Распорядок дня

Глава 1

Глава 1 Явление

Была маленькая передышка, в виде большой перемены. Мы лежали на нагретых весеннем солнцем подоконниках, грели свои гастриты, лениво листали конспекты и наблюдали за перебранкой, непонятно из-за чего возникшей на плацу, между двумя преподователями, один из которых был с кафедры марксизма, другой с общевойсковых дисциплин.

Марксист, имея огромный теоретический багаж, университетское образование и передовые взгляды в вопросах научного коммунизма, наступал. Сотрясая нежный апрельский воздух цитатами Маркса и Энгельса. Тактик оборонялся, словами отставного урядника Василия Семибулатова "этого не может быть потому что не может быть никогда!". В эту фразу он вкладывал весь свой талант полководца и авторитет офицера. Только мы начали понимать что ссора произошла из-за сложнейшего теоретического вопроса, кому дежурить по училищу в майские праздники, как на безоблачном горизонте появилась фигура заместителя начальника училища, полковника Свищева, человека уважаемого и заслуженного, о чем свидетельствовала неимоверных размеров орденская колодка и личный УАЗик. Полковник Свищев был единственным человеком в училище, который заходя в штаб отдавал честь боевому знамени училища, и знамя которое находилось под стеклянным колпаком как-бы приветливо шелестело ему в след. А памятник Дзержинскому, расположенный между учебными корпусами, как-то хитро начинал улыбаться в усы, как будто только он и Свищев, знали что-то этакое, одним им известное?

Дуэлянты, ясно поняв что дежурить пойдут оба, прервавшись на полуслове растворились в весне, голуби перестали воровать, а мы закрыв окно, погрузилась в мир военной этики.

Глава 2 Этика ебть

Мрачный препод засунув руки по локоть в обьемистые карманы брюк, рассказывал абсолютно невероятные вещи. О том, что все военнослужащие должны обращаться друг к другу на "Вы", указав перед этим воинское звание. Как всегда слабо обдумав свою мысль, он брякнул, что весь этот бред просто необходимо нести в войска. Да вынесли я из этого лектория хоть одну подобную сентенцию, и предъяви её своему ротному, как очередную армейскую аксиому, после его любимого выражения про балбеса, бога, душу и чью-то маму, я согребу все кухонные наряды, и не увижу увольнений ровно столько, что все мои знакомые подружки забудут мою фамилию. Но, преподователь, не взирая ни на что продолжал идти дальше, сквозь дебри этики и эстетики воинских отношений. Он же не нёс никакой ответственности за весь этот словесный огород. А конспек лекции был утверждён на совете кафедры Петром Лексеичем как раз в тот день когда он отменил дуэли и по окончании многих слов "ять" был замазан белой краской, чтобы бумагу не переводить. Под его рассуждения нормально игралось в морской бой, дремалось и мечталось. Он не мешал нам, мы не надоедали ему своими вопросами. И в такой тёплой, почти семейной обстановке, мы и формировались как офицеры.

Но, вот, по прозвеневшему звонку, эстет определил, что этических компетенций у нас предостаточно, и предвкушая радость домашнего обеда шустро удалился. Нам же спешить было особо некуда, так как курсантский рацион делал все приёмы пищи страшной принудиловкой.

Глава 3 Столовая

Как-то, года два назад, наш начальник училища, прям как был на своих генеральских небесах,, не переодеваясь, в лампасах, дубовых ветках, громах и молния, так и снизошел в курсантскую столовку. Долго, он, рыскал по разным углам, свита за ним токо поспевала, тарелки перед носом менять. И, вдруг, за дальним столом обнаружил курсанта, обалдевше смотревшего на кусок мяса в тарелке. Он, то-ли не верил в свалившееся на него счастье, то-ли считал видение сладким сном, но так и сидел, не притрагиваясь к мясу. Свита сделала для генерала вывод, что курсанты даже мяса не едят. С тех пор мы не только не ели, но и не видели. И при всех наших потугах наябедничать на вконец зажравшихся тыловиков, поступал дежурный ответ канцелярии, что начальник училища сам видел как курсанты мясо не едят.

Но, не смотря на стремительно падающий престиж столовой, мы продолжали ходить туда строем и с бравой песней.

Глава 4 Самоподготовка

После обеда, наступал разгрузочный час, или личное время командира роты. Те, кому везло успевали добежать до туалета. Как раз к этому времени переваривались все калории мясной подливы из одних овощей. Невезунчики тут же брались в оборот мотивируя свое желание стать офицером с лопатой или граблями в руках.

Но, все это, было ничто, в сравнении с последующими часами самоподготовки. Когда двадцать человек набивались в один маленький класс с разными, порой экзотическими целями. Кто-то рассказывал свежий анекдот про евреев, кто-то сразу с порога засыпал, очень в почёте был армреслинг, ну и совсем экзотично, попытка выучить высшую математику. Так как, считалось, что остальные науки были полувоенными и должны были восприниматься на слух. Были и эстеты. Это те, кто сваливал втихаря на какую нибудь кафедру.. Где не всегда успев опустить буйну голову на умный учебник (ах, как спалось в музейной тиши кабинетов!) попадал в руки дежурного консультанта, и тот радуясь общению массами, просил задать ему какой нибудь вопросик? Массы стихийно выделяли наиболее эрудированную личность, которая сразу убивала преподавателя вопросом: почему в СССР зарплата у офицера меньше, чем в США пособие по безработице? Поняв что влип, препод суетно пряча глаза бормотал что-то подобное, что об этом нам обязательно расскажут на следующем семинаре, сваливал. И разве что весенние одуревшие мухи потом осмеливались нарушать тишину кабинетов.

Была и другая категория, придурковатых спортсменов. Те, рискуя своим благополучием и увольнениями, тихо сматывались на спортгородок и рысью наматывали круги, в надежде получить здоровье и трое суток гаупвахты. За отрыв от коллектива мирно бездельничавшего в классе. Чувство коллектива у нас было здорово развито. Если все бездельничали, а один работал, наказывали того, кто работает. Если все вдруг начинали вкалывать, а один не успевал присоединиться, с ним разбирался весь коллектив. И совсем бы мы изжили подобных выскочек и недоумков, тут как назло, на безоблачном небе хорошистов и дураков, но истовых, как-то вначале боком, потом все ярче начинала своё восхождение звезда отличника.

Глава 5 Звезда

За все время её движения по орбите к зениту, её не пускали в увольнения, чтобы не дать расслабиться и получить четвёрку. Её не хвалили, не дай бог голова от успехов закружится. Но, и не ругали, чтобы не расстраивать. Её просто не замечали. По ночам, звездочка, строчила конспекты, по утрам рвала сухожилия при спурте. Потом она становилась по звёздным законам белым карликом, ну а потом чёрной дырой, отважно спящей со всей группой в классе. Зато остальные успевали усвоить, что успешно служить может не дурак ни умный, не толстый ни тонкий, не высокий ни низкий, не машина не человек.

И если бы не пятидесяти летняя война между кафедрами, мы и стали бы именно такими.

Глава 6 В сухом остатке

Но, марксисты нас учили философии, а тактики ставили за неё двойки. Психологи учили искать у подчинённых души, а военные инженеры даже в церкви не крестились. Физкультурники, тому, что человек живёт пока движется, математики, остановился подумай куда идти дальше? Изо всех сил они пихали в нас невпихуемое. Они учили нас выживать а научили жить. Может быть поэтому и не все звезды переродились в белых карликов? Есть и такие которые вспыхнули (или ещё вспыхнут) сверх новыми?