Рай по пятницам

Глава 1

Саня умер в пятницу вечером. Это было особенно обидно, потому что на выходные у него намечалась рыбалка. Жил он тихо, не грешил, даже в церковь раз в год ходил покаяться в нечистых помыслах: так хотелось иногда выпить пива с друзьями и на стройные ножки бухгалтерии полюбоваться, да жена запрещала и то и другое. Теперь он сидел в очереди в рай. Сидел, казалось, уже вечность.

Он огляделся: всё было белое и пушистое, играла умиротворяющая музыка. По округе разливался аромат роз и антисептика. Все ожидающие были в одинаковых белых балахонах. С благостными лицами они тихо, как на похоронах, переговаривались о высоком.

Саня же изнывал. От нервов ему дико хотелось курить. Но вдоль очереди были натыканы таблички «Курить ‒ здоровью вредить», «Вино пить ‒ себя губить», «Не возжелай ближнего своего», «Брошюры с райскими правилами находятся на стойке регистрации».

Последняя запись заинтересовала Саню, и он, повторяя «мне только спросить», попытался протиснуться поближе к воротам. Это было непросто. И вот, когда цель была достигнута, Саня взглядом победителя в Карфагенской битве окинул преддверие рая: огромные сияющие врата, а на них вывеска «Обед». Перед воротами стоял небольшой складной столик, за которым сидел апостол Пётр в белоснежном фартуке поверх балахона и в бумажной шапочке на голове. Он разливал всем ожидающим тёплое молоко из бочки. «Пейте, чада, это полезно», ‒ приговаривал он сладким голосом.

‒ Здрасьте, ‒ сказал Саня. ‒ Уважаемый, я это… насчёт брошюр. Изучить вопрос, так сказать.

Апостол протянул ему несколько глянцевых листов, пахнущих свежей печатью, и кружку:

‒ У нас сегодня акция: выпей три кружки молока и получи дополнительный талон на «Благость».

Саня тяжело вздохнул, взял кружку, сделал глоток. Молоко было тёплое, с жирной сморщенной плёнкой. Вдруг вспомнилось, как в детстве он ненавидел пенки, и его затошнило.

От греха подальше он отошёл к дальней скамейке, сел, отставив кружку в сторону. Раскрыл брошюрку на страничке «Распорядок дня» и, чтобы скоротать время, начал читать: «…подъём с иерихонскими трубами… чтение книги «Как перестать беспокоиться и познать Дзен»…похлёбка из манны небесной…фильм «Святость – норма жизни»... хор ангелов под звуки арфы…»

На последнем развороте жирным шрифтом было написано «Запрещено!» и ниже: «шашлык, пиво, солёные огурцы, чеснок, хлеб с маслом и любая еда, раздражающая желудок и туманящая помыслы… бильярд, домино, карты, шашки, шахматы, нарды ‒ всё это игры дьявола».

‒ Нда… ‒ протянул Саня, почёсывая макушку. ‒ Вот это я попал. Почище адовых мук будет. Тут, пожалуй, нечистому обрадуешься, а не вот это всё.

Вспомнив про кружку, Саня покрутил головой, убедился, что никто на него не смотрит, и выплеснул молоко в кусты.

‒ Я тоже пенки не люблю, ‒ прозвучал хриплый голос.

Саня от неожиданности дёрнулся и по привычке схватился за сердце.

Рядом сидел мужик и с тоской смотрел на очередь. Вид его казался чуждым этой белизне: чёрная кожанка с заклёпками, цепи, на пальце кольцо с черепом.

‒ Что, брат, много нагрешил? ‒ сочувственно спросил Саня, немного придя в себя. ‒ Не пускают?

‒ Да упаси боже там оказаться! Я вообще из другого ведомства, – незнакомец указал в сторону, где за белыми перилами чернела тяжёлая, с огромным засовом дверь. Оттуда тянуло жареной картошкой, дымком, слышался очень далёкий, но отчётливый смех.

‒ Из ада? ‒ понизил голос до шёпота Саня.

‒ Из него, прости господи. Стажёром служу, по приёму новобранцев.

Саня, смекнув, что всё равно уже помер, так чего ж не поговорить с хорошим человеком, диалог поддержал:

‒ А чего печалишься-то?

Мужик скривился, будто у него заныл больной зуб, достал фляжку, глотнул (пахнуло коньяком) и горько усмехнулся:

‒ Да очередь у нас ‒ ноль целых хрен десятых, понимаешь. Все прям праведные такие стали, к нам почти не попадают. Работы нет ‒ скука смертная.

‒ Как нет? А все эти ужасы: сковородки, кипящая смола, «муки вечные»?

‒ Ну ты серьёзно? ‒ засмеялся мужик. ‒ Какие «муки вечные»? Это всё пиарщики райские стараются. У них рекламный бюджет знаешь какой ‒ ого-го!

‒ Хочешь сказать, что всё это выдумки? ‒ Саня прищурил глаз.

‒ Почему выдумки? Было такое в нашей истории, каюсь. Но теперь никто никого в котлах не варит, мы ж не звери. Сейчас в моде здоровый образ жизни души, спа-процедуры и всё такое.

Саня вытаращил глаза. Слова мужика совсем не вязались с информацией о ехидных чертях, измывающихся над грешниками.

‒ Какие такие процедуры?!

‒ Ну ты глянь, – мужик махнул рукой, и в воздухе повисло голографическое меню. – «Тридцать три удовольствия». Вот: «Греховный кофе» ‒ зёрна из Колумбии, жареные на углях собственного тщеславия. «Похоть по пятницам» ‒ (сегодня, кстати) живая музыка, бильярд, пошлые анекдоты без цензуры. «Бесплатный бар» ‒ там любой алкоголь, какой в раю запрещён, у нас на разлив. «Караоке под гитару» ‒ вместо арф. Блин, у нас даже лобстеры есть! А они тут молоком поят, мол, кальций для ауры нужен.

‒ А как же «вопли грешников, зубовный скрежет»? ‒ опешил Саня.

‒ Это мы для антуража оставили. Для ностальгии. Хочешь ‒ включим шумный фон, хочешь ‒ тишину. Приходит к нам какой-нибудь… ну вот ты приходишь ‒ думаешь, что тебя сейчас жарить будут. А мы тебе: «Саня, да ладно, расслабься. Вот тебе коктейль, вот девушки, вот консоль последнего поколения. Сиди, отдыхай. Вечность впереди». Ты через неделю и забудешь, что праведником был. Сидишь, в ус не дуешь. А в раю-то что? ‒ мужик кивнул в сторону очереди. – Там же лекции по смирению каждый час. Физкультура – полёты в облаках с нагрузкой. И манная каша без сахара. Тьфу.

‒ А запах? ‒ вдруг спросил Саня, принюхиваясь. ‒ Тут розами воняет, аж тошно.

‒ О, это их фишка. А у нас, ‒ мужик в кожанке подмигнул, ‒ пахнет жареной картошкой с лучком и свежим утренним круассаном. Знаешь, сколько к нам сейчас молодёжи валит? Да нисколько! Потому что мамочки с детства пугают: «Будешь плохо себя вести ‒ попадёшь к рогатому». А про то, что у рогатого джаз-бэнд по вечерам и лучший бармен на все миры, ‒ молчат.

И тут Саня заметил, что очередь в рай стоит на месте. Апостол Пётр вытирал вспотевший лоб – у него закончилось молоко, и праведники начинали нервничать.

А из двери, ведущей в ад, доносился приглушённый смех и звон бокалов.

‒ А что там сейчас? ‒ всё ещё настороженно уточнил Саня.

‒ Да у нас вторая смена, ‒ лениво ответил стажёр. ‒ Выступает группа «Грешные души». И девушка одна из налоговой, царствие ей небесное, гитару настраивает. Рок-хиты будет петь. Не то что тут…

‒ В чём подвох? ‒ Саня прищурил уже оба глаза. Мужик вздёрнул брови, мол, не понимаю, о чём речь.

‒ Ну плата за это какая? Душу продать надо или ещё чего?

‒ Да окстись ты, окаянный! ‒ мужик испуганно завращал глазами. ‒ И не упоминай такого даже в мыслях. Последний конгресс Потусторонних Владык запретил душу бессмертную продавать. А плата… ну так, по мелочи… В рай наведаться, когда протечка там какая, или крышу подлатать. Короче, по своему профилю пару часиков в день, чтобы праведников обеспечить комфортом.

Саня призадумался: взгляд его бегал от райских ворот к дверям адова пекла и обратно. Пару часиков…да он готов и целую смену отпахать, коли на то пошло. Наконец, встал, отряхнул свой белый балахон и решительно шагнул в сторону чёрной двери.

‒ Стой, ‒ удержал его мужик. ‒ Ты грешить-то умеешь?

‒ Научусь, ‒ сказал Саня, глотая слюну при мысли о кофе и лобстере. ‒ Грешных мыслей у меня ‒ вагон. Я просто не решался.

Чёрный мужик широко улыбнулся, глядя на стремительно краснеющее Санино лицо:

‒ Александр, с такими-то хотелками! Да ты у нас будешь звездой «Тридцати трёх удовольствий». Прахади, дарагой! ‒ перешёл он на восточный акцент. ‒ А во вкус войдёшь, так ещё и лицом рекламной компании станешь. Там, глядишь, и вызывать меня почаще будут.

Они скрылись за тяжёлой дверью. Снаружи осталась очередь в рай. Шумели ангелы, суетился апостол Пётр. К райским воротам подбирался запах жареного лука и утреннего кофе из преисподней.