Рассказы из цикла "Случайный рассказ"

Случайный рассказ № 1. Погружение.

Жанр: Детектив Главный герой: Брезгливый парень ( попаданец ) Место событий: Каменный век

- Секундочку, секундочку, - девушка с приятным голосом и теплыми нежными руками приподняла голову Виктору, чтобы закрепить сложное устройство с датчиками на голове. Молодой человек улыбнулся яркому пятну над собой, обрамленному темным ореолом. В глазах уже мутилось, но его предупредили, что так будет, поэтому Виктор не боялся.

- Сейчас начнем, - пятно исчезло из поля зрения и Виктору даже стало немного грустно. Прикосновения чутких пальцев были приятны, а еще от девушки – ассистентки пахло нежным цветочным ароматом.

Предложение поучаствовать в эксперименте психологического факультета Виктору пришлось как нельзя кстати. Денег на жизнь категорически не хватало, платить за съемную квартиру вскоре будет нечем, а переезжать в «общажный клоповник», как Виктор называл корпуса общежития университета, молодой человек не хотел. Грязь, постоянная вонь чужого присутствия и неуловимый маргинальный налет. Нет, жить в отдельной квартире гораздо комфортнее.

Леха, друг, и по совместительству товарищ по несчастью, нашел, где срубить легкие деньги. Всего-то полежать на кушетке в экспериментальном боксе и выспаться при этом. И тема интересная. Управляемое сновидение. Профессор, под чьим контролем проходил эксперимент, долго и нудно распинался, что память скрыта где-то внутри, и глубокий, управляемый сон может вытащить из нас воспоминания вплоть до пятого колена.

- А можно клад найти? – заинтересовался Леха с соседней кушетки, - ну, допустим, предок клад закопал, я его найду?

- Если клад действительно был, то найдете, - мягко ответил профессор. Все здесь было таким уютным, чистым, успокаивающим.

- Я бы хотел раскрыть какую-нибудь тайну, - почти засыпая, мечтательно пробормотал Виктор.

- Какую? – и вспомнилась отчего-то статья в интернете, что читал прямо перед выходом. Про истребление целого племени в каменном веке, обнаруженное по захоронениям. Таинственное и неразгаданное. Как далеко можно заглянуть в своем сне? Увидеть все тайны прошлого. Ведь, если эксперимент удастся, тайны перестанут быть тайнами.

- После того, как проснетесь, прошу перед уходом тщательно записать все увиденное… - услышал Виктор напоследок прежде, чем прописанные в контракте препараты погрузили его в сон.

Увиденное сначала повеселило Виктора. Полуголые грязные дикари, прикрытые шкурами, со свалявшимися волосами сидели кругом перед пещерой. Низкие лбы и массивные надбровные дуги не оставляли сомнений о времени прибытия. «Почему, мозг, ты так поступил со мной?» - взмолился Виктор. Ведь хотел раскрыть тайну прошлого, но почему сюда? Почему не там, где есть хотя бы ванная, брюки, в конце концов, и нормальная еда. От вида, как гуманоиды отправляли в рот что-то массивно красное, тянущее за собой тонкие кровяные нити, Виктору стало нехорошо, а когда он разглядел, что за мясо они ели, (вполне четко угадывался абрис человеческой ноги), к горлу подкатил плотный ком. «Это сон, только сон». Но такой реальный! Он чувствовал запах немытых тел и невыделанных шкур, подгнивающих остатков неподалеку и даже экскрементов. Почти физически ощутил спазмы где-то внутри. Появилось желание бежать, проснуться. «Что они говорили? Есть же кодовое слово? Которое должно откатить назад…» Но панически мечущиеся мысли заслоняли собой важное. «Не может быть!». Виктора охватила паника. Голова закружилась. «Кодовое слово! Должно же быть!»

Вдруг, как по команде, мужчины племени, или что там у них, похватали свои дубинки. Без предупреждения, без объявления, на обедающих дикарей налетело несколько десятков таких же грязных, вооруженных дубинами, оборванцев. Они с воем врезались в самое сердце племени, приглашая за собой смерть. Дубинки опускались на головы не успевших убежать без разбора. Виктор, оцепенев от ужаса, смотрел, как перед ним разворачивалась та самая сеча, которая потом станет загадкой для археологов. Про которую потом напишут, что она сравнима с геноцидом, вспомнил про статьи о массовом захоронении тел, которые показались тогда интересными. Не такую загадку прошлого Виктор хотел раскрыть. Из ступора его вывел вид летящего на него с поднятой дубиной дикаря. Какие еще загадки? Остаться бы живым! «Бежать!» И Виктор побежал, путаясь в шкурах своего одеяния, спотыкаясь в полумраке невесть обо что, прочь от этой бойни. Его бросило вперед силой вошедшего под лопатку копья.

Пробуждение стало похоже на глоток воздуха после поднятия с глубины. Хорошенькая ассистентка суетилась рядом, снимая все датчики, обдавая шлейфом цветочного аромата.

- Спокойнее, спокойнее, - профессор рядом, будь он неладен. Не в силах говорить Виктор только безумно вращал глазами, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Вы чересчур податливы. Неужели погружение настолько полное?

- Полнее некуда, - кивнул молодой человек, восстанавливая дыхание. Под лопаткой болело от удара.

- Разгадали свою загадку? – лукаво улыбнулся профессор.

- Да… - прохрипел Виктор, сглатывая сухим горлом свой страх, почти чувствуя вошедшее в спину копье, – разгадал.

Случайный рассказ №2. Проект "Икар"

Жанр: Фэнтези Главный герой: сын короля научного центра Место событий: Мир киберпанка

- Господин Ник, ваш отец хочет вас видеть, - Никлас оторвался от созерцания пламенеющего заката за окном. Жаль, что нельзя отказаться от предложения. Он поднялся с пола, коснулся пульта на стене, и закат тотчас погас, уступив место расцвеченному неоновыми огнями городу. Многие дни прошли прежде, чем придворные лекари смогли найти панацею от его недуга. Проведя около месяца в кровати, наконец, он смог подняться на ноги. Движения теперь доставляли необъяснимое, ни с чем несравнимое удовольствие, хоть он все еще плохо чувствовал свое тело.

Никлас подошел к прислужнице. Каждое движение сопровождал звук пневмомускулов, едва различимый в гомоне, доносящимся с улицы. Статная, красивая эльфийка чуть повела точеными плечами, обтянутым темно-зеленым платьем. Странно, что гордые эльфы согласны служить у людей. В последние дни вокруг много странностей. Слишком много.

- Мариэль, - Никлас склонился к ее лицу, но эльфийка даже не дрогнула. Юноша коснулся щекой ее кожи, гладкой и прохладной. – Что же понадобилось отцу?

- Думаю, вы можете спросить у него сами. – Эльфийка коснулась пальцем точки на груди Никласа, аккурат под левым плечом. Это была какая-то магия, рядом с рукой возникли письмена, которые тотчас погасли.

- Необходимо заменить модуль, - отчеканила девушка. Никлас усмехнулся, о чем она болтает?

- Кристалл энергий, - поправилась эльфийка, подняв на собеседника глаза. Никлас снова залюбовался ею. Идеальная кожа, миндалевидные лавандового цвета глаза, подведенные с хирургической точностью. Совершенство.

- Если его заменят твои волшебные руки, то я согласен, – и девушка подняла руку, на кончиках пальцев которой разгорались синие огни. Этой магии Никлас не понимал, но списал это на их, эльфийские, обряды.

К отцу Никлас пришел чуть позже. Проходя по гулким коридорам, он удивлялся, как все изменилось за время его болезни. Стены поменяли цвет, появилось много новой обслуги, которых он даже не знал в лицо, но каждый из встречных приветствовал его, как старого знакомого. В приемной зале отца его встретила Мариэль, чудом оказавшаяся в зале раньше. Темно зеленый наряд она сменила на простое серое платье.

- Приветствую, государь, - и Никлас склонился перед отцом, сидящим на простом деревянном троне посреди зала. Король, чью голову венчал серебряного цвета венец с синими камнями, недовольно скользнул глазами в сторону потупившей глаза эльфийки.

- Приветствую, сын. Как твое здоровье?

- Благодарю. Сегодня я надеялся прогуляться…

- Рановато…Ты был у… лекаря? Тебя там давно ждут.

- Пока нет. Я созерцал… - король откашлялся, то ли поперхнувшись, то ли пряча смех за гулким кашлем.

- Что ж, созерцать можно и позже, самое время пойти в лабораторию…

- Уже спешу… - Никлас бросил взгляд, полный обожания, на Мариэль. Эльфийка не поднимала глаз, опасаясь встречаться взглядом с наследником короны. Чего ей бояться? Никлас поспешил на встречу к придворным эскулапам.

- Марика, отчет, - старик, коснулся виска, присоединяясь к серверу, сделал пол оборота к стоящей по левую руку секретарше.

- Жизненные функции в пределах нормы, - ответила ровным механическим голосом секретарь, повернувшись на трехколенчатых ногах к человеку, - активность мозга по-прежнему не стабильна.

- Он все еще воображает себя этим…толкиенистом? – недовольно спросил старик.

- Его мозг все еще не воспринимает реальность, как таковую. Его жизнь - в мире фантазий, - неумолимо ответил секретарь. Старик поморщился, сделал движение рукой, отметая подробный отчет на виртуальном экране.

- Что наши?

- Сотрудники нашего центра пока ищут, где произошел сбой. Индивидуальная реакция отдельно взятого мозга.

- Именно, отдельно взятого. Что же? Нам до конца его жизни ломать эту комедию?

- Профессор, если имплант не ассимилируется, его жизнь не будет долгой. Функции мозга медленно угаснут.

- Чертова железка, - выругался старик. Потер руками лицо. Права, бездушная баба. Если мозг не приживется в новом теле, то Никлас снова умрет. На этот раз навсегда.

- Корпорация дала ответ? – задумчиво спросил профессор.

- Они предлагают мировую. Полтора миллиона кредитов и, само собой, новое тело.

Старик взглянул на андроида перед собой. Производитель подарил ей красивое лицо, максимально функциональную фигуру. То же самое люди хотят делать с собой добровольно. Быть максимально функциональными. Добавляют себе конечностей, а кто-то даже крылья…Называется проект «Икар»

- Полтора миллиона, - прошептал старик, - за жизнь…как считаешь, Марика, этого достаточно?

- Это вопрос этики, я не в праве обсуждать это.

Старик отвернулся. Взглянул на дверь в углу кабинета. Криокамера. Там, глубокой заморозке лежало тело его сына, расплющенное от падения из-за неисправного импланта. Хирурги спасли только мозг.

- Сколько у него времени? – глухо спросил старик. Марика сверилась с данными в своей памяти.

- Сложно давать долгосрочные прогнозы...

- Наши ученые смогут выделить ущербное звено? Неизвестно, какую реакцию он даст на новое тело.

- Наш научный центр – лучший в конфедерации. Думаю, да.

- Главное, чтобы он не пошел убивать драконов… - вздохнул старик.

Случайный рассказ №3. Гостья.

Жанр: Историческое фэнтези, Романтическое фэнтези. Главный герой: Старый зельевар ( тролль ). Продает подпольно "запрещенные зелья" Место событий: Только лавка зельевара.

Толстая восковая свеча догорела почти до основания в глиняной плошке. Огонек, потрескивая и дрожа, жался к тающим стенкам, слизывал жирные капли в попытке продлить себе жизнь. Уго, старый тролль, перевел взгляд на бьющийся в агонии язычок пламени. Не глядя вытянул из рассохшегося стола еще одну свечу, такую же толстую, из мягкого желтого воска. Огонек моргнул на доли секунды, перескакивая в новое гнездо, а затем благодарно разгорелся, одарив крохотную старую лавку неровным теплым светом. Заморгали бликами, заиграли искрами чародейства на прогнувшихся полках пузатые пузырьки и склянки. Которые-то были подписаны - на округлых боках красовались клочки желтоватой берестяной бумаги с кривыми буквами на них, которые–то стояли безымянными, означая свое предназначение лишь цветом да величиной вогнанной в узкое горлышко пробки.

Уго ловко подхватил толстыми пальцами потрепанную страницу книги, лежащей перед ним на скрипучем рассохшемся прилавке. Зельеварение. Хороша книга, с историей. Досталась старому троллю по случаю. Сожгли давеча на болоте ведьму. Вместе с избой, со всем, что в ней было. Надоела старому герцогу Артийскому неугомонная карга, вот и нашла свой конец. А книгу-то Уго Вер’Гхорт унес, и еще кое-что. Ведьме уж не нужна она. Ничего на плеши не осталось. Только головешки да старые камни. Поводил пальцем по сухому языку, снова листнул страницу.

Тишину прервал грохот. Отворилась створка, и в лавку ввалились трое, закутанные в темные плащи до самого носа. Последний втащил в лавку еще и огромный куль, обмотанный саваном. Уго взглянул на гостей из-под густых мшистых бровей.

- Чего надо? – грубо спросил он, не повышая голоса. Первый из молодчиков дерзко вскинул голову и скинул капюшон плаща. Вильгельм, герцога Артийского отпрыск.

- Дело есть, - по-деловому облокотившись на прилавок, прошептал Вильгельм. Приятели его освободили куль от савана, явив пред взором изгаженную копотью статую молодой девы.

Уго молча взирал на монумент, пока юнец не выдержал.

- Говорят, ты умеешь камень в живое обращать…

- Не умею, - буркнул Уго, почуяв, к чему клонит сопляк.

Вильгельм бросил на прилавок кошель, приятно стукнувший тяжестью по старым доскам.

- Поищи вон, в своей книге, - юноша кивнул на лежащий перед троллем том, - или хочешь, как старая ведьма, кончить?

- Тебе зачем? – Уго сложил руки на добротном круглом брюхе.

- Люба она мне! – Вильгельм с горящими глазами повернулся к статуе. – Красива…

- Запретное это, знаешь? – тролль медленно раздвинул губы в улыбке, показав черные от угля зубы.

- Потому и пришел к тебе, - разозлился юнец. – Сделаешь – озолочу! А нет…сгорит твоя лавка…

Молодцы у дверей погоготали в кулак. Уго, едва взглянув на них, кивнул.

- Сделаю, только не жалей после…На другое полнолуние приходи…

- Это не твое дело, делай, что велено… - на том и расстались. Молодчики ушли, а статуя осталась стоять посреди лавки, радуя Уго красотой. Тролль ходил возле нее, переваливаясь на коротких ногах, обходил по кругу, тер пальцами пятна копоти. Хороша. Ах, хороша. Не мудрено, что сопляк повелся. Ишь, чего удумал, камень оживлять. Будет тебе дева, не будь он Уго Вер’Гхорт.

В книге старой ведьмы, на последней странице аккурат и попался рецепт зелья. Уго читал, да улыбался. «Будет тебе дева…» - шептал он над котлом, поглядывая на точеные линии статуи. – «Будет…». Тролль запер лавку, закрыл окна, чтоб никто не прознал про творящееся в ней действо. Лишь бы сопляк не проговорился. Приготовление эликсира заняло две дюжины дней. К полнолунию все было готово.

Уго с величайшей осторожностью разложил перед собой необходимое: склянку с зельем, книгу, чтоб читать слова, да сферу с живой душой, ибо что камень без души? Ничего, просто камень.

В полумраке лавки начал вершить ритуал: читал заклинание, поливал статую зельем, а, когда дева приоткрыла рот, влил в нее и остатки варева. Разбил сферу, и душа, заключенная в ней, впиталась в новое тело. Дева вздохнула, каменная оболочка, истончившись, потрескалась, облетела под ноги, когда статуя ожила и потянулась. Уго, довольный результатом, отступил к прилавку.

- Наконец-то, - изрекла дева, потягиваясь. – Что ж ты, старый мох, так тянул?

- Чего ж ты, карга, статую-то так спрятала, а ну как не нашли бы? – парировал Уго, улыбаясь во весь рот.

- Ох, - дева, скинувшая теперь каменную чешую, сделала несколько несмелых шагов по лавке, - благодать, спасибо, любушко.

- Хороша, - протянул тролль, с улыбкой наблюдая, как дева, не стесняясь наготы, пробовала свободу движений на вкус. – Ох, хороша…

- Нравлюсь? – дева подошла очень близко, наклонилась к круглой, заросшей мхом голове, - для тебя старалась, любушко. – И поцеловала тролля в губы. Уго обнял гибкое тело, прижал к себе.

- Ох, чертовка, всех обманула! – шептал он в маленькое ушко, целуя обнаженное плечо. – Любимая моя ведьмочка.

- Вильгельм меня в замок возьмет, уж там я развернусь… - хихикнула дева. – Возрадуются…

- Осторожнее будь, второй раз не оживить… - Уго ласково погладил обнаженную гибкую спину.

- Буду, любушко, буду… - и лавка огласилась жарким ритмичным дыханием.

Случайный рассказ №4. Песнь вселенной.

1. Жанр: Космическая эпопея. 2. Главный герой: Рыбак. 3. Место событий: Хроносинкластический инфундибуум)

Запах в коридорах станции нашептывал воспоминания о биотических салонах. Тех, в которых выращивают живые цветы в крохотных пробирках. Что-то воздушно – сиреневое, неуловимый эфирный след фиалкового аромата. Мода на все биологическое. Снова. А вот от капитана пахло смесью органического пота и синтетического дезодорирующего состава. Что ж, он старался. Я всегда отмечаю для себя подобные мелочи. Это часть моей работы.

- Ты из этих? – капитан поворачивается ко мне и ухмыляется с таким видом, точно застал меня за чем-то непотребным.

- Из которых? – невозмутимо уточняю я. Мы пришли к месту назначения. Шлюз со свистом распахивает клацающие створки. Аккуратно приоткрывает для меня дверь в иной мир.

- Из духов… - капитан провожает меня тяжелым ненавидящим взглядом. Я почти физически чувствую его затылком. Это моя работа. Чувствовать.

- Я предпочитаю иной термин, - я улыбаюсь в широкое, плотное лицо.

- Какой? – с вызовом бросает капитан. На его лице бисеринами мерцают капли пота. Он чувствует по-другому. В меру своей биологической свободы.

- Я скорее…рыбак, - нахожу правильное слово. Оно мне нравится. Отец со всей страстью отдавался этой старомодной привычке, находя в самых дальних уголках космоса нетронутые водоемы. Рыбалка была его жизнью. Поймать, снять ментальный след и отпустить обитателя глубин обратно, вот, что его заводило. Это его черта укоренилась во мне.

- Что-то нужно? – осознавая бессилие передо мной, капитан решает удалиться. Ему противно даже смотреть на меня. Я его не осуждаю.

- Проследите, чтобы мне не мешали, - вижу, как вытягивается его лицо, и добавляю, - пожалуйста.

Капитан закрывает шлюз. Ложусь в удобное анатомическое кресло. Они еще не знают, но станция уже в поле хронокластического инфундибулума. Я принес его с собой, как запах. Потому что это и есть мой мир. Мир, где возможно все. Я зажимаю зубами тонкую пластинку хронокластера. Он не даст мне потеряться во время рыбалки.

Стираются стены, все становится зыбким, словно миражи. Теперь я – волна. Мое тело потеряло физическую оболочку, все, что я есть – это мысль. Моя цель – волновые морены. На станции думают, что попали в шторм солнечного ветра, но я вижу, что это подвид волновых китов. Их нельзя увидеть обычным глазом. Они – только разумные колебания в мириаде других волн. Кто бы мог подумать, что инопланетная жизнь во вселенной обнаружит себя на уровне звука. Наши соседи по разуму – это чья-то песнь. И я превращаюсь в звук. Звук своего имени, песню, что пела в детстве мать. Я сливаюсь с шумами вселенной. И из этих помех я вычленяю чистый, тонкий звук чужого разума. Это они. Мы назвали их моренами, потому что их песнь похожа на шум моря. Я вижу, что их много в космосе возле станции. Они охотятся. Поглощают энергию солнечных батарей. Я лечу рядом с ними и наши песни звучат в унисон. Они принимают меня за своего и не трогают. А вот охранным системам повезло меньше. Меньше чем за час их снесло звуковой волной. Я должен отогнать китов от станции. Должен объяснить им. Я пронизываю пространство-время, подобно игле. Я вижу, как станция отплевывается лазерным огнем от невидимого противника. Вижу, как с ревом морены набрасываются на защищенный силовым полем корпус. Станция вибрирует, входит в резонанс и сотрясается от ударов. После этого вызвали меня. Это моя работа. Чувствовать. И решать чужие проблемы.

Вспоминаю, что я – как рыбак. Терпеливо жду, пока морены заглотят наживку. Я ловлю их на живца, как большую рыбу и медленно начинаю оттягивать их от станции. Мне не нужен кислород, не нужен скафандр. Хронокластер меняет вибрации моего тела так, что я становлюсь подобен своей добыче. Мы сливаемся в единую волну. Вселенная поет нашими голосами, и мы оказываемся и всюду, и всегда. Обожаю эти моменты. Солнечный ветер вмешивается в нашу структуру, незначительно разрывая ее. Разрушает нашу связь, но я возвращаюсь и тяну морен к себе на тонкой, точно леска, мысли. Мы – едины. Я увожу их прочь. Дальше от станции, ближе к нейтронной звезде, чтобы жизнь биологическая и жизнь наших новых соседей не соприкасались. Им будет, чем заняться, а после придут и ассимиляторы для полноценного контакта. Морены понимают меня и делятся своими обидами. В поле хронокластического инфундибулума они проживали свои жизни, пока здесь не появилась станция «Нова». Но здесь возможно все.

Я просыпаюсь. В ушах все еще слышен зов морен. Физически больно возвращаться в свое тело после невероятных полетов в космосе. Вот отчего мне претит мир в четырех измерениях. Он ограничен большим количеством неписаных законов. Разжимаю стиснутый в судороге кулак. На ладони шевелится нечто живое, еще не обретшее форму. Это мой улов. Морены готовы к контакту. Главное – не сделать неверных шагов.

Открывается шлюз и заходит знакомый капитан, за его спиной я вижу еще несколько растерянных лиц .

- Силовое поле набрало мощности. Солнечные батареи больше не атакуют, – докладывает он, - как рыбалка?

Я вынимаю пластину хронокластера изо рта, бережно поднимаю существо на ладони.

- Весьма удачная, мой друг, весьма удачная.

Случайный рассказ №5. Смотритель.

1. Жанр: Героическая фантастика

2. Главный Герой: Смотритель маяка

3. Место событий: Будущее. Мир паро-панка.

- Эгей, налей нашему другу еще! – крупный, потный толстяк приобнял Рутало за плечи, едва не сдвинув с головы маску Смотрителя.

- Не буду я, - сделал Рутало очередную попытку отказаться от выпивки. Маленькие, красные глазки его под круглыми окулярами маски жадно впились в бокал. Как же хочется выпить! Черт возьми, как же хочется выпить! Тонкие, бледные пальцы играли с Ключом, служащим и огнивом для огромной махины там, за иллюминатором, именуемой Маяком. Тонкая, затейливая вещица беспрестанно проходила меж пальцев, крутилась в ладони, ни разу не упав на столешню импровизированного бара, куда его затащили благодарные пассажиры спасенного дилижанса.

- Ты нам жизнь спас, друг. Как тебя зовут? – вопрошал все тот же толстяк. И вокруг загомонили, захлопали по плечам.

Рутало замер, лихорадочно придумывая ответ.

- К-коба, - выдал он, наконец, совладав с голосом.

- Да здравствует Коба! Самый бдительный Смотритель города Семи ветров! – толстстяк поднял бокал с пойлом к потолку. Толстого стекла стакан в механической руке насмешливо подмигнул замершему Рутало. Тело дилижанса дрогнуло, когда паровые двигатели выдохнули, спуская напряжение в котлах. Дернуло и Рутало.

- Ты достоин награды! – кричали где-то рядом.

- Я подам рапорт в Канцелярию, - важно кивнул толстяк, - не каждый раз Смотритель, жертвуя собой, спасает чужие жизни! Тебя представят к ордену, я позабочусь…

- Не надо, - Рутало сполз с высокого табурета и, медленно протекая сквозь толпу, устремился… куда? Раз на нем маска Смотрителя, а в руках Ключ, значит к Маяку. Под одобрительный гул толпы, Рутало двинулся по сходням к огромной цилиндрической башне. Одной из. У города Семи Ветров их несколько, точнее семь, потому что город велик, на границах этого чудовища, поднятого в воздух от затопленной земли силой паровых механизмов и установили эти башни, чтобы подходящие дилижансы не врезались в стены. Топливо на планете закончилось, зато воды после таяния ледников стало в избытке.

Рутало медленно закрыл за собой дверь Маяка под гул толпы, доносящийся от пришвартованного дилижанса. Зашел в подъемную капсулу, дернул рычаг, паровые механизмы внутри башни заскрежетали. Он и сам не понимал, для чего он все это делал. Это не его дело, не его. Он бы сейчас напился до соплей с этими милейшими людьми, согласными платить за выпивку. Но что-то не давало ему этого сделать? Рутало обратил свой взор на Ключ. Верно говорят, эта штука обладает мыслью.

Снаружи заскрежетал отбывающий дилижанс. Рутало сжался от предчувствий. Подъемный механизм застонал и остановился на верхнем уровне. Рутало вышел и окинул взглядом свое. Теперь свое. Яркий свет фонаря ослепил бы, если б не маска. Ключ в руке задрожал. «Ты теперь Смотритель, Рутало» - обратился он сам к себе. Взглянул на сундук в углу, и дрожь пробрала до самых костей.

В сундуке, сложенный втрое лежит труп Смотрителя. Настоящего Смотрителя. Рутало не хотел убивать. Он шел на Маяк за Ключом. Самый ценный из возможных артефактов, сделанный из сплава, сверхпроводимого, сверх чувствительного. Но Смотритель оказался упрям и крепок. Завязалась драка, и, как результат, голова Смотрителя разбилась вместе с фонарем. Погас Маяк. А в переговорной трубке завыл позывной пассажирского дилижанса. Рутало , в панике схватил запасную лампу, лежащую здесь же, на такой вот случай. В переговорную трубку кричал что-то, направляя громоздкую тушу вдоль стены, зажег лампу. А дилижанс, накренившись от поворота, стукнулся металлическим бортом о стену и остановился, качнув толстым надутым пузырем в металлической сетке над головой.

Рутало дрожащими руками стянул со Смотрителя маску, выдернул из костенеющих пальцев Ключ. Едва ли успел захлопнуть крышку сундука, в котором теперь лежало тело Смотрителя.

Что теперь? Ключ в руке снова завибрировал. Рутало еще раз взглянул на сундук. В непонятном порыве, с остервенением подтащил его к широкому окну и отправил сундук толчком ноги вниз, в океан.

«Теперь ты Смотритель, Рутало» - это Ключ? Или совесть? Рутало сглотнул сухим горлом и оглянулся. Маяк работает исправно. Лампа заменена. Переговорная трубка молчит. Все в порядке.

Случайный рассказ №6. "Крылья для Ужа"

Жанр: Научная фантастика

Главный герой: Ужик, мечтающий научиться летать!

Место событий: Празднование юбилея игры!

- Владька, иди есть! – в третий раз раздалось по жилому модулю. На этот раз с раздражением. Владька, в миру Владислав Андреевич, сморщил нос. Сегодня планировал выход в Экзонэт, рядом с рукой уже лежали очки виртуального выхода, а на руках подмигивали крошечными индикаторами сенсорные перчатки. Программа загружала последние файлы на линк подержанного Вордханта, кресла для выхода в необъятные просторы виртуальной реальности. Планировали отметить юбилей игры в виртуальном баре «Старая креветка». Название так себе, но, бар прогрессорский, пользователи сети отзывались о нем весьма и весьма лестно.

- Чуть позже, Аль, - попробовал отшутиться Владька, предвкушая бурю, что с минуты на минуту могла ворваться в его личный модуль в лице старой подруги Альбины. Аль не одобряла частых выходов в сеть Экзонэт с полным погружением. Она считала Владьку не повзрослевшим ребенком и взяла на себя обязанность напоминать ему об этом чуть не каждый день. А когда-то ей нравилась тяга Владьки к неизведанным мирам, и она ласково называла его Ужиком. Наверное, оттого, что безобидный.

Владька, спеша, натянул очки и лег в Вордхант. Она не станет прерывать сеанс. Аль хочет ему добра, а не смерти.

За доли секунды перед глазами пронеслись тысячи картинок и чуть затошнило. Заставка на мрачном фоне от фирмы производителя софта, потом яркая вспышка, и вот на просторы Экзонэт вышел с точки респауна Уж. Такой у Владьки псевдоним. Из-за глупого понта он потратил последние кредиты на чешуйчатую, черную кожу. Выглядело эффектно, конечно, но спустя время Владька пожалел об этой сиюминутной слабости. Он копил на апгрейд своего аватара. В сети набирала популярность новая мода на крылья. То есть теперь можно не просто уйти от тесных жилых модулей, от грязи и бесконечных долгов, а еще и летать. По-настоящему, только в виртуальном мире. «Рожденный ползать – летать не может», смеялась Аль. А Владька хотел. С завистью провожал взглядом уже купивших себе этот аксессуар. Над головой теперь летали аватары с невообразимо красивыми крыльями. Позеры!

И Владька направился в бар.

«Старая креветка» полна поклонников игры, все с криками встречали новых участников импровизированного представления, развернувшегося над головой. Все действо перенеслось наверх, где счастливые обладатели крыльев организовали собственную тусовку. Внизу, у бара обнаружился только Миха, старый друг со студенческой скамьи, остальные опаздывали.

- Здарова! – Уж пожал протянутую клешню. Это Миха, он выбрал аватаром какую-то чупокабру с клешнями краба, ему показалось, что это смешно.

Владька с завистью взглянул наверх. Миха хохотнул и шлепнул Владьку по плечу.

- Завидуешь?

Уж кисло улыбнулся.

- Знал, что захочешь, - Миха заговорщицки приблизил свое лицо с карикатурно огромными глазами и прошептал, - есть для тебя один пак…только не лицензия…

- Багованая… - отмахнулся Владька.

- Не, проверено, вон, - Миха кивнул наверх, где пары кружились в импровизированном танце, - Ким уже развлекается.

- Где? – и Уж с замиранием сердца выцепил в толпе наверху знакомую фигуру с серыми крыльями. Да бог с ним, с цветом, главное - что? Летать!

- Етить–колотить, сколько? – выдохнул Владька.

- Бесплатно… - довольно отозвался Миха, - в честь юбилея…праздник все-таки. Подарок…

Маленький, визуально неприметный пакет перекочевал в черные руки. Уж затаил дыхание. Вот оно, о чем мечтал.

- Только они это…. – Миха сконфуженно перемялся, - на сутки. А то бан…

- Плевать, - Уж прижал сенсор к пакету, и данные потекли в линк, выращивая за спиной мощные, кожистые крылья.

- Красава! – Миха ткнул большой палец вверх, провожая товарища глазами, когда Уж сделал первые неуверенные взмахи, поднимающие его от земли. «Это только виртуальная реальность, здесь невозможно разбиться», - увещевал себя Уж. А вторая его половина голосила, что при падении датчики в кресле дадут жару сенсорам, не зря же Владька потратил на них половину своей трехмесячной зарплаты.

Но крылья поднимали вверх, страх уходил. И понял Владька, для чего он стремился сюда каждый раз. За этим. За свободой, пусть видимой, неосязаемой, но свободой. Когда можно взлететь и быть там, где захочешь. Невероятный, новый мир. Виртуальный мир Экзонэт.

Случайный рассказ № 7 "Сердце Йорванда"

Под шатром кузни в балках, перевязанных редкими брусками, билась, не находя выхода, птаха. Звонкие, упругие, как струна, крылья отбивали ласковый, но удручающий ритм. Взлет – мягкий шлепок падения, снова взлет. Сквозь прорехи в соломенной кровле солнечные блики иногда выхватывали серое, юркое тело, веер маховых перьев, и снова все пропадало в полумраке. Только звук. Взлет – падение.

Где-то далеко еще звучал звон оружия и утробные крики берсерков.

«Пора».

Йорванд, еще помнящий себя кузнецом здесь, в этой вот кузне, не ответил. На земляном полу – сырое, пахнущее кровью пятно. Тело лежит, неловко раскинув руки, так и не выпустив молота из стиснутых в судороге пальцев. Кровь уже не течет из раскроенного варварским топором черепа. Славная была сеча, только варваров было больше. Много больше.

«Я не завершил начатого…» - Йорванд взглянул на погасший горн. – «нужно раздуть огонь»

«Его раздует кто-то другой»

«Я не завершил начатого…»

«Закончит кто-то еще…»

«Нет» - Йорванд провел невесомой рукой по своему инструменту, - «скоро родится сын. Я хотел выковать для него меч»

«Это сделаешь не ты…»

Йорванд обошел свое тело. Поднял глаза на Проводника.

«Несправедливо»

«Это течение жизни. Тебе не сладить с ним. Ты можешь только принять. И уйти…»

«Мия, она останется одна…»

«Ты забудешь ее имя раньше, чем она узнает о твоей смерти. Смирись»

«Несправедливо. Я хочу увидеть сына…О ведь родится?» - кузнец с надеждой взглянул в пустоту, где можно было только угадать очертания лица Проводника.

«Сегодня ты уйдешь один, если ты об этом»

«Он вырастет и отомстит за меня»

«Его дорога скрыта ото всех. Он решит сам…»

«Пусть отомстит, тогда мне будет спокойнее…»

«Там, куда ты уйдешь, это не имеет значения, и никогда не имело. Время – относительно. Там ты не вспомнишь того, чего желаешь теперь»

«А что…там?»

«Ты узнаешь все сам. Нам пора…»

«Я не закончил начатого», - Йорванд растерянно огляделся, задерживая взгляд на гаснущем горне, на клещах, на наковальне, на своем теле, лежащем у входа. – «Только я забыл, что. Помоги мне вспомнить!»

Птица билась под потолком, хлопая крыльями, и никак не могла найти выход. Проводник молчал, застыв в своем ледяном спокойствии подобно статуе, невидимой в полумраке.

Молот звенел, выбивая искры из остывающего, податливого металла. Заготовка нехотя поддавалась. Тоньше, длиннее. Удар, еще удар. Молот опускался, заставляя несгибаемое повиноваться умелым рукам. Удар, и заготовка уходит в горн, чтобы раскалиться сильнее. Кузнец, крепкий, жилистый норд вытер пот со лба.

- Арвид… - женщина заглянула в открытый проем. Мужчина отложил молот и снял тяжелые перчатки.

- Зачем пришла? – мужчина ласково вытеснил гостью за дверь.

- Принесла обед, - женщина с толстой рыжей косой, спускающейся до самого пояса, улыбнулась и опустила голову.

- Незачем тебе здесь быть, Мия.

- Почему? Ты сам говоришь, что он не ушел. Здесь…

- Может быть опасно. А про брата… то фантазии только, Мия, духи волнуются…ведьмина ночь… вот и шалят…

- Да? – женщина с разочарованием в глазах отодвинулась, - ну, раз так… - и протянула кувшин с небольшим свертком кузнецу.

- Он смотрит на тебя из чертогов Отца и улыбается, - вдогонку крепкой спине молвил мужчина, прижимая кувшин к груди.

- Он улыбается, Мия, - прошептал, когда рыжих волос уже и не стало видно за поворотом на тропе.

Йорванд кивнул, когда Арвид поднял к своду кузни завершенную заготовку меча. Теперь ее ждет рукоять, травленные на лезвии руны и долгая заточка.

«Славная работа!» – прошептал он, и заволновались у входа ветошь, повешенная для просушки. – «Славная работа, брат». Кузнец прислушался к шёпоту, что мазнул слух на грани слышимости.

Прилетевшая птица у входа покрутила головой, взглянула бусиночным глазом на огонь в горне и упорхнула.

«Я выполнил твою просьбу… Ты вспомнил, и мы ждали…»

«Да, благодарю, Проводник»

«Теперь пора»

«Пора…»

Арвид, почувствовав холод, оглянулся. Нет, показалось. Никого в кузне. Глупая птаха снова села у входа. Залетела, прочертив в воздухе жирный росчерк, а потом выпорхнула обратно. Кузнец с любовью огладил меч. Славный будет. Ему нужно имя. Обязательно нужно имя.

- Сердце Йорванда. Назову тебя так… - Арвид почувствовал, как имя отозвалось вибрацией стали в руке. Улыбнулся, посчитав это добрым знаком. – Пусть юного Гуннара ведет вперед сердце его отца…

Случайный рассказ № 8. "Кузница героев"

«Для начала игры нажмите любую клавишу…»

Ctrl

Небесный замок – место респауна. Все начинают отсюда. Начинают свой путь с меня. Я здесь с начала времен и буду тут до их падения.

- Приветствую, путник…

(space)

- Предлагаю узнать поближе…

(space)

- Тебя ждет алхимик, у нее…

(space)

- Желаешь улучшить снаряжение…

(space)

- Наставник поможет тебе…

(space)

- Добро пожаловать в Диюа, новый…

(space)

Никто никогда не слушает инструкций. Это слишком просто…Слишком долго… Старый Валиант не нужен никому. Он - зануда. А скольких бы проблем можно было избежать, если б слова достигли цели. Алхимик ждет за вторым поворотом Старого города. Не нужно искать его в Новых кварталах. Снаряжение нельзя улучшить, если твоих пойнтов не хватает на первый клик. Кузнеца бесполезно упрашивать. Его работа – лишь принять от тебя подношение и сделать свою работу. Наставник может помочь тебе с развитием, но не убережет, если в твоей голове не хватает главного ресурса – ума. Этот ресурс – самый ценный, и достаточно редкий. Неплохо бы оставить желание накинуться на босса сразу где-то в темном сундуке и не доставать до поры. А еще многое зависит от класса, что ты выбрал. Поэтому каждому я говорю разное. Но никто не слушает. Все пропускают мои советы, торопясь ступить в новый неизведанный мир. Я понимаю.

Они, как дети, бегут навстречу новому, презрев все опасности. Это потом они научаться жить по правилам нового мира. А пока, целитель кинется в гущу битвы, чтобы погибнуть первым. Тот, кто должен быть впереди, трусливо спрячется за спину плохо одетого мага. У каждого снаряжение – что пробивается одним лишь ножом и малая толика здоровья, но большое, горящее сердце и желание победить. Это потом они поймут, что горящего сердца мало для победы, потом начнут собираться в приключение, тщательно подбирая друзей, научатся прикрывать друг друга, жертвуя собой. А пока… Горящее сердце ведет их вперед, огонь в глазах не дает отказаться от задания, что им не по зубам. Их манит хороший лут и слава. И все они гибнут, не оставив в мире Диюа ни следа. И попадают снова ко мне.

- Приветствую, путник, добро пожаловать в Небесный замок, отсюда ты начнешь большое путешествие по миру, полном приключений и опасностей. Подумай, готов ли ты ступить за порог?

«1) Что мне надо знать о мире Диюа?

2) Как долго ты здесь?

3) Мне все понятно.»

(2)

- Я здесь с начала времен. Поставлен присматривать за мятежными душами, что попадают в этот негостеприимный мир.

«1) Что мне надо знать о мире Диюа?

2) Мне все понятно.»

(1)

- В Старом городе ты найдешь алхимика, кузнеца, укротителя и травника. Все они помогут тебе освоить новые профессии и укрепить свои знания. Будь внимателен, знания могут дать тебе преимущество перед противником. Кузнец хочет видеть полный стак пойнтов. Будь внимателен. В противном случае, он не возьмется за работу.

- Предлагаю узнать поближе о мире Диюа. Спрашивай.

«1)Как мне попасть в Старый город?

2) Как мне попасть в Новые кварталы?

3) Что такое Диюа?

4) Как накопить пойнты?

5) Мне все понятно.»

(3)

- Диюа – мир, куда попадают души после завершения пути на земле. Здесь они получают возможность искупить грехи и подняться над собой. Каждый имеет возможность усилить чистоту души и стать великим воином, магом или целителем.

«1) Как мне попасть в Старый город?

2) Как мне попасть в Новые кварталы?

3) Как накопить пойнты?

4) Мне все понятно.»

(3)

- Ты можешь выполнять задания. В Старом городе и в Новых кварталах тебя ждут адепты Небесной Леди. Выполняя их поручения, ты накопишь пойнты души быстрее.

«1) Как мне попасть в Старый город?

2) Как мне попасть в Новые кварталы?

3) Мне все понятно.»

(3)

- Желаешь улучшить снаряжение, тогда кузнец Валлиант в Старых кварталах поможет тебе.

- Наставник поможет тебе приобрести новые навыки. У него же ты можешь получить усиление сопротивлений. Будь внимателен, это поможет тебе получить преимущество над соперником.

- Добро пожаловать в Диюа, новый квартал расположен выше Старого города, но ключевые персонажи будут ждать тебя там.

И новый игрок уходит. Я смотрю вслед. Я не могу сойти со своего места. Его ждут великие свершения, я в это верю. С ним мы больше не увидимся.

Они все уходят. Некоторые возвращаются. Только я здесь с начала времен и до их падения. Старый зануда, Валиант.

Случайный рассказ № 9. "Крыса"

Еще раз. Люк задраен, ловушки проверены. На экране кпк данные с камер, расставленных по периметру. Хорошо спрятаны – не найти. Одну даже втиснул в ствол высохшего дерева, затыкав щели корой и черным, плесневым мхом. Никто не пройдет. Никто… По кругу люка натянута проволока, по старинке, с присоединенными к ней жестянками. Одно движение и старые банки из-под масла, найденные на свалке, загрохочут так, что слышно будет даже в бункере. На свалке много чего можно найти. Почти все. Остатки цивилизации, ха! Боги давно слили всю цивилизацию в утиль,… старый, гнилой, рухнувший под собственным весом мир. И на останках живут люди и… нелюди… Люди говорят: «надо вместе, вместе мы сильнее». Черта с два, вы сильнее! Ха! Они проникают в дома в подземных тоннелях и забирают к себе… Да, но Тица так просто не возьмешь! Тиц – хитрый.

Прокрутил ворот до упора и, ко всему, установил хрупкую стеклянную бутылку на самый верх железного круга. Даже если Они пройдут мимо ловушек, увидят и перешагнут хитро скрытую проволоку, не отразятся на камерах, вращающийся ворот сообщит Тицу, что Они здесь. Давно хотят добраться до него, да… Но Тица так просто не возьмешь. Он все помнит, все видит, много знает, и не даст сожрать себя… Нет, не даст. Даже если Они будут петь свои песни. Проклятые песни от которых зажигаются зеленью глазища ржавых автоматов на свалках, и остовы старых машин поднимаются, стряхивая с себя осклизлые остатки вонючего дерьма. Поднимаются и движутся… куда? Никто не знает, а Тиц знает, он давно все понял. Они ведут их к себе… им нужно железо… хром, вольфрам… все, чего нет в Их мире, зато есть магия… Чертова магия… А еще им нужны люди… чтобы магия работала…Словно батарейки… Да… Батарейки… Тиц не позволит сделать из себя батарейку… Не нужна ему их чертова магия… лучше по старинке, да…жестяночками…

Кпк в руке пискнул, обозначая нарушение сигнала. Рука дрогнула, едва не выронив прибор. На камерах наблюдения – ничего. От напряжения болят глаза, даже зубы. Нет, ничего не видать. Может, они накинули мантию невидимку? Такое может быть, если Они пришли со своей магией… Точно, мантия-невидимка… Как он сразу не догадался? От этого нет спасенья. Но Им не пройти! В бункер не пройти.

Грохочет, падая с полок, всякий хлам, микросхемы, старые смартфоны, батарейки, когда локоть неловко задевает коробку. Здесь, за стеной выход. Еще один люк. Сразу прыгнуть, когда раздастся звонкий в тишине звук бьющегося стекла. Замер, прислушиваясь.

Тишина. Здесь всегда тишина. От такой тишины болят уши. Кпк молчит. На камерах – ничего. Но Тиц знает, что Они уже здесь… Они хотят добраться до него, но Им не пройти…Нет, не пройти… И магия Им не поможет. Не помогут ржавые машины… Кпк снова пискнул, вздернув хребет вверх. Два оборота, и вот он, зев тоннеля. Мощными гребками толкая тело вперед по узкой трубе, Тиц слышит только свое дыхание. Вдох – хрип, вдох – хрип. Быстрее, быстрее… вот и выход. Он завален снаружи ветошью. Толкнул, вырвался на свободу. Воздух тяжелый с запахом гари. Небо - свинцовым покрывалом над пустошью, покрытой остатками цивилизаций. В грязи зашевелилась железная клешня, вспыхнули зеленые огни. Бежать! И он побежал… Вырывая из легких все, на что они способны, спотыкаясь в грязи и мусоре. Бежать…

Жестянка, привязанная к проволоке, грохнула еще раз. Серая масса рядом пошевелилась, распахнула бусиночные глаза. Нос задвигался в поисках съестного. Рядом как раз чувствовался запах жилья. И крыса направилась на запах. Прячась в щелях от грохота ступивших на землю машин, от стона пробудившихся ржавых механизмов, медленно двинувшихся в другую от человека сторону, она легко скользнула в распахнутый теперь люк, манящий запахом жилья и еды.

Случайный рассказ №10 "Громче прибоя..."

Жанр: Хоррор (ужасы) Главный герой: Дварф без имени Место событий: Побережье тихого океана

Прибой грохотал, наступая на берег, кидался на скалы, облизывал пенистым языком каменистую твердь и отступал обратно, в царство покоренной океаном земли, чтобы сделать еще одну попытку. И еще. И снова. Пока твердь не падет: истончится, осыплется в пенистые воды каменным дождем, и тогда прибой унесет в глубины свою добычу, обласкает ее там, будет гладить, как любимую женщину, и камень покорится, станет гладким и нежным, спрячет свои углы. А прибой выбросит возлюбленный камень на берег, как трофей, показывая свою мощь, которой покоряется даже кажущееся незыблемым.

«Любовь обманчива», - говорила Люция и смеялась, обнимая теплыми руками. И верно, любовь – лгунья. Закрывает глаза нежными ладонями и заставляет идти на ощупь, ориентируясь лишь на слух и эфемерное ощущение в душе.

Прибой снова ударил в возвышающуюся по правое плечо скалу. Дварф, сидящий на отшлифованной волнами гальке, безразлично проводил пенную волну глазами. Здесь, на берегу океана, по чьей-то воле названного Тихим, хотя подошло бы «Грохочущий», ему дали время побыть наедине с собой. Идет война. Нет, не та, что сталкивает армии, гремит железом и пахнет порохом. Другая, так похожая на первую, но… иная. Чума пришла в земли Короля Над Горой. Он испросил помощи и получил ее. И каждый кто мог, стал ее солдатом, ибо перед Чумой все равны: и люди, и дварфы, и высокомерные эльфы. С разношерстными отрядами он выжигал зараженные деревни. Пораженные Чумой несчастные становились похожи на восставших из могил, Король Над Горой велел их убивать и жечь трупы. Решение, которое далось не просто. А исполнить еще сложнее. Почти невозможно, но все, кто вызвался помочь, были солдатами, а значит...

Люцию он встретил в таверне, где заливал брагой очередной рейд. Она – очень красивая, у нее рассыпающееся по плечам золото волос, нежная, цвета молока, кожа, ласковые руки. В ладонь хозяина таверны упали три серебряных короны, и Люция стала его женой на всю ночь, а потом осталась по доброй воле еще на день. «Любовь обманчива». Потом они встречались еще. У нее трое детей. Дварф видел их, и был не прочь стать для них наставником. Люция смеялась, и мир вокруг замирал, а с ним и он, слушая чистый, как звон ручья, смех.

«Любовь обманчива», - сказала Люция тогда, в последний раз. Лицо покрылось трупными пятнами, а глаза потеряли цвет. Пришла Чума. Забрала любимую женщину. Он возненавидел себя за это. За опущенный на голову в потускневшем золотом венце топор. И еще за три удара, которые теперь не забыть. Не забыть… Дварф зажмурился до боли в глазах. Недалеко грохотал прибой, но не мог заглушить криков в своей голове. Что может быть громче, чем голос совести?

- Милый? – дварф вздрогнул от звука голоса. Такого тихого, но перекрывшего своей силой грохот прибоя. Не смея верить себе, повернул голову. Люция…Как и раньше с золотой короной волос на голове, чистым, молочным лицом. Дорогая Люция…

- Милый… - женщина протянула руки к дварфу, - я так скучала…

Рука невольно сжалась на рукояти топора. Того самого, что опустился на шею, там где бьется жизнь. Но у этой Люции нет и следа от удара. Что за наваждение?

- И дети скучают…Иди к нам… - пропела женщина, склоняя голову к плечу. Жест так знаком, что внутри защемило. Пальцы разжались. Нет, Люция не может быть чем-то иным. Его дорогая Люция.

- Любимая… - едва совладав с голосом, выдал дварф, сдерживая слезы. С ней он готов был вспомнить свое имя, только не успел...

- Иди… - Люция поманила его за собой.

- Я убил тебя… - не сдержав рыданий, выкрикнул дварф, поднимаясь, - прости…

- Иди… - Люция отступала, продолжая манить к себе возлюбленного. Нет, не в это раз, второй раз ее нельзя потерять. И несчастный ступил следом по хрустящей гальке. Скрежещущий звук разорвал наваждение. На доли секунды лицо Люции покрылось неприятными сизыми пятнами, а сквозь тело стало видно гальку пляжа. От увиденного передернуло, но через мгновенье на него снова смотрело дорогое, любимое лицо.

- Кто ты? – прохрипел дварф, вынимая топор из-за пояса.

- Неужели забыл меня? – пропела Люция, - маленький дварф?

- Что ты такое? – горечь рвалась наружу.

- Мои детки хотят кушать… - и дорогое лицо расползлось в жадную, с острыми игольчатыми зубами пасть. Рывок в сторону, но на плечи налегли сзади, придавливая к земле. Ледяной холод от пальцев проник даже сквозь толстую куртку. У лица клацнула еще одна зубастая пасть, а в ногу впились игольчатые зубы. Дварф зарычал от боли и махнул топором назад.

- Ты дал мне…иную жизнь… - услышал он над собой, - сам…

- Люция???

Тело рвали зубами трое, рывками утаскивая к воде. Топор выскользнул из пальцев. В кровавом тумане дварф взглянул на сизое, в трупных пятнах лицо, ощерившееся игольчатыми зубами.

Прибой накатил, заливая глаза и нос ледяной водой, окрашенной в кровавый цвет. Удар волны, и тело на мгновение выбросило на гальку, дварф последним усилием протиснул пальцы меж камней. Последнее, что он увидел, это лицо Люции, искаженное неземной, адской злобой.

- Теперь вы ответите за все,... вдвойне… - услышал он, а затем кровавый прибой заглушил все звуки.

Случайный рассказ №11 "Единственный день в году"

- Поднимайтесь, деточки. Ушур–ушур. Папка ждет.

- Ушур-ушур. Идет. Близко-близко…

- Скоро…

- Ой, щеночек! – девчушка лет шести тянет руку. Улыбаюсь ласково. Дитё еще. Неразумное, шумливое. За пазухой у груди ворочается щенок. Такой же. Шумливый, доверчивый, ласковый. Подбили лапу малышу, закидали камнями, загнали в колодец. Трется мокрой мордой о свитер. Ушки – тряпочки смешно бултыхаются, когда в порыве дотянуться до всех, кого видит, щенок трясет головой. И трется мокрым носом о щетину на щеке, лижет теплым, ласковым языком. «Спасибо». И тебе спасибо, малой. Ты мне тепло, и я тебе ласку.

- Не трожь, Ксюша! – строго одергивает мамаша, расфуфыренная, модно одетая дама. И девчушка в чистом, теплом. Собрались куда, не иначе. Снова улыбаюсь девчушке. Она немного дергается от увиденного. Зубы–то давно потерял, а на новые не хватает. Ничего, ничего. Зато у малыша, пригревшегося в отвороте пуховика зубки-то есть. А нет, так вырастут.

- Посторонись, отец, - молодой, крепкий парень отодвигает меня рукой, спеша по своим надобностям. Ишь! Торопятся. Все нынче торопятся. А куда спешить? Смерть не обгонишь, так и бежит рядом, только в молодости ее не замечаешь.

- А как его зовут? – снова девчушка. Мамаша дергает ее за руку, и они спешат к распахнувшей двери маршрутке.

- Как тебя зовут? – спрашиваю у щенка. Тот преданно смотрит в лицо черными, как маслинки глазами. «Зови, как хочешь».

- И назову, - я оглядываю опустевший бульвар, дорогу с росчерками пролетающих автомобилей, - Дружком назову, хошь?

«Да, да» - щенок трясет головой. Да все равно ему, хоть как назови, только в печь не ставь.

Смеркается. И домой пора. И кушать хочется.

- Хочешь кушать? – спрашиваю у Дружка. Он, конечно, понимает и согласно молчит. Как не хотеть. Сколько живу, а кушать хочется всегда. Сколько годков? Думаю, а цифра ускользает. Сколько ж? Вот ведь, память! Подводит, дугу в коромысло. Много, много…

Навстречу идут люди. Разные. Одни на серые тени похожи, другие на зверьков. Напряженных, уставших. Бедные… Прижимаю теплое тельце сильнее. По телу течет теплое. Вот ведь, не дотерпел, паразит.

- Эх, дружок… - вздыхаю. А город преображается. Облупляется крохотная никчемная плиточка с панелей, являя восходящей луне кривой, хаотичный рисунок столетней коры. Тихо разрывается, расплывается потрескавшийся асфальт, выпуская на волю, истомившуюся по лунному свету землю. Прыскают в стороны напуганным зверьем преобразившиеся людишки. Искажаются фонари, извиваясь в лунном свете, как змеи, кося желтыми глазами на пробегающих мимо обитателей проклятого леса. Поднимают к темнеющему небу кроны тысячелетние дубы. Время охоты. Небо отдаляется, сжимается до пятака луны. Вот я и дома. Людишки-то живут – чуть, а гордятся так, что смех разбирает. Вон дубы мои всего повидали: и римских пехотинцев, и испанские терции, и немецких ландскнехтов. Всего навидались и всех пережили. Век людской – всего чуть. Я старше, много старше… А на вкус все времена одинаковые…

Дружок несмело выбирается из полы пуховика. Подступают со всех сторон тени. Детки, деточки мои. Голодненькие. Ждали целый год. Теперь охота. Будет охота. Теперь наше время… Мой лес. Прокляли его людишки, загнали под землю. Думали, сдохну тут? Не-е-ет. Невесть сколько лет раз в год затягивает мой лес к себе под землю целый город.

- Ушур-ушур, мы готовы… - щенок встряхивается и тоже преображается. Шерсть грубеет на глазах, уши поднимаются. Малявочка еще, махонькая, а зубки славные.

Мои деточки охотятся здесь, для меня, зубы-то потерял вместе с памятью. А теперь и Дружок станет. Обидели малявочку. Надругались. Теперь твой черед, кроха. Теперь они все – твоя пища. Дружок поднимает голову с ярко горящими глазами. Да, деточка. Беру тебя в свою семью, малявочка.

- Ушур-ушур, готовы… - подступает огромная тень за спиной.

- Так вперед, - мой голос стелется над землей, как туман, его слышно везде. Людишки будут прятаться, а мы искать. Охота. Славная охота. Дружок взвизгивает от нетерпения, торопясь показать себя в деле. Смешно выкидывает лапы, когда бежит. Тени растворяются между тысячелетних стволов.

- Несите мне добычу, уш-ш-ш-ш, - мое тело преображается, я растягиваю пасть, тело старое, отросло так, что двигаться по лесу трудно, чешуя давно побелела, а кушать хочется… всегда хочется…

Случайный рассказ 12

Мелодичная, лёгкая музыка разливалась в воздухе из рупора граммофона, без труда завоевала верхнюю палубу, где гости, не удержавшись от соблазна, пританцовывали на площадке перед капитанским мостиком. Погода благоприятствовала «Королеве Мирии». Небо, сколько хватало глаз отливало выцветшем на жарком солнце серебром парящего воздуха. Паровые турбины воздушного судна мерно и протяжно выдыхали излишнее давление. Теплоход шёл на минимальной высоте и малом ходу. Казалось, до верхушек деревьев, растущих вдоль круизного маршрута, можно коснуться рукой.

— «Белая ночь» — стюард поставил на столик рядом с шезлонгом запотевший стеклянный бокал с трубочкой, до краев наполненный пеной, похожей на облака над головой.

— Благодарю... — Вивиан Лурс вежливо улыбнулась человеку в фиолетовой ливрее. Последнее время глаза подводили её, и теперь всякое лицо, расположенное ближе метра, казалось большим светлым пятном. Носить громоздкие окуляры? Нет, увольте. Женщина должна оставаться женщиной. Хоть ей девятнадцать, хоть чуть больше тридцати. Даже если намного больше.

Подхватила рукой прохладный бокал.

— Вивиан! — женщина не спеша повернула голову на глубокий, как каньон Бездны, голос. — Моя дорогая!

И вот уже ладонь в чужих руках, и прохладные губы касаются кожи, а коротко стриженная борода гостя щекочет пальцы.

— Рада вас видеть, господин Альбетти, вы отвлеклись от дел? — осторожно вытягивая свою руку из тёплых пальцев мужчины, проговорила Вивиан.

— Благодаря вам, досточтимая Вив... — мужчина расшаркался и присел на шезлонг рядом.

— Фамильярно, господин Альбетти, слишком, — добавив в голос холода протянула Вивиан.

— Прошу извинений, — господин Альбетти прижал руку к месту, где у обычных людей располагается сердце. В наличии этого органа у присутствовавшего здесь мужчины Вивиан иногда сомневалась. — Но ваша заслуга бесспорна! Вы указали мне на «фернадо». Прекрасная монета! Превосходная! Как нумизмат, я горд стать её обладателем.

— Исторически Фернадина никогда не признавалась государством... — заметила Вивиан, отпивая из нагревающегося бокала. — Но у них прекрасный монетный двор.

— И вы сразу поняли её ценность! — вдохновлённо продолжил господин Альбетти, незаметно пододвигаясь ближе. — Десять лет архивариусом монетного двора, — рука снова оказалась в плену чужих ладоней, — вы — лучшая, Вивиан!

— Оставьте, — лениво протянула женщина.

— Этот круиз — в знак моей признательности профессионалу своего дела... — и снова его голова у ладони. — И комплимент красивой женщине...

Вивиан почувствовала жар в щеках. Этот человек, владелец мануфактур и воздушных парков, к числу его судов относится и «Королева Мирия», трехпалубный воздушный теплоход. Он вдовец, кажется. Но что ему нужно от подошедшей к последнему расцвету женщины? Тем более что...

— Господин Альбетти...

— Я не надеялся, что вы согласитесь! Я помню то... тот... случай. Но получив ваш ответ, был безумно счастлив.

Мужчина переместился к ногам сидящей женщины.

— Это неудобно, встаньте! — Вивиан подалась назад, сколько могла.

Господин Альбетти встал, порылся в кармане брюк. На его руке загорелась алым пятном бархатная коробочка.

— Вивиан, — он опустился на одно колено, протягивая ей раскрытую коробочку, где на белом шёлке тускло блеснуло кольцо, — Вив. Это кольцо сделано из той самой монеты... Что вы нашли для меня. Я вас прошу... будте...

— Вы с ума сошли! — Вивиан попыталась отодвинуться ещё дальше, сколько позволял шезлонг. — Вы понимаете, кто я?

— Прекрасно понимаю, — кивнул господин Альбетти, — вы — чудесная, умная женщина.

— И вас не смутит... — Вивиан скосила глаза на свои неподвижные ноги под пышными оборками платья на шезлонге, а потом на громоздкое кресло с двумя большими колёсами рядом.

— Я желаю дать вам все, что необходимо! Доктора, личный автопарк, всё, что захотите! — господин Альбетти подсел чуть ближе и протянул кольцо. — Если захотите...

— Я... — мысли спутались и закружились со скоростью турбины теплохода. Она не думала, что после катастрофы пять лет назад, приковавшей её к этому механическому чудовищу рядом, она будет кому-то интересна. Муж подал на развод спустя год после катастрофы. Мать заявила, что в таком состоянии ей нечего делать на службе, что это стыдно и недостойно — быть такой. Вивиан Лурс после травмы пришлось снова пробивать себе дорогу среди мужчин. Теперь уже на грохочущем, шипящим шестернями, как адский котёл, кресле. И она это сделала. Её вернули на службу и восстановили в должности архивариуса королевского монетного двора. Дома, в шкатулке лежит орден «За отвагу и мужество», врученный самим регентом при малолетнем принце правящей династии.

Но верно ли, господин Альбетти захочет связать остаток жизни с такой женщиной? И этот вопрос Вивиан задала чуть дрожащим от волнения голосом.

— Только с такой, — господин Альбетти поймал её руку и поцеловал, — вы самая смелая, женственная, образованная леди, что я знаю...

Вивиан смутилась на долю секунды.

— Отступить нельзя, — произнесла она, протягивая руку.

— Ваш девиз навсегда станет моим... — мужчина осторожно надел кольцо на палец даме, с трепетом сжав её ладони.

В белом...

Почему белый цвет считается символом чистоты? По-моему — он самый грязный из всех. И самый лживый. Это он вбирает в себя весь спектр цветов. Чистота субъективна. И обманчива. А ещё она — флаг на пути к безумию. Не верите? Я вам расскажу. И даже, возможно покажу. Если захотите увидеть.

— Как ты сегодня, Сиф? — она заходит в комнату. Такая чистая, свежая, от неё пахнет цветами. А знаете, что? Она маскирует свой настоящий запах. Да. Она хочет лгать вам, себе, каждому, что она не такая, как, например, я или любой другой из старого города. Они, в метрополии все такие. Лживые.

Я молчу. Зачем ей слова? Она услышит? Вряд ли.

— Сегодня — прекрасная погода и я хочу, чтобы мы с тобой прогулялись в парк, — роняет она походя, заглядывая в камеру хранения.

Она хочет прогуляться. Что им делать под светилом? Выгуливать свои искусственно выращенные тела? Разве им нужен солнечный свет? Вы не знаете? Я отвечу. Нет. Их глаза не воспринимают ультрафиолетовый спектр. То же можно сказать и о душах. Они не воспринимают цвета. Только белое и чёрное. Когда мир поделился на две неравные противоположные части? Этого уже не вспомнить. Те, кто был свидетелем уже давно ушли, а новое поколение не желает думать. Они отрезали от себя корни вместе со старым городом. Он там, внизу, среди грязи. В нём больше нет белого цвета. Здесь, в «Белом городе» — всё новое. Новые люди, новое инклюзивное общество, новые здания и новая мораль. Словно новый белый цвет этих стен сможет всё исправить. Я сказал новый? О, конечно же он был и остаётся белым. Всегда. Повсюду. Слепит глаза и лжёт. Лжёт каждому, что чист и безупречен.

— Что скажешь? — она рядом. Я чувствую её запах. О, нет, красотка, ты не отмылась от своей сути и по-прежнему пахнешь человеком. Она склоняется ко мне и я вижу её глаза. — Сегодня небольшие сбои на центральном сервере. Солнца не обещают. Очень жаль. Но, думаю, нам это не помешает, правда?

Конечно не помешает.

— Мне кажется, ты что-то знаешь, и хочешь мне рассказать, — говорит она и стучит пальцем по прозрачному пластику моего вольера.

Знаю ли я? Да, я многое знаю, но вы слишком глухи, чтобы услышать. Всё, что вы можете — это разводить руками. И иногда спускаться вниз, чтобы проверить, так ли хорошо живут подопытные, как вам это рассказывают по центральным каналам. Вам говорят, что вы лучше, чище. Потому что вы в белом. А белый цвет лжёт.

— Вчера засекли довольно большую стаю грызунов в центральном коллекторе, — она отходит, но продолжает говорить. — Если бы я была уверена, что вы эволюционировали, я бы сказала, что они что-то ищут. Или кого-то. — И она отходит, чтобы налить себе воды.

— Но ведь это не так? — И снова она рядом. Пьёт воду из чистейшего стакана. — Что скажешь, Серафим?

Это она дала мне это имя. На самом деле меня зовут Экх. Но ей не интересно.

— Если бы я была уверена, что вы эволюционировали, я подумала бы, что кто-то бездарно попался, — она жёстко улыбается. Пластик немного искажает черты её лица. — И был послан сюда, наверх с определённой целью. Правда, Сиф? — и она подтверждает свои слова лёгким ударом по вольеру. Мне всё равно. Я знаю, кто я. А вот тебе ещё предстоит выяснить.

— Смею предположить, что неполадки в метеорогическом центре возникли не просто так, — она снова отдаляется, словно бы размышляя на ходу. — Зачем? — и она поворачивает ко мне голову, — чем крысам помешало наше солнце? А? Неужели вы стали разумны там, у себя в «старом городе», этих катакомбах. Это интересно. Новый биологический разумный вид. Если так, что натолкнуло вас на эволюцию?

Она снова рядом. Мне становится не по себе.

— Что? Я бы вытащила из тебя все ответы, Сиф, если бы не закон об инклюзии.

Моё счастье. Они считают каждого участником своего правового поля. Даже меня, хотя я даже не человек. Крыса. Обычная подпольная крыса, хотя, нет. Не обычная. Часть стаи. Часть нового общества.

— Я почти разгадала эту загадку, — она снова улыбается, но на этот раз как-то жутко. — Тебе было проще всего проникнуть в бокс. Ты запустил программу снижения излучения. Но увы, — она делает непонятное движение плечами, — там стоит несколько степеней защиты, от грызунов в том числе. Не повезло тебе. Но мне никто не верит. Есть план. Мы выйдем с тобой в парк. И там твои друзья попробуют тебе помочь, да? Ну, или мы просто вдоволь нагуляемся.

И она отходит, напевая что-то. Ей нужны доказательства. Доказательства моей, нашей разумности, а что может быть проще, когда у тебя в руках не одна, а несколько особей? И доказательства моей причастности к сбоям в их погодном регуляторе. Метрополия потребляет слишком много. Она отбирает у «старого города» всё: энергию, ресурсы, жизни. Повреждение регулятора стало первым шагом к низвержению «Белого города». Мои друзья пришли не за мной, что бы ты там не думала, они исполняют вторую часть плана — энергоблоки их цель. Но ты можешь отвлечься со мной в парке. Ты единственная заподозрила правду, остальные остаются слепы. А значит, план сработает.

— Прогуляемся? — она что-то переключает и в вольеру поступает газ. Прогуляемся. Я не против.