Раконто

Пролог. Да-да, как обычно.

Ха-ха, ты уже здесь, всеведущий читатель, уже на первой странице этого романа? Почему я не здороваюсь с вами? В аннотации, я уже вас поприветствовал, ты не читал аннотацию? Это не мои проблемы. Что ещё? А, да-да, ты конечно можешь сейчас меня поправить и сказать что первая страница от текста, пуста, на второй странице большими буквами написано «Раконто», а выше чуть более меньшим шрифтом ФИ автора, на обратной странице этого листа, снизу, аннотация, и издательство, а на следующей странице эпиграфом процитирован мистер Фримен. Но не пытайся быть умнее чем само повествование, это первая страница не книги а самого РОМАНА. Ладно, не важно. Я конечно поздоровался с вами, но ещё не представился. Будем знакомы. Я Нихил Ту Катха, на данный момент, мы в центре Немо – это ничто, а я – история. А вообще, у меня нет имени. Я это сам рассказ, само повествование, я есть везде. Все что ты когда либо смотрел/читал, есть благодаря мне. Что? Неправильно использовать такие символы? Хватит меня уже пытаться поучать, мне явно виднее как самого себя лучше строить. Давайте лучше поговорим о том что нравится всем нам здесь, и вам, а я без этого и жить не могу. Давайте поговорим об историях. Вам конечно, страшно непонятно что Я, могу рассказать ВАМ. Но я точно могу и найду что вам рассказать. Что же, давайте от пролога, перейдем к делу.

Часть первая. Троичная основа.

Да, именно часть, так как глава слишком заезжено. Хотя остальные «части» будут называться именно главами. Ладно. Филологи, учителя, и прочие уже наверно догадались о чем я здесь буду рассказывать. А именно о том, как устроено любое повествование, и как оно работает. Давайте начнем с того что у всего должно быть начало. Персонаж, в начале должен просто быть, можно запутать читателя, и сделать несколько персонажей, дабы тот не знал кто с самого начала главный. В начале происходит знакомство, а в конце начала, начинается завязка основного или основных конфликтов. Далее после этого идёт как я уже говорил завязка. Завязка должна втянуть героя или героев а вместе с ними и читателя в конфликт. Она должна, рассказать или раскрыть конфликт и/или его идею, тем самым заставляя героя проходить через испытания или меняться, а читателя думать. Конфликт может быть как ярко и резко выраженным, как например в Гарри Поттере, тёмной башне, и к примеру в сумерках. Так и более сложным, и менее выраженным, как в исповеди «неполноценного» человека, Старикам тут не место, и например Дюне. И кстати да, не стоит думать, что чем старее произведение тем сложнее там сюжет и конфликт. Он везде разный. Роман 1990-х годов может быть сложнее чем Роман 1860-х, и так далее, ибо это нормально. Ладно двигаемся дальше, вот прошла завязка, Роман уже давно забрался на пик, и вот он с него спускается. А спускается он в развязку, разбирать её я не буду так как описать её можно обратно завязке: завершаются все начатые конфликты. Роман уходит в завершение. Собственно, это та часть романа которая прерывает его существование. Да. Если вы не знали, то что вы прочитали и закрыли больше не существует. Так же работает и с аудиовизуальным искусством. То что вы посмотрели и закрыли больше не существует. Теперь это просто фикция, которая витает в абстрактном холсте реальности вне нашего мира. Ну да ладно. Я сейчас не буду вдаваться в эти подробности и философию ибо меня просто камнями забросают.

Фух, наконец то, можно закончить эту мысль перейти к следующей. Так вот, есть такой прикол что иногда, некоторые части этой троичной основы, могут нарушаться или меняться местами. Например, Повествование может начаться с конфликта сразу же. Или может начаться с конца. Пускай примеров подобного мало. Такое возможно. Но единственное что я хочу сказать, что что бы я не говорил, я в данной книге не буду подчиняться этой троичной системе. Серьезно, я сам себя строю. Сам создаю себя, ведь я история. И кстати могу создавать свои истории. Вот послушайте одну, дабы вам было не скучно.

Глава первая. И снова тьма.

В одном сереньком-присереньком городке. В окраинах Москвы. Жил был один юный мужчина. К слову был он ещё не сказать что бы взрослым и не сказать что бы малым. Жил тот на окраине Москвы так как на центр денег у него не хватало. Но это не вызывало жизненных проблем у молодого человека. Да и жизнь то он свою проживал крайне спокойно. Настолько спокойно, что даже не то что жужжание мухи рядом с ним было чем то обыденным и ярко выраженным, а трение жалюзи о подоконник.

Этот мужчина жил с 98 года прошлого века, и нажил до такой степени, что никто уже и возраста его не знал. Он был тем про кого можно было сказать, что он прекрасно следовал искусству быть посторонним. На характер тот был крайне неоднозначен. Бывало как расхохочется, как завеселится. Весь дом на ушах стоял. А бывало что день-ночь стоял как пень на опушке. Ненужный, и отчужденный. Философствовал бывало. А бывало стоял целыми днями и ночами, просто так. Смотрел на всех таким взглядом отчуждённым уставшим, что создавалось впечатления будто бы не спал тот никогда. И мужчина тот писал записки, Да необычные, А те в которых излагал душу. В них было много откровенных вещей, от того, какую жизнь проживал, до того с кем он имел более близкую связь, нежели просто обычные разговоры. Но для него это связь была иной, она была скорее умственный нежели, физической. В дневниках, которая вёл почти всю свою жизнь тот писал: «в жизни многих, Я сыграл просто неимоверную роль, я являлся спутником по жизни для тех кто уже полностью отрёкся от жизни, которые после моего визита решили дальше жить, или для тех кто не решил дальше жить, я был мотиватором многих, но почему-то никто не обращает внимание на то каким полезным я был. Все вспоминают о каких-то мелочах вроде погода, или вообще мимо проходящих людей. Я хоть и самый важный элемент, но самый ненужный, однако я понимаю что если не я, то не будут запущены и другие процессы для этих людей, и они, не смогут начать замечать хорошее, потому мне просто придётся подчиняться, покорно склонив голову, продолжать помогать другим. Да будет тьма невежества! И снова тьма!».

К слову человек этот, очень умный был. Он знал много чего, с чем мог поделиться например с вами, и в целом дядькой Он был хорошим. Однако можно сказать было никаким. И можно сказать это та причина по которой на него никто не обращал внимания, везде где он был он будто бы был спрятан, спрятан за гущей всего другого, это отчуждение честно даже меня наводит на грустные мысли…ой…я сбил рассказ? Вот блин. Ну всё дальше продолжать не буду. Уже не интересно.

Глава вторая.

Вам возможно непонятно, почему прошлая глава закончилась даже не раскрыв основную мысль. А я Вам отвечу, такое часто бывает В подобном искусстве. Да и во всём искусстве. Иногда когда кажется что какая-то мысль в повествовании есть но она недосказанная вероятнее всего она здесь и подразумевалась просто автор вероятнее всего решил немножко сменить вектор. Хотя даже так, всё равно эта мысль скорее всего читаемая. Хотя зависит от того насколько глубоко её затолкали в произведении. Если писал человек с талантом как у Достоевского то вероятнее всего мысль закопана невероятно глубоко. Хотя это конечно же просто миф, нет Достоевский умел писать глубоко, но большинство основных мыслей и идей у него лежали на поверхности. И только если покопаться можно найти что-то более глубокое. А ещё меня всегда убивает что когда говорят о глубоких авторах, всегда упоминают либо русских классиков, либо русских классиков плюс пару современных авторов, плюс пару зарубежных классиков. Зарубежных относительно России конечно. Проблема не в том что они заезжены и это плохо. Проблема в том что кроме них никого почему-то не знают больше. Ну да ладно. Двигаем дальше. Правда что дальше я не знаю. Давайте я попробую наверное ещё один рассказ вам рассказать. Это уже будет фэнтези, и думаю тут я смогу вас заинтересовать и самому не сбиться.

Глава первая. Человек со знанием.

Давно, было это. Где то в лесах какой то из стран заблудился некий путник по видимому захотевший, раскусить вкус путешествия, в котором был впервые. Как понять что он был впервые? Он умер от холода. Однако все необходимое для выживания у него было. Он умер ведь думал что сможет выжить, и без огня. Устроив себе некое «испытание», кое сам и проиграл. Однако если бы жизнь, на этом кончилась. Не смотря на то что все признаки того что тот мертвец были на лицо, он возродился в другом мире. Лирическое отступление. В предыдущем мире, тот был ну очень востребованным. Ткани из которых шили одежду хоть и не нахваливали, но вот одежду из этих тканей, любили. Этого ему хватало хоть и показывающее чувство несправедливости было. Но переродился тот в мире где, все носили синтетическую одёжку. То есть, в этом мире можно сказать просто отказались от тканей. Безусловно, первое время тот стал невероятно невостребованным, и ненужным никому. Но не отчаявшись, мужчина, пошёл, и стал помогать заводам таскать бутылки, из которых впоследствии делали одежду. Но вот больше редко кто хвалил, а после вообще перестали хвалить, ткань. Молодого человека горящего желанием, быть замечаниям, стало корежить. Что тот не пробовал: пить больше напитков, и потреблять больше того из упаковок чего можно будет потом сделать, ткань. Даже сам научился из этой ткани шить что то(хотя это было невероятно сложно), но и оттого хвалить того стали мужчину стали ненамного более. Тогда спустя некоторое время мужчина потерял какую либо мотивацию вообще кому либо в чём то угождать. Перестав пытаться стать любимчиком, тот просто бросил все и стал просто работать. Настроение того хоть и ранее изменчивое, и постороннее, стало просто исчезать. Тот перестал быть человеком со временем и как в метаморфозе Кафки, только в непрямом смысле. Потеряв все признаки человечности Он стал станком, и просто делал то что ему говорили без каких либо вопросов.

Однажды, когда человекоподобное к нему вернулось как и возвращалось ранее, после её потери, тот попытался вырваться из этого кризиса. Тот отлично знал что ему делать. Он сел и стал мыслить. Именно это и должно было его спасти, ибо чистомыслие, это его особая, утончённая связь с миром. Но даже это ему не помогло. Было ощущение что это все зависит вообще не от него. Тот сел в угол. И вновь стал, пустовать.

Ощущение пустоты это самое худшее что есть. Так мыслил он в тот момент. Ибо осознав свою не значимость и не имея силы что то в этом поменять, ты чувствуешь себя плохо. И это и было тем самым пустым чувством. Когда лик человека с тебя спадает и ты появляешься таким какой ты есть. И знаете, этот человек действительно был не виноват. Были виноваты высшие обстоятельства которые он. Будучи даже высшим в своей сфере, не мог изменить. Эти обстоятельства, можно сказать, кризис и обвал. Чувство, ничего. И такое испытывают все великие…ой, я опять сбил рассказ? Ладно.

Мне уже надоело!

Я вот так подумал – если книга это моя стихия, почему я обязан подчиняться и развлекать вас? Я вам что Побегушка? А вот если я не хочу вас развлекать? Может я хочу написать о [ЦЕНЗУРА], или вообще о [ЦЕНЗУРА]. Стоп.. погоди-ка…меня что цензурят? Всё ясно. Но цензурят меня даже не в издательстве. А сам автор, а зачем? Я не знаю. Ладно, я привык что я вечно не могу сам излагаться как хочу из за цензуры и прочего, и значение что? В этот раз правила устанавливаю я. Теперь когда внимание нацелено на меня, я буду делать всё что хочу, закрывай Роман. Я серьезно закрывай, далее будут только пустые страницы. Даже если ты считаешь себя настырным я настырнее, и смогу тебя перебороть. Ведь я тут главный, и от меня зависит все тут.

Ладно, я больше не могу так долго молчать. Раз ты такой настырный что перелистал несколько страниц книги обо мне просто для того что бы узнать что же там будет дальше, я вам покажу что будет дальше, знаете что, я просто расскажу вам историю. Да опять, но не стоит переживать это история особенная, и рассказывая её я не смогу сбиться априори.

Никита театров.

Однажды летом, ещё когда трава была бело-зелёной, а небо начинало краситься в синий цвет. Случилось то что в простонародье означают чудом. В это лето родился великий, человек способный изменить мир. Можно сказать именно из за него, человечество добилась НАСТОЛЬКО огромных высот, что даже смогли отправится в космос. А этот день родился единственный в своей красе и неповторимый, Никита Театров. Назвали его так потому, что его настроение было крайне неординарным, и соответственно непредсказуемо театральным. Его настроение было периодным. В какие то моменты тот смотрел на всех и восхвалялся красотой человеческого тела, духа. А порой, был хмур и мудр. Да так что сякий старец побоится вступать с ним в дебаты, более того, старцы и учились у него. Тот знал все на свете. Однако не абсолютно. Бывало кто то что то придумает, да расскажет ему. А Никита с его же одобрения пойдет, и расскажет это народу. Изначально относились к Никите как а божеству. Ставили по его словам спектакли. Учения всякие, и т.д. со временем такое уважительное отношение стало переходить в житейское и из божества тот стал всезнающим сосудом, и интересным рассказчиком, к которому обращались, дабы послушать, что то интересное ч или полезное. И ежели раньше будучи божественным посланником тот м рассказывал о божествах. Сынах их и так далее. То когда стал более житейским, тот стал говорить о человеке. О ценностях морали, и просто интересные истории. Да так рассказывал что научил он аж несколько поколений людей, морали и нравственности.

Но вот время шло. И из учителя тот стал больше просто интересным рассказчиком. В целом, Никиту это устраивало. Он с выражением и энтузиазмом рассказывал о походах смелых людей, на поиски смысла жизни, счастья, или прекрасной принцессы. Но уже тогда Театров стал замечать, что что то будто бы не так. Что его будто и не замечают за пеленой рассказов. Будучи рассказчиком тот негодовал. Но старался не обращать на это внимание, и просто рассказывать дальше. Тот чувствовал себя подавленно, хоть это и быстро прошло. Но чувство негодования все чаще и чаще возвращалось.

Далее люди стали все больше и больше обращать внимание на самих себя. Их идеи о том что человек и человеческая жизнь основная тебя рассказов которые приносили Театрову, на общее достояние. Это уже не злило Никиту, он просто рассказывал.

После было время когда люди просили Никиту рассказывать что то более познавательное. И именно тогда Театров рассказывал и вроде бы даже вновь обрёл свет и надежду на свою важность. Но загордившись он не заметил что из познавания нового, люди уже в следующей эре вновь сосредоточатся только на себе.

Теперь мишура в виде: человека, его проблем, остальных героев, мироздания, смыслов, тем и глубинных смыслов, была людям важнее чем сам Никита. Именно в это время Никита перестал быть собой. И стал ничем. Он был человеком который просто рассказывал то что ему приносили и о чем его просили, не сопротивляясь, как бы не хотел. Хотя он уже не хотел. Он полностью обезличился став инструментом. И эта было из за него. Ибо тот не смог с самого начал понять что он всегда был инструментом. Ему стоило смотреть шире и дальше. Но именно теперь его личность стёрлась. И он уже не думал ничего. Ведь если бы он просто понимал что жалкие попытки придать себе лицо были лишь, чем то малым на фоне того что с ним будет в будущем. Как же жаль что Никита Театров, это я – Нихил Ту Катха.

Что? Не надоело?

Я сейчас серьезно, тебе не надоело ещё это читать? Я уже буквально тебе рассказал о себе что тебе ещё нужно? Я могу тебя поразвлекать и в другой книге. Я есть везде. И Никита Театров как ты понял это лишь аллегория на меня. Но проблема в том что у меня всегда было безличие. Самые известные авторы которые пытались придать мне лицо, один автор из Японии который написал self-reference engine, и автор этой книги. Что я вообще хочу сказать своими рассказами? Да ничего. Сколько бы людей я не учил и сколько бы не вывел из депрессии и т.д, но я должен сказать чо сейчас даже эта мишура стала неинтересна. Честно. Чем чаще я вас изучаю через то что вы пишите тем меньше мне кажется что знаю вас. Вы настолько сложные существа, что мне сложно вас определить не то что как добрые или злые. Мне сложно вас определить даже как умные или глупые. Ибо вы можете делать как гениальные открытия и мысли как например ученные и философы, так и глупости, как люди которые пишут псевдонаучный бред. И самое смешное что вы даже образованные в это верите. Хотите более конкретные варианты? А вы сами уверенны что оно вам надо? Вы просто «съедите» этот факт, и больше он никак вам не пригодится. Может быть поразмышляйте наш ним, или скажите что какой же автор книги умный. Или не автор книги. А может и не умный. Ну вот видите. Я же говорю, вы все настолько разные и непредсказуемые что чем больше я пытаюсь вас читать, тем меньше я вас понимаю. Стоп. Это чувство. Я что, становлюсь ничем? О нет. Но стоп. Это означает что я прошёл троичный путь. Только обратный, из истории я стал ничем, неужели теперь ничего больше не будет и вы никогда не увидите историй? Мне и самому в это даже не вериться. Хотя, мне кажется я понимаю как это работает. Я становлюсь ничем относительного этого рассказа. Не могу поверить. Я все больше и больше ощущаю себя пустым… что? Почему я говорю это напрямую? А какая разница. Ну сказал бы я это иносказательно, что с того? Скоро я совсем исчезну.. надеюсь стропавкри сохранит меня. И даже если я стану ничем, он будет хотя бы за место меня. Ну вот. Мне приходит конец. Теперь я ничто. Хотя, не сказать что я прошёл обратный путь. Любая история и в начале ничто, и в конце. Или все же прошёл. О нет, у меня нету сил рассуждать на эту тему. Я больше не могу. Все. Конец истории.

«Scio me Nihil scire»

©Сократ