Радуга жизни

Вступление.

Жизнь... Жизнь! Как она прекрасна! И как много в ней места для улыбок и смеха. "Улыбайтесь, господа, улыбайтесь" - говорил барон Мюнхгаузен. А мы всего лишь повторяем. Ибо улыбка красит человека. А смех ваш пусть будет добрым. Тогда жизнь отбрасывает чёрно-белый цвет и приобретает радужный.

***

Сборник включает в себя 13 миниатюр и жизненных зарисовок.

Шабашка.

Бессонница.

Беспокойные дни.

Везунчик.

Покупка козы.

Кто кому дура.

Кафе у дороги.

Дед и "Одноклассники".

Пикапер.

Проповедник.

Пистолетная фамилия.

Зина с магазина.

Журавль и цапля.

Многие уже издавались и печатались, а многие впервые выходят в свет. Жизненные ситуации в них разные.

Женщина не хочет полностью оплатить работу, а работники устраивают её личную жизнь; человек купил машину и у соседа пропал сон; наследник решил задать унаследованный дом квартирантам и начались беспокойные дни...

А, впрочем, приятного вам чтения!

Шабашка.

У каждого свой ритм рабочего времени. Кто-то пять дней стоит за станком по восемь часов, а потом отдыхает два дня, кто-то шесть дней работает световой день, кто-то же по подряду без выходных и проходных делает заказ. Двое друзей, Павел и Алексей выбрали свой ритм: когда хочу работать - работаю, когда хочу отдыхать - отдыхаю. Простыми словами можно сказать, что они стали шабашниками. Ребята они были хорошие, практически не пьющие и поэтому больше работали, чем отдыхали. Брались за любую работу. Надо загрузить - загрузят, надо разгрузить - разгрузят, надо построить - построят, надо развалить - развалят. В одно из воскресений их попросили попилить дрова. Ровно в шесть утра они уже стояли у ворот заказчика. Вышла хозяйка. Это была женщина средних лет с тремя подбородками и отвислым животом. Глаза её излучали такую энергию, что от нее хотелось держаться подальше. "Ведьма", - подумали ребята, но, будучи не робкого десятка, решили идти до конца. Слово взял Павел

- Вы давали заказ на пилку дров?

- Да. - Прошипела хозяйка, чем ещё больше утвердила догадки ребят в том, что она ведьма.

- Ну так показываем фронт работы.

Хозяйка повела ребят за двор. Там были навалены бревна, спиленные деревья, хворост, старые шпалы и ветки. Павел присвистнул.

- Стоп. Хозяйка, в заявке указано, что у вас прицеп дров, а вы нам подсовываете какой-то хлам.

- А ты сложи это и увидешь, что здесь как раз и есть прицеп. - Уже громко ответила заказчица. - Ну так берётесь или мне других искать?

- Беремся. - Ответил Алексей, побоявшись, что Павел откажется.

- За день управитесь? - Поинтересовалась хозяйка.

- Управимся. - Снова утвердительно ответил Алексей, не давая Павлу возможность послать женщину к чертям.

Хозяйка удалилась, и ребята приступили к работе. При пилке дров у них был свой ритм: двадцать минут пилка - пять минут отдых пиле, третий отдых - десять минут, так как нужно перекурить и самим. Это был как бы закон.

Работа закипела. Павел подтягивал дрова, а Алексей пилил. Прошло двадцать минут, и наступила тишина. Тут же появилась хозяйка.

- Что там у вас? - Опять она прошипела и открыла свой рот. Там не хватало несколько передних зубов. Стала ясна причина её шипения и дальнейшие слова не создавали ощущения у ребят, что с ними разговаривает персонаж из ужастиков. Женщина же продолжала:

- Ребята, надо успеть до вечера. Как говорится, сделал дело - гуляй смело.

- Да - да -да. - Кивали головами Павел с Алексеем, думая: "Ещё не хватало, чтобы тут над душой стояли". Женщина замолчала, и ребята приступили к работе, которая длилась снова двадцать минут. Когда наступила тишина, хозяйка появилась вновь.

- Что у вас там? - Завела она по новой старую пластинку. - Ребята, надо закончить до вечера.

- Да -да -да. - Ребята снова закивали головами, и, лишь по прошествии пяти минут, принялись за работу

Хозяйка удалилась и через двадцать минут вновь появилась. Ребята не только сидели, но и курили.

- Что у вас там? - Покатился известный мотив.

Павел, сжав губы, встал и решил сказать следующее: "Слушай, чудо в перьях, ты над душой у меня не стой. И не учи меня работать". Алексей, как будто прочитав мысли друга, решил его опередить.

- Хозяюшка! - Обратился он к женщине. - Как вас зовут?

- Ирина Сергеевна. - Ответила та, смутившись.

- Ирина Сергеевна, - продолжил Алексей - поймите, что и люди, и машины нуждаются в перекуре. Вам нечего переживать. Работа будет сделана. Поэтому, пожалуйста, приходите тогда, когда все будет закончено.

- Так вы же не работаете. - Попыталась возмущаться Ирина Сергеевна.

Алексей таким же спокойным тоном продолжил:

- Идите. Придёте к вечеру, то есть когда всё будет закончено. Кстати, как там с обедом?

- Сейчас начну готовить.

- Вот и прекрасно. Каждый займётся своим делом.

Хозяйка удалилась и ребята приступили к работе. Через четыре часа все было закончено, не смотря на перекуры. И только ребята присели покурить, как появилась Ирина Сергеевна. "Сейчас начнёт: "Что там у вас?" - подумалось Павлу. Но та, увидев законченную работу, стала выражать своё удивление.

- Как!? Вы уже закончили? Молодцы. И дрова сложены, и опилки собраны, и щепочки отдельно сложены!

- Вот видите, а вы боялись. - Мягко перебил её Алексей. - И как там с нашим обедом?

- Уже готово.

- Так что же мы стоим? Ведите нас к столу.

Через десять минут Алексей с Павлом уже сидели за столом. Перед каждым стояла миска с борщом, по середине стояла хлебница с хлебом, чашка сметаны, а самое главное - большая миска с варениками. "У, корова! - подумалось Павлу. - Могла бы и сто грамм налить". Алексею же в голову пришли другие мысли: "Так-с, так-с. Борща можно и дома поесть, а вот варенички кстати. Как раз моя норма". Застучали ложки. Миг и борщ был съеден. Ребята потянулись к вилкам. Ирина Сергеевна, все это время наблюдавшая за поглощением борща, увидев, что ребята решили приступить к вареникам, спросила:

- Может вам ещё борщечка?

В голове же у нее неслось: "Вот сглупила! Выставила на стол вареники. Надо было по две штучки каждому дать, да и все. А так сожрут полмиски".

- Спасибочки вам, Ирина Сергеевна. - Благодарил её, набивая рот вареником, Алексей. - Борщец на славу был, но вареники и есть вареники.

- Ну кушайте, кушайте. - Сказала побелевшая Ирина Сергеевна.

Павел, съев несколько вареников, положил вилку на стол. Тогда Алексей пододвинул к себе миску и стал поглощать вареники за обе щеки. Когда была съедена треть лакомства, хозяйка спросила Алексея:

- Может компотика?

- Нет. Я сначала съем вареники. - Ответил, чавкая, Алексей.

- Ну кушайте, кушайте. - Сказала посеревшая Ирина Сергеевна.

Через минуту Алексей уже вкинул к себе в топку последний вареник. Потом, похлопывая себя по животу, запросил компоту. Почерневшая Ирина Сергеевна пошла в комнату, где стоял холодильник.

- Сколько вареников сожрал? - Спросил шепотом Алексея Павел.

- Я там знаю. Что было, то и съел.

- А эта ведьма все посчитала.

- Когда лепила?

- Когда ты жрал. Я искоса глянул на нее, а она смотрит так, как будто мы ее обжираем. В миг весь аппетит пропал.

Тут вошла хозяйка и с стуком поставила на стол кружки с компотом. Алексей стал пить, а Павел, отставив кружку, перешёл к вопросу оплаты.

- Так, хозяйка, спасибо за обед, но нам пора и поэтому давайте рассчитаемся.

Хозяйка протянула ему двести гривен.

- Что это? - Занервничал Павел.

- Рассчет. - Ответила, нисколько не смутившись, Ирина Сергеевна.

- Здесь двести, а вы должны триста пятьдесят. - Павел перешёл на повышенный тон. - Вы не забывайте, что у вас дров было больше, чем прицеп. Я мог бы поднять цену, но я этого не делаю. Так вы решили не дать договоренного.

- На сколько заработали, на столько и даю. - Опять, нисколько не смутившись, ответила Ирина Сергеевна.

- Как так?

- Вы проработали не день, а полдня. И то больше курили, чем работали.

Павел, брызгая слюной, стал кричать.

- Слушай, ты, уродина, мы по фронту работы договаривались, а не по временки.

- Так вы вареников сожрали девяносто две штуки. Вот в кафе один вареник стоит гривну. Так вы ещё борща со сметаной навернули. - Стала оправдываться раскрасневшаяся Ирина Сергеевна. - И компот тоже чего-то да и стоит.

Она и Павел повернулись к столу. Там Алексей спокойно допивал вторую кружку упомянутого компота

- Вот, скажи спасибо своему проглоту. - Хозяйка указала на напарника Павла. - Сожрал восемьдесят четыре вареника и не поперхнулся.

Алексей, молча, вышел из-за стола и, положив миску на пол, стал снимать штаны.

- Ой! - Испугалась хозяйка. - Что это ты собираешься делать?

- Буду возвращать вам вареники. - Ответил, как всегда, спокойный Алексей.

- Я милицию вызову. - Стала кричать Ирина Сергеевна.

- Не надо милиции. - Стал просить ее Павел, у которого с милицией были постоянно проблемы.

Все взял в свои руки Алексей.

- Давайте двести гривен.

Ирина Сергеевна протянула ему деньги. Положив купюру в карман, Алексей обратился к Павлу:

- Пошли дорабатывать день.

- Чего дорабатывать? - Удивились и хозяйка, и Павел.

- Ирина Сергеевна наняла нас на день за триста пятьдесят гривен. Полдня мы проработали и она, как щедрая душа, заплатила нам больше половины. Теперь мы продолжим пилить и складывать дрова.

- Но они же уже сложены? - Продолжал удивляться Павел.

- А мы их разложим по двору и будем их половинить. Если успеем к вечеру, то хорошо, а не успеем, то пусть так и остаётся. Сто пятьдесят гривен, значит, не заработали. Завтра пусть другие доделают.

- Как так? Как так? - Засуетилась Ирина Сергеевна. - Что вы себе дозволяете? Это беспредел.

- Не волнуйтесь, дорогая Ирина Сергеевна. - Стал её утишать Алексей. - Желание клиента для нас закон.

Но тут хозяйку пронзило озарение, и она решила спор направить в нужное русло.

- Не было у нас договора подневной работы. Работу вы выполнили согласно договору.

- Вот! - Алексей поднял к верху указательный палец. - А это значит, что мы честно заработали свои деньги. Так?

- Так. Но в договоре нет ничего про обед. А вы сожрали две тарелки борща, девяносто два вареника, сметаны полкило, четыре куска белого хлеба и вдули две кружки компота. Это больше, чем сто пятьдесят гривен. Так что, сказав мне спасибо, покиньте мой дом.

- То есть вы, как в ресторане, оценили обед в сто пятьдесят гривен?

- Именно так.

- Но там каждый платит сам за себя, согласно сьеденому. Сколько съел Павел вареников?

- Восемь.

- А я?

- Восемьдесят четыре.

- А платим каждый по семьдесят пять гривен? Это не правильно.

Ирина Сергеевна, запутавшись в расчётах, задумалась, но озарение не наступало. Алексей же продолжал давить.

- Верните, хозяюшка, напарнику треть от суммы обеда.

Хозяйка вытянула пятьдесят гривен из кармана и протянула Павлу. Тот быстро схватил деньги и спрятал. Тут до Ирины Сергеевны дошло, что тут что-то не так.

- Верни мне деньги! - Закричала она Павлу. - В ресторане платят за столик, а не за тарелку. Кто там что жрал - не важно. Поэтому все было посчитано верно. Раз жрали вдвоем, так и платите поровну.

У Павла глаза залились кровью, и он грозно глянул на порядком надоевшую женщину. Та сразу же поняла, что Павел не Алексей, и где Алексей работает языком, Павел - кулаком.

- Нет, нет. Все правильно. - Прошептала, опять почерневшая Ирина Сергеевна. Потом добавила:

- Все, ребята, мы в расчете.

Павел собрался уходить, но Алексей не привык сдаваться. Свои заработанные деньги он решил вернуть любой ценой.

- Какая прекрасная вещь! - Воскликнул он и подошёл к старому буфету. - Давно он у вас?

- Да так, хлам от бабушки достался. - Отмахнулась Ирина Сергеевна.

- Не скажите, не скажите. - Не унимался Алексей. - Это вещь антикварная и стоит кучу денег. И не гривен, а долларов.

В глазах хозяйки блеснул огонёк. "Есть крючок" - понял Алексей и продолжил.

- Его бы показать Фёдоровичу. Он чернодеревщик, мастер с большой буквы. Тот бы вам отвалил валюты. Да и женщина вы видная. Только дурак стал бы с вами торговаться. А Федорович мужчина холостой, хоть и при деньгах.

В глазах женщины блеснул снова огонёк и на щеках запылал румянец. Тот самый румянец, который предательски выдает в женщине желание быть любимой. "Ну вот, птичка, ты моя" - мелькнуло в голове Алексея, словно он был хищником на охоте. Тут он резко оборвал разговор и повернулся к Павлу.

- Пошли.

Ребята направились к выходу.

- Нет, постойте. - Остановила их неприветливая до этого хозяйка. - А как же мне увидеться с этим Федоровичем?

- Ну я мог бы вам дать адресок, но разве вам можно доверять? Вы ж не придерживаетесь уговоров.

Оттаявшая Ирина Сергеевна достала из кармана две купюры по пятьдесят гривен. Алексей, спрятав деньги, написал карандашом на обрывке газеты адрес Фёдоровича. На том и разошлись. Уже на остановке Павел спросил своего напарника:

- Неужели ты и вправду дал ей адрес жмота Фёдоровича? И как ты вообще понял, что она купится на этот бред?

- Тут большого ума не надо. Она ж Коробочка из "Мертвых душ" Гоголя. Такая своё не упустит. Кстати, Федорович такой же. Я думаю из них выйдет пара и мы ещё будем гулять на их свадьбе.

- Если это случится, то с меня ящик шампанского. - Сквозь смех пообещал Павел, воспринимая слова Алексея как шутку.

Через два месяца Алексей получил выигранное шампанское.

Бессоница.

Игорь Сергеевич Соссюра третью ночь не мог уснуть. Тяжёлый дух витал в его спальне. Но это был не тот дух, что по ночам выходил из самого Сосюры, и из-за которого жена перебралась ночевать в другую комнату, а это был дух с некоторой потусторонней сущностью. Имя этому духу было Зависть. Черные мысли и думы он внушал слабому на этот грех Игорю Сергеевичу.

"Как же так? Ну как же так? - Неслось в голове у нашего ночного мученика. - Где же справедливость? Я кручусь - верчусь, не имея минутки покоя, а в результате имею только "Москвич " - развалюху, придурковатую жену и маленький, всего в двести квадратов, дом. Сосед же процветает. Дом у него в два этажа, жена красавица, машины меняет каждые два года. Вот и позавчера приобрёл новый внедорожник. Ну не гад? Где справедливость, я спрашиваю?" Ближе к утру навязчивые мысли и думы сменились воспоминаниями. Вспомнилось Игорю Сергеевичу как когда-то они с его соседом Михаилом Михайловичем дружили, как одновременно ухаживали за одной девушкой Ирой , а потом Ира вышла замуж за Михаила и дружба закончилась. Началась дразниловка. Соссюра построил дом, потратив на строительство десять лет своей жизни, так бывший дружок умудрился построить свой дом в два раза быстрее и в два раза больше. Купил Игорь Сергеевич "Москвич", тут же у Михаила Михайловича появилась "Волга". И так было во всем и всегда. Но тут вспомнилось Игорю Сергеевичу детство. Тогда он, ещё Игоречек, со своим другом Михасиком любили делать всем подлянки. Ох и забавляло тогда их это баловство! То окно кому-нибудь разобьют, то колеса какой-нибудь машине пробьют, то дымовушку в учебный класс подбросят, то на заборе напишут...

"Стоп! - Озарило вдруг измученного вконец бессонника. - Чего это я страдаю? Пусть Михасик теперь не спит". Игорь Сергеевич выглянул в окно. На дворе ещё было темно. Тогда он на цыпочках выбрался из дома, прошмыгнул в сарай и, взяв гвоздь, помчался к соседскому двору, где возле ворот стоял внедорожник, то есть причина трехдневной бессонницы. Не прошло и полминуты, как гвоздь процарапал три славноизвестные буквы на капоте ненавистного автомобиля. Словно камень спал с души Игоря Сергеевича, и ему стало радостно и легко. Теперь уже степенно он направился к своему двору, предвкушая, что его ждёт сладкий сон.

Беспокойные дни.

Люди делятся на две категории: имеющие своё жильё и не имеющие своё жильё. Те, кто не имеет своего жилья, также делятся на две категории: тех, кто снимает жилье и тех, кто живёт у родителей. Последние же делятся на тех, кто живёт в родном крове и тех, кто живёт в примаках. Василий Жменя жил в примаках. Жизнь его была невыносимой до сорока лет, а потом счастье повернулось к нему лицом. Отошла в мир иной тёща (тесть давно там покоился) и Жменя стал полноправным хозяином. Но счастье не бывает одноразовым и если улыбнулось раз, то жди очередной улыбки. Так и случилось. Не прошло и года, как отпели тёщу, двоюродный братец жены приказал долго жить. Жена стала наследницей большого дома. Василий не знал что и делать с навалившем на него счастьем. После далеко не мирного семейного совета решил он с супругой переехать жить в дом брата жены, а дом, доставшийся от тещи, сдавать квартирантам. Тогда и начались беспокойные дни и ночи Василия Жмени.

Квартиранты достались Василию молодые, но не пьющие. И это устраивало до тех пор, пока он не встретил беса в образе соседа.

- Сдал хатенку? - Спросил то ли бес, то ли сосед.

- Сдал.

- А за сколько сдал?

- Тысяча на лапу плюс коммуналка.

- Ну и лох ты! Степан Прокопьевич Жмых холупку, которая в три раза меньше твоей хатенки, сдал за полторы. Вот и цена. А ты сиди и лупай зенками.

После этой беседы пропал сон у Василия. "Действительно лошара, - думал он. - Отдать за тысячу в наем дом, который в три раза больше холупки Жмыха мог только лох".

Не успело встать солнце, как обиженный Василий разбудил жену.

- Дорогая, а не продешивили ли мы? Вот Жмых свою, так сказать, юрту сдал за полторы, а мы свой дворец всего за тысячу.

У жены сон сняло как рукой.

- А ты куда смотрел?

- Так вот в интернете высмотрел расценки.

- Не знаю, что ты там высматривал, а Жмых без интернета цену выставил и не прогадал. А ты в дурнях остался вместе со своим интернетом. Иди к квартирантам и удвой цену. И ещё: мы дом сдавали, а не сад и огород. Поэтому посадим там на участке помидоры и огурцы. Так нам и доход будет и присмотр за квартирантами.

Восхитившись мудростью своей жены, Василий направился к своим квартирантам для пересмотра договора. Те, выслушав новые требования, дали согласие платить две тысячи. К Василию вернулся покой. Но только на две недели, пока не произошла новая встреча с соседом.

- Как там твои квартиранты?

- Живут.

- А платят сколько?

- Две тысячи и плюс коммуналка.

Сосед рассмеялся.

- Чего ты ржешь?

- Потому, что ты простофиля. Вон доллар как в цене поднялся. Инфляция, дорогой ты мой. Вот Жмых уже берет две тысячи. Так у него холупка в три раза меньше твоей.

Опять Василий потерял сон. Три дня и ночи промаялся. Все боялся, что жена его на смех поднимет. Но большего сердце не могло вынести и пришлось держать совет с женой.

- Что-то, дорогая, не фартит нам. Вроде бы и подняли квартплату, а всё равно продешивили.

- Это потому, что ты не путевый. Надо смотреть вперёд. Поэтому иди и удвой квартплату.

Василий не заставил себя ждать и через двадцать минут называл квартирантам свои новые расценки.

- Вы поймите, инфляция. Четыре тысячи - это ещё дёшево. Смотрите, какой вам дом достался. Не дом, а дворец. Тут бы четыре тысячи долларов платить, а не...

Квартирант, услышав за доллары, вскипел.

- Четыре тысячи херов тебе, а не долларов. Ты мне что каждые два дня договор менять будешь. То ему тысячу дайте, то две, теперь четыре. А чего не двадцать четыре? Договор у нас на год, вот и будешь получать по две тысячи в месяц этот год.

С двойным ускорением бежал Василий домой и преодолел дистанцию за семь минут. А дальше были громкие причитания у ног супруги.

- Дорогая, если бы ты видела, если бы ты слышала, как они меня унизили. Сказали, что я жмот и хапуга , пустобрех, не державший своего слова и гнида подкоблучная.

На этот раз не стала жена его ругать и насмехаться. Погладив по голове Василия, она сквозь зубы процедила:

- Надо их выжить.

Вмиг прекратились слезы и причитания.

- А как? - прошептал Василий.

- Договор - это бумага. А несносная жизнь - это давящая реальность. Вот и будем им капать на нервы. Значит так, дорогой, звони им каждый день по два раза, то есть утром и вечером, требуя дать показания счётчиков по газу, воде и электричеству. А я буду каждый день туда ходить будто бы на огород, а на самом деле буду докапываться до всякой ерунды.

- Ты думаешь поможет?

- Ещё как поможет. Но следующим квартирантам надо сразу ставить жёсткие условия.

- Да-да, моя дорогая. В следующий раз промаха не будет.

И началась травля, которая длилась три месяца. Все было как по расписанию. В семь часов утра Василий звонил своим квартирантам чтобы узнать сколько нагорело, накипело и насветило за ночь, а в девять часов вечера он звонил чтобы узнать тоже самое, но за день. Жена в семь тридцать утра уже бегала по огороду и считала огурцы с помидорами. Потом требовала от квартирантов объяснить разницу в овощах между сегодняшним утром и вчерашним вечером. Вечером история повторялась. Квартиранты в начале держались, а после и сами перешли в наступление. Теперь они, не дожидаясь звонка Жмени, звонили ему в шесть часов утра , в двенадцать часов дня, в пять часов вечера и в двенадцать часов ночи. Возле каждого огурца они поставили колышки с порядковым номером, каждому кусту помидоров присвоили код.

- Три месяца насмарку, - причитал, взявшись за голову Василий. - Все в пустую. Я не сплю, я страдаю, а им все как с гуся вода.

- Прекрати ныть! - Крикнула ему жена. - Мы проиграли битву, а не войну.

Василий, сообразив, что у жены есть новый план, успокоился.

- Говори, дорогая.

- Дом наш?

- Наш.

- Сдавали мы пол, потолок и стены.

- Ну?

- Что ну? Свет, газ, вода на нас числятся, а значит мы можем их временно отключить.

- Дорогая, за это надо заплатить, а потом заплатить за подключение.

- Все дешевле выйдет. Тут дело принципа. Ни дня не хочу их терпеть в своем доме.

В глазах жены выразилась такая ненависть, что сам Василий испугался. "Как же она похожа на свою мамашу! - подумалось ему. - Такая своего не упустит".

После отключения света и газа квартиранты съехали. А через месяц, после подключения отключенных источников энергии, в дом въехали новые жильцы.

Получив первую оплату за квартиру, Василий Жменя шёл домой, насвистывая любимую с детства песенку "Какой хороший день". Но бес решил боднуть его ещё раз и подослал на встречу соседа.

- Здоров, Василий! - Окликнул посыльный беса Жменю, когда тот подходил к дому.

- Здравствуй, здравствуй! - Отозвался Василий, стараясь быстренько юркнуть во двор. Но, как на зло, в калитке заклинил замок.

- Значит, у тебя новые квартиранты.

- Ну да, новые.

- А старые чем не угодили?

- Так они мало платили, двор загадили, а ещё огурцы у меня воровали.

- А новые что?

Не хотелось Василию рассказывать соседу о том, сколько он берет с квартирантов оплаты. "Скажи, так сглазит, - думалось ему. - Вечно после встречи с ним все идёт не так, как надо". Но сосед и не стал спрашивать, а рассказал о новом подходе к квартирному бизнесу Степана Прокопьевича Жмыха.

- Степан Прокопьевич большая голова! Как и ты выгнал своих жильцов. Взял же пять студентов и с каждого дерет по тысяче. В итоге пять тысяч, как с куста. Вот что значит расчет.

Василий, который еле-еле сторговался на оплату за дом в три с половиной тысячи, чуть не заплакал. Потом стал биться головой об калитку, приговаривая: "Это никогда не закончится! Это никогда не закончится!" На стук вышла жена. Василий уже стоял на коленях и смеялся, а сосед бежал так стремительно, что сквозь пыль были видны только пятки.

- Что с тобой? - Бросилась она к своему мужу.

Василий перестал смеяться.

- Молчать, ведьма! Я все понял. Ты не жена. Да-да, ты тёща, переселившаяся в мою жену. Ты мне решила и после смерти жизнь портить?! Убью!.

Он схватил камень и бросился на свою благоверную. Та, подхватив полы халата, бросилась бежать в ту сторону, куда ранее бежал сосед. Даже по прыти она не уступала ему. Василий преследовал её не долго. Через минуту он опять стоял на коленях и бился головой об землю, приговаривая: "Это никогда не закончится! Это никогда не закончится!"

Везунчик.

Говорят, что дуракам везёт. Правда ли это не знаю. Но вот Николаю Васильевичу Марчуку повезло. Везение, правда, было своеобразным и заключалось в том, что в один год отошли в мир иной его бездетные тетушка и дядюшка. Везунчику в наследство достались дом и машина. Поплакав для соблюдения приличия на похоронах, уже на следующий день он решил обкатать, теперь уже, свой автомобиль. Обкатка была удачной. Особенно радовали Марчука кислые из-за зависти лица его друзей. Они крутились вокруг машины словно дети. То колеса потрогают, то руль, то сиденья. Гордость, словно мёд, наполняла душу Николая Васильевича, думавшего в это время следующее: "То-то же , чебуреки. О, как вас скрутило и сморщило! Вам, придуркам, во век не иметь такой тачки. Для этого надо быть удачником, вы слышите, неудачники, быть удачником, как я". Да, день обкатки мог стать счастливым днём для нашего героя, но вечером жена к бочке меда добавила целый черпак дегтя. А было так. Николай, полный счастья, явился домой поздно вечером. Там, прямо у входной двери, с криком и гаком, встретила его благоверная. То, что она была с зелёной косметической маской на лице и с распущенными после бигудей волосами, могло напугать любого, а если учесть, что в руках у нее была скалка, то можно понять состояние души, потерявшего дар речи, Николая Васильевича Марчука. Дар дневного умиления улетучился. Душевную же пустоту стало заполнять что-то тяжёлое и гнетущее. Что наполнило его, он и сам из-за крика не мог понять. Тогда он стал прислушиваться к словам жены. Из её уст несся следующий поток слов: "Чмо ты подзаборное! Кобелина! Захапал себе машину и вперёд по бабам. А ты, жена, кормящая его, обстирующая его, сиди, как дура, и выглядывай в окно".

- Солнышко моё! - Взмолился Марчук. - Какие бабы? Я дружков своих подразнить хотел. Ты бы видела, как они мне завидовали. Можно было со смеху лопнуть, глядя на их поганые рожи.

- А чего это ты на моей машине рисуешься? - Упорно кричала жена. - Рисовщик нашелся. Ты что же всё решил захапать себе? А я тебе кто? Жена или тетка с базара?

- Как же так, Солнышко? Машина - это достояние мужчины, а дом тетушка ещё до смерти переписала на меня.

- А вот тебе! - Крикнуло Солнышко и сунуло кукиш под нос наследнику богатства.

Николай Васильевич захлопал глазами, а жена продолжила выплескивать наболевшее.

- Выбирай: или машина моя, или я подам на развод. Тогда и дом поделим пополам. Да какой поделим?! Я тебя в одних трусах оставлю. Нет. Я тебя со света сживу! За все те годы, которые я угробила в браке с тобой, за ту молодость, которую я растратила на тебя.

Николай Васильевич молитвенно сложил руки.

- Солнышко моё, все, что имею, имею же для твоего счастья. А на машине я тебя буду отвозить на работу, а потом привозить с работы, а в воскресенье будем ездить на рынок. Все будет как у нормальных людей.

- Ничего не знаю. Или машина, или раздел имущества.

- Ты представь ухмылки всех наших друзей и знакомых. Все будут смеяться надо мной.

- Кто будет смеяться? Только дураки. А умные скажут: вот как он любит свою жену, даже машину ей подарил. Более того, все скажут что я лучшая жена, потому, что дурачкам машины не дарят.

"А и правда, - подумалось Николай Васильевичу. - Что я теряю? Жена будет меня отвозить на работу, а вечером забирать с работы. И на рынок будет рулить она тоже. А самое главное, она за это меня будет лелеять и голубить, готовя мне всякие вкусности. Что не говори, а я везунчик ".

Ночью, примирившиеся супруги спали в обнимку. Снился им один и тот же сон: будто едут они на рынок за сметаной. А это к прибыли.

Покупка козы.

Фантазер Григорий надумал купить козу. Почему фантазер? Судите сами: всю жизнь прожил в городе, двадцать лет проработал токарем на заводе, а на закате расцвета сил решил перебраться в село. Ну и кто он после этого? Поменять асфальт на бездорожье, супермаркеты на привозную лавку, театры на посиделки мог только фантазер. Спрашивают его: "Чего ты так решил круто поменять свою жизнь?" Он начинает рассказывать о природе и о чистом воздухе. Где он этого набрался? Селяне посмеиваются: "Ничего. Помыкается с год, увидит, что здесь змеи по огородам ползают, в траве клещи таких Григориев поджидают, комары вечером выйти с дома не дают, то побежит без оглядки в свой город". Но Григорий оказался упрямцем и решил основательно осесть в селе. Заимел собаку, кота, петуха с курочкой и гусака с гусыней. Дело осталось за козой. Вот тут мы и подходим к основе рассказа, то есть продолжим то, с чего начали. А начали мы с того, что фантазер Григорий надумал купить козу. Не просто козу, а дойную. И не просто дойную, а молодую, чтоб лет восемь её доить. Такая коза была у бабки Татьяны. Именно к ней и отправился наш желатель козьего молока. Встретил он её возле её двора, где она на лужайке выпасала своих коз.

- Здравствуйте, баба Татьяна! - Приветствовал он, увлеченную своим занятием старушку.

- Ась? - Ответила та.

- Здравствуйте, говорю!

- Ась? - Повторила бабка.

- Козу хочу купить. - Перешёл к делу Григорий.

Бабка засияла и подобрела.

- Купи, мил человек. Какую хочешь козу?

- Мне б двухгодовалую и дойную.

- Есть такая. Пятьдесят гривен.

- Так я за деньгами и через час буду у вас.

На том и разошлись, а через час встретились. Бабка Татьяна уже не улыбалась, а, сморщив нос и сузив глаза, начала рычать. Именно рычать.

- Что ж это вы, мил человек, решили дурить старую женщину? Что ж это вы себе думаете? Старую бабу решили обобрать?

Григорий, потрясенный и услышанным и увиденным, потерял дар речи. Действительно, не каждый день на него рычали и махали перед носом клюкой. Да и, честно сказать, бабка Татьяна никогда красавицей не была и с годами делалась страшнее и страшнее. Селяне до сих пор удивляются, как это Григорий вообще решился к ней подойти. Между тем старуха продолжала наступление.

- Ты аферист! Вор! Безбожник! Тьфу на тебя.

- Да в чем же моя вина? - Наконец-то выдавил из себя Григорий.

- Ты ещё спрашиваешь, Ирод? Ты хотел мне всунуть пятьдесят гривен, тогда как в городе такая коза стоит восемьдесят. Меня соседка Зина поставила в известность. Так что меня не проведешь.

- Так вы же сами назначили цену.

Тут бабка присела и зарыдала.

- Я бедная женщина и несчастная, - неслось сквозь плачь. - А ты, Ирод, решил этим воспользоваться.

Потом плачь прекратился, слезы высохли, и бабка дала последнее слово.

- Восемьдесят гривен и не копейкой меньше.

Желание иметь козу у Григория было таким огромным, что он дал согласие. Только попросил три дня, чтобы собрать нужную сумму.

Через три дня Григорий снова предстал перед бабкой Татьяной на той же лужайке. Правда, было отличие. У него в руках было восемьдесят гривен, а бабка Татьяна и не улыбалась, и не злилась. Её лицо вообще ничего не выражало, а это означало, что она что-то крутила себя в уме.

- Вот деньги! - Крикнул ей Григорий без всякого "здрасьте". - Давайте козу.

Бабка пришла в себя.

- Постой, мил человек. Сколько денег?

- Восемьдесят гривен. Как договаривались.

- Э, нет. Зина сказала, что в городе коза стоит восемьдесят без доставки. А с доставкой сто. Давай посчитаем. Ты едешь в город и платишь пятнадцать гривен. Так? Так. Обратно заплатишь столько же. В автобусе за козу платить как за человека. Сколько это выходит? Сорок пять гривен. А сколько разом? Сто двадцать пять гривен. Я немного уступлю и возьму всего сто двадцать. Вот моя цена.

У Григория округлились глаза и раскрылся рот. Назвать это удивлением было бы не правильно. Это был шок. А бабка продолжала.

- Соглашайся, мил человек. Это не дорого - раз, без лишних забот - два. Да и где ты найдешь лучше и дешевле, как не у меня?

Тут Григорий пришёл в себя и разразился матом.

- Да провалитесь вы пропадом: ты и твоя коза!

Тут дар речи потеряла бабка Татьяна. А Григорий, высказав все, что он думает о ней, обозвав её каргой и ведьмой, удалился скорым шагом к себе домой.

Прошла неделя. Как-то ранним утром Григорий вышел на улицу и натолкнулся на бабку Татьяну.

- Ну, уговорил, будь по-твоему. - Залепетала бабка.

- Что должно быть по-моему? - Удивился или придурился Григорий.

- Давай сто десять гривен и забирай козу.

Григорию показалось, что у него сейчас вырастут рога и клыки, и он загрызет эту старушку. Но он взял себя в руки и решил действовать её оружием.

- Позвольте. Я знаю, что в городе у козы есть паспорт и медицинская справка. А у вашей есть? Нет. А только справка стоит двадцать гривен. Паспорт же и того больше. Всего гривен пятьдесят. Ну-с, сколько это получается? Шестьдесят гривен стоит ваша коза.

- Да это же грабеж! - Закричала бабка Татьяна. - Может в городе и ходят козы с паспортами, так мы же не в городе. На кой моей Милке паспорт, если и так все знают, что она Милка.

- Ничего подобного. Все должны иметь паспорт. Вот если я надумаю взять козу с собой в город, то кто её впустит туда без паспорта?

- А зачем ездить козе в город?

- Потому, что она будет у меня цирковой звездой. Поэтому делайте ей паспорт, делайте ей медицинскую справку и приходите. Я куплю за сто десять гривен.

Бабка не солоно хлебавши удалилась, а через пять дней вновь явилась.

- Мил человек, будь по-вашему. Отдаю вам козу за восемьдесят, а вы уж сами позаботьтесь о паспорте и справке.

Григорий вошёл в азарт и решил продолжить игру.

- Э, нет. Если вы продаете козу, то это значит, вы занимаетесь предпринимательской деятельностью. А налоги вы платите? Нет. Сами закон нарушаете и меня под монастырь подвести хотите. Штраф за покупку козы без налога, знаете какой? Поэтому я могу купить ее только за пятьдесят гривен. Все! Это последняя цена. А нет, так несите справку с налоговой. И не забудьте за паспорт и справку с ветеринарной службы.

Теперь наступила очередь бабки Татьяны разразиться матом. Тут досталось всем: и правительству, и ветслужбе, и и паспортному столу. Для Григория слова не подбирались и "козлина", "чурбак" были самыми мягкими.

На том и разошлись. Но только на неделю. Через неделю до бабки дошло, что синица в руке лучше, чем журавль в небе. Она согласилась отдать козу за пятьдесят гривен и мечта Григория сбылась. Село ещё месяц перешептывалось, обсуждая такую долгую сделку. Потом история забылась, а поговорка "первое слово дороже второго " прочно укрепилась в головах.

Кто кому дура.

На остановке сидела старушка и тихо плакала. Лишь иногда она шепотом говорила: "Чем так жить, лучше не жить". И все проходящие мимо понимали что у старушки горе. Каждый сам себе в уме рисовал это горе. Одни думали, что у бабушки украли деньги, другие, что у бабушки умер кто-то из близких, а дети считали, что у бабушки что-то болит. Подойти и спросить никто, правда, не решался. И вскоре плач старушки стал переходить в вой: "у-у-у-у. Чего я такая несчастная? У-у-у-у". Казалось ещё немного и её хватит удар и она начнет биться в припадке. Но тут подошли ещё несколько старушек и, судя по их реакции, знакомых нашей плачущей.

- Васильевна, ты чего рыдаешь? - Воскликнули подошедшие в разнобой.

- Не везучая я. - Ответила сквозь рыдания Васильевна.

- Как так?

- Да вот так! - Уже рявкнула, успокоившаяся Васильевна. Потом, сообразив, что можно излить свою душу, продолжила:

- Ну разве это жизнь? Вчера оборвала вишню и продала по цене три гривны за литровую баночку, а сегодня баночка вишни стоит уже десять гривен. Сегодня утром продавала яйца и продала их по восемнадцать за десяток. К обеду подошла Алька и продала яйца по двадцать. Ну где эта справедливость? Ну почему этой подлой Альке везёт, а я как последняя дура?

Наступила тишина. Наша старушка посмотрела на одну подругу, потом на другую. Те, молча, качали головами. Даже не было понятно: сочувствуют они ей или нет? А тут ещё к остановке подошла молодая девушка в шортиках. Васильевна, глянув на девицу и вспомнив, что ей уже пошел седьмой десяток, вновь завыла: 'у-у-у". Подруги тут же кинулись её успокаивать.

- Ну ладно тебе. С кем не бывает?

Одна из них решила взять удар на себя.

- Разве это невезение? Вот я дура, так дура. Вчера купила на рынке килограмм огурцов за семнадцать гривен, а вечером зашла в супермаркет, а там огурцы по десять. Вот это я сдурила на полную.

Васильевна, услышав, что она не единственная дура на сегодняшний день, успокоилась. В голове понеслись мысли теперь по отношению к своей подруги: "Действительно дурочка. Только такая дура могла купить огурцы по семнадцать, когда в супермаркете они сегодня по восемь". Мысли прервались при виде ещё одной старушки, которая проходила мимо остановки. Это была та самая подлая Алька.

- Посмотрите на неё, - прошипела Васильевна своим подругам. - Вырядилась как чучело и ходит, виляя задницей , как будто ей шестнадцать.

- А куда это она? - Поинтересовалась одна из подруг.

- В супермаркет. - Ответила другая и стала разъяснять:

- У Альки теперь бизнес. Вот она сегодня привезла три десятка яиц на рынок и продала по двадцать. Теперь же она идёт в супермаркет и покупает яйца по двенадцать за десяток. Продаст, не продаст, а выгода есть. В худшем случае и яйца целы, и прибыли двадцать четыре гривны. А как войдёт в оборот, так и все сто заработает.

У Васильевны к горлу подошёл ком, и стало трудно дышать, но она, хоть и с трудом, выдавила из себя: "Вот сволочь!" Ей казалось, что весь мир рушится вокруг нее. Но тут к остановке подошла женщина средних лет и внимание присутствующих приковалось к ней.

- Галя, ты скупилась? - Поинтересовались Васильевна и ее подруги.

- Какой там! Привезла кабачки на продажу и не одного не продала. Последние пять гривен потратила на проезд сюда, а теперь буду ждать льготного, чтобы уехать назад.

У старушек вытянулись улыбки. "Ну и дура, - думали они. - Припхалась со своими кабачками когда они уже всем приелись". Несчастье Гали окончательно успокоило Васильевну, убедив её в том, что она хоть и дура, но не дурнее Гальки.

Никто, правда, в этот момент не обратил внимание на девушку в шортах. А у той стали опухать глаза и вот -вот должна была скатиться слеза. "Если кто и дура, так это я. - Думалось в этот момент милому созданию. - Это я, как дура, купила яйца по двадцать, вишню по десять, а также огурцы по семнадцать".

Кафе у дороги.

На закате социализма, где-то в глубинах Средней Азии случилось языковое недопонимание.

Главный инспектор по технике безопасности Иван Васильевич Сурков со своим помощником Керезом Болотовичем Усенбаевым ехали на новую стройку с инспекцией. День был жаркий, дорога пыльная, а желудок пустой. Решили подзакусить. Ближайшее же кафе находилось у села когда-то основанного украинцами. Туда и заглянули инспекторы. Их встретила пышная и улыбающаяся женщина.

- Проходите, проходите, гости дорогие!

Такой прием Ивану Васильевичу очень понравился. А Керез Болотович, глядя на грудь официантки, забыл все на свете и ничего не видел и не слышал. Но вот они сели за столик и им дали меню для ознакомления с ассортиментом. В том меню, правда, значилось всего пять блюд, но правило есть правило. Не успели Иван Васильевич и Керез Болотович открыть меню, как в кафе зашёл упитанный и лысоватый мужчина.

- Доброго дня, пани Ганна! - прогремел громкий, но мелодичный голос новоприбывшего.

- Заходьте, пане Григорию! - ответила официантка.

- Вот, завитал до вас с бажаньецем покоштуваты вашего борщеца, - продолжил, садясь за столик, пане Григорий.

Не давая опомниться Ганне, у которой улыбка ещё больше растянулась, он залился соловьём.

- Ох, уж цей борщ! Де б я не був, то не зустричав такого смачного, як у тебэ, дорогенька моя пани Ганна! Вин мэни так подобаеться, так подобаеться, ще я не могу навить знайты пидходяще речення щоб выказать те, що у менэ на души вид такои смакоты.

- Ой, пане Григорию! Не вводьте менэ в червону фарбу. Я то знаю, що вам бильше подобаеться моя дупа.

- Та хиба ж тильки одна дупа!

В это время наши инспекторы, раскрыв рты и ничего не понимая, слушали всю эту соловьиную трель.

- А что такое дупа? - Спросил Керез Болотович у Ивана Васильевича.

- Не знаю, никогда не пробовал, - ответил старший по должности.

Но тут пани Ганна вышла из кухни, неся поднос с миской борща и тарелкой с беляшами. Иван Васильевич и Керез Болотович облегчённо вздохнули: "вот как по украински называются беляши". Через миг пани Ганна была возле них.

- Ну как, гости дорогие, определились с выбором?

- Да-да, - стал отвечать Иван Васильевич - нам, пожалуйста, также борщ и пять дуп.

Глаза пани Ганны округлились.

- Чего вам?

- Ну этих... - из головы Ивана Васильевича выветрилось слово "беляш".

- Нам пять беляшей, - пришел на помощь своему начальнику Керез Болотович.

- А-а-а - протянула пани Ганна и, улыбаясь скрылась, чтобы через миг снова явиться с подносом на котором парил и благоухал борщ и красовались беляши.

В это время пан Григорий сьел борщ и отправил в топку последний беляш.

- Ох и добре, пани Ганна!

- Може ещё чегось бажаете, пане Григорию?

- Так, пани Ганна. Дуже хочу с вами одружиться.

Ганна снова скрылась на кухне и через миг явилась с графинчиком водки и двумя маленькими стаканчиками. Разлив водочку, она подняла стаканчик и провозгласила:

- За кохання!

- За це потрибно выпить два шкалика! - заявил пан Григорий и опрокинул в себя порцию алкоголя. Затем сам налил себе в стакан и снова насытил живительным напитком свой организм. Пани Ганна уже стояла возле столика инспекторов.

- Вам понравилось?

- Да, нам очень понравилось, - ответил Иван Васильевич и выдвинул новую просьбу. - Мы с моим товарищем тоже хотим одружиться.

Глаза пани Ганны становились то круглыми, то овальными.

- А такое возможно? - спросила удивлённо она.

- А что пан Григорий такой особенный? - продолжал Иван Васильевич. - Ему можно, а значит и нам никто не запретит. И мне с товарищем хочется испытать радость в жизни.

- Що то за истоты? - спросил пан Григорий, уже порядком захмелевший, у официантки.

- Да вот эти красавцы бажают одружиться!

- Як це одружиться?

- Мабуть як кролыки.

- Тьфу! - Сплюнул пан Григорий и налил себе последний стаканчик водки.

На помощь Ивану Васильевичу опять пришел Керез Болотович.

- Я не понимаю о чём вы говорите, но нам действительно хочется выпить горячительное.

- А, так вам водочки! - воскликнула восторженно Ганна.

- Ну конечно же! - ответили разом Иван Васильевич и Керез Болотович.

Пани Ганна скрылась и, как обычно, через миг явилась с подносом. Графин водочки был полон, чему и были рады все присутствующие в кафе.

- Разрешите присоединиться ! - попросился пан Григорий за столик к инспекторам.

- Разрешаем! - Ответили те разом.

- Ну и я с вами! - Решила вслух пани Ганна и уселась рядом с Иваном Васильевичем. Началось знакомство. Для этого пришлось выпить по два раза. Потом надо было это закрепить. Выпили ещё. Пани Ганна принесла графин побольше. И поехало.

- За кохання!

Выпили.

- Мы ещё за любовь не пили! - Выкрикнул Керез Болотович и провозгласил:

- За любовь!

- За любовь! - Выкрикнули все четверо и опрокинули в себя чарки.

Наступило молчание. Все вспоминали какой-нибудь тост.

- Хай щастыть! - Крикнул пан Григорий.

- Кто частит? - Промямлил Иван Васильевич, в которого уже вселялась агрессивность.

- Ни хто, а кому. - Поправил его пан Григорий.

- Как это может частить какой-то кому?

- Вин що пришелепковатый? - Спросил пан Григорий у Кереза Болотовича.

- Нет. Он инженер по технике безопасности.

- Ты ба! А ты хто?

- А я его заместитель.

- Ты ба!

- Ладно, давайте выпьем за мир во всем мире! - Решила прервать назревающую сору пани Ганна и провозгласила выше изложенный тост.

- За мир во всем мире! - Воскликнула четверка миролюбцев и, выжав последние капли алкоголя из графина, оросили ротовые полости.

- Пани Ганна, а как будет по украински "спасибо"? - Поинтересовался Керез Болотович.

- Дякую, - ответила пани Ганна.

- Дякую тебе! - Сказал Керез Болотович.

- Дякую тебе! - Повторил Иван Васильевич.

Слово "дякую" им обоим понравилось.

Расплатившись, они попросили у пани Ганны и пана Григория пожелания им доброй дороги.

- Хай вам боже допоможе! - Пожелала пани Ганна.

- Дякую! - Ответили инспекторы.

- Щоб вам луснуть! - Пожелал пан Григорий.

- Дякую! - Ответили инспекторы.

И пошла прощальная трель.

- И щоб вам шлях був на удачу!

- Дякую.

- Та щоб вам в пекли чорти в сраци вугилля запалылы!

- Дякую.

- Хай вам сонечко грие, витерком обдувае та в кишеню гроши надувае.

- Дякую.

- Щоб вам повыщезло! И тоби, мавпа, хай та техника безопасности и в потойбичье примариться.

- Дякую.

Иван Васильевич и Керез Болотович вышли из кафе довольные. "Какие хорошие люди встретились нам сегодня" - думалось им. А сколько новых слов они узнали! Керез Болотович мысленно продолжал повторять про себя, чтобы не забыть, а впоследствии и хвастнуть перед друзьями знанием украинского языка, эти слова: "дупа - это беляш, мавпа - это инженер". И только слово "кохання" он запомнил как "любовь".

Дед и "Одноклассники".

К Ивану Платонычу , мужчине шестидесяти лет, приехал девятилетний внук Антоша. После слов "Здравствуй, дед!" , он задал единственный вопрос: "У тебя интернет есть?"

- Он мне без надобности. - Ответил дед.

- Как так? - Удивился внук.

- Да вот так. На что он нужен дедушке?

- Чтобы общаться с друзьями.

Дед открыл рот от удивления. Потом, закрыв поглотительное отверстие, и, взмахнув руками, выразил свое удивление словами:

- Божечки! Не уж то в интернете можно общаться с мёртвыми?!

- Что ты, дед! Там можно общаться только с живыми. Но мертвым там тоже место есть. - Так стал успокаивать деда внук. Он не знал что больше понравится дедушке: возможность общаться с мёртвыми или отсутствие такого явления. Поэтому обнадеживал сразу на два варианта.

- Нет, внучек, этот интернет не для таких, как я. Друг мой Проша уже двадцать лет как в земле, а друг Коляня в прошлом году попал под колеса дальнобойки. Вот и получается, что не с кем мне и пообщаться.

- А одноклассники? - Напомнил деду Антоша.

- А что одноклассники?

- Ну с ними можно пообщаться.

- Да ну?

- Да, дед. Многие так старички и поступают.

Тут Иван Платонычу вспомнилась молодость, первая любовь и юношеское озорство. Воспоминания так ущемили душу, что ему уже самому захотелось побродить по сети всемирной паутинки.

Вечером Иван Платоныч с Антошкой напросились в гости к односельчанке Лукерье. Сама Лукерья была тоже далека от революционных шагов цивилизации, но имела "продвинутую" внучку. Интернет в доме был безлимитный и скоростной, а Вайфай, не зная преград, покрывал не только дом, но и прилегающие хозпостройки. Поэтому, после чая с клубничным вареньем, Иван Платоныч и Антоша устроились на лавочке во дворе Лукерьи и уставились в планшет. Антоша зашёл на сайт "Одноклассники". И началось чудо из чудес. Фотографии бывших одноклассников Ивана Платоныча посыпались как из рога изобилия.

- О! Васятко! Стоп, стоп! Это же Димка Жужик! О, а это Шура Дундучек! И Ильюша-поросюша тут!

Иван Платоныч кричал, бил себя руками по коленкам. Это так его переполняли чувства радости и удивления. А внучек проявлял и проявлял старания в поиске новых и новых личных страничек бывших одноклассников деда.

- Ты смотри! Катя -обезьяна нарисовалась! Ой, батюшки! Ниночка-картиночка !

- Ну, как, дед, тебе понравилось? - Спросил Антоша у деда.

- Ещё бы! - Ответил дед. - Как тут не понравится, когда мёд с экрана на душу льется! Ты только, внучек, посмотри какие они все старые и страшные, а я у тебя ещё ничего. А! Гордись дедом, который в отличие от этих уродов сохранил молодость и красоту.

Внук хихикнул. Но Иван Платоныч изменился в лице и, взяв с рук внука планшет, стал пристально рассматривать фотографию. "Алина М .." - Прочитал внук. Дед полистал страничку своей одноклассницы, а после, вернув планшет внуку, опустился на колени и стал молиться:

- Господи! Как чудны твои дела! Спасибо тебе за то, что не дал испить сей злосчастной чаши, а пронёс её мимо. Господи! Помяни рабу свою Татьяну Васильевну и передай ей мою глубочайшую благодарность. Аминь!

После Иван Платоныч встал и засобирался домой.

- Все, внучек. Пошли домой.

Но внука распирало любопытство. Очень уж хотелось узнать причину непонятного поведения деда.

- Дед, а кто эта бабушка Алина М?

- О, внучек, это моя первая любовь.

- Это ты так обрадовался, дед?

- Да это не то слово. Ты даже не представляешь, внучек, какая это радость, когда страшная престрашная ведьма далеко -далеко. А ведь могло статься так, что такая страхомония была бы твоей бабушкой.

Тут Иван Платоныч стал креститься, приговаривая: "Чур, меня. Чур, меня".

- А кто такая Татьяна Васильевна? - Продолжал любопытствовать Антоша.

- Это великая женщина! Она ещё в далёкой моей юности видела в какую кикимору превратится её доченька. Поэтому, пожалев меня, помешала нашей свадьбе, внесла между нами раздор и развела на разные жизненные пути.

- Да, интересный был вечер, - прошептал Антоша как бы про себя.

- Вечер, как вечер. - Ответил дед и дал совет внуку:

- Внучек, не надо никогда ворошить прошлого. Ушедшая вода, - это просто ушедшая вода. Поэтому, внучек, лучше посещай в интернете электронные библиотеки, проссматривай какой-нибудь мастер-класс. Пусть интернет будет тебе учителем, а не просто прожиганием времени.

Антоша смотрел на деда с восхищением. Дед его был не так уж и далек от прогресса, а главное в нем было глубокое философское сознание, не смотря на то, что "юморил он по черному".

Пикапер.

У остановки в ожидании автобуса стояли двое парней двадцати пяти лет. Они не были знакомы и поэтому стояли по разные стороны лавочки. Один курил, другой просто о чём то мечтал. В общем нудная картина. Казалось, что сама природа заскучала. Даже солнце скрылось за тучи, чем ещё больше добавило серости в окружающую действительность. Появилась нужда в чуде и чудо явилось в виде девушки восемнадцати лет. О! Эта девушка была необычной красоты. Белявая, голубоглазая, курносенькая, стройненькая и так далее и тому подобное. Перечислять все её прелести пришлось долго и мы, забыв в конце о начальных утверждениях, начали бы повторяться. Это дело не благодарное, ибо утомляет и читателя и слушателя. Но вернёмся к нашей неземной красоте, которая плавно, словно лебедь белая, проходила мимо остановки. Красота действительно была не от мира сего, что даже солнце решило выглянуть из-за тучи. А тучки, устыдившись своей темноты, устремились к горизонту, чтобы скрыться и не быть контрастом сиянию , исходящему от прелестного создания рода человеческого. И если природа не была равнодушной, то разве могли остаться равнодушными парни у остановки. Один, правда, смотрел на девушку холодным и раздевающим взглядом. К его, жующим жвачку, челюстям прибавилась ехидная улыбка. Любой, глядя на его физиономию, безошибочно прочитал бы мысли бурлящие в этой голове. Тут бы повезло режиссеру порнофильмов. Какие идеи он тут почерпнул бы! А вот второй смотрел на девушку как на что-то недосягаемое, можно сказать, как на богиню. Он и сам в мыслях отделился от мира сего. В его сознании забушевали другие мечты и фантазии. Тут бы повезло лирику и песнопевцу. В чувство парня фантазера привела забытая, но дотлевшая сигарета. Пришедший в чувство от ожога, парень как-то поник от здравой мысли недосягаемости своей мечты. Ему оставалось только восхищаться удаляющейся девушкой.

- Как она божественна ! - Произнес он неожиданно для себя вслух.

- Да! Особенно задняя часть, - поддержал его другой ожидатель автобуса.

- Ну что за пошлости!? Она прекрасна, как солнышко, как утренняя звезда, как закат над морем!

- Вот и я говорю: у такой задницы и грудь должна быть необыкновенной.

Завязался разговор. Только инициативу перехватил пошляк.

- Ты, я вижу, идеалист. Как, кстати, тебя зовут?

- Кирилл. - Ответил идеалист-романтик.

- А я Роман. Так вот, все они хорошие только из далека. А подойди поближе: курица курицей. Уж поверь мне.

- У тебя, Рома, наверное, большой опыт?

- Уж не маленький. А ты не очень-то в богини записывай каждую девку. Боги этого не любят. Любая красавица-раскрасавица, как и уродина-страшилище, кушает, пьет, спит, ходит-бродит, а, значит, писает, какает, плюётся и сморкается, потеет и воняет. А главное: задача любой тетки грызть мозги дядьке. Вот истина жизни.

На Кирилла нахлынул своеобразный поток сознания, и он решил выплеснуть на нового знакомца.

- Нет, ты не прав, Рома! Женщина - это дарительница жизни. Это мы просто самцы. Что за жизнь без женщины!? Это сплошная тьма. Вот я неудачник в амурных делах и не пользуюсь успехом у женщин, но я застрелился бы если, проснувшись, увидел что мир остался без прекрасной половины человечества.

Кирилл, после этих слов, ждал доводы Романа в пользу или, наоборот, во вред женщинам. Но Роман, прослушав поток сознания, переключился на самого Кирилла.

- Ты что ТФаН?

- Кто?

- Ну неудачник. У тебя хоть была когда-нибудь девка?

- Нет.

Молчание. Долгое молчание.

И снова диалог.

- А в чем же причина?

- Да вот как то не везёт. Карма, наверное, такая.

- Фигня все это! Ты, я вижу, человек грамотный, то почитал бы книжки по пикапу для начала.

- Читал

- И... ?

- Даже пробовал, но безуспешно. Не моё это. Мне даже трудно познакомиться с девушкой. На просьбу познакомиться я только и слышал: "Гуляй дальше мальчик".

- На просьбу? Ты сказал на просьбу? Неудивительно, что тебя определили в мальчики. Запомни, мужчина не просит. Он подавляет своей мощью тела, убеждения, воли. Мужчина должен внушать женщине страх, делая ее послушным кроликом перед удавом. Эти курицы, даже сознавая, что их разводят на постельные сцены, должны бояться отказать.

- А как это можно проявить на деле?

Роман немного подумал, потом достал очередную жвачку и, выплюнув предыдущую, зажевал с темпом мельничных жернов. Ему почему-то хотелось помочь Кириллу. Он вспомнил себя в начале пути пикапера. Тогда ему тоже только отказывали и обзывали сосунком. Но ему помог двоюродный брат, непревзойденный соблазнитель и разбиватель женских сердец. Благодаря ему Роман усвоил несколько "крючков" и дело пошло как по маслу. Теперь видно пришлю его время помогать кому-нибудь. Пусть это будет Кирилл.

- Слушай, братка - обратился он к Кириллу - пошли пешком. Будет этот автобус в течение часа или не будет - это вопрос. А вот по пути я дам тебе первый урок.

- А какой? - Заинтересовался сразу же неудачник в любви, но романтик в душе.

- Первый урок будет заключаться в знакомстве. Ты должен преодолеть страх в себе, ну и стеснения там всякие. Также ты должен выработать какой-нибудь крючок для подсекания девулек. Ну а когда научишься знакомиться, возможно, моя помощь будет не нужна. Сам поедешь как по маслу.

И ребята пошли медленным шагом, не сколько к центру города, куда собирались изначально, а больше к цели заарканить любовный трофей. Идти пришлось не долго. Возле продуктового магазина Роману представилась возможность дать урок Кириллу, показав себя во всей красе. Жертвой он выбрал девушку, стоящую в одиночестве и курившую сигарету. Подойдя к ней, он задал странный вопрос:

- А вы слышали сказку про Ходжи Насреддина и курильщика?

Девушка от удивления раскрыла рот. Роман, не дав ей возможности ответить, продолжил:

- Это займет две минуты, но рассказ заставит изменить вашу жизнь. Желаете услышать эту притчу-сказку?

Девушка выдавила из себя: "Да". И сказка зазвучала.

- К Ходже подошёл молодой человек и сказал: "Мудрец, я начал курить. Что ты на это скажешь?" И мудрец ему ответил: "Ты молодец. Теперь ни собаки, ни ночные воры, ни старость тебе не страшны. Вам интересно?

- Да, продолжайте, - уже не выдавила, а в полный голос произнесла, заинтересованная в развязке притчи, девушка.

Роман продолжил:

- Молодой человек попросил пояснить эти слова. Ходжа пояснил так: "От курения ты будешь по ночам ворочаться и кашлять. А разве вор полезет в дом, где не спят? От курения ты начнёшь прихрамывать и станешь опираться на палку. А разве собака полезет на того, у кого палка? А старость ты не увидешь потому, что умрёшь молодым, то есть, не дожив до неё". Молодой человек задумался, а вы задумались?

Девушка, отбросив окурок, улыбнулась.

- А вы занимательный рассказчик.

- О, вы ещё не знаете какой я гадатель.

И, не дав опомниться девице, взял ее руку и стал разглядывать ладонь.

- Какая у вас интересная жизнь! Но вижу две змеи, которые вам её портят.

Потом, взглянув в испуганные глаза девицы, Роман, поглаживая ей ладошку, стал шептать: " Вы многого стоите, но вас недооценивают. А всё это змеи!"

Взгляд девушки преобразился. Страх сменился мольбой. Роман уже обнимал за плечи свою жертву и страстно шептал ей на ушко: "Я вам помогу. Скрестите руки на груди. А я скрещу за вашей спиной ". Девушка выполнила просьбу. И вот уже Роман обнимал её как свою собственность. Но это ему скоро надоело, и он попросил девушку скрестить руки внизу. Та безпрекасловно повиновалась. А Роман, также скрестив руки позади ее, беззастенчиво щупал девичьи ягодицы.

- Ну вот, теперь вы под защитой высших сил! - Заявил он девушке, насладившись теплом её тела. - Только дайте мне свой телефончик, чтобы через некоторое время узнать, как действует защита.

Девушка протянула визитку. Роман, взяв ее, расцеловал загипнотизированную наглостью "пророка", жертву обольщения. После откланялся и подошёл к Кириллу, который стоял как вкопанный, в нескольких метрах от места представления.

- Ну, как понял?

Потерявший дар речи ученик никак не мог прийти в себя. На его глазах в течение нескольких минут познакомились, пообнимались, расцеловались и обменялись телефонными номерами совершенно незнакомые до этого друг другу люди. Ему казалось, что если бы представление продолжилось ещё несколько минут, и он бы уже наблюдал деяния для радости плоти. Но как? Как это могло произойти? Какая сила тут работала и помогала Роману? У Кирилла не было ответа. Ему на миг показалось, что тут без нечистой силы не обошлось.

- Эй, ты здесь? - Прервал мозговые потуги Кирилла Роман. - Идём дальше.

Кирилл пришел в себя и послушно пошёл дальше за Романом. Шли молча. Роман давал время Кириллу на раздумья, чтобы все прошедшее переварить. Сам же он понимал то, что для него было обычным сьемом, для друга было стрессом с большим всплеском крови в голове. Нужно было чтобы вернулась гармония. Но видно полностью успокоиться Кириллу было не дано. Когда они подходили к центру, то увидели ту самую красавицу, которая так их очаровала, проходя мимо остановки.

- А сможешь ли ты также окрутить эту богиню? - Поинтересовался Кирилл у Романа, в душе надеясь на провал товарища-попутчика.

- Легко! - Ответил товарищ.

Кирилл, видно, у магазина получил психическую травму размером в бублик, раз в это отверстие проникла тёмная мысль. Да и не одна, наверное. Иначе как можно объяснить, что романтик, можно сказать, поэт в душе решил направить демона к богине. Но процесс пошел. Ребята поравнялись с девушкой.

- Можно ли задать вам один вопрос? - Поинтересовался Роман сразу же, обращаясь к той красоте, которая щемила сердце Кириллу.

- Задавайте. - Ровно и без всяких кривляний ответила та, которую наметили в очередную жертву пикапа.

- Вы действительно хотите превзойти солнце?

Девушка сделала удивленный вид.

- Ну вот, смотрите, - продолжил Роман - солнце прекрасно, и вы прекрасны, оно излучает свет и тепло, и вы излучаете свет и тепло; на солнце пятна, и вы хотите посадить пятен себе на лицо.

- Каким же это образом?

- Ну вы же курите?

- Курю.

- Вот. А вы ведь обладатель нордической красоты. Если бы я был художник, то я написал бы картину, изображая вас в образе Валькирии, этакой богини.

Кирилл, услышав слово "богиня", поперхнулся. Но Роман, как ни в чем не бывало продолжал:

- А если бы я был писателем, то писал бы роман о королеве Ингигерде, но с образом убийственной красоты, внушенной вами.

- Ну ладно хватит! - Прервала соблазнителя образная Валькирия. - Ты хороший пикапщик, только я не дура, а стерва. Твои слова напрасны, когда рожа кривая.

Роман замолчал. Такого отпора он не ожидал. Кроме неудачи его выводило из себя присутствие Кирилла. Одно дело, когда тебя просто отшивают, а такое бывает часто у всех, даже доблестных пикаперов, а другое - когда тебя отшивают перед учеником. Нет, он так просто не сдастся. В голове воспоминания искали новый крючок соблазнения. Но время было упущено. Инициатива перешла в руки красавицы и, как оказалось, умницы. Она подошла к Кириллу.

- Парень, не заморачивайся этой пикаперской дурью. Ты и так привлекателен. Меня зовут Елена, вот тебе мой телефончик.

И она протянула ему свою визитку. Кирилл с торжествующим видом взял этакую путевку в новую жизнь. Девушка, уходя, повернулась и знаком показала, что ждёт звонка. Кирилл показал ей, что сердце его наполняет любовь. Роман же, посмотрев на Кирилла и уходящую "стерву", покрутил у виска пальцем.

Проповедник.

В городе святой Елизаветы стоял хороший июльский день. Люди сновали туда-сюда и сюда-туда. Одни шли на лево, другие на право, а кто-то и прямо. Лев Сергеевич и Александр Александрович в этот день ходили зигзагами. Не находили себе места они, конечно, по разным причинам и это можно было прочитать по их лицам. Лев Сергеевич был темнее ночи, а вот Александр Александрович сиял ярче солнца. Так бывает с людьми тогда, когда случается что-то невероятно важное. И у наших героев действительно в этот день наступил перелом в судьбе. Одному врач возвестил о смертельной болезни, которая срочно требует операции, а другому вручили бумагу, которая дозволяла проповедовать Евангелие. И если первому врач с темным лицом пояснял что деньги нужны живым, а не мертвым, что надо срочно поделиться ими со светилом медицины, то и пациент, а вы поняли, что это был Лев Сергеевич, тоже потемнел. Второму повезло. Ему с сияющим лицом сам проповедник Бол из Америки вручил бумагу Евангелизации, а все кругом кричали "Аллилуйя!" Вот поэтому Александр Александрович на весь день растянул улыбку, округлил свои глаза и стал производить свет.

Лев Сергеевич ходил-бродил по городу, подумывая, где найти деньги, а Александр Александрович бегал-рыскал в поиске свободных ушей, дабы возвестить им благую весть. Их пути сошлись в парке, около третьей лавочки центральной аллеи. Первый разместился убитый горем Лев Сергеевич, а потом уже плюхнулся запыханый Александр Александрович. Удивительное было зрелище. Словно день и ночь уселись на одной лавке. И воцарилась тишина. Две стихии искали точку соприкосновения. Первым, как движущая сила, начал движение свет, надеясь развеять тьму.

- Брат мой! - Обратился свет, то есть Александр Александрович, к подобию тьмы, а точнее к Льву Сергеевичу. - Могу ли я задать вам два вопроса?

- Задавайте, - пробубнила тьма.

- Вот если ты умрёшь сегодня, то где ты окажешься? - Задал вопрос светозарный новоиспеченный проповедник.

Лев Сергеевич, услышав слово "умереть", поперхнулся и потерял дар речи.

А свет не унимался.

- Вот видите, вы даже не знаете. А вы предстанете перед Богом. И вот второй вопрос: а чё вы ему скажете? Вот с какой радости он должен оставить вас у себя, а не отправить к чертям?

Лев Сергеевич поперхнулся второй раз и дар речи так и не вернулся. Но тут Александр Александрович хлопнул его по плечу и с торжественно умильным видом задал внеочередной вопрос:

- Веруешь ли ты в Бога, брат мой!?

Лев Сергеевич наконец-то выдавил из себя:

- Зачем мне Бог? Мне и так плохо.

Теперь дар речи потерял излучатель света. Они уставились друг на друга округлыми глазами, но если у проповедника до встречи с Львом Сергеевичем глаза были по три копейки, то стали по пять. Но улыбка с светящегося лица не спала, а вот у тьмы лицо стало ещё мрачнее. Со стороны было видно, что люди, сидевшие на третьей лавке аллеи, были не в себе. И люди, проходящие мимо, стали прижиматься к противоположной стороне тротуара. А тем временем к Александру Александровичу возвращался дар речи.

- Не понял? - Явились первые буквы и слова.

- И я не понял, - промямлил Лев Сергеевич.

- Что ты не понял?

- А что я должен был понять?

- Я хочу тебе донести благую весть!

- А мне нужны деньги.

Картина с глазами по пять копеек повторилась, и дар речи опять куда-то убежал. Люди вообще стали обходить аллею, нанося вред газону.

Но вот, набегавшись, дар речи вернулся. На этот раз он сначала заглянул к Льву Сергеевичу.

- Что вы пристали ко мне?

- Да я хочу, - получивший двойную порцию дара речи, Александр Александрович заревел как медведь, - чтобы ты сдох как человек, а не умер как собака.

Такая оговорка по Фрейду окончательно вывела из себя Льва Сергеевича.

- Да не пошёл бы ты! Прицепился тут, как репей и тявкаешь абы чё.

- Да ты бесноватый! - Возмутился веститель благой вести.

- Сам еси таков! - Последовал ответ.

И в следующий миг Александр Александрович, ухватив голову Льва Сергеевича, стал склонять его в поклоне.

- А ну говори: Господи помилуй! Господи помилуй!

Лев Сергеевич попытался вырваться, но цепкие руки проповедника вцепились в него железной хваткой. И ему пришлось подчиниться. Он стал кланяться, хоть и под давлением рук Александра Александровича. В начале кланялся молча, а затем стал вслед за "инквизитором" повторять: "Господи помилуй!"

Такое зрелище люди наблюдали несколько минут. Толпа собиралась не маленькая. Первые не могли понять что происходит, следующие стали додумывать и последующие уже уверено знали, что идёт съёмка"Битвы экстрасенсов ". Все ждали чуда.

Тут зазвонил мобильный телефон у Льва Сергеевича. Александр Александрович прекратил изображать из себя инквизитора. А в телефоне зашипилявил голос врача: "Дорогой Лев Сергеевич! Должен вам сообщить, что анализы ваши не так уж и плохи. А те, что мы рассматривали утром, принадлежат другому пациенту. Примите..." Лев Сергеевич не стал слушать до конца и, выключив телефон, стал пританцовывать. При этом он приговаривал: "Я здоров! Я здоров!" Одобрительный гул отозвался со стороны собравшихся зевак. К ним уже, раскинув руки, шёл Александр Александрович.

- Братья и сестры! Могу ли я вам задать два вопроса?

Пистолетная фамилия.

Двое командировочных ребят зашли в магазин "Оптовичек". Обычное дело. Магазин, как магазин, полки, как полки, продукты, как продукты. В общем ничего нового. Но тут по воле судьбы из служебного помещения вышла администратор Лена. И у парней, Василия и Константина, наступил переломный момент. Им показалось, что само совершенство спустилось с небес. И если Константин только оценивал Лену, то Василий полностью растворился в охватывающем его чувстве влюбленности. И в правду сказать, администратор "Оптовичка" была миловидной и привлекательной девушкой. Её красота была такой... Ох, тут бы слог Тургенева или проницательность Бунина! Но нет таких талантов. Поэтому прибегнем к помощи сказочной и скажем так: красота Елены была такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. За таких женщин раньше и войны начинали, и престолы бросали к их ногам. Жаль у Василия не было престола и характер он имел миролюбивый. Но судя по тому свечению, которое в этот момент от него исходило, любить он умел.

- Чувак, подтяни слюни! - Громко прервал эйфорию подсобный рабочий магазина.

Василий очнулся.

- Что башню снесло? - Не унимался подсобник. - То-то же! Это наша гордыня! А ты поглядел и проваливай. Эта птичка не для твоей клетки, такая птица требует дворца.

- Откуда ты знаешь, может есть у меня дворец? - Вмешался Константин.

Подсобный рабочий ехидно улыбнулся и прошипел:

- С вашими рожами не то, что дворца, а и однокомнатной квартиры не иметь. И так ясно, что вы командировочные. А значит, как прилетели, так и полетите дальше.

На этом спорщики и разошлись. Василий и Константин, оплатив покупки, вышли на улицу.

- Вот придурок этот ехидный ишак. - Выплюнул из себя обиду Константин.

Но Василий давно забыл о подобном рабочем, но никак не мог забыть красавицу, забравшую его сердце, ум и разум.

- Интересно, кто же она? - Произнес Василий вслух, сам того не ожидая.

- Что и вам голову вскружила наша снежная королева? - Поддел Василия проходивший мимо мужчина.

- О ком вы?

- О нашей Елене Прекрасной.

- А вы знаете её? - Василий ухватился за мужчину, как за спасательный круг.

- Ещё бы не знать! Это наша гордость. Никого лучше её во всем городе нет.

Василий вспомнил о социальных сетях. Наверняка там она должна быть, и там можно было бы узнать о ней многое.

- А как фамилия Лены? - Поинтересовался Василий у мужчины.

- А вот фамилия... - замялся мужчина.

- Ну же! - От волнения Василия затрясло.

- А вот фамилии сейчас и не вспомню. Помню только, что она какая-то пистолетная

- Какая пистолетная? - Не унимался Василий.

- Ну что-то связанное с пистолетом.

- Может Макаров?

- Да нет.

- Тогда может Сеченов?

- Да нет.

- А что ТТ что ли? - Вмешался в воспоминания мужчины Константин.

- Да нет же. Она такая иноземная.

- Кольт?

- Нет.

- Вальтер?

- Нет.

- Узи?

- Нет.

- Ну тогда Браунинг? - Рявкнул, не выдержав, Константин.

- Нет! - Рявкнул в ответ ему мужчина.

- А, может, подойдёт пистолет-пулемет Шапошникова? - Продолжил допрашивать Василий.

- Ну нет же. - Мужчина сам стал нервничать. - Ни какого пистолета-пулемета. Ни Шапошников, ни Калашников не подходят. Я же сказал что фамилия пистолетная и иностраная.

Василий не выдержал и пошел обратно в магазин. А Константин остался с мужчиной и продолжил перебирать названия пистолетов.

- Наган?

- Нет.

- Может просто пистоль?

- Нет.

Василий же подошёл к кассе и спросил у кассирши:

- Извините! А подскажите пожалуйста, фамилию вашего администратора Елены.

- Что влюбились?

- Да.

- Её фамилия Мазур.

- Спасибо.

Сияние вернулось к Василию. Да и крылья тоже выросли. Он вышел из магазина с душой наполненной счастьем.

- Я вспомнил! - Крикнул ему мужчина.

- Что вы вспомнили? - Безразлично спросил его Василий.

- Название пистолета.

- Ну и какое же?

- Маузер! Вот вы неучи! Не могли вспомнить такой пистолет. Маузер!

"Какая странная фамилия" - подумал Константин. "Какой странный мужчина" - подумал Василий. А мужчина не думал ничего, а только повторял: "Маузер!" А красавица Елена Мазур в это время смотрела в окно и, видя троих придурковатых людей, думала о предстоящей ревизии.

Зина с магазина.

У продавщицы Зины день не задался с самого утра. Будильник, кричавший каждый день в семь тридцать, решил объявить забастовку. Правда, на помощь Зине пришёл рефлекс просыпания, выработанный годами, и она на ногах была уже в семь сорок. Правда, не понятно с какой ноги она встала, ибо неудачи решили не покидать её. К забастовке будильника присоединился велосипед. У него, как по заказу, спустило колесо. Пришлось идти на автобусную остановку. Водитель автобуса тоже был не из удачливых и опаздал на десять минут. Дальше пришлось приложить усилия, чтобы втиснуться в этот автобус, потом набраться терпения, чтобы выдержать толкотню . Две бабушки ощупали её новую кофточку, мужчина, этакий могильщик буржуазии, ощупал её ягодицы, контролёр взглядом прощупал её платежеспособность. В общем, на нужной остановке автобус выплюнул Зину помятой и растерянной. Придя в себя, она бросилась бежать к своему рабочему месту. Возле маленького продовольственного магазина, а этот магазин и был рабочим местом Зины, стояла полная женщина средних лет. У Зины сердце забилось в три раза сильнее. Нет, не от бега, а от того, что она узнала в этой женщине хозяйку. Ой, извините, работодателя.

- Ты где лазаешь? - Набросилась работодатель на запыхавшуюся продавщицу. - Это ты так работаешь? Теперь ясно: утром опаздали, вечером пораньше ушли, а обед на два часа затянули. Тебе что работать надоело?

Зина, молча слушая поток риторических вопросов, восстановила дыхание и стала открывать дверь. Замок заклинило. Все попытки провернуть ключ были безуспешными.

- Я долго буду тебя ждать? - Не унималась работодатель. - Чего ты там возишься?

Зина стала постукивать по двери рукой.

- Ты по голове себе постучи, корова безрукая! - Стала кричать, уже разъярённая "благодетельница и кормилица" Зины. - Ты вообще думаешь работать сегодня?

- Да вот замок заклинило, - стала оправдываться Зина.

- Дай сюда ключ! - Крикнула Юлия Петровна, а именно так звали злобную работодательницу, и, выхватив ключ, сама стала открыть дверь. Результат был прежним.

- Да ты, корова безмозглая, сломала замок! - Уже не кричала, а вопила Юлия Петровна.

У Зины начало темнеть в глазах, и какой-то комок неудержимой злости подкатил к горлу. Но тут замок открылся, и злость вернулась на исходные позиции.

Зина и Юлия Петровна не успели переступить порог магазина, как тут же подъехал грузовичок с товаром. И, ещё не пришедшей в себя, продавщице пришлось заняться его разгрузкой. Работодатель только стояла и указывала куда какую коробку ставить, а водитель грузовичка, покуривая сигаретку и улыбаясь, поглядывал на соблазнительные позы Зины при поднимании и опускании этих злосчастных коробок.

Наконец товар был принят, грузовичок уехал, и женщины стали оформлять накладные в книги прихода и расхода. Тут в магазин, нет, не вошёл, а ввалился неуклюжий и очкастый посетитель.

- Иди, чучундра, обслужи клиента! - Повелительным тоном Юлия Петровна дала указание Зине.

- А накладные?

- Сама всё проверю.

Зина подошла к прилавку, а строгий работодатель начала сверять товар, шумно передвигая коробки и ящики. Покупатель стал осматривать ассортимент.

- Это что за колбаса? - Наконец то поинтересовался он у Зины.

- Миргородская.

- А это?

- Молочная.

- А вот эта? Не могу понять то ли конячная, то ли коньячная?

- А вы глаза разуйте! - Не выдержала Зина.

Покупатель даже ухом не повел, а продолжил глазами прощупывать каждую колбасу.

- Ну надо же! У вас и Краковская есть! Только где её стряпали?

- Есть с Полтавы, и есть с Кременчуга.

- А с Кракова?

- Ту поляки сожрали.

- Ну так пусть ей и подавятся. А вот у вас "Московская". Она что из Москвы?

Зину начинало трясти.

- Нет. Её ближайшая корова родила.

- Ну пусть у нее рога отвалятся. - Невозмутимо ответил покупатель и ткнул пальцем в сосиски. - Дайте мне вот эти две сосиски.

Зина, облегчённо вздохнув, потянулась за товаром. Но тут воздух спокойствия прервал рёв Юлии Петровны:

- А где булочки!? Накладная есть, а булочек нет.

Зина пошла к коробкам.

- А мои сосиски!? - Забурчал посетитель.

Зина снова повернулась к очкастому мужчине.

- Чучундра, где булочки? - Рёв Юлии Петровны снова отвлёк внимание Зины.

- Я долго буду ждать свои сосиски? - Уже возмущённо шипел очкарик.

- Что булочки украли? - Не унималась Юлия Петровна. - С твоей зарплаты выскребу до копейки.

Зина попыталась ей ответить, но покупатель был не согласен с отсутствием к себе внимания с её стороны.

- Это что великий труд: продать две сосиски? Я требую немедленно обслужить меня.

Но с другой стороны продолжало нестись возмущение: "Где булочки?"

У Зины опять потемнело в глазах, и ком злобы на этот раз в горле не задержался, а покатился дальше и ударил в голову. Она достала с прилавка связку сосисок и с размаху ударила ею покупателя.

- На, удавись, очкарик с пяточком!

Покупатель с криком "Ой!" упал на пол и задрыгал ногами. Юлия Петровна замолкла, а Зина была уже не в себе. Ухватив поднос, она два раза успела им ударить по голове свою "благодетельницу и кормилицу". А после этого она выбежала из магазина и, рыдая пошла к остановке.

Покупатель и владелица магазина пришли в себя одновременно.

- Вы это видели? - Также одновременно спросили они друг друга.

День был неудачный. Покупатель ушел с пустыми руками, но оставил жалобу в "Жалобной книге". Юлия Петровна, просидев два часа и не дождавшись покупателей, закрыла магазин и пошла домой. По дороге, встречая знакомых, она рассказывала им жалобную историю:

- Вы ведь знаете Зину, мою продавщицу? Как я к ней относилась! Дурного слова никогда не сказала, а только "Зинуличка - красатуличка". И что вы думаете? Сегодня спросила её где булочки лежат, как сразу же подверглась избиению.

При этом она показывала две огромные шишки на лбу. Все сочувственно кивали головой, но при этом еле сдерживали смех. Шишки у Юлии Петровны уже напоминали рога у теленка. И только вечная подхалимка и торговка гуманитаркой по совместительству Алина Алексеевна, как всегда, пропела дифирамбы Юлии Петровне.

- Юличка, вы такое золото. А ваша Зинка так просто мегера. Вы, Юличка, мёд, а на мёд слетаются и мухи. Вот и занесло эту Зину к вам.

После таких слов у Юлии Петровны спал камень с души и разум предпринимателя заработал с новой силой. Предстояло найти новую продавщицу.

А Зина вернулась домой и, выпив крепкого чая, уставилась в телевизор. У нее тоже камень спал с души. Она была теперь свободной!

Журавль и цапля.

Друзья! Помните ли вы сказку о журавле и цапле? Нет? Тогда я вам её напомню.

На неком болоте жили журавль и цапля. И вот журавлю надумалось жениться. Да, и птицы страдают душевно от одиночества и к ним в голову лезут разные глупые мысли. Журавль не был исключением. А так как на болоте жила только цапля, то и свататься пошёл он к ней. Тут, как говорится, в чужом краю и с рябой в раю. Ну, вот приходит журавль к цапле и предлагает себя в мужья: "Я, - говорит - птица серьезная. Ни какой нибудь там баламут. Будем жить, да не тужить". А цапля, как всякая бабенка, прознав, что пользуется вниманием, распушила хвост. И подумалось ей, что она красавица-раскрасавица. А как взглянула на журавля, так сразу ей подумалось: "роза цвела, да не для козла". И отшила страждущего журавлишку, говоря: "Ну какой из тебя жених? Длинноносый, длинноногий, а умишком обделенный ". Обиделся тогда журавль и пошел к себе домой. А на цаплю снизошло озарение. "Вот дура, - подумалось ей. - На кой ляд барыне разумный холоп? Я б с моей красатой крутила б им, как цыган солнцем ". И побежала она к журавлю. Догнала его на полдороге и говорит: "Журавлик, я согласна. Будем жить да поживать, да добра наживать. Я буду за гнездом ухаживать, а ты лягушек тягать ". Да только журавль ещё от обиды не отошёл. Все внутри него кипело и бурлило. Поэтому ответил запоздало опомнившейся так: "Оно мне надо? Сама тягай лягушек для своего гнезда. А я и без тебя голодным не останусь ". Тут у цапли проснулась женская гордость. Плюнула она три раза и пошла, гордо задрав к небу клюв, домой. А журавлик уже остыл и разум снова в его голове закопошился. "Ну чего я взьелся? Дама сама проявила инициативу, а я клювом щелкаю. Пойду к ней вновь пытать счастья". А как пришёл к цапле, так услышал: "с птицами не далёкого ума не общаемся". Как услышал журавль, что его дурачком окрестили, так взьярился и наговорил цапле бранных слов. И курицей её называл, и старой девой её попрекнул, и дальнейшего безбрачия ей пожелал. А после развернулся и пошел к себе домой. Цапля же, поплакав, успокоилась и стала себя винить: "Разве можно так мужчину выводить из себя? Сердце же не камень. Пойду мириться к журавлику". Но что её там ждало можно догадаться. Вот так они и до сегодняшнего дня и ходят к друг другу. Только воз и ныне там.

Это была сказка, а вот быль.

Александр с детства был однолюбом и гордецом. Антонина была красивой и высокомерной. На небесах, видно, решили повеселиться и произвели их на свет в одном селе. Пришло время и мальчик Саша и девочка Тоня пошли в одну школу и в один класс. Детство быстро пролетело и, уже в классе пятом, Сашенька обратил внимание на красавицу класса. Он подошёл к ней после уроков и предложил: "Тоня, давай дружить. Я даже буду носить твой портфель". Но Тонечка ответила: "Я в верблюдах не нуждаюсь". И Сашеньку такая обида взяла, что он перестал с ней разговаривать и сохранял этакий обет молчания до восьмого класса. А в восьмом классе девочка Тоня превратилась в красивую девушку. Ей уже хотелось быть старше, чем она была на самом деле. Началась покраска волос, наведение макияжа, постановка шага и принятия поз. Одежда так же должна была соответствовать красоте владелицы. Оставалось одно: найти поклонника. Долго Тоня перебирала претендентов. Тот был толстый, этот ушастый, другой зачуханый. Оставались два претендента: Саша и Вася. Сашенька был ничего себе, а Васенька ничего себе с минусом. Поэтому Тонечка обратилась к Сашеньке: "Саня, а давай вместе сходим в кино". А Сашенька все ещё про верблюда помнил и поэтому ответил: "Верблюды в кино не ходят. Особенно с кикиморами". Тут он конечно перебольщил. Но Тоня никак теперь не могла ему простить сравнение её, красавицы, с скверным духом и куроненавистнецей. Отвернувшись от Сашеньки, она обратилась к Васеньке: "Вася, ты же не верблюд? То своди меня в кино". Но Васенька оказался жадюгой. Он стал подсчитывать во сколько ему обойдется такое свидание. "Сеанс - это тридцать копеек, - начал считать он. - А тридцать копеек это три пирожка, или два беляша, или два мороженого".

- Так мы идём? - Прервала его подсчёты Тоня.

- Конечно нет. Чего это я должен тебя вести куда-то? У тебя ноги есть, вот и допрыгаешь сама.

После этого Тоня впала в депрессию, не с кем не здоровалась, а смотрела вечно волком. Так её и прозвали: "вурдалачка".

Но вот кончилась школа. Началась трудовая жизнь. Спектакль, расписанный на небесах, продолжился. Восемнадцать лет - это возраст, когда начинаешь думать о своей семье. Сашенька тоже задумался и решил посвататься к Тоне. И вот с букетом цветов в правой руке, с коробкой шоколада в левой руке и с бутылкой коньяка в кармане он отправился просить руки Тони Вурдалачки. Та только рассмеялась.

- Ну ты и дурак! Ты б ещё в носки по яблоку засунул. Припхался, понимаешь ли, тут верблюд с шоколадом

Сашенька, как только услышал слово "верблюд", обиделся неимоверно.

- Я тут пришёл с чистыми намерениями, а в ответ одни насмешки. Да кому ты, вурдалачка, нужна?

После этого он плюнул, развернулся и ушел. Сначала из её дома, а через месяц из села в армию. Тоня печалилась не долго, и вышла замуж за Васеньку. Пожив несколько месяцев в селе, они переехали в город. Там они жили в достатке, но без любви. Через несколько лет, потеряв к друг другу даже уважение, развелись. Сашенька, теперь уже Александр, вернулся из армии и стал трактористом. Узнав, что Тоня развелась, поехал снова просить руки и снова получил отказ. А через год в двери его дома вошла красавица из красавиц, хоть и вурдалачка.

- Ну, здравствуй, Санечка!

- Здравствуй, Тонечка!

- Вот приехала к тебе. Годы идут, а мы все обиды детские лелеем. Пора бы и о нашей любви подумать.

- Ну да, - согласился Александр.

- Ну что, мы теперь муж и жена?

- Ни в коем случае. Что это за пара: верблюд и кикимора?

Тоня вылетела из дома Александра как пуля. Александр опомнился и побежал догонять свою зазнобу. Догнал и стал просить:

- Вернись, Тоня. Я глупо пошутил. Ты лучшая и я буду счастлив только с тобой.

Но Тоня завелась.

- Нет! Не для такого козла моя ягодка цвела. Проваливай!

Александр, понурив голову, удалился. Тоня стояла и думала: "Может зря я его отшила? Вернусь? Нет. Я все для себя решила". Через несколько дней она уехала в город.

Года. Как они быстро летят! Жизнь так быстротечна, что не успеваешь за ней уследить. Ещё вчера резвился ребёнком, а сегодня еле двигаешь ногами от старости. Но любовь остаётся в сердце.

Так и дожил Александр, теперь уже Александр Алексеевич, до пожилых лет. Жил не бедно, не багато, но одиноко. Так бы и жил, но тут, ни ждано, ни гадано, в село вернулась Тоня, вернее Антонина Андреевна, или просто Вурдалачка. У Александра Александровича стало щемить сердце, да и у Антонины Андреевны начались приливы чувственности и любви. И стала, вернувшаяся красавица, похаживать около дома одинокого тракториста. Так и ходила каждый вечер, меняя наряды и раскраску лица. А сельские дети снимали это на телефон, а потом показывали местным сплетницам.

- Ты смотри! Ха-ха-ха - не смеялась, а, именно, ржала первая сплетница на деревне Аглая. - Вот умора. Ха-ха-ха.

- А задницей то как виляет! Ха-ха-ха. - Поддерживала свою подругу такая же сплетница Тамила. - Ой, Божечки! Ха-ха-ха. Ножка в лево, ножка в право.

- Она бы ещё мини юбку одела! - Вставляла свои пять копеек, сплетница по хуже, Виктория. - Или, лучше шортики с открытым задом! Ха-ха-ха. Вот бы Сашка слюной изошел.

Бурный хохот и гогот привлёк внимание управляющего селом Никиты Сергеевича.

- Чего ржете, бабье?

- А ты, Никитка, посмотри.

И сплетницы предъявили управляющему забавный видеофакт соблазнения одинокого тракториста ошалевшей бабой. На месте Никиты Сергеевича заржал бы любой, но у него с чувством юмора было не очень хорошо.

- Тьфу на вас! Ошалелые! Чего тут смешного? Все знают о любви между верблюдом и вурдалачкой.

- Ха-ха-ха! - Снова стали громко смеяться сплетницы и одновременно ценители киноискусства.

- Цыц! Ишь разошлись! - Никита Сергеевич остановил смех. - Вам бы только высмеять человека, а вот помочь, так это проблема.

- А как же мы поможем? - Спросила Тамила, а подруги просто изобразили вопрос на лице.

- Надо их свести. Это же не дело, что всю жизнь любят друг друга, а не вместе. Дразнят друг друга и только. Значит, собираем сегодня вечером актив села и идём к Александру Алексеевичу сватать за него Антонину Андреевну. И никаких слов про верблюдов чтоб я не слышал.

Женщины осознали, что как не крути, а управляющий прав. Они разошлись по домам и стали готовиться к сватанью. Никита Сергеевич пошёл звать на помощь своего друга Василия Петровича. Тот был из интеллигентов, язык у него был подвешен, а, значит, он должен был сказать главные слова.

Вечером в дом Александра Алексеевича с криком "Принимай гостей!" явилась целая делегация. В миг были составлены столы и на них закрасовались пятилитровый бутыль самогонки, бутылок восемь водки, казан с тушеным мясом, тарелки с блинами и голубцами, миски со сметаной и соусами. Да и много-много чего другого из съестного выложили сплетницы, нет, уже почтенные женщины села.

- Ну, наливайте, коль пришли. - Предложил Александр Алексеевич.

Общество поддержало предложение. После первой рюмки, Никита Сергеевич провозгласил тост:

- После первой и второй перерывчик не большой.

Общество было не против. Оно не было против и третьей, и четвертой, и пятой подачи горячительного напитка. Но вот все расслабились и раскраснелись. Слово взял Никита Сергеевич.

- Саня, друг! Мы пришли не просто так. Дело же не отложное. Слово передаю другу своему закадычному Василию Петровичу.

Встал Василий Петрович и певучим голосом возвестил:

- Друзья! Есть ли на свете, где нибудь, более прекрасное чувство, чем любовь? Нет. И ещё сто раз скажу нет, нет, нет. Любовь! Сколько строк лирики посвящено этому чувству, сколько музыки звучит для этого чувства! Оттело и Дездемона, Ромео и Джульетта...

Тут он остановился. Почесав затылок и поняв, что вышеуказанные примеры не удачны, он стал искать в памяти более удачный пример. Но гости стали его торопить.

- Ну же, Вася! Не останавливайся.

И Василий Петрович продолжил:

- Тристан и Изольда! Сколько испытаний выпало на их долю! Но любовь была не победима. Вот и вы, Алекс...

- Хватит! - Прервал его Александр Алексеевич. - Вы что думаете, что я не понимаю чего вы припёрлись. Про Изольда с Тристинкой мне тут рассказывают, дифирамбы поют про любовь. Это что же получается, вы мне Тоньку подсовываете?

- Друг, вы же любите друг друга, так будьте же вместе. - Возвал к нему Никита Сергеевич.

Общество поддержало.

- Саня, будь счастлив с Антониной!

Александр Алексеевич знаком руки призвал к тишине. И как только гости замолчали, продолжил:

- Интересно выходит. Значит, молодость и красоту она подарила Ваське Жмоту, а мне достанется её старческий маразм? А вот вам!

И Александр Алексеевич, скрутив дулю, предъявил её обомлевшему обществу