Раздражительный

Глава 1

Игорь Витальевич страдал от чрезмерной раздражительности. Более всего ему не нравились непрошенные звуки, которые в большом количестве присутствовали в городской жизни. Начало этой неприятности, как он припоминал, было положено, когда он пятнадцатилетним подростком жил с родителями в однокомнатной квартире. Его отец нередко храпел во сне, и Игорь вдруг обнаружил, что это мешает ему заснуть. Иногда он вставал с постели, подходил к родителю, чтобы потолкать того в плечо. Папаша замолкал, но, как правило, ненадолго. В настоящее же время в жизни Игоря существовало множество звуков, выводящих его из состояния душевного равновесия. Больше всего ему не нравилось ехать утром на работу в служебном автобусе. Многие из находящихся в автобусе людей были знакомы друг с другом и оживленно разговаривали. Особенно говорливыми были представительницы прекрасного пола. В результате в автобусе стоял гул множества голосов. Чтобы перекричать гул, люди начинали говорить громче, что, естественно, только усугубляло ситуацию. Игорь Витальевич давно разобрался, что его раздражают не все звуки, а в основном те, которые производят люди. Он мог спокойно слушать шум ветра, и даже резкие вскрикивания стаи галок, но его злило, когда в выходной день косильщик газонов включал под окном свою мотокосилку, или когда едущая рядом в маршрутке девушка дольше двух минут разговаривала по телефону. Что ж, размышлял в таких случаях, Игорь Витальевич, видать, такая у меня судьба, возможно, я совершил какой-то грех в предыдущей жизни, а в этой расплачиваюсь.

Но всему на свете когда-нибудь приходит конец.

И вот однажды Игорь Витальевич открыл глаза. Он лежал на спине в состоянии полной расслабленности, вверху на неопределенном расстоянии, во все стороны простиралась белая поверхность с красивым умиротворяющим рельефом. «Должно быть, я вижу небо, сплошь покрытое легкими кудрявыми облачками», – подумал Игорь Витальевич. Он попробовал приподняться, однако, ничего не получилось. Никакой боли он не чувствовал, равно как и не чувствовал беспокойства из-за того что не мог пошевелиться. Лежать было приятно, Игорь Витальевич давно, очень давно не чувствовал себя так комфортно. Иногда ему казалось, что слух улавливает слабые звуки – шум ветра в кронах деревьев, пение птиц.

Трудно сказать, сколько времени прошло до того, как начало темнеть, затем стало совсем темно. Тогда он услышал какое-то кряхтение, поскрипывание, звуки похожие на те, что издают бросаемые на стол игральные кости. Последние приближались и прекратились совсем рядом. Игорь Витальевич почувствовал беспокойство. Вдруг он услышал голос:

— Эй, новенький, как ты там? Как тебя звать-то?

— Не помнишь, как его звать, Маринка? – обратился говорящий к кому-то рядом.

— А чо ты меня спрашиваешь, старый, читать разучился, вон же написано, – ответил ему женский голос.

— А, Игорь, значит. Вылезай к нам Игорек, вылезай не бойся, сейчас получится – ночь наступила.

Игорь Витальевич поднялся, легко прошел через доски, через слой сырой земли и оказался на поверхности.

Новый знакомый оказался общительным и принялся расспрашивать Игоря о его жизни. Игорь отвечал сначала охотно, но вскоре разговор начал его утомлять. Он отводил взгляд на расположенные вокруг холмики с крестами и стоящими вертикально плитами, надеясь, что собеседник заметит и отстанет, когда этого не случилось, то несколько раз порывался уйти, но настойчивый тип брал его за локоть призрачной рукой.

От соседнего холмика раздался недовольный голос:

— Ну вот, опять они зубами клацают, сейчас еще пойдут водку искать, а как напьются, начнут песни горланить, покою от них нет.

Воспользовавшись моментом, Игорь Витальевич быстро отошел в направлении виднеющегося леса. Когда назойливый субъект удалился, он вернулся и присел на могилу. Долго наслаждаться тишиной не получилось. Чуть поодаль раздался рингтон, и кто-то начал громко разговаривать по телефону.

— О, и эта снова трындеть начала! – Донеслось из-под соседнего холмика. – Что только за вредители ей в могилу телефон положили.