Рассказы о Дубровине

Авария

Иван Иванович Дубровин проснулся утром, как обычно, в свое время. Он сразу почувствовал что-то особенное. В квартире было тихо. У соседей ничего не передвигалось, ничего не падало и ничего не гремело. Мальчик со второго этажа не бегал по полу своей квартиры, что было равносильно – по потолку квартиры Ивана Ивановича. Подозрительно тихо было и за окном. Кота тоже не было.

Дубровин встал, как всегда, не сделал зарядку и отправился на поиски кота. Кот обнаружился в соседней комнате, в шкафу. Он мрачно посмотрел на Ивана Ивановича, ничего не сказал и отвернулся.

Это был кот общекошачьей породы, весь черный, но с белым воротничком и белыми усами. Чем-то он походил на английского лорда. Дубровин выбрал для него имя – Амбассадор, в переводе с английского – посол. При выборе имени кота Иван Иванович руководствовался двумя соображениями. Первое – он был уверен, что коты – посланники другой цивилизации, которые наблюдают за людьми и передают информацию своим хозяевам. Антенной «передающего устройства» у котов является хвост, который почти всегда расположен вертикально. Второе – с появлением такого кота личному пространству Дубровина наступил конец, на морском жаргоне – амба. Иван Иванович считал кота другом, кот его – обслуживающим персоналом. Амбассадор в квартире чувствовал себя хозяином и вел себя по-хозяйски.

Иван Иванович Дубровин был человеком средних лет, среднего роста и среднего телосложения. Он окончил среднюю школу, не очень престижный институт, всю жизнь проработал преподавателем в среднем, хотя и специальном, учебном заведении. Все его вполне устраивало. Жил один, на первом этаже в стандартной пятиэтажке. Его жена умерла давно. Где-то далеко был взрослый сын, недалеко взрослая дочь, но все это сути дела не меняло. Он был один. По складу характера Дубровин был человеком неконфликтным, с соседями всегда вежливо здоровался, но в друзья ни к кому не напрашивался.

Пора было приступать к утреннему туалету. Дубровин открыл кран в ванной комнате. Тот ехидно зашипел, выдал две капли воды и начал посылать проклятия, непонятно кому и непонятно за что. Иван Иванович закрыл кран и задумался. Было похоже, что воды в кране нет. Некоторый запас воды был для комнатных растений, но, взглянув на веселый, зеленоватый цвет этой воды, Дубровин не рискнул ее использовать. Выручил чайник – в нем оказалось полстакана воды. Кое-как вымыв руки, Иван Иванович всухомятку позавтракал, приготовил завтрак коту и решил отправиться на разведку. В армии он не служил, но в разведку ходить любил – в магазин, на базар, к ближайшему киоску и в другие места.

В нынешнем своем положении, он решил разведать – когда же будет вода?

Для храбрости Иван Иванович выпил полстакана вишневой настойки. Настроение улучшилось, храбрости прибавилось, но жажда стала мучить сильнее. Дубровин знал, где примерно располагается место происшествия. Это было видно из углового окна его квартиры, и, кроме того, происходило не в первый раз. Такие происшествия, с пугающей постоянностью, случались каждые полгода. Подойдя к предполагаемому месту происшедшего, он увидел следующую картину: вокруг чего-то стояли четверо статных молодцев и уныло смотрели вниз. Они были в униформе черного цвета с надписью на куртках “Водоканал”. Дубровина всегда удивляло это название. В городе не было ни одного канала, вода тоже периодически исчезала. Было не совсем понятно, чем должна заниматься организация с названием «Водоканал» , то ли строить каналы для воды, то ли добывать воду для несуществующих каналов? Иван Иванович решил этот вопрос не выяснять, и осторожно приблизился к стоящим. Сначала его не замечали, но потом один из них не выдержал и спросил:

- Тебе чего, дядя?

– Мне бы воды, – ответил почти жалобно Дубровин.

– Пей, – произнес второй и указал куда-то вниз.

Иван Иванович взглянул в указанном направлении, увидел маленький фонтанчик воды, который весело бил из-под земли. Уже образовался небольшой ручеек, который бодро прокладывал себе дорогу к ближайшему водостоку.

– Не-е, - ответил Дубровин. – Мне бы воду в квартиру.

Подключился третий:

– Дядя, тебе что, больше всех надо? Иди куда шел.

– Я шел к вам, очень пить хочется, – сказал Иван Иванович.

– Уходи, дядя, а то замочим, не видишь, мы работаем !? – пояснил возмущенно четвертый.

Дубровин этого не видел, но решил в подробности не волноваться, тихонько отошел к ближайшей скамейке.

Приехал грузовичок. Один из стоящих махнул ему рукой и грузовик обиженно фыркнул, укатил. Не спеша, прибыл бульдозер. От него также отмахнулись, показывая жестом, чтобы он заглох. Бульдозер этот приказ послушно выполнил. Ещё через минут пятнадцать прибыл экскаватор, похожий на жирафа и имеющий такой же надменный вид. Его встретили приветливо.

Иван Иванович понял, что сейчас закипит работа, и, ему лучше удалиться. По личному опыту Дубровин знал – если что-то пойдет не так, то виновного в этом будут искать на стороне. По дороге домой Иван Иванович зашел в ближайший магазин, купил две бутылки воды по полтора литра. Нести их было тяжело, Дубровин с грустью вспомнил время, когда он делал утреннюю зарядку с двумя гантелями по четыре килограмма веса каждая.

Дома тихо уже не было, соседи очнулись и проявляли завидную активность, мальчик бегал. Иван Иванович убедился, что кот поел и даже попил, у Амбассадора был личный неприкосновенный запас воды. Дубровин за этим постоянно следил. Кота он нашел в соседней комнате, тот мирно спал в своем любимом углу дивана.

Иван Иванович прислушался к шуму за окном. Было похоже, что там разгоралась нешуточная битва – гремел металл, слышались удары, скрежет и выкрики, очень похожие на ругань. Настроение Дубровина несколько снизилось, он сел в кресло и стал ждать. Утешало только то, что кот был рядом, и было похоже, что депрессия у него проходит. Ивану Ивановичу делать ничего не хотелось, у чего всегда портилось настроение, если в доме возникали какие-то неполадки. Все чаще у него возникала мысль:

– Как мне все это надоело!

Дубровин хотел покоя и комфорта. Но он понимал, что оба эти желания вряд ли когда-нибудь исполнятся. Сидя в кресле, он задремал.

Когда Иван Иванович очнулся, за окном было тихо. Видимо, битва водоканальцев с неведомо чем была окончена. Это обнадеживало. Дубровин прошел в ванную комнату и открыл кран. Кран, вначале хмыкнул, а потом выдал струю жидкости буро-красного цвета и такого же запаха. Иван Иванович понял, что надо опять ждать. Он ждал, а в голове вертелись мысли: «А счетчик холодной воды показания накручивает расход воды увеличивается, но воды пока нет».

Скорее всего, возникнут проблемы со сливным бачком. Сливной бачок у Дубровина был очень интеллигентным, поэтому мирно реагировал на грязную воду. Так продолжалось полчаса.

Вода начала светлеть и постепенно стала совсем прозрачной. Иван Иванович набрал стакан воды, понюхал его, посмотрев на свет и остался доволен. Заработал и бойлер, при отсутствии холодной воды он бастовал.

Настроение у Ивана Ивановича все улучшалось. Он перемыл посуду, приготовил себе еду и коту обед, пообедал. Настроение стало совсем хорошим. Дубровин позвал Амбассадора, но тот и ухом не повел, продолжал спать.

Наступил вечер. У Ивана Ивановича вечер проходил практически по одному и тому же плану – он смотрел детективные сериалы. Содержание сериалов было таким, что, просмотрев следующую серию, с трудом можно было вспомнить содержание предыдущей. За вечер Иван Иванович просматривал не более двух серий, в перерыве между ними следовал легкий ужин. У кота были свои планы на вечер и, особенно, на ночь.

Таким было окончание практически каждого дня. Только в постели Дубровин вспомнил, что сегодня суббота – один из его любимых дней недели.

Базар

Было уже достаточно позднее утро, когда Иван Иванович Дубровин проснулся. Он был на пенсии, поэтому мог позволить себе как свободный режим дня, так и его отсутствие. Любимый кот Амбассадор был рядом, это согревало Дубровина в прямом и переносном смысле. Хотелось еще подремать. У Ивана Ивановича, несмотря на его возраст, сохранилась детская привычка – «еще пять минут, мама, еще минутку». Подремав еще некоторое время, Дубровин окончательно проснулся, и только теперь вспомнил, что сегодня воскресенье. Это был один из двух его любимых дней недели. У Ивана были особые отношения с днями недели. Понедельник ему представлялся в виде серо-бурого пятна, четверг – в виде деревянной решетки, пятница – в виде снеговика в малиновом берете, суббота и воскресенье – светлыми и радостными. Только вторнику и среде «не повезло», они остались будничными. Вчерашняя суббота оказалось несколько смазанной отсутствием воды и битвой водоканальцев с «драконом». Однако все это было позади, впереди было светлое и радостное воскресенье.

Иван Иванович встал. Амбассадор немедленно растянулся во всю длину на кровати, как-бы говоря – «прошу не тревожить».

С некоторой тревогой Дубровин открыл кран в ванной комнате – вода была. Все было хорошо.

Утренний распорядок у Иван Ивановича был своеобразным. Сначала он готовил еду для кота, затем кормил птиц. Дубровин жил на первом этаже, и вот уже много лет кормил птиц крошками хлеба, крупой, остатками еды. Птицы привыкли к этому, терпеливо ожидали пробуждения Ивана Ивановича. В самом начале, видов птиц было больше. Прилетали голуби, серые и черные вороны, воробьи, сойки, синицы, скворцы, очень редко – дятел и сорока. Сейчас, очевидно с изменением климата, остались только голуби, вороны и иногда воробьи.

Покормив кота и себя, Иван Иванович присел, и решил наметить план на воскресенье. Он был мастер составлять различные планы и схемы, которые редко существовали больше недели. На этот раз в плане был один пункт: съездить на базар. Дубровин не был человеком запасливым – в принципе, он все мог купить в ближайшем магазине. Поездка на базар объяснялась тем, что после выхода на пенсию, у Иван Ивановича появилось новое увлечение. Он стал писать рассказы. Дубровин не считал себя писателем, но кое-что у него получалось. Работал он для себя. Городской транспорт и базар были теми местами, где можно было найти новые сюжеты и, особенно, диалоги.

В троллейбусе пассажиров было немного, но по мере продвижения, салон постепенно заполнялся. Иван Иванович примостился у окна и смотрел на давно знакомые места. Рядом с ним сел мужчина, по виду – ровесник Дубровина.

На одной из остановок в троллейбус вошла женщина-контролер и торжественно провозгласила:

– Граждане, приготовьте билеты и проездные документы для проверки.

Пассажиры оживились. Иван Иванович проверил на месте ли пенсионное удостоверение и успокоился. Его сосед нервно поерзал не сидении. Контролер подошла к ним, вопросов к Ивану Ивановичу у неё не было, пенсионное удостоверение было предъявлено.

– Ваш билетик, – сказала она соседу Дубровина.

– Пенсионное, – холодно ответил тот.

– Предъявите, – попросила контролер.

Мужчина порылся в карманах и произнес:

– Забыл дома.

Контролер насторожилась:

– Тогда берите билетик, – почти вежливо сказала она.

– Что, разве по морде не видно, что я пенсионер? - сказал пассажир. Женицина аж взвизгнула и, почему-то, перешла на «ты»

– Не нужно мене твоя морда, предъяви документ или купи билет, или выходи, – сказала контролер.

Мужчина примирительно сказал:

– Ладно, поищу еще.

Он неторопливо стал обыскивать карманы. Достал носовой платок, неторопливо высморкался, посмотрел не результат и, очевидно, остался доволен. Сложил платок, положил его в карман, уставился на контролера и произнес:

– Не нашел.

Женицина-контроллер постепенно закипала.

Диалог между мужчиной и контроллером привлек внимание всех пассажиров и они немедленно разделились на три группы. Одни поддерживали пассажира, другие – контролера, а третьи – откровенно веселились. Раздавались возгласы:

– Высадить его, ишь обнаглели эти пенсионеры, ничего не предъявляют, пусть попробует тебя вытащить.

Иван Иванович занял позицию третейского судьи и молчал.

Все это закончилось, тем, что троллейбус остановился сосед Дубровина вышел, все успокоились и конфликт был исчерпан.

До базара добрались без приключений. Базар встретил Ивана Ивановича приветливо, впрочем, он всех встречал приветливо – над входом красовалась приветливо вывеска «Добро пожаловать»: Дубровин и пожаловал. На базаре, как всегда, было шумно, весело и суетливо. Иван Иванович подошел к продавщице помидоров, взял один и задумался. Если бы в этот момент, его спросили, о чем он думает, то он вряд ли бы ответил. Мысли были ни о чем. Это насторожило продавщицу, она не очень приветливо спросила:

– Гражданин, будем брать или как?

Сначала Дубровин хотел сказать «или как», но передумал, нарываться на скандал не хотелось, он купил четыре помидора и пошел вдоль овощного ряда. Сразу за помидорами продавали огурцы, к одному из продавцов приближался покупатель. Иван Иванович понял, что произойдет диалог и приостановился.

– Огурцы есть? – спросил подошедший.

Продавец указал пальцем на огурец и спросил:

– Ты что не видишь?

Продавец и покупатель почему-то быстро перешли на «ты» то ли сразу друг другу понравились, то ли сразу друг другу не понравились. Покупатель посмотрел в указанное направление и продолжил:

– И эту мелюзгу ты называешь огурцами?

Ответил продавец:

– Ты сам мелюзга.

Покупатель, действительно, был ниже среднего роста, но он и ухом не повел.

– И сколько это стоит? – спросил он.

Продавец назвал цену.

– Это грабеж! – возмутился покупатель.

– Если найдешь дешевле, то я тебе дам бесплатно... один огурец, – с некоторой заминкой произнес продавец.

– Вот у моего дяди на даче огурцы так огурцы! – похвалился покупатель.

– Hy и поезжай к дяде, – сказал продавец.

Покупатель говорит:

– Не могу, я с ним поссорился.

Тогда продавец говорит:

– Ссориться – это видимо твое хобби.

Покупатель отвечает:

– Ты за своим хобби смотри, а то жена убежит.

Продавец начал багроветь:

– Если ты сейчас не уйдешь, то я…

Далее покупатель говорит:

– Ладно, ладно ухожу, но ты мне огурец обещал.

Это было сказано примирительно. Продавец сжал зубы, пошарил под прилавком, достал огромный желто-зелено-бурый огурец и вручил его покупателю. Тот положил его в сумку и отправился дальше по ряду.

«Добудет себе другие овощи таким же методом», подумал Дубровин.

«Эх люди, люди» – мысленно сокрушался Иван Иванович.

На базаре было много собак. Это были не несчастные животные, а профессиональные попрошайки. Они так преданно смотрели в глаза людям, что те не выдерживали – открывали сумки и угощали собак – кто кусочком колбасы, кто сосиской, кто пирожком. Собаки были довольны.

Довольно много собак стояли на ступеньках у входа в павильон, где продавалось мясо, но внутрь не входили. Можно было предположить, что между собаками и администрацией базара был негласный договор. Администрация в разумных пределах обеспечивает собак жильем и питанием, а собаки, в свою очередь, не тревожат продавцов и покупателей павильона «Мясо». Иван Иванович был человеком добрым, но не решительным. Сначала, он решил купить костей и раздать собакам, но потом передумал – на всех, наверняка, не хватит, начнутся драки.

Это его удержало.

Он вошел в павильон и купил для кота набор субпродуктов. Все покупки были сделаны.

Дома была тишина и порядок, Амбассадор об этом позаботился. Все свои впечатления Дубровин записывал в дневник – это могло пригодиться. Остаток дня и вечер прошли по обычному распорядку.

Вещий сон

В ночь на субботу Иван Ивановичу Дубровину приснился странный сон. Во сне он увидел, что, проснувшись рано утром в субботу, Иван Иванович обнаружил, что на стуле рядом с его кроватью сидит кот, внешне очень похожий на Амбассадора. Однако, это был не Амбассадор. Отличия были существенные. Во-первых – он был значительно выше ростом, во-вторых, на стуле он сидел как человек и, в-третьих, он был одет. На задних лапах кота были надеты сапоги, затем следовали короткие штаны с красивым поясом, куртка безрукавка, на голове – шляпа с пером Все это напоминало одежду мушкетеров из известного романа знаменитого писателя. Дубровин удивился и немного запинаясь, спросил,

– Т-ты кто?

Кот по-своему улыбнулся и ответил как ни странно человеческим голосом:

– Я пра-пра-пра... правнук того Амбассадора, который здесь жил с Иваном Ивановичем Дубровиным.

– А я тогда кто? - опешил Дубровин.

– Ты, Ваня, пра-пра-пра... правнук того самого Дубровина, который здесь жил с моим предком. - ответил кот и поправил свой хвост, который вальяжно лежал на его коленях. –А там что? – спросил Иван Иванович и показал на окно.

– Там новой мир. с которым ты, Ваня, совершенно не знаком, – ответил кот.

– Что еще за новый мир? – спросил Дубровин удивленно.

– А ты послушай, Ваня. Много лет люди воевали друг с другом по совершенно разным причинам. Однажды они не заметили, как множество локальных войн переросли в войну мировую. В начале войны велись обычным оружием, затем настал черед применения ядерного оружия. В считанные дни человеческая цивилизация перестала существовать. Были разрушены не только крупные города, но и практически все города и поселки. Земля превратилась в радиоактивную пустыню, над которой носились облака радиоактивной пыли. Большинство людей и животных погибли, но кошачьи семьи выжили, не все, по выжили. Очевидно, у нас был выше порог восприятия уровня радиоактивности. Ты, помнишь, Ваня, древний рассказ о кошке, которая выжила в доме Чернобыля и даже вырастила здоровых котят. Скорее всего, мы их потомки. Радиация привела к появлению множество мутаций, мы стали такими как ты видишь, люди деградировали до уровня шимпанзе, сейчас живут на островах в океане и вполне довольны своей судьбой. Таких как ты, Ваня, остались единицы и мы пока не понимаем суть этого феномена.

В разговор вступил Дубровин:

– А как же ваши шефы из другой цивилизации?

– Они просто не успели, люди слишком быстро принимают самоубийственные решения.

– И кто же сейчас «Хозяин Земли»? Чья Цивилизация является главенствующей? – спросил Дубровин

– Наша, кошачья, – с гордостью ответил Амбассадор.

– И я могу все это увидеть? – спросил Дубровин.

– Конечно, одевайся, – сказал Кот.

Они вышли из квартиры. Иван Иванович ожидал увидеть знакомую картину – два пятиэтажных дома, скамейки около подъездов, детскую площадку, трансформаторную будку, но ничего не было. Они оказались на краю небольшого поселка, в котором было около двух-трех десятков домов.

– Это наш первый поселок, мы его назвали «Прима» – с гордостью сообщил Амбассадор.

– А кто его строил? – спросил Дубровин.

– Строили его люди на начальной стадии деградации, но потом ушли. Как видишь, дома нам очень пригодились, как говорится, они нам пришлись в пору, – ответил Кот.

Иван Иванович оглядел площадку и увидел много интересного. Было раннее утро, но движение жителей поселка было оживленным. Все они ходили на задних лапах – ногах, все были одеты. Одежда была разнообразной и напоминала одежду конца 14 века.

Была слышна речь и обрывки разговоров вполне человеческие.

– Откуда и куда они все идут? - спросил Дубровин.

– Мы, кошачьи – существа сумерек и ночи.В поселке все основные события происходят ночью. Кто-то идет службы домой, кто-то с базapa, кто-то с прогулки, – ответил Амбассадор

– А как же освещение? – поинтересовался Иван Иванович.

– Для того, чтобы кот что-то увидел, достаточно одного кванта света, поэтому мы прекрасно видим практически в полной темноте, – ответил Кот.

– Базар можно посетить? – спросил Дубровин.

Кот ответил коротко

– Пошли.

Базар был расположен на небольшой площади без ограды. Продавцов и покупателей уже было мало. Торговля велась прямо с земли, в некоторых случаях, с каких-то каменных обломков.

– Мы, кошачьи – стопроцентные хищники, поэтому, как видишь, здесь основной товар – мясо, – с нотками извинения в голосе сказал Кот.

Действительно, продавались тушки кроликов, птиц, мышей, крыс, но встречалась и рыба. К удивлению Иван Ивановича, в продаже было молоко в сосудах, сделанных из тыквы.

– Молоко-то откуда? Вы что коров доите? – спросил Дубровин.

– Коровы, к сожалению, не выжили, но козы живы и здоровы. Их предки жили в горах, где уровень радиации всегда выше – это помогло им выжить. Наши самки, прошу прощения женщины, их приручили и у нас есть молоко, - ответил Кот

– А кто их пасёт?

– Мы, вместе с собаками.

– Собаки тоже уцелели?

– Уцелели, но не поумнели. Теперь они нам надежные помощники.

– А чем покупатели расплачиваются за товар?

– Обмен, в основном натуральный, по принципу «ты мне – я тебе», но есть и деньги, монеты.

– Где вы их берете?

– В городе, который стоял на месте поселка, были банки. В их развалинах кое-что сохранилось. Специальный Отряд кошачьих ищет их и сдает находки в казну, Какое-то количество этих денег выплачивается в виде заработка, поэтому существует небольшой кругооборот капитала.

Базар заканчивался. Дубровин и Кот направились дальше. Иван Иванович внимательно рассматривал дома, но ничего интересного не увидел. Это были кубические строения из серого камня без окон. Двери были двойные, очевидно для сохранения тепла. Крыша и чердаки тоже были и, очевидно, там кто-то жил.

– А как зимой, холодно, наверное? - спросил Иван Иванович.

– Ты, Ваня, забыл про глобальное потепление. Зимы теперь нет, мы, когда спим, греем друг друга, – ответил Амбассадор.

Они подошли к дому, который отличался от других. В нем были окна, одно из них даже было открыто.

– А это что? – спросил Иван Иванович.

– Это правление поселка или, как раньше говорили, мэрия, – ответил Кот.

– И кто назначил мэра? – полюбопытствовал Дубровин.

– Выбирают не мэра, а программу, которую он представляет. Происходит это на общем собрании жителей поселка. Из нескольких программ выбирают лучшую, ее автор становится мэром на год, – пояснил Амбасадор.

– Что произойдет, если он не выполнит программу? – спросил Иван Иванович.

– Если на это нет уважительных причин, то он на год подвергается презрению – с ним не здороваются, не разговаривают, отворачиваются при встрече. Это, впрочем, не касается членов семьи, – ответил Кот

– А зарплату он получает, – спросил Дубровин.

– очень небольшую, чтобы хватало на жизнь ему и семье, – пояснил Кот.

– Какие задачи решает мэрия? – поинтересовался Дубровин.

– В основном – бытовые, кому-то надо починить дом, кому-то помочь деньгами, кого-то поддержать морально и другое. Расширяется также зона поисков уцелевших складов, банков и объектов, – ответил Кот.

– И кто же сейчас мэр? – поинтересовался Дубровин.

– Уже не третий срок избран Муренка Белоусый – очень достойный представитель. – ответил Амбассадор.

– А что известно об остальном мире? – вопросил Иван Иванович.

– Пока, мы знаем очень мало. Наша цивилизация очень молодая, но мы будем развиваться, учиться, постараемся в своем развитии догнать и перегнать погибшую человеческую цивилизацию, – ответил Кот.

Они дошли конца поселка.

– Здесь была когда-то большая, красивая река. Хотелось на нее посмотреть – сказал Дубровин.

– От реки почти ничего не осталось, но посмотреть можно, здесь недалеко, – указал лапой Амбассадор.

Они пошли дальше и через полчаса оказались на краю очень высокого оврага. Вдали виднелись развалины это, очевидно, было то, что осталось от большой электростанции. Дубровин подошел к краю, чтобы увидеть что осталось от реки.

– Осторожно, берег осыпается! – крикнул Кот, но было поздно. Грунт под Иван Ивановичем просел и он полетел в вниз. Последовал удар... и Дубровин проснулся. «Уф, это был только сон», – с дрожью в голосе и руках сказал Дубровин.

Было уже достаточно светло. Иван Иванович сел на кровати и увидел, что на стуле мирно посапывает его любимый кот вполне нормальных размеров. Дубровин встал, с удовольствием оглядел свою, по его мнению, уютную комнату и хотел начать делать зарядку. Он развел руки, повернулся на пол оборота вправо и оцепенел. Над изголовьем его кровати, на гвоздике висела очень знакомая шляпа с пером.

Отдых

Во второй половине сентября Ивану Ивановичу Дубровину позвонили из пенсионного фонда и сообщили, что ему, как ветерану труда, полагается бесплатная двухнедельная путевка в пригородный дом отдыха.

Если он хочет поехать, то её необходимо получить в течение ближайшего времени.

Иван Иванович не устал, но решил, что поехать в дом отдыха будет неплохо. Он исходил из следующих соображений – во-первых, это новые впечатления, во-вторых – двухнедельная экономия пенсии. Однако, появлялась проблема с Амбассадором. Его кот был очень самостоятельный, но две недели – это очень большой срок для одиночества. Дубровин вспомнил, что у него есть дочь, которая жила неподалеку и могла присмотреть за Амбассадором.

На телефонный звонок дочь ответила быстро и, на редкость легко, согласилась помочь.

При этом она попросила небольшую материальную помощь для закупок коту. У Дубровина было достаточно запасов для Амбассадора, но на условие дочери он согласился. Уладив все дела и получив путевку, он на следующее утро был на автовокзале. Нужный автобус нашелся довольно легко, билеты продавал водитель и через полчаса они были уже в пути

Во время поездок в любом транспорте Иван Иванович любил рассматривать попутчиков и делать какие-то умозаключения. Это могло пригодиться для рассказов, которые он иногда писал в свободное время. На этот раз он начал с водителя. У того был такой вид, как будто все пассажиры его личные враги. Дубровин подумал, что либо у водителя в семье неприятности, либо у него болят зубы. Более понятным было второе предположение.

На взгляд Ивана Ивановича остальные пассажиры были или дачниками или ехали по служебным делам. Все это было не очень интересно.

Внимание Дубровина привлекла женщина, которая, как казалось, держалась несколько особняком. Она была средних лет, светловолосая, с правильными чертами лица.

Женщина была одета во все темное, в темной шляпке с небольшой вуалью. Иван Иванович начал строить разные предположения, но женщина вскоре вышла на остановке с печальным названием «Городское кладбище». Дубровин вздохнул и стал смотреть в окно.

Автобус постепенно пустел, к дому отдыха Иван Иванович подъехал один.

В Доме отдыха свободным остался один двухместный номер. Дубровин приехал раньше своего соседа и выбрал понравившуюся ему кровать. Он аккуратно разместил свои нехитрые пожитки и стал ждать. Сосед прибыл примерно через полчаса. Внешне он выглядел как Эркюль Пуаро из известного телесериала, даже усы были похожими.

Дубровин отрекомендовался, а в ответ услышал:

– Пафнутий Львович Чаплыгин.

Иван Иванович опешил. Его всегда удивляло каким образом человек, носящий гордое имя Лев, может назвать своего сына таким странным именем. До сих пор Дубровин знал одного Пафнутия Львовича Чебышева, известного математика. Однако, оказывается, тот не был исключением. Совладав с удивлением, он протянул Пафнутию руку, они обменялись рукопожатием и остаток дня провели вместе.

Распорядок дня в Доме отдыха был достаточно строгий. В десять часов вечера все мероприятия заканчивались и всем предписывалось идти спать. Пафнутий и Дубровин пошли в свою палату, еще недолго посидели, поговорим о том о сём и легли, предварительно погасив свет.

Иван Иванович блаженно потянулся, предвкушая крепкий сон. Так и было. Он крепко заснул, но через некоторое время его разбудило посвистывание соловья.

Полностью не проснувшись Дубровин удивился – в регионе, где он жил соловьи не водились, да и какие соловьи могут быть в конце сентября? Решив, что ему почудилось Иван Иванович продолжить сон, но в это время внезапно раздалась автоматная очередь, тут уже было не до сна. Дубровин уселся на кровати, тупо уставился в проем окна и стал соображать. Мысли были странные – зачем охотиться на соловьёв, да еще с автоматами, кто эти автоматчики, куда смотрит администрация?

На этом месте его мысли были прерваны двумя взрывами ручных гранат и какими-то удушливыми воплями. Иван Ивановичу стало совсем жутко, но он успел удивиться тому, что все это как будто происходило внутри палаты. Дубровин дрожащей рукою включил настольную лампу и понял – это храпел Пафнутий. Его храп был произведением искусства – трели, автоматные очереди, взрывы, всхлипывания, возгласы. Дубровин подошел к кровати Пафнутия и потряс его за плечо. Тот открыл глаза, посмотрел на Дубровина, сказал:

– Аа-а-а, понятно!

Повернулся другой бок и захрапел с удвоенной энергией. Иван Иванович даже несколько растерялся. Он сел на свою кровать, покашлял, потопал ногами, постучал по столу, еще раз покашлял, громко высморкался, про себя выругался, но ничего не помогало – Пафнутий храпел. Дубровин лег, накрыв голову подушкой, но и это не помогло, мучения продолжались. Ивану Ивановичу казалось, что ночь будет длиться без конца, что солнце никогда не взойдет и что до конца жизни он обречен слушать храп Пафнутия.

Однако, утро настало, светлое и солнечное. Храп прекратился, Пафнутий встал, радостно улыбнулся и сказал:

– Кажется, я немного похрапел?

Дубровин скрипнул зубами, но ничего не сказал. Весь следующий день у Дубровина прошел в ожидании кошмарной ночи. Он все делал. чисто механически, мозг сверлила одна мысль – как быть? В администрации еще раз подтвердили, что свободных мест нет. Иван Иванович совсем сник, а после отбоя приготовился к «казни». Между тем довольный Пафнутий пожелал ему спокойной ночи, лег и через некоторое время раздалась первая трель. Дубровин вздрогнул, но внезапно ему в голову пришла «счастливая» мысль. Он вспомнил один старый анекдот и решил проверить его эффективность на практике. Действовал Дубровин решительно – снял с себя абсолютно всю одежду, зажег настольную лампу, взял из вазочки цветок, подошел к кровати Пафнутия, цветком пощекотал ему щеки и подождав когда тот откроет глаза, елейным голосом сказал:

– Противный, ты сильно храпишь, подвинься я лягу рядом.

Разглядев в полумраке обнаженную фигуру Дубровина, Пафнутий икнул, сел на кровати, поджал под себя ноги, прижал подушку к животу и забился в угол кровати. Он побледнел, его усы обвисли. у Дубровина мелькнула мысль -– не упадет ли Пафнутий в обморок? – но Иван Иванович продолжил тем же елейным голосом:

- Отдай подушку, я лягу.

Пафнутий еще раз икнул u прерывающимся голосом сказал:

– Я больше не буду.

Дубровин погрозил ему пальцем и сказал:

– Ну смотри, противный, а то я рядом, – и вихляя бедрами направился к своей кровати.

Пафнутий еще некоторое время икая, а потом затих. Дубровин с некоторой тревогой оделся, прислушался и услышав сдавленные всхлипывания лег. Спустя некоторое время он заснул и его ничего не тревожило. Утром проснувшись, он увидел, что ни Пафнутия, ни его вещей в палате не было. Позже он узнал, что Пафнутию поставили раскладушку в отдаленном павильоне и он был очень доволен.

Однако администрация Дома отдыха и все отдыхающие обратили внимание на то, что притихли лягушки, обитавшие в окрестностях. Видимо храп Пафнутия подействовал и на них.

Когда утром Дубровин зашел в столовую и, как обычно, ни к кому персонально не обращаясь сказал – «Доброе утро!» – его встретила настороженная тишина. Иван Иванович вначале даже растерялся, но заметив отсутствие Пафнутия, все понял. Его ночная выходка была уже известна всем. Улыбнувшись про себя, Дубровин с аппетитом позавтракал и, поблагодарив официантку, которая также держалась несколько напряженно, отправился на прогулку.

День прошел спокойно, хотя при встрече многие отдыхающие отводили глаза и старались пройти быстрее. Ивана Ивановича это не смущало, он вполне насладился отдыхом днем и ночью.

На следующее утро все изменилось, в столовой его встретили аплодисментами. К нему подошел отдыхающий из соседнего номера и сказал:

– Я вспомнил этот анекдот и восхищаюсь вашей находчивостью в борьбе с храпом!

Все остальные дни отдыха прошли в обычном режиме. Пафнутий уехал раньше, не попрощавшись, Дубровин – одним из последних. Вез его тот же самый водитель, у которого было абсолютно такое же настроение, как и две недели назад.

Ничего примечательного в автобусе не было замечено, но на следующей остановке вошла та женщина, которую заметил Дубровин при первой поездке. Кажется, и она узнала его. Теперь она была одета во все светлое, без вуали на шляпке и ее лицо показалось Дубровину смутно знакомым. Однако никаких активных действий он предпринять не успел, так как женщине вышла через две остановки. Дома было все в порядке, хотя чуть больше пыли всюду.

Амбассадор встретил его сдержанно, но было видно, что он рад. Позвонив дочери, Иван Иванович занялся обычными домашними делами. Отдых был окончен.

Предварительное расследование

В ночь на воскресенье Иван Иванович Дубровин спал плохо. В голову лезли всякие ненужные мысли, периодически снилась какая-то несуразица, поэтому помучавшись до половины пятого утра, он решил встать. По взгляду Амбассадора было понятно, что он этого не одобряет и намерен полежать еще пару часов.

Заниматься зарядкой Дубровину не хотелось, поэтому он решил заменить ее утренней прогулкой. Делал он это не впервые, кое-как одевшись по его понятию в спортивный костюм, Иван Иванович вышел во двор. Было хорошее летнее утро. Во дворе никого не было, даже собачники еще не выходили. Свой двор Иван Иванович не любил. Это было небольшим пространством между двумя стандартными пятиэтажками, расположенными буквой “Г”. “Оборудование” двора было вполне типичным, около подъезда стояли скамейки, чаще всего поломанные, по всей территории двора беспорядочно росли деревья, валялись остатки железобетонного стола для настольного тенниса, стояла трансформаторная будка, приспособление для сушки белья и другое. Когда-то, полвека назад, двор был уютным, на площадке было много детей, скамейки были заняты их родителями, бабушками и дедушками. Дома постарели, дети выросли и разъехались, постарели и жители домов. Обстановку попытался исправить бизнесмен, проживающий в одном из домов. За свой счет он оборудовал детскую площадку, которая обычно пустовала.

Дубровин решил пройти по своему обычному маршруту - мимо детской площадки, через соседние дворы с выходом на центральную улицу. Далее по этой улице вниз - до набережной, через пять-шесть кварталов он делал поворот и возвращался в свой двор. Продолжительность прогулки составляла около сорока минут, что вполне устраивало Иван Ивановича.

Проходя мимо детской горки, Дубровин увидел ноги, которые торчали из-под пандуса горки. Ноги были в носках и не шевелились. У Иван Ивановича слегка похолодало в груди: “Неужели покойник”, - подумал он. Дубровин почему-то, как и многие люди, побаивался мертвых. Он на цыпочках обошел пандус горки и увидел человека полностью. Тот лежал на спине, глаза были закрыты, черты лица заострились, дыхания слышно не было. Дубровин вздохнул и вернулся на прежнее место, стараясь не оставлять дополнительных следов.

В такой ситуации могло быть два решения - Иван Иванович мог пройти мимо, сделав вид, что ничего не заметил. Принять такое решение не позволяла его совесть. Во втором случае надо было звонить в полицию и надеяться на минимальное количество хлопот и возможных неприятностей. Иван Иванович вздохнул и набрал номер полиции.

- Капитан Капитаненко, чем могу помочь? - услышал Дубровин в трубку.

- Здесь у нас похоже покойник, - неуверенно произнес Иван Иванович.

- Где это у вас, и кто вы? - спросил Капитаненко. Дубровин представился и назвал адрес.

- А он подождать не может? - поинтересовался капитан.

- Кто? - не понял Дубровин.

- Жмурик, - ответил капитан.

- А кто это? - опять не понял Дубровин.

- Ну, предполагаемый покойник, - стал терять терпение Капитаненко.

- Он то, наверное, может, но скоро выйдут люди - собачники, пенсионеры, дети, может возникнуть неприятная ситуация, - предположил Иван Иванович.

- Да…, - протянул капитан, - и что же мне делать?

- Это вы меня спрашиваете? - удивился Дубровин.

- Нет, это мысли вслух. У меня оперативная группа уехала в конец города, там случилось чрезвычайное происшествие и в отделе я один, никого нет. Вы подождите, я что-нибудь придумаю, - сказал капитан.

- И долго ждать? - поинтересовался Иван Иванович.

- Гражданин, будете ждать столько, сколько нужно! - официальным голосом сказал капитан и отключился.

Дубровин понял, что неприятности начинаются. Он вздохнул и стал ждать.

Минут через двадцать во двор въехала видавшая виды иномарка и из нее вышел человек в штатском. Он подошел к Дубровину и представился:

- Капитан Маслов, где пострадавший?

У Иван Ивановича едва не вырвалось: “Предъявите документы!”, но он сдержался и молча указал на горку. Капитан подошел поближе, взглянул на ноги в носках и спросил:

- А вы уверены, что он мертвый? Дыхание и пульс проверяли?

- Вы знаете, я как-то побаиваюсь покойников, - сказал Иван Иванович.

- Я тоже, - почему-то шепотом сказал капитан, - но вы никому не говорите.

- А почему он без обуви? - при этом полицейский взглянул на ноги Ивана Ивановича. Тут Дубровин возмутился:

- Вы что же думаете, что я снял с него обувь, быстренько отнес ее домой, а потом вызвал полицию для маскировки?

- Нет-нет, извините, это профессиональная привычка. Что же нам делать? - спросил Маслов. Дубровин понял, что он уже в теме, вздохнул и, руководствуясь знаниями из детективных романов, сказал:

- Наверное надо вызвать оперативную группу.

- Надо бы, но она уехала куда-то очень далеко и вернется очень нескоро. Ладно, я попробую по своим каналам, - капитан набрал номер на телефоне и сказал:

- О, Иван Спиридонович, как хорошо, что ты уже не спишь!

В ответ телефон так сильно задребезжал, что Маслов от неожиданности включил громкую связь и все услышали: “...тебя и всех твоих родственников”. Последовала пауза, Иван Спиридонович успокоился и спросил: - Чего тебе?

Капитан коротко обрисовал ситуацию.

- Ладно, ждите! - ответил собеседник капитана и выключил телефон. Они стали ждать.

Минут через десять к ним подошли двое мужчин, видимо любители утренних прогулок или пробежек. Один из них был постарше и пониже ростом, на нем были кроссовки, брюки, майка и фуражка. Второй был помоложе, выше ростом, рыжий и одет во все зелёное.

- Вы кто? - спросил Маслов.

- Свидетели, - ответил тот, что в майке.

- Свидетели чего? - поинтересовался капитан, на секунду задумался и спросил: - А вы не знаете кто это? - он указал в сторону горки.

- Васька, Забулдычин из 96-й квартиры, - ответил тот, что в майке.

- Забулдычин, это фамилия? - поинтересовался капитан.

- Нет, это профессия, - опять хихикнул рыжий.

- Допрыгался, алкоголик.

- Ну ладно, оставайтесь, - сказал капитан.

Стали ждать вчетвером. Ожидание длилось недолго - через минуту рыжий как-то странно икнул, все посмотрели на него. Он побледнел и указал в сторону горки.

Все повернулись туда – ноги исчезли. Маслов и Дубровин опять, почему-то, на цыпочках обошли горку и увидели странную картину. Вася сидел, тупо озирался и ухмылялся.

- Очередной ложный вызов, - сказал Маслов. Вася улыбнулся персонально ему, лёг, повернулся на бок, положил руку под щёку и заснул.

- Так, - продолжил капитан, - и что же теперь делать? – обратился он к Дубровину. Иван Иванович почувствовал, что погружается в тему всё глубже и глубже, но промолчал.

В этот момент во двор въехала ещё одна иномарка. Она была моложе предыдущей, но также поведала многое. Из неё вышел человек в штатском, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего.

- Сейчас представится ещё один капитан, - подумал Дубровин, но опять промолчал.

Приехавший, однако не представился и персонально ни к кому не обращаясь, спросил:

- Где клиент? - Маслов молча ткнул пальцем в сторону горки.

- И как он? - поинтересовался приехавший.

- Скорее жив, чем мёртв, - сообщил капитан. У приехавшего стал подергиваться левый глаз, щеки его слегка покраснели.

- И что мне делать? - спросил он, почему-то обращаясь к Дубровину, - я уже вызвал труповозку.

Иван Иванович только развёл руками. В этот момент во двор въехала машина "скорая помощь". Из неё, как двое из ларца, выскочили ребята с носилками, похожие друг на друга, как близнецы. Ничего не спрашивая они обошли горку, погрузили Васю на носилки и понесли к машине.

- Куда вы его? - спросил Маслов, едва успев прихватить носилки.

- В морг, к Василию Сергеевичу, - ответил тот, который нёс Забулдычина позади.

Маслов махнул рукой, и машина уехала. Все были несколько растеряны. Первым опомнился Маслов. Он взял телефон, набрал номер и, услышав ответ, сказал:

- Вася, к тебе сейчас привезут твоего тезку, так ты его не режь и не ставь в холодильник, он мне нужен.

Связь была громкой, и все услышали ответ:

- А зачем он тебе? Ты что организовал нелегальную торговлю органами? Маслов возмутился:

- Ты что, ошалел? Мне он нужен для допроса.

- И как ты будешь допрашивать "жмурика"? - поинтересовался Василий.

- Как-нибудь допрошу, ты только сопроводи его ко мне, - ответил капитан.

- Сопроводить-то я его смогу, но как "жмурик" будет двигаться, - опять спросил Вася. Капитан проговорил:

- Ты что до сих пор ещё не понял? Это алкаш, который допился до бесчувствия. Твои "молодцы" утащили его так быстро, что мы не успели их задержать, - ответил Маслов.

- А... понятно!, - сказал Вася и отключился.

“Хорошо, если он все понял, но в противном случае я буду иметь не предумышленное убийство”, - подумал Маслов.

К этому моменту свидетели исчезли, эксперт успокоился и уехал, остались только капитан и Дубровин.

- Ну, что ж, завтра зайдёте ко мне в участок и все оформим документально, - сказал капитан Маслов и протянул Ивану Ивановичу свою визитную карточку. Дубровин молча взял её и в очередной раз вздохнул. Капитан уехал. Гулять Иван Иванычу расхотелось, и он вернулся домой. Амбассадор мирно спал на стуле.

От автора: совпадение фамилий, имён и мест работы абсолютно случайное.

Визитёр

Рассказ о том, что, прежде чем высказываться, надо хорошо подумать!

Суббота. Во второй половине дня Иван Иванович Дубровин размышлял над тем, чем дальше заняться.

Было три варианта: первый – ничего не делать, этот вариант предпочтительный, но скучный; второй – посмотреть сериал, но уже не интересно; третий – лечь почитать, но это было утомительно.

Размышления Дубровина прервал звонок в дверь.

На пороге стояла Людмила Сергеевна, соседка со второго этажа. Было заметно, что она взволнована. Поздоровавшись, она спросила:

– Можно войти, Иван Иванович?

Дубровин пригласил её жестом в гостиную, жестом показал на диван, сам сел в своё кресло и вопросительно взглянул на Людмилу Сергеевну.

Рассказ Людмилы Сергеевны:

– Не подумайте, Иван Иванович, что я сошла с ума или не совсем трезва. У меня произошло событие, которое я не могу объяснить, поэтому я пришла посоветоваться с вами.

Дубровин ответил:

– Внимательно слушаю вас.

Соседка продолжила:

– Вы знаете, что мы с мужем, Николаем Егоровичем, живём вдвоём. Дети выросли и разъехались. В основном наша жизнь протекает тихо и спокойно, но иногда бывают небольшие размолвки. Вот и вчера мы с мужем поспорили о том, чем лучше всего заправлять борщ.

Я утверждала, что сметаной, а он считал, что ничем заправлять не нужно, а просто взять корочку хлеба, натереть чесноком, а ещё лучше перед борщом принять стопочку. Каждый из нас доказывал свою правоту, причём я понимала, что Николай меня разыгрывает.

В конце концов, мне это надоело, и я, не выдержав, в сердцах вскрикнула ему: «Чёрт бы тебя забрал и твой борщ!»

Муж ничего не ответил, только улыбнулся. На этом инцидент был исчерпан, мы занялись своими делами и забыли о нём.

Однако когда утром я проснулась, Николая дома не было. Вначале я не беспокоилась, так как Николай Егорович иногда утром выходил на прогулку и называл это утренней пробежкой. Моё внимание привлекло то, что его спортивный костюм был на месте, но отсутствует выходной костюм и документы. Телефон его лежал на туалетном столике. Я постепенно начала волноваться, а когда Николай не вернулся к завтраку, я обеспокоилась всерьёз. Начала обзванивать друзей и знакомых – Николая нигде не было. Набравшись мужества, позвонила в скорую помощь и в морг. Опять никаких результатов. Я решила написать заявление в полицию о пропаже мужа, нашла лист бумаги и пошла искать ручку. В этот момент раздался звонок в дверь.

Я обрадовалась, подумав, что это Николай, быстро открыла дверь, но это был не он. На пороге стоял незнакомец и вежливо улыбался.

Он был одет в чёрный свободный плащ несколько устаревшей моды, на голове была чёрная шляпа с полями, в руке он держал солидный портфель и зонт. Вы помните, Иван Иванович, что вчера срывался дождь. Лицо незнакомого человека было смуглое, обрамлённое аккуратными бакенбардами. Я растерялась и, ничего не спрашивая, пригласила его войти. Он вытер ноги, зашёл в прихожую и закрыл за собой дверь. Портфель он поставил на столик, зонт в угол, снял шляпу и положил её рядом с портфелем. Я посмотрела на его голову и почувствовала, что кровь отливает от лица – на его голове чётко были видны рога. Незнакомец улыбнулся и сказал, что он понял, что я, Людмила Сергеевна, его узнала. «Не волнуйтесь, у меня намерения самые хорошие», – произнёс он. – «Координатор поручил мне сообщить вам, что Николай Егорович находится у нас».

Я до того растерялась, что не нашла ничего лучшего, чем спросить: «А где борщ?» Теперь растерялся визитёр: «Какой борщ?» Я пояснила, что вместе с мужем у меня пропала кастрюля с борщом, её нет ни на плите, ни в холодильнике.

«Нет, продуктами мы не занимаемся. А вот вашу заявку мы выполнили», – ответил посетитель.

Я спросила, какую заявку, я ничего не заказывала. Молодой человек сказал: «Ну как же, вы вчера пожелали, чтобы чёрт забрал вашего мужа, вот мы это и исполнили. Вы, Людмила Сергеевна, не беспокойтесь. Николай Егорович находится в прекрасных условиях. Он ни в чём не нуждается. Каждый наш клиент имеет отдельную комнату, трёхразовое полноценное питание, медицинское обслуживание. Каждому, по его желанию, может быть доставлено что угодно, но, конечно, в разумных пределах. Ещё никто и никогда никаких жалоб не предъявлял. Некоторое время Николай Егорович будет переведён в другой, ещё более комфортный пансионат, где будет находиться постоянно. Я ещё раз повторяю, что вы не должны волноваться и не надо обращаться в полицию. Из наших пансионатов ещё никто и никогда не возвращался. Вы, впрочем, можете сами убедиться, прочитав письмо Николая Егоровича вам».

С этими словами посетитель взял портфель, открыл его, достал папку, из папки вынул файл, из которого извлёк исписанный лист бумаги и передал его Людмиле Сергеевне.

После этого он все действия повторил в обратном порядке и, сказав: «Ну, кажется, я всё выполнил», – надел шляпу, взял зонт и портфель в левую руку, щёлкнул пальцами правой руки и исчез.

В воздухе квартиры остался запах сырой земли и слабый запах серы.

Я осталась стоять с открытым ртом, но через некоторое время опомнилась и решила прочитать письмо.

Я прочитала:

«Дорогая Люда!

Я наконец-то нашёл место, где мне спокойно, тихо, уютно и удобно. По сравнению с тем, что было до этого, это настоящий рай. Тебе уже, наверное, всё рассказали, что здесь мы ни в чём не нуждаемся, но есть один недостаток – почему-то в окна палаты не поступает дневной свет.

Но нам обещают, что скоро переведут нас в другой, более комфортный пансионат, и там всё будет лучше.

Я спросил у куратора, за что, за какие заслуги нам предоставлены такие блага, на что он ответил, что мы достаточно намучались в земном аду, и они хотят развеять нелепые слухи об их чудесном народе.

Я всё понял. Возможно, я никогда не вернусь домой. Здесь есть женщины, и я подумываю...

Твой Коля».

Последняя фраза меня окончательно добила. Я зарыдала и в изнеможении опустила голову на стол. Как мне показалось, я довольно долго плакала, но затем подняла голову и увидела, что на столе лежит чистый лист бумаги.

У меня не возникло сомнений, что мне самостоятельно со всем этим не справиться. Я пришла к вам.

Что вы думаете об этом, Иван Иванович?

Дубровин подумал некоторое время, потом сказал:

– Конечно, то, что вы мне рассказали, выглядит необычно и странно. Есть над чем поразмыслить, но сейчас главное выяснить, куда делся Николай Егорович. Спешить с заявлением в полицию не будем, подождём. Если будет необходимость, то у меня есть там некоторые связи. Сейчас, Людмила Сергеевна, вы возвращайтесь к себе домой, примите успокоительное, постарайтесь отвлечься. Я уверен, что всё будет хорошо.

Соседка ушла. Иван Иванович посмотрел на Амбассадора и спросил:

– А что ты об этом думаешь?

Кот промолчал, но по его хитрой мордашке Дубровин понял, что он что-то знает.

Вечер у Ивана Ивановича прошёл не по плану. Ночь тоже выдалась беспокойной, ему виделись какие-то подозрительные личности, пансионаты, письма и что-то ещё совсем непонятное.

Утром, как обычно, он в первую очередь накормил кота, выполнил все необходимые дела по дому и к десяти часам позвонил Людмиле Сергеевне. Новостей о Николае Егоровиче не было, но чувствовалось, что соседка стала спокойнее. Решили подождать ещё.

Между тем Иван Иванович уже начал продумывать звонок в полицию капитану Маслову, с которым он был знаком по «Предварительному расследованию». Дубровин уже совсем было собрался звонить капитану, но тут раздался звонок от соседки Людмилы Сергеевны.

Со вздохом облегчения она сказала:

– Иван Иванович, уже можно не волноваться! Николай Егорович нашёлся. С ним произошёл такой случай. Уже ночью он внезапно вспомнил, что у его близкого друга, который живёт в соседнем городе, в субботу юбилей – золотая свадьба. Муж поднялся ни свет ни заря, впопыхах собрался, не хотел меня будить и забыл, что я не знаю об этом событии, взял документы и деньги, забыл телефон и умчался. У друга всё закружилось, завертелось, праздновали всю субботу, и только сегодня утром Николай вспомнил, что я ничего не знаю. А как позвонить? Его друг моего телефона не знает, оказалось, что Николай тоже не помнит, все смеялись, но не могли придумать, что делать, пока племянник его друга, которому 12 лет, не сказал: «Дядя Коля, а вы позвоните на свой телефон». Этот совет был правильным. Скоро муж будет дома.

Вы извините меня, Иван Иванович, но очень хочется узнать ваше мнение по поводу истории с визитёром.

У Дубровина на эти события уже сложилось определённое мнение, и он сказал:

– По-моему, Людмила Сергеевна, это результат волнения и переутомления. Когда вы собрались писать заявление в полицию, то, сидя за столом, незаметно заснули. Это был не крепкий сон, а тревожный быстрый сон, как говорят медики. В этом состоянии у человека путаются сон и явь. Человек находится как бы в двух состояниях одновременно. По сути, вам это не приснилось, а привиделось, и вы это восприняли как реальное событие.

– Хорошо, если это так! – с некоторым сомнением сказала Людмила Сергеевна.

Они попрощались, Дубровин положил телефон на место, но он зазвонил, это опять была соседка.

– Вы знаете, Иван Иванович, борщ тоже нашёлся. Оказалось, я его поставила на балкон, чтобы он остыл, накрыла большим полотенцем и забыла об этом. Я вам отлила этого борща в кастрюльку. Принесу и никаких возражений не принимаю.

На ужин у Дубровина был свежий борщ с мясом, заправленный сметаной.

Мясо Амбассадор тоже с удовольствием попробовал.

Последний шанс

В. П. Шманцырев

Из рассказов о И. И. Дубровине

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Предисловие

Иван Иванович Дубровин уже три года был на пенсии. Конечно, нельзя сказать, что ему это очень нравилось, но что это плохо – тоже нельзя.

Он жил и делал всё то, что обычно делают пенсионеры в его возрасте: обеспечивал необходимым себя и любимого кота, давал соседям советы, если к нему обращались, иногда помогал, если в этом нуждались. По вечерам читал, смотрел сериалы, размышлял.

В молодости Дубровин пробовал писать рассказы, научную фантастику, литературные этюды. Он был согласен с утверждением, что «рукописи не горят», поэтому у него за несколько лет накопился солидный архив нужных, но, по большей части, ненужных рукописей. Иван Иванович частенько рассматривал архив и пытался навести в нём порядок. Сегодня он обнаружил голубую папку с надписью «Последний шанс». Он открыл папку и увидел в ней несколько листов, исписанных его почерком. Это был рассказ. Он прочитал рассказ и задумался. В рассказе была описана другая жизнь, не его жизнь, и откуда появился такой сюжет, Иван Иванович вспомнить не мог. Скорее всего, это случилось под влиянием чтения писателей-классиков, например Гончарова, Тургенева, Достоевского, которыми он увлекался.

Я воспроизвожу рассказ «Последний шанс» без изменений и комментариев.

---

1858 год. Санкт-Петербург, июнь месяц – время белых ночей, банкетов и балов.

Дарья Сергеевна Головина не любила посещать балы, но в этот раз она должна была пойти туда. Бал давал сам губернатор, а жених Дарьи Сергеевны работал у губернатора, к тому же губернатор прислал ей персональное приглашение.

Дарье Сергеевне было 26 лет: шатенка, выше среднего роста, с карими глазами, тонкими чертами лица и точёной фигурой. Подготовка к балу для неё не являлась проблемой, а даже казалось, что наряды соревнуются за то, какой из них сегодня выберет Дарья.

Жила она в небольшом двухэтажном доме на Васильевском острове. Этот дом она получила в наследство от родной тёти – сестры её матери. Вместе с домом ей достались преданные слуги и приличная сумма денег.

Родители Дарьи – князья Головины – жили в Тамбовской губернии, они владели несколькими поместьями, тремя сотнями крепостных и большими земельными угодьями. Хозяйство Головиных приносило большой доход и позволяло жить безбедно и хозяевам, и крепостным. Князья Головины не были светскими людьми и предпочитали жить спокойно у себя в провинции.

Их дочь Дарья получила прекрасное домашнее образование, окончила Институт благородных девиц и осталась жить в столице. По складу характера Дарья не была девушкой, которая жаждет только развлечений и стремится удачно выйти замуж. Она много читала, самостоятельно освоила курс высшей математики, интересовалась проблемами современной физики, состояла в переписке со многими зарубежными и русскими писателями и философами.

У неё был жених, с которым она была знакома с детских лет. Их отношения были ровными, их брак был предрешён их родителями.

Собираться на бал Дарье помогала няня, которая была рядом всю её жизнь. Дарья Сергеевна с теплотой вспоминала, как в раннем детстве няня будила её со словами «Вставай, моя девочка, солнышко пришло, чтобы с тобой поиграть», если день был солнечный, или «Вставай, моя девочка, прилетела тучка, чтобы с тобой побегать», если день был пасмурный. Няня и все остальные слуги в доме давно стали семьёй Дарьи Сергеевны.

На бал к губернатору было принято каждой женщине прибыть в полном комплекте драгоценностей. Драгоценности княжны Головиной были изготовлены по индивидуальному заказу в мастерской известного ювелира Яхонтова.

На бал Дарья Сергеевна поехала одна. Её жених, Глеб, был у губернатора распорядителем всех торжественных и увеселительных мероприятий, поэтому Дарья Сергеевна была уверена, что он на работе и они обязательно встретятся там. На банкете, который предшествовал балу, место Дарьи Сергеевны оказалось рядом с местом молодого человека. Он встал и вежливо представился:

– Граф Неведомский Владимир Петрович. Вы, Дарья Сергеевна, не должны представляться, я знаю о вас давно.

Дарья несколько удивилась и промолчала.

Банкет, а затем и бал прошли для Дарьи Сергеевны достаточно быстро, однако она немного удивлялась тому, как легко, спокойно и уверенно она чувствовала себя рядом с этим малознакомым человеком. Несколько раз подходил Глеб, и Дарье казалось, что он тоже доволен, что она с сопровождением, не одна.

К концу бала Неведомский и Дарья Сергеевна, слегка усталые, прошлись по дому. Дарья свободно взяла графа под руку, и они пошли к библиотеке, которая располагалась во флигеле.

Войдя в библиотеку, граф запер дверь на ключ. Это удивило Дарью, но не встревожило. То, что произошло дальше, было для неё как удар молнии – таким же неожиданным и сокрушительным.

Неведомский достал небольшой револьвер и, не направляя его на Дарью, проговорил:

– Прежде всего, я хочу вас предостеречь от попытки кричать и звать на помощь. Если вы будете кричать, я вас просто застрелю. Конечно, меня схватят, осудят, сошлют на каторгу, но вам от этого какая будет польза? Поверьте, то, что я сейчас делаю, – всё это вынужденно. Потом вы это поймёте. Прошу вас снять все драгоценности и сложить в шкатулку, которая стоит на столе. Кроме того, я знаю, что у вас есть несколько десятирублёвых банкнот на случай, если придётся играть в карты, – возьмите одну из них.

Дарья Сергеевна молча выполнила то, что приказал Неведомский. Затем он продолжил:

– На столе есть перо и чернила, поставьте на банкноте свою подпись, положите её в ту же шкатулку и опустите в саквояж, который есть рядом, и закройте его. Сейчас я уйду, но вы будете находиться в этой комнате ещё полчаса, часы у вас есть. Предостерегаю вас от попыток связаться с кем-либо по пути домой. Если это случится, то вы будете убиты. Дома никому не сообщайте о случившемся. Если вам будет трудно молчать, то поделитесь своими бедами с няней, она у вас человек рассудительный. Завтра никуда не выходите и никого не принимайте.

Сказав это, Неведомский взял саквояж, странным взглядом посмотрел на Дарью Сергеевну и вышел.

Дарья в изнеможении опустилась на стул. Домой она возвратилась за полночь, все слуги спали, только няня ждала её возвращения.

– Почему ты такая бледная, моя девочка? Что произошло?

Даша ей всё рассказала.

Няня, недолго подумав, сказала:

– Конечно, камешки жалко, уж больно красивые они были, но, видимо, этому человеку они сейчас нужнее, чем тебе. Не казни себя и сильно не расстраивайся, всё обязательно образуется.

Весь следующий день Дарья провела в ожидании. Она не понимала, чего ожидает и на что надеется, но ждала и надеялась.

В восемь часов вечера вошёл слуга с визиткой на подносе и произнёс:

– Граф Неведомский просит вас принять его по важному делу.

– Зови, – приказала Дарья Сергеевна.

Она встала, оперлась на стол, прикусила нижнюю губу и с вызовом устремила взгляд на входную дверь. Вошёл Неведомский и неуверенно произнёс:

– Добрый вечер, Дарья Сергеевна.

Дарья вскипела:

– Вы, сударь, или наглец, или сумасшедший, или то и другое разом. Как вы посмели явиться сюда – решили закончить то, что не успели сделать в библиотеке?

Неведомский виновато улыбнулся:

– Дарья Сергеевна, мне понятен ваш гнев и ваше возмущение. Вы вправе меня судить и даже осудить. Вы можете вызвать полицию, но прошу: дайте мне немного времени и выслушайте мою исповедь.

Дарья слегка поостыла.

Неведомский продолжил:

– Прежде всего, хочу вам вернуть ваши драгоценности в целости и сохранности.

Он вынул из саквояжа шкатулку и поставил на стол. Дарья Сергеевна не пошевелилась.

– В шкатулке также находится банкнота, но без вашей подписи; ту, с подписью, я оставил себе, но для каких целей – вы узнаете чуть позже. Теперь о главном. Я действительно Неведомский Владимир Петрович и я действительно граф, но принадлежу к той части аристократии, которая катастрофически бедна. Мои родители дали мне хорошее образование, но, к сожалению, умерли много лет назад, во время эпидемии, практически в один день. После смерти родителей всё имущество, включая моё наследство, было продано за долги отца. Отец очень любил играть в карты, считал себя хорошим игроком, но гораздо чаще проигрывал, чем выигрывал. Я остался практически ни с чем, но у меня остались друзья, небезразличные люди. Они мне помогали деньгами, которые я обязательно возвращал, но самое главное – они мне давали рекомендательные письма, которые позволяли мне работать. Я выполнял любую работу: был компаньоном, репетитором, учителем математики и словесности, учителем танцев, некоторое время служил в армии. Возникает вопрос: зачем всё это, ведь есть много аристократов, которые живут бедно, но судьбу не проклинают? Ответ на этот вопрос очень прост.

Я люблю вас, Дарья Сергеевна, давно и навсегда.

При этих словах Дарья даже покачнулась. Неведомский инстинктивно сделал попытку поддержать её и продолжил:

– Сейчас мне тридцать лет. Десять лет назад я заехал на несколько дней в имение одного из своих друзей. Оно находится в Тамбовской губернии рядом с имением ваших родителей, и там случайно на прогулке я увидел вас. Я влюбился с первого взгляда и навсегда, моя судьба была решена. С тех пор я старался быть если не рядом, то хотя бы недалеко – на балах, на спектаклях, которые вы посещали, следил за вашей семьёй по статьям в прессе и работал, работал, работал.

Однако между нами оставалась пропасть, которую я не мог переступить: на одной стороне была блестящая наследница княжеского рода, на другой – никому не известный нищий граф. Я стал приходить в отчаяние, и в такой момент у меня мелькнула, как мне казалось, блестящая мысль, которую я назвал «последний шанс».

Я собрал своих друзей, их было пятеро, и предложил им заключить пари на определённых условиях: я на балу у губернатора ограблю известную всем особу – я планировал, что это будете вы, – но об этом никто ничего не узнает, и ограбленный человек будет молчать столько, сколько это необходимо мне, или даже всегда. Если моя затея удастся, то я выигрываю пари и друзья открывают на моё имя счёт, на котором будет миллион золотых рублей. Если мой план не устраивается, то есть я проигрываю, то я застрелюсь. Друзья возмутились, и один из них сказал:

– Володя, мы дадим тебе эти деньги без всякого пари, живи себе спокойно.

Я категорически отказался, и они, зная мой характер и мои способности, согласились. Как вы уже поняли, я пари выиграл, теперь я вполне обеспеченный человек и могу обеспечить хорошую жизнь своей жене.

Граф стал на колено и торжественно произнёс:

– Дарья Сергеевна Головина, я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой.

Дарья слегка побледнела:

– Встаньте, Владимир Петрович! Выслушайте меня! Хочу спросить: если бы я закричала, то вы действительно убили бы меня?

У Неведомского прервалось дыхание, и он охрипшим голосом сказал:

– Дарья Сергеевна, как вам такая дикая мысль могла прийти в голову? Все угрозы были чистым блефом. За десять лет я хорошо узнал ваш характер и вашу выдержку и был совершенно уверен, что вы не закричите. Если бы я ошибся и вы закричали, то это означало бы, что я проиграл пари. В этом случае я немедленно бы вышел из библиотеки и застрелился. На этот крайний случай у себя на квартире я оставил письмо, не указывая никаких имён и фамилий. Таким образом, ваше молчание, Дарья Сергеевна, позволило выиграть пари и спасло мою жизнь.

Дарья вздохнула с облегчением:

– Владимир Петрович, мы с вами знакомы меньше суток, хотя в первый момент ваше лицо показалось мне знакомым. Я должна во всём разобраться. Не скрою: если забыть инцидент в библиотеке, то на балу вы мне очень понравились и даже больше. Давайте отложим наш разговор на некоторое время.

Неведомский кивнул в знак согласия:

– Но вы позволите всё это время навещать вас?

– Буду рада вас видеть! – ответила Дарья Сергеевна и подала ему руку.

Граф бережно поцеловал её и на мгновение прижался к руке щекой. Дарья, не совсем осознавая, что делает, погладила его по голове. Неведомский понял, что прощён.

Последующие два месяца наёмная карета графа Неведомского очень часто останавливалась у дома Дарьи Сергеевны и всё реже появлялась карета Глеба. Через два месяца с благословения родителей Дарьи Неведомский Владимир Петрович и Головина Дарья Сергеевна обвенчались. Следующий месяц супруги Неведомские пробыли в Петербурге. Им наносили визиты друзья, они наносили визиты всем знакомым, посетили также Глеба. Он встретил их с радостью:

– Даша, ты не представляешь, какой груз сняла с моей души!

Глеб продолжил:

– Наши родители, желая нам добра, ещё в детстве решили нас поженить, но время проходит, меняются события, обстоятельства и окружающие люди. Я всю жизнь любил тебя, Дарья, и продолжаю любить как сестру. Я никогда не мог представить тебя в качестве моей жены. Уже давно я люблю хорошую девушку, она тоже любит меня, и мы не знали, как решить наш вопрос. Ваше решение, Дарья и Владимир, буквально спасло меня и мою любимую.

Уже через месяц Неведомские уехали в Швейцарию. Перед отъездом Дарья Сергеевна вызвала своего проверенного слугу и распорядилась все драгоценности продать; на вырученные деньги она распорядилась обеспечить полный пансион всех слуг, которые давно живут в доме. Все они получают вольную и сами выбирают место жительства. Также выделяются деньги на содержание животных и птиц, которые находятся в хозяйстве этого дома.

В Швейцарии супруги прожили год. За это время Владимир, очень смело играя на бирже, удвоил их состояние. Через год Неведомские уехали в Северную Америку. Те, кто бывал в гостях у Неведомских, обращали внимание на видное место в гостиной, где на стене рядом с шикарными картинами на свободном месте, в позолоченной рамке за стеклом, висела десятирублёвая банкнота с подписью Дарьи Сергеевны. Никто не мог догадаться, что это означает.

Об их дальнейшей судьбе история умалчивает.