Рабоник сеанса

Работник сеанса

Комната звездолёта «Мнемонисима» в которой находился Игорь симетрично копировала соседнию и так на протяжении всего крыла этой части звездолёта. Она была устроена так, словно её создатель пытался примирить две несовместимые идеи: абсолютную функциональность космического корабля и потребность живого утончёного богатого существа в уюте. Здесь не было ничего лишнего, но и ничего по-настоящему всё мебель и предметы стояло компактно и чего либо лишнего нельзя было обнаружить с первого взгляда. Сами же потолки были высокие и побокам стояли шкаыф с книжными полкоми.

Стены состояли из привычных прямых углов дополняли потолок и пол. Свтло бурая поверхность обшивки отливала тёплым деревом, однако в её глубине угадывались едва заметные золотистые прожилки. Они медленно пульсировали, словно в освящении корабля была некая задумка уводящая от комфортного созерцания.

Единственным окном в комнате служил широкий иллюминатор трёхметровый, занимавший почти всю дальнюю стену. За толстым многослойным стеклом простиралась безмолвная чернота космоса. Звёзды спокойно мерцали: их свет был слишком далёким, слишком древним и всё же очень статичным. Они висели над бездной неподвижными точками, и лишь изредка по стеклу пробегали отражения вспышек местного солнца нарушая иллюзию бесконечного покоя.

В центре комнаты находился стол — широкий, глубокий, деревяный над материалом потрудился резчик создав геометрические Он не имело ни подлокотников, ни видимых креплений, простой круг с множеством предметов на нём.

Игорь сидел на мягком диване у иллюминатора, погрузившись в чтение старой бумажной книги. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь голубоватым свечением приборов и далёким светом звёзд. Иногда он отрывал взгляд от пожелтевших страниц и смотрел на бесконечную черноту за стеклом. Звездолёт «Мнемонисима» бесшумно скользил сквозь пространство, унося его всё дальше от обитаемых миров. Игорь любил эти редкие минуты покоя, когда не требовалось следить за показаниями приборов или отвечать на запросы бортового компьютера. Но сегодня что-то мешало ему сосредоточиться. Ему казалось, что корабль ведёт себя необычно, словно скрывает нечто важное.

Игорь перевернул страницу, когда на столике рядом с диваном зазвонил коммуникатор. На экране появилось имя Кати. Он принял вызов, и знакомое лицо подруги возникло в воздухе.

— Игорь, ты ещё не забыл, какой сегодня день? — спросила Катя, улыбаясь. — Сегодня последний сеанс на фильм «Ди и Орт: смерть за монитором»! Если не поторопимся, останемся без билетов. Давай встречаемся у входа в кинотеатр через час!

Игорь посмотрел на книгу, затем на звёзды за иллюминатором.

— Ладно, уговорила! — усмехнулся он. — Только дай мне собраться.

Катя была проста, словно бумажная фигурка оригами, сложенная умелыми руками из единственного листа. Прямые линии её тела, чёткие углы плеч, тонкие запястья и немного угловатое лицо создавали впечатление удивительной геометрической завершённости. В ней не было ничего лишнего, ни одной случайной детали, ни одного изгиба, нарушающего общую композицию. Умноженная на саму себя простота в квадрате — пожалуй, так можно было бы описать её внешность математической формулой. Даже улыбалась она как-то схематично, словно кто-то провёл карандашом короткую линию на белой бумаге. И всё же в её глазах скрывалось нечто живое, не поддающееся никакой геометрии.

Игорь просмотрел отчёт роботизированной фабрики, проверил итоговые цифры и сложил документы в компактный ручной файлонабор. Система сообщала о штатной работе производственных линий, хотя одна из диаграмм вызывала у него смутное подозрение. Он задержал на ней взгляд, но решил вернуться к проверке позже.

Затем Игорь открыл отчётность о диске местного солнца. Голографическая схема развернулась над столом, демонстрируя распределение энергии и движение световых потоков. Он внимательно изучил показатели, сравнил их с предыдущими замерами и нахмурился. На внешнем краю диска обнаружилось небольшое отклонение, которое автоматика почему-то не сочла достойным внимания. Игорь сохранил данные в файлонабор и откинулся на спинку дивана.

Коммуникатор снова ожил. На экране появилась Катя.

— Игорь, ты вообще собираешься выходить? До сеанса осталось час и сорок минут!

Игорь отмахнулся от голограммы, продолжая изучать отчёт.

— Да собираюсь я, собираюсь! Пять минут!

— Ты это говорил двадцать минут назад!

Он отключил связь и нехотя поднялся с дивана.

Игорь снова развернул диск местного солнца. На его поверхности отображалось число 29 141 694. Он увеличил изображение, проверил координатную сетку и сверился с архивными данными. Число не исчезало. Оно выглядело частью навигационной разметки, хотя в документации такого обозначения не было. Игорь нахмурился. Катя наверняка уже ждала у кинотеатра, но теперь ему хотелось выяснить, что означала эта загадочная последовательность цифр.

Коммуникатор вновь ожил. Катя, запыхавшись от волнения, сообщила, что в подземном переходе возле кинотеатра обнаружила игру, которую искала уже три года. Она лежала в старом автомате обмена цифровыми носителями, затерявшись среди ненужных программ. Игорь удивился: Катя ведь утверждала, что игру давно сняли с производства. Теперь она стояла у автомата и боялась даже отойти, словно находка могла исчезнуть. «Игорь, ты не представляешь, что это за игра!» — воскликнула она. Он посмотрел на экран с числом 29 141 694 и наконец закрыл отчёт.

Игра называлась «Нат и Ил: смерть за клавиатурой». Это был редкий интерактивный квест, выпущенный двадцать лет назад крошечной студией, исчезнувшей вскоре после релиза. Игроку предстояло расследовать исчезновение двух программистов, оставивших после себя загадочную виртуальную среду. Особенность заключалась в том, что сюжет менялся в зависимости от системных часов и уникального идентификатора устройства. Большинство копий после прохождения превращались в бесполезные наборы данных, а сервер активации давно прекратил работу. Катя искала именно оригинальную версию на физическом носителе. По слухам, в ней существовала секретная глава, которую не удалось открыть ни одному игроку. Теперь потёртый картридж лежал у неё на ладони, и маленький индикатор неожиданно мигал зелёным.

Приказав алхимическому ИИ следить за роботами, Игорь наконец поднялся с дивана. Комбинезон сам подогнался по фигуре, застёжки сомкнулись, а коммуникатор привычно устроился на запястье. Игорь бросил последний взгляд на отчёт о солнечном диске и направился к доку. Шёл он медленно, словно каждый шаг требовал отдельного согласования с организмом. Впереди мерцали указатели пассажирского терминала, а за переборками гудели производственные системы «Мнемонисимы». Где-то там его ждала Катя, а вместе с ней — загадочная игра, которую она искала три года. Игорь надеялся, что хотя бы сегодня ничто не потребует его внимания.

Игорь покинул «Мнемонисиму» на небольшом транспортном катере. За прозрачным куполом кабины медленно разворачивалась планета, опоясанная тонкими кольцами орбитальных станций. Автопилот прокладывал маршрут между грузовыми платформами, а на приборной панели сменялись данные о плотности атмосферы и загруженности воздушных коридоров. Игорь откинулся в кресле, прикрыл глаза и подумал о Кате. Внизу уже проступали очертания мегаполиса: многоуровневые магистрали, сияющие купола торговых центров и тысячи окон, отражавших свет местного солнца. Катер вошёл в атмосферу, едва заметно дрогнул и направился к посадочному доку. На экране появилось сообщение: до прибытия оставалось три минуты.

Метропоезд скользил по прозрачному тоннелю, соединявшему док с жилыми секторами станции. За окнами проплывали технические фермы, рекламные голограммы и бесконечные ряды освещённых модулей. Игорь устроился у стены, наблюдая, как встречные составы бесшумно растворяются в голубоватой дымке. На следующей остановке вошли несколько рабочих в экзоскелетах, обсуждавших неисправность сборочного конвейера. Игорь невольно прислушался, но тут коммуникатор завибрировал: Катя прислала координаты своего местоположения и фотографию найденной игры. До встречи оставалось четыре остановки. Он вздохнул и убрал устройство в карман. За стеклом мелькнул указатель кинотеатрального комплекса, и поезд начал торможение.

Катя встретила Игоря у входа, чмокнула в щёку и потащила к кассе кинотеатра. Там уже собралась небольшая очередь. Кассирша, женщина с металлическим обручем интерфейса на виске, отказалась принимать найденный Катей игровой жетон в качестве скидочного кода.

— Но здесь ясно написано, что он действителен! — возмутилась Катя, тыча пальцем в экран. — Вы вообще умеете читать собственные правила?

— Девушка, не задерживайте очередь, — холодно ответила кассирша.

Игорь вздохнул: судя по выражению лица подруги, фильм они рисковали пропустить. Катя уже открывала справочник потребителей, собираясь доказать свою правоту.

Катя заметно расстроилась: билеты на последний сеанс оказались неприлично дорогими, а возвращаться домой без фильма ей совершенно не хотелось. Игорь, как всегда, холодно оценил ситуацию и предложил посмотреть расписание остальных залов. Катя нехотя согласилась. На соседнем экране, чуть левее, обнаружился сеанс фильма «Литейщики». Судя по описанию, это была производственная драма о людях, обслуживающих гигантские автоматизированные заводы на окраинах освоенного космоса. Билеты стоили втрое дешевле. Игорь молча указал на цену. Катя скривилась, ещё раз взглянула на афишу и вздохнула: — Ладно, пойдём на твоих литейщиков. Но попкорн покупаешь ты!

Фильм о литейщиках оказался бесплатным, но настолько неожиданно увлекательным, что Игорь и Катя забыли о первоначальной цели визита. История людей, создававших детали для межзвёздных кораблей, захватила их с первых минут. После финальных титров Катя ещё долго обсуждала работу главного героя, а Игорь задумчиво рассматривал титры, отмечая странное название корпорации-производителя. В соседнем зале начинался «Творители» — философская фантастика о происхождении искусственного разума. На этот раз Катя сама предложила остаться. Они купили билеты, заняли места в последнем ряду и погрузились в мягкую темноту зала. Игорь ещё не знал, что этот вечер заставит его иначе взглянуть на собственную работу.

Перед началом «Творителей» Игорь и Катя разговорились с местным работником кинотеатра. Тот оказался пожилым техником по имени Аркадий, обслуживавшим проекционные системы уже лет сорок. Узнав, что они посмотрели «Литейщиков», он оживился и рассказал, что сам когда-то работал на настоящем металлургическом комплексе орбитальной станции. Катя расспрашивала его о старых технологиях, а Игорь неожиданно заинтересовался устройством плавильных роботов. Аркадий усмехнулся и заметил, что современные машины умеют многое, но по-настоящему сложные решения всё ещё принимают люди. Затем он посмотрел на Игоря и добавил: «Хотя, говорят, на некоторых кораблях уже не разберёшь, кто там кем управляет».

Катя посмотрела на часы и объявила, что ей пора домой, на станцию «Космический Рай». Игорю совсем не хотелось расставаться. Он предложил заглянуть в зоопарк, посмотреть на рысей, затем спуститься в Нижний Космос, а напоследок посетить музейный звездолёт «Тест». Катя задумалась. Предложение было заманчивым, особенно музейный корабль, о котором она давно слышала. — И когда ты собираешься меня отпустить? — усмехнулась она. Игорь пожал плечами: — После последнего экспоната. Или предпоследнего. Катя рассмеялась и согласилась, прекрасно понимая, что домой сегодня они вернутся гораздо позже, чем планировалось.

— Раз уж мы решили гулять до ночи, — сказала Катя, поправляя ремешок сумки, — давай сначала в Нижний Космос. Там недавно открыли выставку инопланетных пауков. Говорят, некоторые из них умеют плести сети не из паутины, а из тончайших проводников, передающих мысли на расстояние. Представляешь, однажды такой паук сбежит из лаборатории и будет три дня управлять городскими светофорами!

— Отличная история для туристов, — усмехнулся Игорь. — А ты знаешь, что у нас на «Кокосовой ферме» роботы тоже начали вести себя странно? Моя тётя работает там сменным техником. Она утверждает, что автоматические сборщики иногда оставляют кокосы в форме правильных многогранников. Никто не понимает, зачем. Может, пауки добрались и туда?

— Не смеши! — Катя толкнула его локтем. — Я сама там работала прошлым летом. Кокосовая ферма — это огромный комплекс под куполом, где выращивают деревья для пищевых фабрик. Там столько камер наблюдения, что даже муха не пролетит незамеченной. Хотя некоторые рабочие уверены, будто камеры следят не за людьми, а за тем, что они думают.

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что городские улицы стали слишком умными. Посмотри вокруг: транспортные ИИ регулируют движение, закусочные предугадывают заказы, рекламные автоматы угадывают настроение прохожих. Трафик плотнее, чем когда-либо, хотя машиной теперь управлять почти никто не должен. И всё равно на каждом перекрёстке пробки! Видимо, искусственный интеллект тоже любит перекусить.

Игорь рассмеялся, но затем заметил высокое здание за рядами светящихся вывесок.

— Вон то сооружение — не штаб-квартира городской разведки?

— Оно самое. Там обрабатывают записи с камер, изучают неизвестные сигналы и переводят сообщения с галактических языков. Недавно разведка перешла на новую сеть передачи данных. Старую отключили за несколько минут, а новую назвали «Переход». Говорят, она способна связывать даже удалённые колонии без привычных ретрансляторов.

— И кто-нибудь проверил, что происходит с информацией внутри этой сети?

Катя помолчала, затем достала из сумки маленький бумажный блокнотик.

— Поэтому я всё записываю. Адреса, странные разговоры, названия сетей, даже то, что кажется глупостью. У меня их уже семь. Бумага не подключена к городской системе, её нельзя взломать удалённо, а записи не исчезнут из-за очередного обновления.

— Ты ведёшь личное расследование?

— Нет. Просто однажды на ферме я услышала, как двое техников разговаривали на языке, которого нет в официальном каталоге галактических языков. А потом увидела, как камера повернулась вслед за ними, хотя в помещении никого не было.

Игорь перестал улыбаться.

— И ты записала этот разговор?

— Конечно. Только я не смогла его расшифровать. Зато после перехода на новую сеть я постараюсь выяснить откуда эти типы.

— Катя, это уже не шутки. Покажешь их?

Она раскрыла блокнотик и сделала вид что пытается что-то записать:

- А зачем?

— Кажется, — тихо сказал он, — наш вечер только начинается.