Разноцветная змея или спектр жизни

Ниточка. В качестве пролога.

Эля обожала йогу и разные духовные практики.

Активно медитировала, посещала различные семинары и много читала о высоких вибрациях, силе слова и высшем коэффициенте планеты.

И сейчас она укладывала специальный коврик в своей комнате. Дорогой плотный коврик цвета зеленого яблока.

Как потом ей сказали такие же любители духовных практик — " вы человек Анахаты, в вас сильно развито сердце и сочувствие к другим людям. Вы любите все живое и терпимы к иным формам жизни». Такие слова безмерно льстили Эле.

Но отчасти правда была такова — Эля любит такой оттенок и этот ковер с эффектом прилипания. Все же девушка была не только романтичной, но и практичной — полы в старой хрущевке были паркетные, доски больно впивались в спину. Но о практичной подоплеке своего выбора все же умалчивала, предпочитая загадочно улыбаться.

И кто сказал, что коты любят высокие вибрации? Коты не выносят соперников. Снежок до того нежно сопевший под узким диванчиком, резко выскочил из комнаты. Эля улыбнулась и включила видео.

Старательно пропела защитные мантры, не слушая свой монотонный голос и не обращая внимания на ругань соседей из-за цен на селедку. Какая селедка, когда чакры пора чистить?

К тому же немного набрались килограммы на боках, вот нечего было поддаваться на уговоры Татки и хомячить вечером суши. Татка может хоть гамбургеры есть на ночь, стройная. А Эльке лишь пирожок вечером покажи, уже вес растет.

И мысли не успокоить, не прогнать. А ведь говорили коучи — плохой знак видеть цветные видения, это низкие вибрации. Нужно видеть не цвет чакры, а белый свет. И ни о чем не думать.

Но у Эльки никак не выходило.

Селедка по акции, килограммы на боках, больше не есть на ночь, низшие вибрации, да как прокачаться?

И вот уже какая-то клеточка тела болит.

Пора отдохнуть в шавасане. Учитель говорит некие просветляющие слова.

И вдруг Эля вспомнила как сидела на уроках физики и крутила в руках ручку. Из окна падал солнечный свет, ручка становилась призмой, преломляя лучи спектра прямо на белую страницу…

Красный.

Полина мучительно шагала по улицам, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Ее Право Быть страдало.

Она не чувствовала себя достойной этого мира, она не чувствовала себя его частью.

Выпала, рассыпалась, растворилась, пропала. Изгнана?

Шаг. Не так. Шаг и " я проявляюсь». Тяжелый выдох.

Словно именно она — Полина Измайлова — лишена права быть здесь, быть собой и бродить по этим улочкам. Дышать вечерним воздухом, любоваться цветами и зеленой травой, смотреть на небо через кружевные ветви деревьев, слушать ласточек и стрижей, сидеть на скамейке- качелях, читая книгу или смотря на лес.

Ей казалось, что взгляды прохожих смотрят на нее с осуждением, словно изобличая -» Ты не одна из нас. У тебя нет права быть тут». Разумеется Поля понимала, что нет никому дела до нее и вряд ли кто знает ее сложности. И тянет ее личный груз и личная вина. И на самом деле на ее лбу не написано, что она выплачивает кредитку за альфонса- бывшего, что ушла с работы из-за него и лечится от депрессии. Чувство собственной никчемности и ничтожности охватывало ее. Как объяснить, что много лет она не знала, что есть " твои-мои деньги», особенно когда зарабатывала больше. Не оставишь же голодным человека, с которым делишь кров и постель. Не оставишь в беде, беды и радости общие. Но так думала только Полина. У ее бывшего был иной взгляд. Когда Полина помогла ему выйти из долгов, он решил, что едет на лыжный курорт и вытащил последние деньги из ее сумочки.

Осуждающие взгляды, слова. Что она не отложила ничего, не подготовила соломку, не купила себе лишней кофточки за семь лет, не потратила на себя, не пошла учиться, не оплатила себе интересные курсы. Даже одежда у нее — поштучно на сезон. Одни зимние ботинки, одно зимнее пальто, одно осеннее, одна куртка на весну.

И другие люди смотрят с осуждением -» Как ты могла это допустить?». Ну разве может Поля отправиться в прошлое и изменить его? " Ты сама виновата. Нечего было ресурсами разбрасываться». А теперь то? Бросаться с моста?

И врачи, которые говорили ей, что она много ест.

Утром час йоги, потом яблоко. Днем чашка нута или салат, вечером стакан кефира. Вес не уходил. Токсичные люди усмехались — " В зал пойдет, меньше жрать будет — похудеет. Все худеют. Эта — очередная лживая любительница бургеров на ночь за просмотром слезливых мылодрам, свою толстую попу не отнимает от дивана». Полина понимала, что смеются над словосочетанием " широкая кость» только люди небольшого умишка, но было обидно. Врачи записали в медицинской карте:» больше потребляет ресурсов, чем тратит». Красивое описание обжорства.

Подруги утешали " ты и так красивая, глаза на половину лица, у тебя талия тонкая и складок нет, личико ухоженное, одеваешься со вкусом». Но и это неприятно слушать. Как — " вы хорошо выглядите…для своего возраста».

Да и оценивали в ней в первую очередь фигуру, а это было неприятно. К чему было всю жизнь развиваться -интеллектуально, психологически, духовно? Всю жизнь стараться быть лучшей версией себя? Добиваться какой-то идеальной калибровки? А оценивают — по фигуре. Обидно.

И Полина решила:"Я хочу Быть». Просто быть — дышать, ощущать этот мир, чувствовать себя живой. Иметь право на солнце и луну, звезды, шелест березовых листьев, сердитое ворчание шмелей, ароматы скошенной травы.

И она пошла. Сначала боялась. Ведь энергетика других людей сворачивалась около нее, взгляды обжигали. Не всегда получалось идти с кем-то из друзей, не всегда получалось взять собой наушники и слушать любимый рок, не всегда были актуальны темные очки. Без этих ограждающих факторов идти было страшно.

Но Полина не сдавалась.

Выходила на улицу и шла. Днем или вечером. С каждым разом стараясь ощутить — " я проявляюсь в этом мире».

Она уже не ругала себя, что не получается сразу. И просто шла и повторяла -» я тоже имею право, я тоже имею право».

Прошло время.

И доктор в клинике заметил проблемы в анализах и просто сменил препарат.

Поля постепенно сбросила тот вес, что ей было тяжело на себе носить.

И в аромате прелой листвы ощутила — " Я же часть мира, важная часть. Я Есть.».

Оранжевый

Лиза плакала.

Все вокруг говорили ей, что она цепляется за свои неразделенные чувства.

« Будь проще, отпусти». " Играй с ним, покажи, что тебе всё равно, скажи, что у тебя кто-то есть». " Стоило ли плакать из-за мудака, просто начни бегать». Такие бесцеремонные советы сыпались на девушку со всех сторон.

Она любила свою работу, ей нравились ее коллеги. Но когда они все собирались утешать заплаканную Лизу, это больше походило на травлю раненного зайца, чем на поддержку.

Лиза пила чай, давилась едой, выпивала успокоительное — в аптеке заверили, что оно мягкое, на травах.

Умывалась прохладной водой, с ужасом смотрела в зеркало — глаза жутко запали от слёз. Раньше она думала, что так бывает только в дешевых романах, которыми зачитывалась ее мама. А тут — пара дней и и молодая девушка выглядит старше лет так на десять. Одежда болтается. Она мечтала похудеть, бесспорно. Но не такой ценой и не так. Смотрелось это точно не красиво.

Она причесала короткие русые волосы, слегка подкрасилась тональным кремом и пошла работать.

С Валерием они познакомились давно. Сначала он ей не нравился — ей не нравились мужчины с бородкой.» Вот наоборот бы — бритое лицо и длинные волосы, мне бы понравилось», -думала она при встрече. Всё-таки все мы немного тяготеем к какому-то образу, хотя и понимаем, что это не главное. Со временем Лиза поняла, что всё же влюбилась. В заботу, в улыбку, в нежность. И уже серьезно подумывала о том, чтобы ответить согласием на его предложение встречаться. Но сильно подвернула ногу — до травмы сухожилий. Врачи, таблетки, специальный фиксатор вместо гипса, боль.

Когда она немного вынырнула из своих проблем — она поняла, что ее поклонник ни разу не спросил как у нее дела, не позвонил, не написал, не попытался приехать. Ее попытки поговорить пресекались. И когда она все же спросила его…

То, что она услышала, повергло ее в шок. Она спокойно завершила разговор, попрощалась. Отключила телефон и легла на пол. Слёзы лились по щекам без остановки…

Словно призрак самой себя девушка бродила по квартире. Механически что-то готовила, ела. Не могла читать, смотреть фильмы. Приложение для изучения языков напоминало ей, что она не заходила уже давно. Но она перестала понимать написанное. Ей говорили — медитируй, смотри вглубь себя, рисуй, вяжи, танцуй. Ей становилось лишь хуже.

Ведь взгляд внутрь себя выявлял рану в глубине, в груди. Словно какая-то жестокая рука выдернула сердце и превратила его в фарш, оставив огромную дыру.

« Глупая, глупая!», — кричала она самой себе без звука.

Она ходила на работу, виделась с друзьями.

Но эти советы, эти слова свысока…

Это заставляло чувствовать себя еще хуже. Неужели она такая глупая, что влюбилась в того, кому ее сердце не нужно?

А все вокруг такие правильные, такие грамотные. Словно живут по линейке и знают инструкции на все жизненные случаи и неполадки. Лишь она словно со своей неправильной любовью. Со своим неправильным проживанием.

И вот ровно 21.00. Он в сети. Раньше они созванивались, много говорили по вечерам. А теперь она смотрит на экран и чувствует того, кто забыл ее.

Она лежавшая в жару под пледом, вдруг быстро одевалась и бежала на улицу. Лишь не видеть эту пустоту. Лишь бы не чувствовать его. Часами она бродила, но улицам. Смотрела как темнеет небо, как зажигаются фонари. Как окна домов манят и дразнят ее, как мечтала она, чтобы и у нее было такое окно, где ее ждут.

Она шла и слушала " Мрачный, странный, одинокий» в словах песни, узнавая саму себя.

Прошло время. Она все еще бродила вечерними улицами. Редкие прохожие привыкли к странной особе, которая идет и никого не видит. А она внимательно смотрела — облако в виде ангела, яркая полная луна в небе, на кусте шиповника сразу и новые бутоны, и красные ягоды, а вот двойная радуга раскинулась вдоль леса.

И в один момент она поняла — ее чувства прекрасны. Нет дурного в том, чтобы кого-то любить.

Нет стыда в том, что не получается отбросить сразу. И вовсе не зазорно отказаться от игр.

И самое главное — у нее есть Право Чувствовать.

Желтый

Марина улыбалась.

— Как красиво ты нарисовала яблоко. Очень похоже на настоящее.

А нарисуй еще ласточку — покажи мне как…

Детское восхищение было приятным своей безыскусностью. Дениска покусывал кончик простого карандаша, рисуя линию перспективы, а Марина легкими штрихами проявляла домики.

За эти пару часов, что двоюродная сестра попросила посидеть с ее сыном, они успели изрисовать множество листов. На белых страницах оживали цветы, глаза с разными эмоциями, натюрморты, ласточки, город…

Тогда она забывала, что больше не умеет рисовать.

Ей всю жизнь говорили:» ты не художник, ты не сумеешь». А папа брал ее неловкие рисунки и вешал на стену. Марина любила это состояние волшебства, когда из-под мягкого грифеля простого карандаша получались целые истории.

Она не умела рисовать портреты. Но отлично перерисовала чужие сюжеты, добавляя что-то свое. На уроках рисования в школе у нее были плохие отношения с учительницей. Она почему-то невзлюбила скромную девочку. И часто говорила ей: " Марина, не иди в институт, выходи замуж», досадливо морщась.

Любовь девушки к рисованию оставалась. Рисуя, она забывала о проблемах. Про пьющих соседей, про авторитарную бабушку и травлю в школе. Худенькая девочка в старой плиссированной юбке и с толстой длинной косой вызывала ненависть ровесников. Может хрупкостью и ранимостью, может просто тем, что случайно поругалась с одной из популярных девочек. Когда она спросила у одной одноклассницы, которая не присоединялась к травле, но и не помогала — " За что со мной так?», та ответила: «Ты из другого теста».

И только рисуя, Марина тогда была счастлива.

В колледже новые преподаватели хвалили девочку. Она была уверена, что не умеет рисовать. И рисовала в графических программах. Нарисовать битое стекло, продумать как нарисовать оттенки неба и суметь найти нужный шрифт — Марине это давалось легко. Ей было интересно ретушировать фото, создавать открытки и визитки, рисовать свои идеи.

Как говорил преподаватель — опытный фотограф — она спала лицом в клавиатуру, училась и пробовала. Ей давали задания — она искала решения. Учитель хвалил — поэтичности исполнения казалось бы таких простых вещей. " Ты чувствуешь кадр, ты чувствуешь композицию, тебя не надо исправлять. Для фотографа и дизайнера важнее не знание кнопок и инструментов, важнее всего — уметь видеть и чувствовать».

Марина видела и чувствовала. Она хотела и фотографировать. Но денег даже на самый дешевый фотоаппарат не было.

Но основным открытием было — похвала учителя рисования. Ей всегда говорили, что она не умеет.

Преподаватель улыбнулся: " Ты была бы плохим чертежником. Но ты тонко чувствуешь цвет, у тебя художественное восприятие. А оно есть не у всех. Руку тебе поставить можно.».

Девушка начинала рисовать. Любимый простой карандаш, акварельные, тушь и тростник… Натюрморты, пейзажи, фонтаны. Линии могли ложиться не так ровно и изящно как виделось ей, но всё же начинало получаться.

Прошли годы. Жизнь сложилась иначе. Не стала художником или фотографом. Всегда было что-то важнее ее мечты.

Она работала на разных работах. И так часто это отличалось от ее юношеской мечты.

Теперь она работает в типографии неквалифицированным сотрудником обработки после печати. Нелюбимая пятидневка, частые переработки, агрессия охраны, место в промзоне и личная неприязнь начальницы. Марина уставала и так.

А еще и неприкрытая издевка. Она осталась фальцовать эти брошюры, а теперь утром ей с улыбкой говорят:», а лишние 100 штук неси к шредеру». Марина чуть не взвыла. Жизнь казалась серой и противной.

Всё же хорошо, что Лера приехала с Дениской. Любознательный мальчуган с солнечной улыбкой быстро освоился у них дома. И теперь два любителя рисовать в особом мире создают свои узоры.

Хлопнула дверь. Вернулась сестра.

— Ой, художники вы мои. Какую красоту навели.

— Лер, я просто вспоминала как рисовала в юности.

— Ты круто рисуешь и сейчас. Просто забыла об этом.

Лера смотрела рисунки. Кружка, сок и зеленое яблоко, старый чайник и красная сахарница, перспектива старой улицы, разбитый фонарь. Она увидела в этом не столько линии и правильные тени, а душу и тепло.

Она тихо поманила Марину на кухню и достала две коробочки.

— Уж прости, на зеркальный мне не хватило. Но пусть у тебя будет простая цифровая " мыльница». А еще тебя позвали в студию — помнишь преподавателя по рисованию? Там центр для детей. И поучишь, и сама руку набьешь.

Марина прижимала к груди подарки.

И понимала — у нее есть право Жить Как Она Хочет.

Зеленый.

Лена заканчивала медитацию и вдруг заплакала. А нужно пропеть мантру, собрать коврик, переодеться, накрасить глаза и бежать на работу. Не забыв поцеловать Стаса.

Нет, свою работу она любила. Ей нравилось помогать людям и видеть как светлеют лица, словно нечто выпрямляется в другом человеке, чтобы никогда больше не согнуться. Кажется, что просто подобрать крем для лица или шампунь для волос, посоветовать хорошую тушь или приятные духи. Но нужно знать составы кожи, составы продукции и ароматерапию.

Это было сродни колдовству — найти тот кусочек, который неверен, заменить на правильное решение. Люди возвращались к ней, сияя изнутри. Кто-то говорил, что искренность и интеллигентная мягкость не нужны в торговле. Лена бы не согласилась. Именно к ее тихому голосу и деликатности возвращались люди.

Умение запоминать большие объемы информации, умение общаться экологично и любовь к знаниям помогали ей в работе.

С кем-то поговорить о производстве эфирных масел, с кем-то о геноме человека, с кем-то о поэтичности испанского языка.

С коллегами Лена тоже вела себя ровно и спокойно, никогда не влезала в коалиции и альянсы, не дружила против кого-то и даже с неприятными коллегами была учтива.

И одна из таких коллег ее доводила. Невдомек было Лене, что не все верят в существование бескорыстной доброты, хороших манер и достойного поведения. Не слышала она как смеются и упрекают ее в лицемерии. Лишь на основании того, что она не хочет никого обижать.

Одна из коллег всячески мотала нервы. Лена уже не знала куда деваться. Не хотелось идти на работу, опускались руки.

Она знала про деловое общение, социальный интеллект и градации взаимодействия. Даже самые неадекватные покупатели не могли ее задеть или расстроить. Она отвечала остроумно и вежливо, уходя от прямого конфликта.

Зрело относилась к людям, понимая, что на работе не все должны ей нравиться и просто можно быть нейтрально-дружелюбной, создавая нормальную атмосферу в коллективе.

Но той коллеге взрослая позиция не была знакома. Отсутствие хамства та признавала за лицемерие.

Лене было сложно. Изначально нежная, хрупкая и чувствительная, она терялась в такой обстановке.

На перерыве она забежала в любимый чайный магазин. Продавец уже ее знала. " Ой, Ленка. Ты просто добрая, у тебя Анахата развита слишком сильно. Ты же знаешь, что чакры могут быть как заблокированы, так и гипертрофированы.

С заблокированной Анахатой люди обидчивы, эгоистичны, не могут испытывать любовь к миру и всем формам жизни.

А с гипертрофированной — чрезмерно любят мир, уважают его и всех живущих. Но забывают то, что важно иногда жить в реальности и уметь дать отпор. Нельзя быть такой доброй, Лен. Я расскажу тебе как наладить работу.»

Лена занималась уже 35 дней. Говорят, что нужно как минимум 40. А лучше — 120 дней без перерыва.

Как было тяжело. За эти дни словно все старые обиды вылезли, обняли ее. Никакой благостности вроде той, что показывают в рекламных брошюрках, не было. Жизнь ставила подножки. Окружающие словно сговорились, вываливая на Лену злость, печаль, агрессию, вину. Лена упорно не прекращала занятия.

И вот однажды, когда коллега что-то ей сказала, Лена парировала. Потом еще. И еще.

Лену перестали задирать. А с коллегой они поладили.

А Лена поняла.

Любовь — не только любить божественное, мир и все формы жизни, но и себя саму.

Голубой

Мира часто переживала, что ее принимают не так. Ей казалось, что она вечно ошибается и буквально всё делает неправильно. Нужно было бы промолчать, быть умнее и мудрее. А может надеть плотнее броню, словно кольчугу под платье. От хамства и грубых ответов у нее перехватывало горло. « Неженка, крови боится», " Ну как же, не ревнует своего Славика, уведут, а она телефон не смотрит», " Вечно меньшинство защищает, а большинство ведь право, нечего тут.» Мира сжималась. А ее подруга Юлька ругалась:» Мир, нужно рявкнуть посмелее разок. Показать зубки. А ты молчишь». Но Юлька была слишком громкой, слишком ругачливой, слишком бурной. Она слишком давила на собеседника и продавливала единственно верное мнение. Любое несогласие было опасным. Потому Мире совет казался сомнительным.

Она шла в тишине апрельской улицы. Серые улочки, серые дома, запах сырой земли вокруг. И думала о том, почему точка сборки себя воспринимается как личная обида? Почему нужно делить себя на куски, показывая лишь одну свою часть? Одним не нравится эзотерика, другим не нравится норвержская баллада о женщине-тролле в металлической обработке, что она слушает перед работой. Третьим не нравится, что она не участвует в гонке за мужчинами. Четвертым, что она не мониторит своего Славика. Да все и не учесть. И Мира молчала. Постоянно молчала. Утром она медитировала, слушая пульс, биение своего сердца. Изменилось ли что? Славик посмеялся с ее рассказов про мониторинг телефона и социальных сетей:» Возьми и прочитай, я тебе все переписки покажу. Да только нет у меня переписок с девушками. И мы в начале отношений обсудили недопустимость флирта с другими, я следую нашему договору. И мне приятно, что ты в меня веришь так. И я верю в тебя.» Успокоенная Мира шла на работу и мир уже не казался серым.

Сегодня она помогла девушке-кассиру. На ту напала хамоватая клиентка, требуя быстрее обслужить. Мира не побоялась конфликта и отстояла справедливость. Ведь это действительно некрасиво так себя вести с тем, кто не может ответить. Хамка быстро потупила глаза и извинилась перед кассиром, вяло лепеча Мире:» Ну я же просто опаздываю, поймите». Но осеклась под суровым взглядом девушки. Коллеги не стали задирать ее. А медсестра в поликлинике замолчала, когда на вопрос: " Крови боишься, неженка что ли?», Мира ответила " Да, неженка» и спокойно на нее посмотрела. Медсестра отвела глаза.

Мира пришла домой. У нее есть Право Быть такой, какая она есть. И есть Право Говорить.

Синий

Аня проснулась утром с четкой уверенностью — сегодня произойдет нечто хорошее.

Муж не верил в ее предчувствия, хотя не раз именно они помогали ему в его бизнесе. Не раз она снимала боль ему, когда он кричал, держась за живот. Тогда она подходила, держа руку над местом боли, потихоньку словно наматывая на катушку синюю нитку. Боль уходила. Сережка посмотрел на нее удивленными глазами:» Спасибо, но я в такое не верю».

Аня вздыхала, скидывая с руки то, что не видят другие. Словно сжигая эту пакость в недрах планеты.

Она вспоминала свой сон. Море накрывало волной берег, мягко набегало на мелкий белый песок. С левой стороны большие камни резали воду, словно создавали свое пространство. Кедры и сосны росли недалеко, мелкий шиповник зацветал. А чуть выше, на невысоких холмах раскинулся вереск словно рассказывая некую песнь, древнюю историю о великой битве, любви и пролитой крови.

Она шла за руку с кем-то. Алиана смотрела на нее с пониманием. Сама похожая на древнюю воительницу с этим гордым лицом и строгой осанкой. Каштановые волосы убраны у лица двумя мелкими косичками, кожаный обруч обнимает лоб, а глаза смешанного цвета смотрели в душу и видели ту же битву, яростный набег волн и струны времени.

— Ты не ошиблась, Айенн, здесь была битва. Здесь была битва, захватившая народы. Уриейнн пела здесь свою песнь, Керидвен слышала ее.

— Но, Алиана, я не помню здесь битв, история не указывает на это место как место сражения. Здесь просто мирный морской берег.

— О, Айенн, ты привыкла не верить себе, одергивать себя постоянно. Ты слышишь мир, ты слышишь и другой мир. Ты не раз держала в руках букет колокольчиков и смеялась, слыша их звон в ином мире. Не помнишь? Так почему и битве не быть в мире ином и далеком? Верь в себя. Вспомни ту, что танцевала и отдавала свое пламя миру.

— Откуда ты…

Алиана покачала головой и улыбнулась.

Утро принесло ей легкий аромат вереска.

Вечером они идут в оперу. Любимая " Тоска». Анна разгладила синее платье, не яркое как видение. А темный насыщенный цвет, словно переход к зимней ночи, к вечернему морю. Кулон казался звездой. Серые глаза не нуждаются в подводке, она смотрела в зеркало, из него смотрела незнакомка с загадочной улыбкой, летящая и влекущая.

— Сереж, мы давно не танцевали. Помнишь как на свадьбе мы всех сразили.

— Да. И платье угваздали, потом платить пришлось. И что-то это ты крутишься, опаздываем. — Сергей ворчал недовольно. Анна погасла. Может и нечего, взрослые же люди. Но слезы были готовы литься из глаз.

Опера была прекрасна. Пуччини она обожала. Это как раз та история, когда музыка поднимает тебя ввысь, а потом кидает с силой о камни. И ты разбиваешься словно морская волна о берег. Такой и должна быть мелодия, держать сердце.

Сергей уехал на ночную смену, Аня заварила черный чай и достала темный шоколад.

Давно она не писала истории, нужно записать это море, эту силу и гордый взгляд Алианы, и Уриенн, что перебирает ветер по струнам, создает волны морские и поет самому мирозданию. Сама Керидвен приходит услышать ее голос, песню, идущую из сердца.

Лена приехала утренним поездом из Архангельской области. Как удивляет такое совпадение чувств, эмоций, ощущений, некое душевное родство, удивительное созвучие душ.

— Я нарисовала тебя, Ань. — Лена протянула рисунок, выложенный мозаикой. Девушка в темно-синем платье смотрела на море с задумчивостью. — Мне показалось, что похоже на тебя.

— А я тебе хотела показать кое-что. Алиана из моего сна так похожа на тебя. — Анна протянула ей лист с рассказом. — Ты вдохновила меня.

— Удивительно. Пиши дальше, это так интересно получается. И больше верь в себя.

— Я предчувствовала, что мы обязательно подружимся.

Аня улыбалась своим мыслям. Она взяла в руки заготовку для шарфа и стала вязать. Васильковая пряжа вилась из-под быстрых и плавных движений спицами. Простой " жемчуг», это быстро. Но пока вязала, она напевала песню, вкладывая то хорошее, что есть в мире.

У нее есть Право Видеть мир таким, каким он приходит ей.

Фиолетовый.

Сима медитировала, пела любимую Гаятри Мантру и на глаза наворачивались слёзы от единства с миром и Вселенной. Ей казалось, что она улетает куда-то ввысь, соединяется со звездами и космосом, чувствует любовь ко всем формам жизни в этой галактике и за ее пределами. Чувство благостного и светлого переполняло ее сейчас, всё как учила ее Мария — учитель по саморазвитию на портале " Садхана».

— Намасте, Мария, я с вопросом к вам. Я делаю практику на динамичные медитации, но надолго меня не хватает, я чувствую злость.

— Намасте, Сима, это выходит агрессия из вашего тела. Занимайтесь и практикуйтесь. Больше приятных эмоций, тренируйте дух, не используйте продукцию из черного списка, больше саттвической пищи и практикуйте больше голодания.

— Мне врач запрещает подолгу голодать. Нужно есть каждые пять часов.

— Глупости, за сутки ничего не случится. Сат Нам, Сима!

— Спасибо, Мария, Сат Нам!

Симу шатало от голода. Позавчера Экадаши, вчера — Прадош Врат. Утром она выпила йогурт с чиа по совету Марии. Денег на такси не хватало, автобус опаздывал, а в чате от начальницы гневные сообщения. Сима должна была утром быть в другой части города, приезжали тренинг-менеджеры из других городов, она начальник отдела, должна была поехать. Ольга Алексеевна не выбирала выражений. В общем чате сыпала угрозами, оскорбляла Симу. Коллеги ругались:» ты чего такая беззубая, поставь ее на место».

Вот и автобус. Она зашла, проездной не работает. Водитель махнул рукой, не в первый раз ее видит.

На пятиминутку она опоздала. Начальство отругало за плохой вид. Попытки вызвать скорую или отпустить домой вызвали еще большее раздражение. В подсобке она упала, ушиблась щекой. Ольга Алексеевна смотрела на него как на девочку- школьницу, которая хочет прогулять уроки, симулируя простуду. Нервная система дала сбой. Сима села и разревелась от сказанного. Менеджер принесла ей воды и успокоительное.

— Наталья Игоревна, я не могу сегодня работать. Простите, нервы, не могу никак…

— О боже, Сим, какие извинения. Твой отдел работает как часы, ты хороший начальник. В этом и суть, не время твоей работы и то, сколько ты бегаешь. А результат. А Ольга — ей прилетает выше, она сливает на тебя. Возьми- ка пару отгулов, ничего не рухнет. А сама подумай над кое-чем.

— Над чем?

— Я видела у тебя в подписках Марию Сирень, блогершу по саморазвитию. Только ты ее не слушай. Хочешь заниматься, я тебя с йогами сведу. Не глуши жизнь, не отрезай ее куски. Не нужно насильственности.

— Но я же развиваюсь, стремлюсь стать лучше. — Недоумевала Сима.- Нельзя же испытывать агрессию.

— Сима, Сима. Я тебе такси вызову, а ты подумай о жизни.

Вечером она позвонила подруге.

— Ир, тут такое дело. Я была неправа, наверное. Я думала, что нужно делить быт и благость. Я ошиблась и на тебя зря давила с этими мудроженственностями, ведами и прочим.

— Сим, если это извинение, то я его принимаю. Ты не умеешь просить прощения. — Засмеялась Ира. — И на том хлеб. А если про духовность. С чего ты решила, что она оторвана от реальности? Не нужно себя калибровать под нереалистичные идеалы, они картонны. Живи, Сим, дыши.

— Спасибо. Ты приняла меня. А тебя — не сразу. — Сима подумала немного. — Я поняла, что без материи нет духа, и наоборот. Ведь в жизни есть всё, нельзя выдирать нить.

— Умница. Ведь магия живет в простом.

Сима отключила телефон, теперь она не живет для йоги и мантр, а йога нужна для улучшения жизни.

У нее есть Право видеть мир полностью и быть в нем.

Разноцветная змея. В качестве эпилога.

Эля проснулась. Она уснула в шавасане. Несмотря на плотный коврик ее спина заболела, половица старого советского паркета -елочки больно впилась в поясницу. Она повернулась, скатилась боком с коврика, потихоньку встала. Сложила руки в позе молитвы и пропела мантру выхода из медитации. Можно снять эти брюки и майку, скатать коврик и убрать видео. Достать домашний костюм, перекусить что-то полезное и вкусное. Или может вкусное в надежде на пользу? Эля прыгнула в костюм, нашла тапочки- балетки и бесшумно поплыла на кухню. Жареный нут еще вкуснее, на вкус как картошка с орехом. Чай и лучше шоколадку сейчас, чем проголодаться к ночи. Грустное лицо мало кого красило. Она смотрела в окно. Мир шелестел ей листьями берез, пением ветра. Ивы словно серебристые играли в солнечных лучах. Уличные коты бегали по тщательно высаженным на газоне цветам. Тетя Валя неслась со шваброй, а хитрые хвостатые для вида пугались и убегали, сверкая полосками на серых пятках. Но стоило грозной охране тюльпанов отойти, пушистые диверсанты возвращались на свои позиции. Отвлекло ее внимание поведение кота. Он прыгал, бил лапками по стеклу, пытаясь достать ворону. А та нагло проходилась с другой стороны окна, дразня Снежка возможной добычей. Эля погрозила кулаков вороне, унесла питомца в комнату. Тот с удовольствием лег на подушку и закрыл лапкой один глаз, вторым поглядывая на хозяйку. Та взяла в руки прозрачную ручку и вертела ее в руках. Солнечный свет проходил сквозь и оставлял радугу на белом окне.

Эля вспомнила сны. Действительно, разноцветная змея пробуждается для жизни, она и есть весь спектр. И не нужно жить для йоги, нужно просто жить. Она улыбнулась. Снежок согласно мяукнул.