Пыльная работенка

Глава 1

-Пожалуйста. Предъявите. Ваши. Документы.

Путь Максу преградил двухметровый человекоподобный робот в светло-синем пластиковом корпусе. На его груди чёрным цветом было написано имя – А-157. Макс протянул ему универсальную карточку гражданина. Робот взял её цепкими пальцами и внимательно просканировал бело-синими глазами.

-Вы. Арестованы.

Робот вернул карточку Максу, весьма, надо сказать, удивлённому. Как только тот положил её обратно в карман, появилось ещё двое роботов-полицейских. Они надели на человека наручники и поместили в автозак, управляемый автопилотом. Автозак быстро доставил арестованного до места. Ещё двое точно таких же синих роботов вывели его и затолкали в здание. Это был следственный изолятор, совмещённый со зданием суда. В небольшой комнате роботы просканировали Макса, сняли с него ремень и шнурки.

-В чём я обвиняюсь, разрешите спросить?

-В нарушении. Общественного. Порядка.

-Ээээ, но я же ничего не нарушал!

-Сопротивляться. Не допускается. В случае. Сопротивления. Будет. Применён. Электрошокер.

-Ээээ… Ясно. Спасибо, что предупредили, хехе…

Роботы изъяли у Макса универсальную карту и телефон, затем отвели его в одиночную камеру, сняли с него наручники и вышли. Макс даже не думал сопротивляться. Дверь закрылась на электрический замок. В камере стояли стол, стул, вполне приличная койка со свежим бельём, в углу за ширмой находились унитаз (тоже вполне приличный) и раковина.

«Пххх,– думал узник, – если бы не решётки на окнах и замок на двери, вполне бы сошло за больничку. Только за что я здесь? Я ничего не нарушал. На красный дорогу не переходил, пьяный не шатался, никому не мешал. Обычно за административку менты просто списывали штраф с универсальной карты, и гуляй. Потом, конечно, фиг докажешь, что не виноват, но не в каталажку же…»

Макс присел на койку.

- Ложиться. Только. После. Отбоя.

-Тьфу ты, дура электронная, напугала. Не собирался я ложиться. Но я и не в больничке же, совсем забыл. Тут не лежат, тут сидят-с. На стуле, хехе.

Электронная дура не умела слышать.

Макс сел за стол и мрачно уставился в бежевую пластиковую поверхность. Все углы у мебели были округлыми, и камера была обита чем-то мягким, зелёным.

«Не, прям как в дурке, правда. А может, я сошёл с ума и нахожусь в психбольнице? Ведь так не бывает, чтобы приличного гражданина хватали и ни за что бросали в тюрьму. Наверное, сейчас моё восприятие реальности искажено, и мне только кажется, что я в тюрьме. А скоро добрый доктор даст мне таблеточку, мой ум прояснится, я стану здоров, выйду отсюда и забуду болезнь как дурной сон…»

В шесть вечера в двери открылась «кормушка» и робочья рука протянула миску с кашеподобной субстанцией. Это была специальная питательная смесь, расчитывавшаяся для каждого из содержащихся, исходя пола, возраста и прочих физиологических параметров. Смесь оказалась вполне съедобной. Через пятнадцать минут «кормушка» снова открылась, и робот потребовал вернуть посуду.

В десять часов прозвучал отбой и погас свет. Макс лёг на койку, но не мог уснуть. Он вспоминал, как в детстве на выставке технических достижений он общался с роботом по имени то ли Рони, то ли Роби. Это был такой низкорослый пузатенький робот, ещё без ног, на колёсах. Он умел цитировать классиков, знал все столицы и даже решил Максу задачу по математике. А когда Макс неожиданно спросил его: «Зачем живут люди?», робот растеряно пробормотал: «Пожалуйста. Задайте. Другой. Вопрос. Я. Не знаю. Ответа. На этот. Вопрос». Максу стало даже неловко, что он смутил беднягу умницу Рони.

«Где ты сейчас, Рони? Жив ли ещё? Пылишься в музее – антиквариат, считай – или тебя уже разобрали на переплавку?.. Эх, добрый малыш Рони…»

Макс долго ворочался и забылся слабым, ненадёжным сном. В шесть утра уже был подъем, загорелся свет, электронная дура – койка начала противно голосить: «Ложиться. Только. После. Отбоя.»

-Да встал я, встал, заткнись уже…

Макс умылся, недовольно потёр щеки с пробивающейся щетиной.

«Бритва мне тут не положена что ли? Зарасту совсем… Черт, надо же было хоть кому-то сообщить, что я здесь, у меня же есть право! Совсем эти сраные человекоподобные меня с толку сбили. Надо требовать соблюдения своих прав!»

-Вы. Имеете. Право. Принять. Утренний. Душ. Вы? Хотите? Принять? Утренний? Душ?

«А-бал-деть… У меня есть право. На душ! А на выяснение обстоятельств дела у меня есть право? А на звонок родным?»

-Вы? Хотите? Принять? Утренний? Душ?

-Да, хочу.

Дверь открылась. Робот-конвоир отвёл Макса в душ.

-Вам. Даётся. Пять. Минут.

Душевая кабина была индивидуальной. «Ага, чтобы мы, люди, не болтали тут. Ууу, хитрозадые железяки…» - Думал Макс, рьяно намыливаясь. Но он даже по пути не видел кого-то из других подследственных. Холодная казённая плитка была чистой, без трещин и сколов, словно ремонт был недавно. «Уююютненько. Почти как дома, блин.» -Завершение. Утренней. Процедуры.

Макс успел смыть пену прежде, чем вода отключилась.

На скамейке лежало казённое полотенце, казённые хлопчатобумажные трусы и носки. Макс поморщился, но своих запасных у него не было. «Не каждый же раз в тюрьму попадаешь, правда, чтоб трусы с носками с собой носить?» Он вытерся и оделся.

Робот отвёл Макса обратно в камеру.

В семь утра подали завтрак – всю ту же кашеобразную субстанцию. Макс покорно съел всё, что было, и ждал, когда будут забирать посуду.

-Ээээ! А я могу совершить телефонный… зво-…нок?

Робочья рука цапнула миску и исчезла.

В восемь открылась дверь камеры.

-Лицом! К стене!

Макс послушался. Робот надел на него наручники и вытолкнул из камеры. Робот вёл арестанта по длинному узкому коридору, затем по лестнице в другое крыло, где находились залы судебных заседаний. Дверь одного из залов автоматически открылась, робот завел туда Макса, расстегнул наручники и швырнул его в клетку на скамью подсудимых.

«Что-то ты невежливый, А-255 - железяка в пластиковом панцире» - Макс специально обратил внимание на имя конвоира.

В зале ещё находились: прокурор – робот в серо-синем корпусе, слегка скрипевшим при движениях, судья – широкий, объемный робот, в корпусе из чёрных и белых вставок и судебный пристав – похожий на полицейских, только тёмно-синий. В зал вошла женщина лет тридцати с зелёными глазами и светло-русыми волосами, аккуратно убранными назад. Она подошла к Максу

-Меня зовут Анна. Я ваш адвокат. Я вчера ознакомилась с вашим делом. Я постараюсь помочь вам. - Голос Анны был мягок и немного дрожал.

-Эээ, хорошо, Анна, спасибо Анна.

-Судебное. Заседание. Объявляется. Открытым. – Прогудел судья. – Слово. Предоставляется. Государственному. Обвинителю.

Прокурор встал.

-Данный. Гражданин. Обвиняется. В нарушении. Общественного. Порядка. Данный Гражданин. Был. Замечен. Ходящим. По бордюру. Что. Является. Нарушением. Общественного. Порядка. Могущим. Повлечь. Причинение. Вреда. Другим. Гражданам.

«Долбаный песец! – Макс действительно любил ходить по бордюрам с детства, и не видел в этом ничего предосудительного. Ему было весело испытывать эту легкую неустойчивость, словно опьянение, этот неопасный риск оступиться, соскочить на асфальт, ощущение невинной (как доселе казалось) шалости. – Я же не мял газоны, не портил клумбы, никому не мешал. Да, взрослый мужик, идущий на цыпочках по бордюру, может показаться смешным. Но кому я мог причинить вред? Что он вообще несёт, этот серый, вирус подхватил что ли?» Макс опустил голову и закрыл лицо руками.

-У стороны. Обвинения. Есть. Доказательства. Что. Данный. Гражданин. Ходил. По бордюрам.

Пристав щёлкнул пультом, и на экране, висящем над судьей, появились кадры, записанные камерами городского наблюдения.

-Подсудимый? Узнаёте ли? Вы? Себя? На этих? Кадрах? - Спросил судья.

Макс поднял голову.

-Да, Ваша честь.

-Государственное. Обвинение. Считает. Поведение. Гражданина. Чрезвычайно. Опасным. Для других. Граждан. И ради. Безопасности. Общества. Настаивает. На применении. Высшей. Меры. Наказания. По отношению. К данному. Гражданину.

Макс поперхнулся слюной. «Бред, адский, бред, доктор, дайте же мне таблетку, у меня глюки…»

-Слово предоставляется стороне защиты.

-Ваша честь! Мой подзащитный действительно ходил по бордюрам, и предоставленные материалы демонстрируют это. Однако он не причинил кому-либо вреда своими действиями, и даже не имел злого умысла при совершении своих деяний. В его поступках нет ничего, что могло бы при грамотном рассмотрении попадать под действие Уголовного Кодекса. Я настаиваю на том, чтобы мой подзащитный был отпущен из-под стражи под адвокатское поручительство и расписку о неповторении подобных действий в дальнейшем.

-Я! Протестую! – вскричал прокурор. - Если. Человек. Ходил. По бордюрам. Раньше. Он будет. Ходить. По ним. В дальнейшем. Это. Доказано. Надо. Пресекать. Подобное. Безопасность. Общества. Превыше. Всего.

-Господин государственный обвинитель, не перебивайте меня, пожалуйста. Я Вас не перебивала. – Анна начинала злиться. - Нельзя судить человека за гипотетическую возможность свершения им преступных деяний. Суд правомерен только при наличии доказанного преступления. Судить за возможность – абсолютно недопустимо и является актом попрания самого понятия справедливого суда. Поэтому я продолжаю настаивать на освобождении моего подзащитного.

-Превентивные. Меры. Лучшие. Меры. Безопасность. Общества. Превыше. Всего.

-Прения. Сторон. Окончены. Суд. Удаляется. Для вынесения. Решения.

Судья, тяжело двигаясь, направился в отдельную комнату.

«Бред, бред, конечно, бред. Меня отпустят, у них там просто временный сбой программы. Сейчас всё наладится, всё будет хорошо. Конечно, судья послушает Анну, не этого же серого слушать, которого на металлолом пора…»

Анна кусала губы и не смела смотреть на Макса.

- Оглашение! Приговора! Всем! Встать!

-Рассмотревобстоятельстваделаиаргументысторон – робот-судья говорил не по-робочьи быстро, обычно речь роботов была рубленной, с парцелляцией, здесь же он неразборчиво и тихо бубнил себе под нос, так, что ни Анна, ни Макс не могли ничего понять, и лишь к финалу речь робота стала более чёткой. – Признать обвиняемого виновным в нарушении общественного порядка и приговорить к высшей мере наказания. Приговор. Окончательный. И обжалованию. Не. Подлежит. Вам? Понятен? Приговор?

-Эээ, кхххм… В смысле? Как? Что? – У Макса закружилась голова.

-Вам? Понятен? Приговор?

-Да, понятен, Ваша честь.

-Макс, простите, я не… смогла ничего сделать. Простите.

-Ничего, Анна. Спасибо, Анна.

«Ну хоть помылся и бельё чистое, хехе… Не стыдно помирать теперь будет…» Конвоиры вывели Макса из зала суда и привели в камеру с белой крестообразной кушеткой посередине, похожей на хирургический стол. В камере стояло восемь роботов в белых корпусах, они напоминали врачей, только их движения были более резкими. С осуждённого сняли рубашку и ботинки, завязали ему глаза. Его положили на кушетку, разведя руки. Роботы стали пристегивать Макса к кушетке тугими эластичными ремнями. Он смущённо улыбнулся, будто вспомнил что-то.

-Зачем? Вы? Улыбаетесь? – строго спросил робот, фиксировавший его плечи.

-Да так… Хотел помолиться за вас, но вы же роботы.

Робот ненадолго застыл, но вскоре стал фиксировать голову Макса.

Когда всё было готово, двое белых роботов, каждый со шприцем в руках, подошли к левой руке казнимого.

Робот А-371 ввёл первую инъекцию. Макс потерял сознание.

Робот А-372 ввёл вторую инъекцию. Тело Макса напряглось, силясь изогнуться, но тугие ремни не позволяли ему. Через две секунды наступила смерть.