Путешествие на Батуу

ПРОЛОГ

Всё началось в далёкой-далёкой галактике, на планете Батуу, где три солнца ласкали своими лучами горные склоны и лесные долины, а ночи озарялись мягким свечением двух лун. Задолго до того, как гиперпространственные прыжки стали обыденностью, Батуу была важным торговым узлом, галактическим перекрестком для тех, кто бороздил космос на досветовых скоростях. Но с появлением гиперпространственных магистралей планета оказалась в стороне от основных путей, превратившись в пристанище контрабандистов, мошенников и авантюристов, совершавших дерзкие вылазки в неизведанные, не нанесённые на карты участки галактики.

На этой скалистой планете располагался Аванпост «Черный шпиль» – сердце и средоточие жизни. В его каменных объятиях ютились постоялый двор, колоритная Кантина Оги и таинственное «Логово древностей Док-Ондара». Ароматы экзотических яств и диковинных напитков витали в воздухе, маня путников утолить голод и жажду, но единственной валютой, открывавшей двери в этот мир удовольствий, были звонкие галактические кредиты.

Впоследствии этот забытый богом уголок облюбовали и те, кто противостоял неудержимой экспансии Первого Ордена. Увы, пламя войны между Орденом и Сопротивлением вскоре достигло и Батуу. Но об этом – позже. Сейчас же вернёмся к дням относительного мира и тишины, когда моя жизнь только начиналась… Меня зовут Иелла Вессири, и это моя история.

Глава 1 ПРОШЛОЕ

Донду – планета, опаленная ветрами и забвением, простиралась монотонной панорамой скал и песка. Здесь, где горизонт тонул в землистой дымке, не было места ни изумрудной зелени, ни шелесту листвы. Небо, словно холст, затянутый пеплом, нависало над этой безжизненной пустошью.

Именно здесь обитал народ Унду, чья внешность, казалось, бросала вызов суровой реальности, поражая своими контрастами. Их белые волосы, казалось, впитали в себя всю бледность планеты, а красные глаза – последнее пламя к жизни. Белые ресницы, словно иней, подчеркивали их утонченную, неземную красоту. Несмотря на окружающую их немилость судьбы, Унду отличались добросердечием и мягким характером.

Здесь существовал ритуал «Шепчущих камней», когда старейшины передают свои знания молодым поколениям, прикасаясь к определенным, веками нагретым солнцем скалам. Считается, что камни хранят мудрость предков и усиливают передачу знаний.

Минералы и энергия, добытые непосильным трудом, поддерживали их скудное существование. В небольших общинах царили взаимопомощь и сочувствие. Здесь делились последним, заботились о стариках и воспитывали детей, понимая, что только вместе можно выстоять в этом жестоком мире.

Ограниченные ресурсы Донду заставляют их использовать все, что можно найти, включая насекомых и лишайники. Получающиеся блюда не только питательны, но и обладают уникальным вкусом, к которому надо привыкнуть. «Деликатесом» считается блюдо из песчаных червей, запеченных в минеральной соли.

– Мама, а правда, что на других планетах есть вода, которая течет сама по себе? – спрашивала я, сидя на потрёпанном ковре, скрестив ноги, пока она помешивала нам похлебку из лишайников.

Улыбнувшись, она ответила:

– Правда, милая, – ответила она мягко, добавляя щепотку синтетической соли для вкуса. – Говорят, на Набу целые реки из чистой воды, не той, что мы фильтруем из скважин. Вода там течёт, искрится под солнцем, и в ней плавают рыбы — настоящие, живые существа. А леса… Такие зелёные, что глазам больно от яркости. Деревья выше наших башен, с листьями, которые шепчут на ветру.

Я затаила дыхание, представляя это: реки, где вода не стоит в лужах, а бежит, как живая, и зелень, которая не вянет под палящим солнцем Донду.

Отец, Келлон, работал неподалёку, на корточках у солнечного коллектора — ржавой панели, собранной из обломков старого корабля. Его огрубевшие руки, ловко закручивали болты, но уши были настороже. Он когда-то был пилотом на межзвёздных маршрутах, перевозя руду и припасы между колониями, но теперь это осталось в прошлом — в воспоминаниях, которыми он редко делился.

– Хотела бы я увидеть хотя бы одну другую планету! Папа, ты же летал когда-то на грузовом корабле…

Келлон резко обернулся, отложив отвёртку. Его лицо, изборождённое морщинами и пылью пустыни, стало серьёзным, как маска из камня.

– Космос — не для нас, Иелла, – произнёс он тихо, но твёрдо, вытирая пот со лба. – Там… другие законы. Ты думаешь, Набу — рай? Это клетка с видом. Мы здесь, потому что выбрали свободу. Не спрашивай больше.

Повисла тишина, прерываемая только шипением похлёбки на плитке. Зея хотела что-то сказать, чтобы смягчить слова мужа, но в этот миг снаружи раздались крики. Сначала далёкие, как эхо ветра, но быстро нарастающие: отчаянные вопли соседей, топот ног по песку, и над всем — низкий, вибрирующий гул низколетящих кораблей.

Зея бросилась к окну — узкой щели в стене, затянутой пыльным фильтром. Её сердце заколотилось: внизу, в посёлке, вспыхивали огни — лазерные прицелы, и тени фигур в униформе сновали между хижинами.

– Келлон! Кто это? – выдохнула она, хватаясь за подоконник. Келлон уже был на ногах. Он быстро достал свой нож — старый с потрёпанной рукояткой, единственное, что осталось от его былой жизни. Глаза его сузились, сканируя горизонт.

Гул кораблей нарастал, и хижина задрожала, предвещая бурю, которая могла разетать их хрупкий мир в пыль. Песок закружился зловещим смерчем, предвещая беду, и душа сжалась в предчувствии неминуемого. Это был Орден – кровавый рассвет новой Империи, чья тень пала на нашу мирную обитель. Мы жили вдали от конфликтов, не желая присягать ни одному флагу. Но для этих завоевателей молчание было равносильно предательству, нейтралитет – войне. Если ты не с ними, значит, ты против них. И потому Первый Орден безжалостно уничтожал всё, что не преклонялось перед их верой, религией, жестокими законами. Расы, отказавшиеся подчиниться, обращались в ничто.

Мать Зея, велела спрятаться в тени нашей ветхой хижины. Но как можно было оставаться на месте, когда чужаки стучатся в дверь? Я выглянула в щель и увидела их – штурмовиков и их приспешников. Они пришли, чтобы узнать нашу численность и нашу покорность, опасаясь, что мы можем стать теми, кто будет укрывать повстанцев. Отец вышел вперед, его фигура казалась хрупкой перед строем штурмовиков в белой броне.

– Мы нейтральны, – сказал он, и голос его дрожал лишь чуть-чуть. – Мы не представляем угрозы.

Командир, высокий человек в черном плаще, сделал шаг вперед. Его лицо было скрыто шлемом, но в голосе звучала холодная уверенность.

– Нейтралитет – это предательство. Орден требует лояльности.

– Мы не подчинимся, – ответил отец, и в его глазах вспыхнул огонь, который я видела лишь несколько раз в жизни.

Раздался зловещий свист, и алый клинок, словно багровая молния, разорвал воздух, погасив жизнь отца. Я отвернулась, и ледяная волна ужаса пронзила меня, сдавив горло, словно тиски.

Крики, визги – симфония смерти наполнила поселение. Люди в отчаянии пытались дать отпор.

Я видела, как Зея, хватает нож для разделки песчаных червей. Но штурмовик стреляет. Бластерный заряд попадает ей в грудь. Она падает рядом с телом отца. Я закусила кулак, чтобы не закричать. Слезы смешиваются с песком на лице. Я видела, как соседи пытаются сопротивляться - старики с кирками, женщины с «кухонной утварью». Это не бой, это бойня.

Инстинкт выживания победил ужас. Я отползла назад, в знакомую расщелину за хижиной, я побежала прочь, в самое сердце иссохшего леса. Если только эту выжженную землю можно было назвать лесом. Я знала каждый потаенный уголок, каждую лазейку: где срезать путь, где свернуть, где спрятаться. Так я и наткнулась на вражеский корабль. Он был огромен, длиной около километра, что делало его доминирующей силой в космосе. Покрытый черной как смоль броней, затрудняющей его обнаружение издалека. Судьба словно улыбнулась мне: двери зияли открытым проходом. С дрожащим сердцем, я проникла внутрь.

Коридоры внутри уходили в непроглядную тьму, освещаемые тусклым багровым светом, от которого начинала болеть голова. Металлический запах машинного масла и крови въелся в слизистую носа, вызывая тошноту. Я кралась вдоль стен, стараясь слиться с тенями, подобно призраку, невидимому и неслышимому. Нужно было понять, куда меня занесло, где я ищу убежище.

Затаившись за грудой ящиков, некоторое время я слышала только свое учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание. Осмотревшись, я увидела леденящую стерильность, отполированную до блеска, словно в обители смерти. Бледная плитка стен и пола говорила о безжалостности. Всюду алели знамена врагов, кровавые полотна, врезавшиеся в память навечно. В сердце корабля, словно пауки в своей сети, восседали два пилота. Внезапный толчок, оглушительный рев – и корабль покинул мою родную планету, унося меня в неизвестность. Послышались фильтрованные голоса.

– Зачистка завершена. Никакого сопротивления. Примитивная раса.

– Отчет отправлен командованию. Следующая цель – Эзера. Там, говорят, прячутся симпатизанты Сопротивления.

– Эти повстанцы как тараканы. Уничтожишь одного - десять новых появляется.

Я прижалась к холодной стене. Мои белые волосы казались призрачным пятном в красноватом свете.

– Проверь лэндспидер. Капитан хочет быть готовым к быстрому реагированию на Эзере.

Это мой шанс! Спасение, возможность бежать, а не иметь высокий шанс вскоре быть обнаруженной и убитой.

Было необходимо покинуть это место, где каждый шепот пропитан хвастовством о зверствах, о ликовании командира по поводу истребления моего народа. Я не могла в одиночку противостоять им, не зная их численности и не имея оружия. В голове крутились вопросы: «Моя планета была крошечной, а мой народ немногочисленным. За что? Почему мы стали целью?» Нас просто стёрли с лица вселенной, как назойливых мошек, прихлопнули, как надоедливое насекомое. Я не знала, стану ли я мертвой частью корабельного груза или живым пассажиром, но, внезапная проснувшаяся ярость заставила меня лихорадочно искать выход из моего текущего положения. Пока штурмовики перебрасывались фразами о следующей миссии на Эзере, я схватила лежащий бинокль из ящика рядом. Выкрутив маленькую деталь, я бросила ее в противоположном направлении. Штурмовики, эти призраки в белой броне, среагировали мгновенно, ринувшись на звук. И, словно тень, я проскользнула в следующий, неизвестный мне отсек.

В новом отсеке царил полумрак, лишь редкие проблески света пробивались сквозь щели в массивных стенах. Здесь было тихо, неестественно тихо, если не считать глухого гула, пронизывавшего, казалось, каждую клетку тела. Воздух был спертый, тяжелый, пах сыростью и залежавшимся металлом. Я продолжала красться, прижимаясь к стенам, стараясь различить хоть какие-то ориентиры в этой кромешной тьме.

Вскоре я наткнулась на узкий проход, ведущий вглубь отсека. Не раздумывая, я скользнула в него, ощущая, как стены сжимаются вокруг меня, словно объятия могилы. Проход становился все уже и уже, пока не превратился в узкую щель, через которую едва можно было протиснуться. Но я знала, что не могу отступать.

Наконец, проход вывел меня в просторный зал, залитый ярким, слепящим светом. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к этой резкой перемене. Когда зрение немного восстановилось, я увидела его – лэндспидер! Он стоял вдали в центре зала, расписной в яркие военные краски Первого Ордена, сверкая хромированными деталями. Это не просто транспортное средство, это символ свободы и скорости в бескрайних просторах пустынных планет или заброшенных городских ландшафтов.

Зал был слишком просторным и открытым. Расстояние до спидера казалось бесконечным, а каждый шаг по глянцевому полу мог выдать её местоположение. Внезапно сверху, с патрульного мостика, послышался лязг магнитных подошв.

— Сектор 4-Г, проверка завершена. Подготовить спидер к погрузке на десантный шаттл через пять минут, — раздался резкий голос офицера через громкую связь.

Справа от меня зияла металлическая дверь, за которой, словно зачарованные, склонились над механическим круге трое солдат. Их пальцы танцевали по сенсорным панелям. Я видела, как они обмениваются короткими репликами, но ни единого звука не долетало до меня. Эта звенящая тишина за бронированным стеклом придала мне уверенности: звукоизоляция – моя удача проскользнуть незаметно. Я пригнулась, скользя тенью к парящему кораблю, пока стражи, поглощенные своими планами, оставались слепы к моей тени. Лишь когда до спасительной машины оставалось несколько шагов, моя спина ощутила холодное прикосновение металла. Этот холодный металл заставил сердце пропустить удар.

– Стоять! Не двигаться! – прорезал тишину женский голос. Автоматически взметнув руки, я почувствовала, как сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Секунда растерянности. – Кто ты такая и что здесь делаешь?

Я медленно обернулась, стараясь не делать резких движений. Передо мной стояла юная солдатка лет 23 в строгой серой униформе офицера безопасности Первого Ордена. В её руке был зажат компактный бластер, направленный прямо в грудь.

Взгляд солдатки скользнул по необычной внешности: белоснежные волосы, красные глаза, пыль родной планеты на одежде.

– Меня прислали починить вашу машину, – ложь сорвалась с губ прежде, чем страх успел сковать горло. Юная офицер прищурилась, и на мгновение в ангаре воцарилась тяжелая, липкая тишина. Её палец на спусковом крючке слегка дрогнул.

— Починить? — переспросила она, и в её голосе проскользнула тень сомнения. Она еще раз окинула взглядом Иеллу: босые ноги, перепачканные руки и этот странный, почти призрачный вид. — Технический персонал носит оранжевые комбинезоны, а не... это лохмотье. И почему ты без инструментов?

– Приказ поступил только что. Срочный.

Тень сомнения, мелькнувшая в её глазах, – моя первая победа. Больше медлить нельзя. Молниеносным рывком выбив бластер из ее дрожащих рук, я выхватила из ее нагрудного кармана тактическую ручку – черную, граненую, с острым как игла наконечником, и приставила к ее нежной коже шеи.

– Одно неверное движение – и эта ручка пронзит твою глотку, – неожиданно для себя сказала я.

Солдатка замерла, перепугано глядя на меня.

– Пожалуйста... не надо..

Мои пальцы сильнее сжали ручку, напоминая ей о серьезности ситуации. И вдруг, бросив взгляд в иллюминатор, я похолодела от ужаса: солдаты в черной униформе – матерые волки, с хищными, горящими от ярости глазами, заметили меня. Вой сирены пронзил воздух, и солдаты бросились к двери. Нельзя терять ни секунды. В одно мгновение, обуянная ужасом, я со всей силы ударила девушку головой. Подбежав к лэндспидеру, мои пальцы лихорадочно заметались по защитным экранам. Мне повезло – кто-то оставил систему разблокированной. Взревев двигателями, он вырвался прямиком из утробы вражеского левиафана. Пронзительный визг сирен пронзил воздух, эхом отдаваясь в ушах.

– Лети, чертов аппарат! Лети!

Этот прыжок в пустоту был чистым безумием. Лэндспидеры не предназначены для открытого космоса — их репульсоры беспомощно молотили вакуум, не находя опоры, и машину начало страшно крутить. Я видела в панорамное стекло, как колоссальная туша вражеского крейсера медленно уменьшается, превращаясь в зловещий стальной клинок на фоне звезд.

В кабине мгновенно похолодало. Тонкий слой инея начал покрывать приборы.

— Ну же, не подведи... — шептала я, чьи пальцы уже начали неметь.

Мне сказочно повезло: спидер вылетел в момент, когда крейсер совершал маневр сброса мусора или запуска малых зондов, и атмосферное поле ангара на секунду придало машине инерцию.

Внезапно на навигационной панели вспыхнула ярко-синяя точка. Автопилот, настроенный на ближайшую точку снабжения, поймал сигнал маяка Батуу. Система безопасности взвыла: запас кислорода в кабине был рассчитан всего на несколько минут автономного полета, а перегруженные двигатели могли взорваться в любой момент.

Я увидела, как впереди пространство начало искажаться. Огромная планета с тремя солнцами стремительно росла в размерах. Спидер вошел в верхние слои атмосферы, и его обшивку охватило оранжевое пламя трения. Тряска стала невыносимой, приборная панель начала плавиться, заливая кабину искрами.

Я видела под собой зазубренные скалы и те самые Черные шпили, о которых рассказывал ей отец.

В зеркалах заднего вида я увидела, как за мной вылетают истребители. Шансов мало, но я буду бороться. Истребители неумолимо приближались, обстреливая меня лазерными зарядами. Лэндспидер содрогался от каждого попадания, но продолжал лететь вперед, словно одержимый жаждой жизни.

Обжигающий, иссушающий ветер яростно хлещет песком по лобовому стеклу, словно пытаясь стереть его с лица выжженной пустыни. Истребители не отставали ни на шаг, продолжая обстреливать меня. Лэндспидер завизжал, словно раненый зверь, и загорелся, превратившись в огненный шар. Корпус трещал, приборы заклинило, а воздух пропитался запахом горелой проводки.

"Только бы дотянуть, только бы выжить…" – шептала я, отчаянно пытаясь удержать управление, направляя падающий аппарат в сторону песчаных дюн.

В последний момент, когда ремни безопасности уже плавились, меня выбросило из кабины, со звоном в ушах. Мой спасательный корабль врезался в песок, оставив дымящийся кратер, а я, кувыркаясь, катилась по земле. Острая, обжигающая боль пронзила левый бок, и я взвизгнула. Но медлить было нельзя.

Из последних сил, уцепившись за край скального выступа, я подтянула себя к спасительной тени. Земля уходила из-под ног, голова кружилась, сознание ускользало. Привалившись спиной к холодному камню, я почувствовала, как мир вокруг начинает медленно расплываться. Оглянувшись вокруг, я заметила узкую расщелину в скале, почти незаметную за грудой камней. Это был мой единственный шанс.

Ползком, превозмогая нестерпимую боль, я добралась до расщелины и протиснулась внутрь. Камень обжигал кожу, песок забивался в раны, но я продолжала двигаться, пока не оказалась в небольшом углублении, достаточном, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Тьма расщелины приняла меня в свои холодные, пыльные объятия. Снаружи, за пеленой оседающего песка, раздался нарастающий гул — это истребитель Первого Ордена совершил пролет над местом крушения, закладывая вираж. Пилоты искали тело, но видели лишь пылающий скелет лэндспидера в глубокой воронке. Истребители, рассекая небеса, пронеслись мимо. Уверенные в моей гибели, они улетели, оставив звенящую тишину.

Тишина, наступившая после рокота двигателей, казалась неестественной.

Я медленно приближалась к искореженному, дымящемуся остову корабля. Дым едко щипал глаза, заставляя жмуриться. Металл, еще недавно резавший межзвездную пустоту, теперь жалко покоился на дне песчаной чаши, будто выброшенный на берег кит. Прикрывая рот лоскутом ткани, я вдохнула, собираясь с духом. Алые глаза внимательно осматривали обломки. «Что же делать дальше?»

Глава 2 КАНТИНА ОГИ

Зерна грубого, обжигающего песка впились в щеку, в порезы на руках. Он был горячим, как раскаленный металл, прижигающий кожу. Я чувствовала, как тепло проникает сквозь тонкую ткань одежды, опаляя тело.

– Жива... черт возьми, жива... – произнесла я сквозь стиснутые зубы.

Превозмогая слабость, я начала осматривать обломки. Главной задачей было найти хоть что-нибудь полезное: аптечку, оружие, прибор связи. Любая мелочь могла сыграть решающую роль в борьбе за выживание. Пальцы ощупывали оплавленные корпуса, заглядывали в обугленные отсеки. Шансы найти что-то целое были невелики, но надежда умирает последней. И, я нашла. Ткань оказалась старой, пожелтевшей от времени, но вполне пригодной. Кровь сочилась сквозь пальцы, оставляя липкие следы на всем, к чему она прикасалась. Прижав «бинты» к ране, я почувствовала, как боль усилилась, но продолжала давить, пытаясь хоть немного её унять. Постепенно кровотечение замедлилось.

«Надеюсь этого хватит, чтобы дотянуть до ближайшего убежища…» - подумала я.

Оглядевшись, я поняла, что оказалась в сердце безжизненной пустыни, в песчаной копии утраченного дома. Всё вокруг - лишь волны бесконечных дюн. Тоска расползалась по венам ледяным ядом: дома больше нет, пепел войны развеял наши жизни, оставив меня единственной искрой в этом мертвом мире. Не зная, куда идти, я понимала, что оставаться здесь – равносильно смерти. Я попыталась приподняться, но резкая боль в боку заставила меня снова упасть. Я застонала, с губ сорвались нечленораздельные звуки.

–Нельзя сдаваться! – скомандовала я, чтобы обрести хоть немного стойкости и встать на ноги.

Медленно приподнявшись, я наметила курс, бредя сквозь зной и безмолвие, без воды и пищи. Левый бок пульсировал адской болью, словно его прожигали каленым железом. Я подозревала, что ребра сломаны.

Спустя 2 часа, словно ответ на мои мольбы, под ногами начала пробиваться жизнь. Хрупкие ростки, пронзая песок, тянулись к небу, и я понимала, что я на верном пути. Вскоре тропа, едва заметная, но явно проложенная, привела меня к странным, пустым строениям – каменным глыбам. Измученная и израненная, я брела по этой тропе, едва волоча ноги.

Внезапно, я заметила движение в одном из каменных островков. Приглядевшись, я увидела, как из темного проема выходит этот человек.

Он не был похож на холеных офицеров Ордена или суетливых торговцев. На нем был поношенный пылезащитный плащ цвета запекшейся глины, а лицо скрывала глубокая тень от капюшона. Его движения были скупыми и точными, как у хищника, который давно привык жить в этих скалах.

Старик замер, заметив твой изможденный вид и окровавленные бинты. Его рука инстинктивно легла на рукоять висевшего на поясе бластера, но, разглядев твои алые глаза и то, как ты едва держишься на ногах, он медленно расслабил плечи.

— Ты не похожа на местную, — его голос прозвучал низко и хрипло, с едва уловимым акцентом Внешнего Кольца. — И уж точно не похожа на тех, кто дружит с ребятами в белой броне, которые только что пронеслись над каньоном.

Я приблизилась к нему, ступая словно в зыбучие пески. Хриплым голосом старик поинтересовался, что я здесь делаю.

– Я потерпела крушение. Я долго бреду без воды и еды. Не могли бы Вы помочь мне?

Старик сощурился, откашлялся утробно, сплюнув между сапог, и бросил, как кость:

– Тебе нужен Хондо. Иди дальше вглубь… спроси любого, тут каждый его знает. Он тебе поможет, если ты ему покажешься полезной. А если нет… Что ж, недолго ты здесь протянешь.

Я взглянула на тропу, указанную стариком, и с нескрываемым любопытством проследила взглядом за ее извилистым бегом, пытаясь угадать, куда же она меня приведет.

– А кто он? – обернулась я, но старик уже растворился в глубокой тени своих, казалось, доживающих свой век развалин.

Я шла вперед, как и велел незнакомец, упрямо продолжая свой путь, держась за бок, стараясь не думать о боли. Чуть споткнувшись, я думала о нем.

«Хондо. Кажется, так его звали.»

Имя крутилось в голове вперемешку с болью и шумом в ушах. Усталость затуманила взор, и лишь внезапно возникшая громада двери вырвала меня из оцепенения.

Огромная, железная дверь, проржавевшая от времени и непогоды, была искусно встроена прямо в скалу. Её массивность поражала, словно создавалась для защиты от неведомых угроз. Несмотря на ржавчину, чувствовалась былая мощь и внушительность. Врата, словно живые, сами расступились, открывая проход в неведомое пространство, контрастируя с суровым горным пейзажем и футуристическими космолетами в небе. Кажется, будто гора живая, и эта дверь - её врата в другой мир.

«Пусть будет, что будет», – промелькнуло в голове.

Распахнувшиеся врата словно прорвали плотину, выпустив на меня волну звуков, запахов и красок, о которых я и не знала. Площадь, разумеется, не была прекрасна в общепринятом смысле. Скорее, это был хаотичный лабиринт рыночных прилавков, грязных переулков и причудливых строений, слепленных из камня и металлолома. Торговцы, одетые в пестрые одеяния, наперебой предлагали свой товар - странные фрукты с светящимися прожилками, мерцающие энергетические кристаллы, антикварные бластеры, украшенные «драгоценными» камнями, и даже живых существ, чей вид я никогда прежде не видела. В воздухе смешались запахи экзотических специй, жареного мяса, машинного масла и озона, создавая головокружительный коктейль.

Алые глаза, привыкшие к монотонным оттенкам песка, жадно впитывали каждую деталь. На лице, покрытом пылью, промелькнула слабая улыбка. Придя в себя, я сделала несколько неуверенных шагов вперед, стараясь не привлекать лишнего внимания. Мой внешний вид говорил сам за себя: оборванная одежда, покрытая песком, лицо, измученное жарой и усталостью, обрамляли белые, словно выбеленные солнцем волосы.

В дальнем углу площади, среди груды ржавого металлолома, я заметила фигуру, привлекшую внимание. Мужчина, облаченный в поношенные тряпки и высокие сапоги, внимательно рассматривал обломки, словно искал среди них что-то ценное.

— Где же эта проклятая деталь... А, черт! — бормочет он себе под нос.

Его выдающиеся широкий бесхрящевой нос и чёрные глаза, выступавшие с двух сторон головы, а по бокам рта мясистые усики четко выражали корни Абеднедонца. Они были широко распространены в галактике и представителей этой расы можно было встретить в разных её уголках.

Собравшись с духом, я направилась к нему.

— Извините, — произнесла я тихим, охрипшим голосом. Мужчина вздрогнул и обернулся, окинув меня внимательным взглядом.

— Что нужно? — спросил он, хмурясь.

— Я… Я ищу Хондо.

Мужчина прищурился, оценивая меня с головы до ног. Держась за бок, на моем лице осела усталость, а в бровях притаилась боль.

— Хондо? И что тебе нужно от него? — ответил Абеднедонец и раздвинул руки в бока.

— Мне сказали, что он может мне помочь, — ответила я, стараясь говорить уверенно.

Абеднедонец издал странный булькающий звук, похожий на смешок, и его усики у рта забавно дернулись. Он отложил в сторону погнутый топливный инжектор.

— Помочь? Хондо Онака помогает только двум типам существ: тем, у кого полные карманы кредитов, и тем, кто приносит ему еще больше проблем, на которых можно заработать, — он снова окинул взглядом твои окровавленные бинты. — Судя по твоему виду, ты из вторых.

Он вновь прищурился.

— Дойти-то сможешь? Кажется, что ты вот-вот иссякнешь.

— Я умею выживать, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина усмехнулся.

— Выживать? Это здесь умеют все. – Он покрутил в руках какую-то вещицу и выбросил за спину. – Хм, ладно, пойдем. Меня зовут Флоргус. Проведу тебя к Хондо. Но учти, я делаю это не из доброты душевной. За это ты мне отплатишь.

Я с облегчением выдохнула. Сделав всего несколько шагов, я уже чувствовала, что жизнь меняется. Возможно, это место станет новым домом, а Флоргус – первым другом в этом новом, странном мире.

Мы брели по окрестностям, и калейдоскоп красок этого места, разительно отличавшийся от пепелища Донду, опьянял меня. Казалось, еще мгновение, и я рухну на землю.

– Ладно, хватит молчать. Рассказывай, откуда ты взялась и зачем тебе нужна его помощь? – голос Флоргуса рассек пелену моих раздумий.

Я замерла, терзаясь сомнениями. Стоит ли открывать ему правду, признаться, что я – единственная выжившая, бежавшая с планеты Донду? Вдруг и здесь творится что-то неладное и каждое мое слово будет нацелено против меня же?

– Я издалека…

– Многие прилетают издалека. Но таких, как ты... Нет, не видел. Слушай, с твоей внешностью тут будут проблемы.

– Почему?

– Здесь не любят чужаков. Особенно тех, кого не могут определить. Ты ни на одну расу не похожа. Для местных это подозрительно.

Молчание, тягучее и гнетущее, повисло между нами, пока его не разорвал мой вопрос: – А кто такой Хондо?

Абеднедонец окинул меня взглядом, в котором смешались удивление и, кажется, жалость, смешанной с презрением. – Ты даже не знаешь, к кому идешь?

Я отвела взгляд в сторону.

– Ты либо непроходимо глупа, либо безумно храбра, – фыркнул он.

Расправив плечи и выдохнув, он продолжил. – Хондо Онако – первый и самый влиятельный мерзавец в этой галактике. За его плечами столько темных дел, что и не счесть, и ни разу никто не смог прижать его. Его имя – уже закон. Попытаешься обмануть – подпишешь себе смертный приговор. За ним целая армия таких же отпетых негодяев, готовых грызть глотки по его приказу. Слышала о таких, как пираты? Эти отбросы – его правая рука.

Слова Флоргуса тяжелым камнем легли на плечи. Описание Хондо как «самого влиятельного мерзавца» не добавляло уверенности, но выбора не было. Я чувствовала, как кровь подсохла на бинтах, стягивая кожу, а каждый шаг давался всё труднее.

— Пираты... — тихо повторила я, вспоминая рассказы отца о тех, кто не признает ни законов Империи, ни чести Республики.

– А потом он выкупил эту дыру, «Кантину Оги». Что еще остается делать ублюдку, помешанному на звонкой монете, кроме как проворачивать свои грязные делишки? Что ж… Приехали. – Он обвел рукой в широком, полном горькой иронии жесте, указывая на его обитель, к которому мы шли. – Добро пожаловать в берлогу Хондо. Он там. Празднует очередную «невероятно честную» сделку. Иди, пока он в хорошем расположении духа.

Размеры владений моего «будущего спасителя» впечатляли, а из распахнутых, словно жуткая пасть, металлических ворот доносился оглушительный рев музыки, смешанный с пьяными криками и звуками бьющейся посуды. "Кантина Оги" была похожа на огромный улей, полный опасных насекомых.

– За кредитами заскочу позже, как освоишься, – бросил мне Флоргус, махая рукой не оглядываясь. – Удачи! – сказал он и растворился в толпе, словно его и не было.

Я окинула взглядом место моего прибытия.

– Да, удача мне точно не помешает, – прошептала я, сжимая кулаки.

Глава 3 ХОНДО ОНАКА

Двери Кантины Оги разверзлись передо мной, словно пасть какого-то древнего чудовища, готового поглотить очередную жертву. Деревянные створки, испещренные глубокими царапинами и следами от выстрелов бластеров, скрипели на ржавых петлях, выпуская наружу волну шума и смрада. Я замерла на пороге, ощущая, как холодный ночной воздух Батуу смешивается с горячим, спертым дыханием заведения.

Внутри Кантины Оги свет был приглушенным, желтовато-зеленым. Огромные цилиндрические баки над барной стойкой булькали, перегоняя странные светящиеся жидкости. За столами сидели существа, которых ты видела только в старых датападах отца: рогатые деваронцы, чешуйчатые трандошане и мохнатые талзы.

Звуковая симфония ада обрушилась на меня с такой силой, что я инстинктивно прикрыла уши. Безумный пляс барабанов, казалось, бился в такт с учащенным стуком моего сердца. Визг электронных инструментов резал воздух, сливаясь с раскатами хохота, истошными криками и грязной бранью на десятках языков галактики. Хрустальный звон разбивающегося стекла пронзал этот хаос, как нож, напоминая о хрупкости всего в этом месте.

Я сделала шаг внутрь, и смрадный коктейль запахов ударил мне в нос. Алкогольные пары — дешевый ром, перебродившее вино, что-то химически-сладкое — смешивались с едким потом десятков тел, жирным духом жареного мяса и чем-то еще... чем-то гнилостным, что витало в углах.

Шатаясь от усталости и боли в боку, я приблизилась к ближайшему столику, за которым сидели двое громил. Их бритые головы были покрыты татуировками, изображавшими какие-то руны и символы преступных кланов. Один, массивный гаморреанец с клыками, торчащими из нижней челюсти, уплетал кусок жирного мяса, чавкая и роняя куски на стол, уже заляпанный пятнами соуса. Второй, человек со шрамом через глаз, что-то чертил пальцем в пролитом пиве, полностью игнорируя окружающий мир.

Я собрала остатки сил и прохрипела: — Простите... вы не знаете, где я могу найти Хондо?

Гаморреанец перестал жевать, и кусок мяса с чавканьем упал обратно в миску. Он поднял на тебя маленькие, заплывшие жиром глазки и издал низкое, угрожающее хрюканье, от которого завибрировали стаканы на столе. Человек со шрамом медленно перевел на меня пустой взгляд, потом снова уставился в свою пивную лужицу. Я словно была призраком — невидимой, несуществующей.

Превозмогая боль, которая теперь пульсировала в висках, я обратилась к бармену. Тощий тип с сальными волосами, собранными в крысиный хвостик, с усердием, достойным лучшего применения, протирал один и тот же стакан уже который круг.

— Хондо... — начала я, голос сорвался. — Вы знаете, где его найти?

Бармен, не отрываясь от своего занятия, бросил на меня взгляд исподлобья. В его глазах я прочитала смесь раздражения и презрения.

— Новенькая, что ли? — процедил он, и каждый слог звучал, как удар хлыста. — Не видишь, я занят?

Он демонстративно отвернулся, продолжая полировать уже сияющий стакан. Общение было закончено.

Я словно растворилась в этом гуле. Голоса, смех, звон посуды — все слилось в один оглушительный гул, который кружился в моей голове. Ноги налились свинцом, в глазах поплыли темные пятна. Я, обессилев, обратилась к безликой толпе, словно тонущий взывает о помощи:

— Кто-нибудь... кто-нибудь знает Хондо? Мне нужен...

Силы окончательно иссякли. Мир перевернулся, пол устремился мне навстречу. Последнее, что я почувствовала — удар о деревянные доски, пропахшие пивом и гнилью.

— Хондо... — прошептала я в последний раз, невидящим взглядом скользя по лицам любопытных зевак, которые уже столпились вокруг, как стервятники.

— Смотрите-ка, приманка для ранкора сдохла прямо у стойки! — донесся чей-то глумливый голос.

— Осторожнее, у неё кожа как у мертвеца, вдруг зараза какая с Внешнего кольца? — брезгливо отозвался другой.

Но тут тяжелые шаги, чеканные и уверенные, заставили толпу расступиться. Звяканье шпор и шорох дорогой ткани. Кто-то бесцеремонно отодвинул носком сапога руку гаморреанца, потянувшегося к твоему пустому карману.

— В сторону, падальщики! — раздался голос, который перекрыл даже грохот музыки.

Сильные руки, пахнущие кожей и дорогим табаком, подхватили тебя, рывком поднимая с грязного пола. Твоя голова бессильно откинулась назад, и на мгновение, сквозь пелену беспамятства, ты увидела над собой его: хитрое лицо викуая, блестящие глаза под летными очками и лихую ухмылку.

— Обезвожена, — констатировал незнакомец, и его голос звучал спокойно, почти клинически. Он щелкнул пальцами. — Воды.

Словно по волшебству, у моих губ возник стакан с водой. Я жадно прильнула к нему, утоляя мучительную жажду.

— Пей, девочка, пей, — прозвучал тот же голос, но теперь в нем появились нотки нежной, почти отцовской заботы. — Не торопись, вот так... маленькими глотками.

Я послушно делала маленькие глотки, чувствуя, как вода возвращает меня к жизни. Но в следующее мгновение его тон резко изменился.

— Довольно! — Он грубо отнял стакан. — Нельзя сразу много.

Он шлепнул меня по щекам — не больно, но достаточно резко, чтобы я распахнула глаза.

— Вы Хондо, — произнесла я уверенно, хотя никогда раньше его не видела. Но в этом не было сомнений.

Он слегка приподнял бровь, и уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

— Допустим. И что тебе нужно от меня, раз уж ты добралась до моей обители в таком... плачевном состоянии? — Его взгляд скользнул по моей разорванной одежде, остановился на окровавленном боку, вернулся к лицу. Он оценивал, как торговец оценивает товар.

Я откашлялась, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Мне нужна ваша помощь.

Хондо замолчал. Он нахмурил переносицу, и его желтые глаза, казалось, сверлили меня насквозь, пытаясь разглядеть то, что скрыто за словами. Не говоря ни слова, он резко отпустил меня. Я рухнула на пол, как сломанная кукла, снова почувствовав удар больной раны о твердые доски.

Перешагнув через мое распростертое тело с поразительной небрежностью, он направился к барной стойке. Легкие смешки зевак — тех самых, что только что с интересом наблюдали за мной — больно ударили мне в спину. Хондо подозвал бармена и, не глядя на меня, небрежно бросил:

– Дагобский слизень. И лед. Да побыстрее.

Бармен, теперь уже без тени прежнего высокомерия, засуетился. Через мгновение перед Хондо стоял стакан с мутной зеленоватой жидкостью, в которой плавали куски льда. Он сделал глоток, слегка прищурился от удовольствия и наконец обернулся ко мне:

— Говори. У меня нет времени на пустые разговоры.

Я поднялась на колени, опираясь на дрожащие руки.

— Мой корабль... —Я сглотнула, пытаясь собраться. — Мой корабль потерпел крушение в пустыне. Я шла без воды.... Мне... нужно место, где я смогу передохнуть... прийти в себя, прежде чем продолжить свой путь…

Хондо молчал, задумчиво потягивая свой напиток. В его глазах я не могла прочесть и мысли. Казалось, он взвешивал каждое мое слово, пытаясь понять, где кроется ложь. Наконец, он отставил стакан и, не отрывая от меня взгляда, произнес:

– Ты просишь о многом. Здесь за все надо платить. Каждый преследует свою выгоду, каждый ищет способ урвать кусок побольше. Что ты можешь предложить мне взамен? Что у тебя есть, чтобы заинтересовать меня?

Я беспомощно развела руками. Что я могла предложить? У меня не было ни денег, ни ценностей. Лишь разбитый корабль где-то в песках Батуу и отчаянное желание не умереть здесь, на грязном полу.

— У меня ничего нет, — призналась я, и эти слова были горькими, как полынь. — Но я могу работать. Я сильна и вынослива. Я могу выполнять любую работу, которую вы мне поручите. Я отработаю каждый кусок хлеба, каждую каплю воды и каждую минуту, которую займу у вас.

Хондо усмехнулся.

— Работа? Здесь? — Он обвел рукой зал. — Ты хоть понимаешь, где находишься, девочка? Это не приют для бездомных сироток. Это логово хищников. Здесь выживают только те, у кого есть клыки и когти.

– Но я не боюсь работы, – упрямо возразила я, поднимаясь на дрожащие ноги. – Я готова доказать.

И тогда я сделала то, на что решилась бы только от полного отчаяния. Я взяла край своей разорванной туники и подняла ее, являя взору не только сеть багровых ран и проступающих синяков, но и ту самую глубокую рану на боку. Окровавленная тряпка, которую я использовала как повязку, щедро пропитанная песком и гноем, сорвалась и глухо шлепнулась на пыльный пол.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, притихла. Все взгляды устремились на меня, на мою рану, на кровь, которая снова начала сочиться.

Я понимала — мне нечего предложить ему, кроме этой картины собственного разрушения. И все же, это был мой единственный шанс хоть как-то привлечь его внимание, показать, что я не сломалась.

— Я выжила в крушении, шла по пустыне, пока не потеряла сознание у твоих дверей. И даже сейчас я стою здесь перед тобой. Разве это не доказательство моей силы?

Хондо встал. Его красный плащ колыхнулся, как крыло хищной птицы. Он начал медленно ходить вокруг меня, осматривая долгим, оценивающим взглядом — от разорванной одежды до пола с кровавой тряпкой, от бледного лица до дрожащих рук. В его желтых глазах промелькнула искра.

— Что ж, — произнес он, остановившись передо мной. — В тебе есть определенное... качество. Упорство, граничащее с безумием. В этом месте такое может пригодиться.

Хондо заложил руки за спину, и его сапоги негромко скрипнули по доскам. Он обернулся к замершим наемникам, и на его губах снова заиграла та самая плутовская ухмылка, но теперь в ней читалось предвкушение крупного куша.

— Вы видели это, друзья мои?! — провозгласил он, обводя зал широким жестом. — Эта снежинка не просто выжила, она принесла свою кровь в мою кантину как залог! Такое упрямство стоит дороже, чем целый легион покорных дроидов!

Он снова повернулся к тебе, и его взгляд стал острым, как игла.

— Сила — это хорошо, дитя. Но на Батуу выживаемость ценится выше. Ты просишь передышки? Будет тебе передышка. Ога! — крикнул он в сторону барной стойки. — Отведи её в комнату над складом. Ту, где дверь закрывается на два засова. И принеси нормальный медицинский комплект, а не те объедки, которыми ты лечишь гаморреанцев!

Он подошел к тебе вплотную и на мгновение его голос стал тихим, лишенным театральщины:

— Ты заключила сделку с Хондо Онакой. Я дам тебе шанс. Ты останешься здесь и будешь выполнять любую работу, которую я тебе прикажу. От уборки дерьма в туалетах до... более деликатных поручений. — Он сделал паузу, давая мне понять, что под "деликатными" он имеет в виду нечто далекое от мытья полов. — Но помни, девочка, здесь нет места слабости. Оступишься — и тебя сожрут заживо. Буквально.

Подняла глаза на Хондо и кивнула.

— Я согласна.

– Отлично, – усмехнулся он. – Тогда добро пожаловать… в мое притсанище! А теперь ступай за Оги.

Я кивнула, а Хондо бросил небрежный взгляд на окровавленную тряпку, валявшуюся у моих ног, и скривился, словно увидел нечто отвратительное.

— Ога! — рявкнул он, не поворачиваясь. — И выкинь эту мерзость!

Ога Гарра, массивная и суровая бывшая владелица кантины, вышла из-за стойки. Её тяжелые шаги гулко отдавались в тишине, которая всё еще висела в зале.

— Идем, бледня, — пробасила Ога. — Раз уж Хондо решил поиграть в спасителя, я найду тебе угол. Но если заляпаешь мне чистые простыни своей кровью, вычту из твоего первого пайка.

Она молча указала на узкий коридор, уходящий вглубь заведения. В полумраке я едва различала обшарпанные стены, покрытые какими-то пятнами, и покосившиеся двери с номерами, стершимися от времени.

Комната, в которую меня привела Ога, больше напоминала конуру. Кровать, сколоченная из старых досок, скрипела при малейшем движении. Тусклая лампочка под потолком мигала, отбрасывая нервные тени на стены. В углу стояло ведро вместо туалета. Вот и все убранство.

Ога бросила на кровать деревянный ящичек. Он упал с глухим стуком.

— Мазь, бинты, — пробурчал она. — Обработаешь рану сама. Мне некогда с тобой возиться.

И, даже не дождавшись ответа, она развернулась и вышла, хромая. Тяжелый щелчок замка отрезал тебя от безумного мира Кантины. Тишина в конуре была почти осязаемой, нарушаемой лишь гулом вентиляции и далеким, глухим ритмом музыки, пробивавшимся сквозь пол.

Я осталась одна. Впервые с того момента, как Донду превратилась в пепел.

Дрожащими руками я открыла деревянный ящичек. Внутри лежали грубые холщовые бинты и баночка с резко пахнущей синей мазью — дешевым антисептиком, который жжет не милосерднее бластерного выстрела. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в ребрах. Осторожно сняв остатки пропитанной кровью туники, я увидела свою рану при тусклом свете мигающей лампы. Она выглядела скверно: края почернели от имперского озона, а забившийся песок Батуу вызвал воспаление.

Стиснув зубы, чтобы не закричать, начала промывать ожог остатками воды из стакана. В голове пульсировали слова Хондо о «деликатных поручениях» и холодный взгляд Оги. Я понимала: на этой планете ты — либо инструмент, либо мусор.

Затем, дрожащими от слабости руками, я наложила повязку из обрывка относительно чистой ткани, стараясь зафиксировать ее достаточно крепко, чтобы остановить кровотечение, но не слишком туго.

Закончив перевязку, я обессиленно откинулась на жесткую подушку. Холодный пот выступил на лбу. Мысли путались в голове, как обрывки старой веревки.

Куда я попала? Что меня ждет в этом жутком месте?

Страх и неуверенность сковывали меня, как цепи. Но я цеплялась за тонкую нить — за мысль о том, что сумела выжить, что получила шанс. Пусть этот шанс был куплен ценой долга незнакомому преступнику, но это был шанс. Я должна его использовать. Нужно адаптироваться, понять правила этого места, заслужить доверие Хондо. Иначе... иначе я долго не протяну.

"Космос — не для нас. Там другие законы."

Теперь я понимала, что отец имел в виду. Законы космоса были жестоки, но законы мест вроде кантины "Оги" были еще беспощаднее.

Глава 4 СДЕЛКА С ПИРАТОМ

Проснулась я не от солнечного света (его здесь, в глубине кантины, не было видно), а от грубого толчка в плечо. Над моей головой стояла Ога Гарра, держа в руке грязную тряпку, от которой пахло щелочью и плесенью.

— Вставай! — прорычал она. — Хондо ждет. Работа есть.

Я с трудом поднялась с кровати. Тело ныло от боли, рана пульсировала, но было немного легче, чем вчера. По крайней мере, я могла стоять.

— Не забудь это, — сказала мой "будильник" и швырнула в меня сверток.

Я поймала его и развернула. Униформа. Явно ношенная до меня. Ткань была прочной, практичной, но пропиталась запахами прежних владелиц — смесь дешевого стирального порошка, пота и какой-то еле уловимой, горьковатой цветочной ноты, напоминающей отцветшую сирень. Запах чужих жизней, чужих страхов.

Наспех одевшись в болотного цвета фартук, перехваченный пояском, и накинув кофту оттенка старой ржавчины, я поспешила за ней в главный зал.

Там все кипело, как и прежде. Грохот музыки, крики, смех, звон стекла. Хондо стоял у барной стойки, о чем-то разговаривая с одним из своих громил — огромным трандошанином с кожей, похожей на кору дерева.

— Вот она, — буркнула Ога, толкая меня вперед так, что я едва не упала.

Хондо окинул меня ленивым взглядом, словно видел впервые, и кивнул.

— Сегодня ты будешь прислуживать за столами. Убирать, подносить выпивку. Смотри в оба и не мешай клиентам.

Ога сунула тебе в руки тяжелый поднос, инкрустированный пятнами от старых заказов.

— Первый столик — наемники из картеля. Хотят «Горлодера». Второй — компания джав, им просто воду, но следи, чтобы не стащили столовое серебро, — пробасила она и подтолкнула тебя к бурлящему залу.

Работа заключалась в беспрестанном мелькании между столами. Нужно было ловко лавировать между пьяными телами, собирать липкие, полупустые кружки, вытирать разлитое пойло, не обращая внимания на сальные взгляды и колкие замечания.

И да, в этот день произошло много чего шокирующего. У первого стола огромный трандошанин внезапно перехватил мое запястье, когда я ставила стакан. Его когтистая лапа была холодной и чешуйчатой.

— Эй, бледная... — прошипел он, обнажив ряд острых зубов. — Откуда такая взялась? Твои глаза... они напоминают мне одну планету, которую недавно вычеркнули из списков.

Твое сердце пропустило удар. Похоже, слухи о судьбе Донду уже достигли Батуу, и не все здесь так неосведомлены, как кажется.

Внезапно, группа родианцев устроила драку из-за проигрыша в саббак. Грохот перевернутого стола и звон разбитого стекла отвлекли трандошанина лишь на секунду, но этого хватило, чтобы ты рывком вырвала запястье из его чешуйчатой хватки. Желтые глаза ящера сузились, он издал недовольное шипение, но в центре зала уже завязался настоящий хаос.

Родианцы, выкрикивая ругательства на своем стрекочущем языке, сцепились в клубок. Один из них, с разбитым гребнем, отлетел прямо на соседний столик джав, которые с визгом бросились врассыпную, пряча в складках своих балахонов всё, что плохо лежало.

— Порядок в моем заведении! — голос Хондо громом раскатился над толпой, но он даже не поднялся с кресла. Вместо него к драчунам уже спешили двое огромных аквалишей из охраны Оги. Те моментально скрутили зачинщиков и вышвырнули на улицу.

Но самым отвратительным было убирать остатки еды. Жирные кости, размазанную по тарелкам пасту из какого-то инопланетного гриба, ошметки фруктов с планеты, название которой я даже не знала. Запах перебродившего алкоголя смешивался с запахом еды и создавал тошнотворную смесь, которая, казалось, въедалась в одежду, в кожу, в самые поры.

Это был выматывающий марафон, где ты одновременно был и слугой, и мишенью, и невидимкой.

За те дни, что я работала, я стала не просто слугой, а наблюдателем. Кантину посещали: головорезы с пустыми глазами, для которых жизнь стоила дешевле выпивки; контрабандисты, шептавшиеся в углах, обменивающиеся чем-то маленьким и блестящим; наемники в потертой броне, с оружием на поясах, оценивающие каждого, как потенциальную угрозу или работодателя, и просто отбросы — те, кому не было места больше нигде.

Они смотрели на меня как на пустое место или как на кусок мяса. Разговоры велись шепотом или грубым криком. Все они были словно в волчьей стае — каждый сам за себя, но все вместе против чужака.

Иногда в кантине играла живая музыка. В такие ночи атмосфера становилась более расслабленной, напряжение немного спадало. Люди забывали о своих проблемах и просто танцевали, смеялись, пели.

Однажды Хондо пригласил музыкантов расы Бит. Их было трое — с бледно-розовой, желтой и зеленой кожей. Их огромные головы венчали бездонные, немигающие глаза, а длинные, изящные пальцы украшали причудливые штриховые узоры.

Они творили музыку, ангельскую по своей красоте. Звуки, которые они извлекали из своих инструментов, были неземными — то переливчатыми, как ручей, то глубокими, как космос. Я, завороженная, впервые за долгое время забыла о боли, о страхе, о грязи вокруг. Я замедляла шаг, проходя мимо с подносом, чтобы еще хоть мгновение насладиться этой красотой.

Еще одним зрелищем были танцовщицы тви'леки. Их грациозные тела, облаченные в полупрозрачные шелка, казались сотканными из света и тени. Кожа переливалась всеми оттенками радуги — от нежного лавандового до глубокого кобальта.

Но главным их украшением были лекку — чувствительные отростки на голове. Во время танца они извивались и трепетали в такт музыки, создавая сложный, завораживающий танец, понятный лишь посвященным.

Однажды, убирая за столиком рядом со сценой, я услышала, как одна из танцовщиц, девушка с сиреневой кожей, тихо плакала за кулисами. Ее подруга, тви'лек с изумрудной кожей, гладила ее по спине.

— Тише, Мизея, — шептала она. — Он услышит.

— Я не могу больше, — всхлипывала Мизея. — Он... он сказал, что если я сегодня не...

Я быстро отошла, не желая слышать продолжение. Но я поняла. За блеском и красотой танца скрывалась горькая правда. Большинство танцовщиц были рабынями, вынужденными зарабатывать себе на жизнь (и на жизнь своих хозяев) таким образом. Они были пешками в грязной игре Хондо и других подобных ему, лишенными свободы и права на выбор.

И в этом заключалась самая большая трагедия: самые прекрасные создания в галактике были обречены на страдания и унижения.

Дни текли один за другим. Я приспособилась к ритму заведения и научилась быстро двигаться в толпе, читать желания клиентов по едва уловимым жестам — кивку головы, движению бровей, избегать неприятностей, выбирая маршруты, которые обходили стороной наиболее агрессивных завсегдатаев. А также не принимать ничего на личный счет. В пьяном угаре люди говорят всякое, и далеко не всегда это имеет отношение ко мне. Мягко, но уверенно ставить хамов на место, не вступая в открытый конфликт. Фраза "Хондо не любит, когда беспокоят его работников" работала лучше любой угрозы.

Я стала частью этого места — одной из многих теней, скользящих между столами. Рана на боку постепенно заживала, оставляя после себя розовый, нежный шрам — напоминание о пережитом.

По ночам, лежа в своей кровати, я иногда плакала. Вспоминала маму, отца, наш народ, нашу планету...

"Мне вас так не хватает..."

Но я сжимала волю в кулак и продолжала делать все для своего выживания. Потому что другого выбора у меня не было.

Обычно тихий вечер в Кантине Оги бурлил как муравейник, но именно это и позволяло проще затеряться в толпе. Я проворно лавировала между столами, собирая опустевшие стаканы и обрывки разговоров. Внимание привлек коренастый Родианец, который словно невзначай прислонился к барной стойке, где Хондо, как обычно, пытался надурить ново пришедших посетителей. Что-то в этом типе казалось неправильным. Слишком настойчивый взгляд, слишком нервные движения — его фасеточные глаза метались по залу, словно сканируя пространство на предмет опасности.

Из-за любви к дракам родианцы сохраняли хорошую форму, в основном они были худыми и жилистыми. У этого же были широкие плечи и плотное телосложение, что выдавало в нем либо бывшего бойца, либо того, кто привык к тяжелой работе. Его уши-трубки подрагивали от напряжения, а подвижная морда складывалась в едва заметную гримасу нетерпения. Верх головы украшал гребень из гибких щетинок, которые сейчас были прижаты к черепу — признак сосредоточенности или страха.

Не отрываясь от работы, я краем глаза наблюдала за ним. Тот сделал вид, что споткнулся и случайно задел Хондо плечом.

"Ой, простите, босс," — пробормотал он, голос звучал неестественно высоко.

Хондо лишь кивнул, не прерывая своего монолога очередному доверчивому клиенту о "редчайшем вине с Альдераана, уцелевшем после разрушения планеты". И в этот момент пальцы родианца юркнули в сумку, висевшую на поясе босса. Движение было настолько отточенным, что если бы я не следила за ним специально, то никогда бы не заметила.

Мой взгляд замер. Эти золотые монеты — кредиты Старой Республики — были для Хондо не просто деньгами, а его главной гордостью, «трофеями былых побед», как он любил приврать за выпивкой. Родианец сработал чисто: Хондо, увлеченный собственной ложью об Альдераане, даже не дрогнул.

Родианец начал боком отходить к выходу, стараясь слиться с тенями и толпой наемников. Его гребень на голове чуть приподнялся — признак того, что он уже предвкушал вкус свободы и легкой наживы. Он еще не знал, что его заметила «невидимка» в болотном фартуке.

Не раздумывая, я бросилась в погоню, проносясь мимо столиков так быстро, что несколько клиентов вскрикнули от неожиданности.

"Эй, осторожнее!" — крикнул кто-то, но я уже была у самых дверей.

Рывок, хватка! И его рукав в моей руке. Ткань была грубой, пропитанной маслом или топливом.

– Эй, ты! Стой! – крикнула я, стараясь не привлекать лишнего внимания, но голос все равно прозвучал громче, чем хотелось.

Родианец попытался вырваться, его мышцы напряглись под моей ладонью. Вторая рука ловко нырнула в карман вора, выуживая оттуда горсть звенящих кредитов. Монеты были холодными и шершавыми на ощупь.

– Ты что делаешь?! – взвизгнул он, оглядываясь по сторонам. Его фасеточные глаза отражали панику. – Отдай! Это мои!

Я молча сжала монеты в кулаке, не собираясь устраивать здесь сцену. Просто заберу деньги и верну их Хондо. Я развернулась, чтобы пойти к боссу, когда вор попытался силой вырвать у меня деньги. Его дыхание пахло дешевым алкоголем и чем-то кислым.

Но я же не была слабой девушкой, испуганной торговкой диковинками. Годы тяжелой работы на Донду закалили не только дух, но и тело. Одним ловким движением я сбила его с ног — он ахнул от неожиданности, его спина гулко ударилась о деревянный пол. Прижав коленом к земле, я крепко держала его запястье, чувствуя, как под кожей бьется учащенный пульс.

— Мои... это мои... — просипел родианец, его присоски на пальцах беспомощно царапали твоё колено.

Вскочив, я стремительно вернулась к обратно и небрежно бросила монеты перед Хондо. Золотые диски зазвенели, привлекая внимание нескольких ближайших посетителей.

– Приглядывай за ними. Зарплата мне еще пригодится, – процедила я, бросив взгляд на тень, пытавшуюся скрыться во тьме за дверью.

Хондо лениво окинул взглядом подношение. Его желтые глаза скользнули по монетам, затем поднялись на меня. Уголок его губ дернулся в хитрой усмешке, которая не дотянулась до глаз.

– Оставь себе, – проронил он, не отрывая взгляда от бутылки с каким-то экзотическим напитком. – Это тебе за бдительность.

Мое удивление не знало границ. Не похоже на Хондо, но он не выглядел ни удивлённым, ни благодарным. Словно он знал, что всё так и будет… Словно он подстроил это. Я не стала спорить, но в душе закралось сомнение. «Что это было? Проверка на верность?» Спрятав монеты в карман, теперь я знала наверняка - в этом месте нельзя доверять никому. Даже своему боссу.

Я уже собиралась уйти, когда его хриплый голос нарушил тишину, которая вдруг воцарилась вокруг нас.

– И все же, я до сих пор не знаю твоего имени. Расскажешь свою историю? – промолвил он, небрежно коснувшись дивана ладонью, словно приглашая меня разделить его уединение. Хондо откинулся на спинку дивана, и в тусклом свете кантины его лицо казалось маской древнего идола — лукавого и опасного. Он не смотрел на монеты. Он смотрел на меня так, как механик смотрит на запертый сейф: с азартом первооткрывателя.

Я замерла на месте. Приглашение звучало как приказ, замаскированный под просьбу. После секундного колебания я медленно подошла и села на противоположный конец дивана. Сиденье провалилось подо мной, издав скрип уставших пружин.

– Я… Иелла. Иелла Вессири.

– Настоящее имя?

Вопрос прозвучал не как любопытство, а как проверка. Хондо смотрел на меня так, словно пытался разглядеть что-то за моими глазами.

– Только в этом месте все может оказаться фальшивым, Хондо. Но не я.

Самодовольная усмешка тронула губы Хондо.

– В чем твой секрет, Иелла Вессири? – промурлыкал он, склонив голову набок, и его спутанные дреды колыхнулись в затхлом воздухе. – Мм?

Я вскинула бровь, сохраняя невозмутимый вид, хотя внутри все сжалось в комок.

– У меня нет секретов, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, хотя горло внезапно пересохло. – Я просто хочу выжить.

Пауза повисла между нами, тяжелая и многозначительная. Хондо не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как его взгляд словно ощупывает меня, ищет слабые места.

Я приподнялась и сделала шаг назад, показывая, что не собираюсь здесь задерживаться.

– Если это все, что Вы хотели узнать, то мне пора идти разгребать посуду на кухне.

Моя спина чувствовала прожигающий взгляд Хондо, который сопровождал меня, пока я не скрылась за дверью в кухню. Я поспешила к раковине, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но я понимала, что теперь все изменилось. Хондо проявил интерес, а это означало, что я больше не могла оставаться в тени.

Вода из крана была ледяной, но я с наслаждением подставила под нее руки, пытаясь смыть ощущение его взгляда. Мысли кружились в голове, как листья в вихре. Нужно быть осторожной. Очень осторожной.

Следующим вечером, когда я возвращалась в свою конуру по узкому коридору, пахнущему плесенью и отчаянием, меня перехватила Ога. Ее тень перекрыла скудный свет от единственной лампочки, висящей на потолке.

"Хондо хочет видеть тебя в своем кабинете," - прорычала она, хватая меня за бледную руку. Ее пальцы впились в кожу, оставляя красные отметины. "Сейчас же!"

Мое сердце бешено заколотилось, удары отдавались в висках. Ога грубо толкнула меня в спину, направляя в сторону кабинета босса. Каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Страх липким комком застрял в горле, мешая дышать.

Что он хочет от меня? Зачем я ему понадобилась?

Мысли неслись одна за другой, каждая страшнее предыдущей.

Дверь в кабинет была железной и массивной. Она открылась, и я вошла внутрь. Хондо сидел за своим массивным столом, словно паук, в центре своей паутины. Стены, увешанные трофеями с разных планет – клыками чудовищ, масками древних цивилизаций, оружием, изъятым у незадачливых противников, – напоминали о многочисленных авантюрах. На полу – потрепанный ковер с замысловатым узором, скрывающий, возможно, не одну тайну.

– Иелла, – произнес он, не поднимаясь со своего кресла. В его голосе слышалась странная смесь насмешки и… уважения? – Присаживайся.

Я неуверенно села на предложенный железный стул. Сиденье было холодным даже сквозь ткань униформы. Старалась сохранять спокойный вид, хотя внутри все дрожало, как лист на ветру.

Хондо молча изучал меня несколько долгих секунд. Его жёлтые глаза, похожие на глаза хищной птицы, скользили по моему лицу, останавливаясь на волосах, на синяках под глазами, на тонких губах, сжатых в узкую линию.

— Ты поймала вора, — наконец сказал он. — Не просто заметила, а поймала. И вернула деньги. Ты доказала свою преданность. И я это ценю.

Я молчала, ожидая, что будет дальше. В горле пересохло, и я сглотнула, пытаясь смочить его.

Хондо дерзко откинул рукой свой плащ, обнажив дорогой, но практичный костюм под ним. На поясе висело несколько устройств, назначения которых я не знала.

– В этом деле нужны люди, которым можно доверять, люди, которые не задают лишних вопросов и готовы делать то, что нужно. – Он сделал паузу, словно давая мне время переварить его слова. – У меня есть для тебя предложение.

Мое сердце замерло, пропустив несколько ударов. Вот он, тот самый момент. То, чего я боялась и… возможно, тайно ждала?

— Ога была хорошим управляющим, — начал он, медленно обходя стол. — Долгие годы. Но в одном заведении не может быть двух владельцев, Иелла. Даже если один из них — бывший владелец. Это как два капитана на одном корабле — рано или поздно они потопят судно.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ога? Он говорил об Оге?

— Я устал от её косых взглядов, — сказал Хондо прямо. — От её постоянного недовольства. Пока она здесь, за стойкой, со своими порядками и своими аквалишами, я не могу развернуть паруса на полную мощность. Мне не нужны «бывшие владельцы», которые дышат мне в затылок и пересчитывают мои кредиты.

Хондо выпрямился и медленно подошёл к своему столу. — Я думаю, ты должна занять ее место за барной стойкой.

Удар адреналина, смешанный с тревогой, пронзил мое тело. Занять место Оги Гарры? Работать вместо нее? Мысли смешались в клубок противоречий.

– Но куда денется она? – спросила я, закусывая нижнюю губу от волнения. Вкус крови на языке — я нечаянно прокусила кожу.

– У нее есть другие задачи – ответил Хондо. – Понижение в одной должности? Ничего страшного.

Он не дал мне договорить. Резким движением он встал, облокотился руками о ручки моего стула и придвинулся ближе к моему лицу. Его дыхание пахло дорогим спиртом и специями.

– Выбирай сейчас! – Его голос стал грубее и тверже, потеряв всю прежнюю игрушечную мягкость. – Остаться уборщицей, зарабатывая на крошки хлеба с водой или же… – Он специально сделал интригующую паузу, заставляя меня затаить дыхание. – Ты можешь принять мое предложение и стать кем-то большим. И от этого выбора будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь.

— Я... — голос сорвался. Я сглотнула, чувствуя солоноватый привкус крови на языке. — Я не знаю, как...

Он медленно отодвинулся, но его взгляд продолжал давить сильнее любого физического контакта.

— Уборщица, — произнёс он, и слово прозвучало как приговор. — Мыть полы. Выносить мусор. Слушать, как над тобой смеются. Жить в страхе, что завтра тебя выбросят на улицу, потому что нашлась кто-то моложе, сильнее, покорнее.

Он сделал паузу, давая картине ужаснуть меня.

— Или... — он протянул руку, как будто предлагая невидимый дар, — ...бармен. Правая рука владельца. Та, к кому приходят за советом. Кто слышит все разговоры. Кто знает все секреты. Кто имеет доступ ко всему.

Он вернулся к своему креслу и сел, сложив руки на столе.

— А если я не справлюсь? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.

Хондо усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Тогда вернёшься туда, откуда пришла. Или... — он сделал многозначительную паузу, — ...исчезнешь. Как многие до тебя.

Ледяной ком сжался в груди. «Исчезнешь». Просто и страшно.

— Но, если справишься... — продолжил он, и в его голосе снова появились нотки того, что можно было принять за одобрение, — ...мир откроется перед тобой.

Он посмотрел на часы на стене — массивные, старинные, с несколькими циферблатами.

— У тебя есть минута, чтобы решить. После этого предложение исчезнет. Как будто его никогда не было.

Секунды тикали громче, чем удары сердца. Шестьдесят секунд, чтобы решить судьбу. Шестьдесят секунд между безопасностью нищеты и опасностью власти.

— Я... — начала я, и голос дрогнул. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Я согласна.

– Отлично, – промурлыкал он, и в его глазах мелькнул хищный блеск, который заставил меня внутренне содрогнуться. – Тогда докажи мне, чего ты стоишь, Иелла Вессири. Докажи, что я не ошибся в своем выборе.

Глава 5 ОГА ГАРРА

Коридор казался другим. Длиннее. Уже. Темнее. Каждый шаг отдавался эхом в пустой голове. «Я согласна». Три слова, которые изменили всё. Все произошло так быстро. Ноги сами несли меня по коридору, пока я не оказалась у двери своей комнаты.

Зачем я согласилась? Зачем связалась с Хондо? Как отреагирует Ога и что мне делать? Паника ледяными пальцами сжимала сердце, выжимая из него последние капли спокойствия.

Я рванула в свою комнату, стараясь сбежать от всего, что только что натворила. Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком. Отдернув одеяло, я быстро легла в постель, стараясь заснуть и забыть все как страшный сон.

Через несколько часов меня разбудил грохот и треск ломающегося дерева. Сначала я подумала, что это сон, но затем звук повторился — глухой, яростный удар в дверь.

Кто-то ломился в дверь, выкрикивая проклятия и угрозы, напитанные животной злобой, словно жаждал разорвать меня на части.

"Выходи, сука! Я знаю, что ты там! Выходи и получи по заслугам!"

Ее голос был хриплым от ярости. Страх парализовал на мгновение, но я быстро пришла в себя. Адреналин влился в кровь, заставив сердце биться с бешеной скоростью.

Мой взгляд зацепился за торчащую из стены металлическую трубу — часть какой-то старой коммуникации. Не раздумывая, я вцепилась в нее обеими руками, пытаясь вырвать из стены, чтобы использовать для самозащиты.

Зубы скрипели от напряжения, мышцы горели, но труба словно приросла к стене. Проклятье! Ога был уже почти здесь. Удары в дверь становились все яростнее.

— Ты думала, Хондо тебя прикроет?! — взревела Ога, и её голос, обычно низкий, теперь вибрировал от истинной, первобытной ярости. — В моем заведении никто не шепчется за моей спиной! Никто!

Отскочив от стены, я схватила все, что подвернулось под руку — кружку с отбитой ручкой, щетку для одежды, банку с какой-то мазью, пахнущей лекарственными травами. Приготовилась защищаться, превратив свою жалкую конуру в подобие крепости.

Дверь не выдержала и разлетелась в щепки. Деревянные осколки разлетелись по комнате, один из них оцарапал мне щеку. Ога ворвалась в комнату, ее лицо исказила звериная ярость.

— Я вышвырну тебя в пустыню по частям! — Ога сделала шаг вперед, заполняя собой всё пространство комнаты.

Я отбивалась, как загнанный зверь, но Ога была крупнее, сильнее. Я уворачивалась, отступая к выходу, чувствуя, как силы покидают меня с каждым новым рывком.

– Ога! Пожалуйста! Ты все не так поняла! – кричала я, умоляя остановиться, говорила, что не хочу драться, но она не слушал. Ее глаза горели безумным огнем, в котором не осталось ничего человеческого.

Она не собиралась слушать. Каждое мое слово только подливало масла в огонь её уязвленной гордости. Для неё я была не просто предательницей, я была символом её ускользающей власти. Когда она попыталась схватить меня за короткие волосы, я выскользнула из ее рук, как юркая змея, и бросилась в коридор. Коридор казался бесконечным туннелем, в конце которого мерцал слабый свет.

Ога, вылетая из моей комнаты, врезалась плечом в стену, но это лишь ненадолго замедлило ее. С проклятиями она рванулась за мной.

Я бросилась в сторону бара, где обычно кипела жизнь, где шум и гам могли заглушить любой крик. Но сегодня там царила пугающая, зловещая тишина. Столы стояли пустыми, стулья были аккуратно расставлены — зал готовился к закрытию. Пустота давала мне немного пространства, шанс увернуться, перехитрить. Я металась между столами, словно испуганная лань, стараясь держаться от него подальше, чувствуя его злобное дыхание у себя за спиной.

В какой-то момент Ога запнулась о щербатую доску пола. Ее тело налетело на стол с приплясывающими, хрупкими бутылками. Раздался грохот, который, казалось, разбудил все эхо в кантине. Бутылки, взорвавшись, разлетелись на тысячи осколков. Волна стеклянного дождя обрушилась на пол, заставив нас обоих на мгновение застыть.

Ога, сжимая острое горлышко бутылки, как трофей, снова набросилась на меня. В ее глазах читалась дикая ярость, смешанная с болью — осколки стекла впились в ее ладонь, и кровь сочилась между пальцев.

Я пыталась увернуться, отступая к стене, но одно движение оказалось слишком медленным. Острый край полоснул по лицу, оставляя горящую полосу боли от виска до подбородка. Кровь хлынула по щеке, теплая и соленая на вкус, когда несколько капель попали мне в рот. Она закапала на униформу, оставляя темные, быстро расплывающиеся пятна.

Ога не давала времени на раздумья. Она зажала меня в угол между стеной и барной стойкой, и, сжимая в руке окровавленную бутылку, собиралась нанести последний удар. Я понимала, что если я сейчас что-нибудь не предприму, то умру здесь, на грязном полу этой кантины. Умру, как животное, и никто даже не вспомнит моего имени.

Отчаянно оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь — вазы, стула, камня — мой взгляд выхватил из полумрака круглый стол для игры в сабакк. В самом сердце игрового поля, среди фигурок и кредитов, зловеще поблескивал нож.

Он был старый, с потемневшим от времени лезвием и рукоятью, обмотанной потрескавшейся кожей. Но он был достаточно острым, чтобы послужить мне защитой. Это мой единственный шанс. Последний шанс.

– Нет, Ога! – поставив нож перед собой, мой крик, сорвавшись, превратился в дикий, отчаянный визг, пронзивший тишину бара. Все мое существо кричало об одном — о жизни. О том, что я не хочу умирать здесь, сейчас, таким образом.

Я зажмурилась в тот момент, когда она занесла бутылку для удара. Я метнула нож. Движение было инстинктивным, лишенным всякой техники — просто отчаянный бросок существа, борющегося за жизнь.

Резкая тишина обрушилась на зал. Такая полная, что я услышала, как где-то капает вода. Только жуткое булькающее кряхтение нарушало мертвую тишину. Звук, который я никогда не забуду — звук жизни, утекающей сквозь рану.

Все мое тело сжалось в клубок страха. Собравшись с остатками духа, я открыла глаза, боясь увидеть то, что натворила. Картина, представшая взору, заставила сердце замереть, пропустив несколько ударов. Ога, шатаясь, беспомощно пыталась устоять на ногах. Ее руки тянулись к горлу, где торчала рукоять ножа. Ее взгляд был пуст и направлен куда-то сквозь меня, словно он уже видел иную реальность, ту, куда уходили все, кто не выжил на Батуу.

Я смотрела на багровые разводы, расползающиеся по ее коже, на темную, почти черную кровь, заливающую ее грудь, и чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Горький привкус заполнил рот.

Я всегда ненавидела насилие, всегда стремилась к миру, к гармонии. На Донду мы решали споры словами, а не оружием. Но вот она здесь. Убийца. Такая же, как и все они. Такая же, как те, от кого я бежала.

– Ога… – выдохнула я, парализованная ужасом. Голос звучал чужим, тихим, как шепот призрака. Я не могла поверить, что это произошло по моей вине. Что я, Иелла Вессири, которая мечтала лишь о спокойной жизни, теперь стоит над мертвым телом.

Ога. Мертва. Моей рукой. Этого не должно было случиться!

В этот момент в зал ворвался Хондо в сопровождении нескольких членов своей банды. Шум их шагов разорвал тишину, но не смог развеять ужас, висевший в воздухе. На их лицах отражались различные эмоции, как в калейдоскопе человеческих (и не только) реакций на смерть.

Я услышала насмешливый свист и чей-то голос произнес: «Так и знал!». Это был Джакс — человек, который в толпе остался бы незамеченным, если бы не его шапка со встроенными наушниками, из которых доносилось приглушенное тиканье. Кажется, он только недавно вбился в эту стаю, но уже успел освоиться.

Бит по имени Бип — гуманоид с большими, как блюдца, глазами, лысой головой и развитым слухом — был потрясен увиденным. Его тонкие пальцы дрожали, когда он поднес их ко рту.

А вот Рагнар, огромный викуэй, напротив, расплылся в жутковатой улыбке, обнажив ряд острых, желтых зубов. Его массивная фигура, покрытая сетью старых и свежих шрамов, казалась высеченной из камня. Глубоко посаженные глаза, обрамленные грубыми морщинами, поблескивали недобрым огоньком, будто увиденное было для него ожидаемым и даже желанным зрелищем.

Парочка головорезов запрыгнула на ближайший стол и, усевшись поудобнее, начала вытряхивать из карманов кредиты. Звяканье монет прозвучало кощунственно громко в тишине зала.

"Ставка сыграла," — пробормотал один из них, пересчитывая деньги.

Этот звук — сухой, металлический звон кредитов по дереву — окончательно разорвал остатки твоей прежней жизни. Для этих наемников смерть Оги была не трагедией, а просто удачным исходом пари. Пока я задыхалась от ужаса и вины, они делили выигрыш, переступая через кровь женщины, которая годами держала это место в узде.

Хондо медленно прошел в центр зала. Его сапоги оставляли липкие следы на полу. Он не смотрел на Джакса или Рагнара — его взгляд был прикован ко мне. В нем не было сочувствия, только ледяное удовлетворение кукловода, чей план сработал идеально.

— Посмотрите на это! — провозгласил Хондо, широко разведя руки. — Моя маленькая Иелла только что преподала всем нам урок естественного отбора! Ога была стара, Ога была медлительна. А будущее принадлежит тем, кто бьет первым.

Он подошел к телу Оги и бесцеремонно вырвал нож из ее горла. Вытерев лезвие о край скатерти, он убрал его за пояс.

— Она... она напала на меня, — выдохнула я, и голос сорвался на полуслове. — Я защищалась...

Хондо остановился передо мной, его тень накрыла меня, и протянул руку, как будто это был обычный день, а я просто упала и нуждалась в помощи, чтобы подняться.

Я все еще смотрела на Огу Гарра, дрожа всем телом.

Господи, что я натворила?

Ноги, словно ватные, едва держали меня, подгибаясь в коленях. Слабость накатывала волнами, каждая новая сильнее предыдущей, смывая остатки адреналина и оставляя лишь пустоту и дрожь.

– Тише, крошка. Все в порядке. Забудь об этом. – сказал он так, словно обсуждал погоду, а не только что произошедшее убийство.

– Забыть?! Забыть о ее жизни? Просто забыть? Если бы не ты – она была бы жива! – мой голос сорвался на крик, эхом отозвавшись в опустевшем зале кантины.

Запах крови все еще витал в воздухе — медный, сладковатый, отвратительный. Он смешивался с ароматом дешевого спирта, жареного мяса и пота, создавая тот самый запах Батуу, который я уже начинала ненавидеть.

– Если бы не я – ты была бы мертва! – с яростью выкрикнул в ответ Хондо, что я отшатнулась. Его глаза, обычно насмешливые и расчетливые, горели холодным огнем. Он не кричал — он произносил каждое слово с ледяной четкостью, словно вырезая их ножом по камню.

– Что?… – обессилено спросила я.

– Она давно это замышляла. – Хондо отпустил мои запястья и сделал шаг назад, его взгляд скользнул по залу, оценивая, не остался ли кто-то свидетелем. – У меня везде глаза и уши в моей Кантине, и это просто смешно, что она не смогла это утаить.

– Но… Как же…

– Перестань быть сентиментальной дурой! – рявкнул он. – Доброта — это слабость, а ты сейчас на Батуу, среди убийц и отбросов! Здесь хуже, чем на Донду, детка.

Донду… Это слово ударило, словно обухом по голове. За секунду боль, страх, ярость — все отступило, оставив лишь леденящий холод, который начал расползаться по венам, замораживая кровь. Мир вокруг потерял краски, звуки стали приглушенными, как будто я погрузилась под воду.

– Что ты сказал?

Мой голос был чужим, плоским, лишенным эмоций. Хондо замер, словно осознал, что проговорился. В его глазах, обычно таких уверенных и насмешливых, мелькнуло что-то странное — ужас? Отчаяние? Он отступил на шаг, и впервые за все время, что я его знала, он выглядел неуверенным.

– Это неважно, – быстро проговорил он, пытаясь вернуть себе контроль. – Главное, что ты в безопасности.

– Нет, это важно, – настояла я, отталкивая его руки. – Что ты знаешь о Донду? Откуда тебе известно?

Хондо замер, и на мгновение маска самоуверенного пирата дала трещину. Он медленно убрал руки в карманы своего кафтана, и звяканье его многочисленных колец прозвучало в тишине кантины как погребальный звон. Наемники в дальнем углу перестали делить деньги и притихли, почуяв, что воздух между вами накалился сильнее, чем во время драки с Огой.

— О-хо-хо... Иелла, ты задаешь вопросы, на которые ответы стоят целое состояние, — он попытался вернуть в голос привычную хриплую веселость, но глаза остались холодными. — Скажем так: Хондо Онака не просто так стал легендой. Я знаю, какие звезды гаснут на окраинах, и знаю, чей пепел забивает фильтры на имперских крейсерах.

Он подошел к опрокинутому столу.

— Донду была тихой гаванью, — произнес он, не глядя на мебя. — Слишком чистой для этой грязной галактики. Первый Орден не просто «навел там порядок», Иелла. Они использовали эту планету как полигон для испытаний новой системы подавления.

Хондо резко обернулся, и подошел близко, шепча на ухо, чтобы никто не слышал.

— Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, Иелла Вессири. И я знаю почему такая девочка, как ты, оказалась на Батуу.

Кровь отхлынула от лица. Ледяные пальцы страха сжали мое сердце. Как он может знать? Это невозможно. Я никому ничего не рассказывала!

– Ты врешь, – прошептала я, но в голосе не было уверенности. – Ты ничего не знаешь.

Хондо усмехнулся, и в его глазах мелькнул хищный блеск.

– Веришь ты или нет – значения не имеет. Тратить время на доказательства – роскошь, непозволительная в моем бизнесе. А время, как известно, – кредиты.

– Не все измеряется кредитами, Хондо, – я медленно перевела взгляд на бездыханное тело, покачав головой. В животе кольнуло, словно вновь открылась старая рана, заставив меня инстинктивно прижать руку к боку. Шрам под одеждой — память о Донду, о том дне, когда все изменилось.

– Поживешь – увидишь, – с этими словами Хондо небрежно щелкнул пальцами — резкий, отрывистый звук, прозвучавший как выстрел в тишине. Он направился к выходу из кантины, его плащ развевался за ним, как крылья хищной птицы.

Рагнар и Джакс, не говоря ни слова, подхватили безжизненное тело Оги за руки и ноги. Их движения были отработанными, механическими — они делали это не впервые. Голова Оги неестественно болталась, искаженная гримасой застывшего ужаса — рот полуоткрыт, глаза выпучены, в них застыло последнее осознание собственной смерти. Из рваной раны на шее продолжала сочиться кровь, оставляя на грязном полу зловещий, багровый след. Они потащили ее к задней двери кантины, словно ненужную вещь, обрекая на забвение в ночной тьме. Дверь со скрипом сомкнулась, поглотив ее без остатка.

Тем временем, двое других прихвостней Хондо, слетелись к столу, как стервятники на падаль. Разбросанные по поверхности монеты и кредиты исчезали в их руках с поразительной скоростью, пальцы мелькали, словно размытые пятна.

– Молодец, девчонка, – пробурчал Бип, продолжая сгребать кредиты в мешок. Его голос был хриплым и бесчувственным, словно он комментировал исход азартной игры. – Я думал, ты проиграешь. Ога была не из робкого десятка.

– Ага, и я думал, что она тебя сделает, – ответил мужчина-тви'лек Варад, отсчитывая монеты в отдельную кучку. Его зеленая кожа лоснилась в тусклом свете кухни, а длинные лекку, обвивавшие шею, слегка подрагивали, выдавая его возбуждение.

– Да, Хондо явно доволен, – сказал первый, затягивая горловину мешка и бросая его на плечо. Звяканье кредитов прозвучало, как похоронный звон. Он бросил мешок на плечо — движение привычное, отработанное. Ему было плевать на убитую, плевать на меня, плевать на все, кроме денег и благосклонности Хондо.

Меня затопила волна отвращения, смешанная с нестерпимым страхом. Я чувствовала себя пешкой в чужой грязной игре, разменной монетой в расчетах, которые были мне непонятны. Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

– Постойте, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на дрожь. – Хондо сказал… «если бы не я, ты была бы мертва». Что он имел в виду?

Варад бросил взгляд на своего приятеля, но тот лишь безучастно пожал плечами.

– Ладно, слушай, но заруби себе на носу: я тебе ничего не говорил. – Варад понизил голос, хотя в кантине, кроме нас, никого не было. Он оглянулся на дверь, через которую ушел Хондо, затем на заднюю дверь, куда унесли тело. – Ога планировала тебя… прикончить. Хондо узнал об этом и… просто позволил вам двоим столкнуться лбами. Ему нужно было, чтобы ты сама убрала Огу. Чистые руки босса — залог долгого правления.

Варад сделал паузу, его лекку снова задвигались, обвивая шею плотнее.

– Он бы все равно не дал тебе умереть. Он бы не стал вас стравливать – не зная ход событий, – сказал тви’лек махнув головой в сторону мешка с кредитами. – Да и… нож в столе – его работа. И не только нож, ты просто многое не заметила.

– То есть, Хондо просто ускорил процесс? Он знал, что я выживу? – прошептала я, не веря своим ушам. – Зачем?

Варад снова пожал плечами. – Не знаю, и догадываться не хочу. У Хондо свои причины. Может, ты ему приглянулась. Может, ты ему нужна для чего-то. А может, он просто решил показать, кто здесь хозяин. – Он наклонился, чтобы поднять последние несколько кредитов, закатившихся под стол. Его движения были медленными, усталыми. – Не забивай себе голову, девчонка. Забудь об этом, и живи дальше. Советую тебе.

Он бросил на меня последний предостерегающий взгляд, и вместе со своим напарником, груженым мешком с кредитами, скрылся в темноте коридора. Я осталась одна в пропитанном запахом крови и дешевого алкоголя зале, с одной лишь мыслью в голове: я ничего не понимаю. Хондо… Как он узнал о Донду? Кто ему рассказал? И зачем ему это нужно? Страх вился вокруг меня, словно змея, нашептывая о ловушке. Я боялась его. Но еще больше я боялась остаться одной. Одной в этом грязном, жестоком месте, где никто не протянет руку помощи.

Он был прав. Доброта здесь – слабость. И, похоже, мне придется научиться быть сильной. Принять его. Воспользоваться его знаниями. Потому что сейчас, глядя на багровые пятна на полу, я понимала одно: на Батуу выживает только тот, кто готов на все.

Я медленно подошла к стойке, оперлась на нее ладонями. Дерево было прохладным, шероховатым под пальцами. Из кухни донесся звук — Клонк вернулся и теперь что-то громко ронял, ворча себе под нос. Жизнь в кантине возвращалась к своему ритму, как будто ничего не произошло.

Глава 6 ДОЛГ

Теперь я стояла за барной стойкой. Я не была уборщицей, но все равно чувствовала себя отвратительно. Не только из-за косых взглядов коллег — Гейзы, Рилы и Клонка, — которые сверлили меня с утра, но и из-за липкого ощущения вины, которое не отпускало меня с того дня, когда нож вонзился в горло Оги. Оно сидело где-то глубоко внутри, холодным камнем на дне желудка, напоминая о себе каждый раз, когда я закрывала глаза.

Три дня… Три дня я пыталась забыться в дешевом пойле и беспамятстве, но кошмары возвращались снова и снова. Каждую ночь я просыпалась в холодном поту, с криком, застрявшим в горле, с памятью о том, как кровь Оги брызнула мне на лицо — теплая, липкая, с металлическим привкусом.

И вот я снова здесь… Новая униформа была явно с привилегиями — не грубая домотканая ткань, которую я носила раньше, а плотный, приятный на ощупь материал темно-коричневого цвета. Кожаный ремень с пряжкой в виде стилизованной буквы "О" — эмблема Кантины Оги. Ноги дрожали, хотя я старалась держаться прямо, изображая непринужденность, которой не было и в помине. Бармены встретили меня молчанием, хуже которого не было ничего.

«Крыса!», «Выскочка...», «Интересно, что она сделала, чтобы так быстро продвинуться?»

Эти шепотки, как мелкие осколки стекла, сыпались на меня каждый день. Они резали кожу, впивались в самое сердце. Я понимала, что друзей я теперь здесь не отыщу. Никто не захочет связываться с той, кто заняла место убитой. Особенно если все не знали куда она исчезла.

Десять монет. Это, конечно, не богатство, но намного больше, чем я зарабатывала раньше. Четыре монеты едва хватало на молоко с хлебом и койку в подсобке. Может, даже купить новые ботинки — настоящие, кожаные, а не эти стоптанные обноски, которые я носила с Донду. Подошва на них уже отклеилась, и я склеивала ее снова и снова липкой смолой, которую находила в углах кантины.

Новая жизнь давалась тяжело. Я стою за той же стойкой, разливаю те же напитки, но между нами — невидимая стена. Рила демонстративно отворачивается, когда я подхожу к крану с ледяным элем, а Гейза с грохотом ставит стаканы, словно пытаясь заглушить мое присутствие.

Смешивание напитков стало медитацией, способом отключиться от всего происходящего вокруг. Я старалась запоминать рецепты — точные пропорции, порядок добавления ингредиентов, особые приемы. Экспериментировала с новыми для меня ингредиентами — экзотическими фруктами, специями с далеких планет, настойками, которые пахли то цветами, то гнилью.

Постепенно я становилась мастером своего дела. Мои руки запоминали движения — плавный наклон бутылки, точный отсчет секунд, легкое встряхивание шейкера. Клиенты начали замечать. Некоторые просили именно меня смешать их напиток. Некоторые оставляли чаевые — монетку-другую, которые я прятала в потайной карман на поясе.

Хондо будто забыл о моем существовании. Он больше не подходил ко мне, не задавал вопросов, даже не смотрел в мою сторону. Он был занят своими делами — встречался с какими-то людьми в своем кабинете, уезжал на целые дни, возвращался поздно ночью. А затем пошли слухи, что он покинул Батуу на неопределенный срок. Что-то о срочном деле на Внешнем Кольце, о крупной сделке, которая требовала его личного присутствия. Что ж, тем лучше. Чем дальше он от меня, тем спокойнее я себя чувствовала.

Ночи были самым приятным временем. Закончив работу, я выходила во двор кантины — небольшое, заваленное хламом пространство между задней стеной и высоким забором из ржавого металла. Я садилась на старый ящик из-под снарядов, закидывала голову и смотрела на звезды. Они были здесь, на Батуу, такими же далекими и недостижимыми, как и мои мечты. Но они давали надежду. Надежду, что где-то там есть миры, где нет грязи, насилия и предательства. Где люди живут не в постоянном страхе, а в мире.

Прям как на моей родине Донду. Мысль о доме приходила все реже, но, когда приходила — больно резала по самому сердцу. Нас было мало — всего несколько семей в небольшом поселении возле гор. Но каждый был друг за друга. И хоть здешняя природа и еда была по меркам с Донду идеальным местом для существования — здесь не было ядовитых туманов, кислотных дождей, хищных тварей, которые нападали по ночам, — я все еще скучала по дому и семье. По простой, честной жизни.

И вот спустя неделю, когда я, как обычно, протирала стаканы — сосредоточенно и методично, стараясь не обращать внимание на злобные взгляды коллег, — я услышала знакомый голос. Голос, который заставил меня замереть на месте, который я считала, что больше никогда не услышу.

– Неужели ты еще жива? – с шуточной издевкой спросил он.

Я медленно повернулась. И увидела его.

– Флоргус?

Он стоял у стойки, облокотившись на нее локтями. Выглядел так же, как и в тот день, когда привел меня к Хондо — та же потертая туника темно-зеленого цвета, те же сапоги, покрытые пылью дорог, те же острые, насмешливые глаза абеднедонца.

– Давно не виделись! – заметил он, и в голосе прозвучала довольная нотка. – Что же, давай проверим твои навыки. Мне «Заморозку в карбоните», пожалуйста.

Я с усмешкой фыркнула, но все же он оставался моим клиентом в данный момент. А потому, я начала демонстрировать ему свои навыки.

Достала высокий узкий бокал — тот самый, который использовался для этого напитка. Налила основу — прозрачную, слегка голубоватую жидкость, которая пахла ментолом и чем-то еще, химическим. Добавила карбонитную стружку — мелкие, сверкающие кристаллы, которые шипели, соприкасаясь с жидкостью, выпуская крошечные пузырьки газа. Лист авраки — темно-фиолетовый, с прожилками серебристого цвета. Он источал терпкий, пряный аромат, который смешивался с ментоловым запахом основы. Я аккуратно положила его на поверхность напитка. Пара льдинок — не обычных, а специальных, сделанных из замороженной углекислоты. Они были мутно-белыми, покрытыми инеем. Я бросила их в бокал, и они с шипением опустились на дно. Последний штрих — вспышка синеватого пламени от зажигалки. Я провела ею над поверхностью напитка, и на мгновение пламя окрасилось в ярко-синий цвет, отразившись в кристаллах карбонита.

И вот, колдовской напиток готов. Я поставила шипящий коктейль перед ним, наблюдая, как пузырьки поднимаются со дна, создавая иллюзию кипения.

Флоргус с самодовольным видом взял бокал, поднес к носу, вдохнул аромат, затем сделал несколько глотков. Его лицо выразило удовольствие — глаза прикрылись, губы растянулись в улыбке.

– И как ты только пьешь эту гадость? – проворчала я, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Все-таки я рада видеть знакомое лицо.

– Это лучший напиток для абеднедонца, – он закатил глаза от удовольствия. – Залетает только так! А ты что предпочитаешь, девушка неизвестной расы?

Он посмотрел на меня с любопытством, и в его взгляде я снова увидела тот самый интерес, который был в тот день, когда мы впервые встретились.

– Муганский чай, разбавленный водой, да молоко – вот и все развлечения.

– Муганский чай, фу. – Абеднедонец скривился, издавая булькающий звук, словно приступ тошноты подступил к горлу.

Я натянуто улыбнулась, но любопытство взяло верх.

– И все же, что привело тебя сюда? Я уж думала, не увижу тебя больше.

– Соскучилась что-ли? – он приподнял несуществующую бровь — жест, который у абеднедонцев выглядел особенно комично из-за отсутствия волос на лице. – Прости, но не испытываю того же. Я пришел за кредитами, — сказал он, отпив два глотка противного для меня напитка.

– Что?

– Думаешь я провел тебя к Хондо бесплатно в тот день? Я же говорил, что вернусь, так вот он я.

Все радостное предчувствие от встречи с Флоргусом мгновенно сменилось на разочарование. Холодная волна прокатилась по спине. Так вот зачем он вернулся. Не из дружеских чувств. Не из любопытства. Из-за денег.

– Ты… ты серьезно? – проговорила я, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

Флоргус пожал плечами, осушая стакан с "Заморзкой в карбоните" до дна. Он поставил пустой бокал на стойку, и звук стекла о дерево прозвучал особенно громко.

Внутри меня бушевал ураган. Хотелось окатить его этим мерзким напитком, вылить остатки прямо на его самодовольное лицо. Но я понимала, что это ничего не изменит. Лишь выставит меня глупой, эмоциональной девочкой, которая не умеет контролировать себя.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Пальцы сжали край стойки так, что суставы побелели.

– Сколько? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Двести кредитов, – ответил Флоргус, не отрывая взгляда от опустевшего стакана.

Двести кредитов! Это огромная сумма. Учитывая мою зарплату, мне понадобится много месяцев, чтобы ее собрать. Если вообще получится. Ведь из этих десяти монет нужно платить за еду, за койку, за одежду…

– Да ладно, шучу. Откуда у тебя столько, – он усмехнулся. – Судя по тому, что ты прозябаешь за этой стойкой, ты получаешь от силы монеток двадцать.

– Десять, – отрезала я, как можно более ядовито. Пусть знает, в каких условиях я живу. Пусть знает, что требовать с меня двести кредитов — это все равно что требовать с нищего золотую корону.

Флоргус едва не подавился остатками напитка. Он закашлялся, похлопал себя по груди, затем уставился на меня с неподдельным изумлением.

– Десять? Боже всемогущий. И что тебя здесь держит? – он обвел рукой грязные стены Кантины.

Пара моих коллег с любопытством обернулись на нас. Гейза, стоявшая у другого конца стойки, прислушивалась, ее уши — длинные, заостренные — слегка подрагивали. Рила, протиравшая столы, замедлила движения, стараясь не пропустить ни слова.

Я бросила на них злобный взгляд — такой, чтобы они поняли: это не их дело. Затем перевела глаза на Флоргуса, жестом приказывая ему говорить тише. Подняла палец к губам, затем указала на уши, потом на своих коллег.

– Просто скажи, зачем ты пришел, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Хватит игр. Хватит намеков. Либо говори прямо, либо уходи.

Флоргус нахмурился, отодвигая стакан. Он словно почувствовал, как в тоне моих слов промелькнула сталь. Что-то изменилось. Та девочка, которую он привел к Хондо — испуганная, неуверенная, готовая на все, лишь бы выжить, — исчезла. На ее месте стояла кто-то другой.

– Ладно, ладно, – пробормотал он, понизив голос до хриплого шепота. – Я пришел сюда не только ради дешевой выпивки. И не ради денег, как ты подумала.

Я окинула его скептическим взглядом. Чего еще можно было ожидать от этого хитрого Абеднедонца?

– Выкладывай, – поторопила я его, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Время — деньги, как любил говорить Хондо. А мое время и так было ограничено — скоро придет новая смена клиентов, и мне придется работать, а не разговаривать.

Флоргус оглянулся еще раз, затем наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его дыхания — тот же ментол от напитка, смешанный с чем-то пряным и чужим.

– Я знаю, что Хондо уехал. И я знаю, что он оставил кое-что важное здесь, в кантине.

Слова Флоргуса упали между нами, как заряженный детонатор. В кантине мгновенно стало слишком тесно. Я почувствовала, как Гейза за моей спиной перестала переставлять стаканы — тишина с её стороны стала неестественной, колючей. Я медленно положила полотенце на стойку, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

– Что ты несешь? – процедила я сквозь зубы, стараясь сохранить подобие спокойствия.

– Речь идет о… документах, – уклончиво пробормотал Флоргус. – Очень ценных документах. И я знаю, где они спрятаны.

Внутри меня поднялась волна подозрения. Слишком много совпадений. Флоргус появляется внезапно, именно когда Хондо уехал. Утверждает, что знает о документах… Это смахивало на тщательно расставленную ловушку. Снова Хондо?

– И с какой стати они тебе понадобились? – спросила я, не веря ни единому его слову. – Что ты с этого поимеешь?

Флоргус тяжело вздохнул, словно неся на плечах бремя вселенной.

– Я понимаю, у тебя нет причин доверять мне. Но поверь на слово, мне нужны эти документы.

– Почему? – продолжала допытываться я. Не дам себя обмануть. Не позволю втянуть в очередную авантюру.

– Это… долгая и запутанная история, – промямлил Флоргус. – Скажем так, они способны перевернуть мир с ног на голову. И если мы объединим усилия, у нас будет гораздо больше шансов заполучить их.

Он пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь прорваться сквозь стену моего недоверия. Я пыталась прочитать его истинные намерения, разглядеть правду за тщательно выстроенной маской. Но в его взгляде плескалось лишь отчаяние и слабая искра… надежды? Я прекрасно осознавала, что довериться Флоргусу – это равносильно прыжку в бездну.

– Я не собираюсь рисковать шкурой, не зная, что на кону.

Флоргус скривил губы в подобии улыбки.

– Справедливо. Полная откровенность – залог успешного, хоть и кратковременного, сотрудничества.

Он снова нервно огляделся, словно боясь подслушивающих теней. Его взгляд скользнул по паре барменов, которые с нарочитой небрежностью протирали стойку, но при этом сверлили нас недвусмысленными взглядами.

– Что скажешь насчет встречи после твоей смены? – предложил Флоргус, понизив голос.

– Ладно, – неохотно согласилась я. – Но, если это окажется западней, ты первый об этом пожалеешь.

Флоргус коротко кивнул, и в его глазах на мгновение вспыхнуло облегчение, смешанное с опаской.

– Во сколько? – спросила я, уже чувствуя, как внутри начинает нарастать тревога.

– Через час после закрытия кантины, – ответил Флоргус. – Я зайду за тобой.

Он залпом допил остатки своей «Заморозки», поморщился от ледяного послевкусия и глухо стукнул бокалом по стойке.

– До встречи. И будь осторожна. В этом месте у стен есть не только уши, но и острые когти.

Он развернулся и, не оглядываясь, растворился в густой толпе наёмников и контрабандистов. Я осталась стоять, сжимая в руке мокрую тряпку, чувствуя, как Гейза и Рила буквально прожигают твою спину взглядами.

— Долго ты шепталась с этим проходимцем, — прошипела Рила, проходя мимо и намеренно задев тебя плечом. — Смотри, новенькая, Хондо не любит, когда его бармены ведут свои дела на рабочем месте. Ога за такое пальцы ломала.

Ты промолчала, но внутри всё натянулось, как струна. Слова Флоргуса о документах, которые «перевернут мир», не давали покоя.

Остаток смены прошел как в тумане. Я машинально наливала напитки, протирала стаканы и отвечала на пьяные реплики завсегдатаев. В голове крутилась лишь одна мысль – что меня ждет?

И вот наконец, я свободна. Последний клиент ушел, дверь захлопнулась за ним. Я быстро убрала свое рабочее место — вытерла стойку, сполоснула бокалы, разложила чистые полотенца. Старалась не обращать внимания на злобные взгляды коллег.

Они чувствовали, что что-то происходит. Что-то, что выбивает меня из колеи. И им это явно нравилось. Гейза ухмыльнулась, когда проходила мимо. Рила что-то прошептала Клонку, и тот фыркнул, бросив на меня презрительный взгляд.

Я вышла на улицу, и ночной воздух ударил в лицо — прохладный, с запахом пыли и далеких пожаров. Я глубоко вдохнула, пытаясь очистить легкие от спертого воздуха кантины.

Звезды ярко сияли в небе — тысячи, миллионы крошечных огоньков, каждый из которых был солнцем, вокруг которого вращались планеты. Среди них где-то был и Донду. Далекий, потерянный мир.

Я облокотилась о стену кантины — шероховатую, холодную, покрытую граффити на языках, которых я не понимала. Ожидала Флоргуса. С каждой минутой ожидание казалось вечностью.Я не знала, чего ожидать, но ощущение опасности не покидало меня.

Вскоре вдали показалась знакомая фигура. Флоргус, как и обещал, вернулся. Но на его лице не было и следа той шутливости, что сквозила в его голосе при нашей первой встрече. Он был серьезен, сосредоточен. Его глаза блестели в темноте, как у хищника.

– Готова? – спросил он, подойдя ближе.

– Насколько это возможно, – ответила я.

– Тогда идем. Время не ждет, – бросил он, и мы двинулись в ночь — в неизвестность, в опасность, в приключение, которое могло стать для меня последним.

Глава 7 ИНФОРМАЦИЯ

Флоргус уверенно зашагал по узким мощеным улочкам Аванпоста "Черный шпиль". Ночь опустилась на Батуу густой, непроницаемой мантией. Лишь кое-где тускло мерцали фонари, отбрасывая причудливые тени. Воздух был пропитан запахом пережаренного мяса тварей, машинного масла и пыли.

Я старалась не отставать от Флоргуса, внимательно оглядываясь по сторонам. Аванпост, даже в глухую ночь, жил своей бешеной жизнью. Из темных подворотен доносились приглушенные переговоры, лязг металла и редкие проклятия на языках, которых я не понимала. Мимо нас проскальзывали худые фигурки дроидов-уборщиков, шурша своими щетками по мостовой, их оптические сенсоры тускло светились в темноте, как глаза ночных хищников. В темных углах перешептывались контрабандисты, деля добычу и планируя новые аферы — их силуэты сливались с тенями, и только редкие вспышки зажигалок выдавали их присутствие.

Мы миновали лавку древностей Дока-Ондера, где в полумраке витрины тускло поблескивали древние артефакты. Я на мгновение замерла, зачарованная их видом: странные механизмы с загадочными символами, кристаллы, излучающие мягкое свечение, оружие, покрытое вековой патиной. Один артефакт особенно привлек мое внимание — небольшой куб с вращающимися гранями, на которых мерцали голубые руны.

— Не стоит, — Флоргус потянул меня за рукав, не давая остановиться. — Док-Ондер известен тем, что продает больше проблем, чем решений. Его "древности" часто оказываются либо подделками, либо проклятыми.

Я послушно последовала за ним, но мысленно пообещала себе вернуться сюда, когда у меня будут свои деньги.

— По правде говоря, я ни разу не покидала Кантину и даже не в курсе, можно ли ее покидать, — призналась я, плетясь за Флоргусом в сумрачных коридорах Аванпоста. Мои ноги уже ныли от непривычной ходьбы по неровному камню.

— А сколько ты здесь работаешь?

— Кажется, месяца три, — ответила я, пытаясь вспомнить точное число дней. — Время летит незаметно, едва успеваю осознать, где я и с кем. — Мои глаза стали шире от этого осознания, и я обняла свои плечи, чувствуя внезапный озноб, несмотря на теплый вечер.

Флоргус замедлил шаг, давая мне возможность поравняться с ним.

— Ну, если это не было оговорено между вами об этом правиле — значит его не существует, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная смесь цинизма и сочувствия. — Что же он такого наговорил, что ты так напугана?

Я предпочла не отвечать, сохраняя ускользающее спокойствие, и задала свой вопрос:

— Что за документы и почему они так важны для тебя?

Флоргус усмехнулся, покачав головой, и этот жест был одновременно усталым и восхищенным.

— Ты поразительно сообразительна для того, кто три месяца просидел в четырех стенах. Но сперва перекусим. Ты же не была в Доке №7? Там лучшие блюда на всем Батуу. — Он внезапно взял меня за руку, и его ладонь была шершавой, покрытой старыми шрамами и мозолями, и потянул за собой в сторону ярко освещенного входа.

Передо мной раскинулось огромное, шумное заведение, над которым возвышалось странное сооружение, притягивающее мой взгляд. Что-то манило и завораживало в этой конструкции.

Флоргус заметил мою заинтересованность.

— Это остов транспортного корабля, — пояснил он, указывая пальцем вверх. — Когда-то он бороздил просторы космоса, перевозил грузы с одного конца галактики в другой. Но теперь он навсегда прирос к крыше Дока №7, как напоминание о былой славе. Вот такая вот история.

— И кто был его хозяином? — спросила я, не отрывая взгляда от причудливой конструкции.

— Ха-ха, точно не Печенька, — рассмеялся Флоргус.

— Что? — я вперилась в него взглядом, полным немого вопроса.

Он лишь закатил глаза в ответ, как будто объяснял что-то очевидное ребенку.

— Строно Таггс. Печенька — это его… прозвище. Артиодакец, веками служит здесь на кухне, и молва гласит, что он один из лучших кулинарных экспертов в галактике. Хотя, — Флоргус понизил голос, — некоторые говорят, что его рецепты включают ингредиенты, которые лучше не знать.

Мы вошли внутрь, и запах ударил в нос сильнее, чем в Кантине Оги. Здесь пахло не кислым элем, а раскаленным углем, копченым мясом типи и какими-то терпкими травами, от которых во рту сразу стало влажно. Док №7 гудел: под огромным куполом, среди ржавых переборок старого грузовика, теснились паломники, джавы и даже парочка скучающих охотников за головами.

— О, вон он, — Флоргус положил свою лапищу мне на плечо и направил палец в сторону кухни. — Строно Таггс. Вон тот, с топором.

Строно Таггс одним своим видом внушал если не ужас, то неприятное чувство. Огромный, покрытый копотью артиодакец размахивал массивным топором, разрубая какие-то неопознанные куски мяса. Его кожа, под слоем жира и сажи, казалась серой и бугристой. О чистоплотности и говорить не приходилось — его фартук был покрыт пятнами всех цветов радуги, а некоторые из них, казалось, двигались сами по себе. Он походил на огромную, покрытую копотью глыбу, ожившую из самых темных кошмаров.

Я невольно скривилась. В «моей Кантине» выбор и невелик, зато я хотя бы контролирую, что подаю гостям. Здесь же контроль, казалось, был последним, о чем думали.

Флоргус расхохотался, словно прочитав мои мысли.

— Успокойся. Он всего лишь здесь главный по кухне. Указывает другим, что и как делать. Зато еда здесь такая, что пальчики оближешь. Если, конечно, пальцы останутся на месте после того, как их оближешь, — добавил он с саркастической усмешкой.

Я с сомнением осмотрела подвешенное меню — набор букв, не более. На Донду мы ели все, что под руку попадется: коренья, грибы, иногда мелкую дичь, если удавалось поймать. И было весьма… неплохо! Или я просто пыталась убедить себя в этом, вспоминая голодные дни?

К нам подошла девушка неизвестной мне расы. Ее кожа, под тусклым светом кафе, казалась не блестящей, а тусклой и матовой, как старый пергамент. Рога-антенны, сломанные в нескольких местах, были небрежно перемотаны липкой изолентой, явно содранной с ближайшего космического корабля — на одной из полосок еще виднелся логотип какой-то корпорации. Униформа, когда-то, вероятно, являвшаяся стандартом для официанток этой сети космических кафе, теперь представляла собой старую дешевую ткань, выцветшую до неопределенного серо-коричневого оттенка. Движения ее были резкими и угловатыми, как у марионетки со сломанными нитями. Она волочила ноги по полу, оставляя за собой шлейф запаха жареной картошки и вселенской тоски.

— Нам жареного эндорского тип-йипа! Умираю с голоду! — Абеднедонец сладко облизнулся, и его язык, необычно длинный и гибкий, на мгновение показался из-за губ.

Меня передёрнуло, зная о наших разных вкусовых предпочтениях. На Донду мы редко ели мясо, и когда ели — это было особым событием.

— Что? Это просто курица! — огрызнулся он и отмахнулся от меня рукой, как от надоедливого насекомого. — Не смотри на меня так, будто я предлагаю тебе съесть новорожденного вомрата.

Уже через несколько минут нам вынесли заказ на двух черных каменных тарелках, которые были настолько горячими, что от них шел пар. Флоргус, подхватив поднос, поспешил к спасительному воздуху, как будто выносил из огня драгоценность.

Оказавшись на улице, мы примостились в укромном уголке, средь приглушенного света обвисших ламп и колышущихся от ветра тканей. Скрипучий деревянный столик, шаткие стулья и, главное, — наша еда, разделяющая нас двоих. Я вдохнула дурманящий запах жареного мяса со специями, и в желудке невольно заурчало от голода, который я старалась игнорировать все эти месяцы.

Сделав пару жадных укусов Тип-йипа — курицы с планеты Эндор, как гласила надпись в меню, — я вернулась к главному. Мясо было неожиданно нежным и сочным, с хрустящей корочкой и ароматом диких трав.

— Так ты скажешь? — спросила я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Флоргус устало вздохнул, отложив свою порцию. Он замолчал, внимательно разглядывая поверхность стола, словно в потертом дереве, испещренном царапинами и пятнами, надеялся найти нужные слова.

— Эти документы… — начал он наконец, поднимая глаза. — Они касаются одного человека, вернее информации о нем, которая стоит не мало. Им увлекся Первый Орден, и я хочу заполучить эту информацию быстрее, чем они.

— Первый Орден? Но кто это? — отозвалась я, отпуская кусочек курицы, который вдруг показался мне безвкусным.

Флоргус скривился, словно от зубной боли, и потер переносицу двумя толстыми пальцами.

— Ты вообще откуда свалилась? Всю галактическую войну проспала? Империя, Повстанцы, битва при Эндоре? — Его голос звучал с оттенком недоверия, как будто он говорил с существом из другой галактики.

Я резко отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска от стыда и раздражения.

— Извини, не слежу за последними новостями! Да, спала! — выпалила я, хотя на самом деле на Донду новости доходили с большим опозданием, и чаще всего в искаженном виде.

Флоргус на секунду замолчал, в его глазах мелькнула сталь, а лицо вдруг стало серьезным, почти мрачным, как будто он вспомнил что-то очень неприятное.

— Первый Орден — это вооруженные отморозки, пришедшие к власти после падения Империи, — начал он, понизив голос. — Новое воплощение старой тирании, только еще более жестокое. Их цель — уничтожить Повстанцев и всех, кто посмеет им перечить. — Он искоса поглядел на улицу, словно боялся подслушивания, хотя вокруг никого не было. — Они уже контролируют половину Внешнего Кольца. Батуу пока держится, но ненадолго.

— И что же такого ценного в этом человеке? — спросила я, стараясь не выдать волнения. Любопытство терзало душу, а предчувствие беды сдавливало сердце.

Флоргус наклонился ближе, и его дыхание пахло специями.

– Легенда, призрак, которого годами безуспешно пытаются найти. Говорят, его почти поймали, но он, как тень, растворился в воздухе. Говорят, в нем спрятана сила, которая может поменять ход истории в лучшую сторону для нас и худшую для Первого Ордена. И вот, оказывается, наш любимый Хондо скрывает тайну его местонахождения.

– А зачем Хондо его прячет?

– Не его, а информацию о нем, – поправил Флоргус. — Зная Хондо, он собирается выгодно ее продать. А Первый Орден готов заплатить очень щедро. Настолько щедро, что можно купить целую планету. Или потерять голову, пытаясь это сделать.

— И что ты собираешься делать? — спросила я, отодвигая недоеденный тип-йип. Аппетит пропал надолго, сменившись холодным комом в желудке.

Флоргус небрежно отбросил обглоданную косточку, вытер руки о тунику, оставив жирные пятна на и без того поношенной ткани, и хитро прищурился. В его глазах вспыхнул тот самый огонек, который я видела раньше — смесь азарта и расчета.

– Вопрос не в том, что я собираюсь делать, а в том, что ты будешь делать, – заявил он, буравя меня взглядом.

Я непонимающе моргнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Я? Какое я имею отношение к твоим планам?

Он наклонился еще ближе, понизив голос до шепота, который едва был слышен над шумом улицы.

— Ты работаешь в кантине Хондо каждый день. Знаешь все ходы и выходы, каждый потайной уголок. Я не смогу пробраться в его кабинет незамеченным. А ты сможешь. Ты — часть пейзажа. Для них ты просто еще одна служанка.

— В его кабинет? — Сердце ухнуло в пятки. Это было безумие, чистой воды безумие. Кабинет Хондо был запретным местом для всех, кроме него самого и, возможно, его самых доверенных помощников. — Ты с ума сошел? Если меня поймают…

— Именно, — кивнул Флоргус, не отводя взгляда. — Там он хранит самое ценное. Документы, артефакты, информацию. Уверен, сведения об этом человеке — там.

– Я не стану этого делать, – покачала я головой. – Если меня поймают…

Лицо Флоргуса мгновенно омрачилось.

— Эй, не забывай, кто помог тебе избежать неминуемой гибели, — сказал он холодно, и в его голосе не осталось ни капли прежней теплоты. — Без моей помощи, ты бы давно валялась где-нибудь в канаве, объеденная падальщиками. Ты в долгу передо мной. Не будь как твой босс — он думает только о себе!

Эти слова задели меня за живое, как удар хлыстом. В голове всплыли неприятные моменты, связанные с бесчисленными проделками Хондо. С тем безразличием, с которым он относился к чужим жизням, как будто мы были всего лишь пешками на его шахматной доске. Вспомнилось, как он уволил парня-бармена только за то, что тот разбил одну бутылку дорогого вина.

— Если я это сделаю, — я подняла глаза на Флоргуса, и в них впервые за вечер блеснула та самая сталь, которую в тебе взрастила кантина, — мой долг аннулирован. И ты поможешь мне убраться с этой планеты.

Флоргус медленно кивнул, и его лицо снова смягчилось в притворной улыбке.

— Идет. Чистая сделка. Завтра ночью, когда вторая луна скроется за верхушкой шпиля, я буду ждать тебя у черного входа с прогретым спидером. Принеси мне данные о «призраке», и ты больше никогда не увидишь этот пыльный ад.

— Постой, но откуда тебе это известно? Вся подноготная кантины? — я впилась в него взглядом, опираясь на стол, словно ища опору в этом внезапно поплывшем мире.

Он шумно выдохнул, и его плечи опустились, как будто с них сняли тяжелый груз.

— Я уже был на твоем месте.

— Ч-что? — я отшатнулась, пораженная его словами. — И ты молчал? Все это время?

— Тише ты! — он снова оглянулся по сторонам, и его движения стали резкими, настороженными. — Да, я работал на Хондо. Недолго, но достаточно, чтобы он держал меня на коротком поводке. Хотя, конечно, уже не так пристально, как раньше. У него короткая память на тех, кто ему больше не нужен.

— Вот почему ты не появился сразу в кантине, а выжидал, пока он уедет, — до меня дошло, как молния сверкнула в голове, соединяя все разрозненные кусочки.

Он не ответил, лишь долго смотрел мне в глаза, ожидая решения.

– Это тот долг, за которым я вернулся, – напомнил он.

Я замолчала, взвешивая все «за» и «против». Риск огромен, но слова Флоргуса засели в голове. Быть как Хондо… Долг за мое спасение…

— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а руки становятся холодными и влажными. — Я попробую. Но если я почувствую хоть малейшую опасность… если что-то пойдет не так… я сразу же отступлю. Без вопросов.

Флоргус облегченно выдохнул, и в его глазах снова вспыхнул огонек, но на этот раз это была чистая радость, смешанная с благодарностью.

— Я знал, что ты не подведешь, — сказал он, и его голос снова стал теплым. — У тебя все получится. Просто будь предельно осторожна.

В молчании мы доели остатки трапезы. Флоргус бесцеремонно швырнул черные каменные тарелки в утробу мусорного бака, который с жадным урчанием поглотил их, и коротким кивком указал в сторону кантины.

— Но почему ты ушел? — спросила я, идя рядом с ним. — И как долго ты работал на Хондо?

— Просто нужна была перевалочная база, — пожал он плечами, избегая моего взгляда. — Деньги закончились, а здесь всегда нужны сильные руки. Я проработал… пару недель. Не больше.

— А ты замечал за ним… что-то жуткое? — спросила я, понизив голос. — Что-то необычное?

Флоргус на мгновение задумался, его лицо стало серьезным.

— Эээ, думаю, нет. Говорю же, я всего-то протёр пару раз у него полы да столы. Я даже месяца не проработал. Получил тогда свои недостающие 5 монет на постоялый двор и…

— Стой! Что? — я резко остановилась, хватая его за рукав. — Постоялый двор? Почему ты сразу не отвел меня туда? — изумилась я, и в груди робко затеплилась надежда, маленький огонек в кромешной тьме.

Он насмешливо фыркнул, и моя надежда тут же угасла, сменившись привычной горечью.

— На постоялый двор? — переспросил он, и в его голосе прорезался скрежет, как у несмазанного дроида. — И на что бы ты там жила? Тридцать монет — это ночь под крышей и миска жидкой похлебки. А на утро ты бы снова оказалась на улице, босая и с дыркой в боку.

Он сделал шаг ближе, нависая в тени высокой скалы.

— Хондо — паук, это верно. Но в его паутине сытно. Я привел тебя туда, где ты могла выжить, а не просто проспать одну ночь в чистоте, чтобы сдохнуть на следующую в канаве. Я дал тебе работу, которая кормит тебя уже три месяца. Разве это не стоит тех документов, о которых я прошу?

Я смотрела на него, и огонек надежды внутри гас, сменяясь горьким осознанием: меня не спасали, меня пристраивали на хранение, как ценный инструмент, до востребования. Флоргус просто ждал, пока я обживусь, заживу и стану «своей» в кантине, чтобы использовать мой доступ.

Я снова погрузилась в раздумья.

Он проводил меня до самой кантины. Стоя в тени покосившегося навеса, который когда-то был частью более величественного сооружения, он тихо проговорил:

— Иди. Завтра ночью всё закончится. Либо ты достанешь документы, и мы улетим, либо оставайся там и жди, когда Хондо решит, что твои «пару недель» превратились в пожизненный срок.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога, смешанная с возбуждением. Правильно ли я поступаю? Могу ли я ему верить? Он спас мне жизнь, но…

Я повернулась и шагнула внутрь, в уже привычную, но внезапно ставшую чужой атмосферу Кантины. Лязг стаканов, скрип дверей, бубнеж пьяных голосов — все это звучало теперь иначе, как фоновая музыка к моему предательству.

Едва переступив порог своей комнаты, меня тут же окружили трое прислуживающих за баром, словно стервятники, почуявшие добычу.

— Кто это был? — прошипела Рила, розовая тощая тви’лекка, чьи глаза напоминали острые осколки обсидиана. — Мы не видели, чтобы раньше ты с кем-то шепталась. Особенно с такими… подозрительными типами.

— О чем вы говорили? — пробасил Клонк, грузный забраак, с фартуком, забрызганным маслянистыми пятнами словно у безумного художника. — Вела себя… странно. Как будто что-то замышляешь.

— Кто вообще дал тебе право выползти из кантины? — прошипела Гейза, мириаланка с хищным изгибом губ и голосом, режущим слух, как осколок стекла. — Ты хоть понимаешь, что Хондо должен знать каждый твой шаг? Ты принадлежишь ему, ты — его собственность.

– Едва ли я слышала что-то более нелепое, – ответила я, кривя губы в усмешке, лишенной капли веселья. – Собственность? Звучит как дурная шутка.

Напряжение в маленьком коридоре сгустилось, словно туман. Я чувствовала, как на меня смотрят шесть глаз, полных подозрения и неприязни.

«Собственность… Дурачье. Я здесь выживаю, но это временно», - мысленно огрызнулась я.

— Что? Говоришь что-то? — наседала Гейза, опасно приближаясь, и от нее пахло дешевыми духами.

– Да так, размышляю вслух. Удивляюсь вашей заботе о моей скромной персоне. Неужели Хондо платит вам за то, чтобы вы следили за каждой моей прогулкой? Лучше бы следили за тем, чтобы стаканы сверкали, а блюда появлялись на столах раньше, чем гости успеют проголодаться, – процедила я напоследок Клонку. Его место у плиты, но сплетни он любил больше готовки.

Твои слова хлестнули их по самолюбию, как разряд электрохлыста. Клонк побагровел, и его короткие рожки на лбу, казалось, даже подались вперед от ярости. Он привык, что «бледня» молча сносит толчки, но теперь перед ним стояла женщина, которая только что пила чай с опасным абеднедонцем и явно что-то замышляла.

— Ты слишком много на себя берешь, Вессири, — прошипела Гейза, и её мириаланская кожа в тусклом свете коридора приобрела болезненный желтоватый оттенок. — Хондо платит нам за порядок, чтобы всякие грязные девчонки не якшались с теми, кто может навредить его интересам. А твой новый друг… он пахнет проблемами.

Тут уж я не выдержала. Пусть я и старалась не привлекать внимания, но называть меня грязной девчонкой? Этого я не позволю. Не после сегодняшнего дня.

– Следи за языком, – процедила я, стараясь сохранять спокойствие. – Иначе я поинтересуюсь, чем ты его так испачкала.

Не дожидаясь ответа перепуганной мириаланки, я развернулась и вошла в свою комнату, хлопнув дверью. К черту их всех!

На душе клокотала злость и обида. Как же я устала от этого места, от этих людей, от постоянного страха. Но больше всего я ненавидела то, что они считают меня рабыней Хондо.

Прислонившись спиной к прохладной каменной стене, я закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Постоялый двор… Мысль о комфортном постоялом дворе с мягкой кроватью и горячим душем, а не о холодной, жесткой деревянной кровати, служившей мне ложем под чужим небом, казалась почти нереальной. Я представила себе чистые простыни, которые не пахнут чужим потом, подушку, не набитую соломой и насекомыми, тишину, не нарушаемую храпом соседей за тонкой перегородкой.

Следующий рабочий день тянулся мучительно долго. Я механически выполняла свои обязанности, стараясь не привлекать внимания. Но внутри меня бушевал ураган.

Под вечер в кантине стало особенно шумно. За одним из столиков разгорелась нешуточная битва в сабаак. Карты шуршали, фишки стучали по дереву, голоса игроков становились все громче и агрессивнее.

Азарт заразил всех вокруг. Даже те, кто не играл, столпились вокруг стола, делая ставки, давая советы, подбадривая или оскорбляя игроков. Я, протирая заляпанную стойку, украдкой наблюдала за игрой. Какой-то незнакомец, одетый на удивление прилично, сделал дерзко высокую ставку. Его одежда была чистой, без потертостей и пятен, что сразу выделяло его среди завсегдатаев кантины. Откуда у него столько кредитов? Вопрос висел в воздухе, и я видела, как другие посетители перешептывались, бросая на него оценивающие взгляды.

Через некоторое время раздался радостный хохот и звон монет. Звук был металлическим, резким, но для игрока, наверное, музыкой. Незнакомец сорвал банк! Его руки быстрым, уверенным движением сгребли кучу кредитов и монет к себе.

Все вокруг смотрели на него с завистью и восхищением. Одни — с открытой ненавистью, другие — с расчетливым интересом. Гейза шепнула Риле, чтобы та попробовала приударить за счастливчиком, мол, удача заразна.

Я лишь закатила глаза, устав от их вечной глупости. Удача заразна? На Батуу удача была такой же мимолетной, как дым. Сегодня ты на коне, завтра — в канаве с перерезанным горлом.

Парень, довольно молодой, с небрежными темными волосами, где сбоку проходила четкая линия, быстро сгреб выигранные монеты и кредиты со стола и засунул их в видавшую виды сумку. Движения его были быстрыми, но не паническими — отработанными, как у того, кто привык к подобным ситуациям. Было видно, что он нервничает, но старается этого не показывать. Пальцы слегка дрожали, когда он застегивал сумку, но улыбка на лице была уверенной.

Затем его взгляд упал на меня. Его глаза были цвета мха — зеленовато-серые, с золотистыми вкраплениями. В них читалась усталость, но и решимость тоже. Неожиданно для себя, я криво усмехнулась. Улыбка вышла кривой, но искренней. Что-то в этом парне вызывало странную симпатию — может, его явная неловкость в этой обстановке.

Он подошел к стойке и, придвинув к себе ближайший табурет, заказал выпивку, не сводя с меня взгляда. Табурет скрипнул, когда он сел, и я заметила, как его плечи немного расслабились — первый признак того, что он чувствует себя хоть немного в безопасности.

– Самый крепкий, что у вас есть, – ухмыльнулся он. – День сегодня выдался… скажем так, прибыльным.

Я молча выполнила заказ, поставив перед ним стакан с мутной жижей. Жидкость была цвета грязной воды, с маслянистыми разводами на поверхности. Я знала, что это за напиток — местный самогон, который Клонк гнал из чего попало. Он сжигал горло и оставлял послевкусие химикатов.

Он одним махом осушил его и поморщился. Лицо его исказила гримаса — брови сошлись, губы поджались, глаза зажмурились. Он кашлянул, ударив себя в грудь кулаком.

– Ядовито, – констатировал он, голос его был хриплым от выпивки. – Что это?

– Реактивный ранец. – Я не могла сдержать улыбки, наблюдая за его забавной гримасой. – Ты просил самый крепкий. Вот он и есть.

Он покачал головой, но в уголках его глаз появились морщинки — он тоже улыбался.

– Слушай, – внезапно спросил он, отодвинув стакан. Пальцы его постукивали по стойке — нервный, быстрый ритм. – А здесь всегда так… весело?

Я посмотрела вокруг. "Весело" — странное слово для этого места. Шумное, опасное, грязное — да. Но веселое?

– Как когда, но ты бы не расслаблялся. – Голос мой стал тише, почти шепотом. – На Батуу везде опасно. По крайней мере, так говорят. Особенно, когда у тебя полная сумка кредитов, – произнесла я, небрежно скользнув взглядом по его сумке.

Сумка лежала у его ног, потертая, но теперь, как мне казалось, излучающая собственный свет — свет денег, который привлекал хищников.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнул маленький испуг. Быстрый, почти незаметный, но я его поймала — расширение зрачков, легкое напряжение в уголках губ.

– Не стоило так светить монетами, – добавила я, с остервенением протирая засаленный стакан, словно пытаясь оттереть с него чужие отпечатки. – Здесь хватает головорезов.

Я кивнула в сторону угла, где сидели двое забраков. Они не смотрели прямо на нас, но я знала — они наблюдают.

– Как ты вообще собираешься выбираться отсюда? – спросила я, и в голосе моем прозвучало неподдельное любопытство. Не забота даже, а просто интерес — как этот наивный парень планирует выжить с такой добычей?

Глава 8 ВЫБОР

Незнакомец скользнул взглядом по бару, будто выискивая ускользающую истину средь пестрых лиц, лакированной стойки и единственной, зияющей порталом, двери на улицы Черного Шпиля. Дверь была открыта, и через нее лился холодный ночной воздух, смешанный с запахами улицы — пылью, гарью, чем-то сладковатым и гнилым.

Из-под сумрачных навесов за ним с нескрываемым интересом наблюдали матерые головорезы. Я знала их в лицо — местные бандиты, которые специализировались на "счастливчиках", сорвавших куш. Они не торопились, выжидали, как пауки в паутине.

– Благодарю за неравнодушие, – произнес он низким, бархатистым голосом, напоминающим шепот дюн под порывами ветра. Голос его был спокойным, но в нем чувствовалось напряжение, как у струны, готовой лопнуть. – Я это запомню.

Я кивнула, настороженно следя за каждым его движением.

– Я готов отблагодарить, — Взгляд его был оценивающим, расчетливым — совсем не таким, как у простого везунчика. – Мне нужно… безопасное место, чтобы покинуть эту дыру. Я щедро заплачу.

Я колебалась, сжимая пальцы в кулак так, что побелели костяшки. Мысль о деньгах была соблазнительной. Деньги могли решить так много проблем! Постоялый двор, билет с планеты, еда, которая не отравляет… Но вместе с деньгами придет и внимание. Но я и так купалась во внимании… Флоргус, Хондо, теперь этот парень.

В памяти всплыли колкие слова Флоргуса: "Не будь как твой босс! Он думает только о себе!" Слова жгли, как раскаленный уголь. Этот парень не был обычным игроком. В его «бархатистом» голосе и том, как он сканировал зал, чувствовалась выучка, которой не обучают в кантинах. Он был загнанным профессионалом, и сейчас он предлагал мне сделку, которая могла либо стать моим спасением, либо ускорить мою встречу с вечностью.

Взглянув незнакомцу в глаза цвета мха, я ощутила на себе прожигающие взгляды Рилы и Гейзы. Они стояли у другого конца стойки, притворяясь, что обсуждают что-то важное, но их глаза были прикованы к нам. Подружки шептались, прикрывая рты ладонями, а в их глазах плескалась неприкрытая зависть. Я видела, как Гейза что-то шепчет Риле, и та кивает, не отрывая от нас взгляда.

То, что они видели, им явно не нравилось – Иелла и таинственный незнакомец, сорвавший крупный куш! Для них это было нарушением естественного порядка вещей — я, самая низшая в иерархии, общаюсь с тем, на кого они уже положили глаз.

Я окинула их быстрым взглядом. Становилось очевидно, что их любопытство не останется без последствий.

– Слушай, – прошептала я, наклоняясь ближе, чтобы мои слова не услышали другие. – У меня есть условие. Я помогу тебе выбраться, но ты поможешь избавиться от этих сплетниц. – я кивнула в сторону Рилы и Гейзы. – Отвлеки их. Надолго.

Незнакомец лишь приподнял бровь в легком изумлении.

– Как ты предлагаешь это сделать? – спросил он, и в голосе его послышался интерес — не просто любопытство, а профессиональный интерес.

Я быстро оценила ситуацию. Рила и Гейза падки на лесть, и их изъедала зависть. Нужно было этим воспользоваться.

– Просто пофлиртуй с ними. – Мои слова были быстрыми, отрывистыми. – Заставь поверить, что они тебе интересны. А потом придумай, как отвадить их от нас.

В глазах незнакомца мелькнул огонек азарта. Не страх, не беспокойство, а именно азарт — как у игрока, который видит интересную комбинацию.

– Понимаю. – Он кивнул, и улыбка на его лице стала другой — более уверенной, почти хищной. – Это в моей компетенции.

Он элегантно развернулся на стуле — движение было плавным, отработанным, как у того, кто привык привлекать внимание. И, подойдя к Риле, одарил ее обворожительной улыбкой. Улыбка была ослепительной — белые зубы, прищуренные глаза, легкая асимметрия, которая делала ее еще более привлекательной.

Рила застыла, широко раскрыв глаза. Ее лекку — головные щупальца тви'леков — слегка задрожали, что было верным признаком волнения. Гейза толкнула ее в бок, хихикая. Хихиканье было громким, нарочитым, полным зависти и надежды.

– Добрый вечер, очаровательная леди, – промурлыкал он, и его голос сочился подкупающим теплом. Он говорил немного медленнее, чем со мной, придавая каждому слову особый вес. – Кажется, я вижу такую красоту впервые в этом Богом забытом уголке.

Рила покраснела до кончиков своих лекку и замялась.

– Ой, не думаю, что это так, – пролепетала она, изображая сдержанность, но голос предательски дрожал.

– Ни в коем случае! – заверил ее незнакомец. Он сделал шаг ближе, но не слишком — достаточно, чтобы вторгнуться в личное пространство, но не чтобы вызвать панику. – Я просто констатирую факт. И я уверен, что здесь есть и другие сокровища…

Он сделал паузу, оценивающе оглядывая ее. Взгляд его скользнул по ее фигуре — не похабно, а восхищенно, как художник, рассматривающий произведение искусства.

– Знаете, после долгого путешествия я изрядно проголодался. – Он положил руку на живот в театральном жесте. – И мне кажется, что ничто не сравнится с настоящей домашней кухней. А вы, милая леди, выглядите так, словно знаете толк в хорошей еде.

Рила вся сияла от счастья, даже Гейза замерла в ожидании чуда.

– Скажите, у вас здесь случайно не готовят чего-нибудь особенного? Какого-нибудь местного деликатеса?

Рила, опьяненная вниманием, расправила плечи.

– Ой, да у нас тут всякого есть!

Незнакомец изобразил восхищение. Брови его взлетели вверх, глаза расширились, губы приоткрылись в немом восторге.

– Тогда я умоляю вас! – Он сложил руки, как в молитве. – Окажите мне эту милость! Приготовьте для меня ваше лучшее блюдо! Самое дорогое, что у вас есть! Я хочу попробовать настоящую батуускую кухню!

Рила, окончательно потеряв голову, захлопала в ладоши.

– Ой, правда? Для вас? Да я сейчас мигом!

Незнакомец коснулся ее руки — легкое, почти невесомое прикосновение кончиками пальцев. И прошептал: – Не стоит торопиться! Я буду ждать вас здесь. Сделайте все в лучшем виде.

Со словами "Сейчас вернусь!", она, толкаясь, побежала на кухню. Ее движения были порывистыми, неуклюжими — она споткнулась о ножку стула, чуть не упала, но даже не обернулась.

Это было виртуозно. Незнакомец не просто отвлек их — он отправил Рилу в добровольное изгнание на кухню, к ворчливому Клонку, где приготовление «лучшего блюда» займет минимум двадцать минут шипения сковородок и переругиваний.

Парень повернулся ко мне и жестом попросил принести ему такой же напиток, что пила мерзавка по соседству.

– Зачем? – спросила я, не понимая его плана.

– Просто сделай это. – Он улыбнулся загадочно. – Увидишь.

Сделав негромкий смешок, я смешала все в одном стакане и подала ему. Напиток был таким же мутным, таким же подозрительным. Затем он высыпал в стакан щепотку порошка, извлеченного из внутреннего кармана куртки. Движение было быстрым, ловким — он прикрыл его ладонью, так что только я заметила. Порошок растворился в напитке, оставив легкую муть.

– Что это было? – тихо спросила я, чувствуя опасность.

Незнакомец обернулся с невинным лицом. Выражение его было таким чистым, таким открытым, что почти можно было поверить.

– Просто небольшой стимулятор. – Он пожал плечами. – Небольшой усилитель моего обаяния.

Я прищурилась. На Батуу часто прибегали к сомнительным методам, но это было уже слишком.

– Это не опасно для Гейзы? – спросила я, с тревогой ожидая последствий. Несмотря на все, я не хотела, чтобы с ней случилось что-то серьезное.

Незнакомец усмехнулся. Улыбка его была обезоруживающей.

– Не беспокойся. Маленькая доза. Лёгкое помутнение рассудка. Не сможет вспомнить подробности, если ее будут расспрашивать. Просто дополнительная мера предосторожности. Я бы не стал ей вредить.

Он говорил так уверенно, так спокойно, что почти хотелось поверить.

Он подошел к Гейзе, которая старательно обслуживала посетителей, протянув ей стакан. Гейза в этот момент вытирала стол, ее спина была к нам. Когда она обернулась и увидела его, глаза ее расширились.

– Простите, что отвлекаю от работы, – промурлыкал он, и его голос вновь стал бархатным и обворожительным. – Присоединитесь ко мне? Мне кажется, что мы где-то уже встречались?

– Нет, – немного замявшись, сказала Гейза, глядя на напиток. Но взгляд ее скользнул к его лицу, и я увидела в ее глазах то же, что и у Рилы — надежду, любопытство, желание быть замеченной.

– Правда? – он приподнял бровь, и в уголках его глаз заиграли лукавые морщинки. – А у меня теплое чувство, – он положил ладонь себе на грудь, и его пальцы слегка сжали ткань рубашки, – словно мы давно знакомы. Как старые, забытые друзья… которые вдруг нашли друг друга в самом неожиданном месте.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в ее сознание, как дождь в сухую землю.

– Гейза, верно? – спросил он, и в его голосе прозвучала уверенность, будто он не просто угадал, а вспомнил. – Прекрасное имя. Райское, – он специально сделал мечтательный взгляд, глядя куда-то поверх ее головы, словно представляя себе эти самые райские сады.

Гейза покраснела и отвела взгляд.

– Ой, бросьте, – пробормотала она, но ее глаза сияли, отражая мерцание неоновых огней, и в уголках губ дрожала смущенная улыбка, которую она тщетно пыталась сдержать.

Незнакомец протянул ей стакан, и его пальцы на мгновение коснулись ее ладони. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него по руке Гейзы пробежала дрожь.

– Позвольте угостить этим напитком в знак моего восхищения, – произнес он, и в его голосе зазвучали ноты искренности, смешанные с хорошо отрепетированным шармом.

Гейза, растаяв от его слов, неуклюже взяла стакан. Она покосилась на удаляющуюся Рилу – ее головные щупальца мягко покачивались в такт шагам – и, поколебавшись, посмотрела на напиток. Очарование незнакомца перевесило все.

– Вместе? – переспросила она, смущенно улыбаясь, и ее голос прозвучал тише, чем она планировала.

– Вместе, – подтвердил незнакомец, поднимая свой стакан. Хрусталь мягко звякнул. – За вашу красоту и гостеприимство! И за неожиданные встречи, которые иногда оказываются самыми важными.

Незнакомец разыгрывал эту партию как великий маэстро. Пока Гейза, совершенно очарованная и сбитая с толку его «усилителем обаяния», делала тот самый роковой глоток, мир вокруг неё начал расплываться в приятном розовом мареве. Она хихикнула, прижала ладонь к горящим щекам и окончательно перестала замечать, что происходит за стойкой бара. Ее слова стали путаться, смех – громче и менее контролируемым.

– Мне кажется... мне нужно присесть, – проговорила она, пытаясь встать, но ее ноги подкосились.

– Позвольте помочь, – мгновенно отозвался он, ловко подхватив ее под локоть. Его прикосновение было твердым, уверенным. – Вот, здесь есть тихий столик. Как раз то, что нужно.

Он обернулся, и наш взгляды встретились через толпу. Мой кивок был едва заметен, но он его уловил – пора. В его глазах мелькнуло что-то деловое, острое, совершенно не соответствующее тому обаятельному повесе, каким он был минуту назад. Он аккуратно усадил Гейзу за дальний столик.

– Отдохните немного, – сказал он ей, и его голос снова стал бархатным. – Я скоро вернусь.

Он последовал за мной в узкий коридор, извилистым лабиринтом пронзающий чрево кантины. Здесь царил другой мир. Исчезли смех и музыка, остался лишь гул вентиляции, доносящийся из где-то сверху, и скрип наших шагов по линолеуму, покрытому слоем вечной грязи. Воздух был густым от запаха затхлости, пота и дешевого машинного масла, смешанного с ароматом старой пищи из соседней мусорной комнаты. Стены, когда-то выкрашенные в светлый цвет, теперь потемнели от копоти и влаги, кое-где облупилась краска, обнажив ржавую металлическую основу.

– Меня зовут Рен, – прошептал он, оглядываясь по сторонам. Его глаза, привыкшие к темноте, быстро сканировали окружение. – А тебя?

Мимо нас прогрохотал Клонк, разнося нагоняи двум своим подчиненным – молодым парням в заляпанных жиром фартуках.

– Я сказал, немедленно! Блюдо для столика семь должно было быть готово десять минут назад! Вы что, хотите, чтобы босс сам с вами поговорил? – его визгливый голос эхом отражался от стен.

Подчиненные, опустив головы, пробормотали что-то невнятное и бросились бежать.

– Не время знакомиться, – ответила я, ускоряя шаг. Мои ботинки мягко шуршали по полу. – Если нас увидят вместе, оба дорого заплатим.

– За что? За дружбу? – Рен усмехнулся, но тон его голоса стал серьезнее, деловитее. – Неужто здесь все так плохо? Я слышал, Хондо – человек слова, хоть и со своими причудами.

– «Человек слова» — это лучшая шутка, которую я слышала на Батуу, Рен, — я бросила на него короткий взгляд, не замедляя шага. —Стой! – Заметив вдали пару работников склада, копающихся в мешках со специями и крупами, я остановила его, коснувшись его руки. Мои пальцы на мгновение ощутили плотную ткань его куртки, а под ней – твердые мышцы предплечья.

Он замер, повинуясь моему жесту. Работники что-то горячо обсуждали, пересыпая зерно из одного мешка в другой. Один из них жестикулировал, показывая на какой-то дефект на упаковке.

– Да уж, времена… – тихо пробормотал Рен, и в его голосе я уловила нечто похожее на понимание, даже на сочувствие. Но я отогнала эту мысль.

Мы миновали кладовую, забитую ящиками с неопознанными продуктами – на некоторых стерлись маркировки, другие были помечены символами, которые я не могла расшифровать. Проскользнули мимо прачечной. За стеклянной дверью виднелся угрюмый дроид-прачка – модель старой серии, с потрескавшимся корпусом и мерцающим оптическим сенсором. Он механически, с монотонным жужжанием, перекладывал грязное белье из одной гигантской корзины в другую. Его движения были лишены какой-либо эффективности, просто бесконечный цикл.

Я замерла у двери, едва различимой в полумраке. Она была такого же грязно-серого цвета, как и стены, без ручки, лишь небольшой выступ, чтобы поддеть ее. Черный выход, ведущий в узкий переулок между кантиной и полуразрушенным зданием, которое когда-то было складом, а теперь служило пристанищем для всякого сброда.

Прислушавшись и не услышав ничего, кроме далекого гула кантины и капель воды, падающих с потолка где-то в темноте, я нажала на скрытый механизм. Дверь с тихим скрипом подалась внутрь.

– Здесь, – прошептала я, и мое дыхание превратилось в маленькое облачко пара в холодном воздухе. – Дальше сам.

Рен окинул взглядом темный переулок. Вдалеке мерцал одинокий фонарь, его свет боролся с густой тьмой, отбрасывая длинные, искаженные тени от груды мусора и обломков. Где-то в темноте послышался шорох – вероятно, местная фауна, крысы или что-то похуже.

– Спасибо, – сказал он, и на этот раз в его голосе не было ни бархата, ни игры. Только искренняя, сухая благодарность. – Ты мне очень помогла.

Он выудил из сумки кредиты и вложил мне в ладонь.

– Возьми. Это твои.

Я удивленно подняла глаза, разглядывая его лицо в скупом свете, падающем из коридора. Его выражение было серьезным, деловым.

– Сто кредитов?! – прошептала я, сжимая диски в кулаке. Они были тяжелее, чем я ожидала. – Ты сошел с ума? За такую простую услугу...

Рен подмигнул, и на мгновение в его глазах снова вспыхнула искорка того самого обаятельного незнакомца из бара. – Маленький знак благодарности. Ты сэкономила мне время. А время, как известно, дороже денег. Особенно здесь, на Батуу.

Маленький!? Сколько же он выиграл в той игре?

– Удачи, – прошептал он мне на ухо, его губы почти коснулись моей мочки, и от этого по спине пробежали мурашки.

И прежде, чем я успела что-то ответить, он шагнул в темноту переулка. Его силуэт слился с тенями, стал частью ночи, и через мгновение я уже не могла сказать, был ли он там или мне это показалось.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной, сжимая в руке сто кредитов. Я разжала пальцы и посмотрела на них. Они сверкали тусклым блеском в свете одинокой лампочки, висящей под потолком коридора.

Свобода. Она была так близко, что я почти чувствовала ее вкус на губах – горьковатый, как пыль дороги, и сладкий, как обещание нового начала. Сто кредитов. На Постоялом дворе этого хватило бы на неделю, может, две, если экономить.

Но как ими распорядиться? Постоялый двор или билет? А как же Флоргус? Наша встреча через полчаса...

Мысль о нем словно подстегнула меня, вонзилась в сознание ледяной иглой. Флоргус. Он говорил о долге, о том, что я обязана ему за то, что он привел меня к Хондо. Нужно действовать.

Двигаясь крадучись, словно тень, я направилась к кабинету Хондо. Сердце бешено колотилось, каждый звук – скрип половицы, далекий смех – заставлял меня вздрагивать. Я повторяла про себя план: взять муку, подойти к двери, проверить код...

Кабинет Хондо находился в дальней части кантины, за массивной дверью из полированной стали, которая отражала тусклый свет коридорных ламп, как черное зеркало. Дверь обычно закрыта на кодовый замок – сложное устройство с сенсорной панелью, мигающей мягким красным светом. Хондо любил технологии, но доверял только тем, которые мог контролировать.

По пути я заскочила на кухню. Там царил привычный хаос: повара кричали друг на друга, сковородки шипели, из огромных котлов валил пар. Никто не обратил на меня внимания, когда я пригоршней насыпала муки в маленький мешочек из-под специй. Белая пыль осела на моих пальцах.

Вернувшись к двери, я прислушалась. Из-за толстой стали доносился лишь глухой гул – музыка, голоса, жизнь кантины, кипящая там, за барьером. Казалось, все слишком заняты, чтобы заметить одинокую фигуру в темном коридоре.

Я распылила немного муки на сенсорной панели. Белые частицы осели на пластике, выделив жирные отпечатки пальцев на наиболее часто используемых цифрах: 4, 7, 2, 9. Панель мигнула зеленым, и раздался тихий щелчок. Сработало!

Тихонько толкнув дверь, я проникла внутрь. Кабинет Хондо встретил меня полумраком и густым запахом дорогих сигар. Мой взгляд скользнул по массивному столу из темного дерева, заваленному бумагами, датападами, голодисками. Все в характерном для Хондо хаосе, но хаосе продуманном. Он знал, где что лежит, и любое нарушение этого порядка сразу бросалось бы в глаза.

Я принялась за поиски, двигаясь быстро, но осторожно. Мои пальцы скользили по поверхности стола, ощупывая под стопками бумаг, заглядывая под груды контрактов на разную контрабанду, отодвигая голодиски с записями переговоров. Я обыскивала каждый ящик – верхние были забиты офисной мелочью, в нижних лежали более интересные вещи: карты звездных систем с пометками, технические схемы, даже несколько старых бластеров, разобранных для чистки.

Хондо, казалось, обожал этот хаос, но я чувствовала, что что-то важное должно быть здесь. Что-то, что Флоргус хотел заполучить. Информация о "легенде"…

И тут мой взгляд зацепился за планшет. Он лежал на краю стола, рядом с пепельницей в форме черепа какого-то инопланетного существа. Устройство было новым, модель последней серии, с темным матовым корпусом. Оно лежало там, словно нарочно выставленное напоказ, но в то же время неприметно среди бумажного беспорядка.

Меня осенило: все необходимые документы могут быть не бумажными, а цифровыми. Хондо не дурак, и вряд ли стал бы хранить важную информацию на старых пергаментах, которые можно сжечь, украсть, повредить. Вся информация, все его секреты, все сделки – все может быть в этом планшете. Зашифровано, защищено, но... доступно, если знать, как подступиться.

Я протянула руку к устройству, пальцы уже почти коснулись прохладной поверхности стекла, но вдруг...

– Привет, Иелла, – произнес знакомый хрипловатый голос, от которого по спине побежали мурашки, холодные, как лезвие ножа. – Что ты тут забыла?

Глава 9 МИССИЯ НЕВЫПОЛНИМА

Я медленно, очень медленно повернулась, словно каждое движение давалось с неимоверным усилием. Передо мной в дверном проеме стоял Клонк. Свет из коридора падал ему за спину, но его лицо оставалось в тени. И все же я видела – видела его крысиную ухмылку, растягивающую тонкие губы, и злобный прищур маленьких глаз-бусинок. Они говорили о том, что он предвкушает. Предвкушает возможность насолить мне, унизить, поставить на место. Наконец-то он поймал меня на чем-то серьезном.

– Шныряешь в кабинете босса? – Клонк сделал шаг вперед, и дверь тихо закрылась за его спиной. Он застыл, наслаждаясь моей загнанностью, как кошка, играющая с мышкой, которую уже некуда бежать. В каждом слове его голоса плескалась угроза, густая, как отработанное масло. – Ты хоть знаешь, что за это полагается? Хондо не любит, когда его вещи трогают без спроса. Особенно то, что лежит на столе.

Что делать? Бежать? Бессмысленно. Кабинет – мышеловка, и Клонк захлопнул единственный выход. Окна здесь не было, только вентиляционная решетка под потолком, слишком маленькая, чтобы пролезть. Остается одно – играть. Играть на его слабостях, на его жадности, на его вечном желании быть значимее, чем он есть.

– Клонк, привет! – Я постаралась придать голосу непринужденность, легкую, почти дружескую. Будто мое присутствие в святая святых Хондо – обыденность, мелкая деталь рабочего дня. – Я… просто принесла специи из кладовой. Новую партию, с Корусанта. Подумала, Хондо они придутся по вкусу.

Глупо. Звучит жалко и фальшиво. Но нужно было что-то сказать, чтобы выиграть драгоценные секунды.

Клонк сузил и без того узкие глаза, пронзая меня взглядом. Его маленькие черные бусинки, казалось, прожигали дыру в моей насквозь лживой легенде.

– Специи? – он произнес это слово с таким сарказмом, что оно казалось ядовитым. – В кабинете? Ты думаешь, я поверю в эту ахинею? Хондо никогда не пускает никого сюда без причины. Даже уборщики приходят только под его присмотром!

Он сделал еще шаг, сокращая расстояние между нами. Я почувствовала запах – смесь пота, старого жира и чего-то кислого, вероятно, того самого дешевого алкоголя, который он тайком прихватывал со склада.

– Так что давай, Иелла, – прошипел он, и его голос стал тише, опаснее. – Говори правду.

Увы, наживка не сработала. Нужно было импровизировать. Молниеносно. И я вспомнила о кредитах в кармане. О ста кредитах, которые теперь казались не билетом к свободе, а единственным спасательным кругом.

– Да, ты прав, – пробормотала я, опустив глаза, стараясь изобразить раскаяние, смущение. Я даже слегка поникла плечами, делая вид, что меня поймали на месте преступления и я готова признать поражение. – Прости, я... я не должна была здесь быть. В любом случае...

Я сделала медленный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Теперь я чувствовала его дыхание – горячее, с примесью чего-то спиртного. Наклонившись к его уху, я прошептала так тихо, что это было скорее движение губ, чем звук:

– Давай, мы сделаем вид, будто меня тут не было. Никто не узнает.

И одновременно я протянула руку, разжав кулак. В раскрытой ладони лежали кредиты.

Глаза Клонка предательски забегали. Он, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от денег. Его зрачки расширились, в них отразился блеск металла. Алчность – простая, животная, всепоглощающая – заволакивала его разум. Я видела, как внутренний голос в его голове разрывается между долгом (верностью Хондо, страхом перед ним) и жаждой наживы (легкие деньги, возможность купить что-то для себя, почувствовать себя важным).

– Откуда... откуда у тебя столько кредитов, Иелла? – просипел он, облизывая пересохшие губы. В голосе не осталось и следа прежней угрозы, лишь жадное любопытство, смешанное с недоверием. – Ты что, украла?

– Заключила выгодную сделку, – ответила я с легкой, почти презрительной усмешкой, чувствуя, как чаша весов медленно, очень медленно склоняется в мою сторону. Я играла на его комплексах, на его вечном чувстве неполноценности. – Тебе бы поучиться, Клонк.

Клонк бросил взгляд на деньги, затем на дверь, потом снова на деньги. Его лицо исказила гримаса внутренней борьбы. Я видела, как он лихорадочно взвешивает риски и выгоды. Верность Хондо, который мог бы его вознаградить за бдительность (но скорее всего, просто кивнул бы и забыл), или легкие деньги здесь и сейчас? Гордость от того, что он "поймал шпиона", или алчность, возможность иметь то, о чем он давно мечтал?

Передо мной разворачивалась маленькая, грязная драма жадности и страха, и я почти физически чувствовала, что деньги победят. Потому что в этом мире, в этой кантине, на этой планете, деньги были единственной настоящей силой, единственной настоящей защитой.

И я оказалась права.

В тишине кабинета было слышно только его тяжелое, сопение. Он боролся с собой еще секунду, а затем, словно ныряя в ледяную воду, резко сгреб кредиты. Металл звякнул о металл — звук, который для Клонка был слаще любой музыки битов.

– Ты... ты тоже меня не видела, ясно? – прошипел он, его взгляд метался по сторонам, выискивая возможные уши, камеры, свидетелей. – Я был здесь, проверял... вентиляцию. Да, вентиляцию. И ты здесь не была. Мы не разговаривали.

С облегчением выдохнув, я кивнула. Сделка состоялась. Ценой половины кредитов, ценой унижения, ценой того, что этот жалкий человечек теперь будет думать, что он меня купил. Но я была свободна. На время.

– Ясно, – просто сказала я и выскользнула из кабинета Хондо, стараясь двигаться как можно быстрее, будто опасаясь, что Клонк передумает. Дверь с тихим шипением закрылась за моей спиной, и я на мгновение прислонилась к холодной металлической стене, пытаясь унять дрожь в коленях.

Бросив быстрый, небрежный взгляд через плечо, я увидела его, стоящего в дверях. Клонк уже не скрывал своего ликования. Его лицо расплылось в торжествующей ухмылке, а маленькие глазки жадно поблескивали, пока он увлеченно пересчитывал свою добычу — кредиты, которые я только что отдала ему. Он выглядел, как крыса, нашедшая не просто кусок, а целую глыбу сыра.

Проклятье! Миссия провалена. Весь риск, все мои усилия пошли прахом. И все из-за этого трусливого, жадного гаденыша. Уже скоро у меня встреча с Флоргусом. Что я ему скажу? Как я объясню, что провалила задание, потому что меня поймал Клонк, и мне пришлось откупаться?

Поднявшись наверх, я увидела Гейзу. Она сидела, распластавшись на потертом кожаном диване, который видел лучшие дни. Закинув руки за спинку дивана, она что-то невнятно бормотала, ее слова сливались в бессвязный поток звуков. Ее обычно аккуратно уложенные волосы в пучок растрепались, а макияж размазался, оставляя темные пятна под глазами.

Я почувствовала укол совести. Направившись к небольшой кухне для персонала — тесному помещению с облупившейся краской и вечно подтекающим краном — я взяла чистый стакан, наполнила его прохладной водой и аккуратно добавила свежевыжатый лимонный сок.

— Гейза, — сказала я, опускаясь на колени рядом с диваном. — Выпей это.

Она промычала что-то неразборчивое, бессвязный поток звуков, в котором невозможно было уловить ни одного слова. Ее глаза были полуприкрыты, взгляд мутный и отсутствующий. Но, почуяв прохладу стакана, она послушно открыла рот, и ее губы дрогнули.

Я помогла ей сделать несколько медленных, осторожных глотков. Лимонная вода, казалось, немного привела ее в чувство. Веки ее чуть приподнялись, и в глазах на мгновение мелькнуло подобие осознанности — короткая вспышка понимания, быстро угасшая в тумане опьянения.

— Вот, умница, — проговорила я, отставляя стакан на небольшой столик рядом с диваном. Столик был завален пустыми стаканами и пепельницей, переполненной окурками. — Тебе нужно отдохнуть.

Она что-то пробормотала в ответ, но слова снова потерялись где-то между сознанием и забытьем.

Именно тогда я заметила Рилу возле барной стойки. Она держала в руках тарелку с изысканным, явно дорогим деликатесом — каким-то инопланетным фруктом, покрытым золотой пыльцой, — предназначенным для Рена, и растерянно озиралась по сторонам. Ее взгляд был потерянным, словно она не знала, куда идти, или боялась сделать что-то не так.

— Рила! — окликнула я ее, стараясь привлечь ее внимание, но не слишком громко, чтобы не привлечь лишнего внимания.

Тви'лека тут же вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна, и вынырнула из своих туманных мыслей. Ее лекку — головные хвосты — нервно подрагивали.

— Помоги мне, нужно отнести Гейзу в ее комнату. Она совсем никакая.

Рила кивнула, поспешно поставив тарелку на ближайшую поверхность. Она подбежала к нам и взяла руку Гейзы, перекинув ее через свое плечо. Ее движения были резкими, порывистыми.

— Что с ней? — спросила Рила, ее голос был полон беспокойства, но в нем также звучало и любопытство. — Когда она успела так напиться? Я же видела ее всего час назад, и она была в порядке.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ложь должна быть правдоподобной, — пронеслось в голове.

— Не знаю, — сказала я, стараясь избегать ее взгляда. Мои глаза блуждали по потолку, усеянному трещинами. — Я сама увидела ее такой только сейчас. Возможно, кто-то угостил... или она сама перебрала.

Рила нахмурилась, но не стала допытываться. Вместе, общими усилиями, мы подняли Гейзу — ее тело было неожиданно тяжелым, обмякшим — и, поддерживая ее с обеих сторон, осторожно повели ее в ее крошечную каморку. Комната Гейзы была такой же, как и все остальные в этом крыле: тесная, с узкой кроватью.

Уложив ее в кровать, Рила заботливо поправила одеяло, подоткнув его края, и с грустью посмотрела на ее спящее лицо.

— Спасибо, Иелла, — тихо проговорила она, не глядя на меня.

Я лишь кивнула в ответ, испытывая странное смешение чувств. Они ненавидели меня — или, по крайней мере, не доверяли, — но я им помогла, и даже сама не знаю, почему. Возможно, это был остаток той самой "доброй души", о которой говорил Хондо. Или просто рефлекс — помочь тому, кто в беде, даже если этот "кто-то" в любой момент может вонзить нож в спину. Наверное, я просто неисправима.

Я тихо выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает, уступая место новой волне тревоги. Флоргус. Нужно было собраться с силами и придумать, как выпутываться из этой ситуации. Наверняка, он уже ждет меня, скрываясь в тени, как и всегда.

Я двигалась по направлению к раскрытым главным воротам, через которые входили и выходили посетители кантины. В темноте за пределами кантины, в тени раскидистого, древнего дерева с искривленными ветвями, я заметила смутную фигуру. Силуэт был знакомым — высокий, худощавый, с характерной осанкой. Флоргус. Он стоял неподвижно, сливаясь с тенью, и только слабый отсвет далекого неонового знака выхватывал из темноты контур его лица.

Но как только я сделала шаг к нему навстречу, собираясь пересечь порог, меня резко и властно схватили за запястье. Хватка была железной, не оставляющей возможности вырваться.

— Далеко собралась, милая? — прозвучал мужской ласковый голос прямо у меня за спиной.

Адреналин мгновенно парализовал меня. Я застыла. Прямо перед собой, в тридцати шагах, я видела, как фигура Флоргуса в тени дерева дрогнула. Он явно заметил, что я не одна, и медленно начал отступать вглубь аллеи, растворяясь в темноте. Он не собирался меня спасать.

Голос повторил, на этот раз мягче, с притворной обидой:

— Даже не взглянешь на меня, Иелла? Мы так давно не виделись. Неужели я заслужил такое пренебрежение?

Я знала его хорошо. Слишком хорошо, чтобы ошибиться. В каждом хриплом звуке, в каждом надменно-ласковом оттенке угадывалась знакомая властность, знакомый сарказм. Это был голос, который мог приказать и шутить в одном предложении, который обещал золотые горы и угрожал расправой в следующем дыхании.

Я медленно повернулась. Уголки губ дрогнули в подобии нервной улыбки, которая, наверное, больше походила на гримасу отчаяния. Проглотив ком в горле — твердый, болезненный, — я выдавила из себя:

— Хондо… Вы вернулись.

Он отпустил мою руку и сделал шаг вперед, оказавшись в свете мерцающих огней кантины. Его неповторимый облик остался неизменным: нагловатое выражение лица, пронизывающий взгляд желтых глаз и неизменная ухмылка, играющая на губах. Он излучал ауру власти и самоуверенности, которая могла сбить с толку даже самых закаленных авантюристов. На нем был его фирменный длинный плащ, слегка потрепанный по краям, но все такой же внушительный.

— Планы меняются, Иелла, — сказал он, разводя руками в театральном жесте. — Иногда неожиданно. Дела потребовали моего немедленного присутствия. И, — он приложил руку к груди, изображая искренность, — я соскучился по своей кантине. По ее... уникальной атмосфере.

Мой взгляд невольно скользнул в сторону того места, где стоял Флоргус. Там его больше не было — лишь пустая тень под деревом и шелест листьев на ветру. Он исчез, растворился, как призрак.

— Вижу, у тебя была назначена встреча, — произнес Хондо, проследив за моим взглядом. Его глаза сузились, становясь еще более пронзительными. — Кажется, твой кавалер не дождался тебя. Как невежливо.

Мои плечи непроизвольно напряглись. Я старалась сохранять спокойствие, держать спину прямой, лицо нейтральным, но присутствие Хондо словно давило на меня, лишая возможности нормально дышать. Воздух стал густым, тяжелым, как сироп. Флоргус ушёл. Убежал, как трусливая гиена, почуяв более крупного хищника. Это, конечно, было облегчением — по крайней мере, мне не пришлось объясняться с ним прямо сейчас, — но лишь временным.

Хондо иронично улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Интересно, — протянул он, делая паузу, чтобы слово повисло в воздухе. — Что ж, надеюсь, ты добавишь щепотку правды в свой рассказ, когда будешь объяснять мне все. Я всегда ценил... откровенность.

С этими словами он отступил на шаг от меня, и его лицо мгновенно изменилось. Глаза вмиг потускнели и стали стеклянными, непроницаемыми, а улыбка превратилась в тонкую, безжизненную линию. Весь его предыдущий фасад — шутливый, почти дружелюбный — испарился, оставив после себя холодную, расчетливую сущность.

— Не отступать ни на шаг, — приказал он ровным, не терпящим возражений тоном и двинулся вглубь кантины, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, вдохнуть хоть немного этого тяжелого, спертого воздуха. У меня не было выбора. Нужно было идти.

Пройдя закоулки бесконечных коридоров — знакомых и в то же время чужих в этом новом контексте страха, — Хондо резко остановился у своей двери. Он наклонился к кодовому замку — сложному устройству с несколькими уровнями защиты — и ехидно улыбнулся, проводя пальцем по панели.

— Умно, — произнес он, и в его голосе звучало нечто среднее между восхищением и презрением.

Мука! Мысль ударила, как молотом по наковальне. Боже, я забыла смахнуть остатки муки! В спешке, в панике после встречи с Клонком, я не проверила, не осталось ли следов на замке. Боже, какая же я дура!

Хондо ввел код — быстрая, уверенная последовательность нажатий — и двери с шумом открылись, издав характерный шипящий звук. Я вошла вслед за ним, стараясь не показывать своего волнения, но каждый шаг давался с трудом. Кабинет был таким, каким я его оставила: массивный стол, стулья, полки с диковинными предметами. Но теперь он казался меньше, теснее, как клетка.

Хондо медленно прошел к своему столу и сел в кресло, жестом приглашая меня сделать то же самое.

— На место все расставила, — начал он, не сводя с меня глаз, — но отпечатки оставила. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. — За это тройка. Из десяти.

Он смотрел на меня, выжидая, а я не знала, куда провалиться. Взгляд его был неотрывным, пронизывающим, словно он видел не только мое лицо, но и каждую мысль, каждое воспоминание, каждый страх. Я опустила глаза, уставившись на свои руки, сцепленные на коленях. Пальцы были белыми от напряжения.

— Я разочарован в тебе, Иелла, — произнес он, и его голос стал тише, но от этого только опаснее. Он достал из ножен сапога острый нож — лезвие блеснуло в тусклом свете лампы. — Я думал, что ты умнее. Гулять в одиночку, когда в мире столько опасностей? Это глупо. — В его голосе послышалась сталь, холодная и безжалостная.

А я была ошарашена. Он знает, что я выходила за пределы кантины. Но как? Клонк? Или кто-то еще? В кантине, казалось, были глаза и уши повсюду.

— И, честно, — продолжил он, вертя нож в пальцах с пугающей ловкостью, — я сейчас не в настроении играть в плохого полицейского. Рассказывай, с кем и куда ходила?

Я знала, что лгать бесполезно. Хондо рано или поздно все равно узнает правду — через своих шпионов, через пытки, через простую наблюдательность. Лучше признаться сейчас, чем позволить ему обнаружить это самому. Возможно, честность смягчит его гнев. Или, по крайней мере, даст мне шанс.

— Это был Флоргус, — выпалила я, и слова вырвались наружу, прежде чем я успела их обдумать.

И в ту же секунду свистящий звук рассек воздух. Клинок вонзился в стену всего в нескольких сантиметрах от моего лица, с глухим стуком вонзившись в металл. Я вздрогнула, подавляя рвущийся наружу страх, сжимая зубы, чтобы не вскрикнуть. Ярость Хондо обжигала, как пламя горелки, и я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

Лезвие ножа все еще мелко вибрировало в стене, издавая тонкий, заунывный звон. Хондо не двигался, его рука застыла в воздухе после броска, а пальцы были скрючены, словно когти. В кабинете повисла такая тишина, что я слышала собственное прерывистое дыхание и тиканье его массивных часов.

— Флоргус? — прорычал он, испепеляя меня взглядом. Его лицо исказилось от гнева, и на мгновение я увидела в нем не расчетливого дельца, а дикого зверя. — Какого черта ты встречалась с этим падальщиком?

— Он… он хотел поговорить, — пролепетала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Хондо смерил меня взглядом, полным нескрываемой враждебности, и медленно поднялся со стула. Его движения были плавными, контролируемыми, но в них чувствовалась скрытая сила, готовность к взрыву.

— Флоргус, значит? И о чем же он изволил беседовать? О колебаниях температуры на Нар Шаддаа? Или о последних моделях бластеров?

Я обреченно вздохнула, понимая, что от этой лавины сарказма мне не укрыться. Нужно было говорить правду — или, по крайней мере, ее часть. Хондо смерил меня взглядом, полным нескрываемой враждебности, и медленно поднялся со стула.

— Он хотел выудить какую-то информацию, используя меня в качестве приманки.

— Какую информацию, Иелла? — Хондо наклонился над столом, опершись на него ладонями. Его тень накрыла меня, словно крыло гигантской птицы.

— Я не знаю, Хондо. Он не стал посвящать меня в свои планы. Говорил что-то туманное... намекал.

— Не притворяйся! — взревел Хондо, и его голос прогремел, как гром. Он грубо развернул мой стул лицом к себе, схватив его за спинку. — Выкладывай все, или к утру от тебя останется лишь горстка пепла! — Он щелкнул пальцами, и в дверном проеме, словно тени, возникли тви'лек Варад и викуэй Рагнар.

Они стояли молча, но их присутствие было ощутимым, как давление перед бурей. Варад избегал моего взгляда, его лицо было каменным. Рагнар же смотрел прямо на меня, и в его черных глазах светилось холодное любопытство.

— Он ускользнул, босс, — проворчал Рагнар, его голос был низким, хриплым, как скрип ржавых петель. — Как только вы появились.

— Чуйке у этого стервятника — позавидует любой джедай, — отозвался Варад, скрестив мощные руки на груди.

Я сглотнула вязкую слюну, ощущая подступающую тошноту. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Хондо не верил ни единому моему слову, а его гнев, казалось, с каждой секундой достигал точки кипения. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как сжались кулаки.

— Ладно, — произнесла я, стараясь сохранить подобие спокойствия в голосе, хотя внутри все трепетало. — Я расскажу.

Хондо прищурился и скрестил руки на груди, принимая позу судьи, готового вынести приговор. И я поведала ему о сумбурном разговоре с Флоргусом. О его туманных намеках на некую легенду, силу, способную перевернуть галактику. О том, что Хондо, якобы, служит Первому Ордену и обладает ценной информацией, которую Флоргус вознамерился заполучить первым. Я опустила детали о Клонке, о взломе — сосредоточилась только на Флоргусе.

Хондо слушал в мертвой тишине, его лицо оставалось непроницаемой маской. Только легкое подрагивание века выдавало внутреннее напряжение. Варад и Рагнар, словно каменные стражи, застыли у двери, готовые исполнить любой его приказ — схватить меня, убить, что угодно.

— И ты поверила ему? — наконец спросил Хондо. Он достал нож из стены с резким, скрежещущим звуком.— Флоргус сказал, что я служу Первому Ордену? О-хо-хо! Это лучшая шутка со времен падения Республики!

Он вонзил нож в столешницу прямо перед твоими пальцами.

— Запомни раз и навсегда, дитя: Хондо Онака служит только одному господину — Хондо Онаке! — Он склонился ко мне, обдав запахом специй. — Первый Орден — это фанатики. Им не нужны партнеры, им нужны рабы. А я не люблю, когда мне указывают, какой стороной держать бластер.

— Я не знаю, поверила или нет, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза. В этот момент ложь казалась не просто бесполезной, но и оскорбительной — для него и для меня самой. — Но я решила, что стоит выслушать его. К тому же, я в долгу перед ним, ведь именно он привел меня к тебе.

Хондо несколько долгих секунд молча буравил меня взглядом, а затем внезапно разразился хриплым, зловещим смехом. Звук был неприятным, леденящим душу.

— Флоргус… — произнес он, покачивая головой, как будто вспоминая старую шутку. — Как был идиотом, так им и остался. Все те же сказки о великих силах и заговорах. — Он повернулся к Вараду и Рагнару, и его лицо снова стало серьезным, деловым. — Найти его! И доставить его ко мне. Живым.

Тви'лек и забрак синхронно кивнули — два механических движения — и мгновенно исчезли за дверью, растворившись в коридоре. Дверь закрылась за ними, оставив нас наедине.

Хондо снова посмотрел на меня, и в его взгляде теперь было что-то новое — не то насмешка, не то... разочарование? Как будто он ожидал большего, а получил лишь жалкое подобие.

— Что Вы хотите с ним сделать? — осторожно поинтересовалась я, почти не надеясь на ответ.

— Флоргус получит по заслугам, — сказал Хондо просто, как будто констатировал факт. — За то, что посмел играть с огнем, за то, что недооценил меня, и за то, что попытался использовать тебя. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. — Но ты, Иелла... Должна сделать выводы из этой ситуации. Или ты станешь обузой, от которой мне придется избавиться.

В комнате повисло тяжелое молчание, прерываемое лишь тихим гулом кантины за стенами кабинета — приглушенными голосами, музыкой, смехом. Хондо, казалось, потерял ко мне всякий интерес, увлеченно разглядывая свой нож, проводя пальцем по лезвию.

— А теперь убирайся, — сказал он, не глядя на меня. — И чтобы я тебя сегодня больше не видел.

Я поспешно поднялась со стула, чувствуя, как облегчение — горькое, неполное — растекается по всему телу. Ноги были ватными, но они держали. Я кивнула — жест, лишенный смысла, — и направилась к двери.

Едва тяжелая стальная дверь сомкнулась за моей спиной, я привалилась к стене коридора, жадно хватая ртом спертый воздух. Сердце колотилось в горле. Жива.

Нужно было прийти в себя и обдумать все произошедшее. Флоргус убежал, Хондо подозревает меня в предательстве — или, по крайней мере, в глупости, — а над кантиной сгущаются тучи.

Нужно было срочно убираться отсюда. Не знаю, куда, не знаю, зачем, но оставаться в кантине Хондо было слишком непредсказуемо. Каждая минута здесь была игрой со смертью, балансированием на лезвии ножа. И лезвие это становилось все острее.

Глава 10 МЕРЗАВКА

Голова раскалывалась на части, словно внутри устроился небольшой отряд дроидов, усердно долбящий металл по внутренней поверхности черепа. Гейза застонала и попыталась открыть глаза, но яркий свет лампы ударил ей в лицо. Она прикрыла веки рукой и снова простонала, на этот раз уже от бессилия.

– Тише, тише, все хорошо, – услышала она знакомый голос, в котором смешались беспокойство и легкая досада. Гейза почувствовала, как подруга приподнимает ее голову, и сквозь полуприкрытые веки увидела размытый силуэт Рилы. Та поднесла к ее губам кружку с чем-то теплым и терпким. Запах ударил в нос – горькие травы с лимоном. – Выпей это, полегчает.

С трудом сделав несколько глотков, Гейза почувствовала, как противная тошнота, подкатывавшая к горлу, немного отступает, оставляя после себя лишь неприятное послевкусие. Она наконец смогла открыть глаза и сфокусироваться на лице Рилы, склонившейся над ней. На лбу подруги виднелись морщинки беспокойства, а в глазах плескалась смесь сочувствия и любопытства.

– Что… что произошло? – прохрипела Гейза.

Рила поморщилась, отодвинувшись и сев на край кровати. Комната была их общей – тесная каморка над кантиной с двумя узкими койками, заваленными тряпьем. На столе валялись пустые бутылки, обертка от какого-то дешевого лакомства и разбросанные карты сабакка.

– Похоже, тебя кто-то опоил. Основательно. Ты совершенно не помнишь?

Гейза попыталась напрячь память, но в голове была лишь каша из обрывков фраз и размытых образов, как плохо настроенный голопроектор.

– Помню… помню крупный выигрыш в сабакк… этого парня… красивого, с улыбкой… и… и… напиток…

В этот момент в ее голове всплыла картинка: незнакомец, улыбающийся ей, и бокал с шипящей жидкостью. Он помешивал его. Мутный осадок всплыл на поверхность сознания, и Гейза похолодела.

– Думаю, что он напоил меня чем-то… – пролепетала Гейза, с трудом приподнимаясь на локтях. Простыня скользнула, обнажив плечо. – Я никогда не напивалась так с одного бокала… даже от местной отравы…

Голова снова закружилась, комната поплыла перед глазами, но она ухватилась за край кровати, стараясь удержать равновесие. Рила протянула руку, чтобы поддержать, но Гейза отмахнулась.

– Он подходил к тебе? – глаза Рилы окрасились в грустный оттенок, но в них мелькнула и тень чего-то другого… ревности?

Гейза задумалась, пытаясь восстановить ход событий. Картинки всплывали обрывками: смех Рилы, блеск кредитов на столе, запах табака и пота, темные глаза незнакомца…

– Последний момент, я помню, что он и Иелла ушли вместе куда-то… в сторону черного выхода.

Рила ахнула, прикрывая рот рукой. Ее глаза расширились от понимания. – О, нет. Теперь все понятно!

– Что ты поняла? – Гейза нахмурилась, чувствуя, как в груди зашевелилось неприятное предчувствие.

– Иелла увела у нас парня… – Рила произнесла это с такой горечью, что Гейза на мгновение опешила. – Ох, эта змея! Пока мы тут с тобой дурачились, она уже вовсю вела свою игру!

Гейза со стоном схватила первую попавшуюся под руку подушку – старую, с вылезающим перьями, – и с силой швырнула ее в Рилу. Подушка, описав неуклюжую дугу, еле попала ей в плечо и мягко упала на пол.

– Дура! – выкрикнула Гейза, и голос ее сорвался. – Это значит, что он нас отвлек! Отвлек внимание от них с Иеллой! Неужели не ясно?

– Ааа… Гейза, ты такая умная! Я и не подумала…

– Конечно, не подумала! – Гейза с трудом встала с кровати, ее ноги подкосились, но она ухватилась за спинку стула. – Нужно немедленно рассказать все боссу! Тянуть нельзя ни секунды! Если Иелла что-то замышляет…

– Боссу сейчас не до наших пьяных приключений, – проворчала Рила, поднимая подушку и отряхивая ее. – Помнишь, у него сегодня сделка с хаттами? Если мы сейчас ввалимся с какой-то ерундой про сомнительного парня и Иеллу, он нас вышвырнет к червям Татуина. Или того хуже – отправит чистить отхожие места на месяц.

Гейза нахмурилась, чувствуя, как головная боль возвращается с новой силой. Рила, как всегда, смотрела на все чересчур упрощенно. Но в ее словах была доля правды. Хондо не любил, когда его отвлекали от важных дел, особенно от таких прибыльных. Но ситуация казалась ей слишком подозрительной, чтобы ее игнорировать. В воздухе витало что-то… нехорошее.

– Мы должны хотя бы разузнать, куда они делись тогда, – настояла Гейза, чувствуя, как в груди нарастает тревога, холодный комок подступает к горлу. – Если они задумали что-то против босса, если этот тип – шпион или конкурент… мы должны его предупредить. Иначе, когда все вскроется, он нас обеих приговорит к рабству на рудниках Кесселя. Или просто пристрелит, как надоедливых мух.

Рила вздохнула, ее плечи опустились. Она посмотрела на Гейзу, и в ее глазах читалась покорность. – Ладно, уговорила. Но давай сначала приведем себя в порядок. Ты выглядишь, как будто тебя переехал грузовой транспортер.

Рила нервно переступала с ноги на ногу, поглядывая на Гейзу. Та, все еще слегка пошатываясь после щедрой дозы чего-то, подсыпанного Реном, пыталась сосредоточить взгляд на двери кабинета Хондо. Двое испуганных зверьков у логова хищника.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – прошептала Рила, нервно поправляя свои лекку на голове. Розовые щупальца слегка дрожали. – Может, подождем, пока он сам выйдет? Спросим невзначай…

Гейза дернула плечом, стараясь выглядеть уверенно, хотя сама чувствовала, как поджилки трясутся.

– Конечно, уверена. Хондо ненавидит, когда от него что-то скрывают. Особенно такое. И ты не думаешь, что Иелла зазналась? – В ее голосе зазвучало неприкрытое злорадство и раздражение. – Возомнила себя выше нас!

Рила покачала головой, ее глаза блуждали по потрескавшейся штукатурке на стенах. Она, конечно, не питала теплых чувств к Иелле, но Хондо… Хондо был непредсказуем. Порой казалось, что он видит тебя насквозь, читает мысли по малейшему движению глаз.

– А вдруг мы ошибаемся? – прошептала она. – Вдруг Рен просто… покупал выпивку? А Иелла… может, она просто вышла подышать? У нее же бывает, она уходит, когда накатывает…

Гейза презрительно фыркнула, скрестив руки на груди. – Тебе он настолько замылил глаза, что ты не видишь фактов? Красивый парень, крупный выигрыш, внезапное исчезновение вместе с нашей скромницей? В любом случае, Иелла нарушила правила. Не предупредила, куда уходит. И чем скорее мы об этом расскажем, тем лучше для нас. Покажем, что мы бдительны. Что мы – его глаза и уши.

Она шагнула вперед и постучала в дверь кабинета Хондо. Тишина. Затем, тяжелый, раздраженный голос: "Кто там? Я занят."

Мириаланка откашлянулась.

– Это мы, Гейза и Рила, – произнесла Гейза, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Нам кое-что нужно вам рассказать… об Иелле. Важное.

После небольшой паузы, которая показалась вечностью, дверь шумно открылась, и перед ними предстал сам Хондо Онака. Он был в своей обычной дорогой, но слегка помятой одежде, в руке держал дымящуюся сигару. Его глаза, маленькие и пронзительные, окинули их с ног до головы.

– Об Иелле? – произнес он, и в его голосе звучала ядовитая ирония. – Что ж, проходите. У меня как раз есть время на выслушивание сплетен от моих самых преданных сотрудниц. – Он отступил, жестом приглашая войти.

Они вошли следом за ним, стараясь не смотреть ему в глаза, чувствуя, как от его присутствия веет холодом и опасностью. Дверь захлопнулась за ними с мягким, но зловещим щелчком.

***

День начался с тягостной мути в голове, словно вчерашний ром настоялся на осколках воспоминаний. Тело ныло от кажущейся непомерной усталости, несмотря на долгий сон. Обрывки вчерашнего – исчезновение Флоргуса, облава в кабинете Хондо, предательские следы муки, замеченные им – мельтешили в сознании, как проигранные карты в сабакке. О чем он сейчас думает? Что будет дальше? И как мне выбраться из этого места? – эти вопросы не давали покоя.

Вот я уже у стойки, до блеска натираю стаканы грубой тряпкой, стараясь не встречаться взглядом с Хондо, который, как назло, сегодня решил лично проверить утреннюю смену. За каждым углом мне мерещилось, что за мной следят. Особенно невыносимы стали косые взгляды Рилы и Гейзы, их перешептывания за барной стойкой и едкие хихиканья, доносящиеся из-за угла. Все вернулось на круги своя, но с привкусом горечи и страха, который сидел где-то глубоко в горле, мешая дышать.

К полудню в кантине заметно прибавилось посетителей – грузчики с доков, механики, пара контрабандистов с усталыми лицами. И вот, протирая стойку, я ощутила знакомое, давящее присутствие, от которого похолодела спина. Подняв глаза, я увидела его. Он шел уверенной, хищной походкой, излучая свою фирменную харизму, которая, казалось, заставляла воздух вокруг вибрировать. Остановившись прямо передо мной, он одарил меня змеиной усмешкой, от которой кровь отхлынула от лица.

– Что я могу предложить самому уважаемому капитану Онаке? – произнесла я, натянув вежливую улыбку, чтобы скрыть липкий страх.

– Сегодня я хочу кое-что особенное, – сказал Хондо, положив локти на стойку и сложив пальцы. – Приготовь мне напиток, который расскажет мне историю. Историю о верности, о секретах и о последствиях, которые наступают за совершенные ошибки. – Он смотрел на меня прямо и изучающе, как если бы пытался прочитать все мысли, что метались у меня в голове, как перепуганные птицы.

Я замерла, почувствовав холодок под лопатками. Я знала, что это была проверка, но только не моих навыков приготовления напитков.

– Все будет безупречно, капитан, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи. Схватив стакан, я принялась смешивать ингредиенты, усмиряя предательскую дрожь в руках. Немного сладкого сиропа кавакава – в знак почтения, горечь терпкого ликера из корней йавина – в память о сожалении, и щепотку жгучего перца с Кесселя – как недвусмысленное предупреждение. Я аккуратно перемешала, добавила кубик льда и протянула стакан Хондо.

– Ваш рассказ, капитан Онака.

Он сделал глоток. Его кадык медленно дернулся. Лицо пирата на секунду застыло, отражая внутреннюю борьбу вкусов: сладость, обжигающая горечь и, наконец, ледяной холод. Хондо зажмурился, шумно выдохнул и поставил стакан на стойку с сухим, резким стуком.

— Жжет, — констатировал он, и в его желтых глазах вспыхнул опасный азарт. — Сначала ты льстишь мне сладостью, Иелла, а потом бьешь под дых горечью предательства и остротой амбиций. Очень... честный напиток.

Он наклонился вперед, обдав тебя запахом специй и старого табака. Его голос стал тише, перекрывая шорох тряпки, которой Гейза в паре метров от вас нервно терла один и тот же стол, стараясь подслушать хоть слово.

— Но в твоем рассказе не хватает финала, — прошептал Хондо. — Истории о секретах всегда заканчиваются либо золотым дождем, либо петлей на шее.

Он резко встал, поправил плащ и бросил на стойку одну монету.

— Продолжай работать. У нас еще будет время поговорить.

Хондо развернулся и ушел, оставив меня гадать, что все это значило. Одно я знала наверняка – его игра началась. Я украдкой бросила взгляд на Рилу и Гейзу, чьи шепотки за барной стойкой звучали змеиным шипением. В их глазах плескалось злорадство. Предательницы. Они были причастны к перемене в настроении Хондо, в этом не оставалось сомнений. Они что-то замышляли.

Когда вечер укутал кантину сумраком, а последние посетители покинули ее стены, появился Рагнар, верный пес Хондо.

– Капитан ждет тебя в своем кабинете, – прорычал он низким, хриплым голосом, избегая моего взгляда. – Сейчас.

Это конец? Или у меня есть еще шанс? Сердце заколотилось так сильно, что я боялась, он услышит его стук. Остановившись перед дверью, я наполнила легкие воздухом, словно перед прыжком в бездну, и постучала. Тягучая тишина, затем – ледяное, отрывистое "Войдите". Двери прошипели, и я ступила в логово капитана Онака, не ведая, какая участь мне уготована.

Хондо сидел за своим массивным столом, утопая в полумраке, отбрасываемом мерцающей лампой. Его лицо, как всегда, было маской непроницаемости, но в глазах плясали искры хитрости и настороженности.

– Садись, – отрезал он ровным и холодным голосом.

Я села, стараясь не выдавать своего волнения. Несколько мгновений тягучей тишины, которые казались вечностью.

– Итак, – наконец, прозвучал его голос, рассекая молчание, – ты весьма… интересный экземпляр. Я много думал о тебе, Иелла, в последние дни.

Мои ладони, вспотевшие и ледяные, судорожно сжались на коленях.

– И знаешь, к чему я пришел? В тебе чертовски много от мерзавца.

Я замерла. Он прищурился, играя словами, и подался вперед, положив локти на стол.

– Даже когда ты поймала воришку, этого мелкого родианского слизняка, обокравшего меня… О чем ты думала в первую очередь? Обо мне или о своей зарплате? О том, чтобы выслужиться, или о том, чтобы просто сделать то, что считаешь правильным?

Я молчала, не зная, что ответить. Мои глаза беспокойно скользили по поверхности стола, пытаясь отыскать там хоть какую-то подсказку, ответ. Хондо медленно поднялся со своего трона и, словно хищник вокруг своей жертвы, начал обходить стол, проводя его обитую кожей поверхность кончиком указательного пальца. Он двигался плавно и бесшумно, его тень скользила по стенам.

– Когда согласилась на место Оги… ты ведь не раздумывала ни секунды, – его голос скользнул, словно змея, усмехнувшись лишь уголком рта. – Хотя знала, на что идешь.

Воспоминания хлынули, словно грязная вода из прорванной плотины, возвращая в тот кошмарный день на Батуу. Жара, пыль, страх… и холодная решимость. Это не было сравнимо с геносидом на моей родной планете, но всколыхнуло старую боль, обострив до предела. Я стиснула зубы, не желая снова видеть в памяти мертвенное лицо Огаа, его широко открытые, невидящие глаза.

– Проникнуть в мой кабинет, использовать смекалку… Быть хитрой, гибкой. Отвлечение Гейзы с Рилой. И, конечно же, – его шаги стихли прямо передо мной, он наклонился, проникая в мое личное пространство, и медленно приподнял мой подбородок холодным пальцем, заставляя взглянуть ему прямо в глаза, – спасение красавчика, выигравшего большой куш, – в уголках его губ заиграла зловещая усмешка.

Кровь горячей волной ударила в лицо. Он знал. Он знал все до мельчайших деталей. Как будто сам присутствовал там, в тени, наблюдая.

– Так что же ты такое, Иелла? – прошипел Хондо, глядя на меня в упор. Его глаза сверлили меня, словно сканеры, проникая в самую суть моей души. – Добрая душа, которая случайно забрела в мир отбросов? Или просто еще один хищник в маске альтруизма, ищущий, где можно урвать кусок пожирнее?

– Я просто стараюсь не утонуть, капитан, – произнесла я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотела. – И, по возможности, вытаскиваю за собой тех, кто захлебывается рядом.

Он отодвинулся от меня, и на его лице промелькнуло что-то похожее на удивление. Очевидно, это был не тот ответ, который он ждал. Снова опустившись в кресло, он застучал пальцами по столу, отбивая такт своим мыслям.

– В таком случае, – произнес он наконец, – я – тот самый заблудший викуэй, которому срочно нужна помощь, Иелла. И ты поможешь мне в одном дельце. – Он закончил фразу с дьявольской ухмылкой на губах, которая не сулила ничего хорошего.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила я, силясь придать голосу стальную уверенность, которой не чувствовала. Внутри все сжалось в холодный комок.

– Завтра ты будешь отстранена от работы. На два дня. Короткий отпуск за мой счет. – Он произнес это так, будто делал мне огромное одолжение. – Полюбуйся окрестностями. Подыши свежим воздухом. Отдохни от нашей… гостеприимной атмосферы. – Подперев подбородок скрещенными руками, он пристально, с лукавым огоньком в глазах, смотрел на меня снизу вверх.

Я молчала, ожидая продолжения. Отпуск от Хондо? Этого не бывает.

– Ты будешь моей приманкой, – выдохнул он, и слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. – Для твоего закадычного дружка Флоргуса.

Мой мир словно обледенел.

Флоргус… Неужели я должна предать единственного, кто протянул мне руку помощи в этом аду? Кто, пусть и из своих интересов, но помог?

Но что мне оставалось? Отказ означал верную гибель здесь и сейчас. Я оказалась между молотом и наковальней, в плену у скользкого, непредсказуемого безумия капитана Онака.

– Обойди места, где вы бывали вместе в мое отсутствие, – продолжал Хондо, его голос стал жестким, деловым. – Флоргус непременно выйдет на связь. Он следит за тобой, я в этом уверен. И когда это произойдет, ты немедленно сообщишь мне. Ясно? Никаких самостоятельных действий. Никаких попыток предупредить его. Ты просто мушка на крючке.

– Да, босс, – прошептала я, потупив взгляд, чувствуя, как предательство разливается по жилам, холодное и липкое.

В этот момент в кабинет бесшумной тенью скользнул Варад. Он стоял у двери, его лицо было каменным, но в глазах я уловила что-то… сочувствие? Или просто усталость?

– Отлично, ты как раз вовремя, – кивнул ему Хондо. – Варад, проводи ее. И помни, Иелла, – Хондо подался вперед, его взгляд обжигал хуже раскаленного металла, – я буду следить за каждым твоим вздохом. Попытаешься меня обмануть – проклянешь тот день, когда родилась.

Тви’лек молча взял меня под руку, потащив за собой, а мою голову заволокло густым туманом.

За порогом кабинета Варад нарушил тишину, резанувшую словно бритва.

– Я всегда поражался, как ты умудряешься влипать в такие истории.

Я вскинула голову, ища ответ в его пепельных глазах, которые в тусклом свете коридора казались почти серебристыми.

– Даже когда мы не в кантине, слухи о тебе летят быстрее ветра. Где ты, с кем… И как тебя угораздило связаться с Флоргусом?

– Он помог мне… Я просто возвращаю долг. Но почему Хондо так его ненавидит?

Тви’лек криво усмехнулся, и его щупальца слегка дрогнули. – Флоргус… Когда-то работал на босса, но в конце концов предал его.

– Но как?

– Флоргус, обладая харизмой, тайно вербовал членов команды Хондо для организации переворота. Он убеждал их в том, что Хондо – тиран и что они достойны лучшего. Он думал, что он может управлять всем лучше, чем Хондо. – Варад покачал головой, словно отгоняя навязчивую муху. – Конечно, нет. Флоргус не ровня Хондо в хитрости.

Но что-то в Вараде было не так. В глубине его глаз плескалась тихая грусть, как отражение луны в темном омуте.

– Но ты… другой, – выпалила я, вдруг повинуясь внезапному порыву.

– Что? – Его глаза расширились от неожиданности, он отпрянул, словно от удара. Варад резко остановился, оглядываясь через плечо на закрытую дверь кабинета Хондо. Его лекку (головные щупальца) напряженно дернулись, словно антенны, улавливающие опасность. Он прижал тебя к шершавой стене коридора, но на этот раз в его хватке не было грубости — только отчаянная попытка создать барьер между вами и вездесущими ушами босса.

— Не говори глупостей, Иелла, — прошипел он, и его голос сорвался на хрип. — На Батуу нет «других». Есть те, кто еще дышит, и те, кто уже остыл. Я здесь дольше, чем ты можешь себе представить. Я видел, как Хондо ломал людей и покрепче Флоргуса.

– Да. Я вижу в тебе иные качества. Ты не похож ни на Хондо, ни на его свиту. В тебе есть отголоски Флоргуса.

– Не неси чушь! – Он вновь грубо схватил меня за плечо, в его голосе звенела неприкрытая враждебность. – Ты ничего не знаешь обо мне!

– Тогда почему, когда я говорю это, в твоих глазах прячется такой глубокий страх? Я не враг тебе, Варад…

Над нами нависла тягучая тишина. Наконец, он нарушил ее, его голос звучал приглушенно. Варад на мгновение ослабил хватку на твоем плече, и его пальцы дрогнули.

– Я всегда был один и мне всегда было страшно! Наверное, поэтому он меня и пригрел. Я стал его идеальной пешкой. И да… я был одним из тех, кто чуть не ушел за Флоргусом. Но… – Тви'лек болезненно скривился. – Хондо… Хотя он бывает… резок со мной, но лучше так, чем быть убитым, Иелла.

– Ты единственный, кто не хочет служить ему?

– Дело не в том, хочу или нет. Это все, что я могу. Мы, тви'леки, народ мирный, чуждый вражде. Видела ли ты хоть одного тви'лека, кроме Рилы, в этом змеином гнезде?

Я на миг погрузилась в раздумья и отрицательно покачала головой. Как бы ни была порой язвительна Рила, от нее никогда не веяло злобой. Скорее, в их паре тон задавала Гейза, а Рила… Рила казалась лишь легкомысленной девчонкой, ведомой чужой волей. Возможно, она тоже жертва обстоятельств, как и Варад, как и я.

– Рила… она тоже его боится? – спросила я.

Варад пожал плечами.

– Трудно сказать, но я думаю, да. Она прячется за своей глупостью и кокетством, как за броней. Это её способ выжить. Если ты кажешься неопасной пустышкой, Хондо реже смотрит в твою сторону с интересом.

– А Гейза? – спросила я. – Она кажется ему верной.

– Гейза… – Варад нахмурился. – Гейза другой случай. Она получает удовольствие от власти. Она наслаждается тем, что причиняет боль другим. Она – верный пес Хондо, готовый выполнить любой его приказ.

– Значит вот кто доносил все слухи обо мне…

Варад лишь молча кивнул, его щупальца опустились вниз, словно увядшие цветы. – Ладно. Я и так тут с тобой лишнего наболтал. Хондо заметит мое отсутствие. – Он отвернулся, пряча руки в карманы, собираясь уйти, но я окликнула его:

– Варад!

Он обернулся через плечо.

– Спасибо, что выслушал меня. Иногда мне так не хватает простого дружеского общения.

Тви’лек лишь опустил взгляд и ушел, не проронив ни слова, его шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Тишина, сомкнувшаяся за Варадом, была ледяной. Его признание о Гейзе расставило всё по местам: твоя «коллега» не просто сплетница, она — сознательный инструмент Хондо. Теперь ты знала, чьи глаза следили за тобой через зеркала бара и кто шептал капитану о твоих встречах с Реном и Флоргусом.

Глава 11 ТОНКАЯ НИТЬ

На следующий день, покинув кантину, я ощутила на спине липкий, прожигающий взгляд. Отдых "за счет заведения" обернулся горьким привкусом. Батуу обрушил на меня термоядерный коктейль запахов: жареное мясо, машинное масло, пряности с далеких звезд, и едкий смрад местного самогона, которым щедро сдобрены все окрестности. Воздух был плотным, почти осязаемым, настоянным на поте, тревоге и тщетной надежде на лучшую жизнь.

Улицы аванпоста кишели жизнью. Изможденные торговцы, сорвав голоса, выкрикивали цены, пытаясь зацепить взгляд редкого туриста или завсегдатая. По потрескавшейся мостовой ковыляли механоиды, покрытые пылью и отметинами былых сражений. Они монотонно выполняли свои задачи: подметали мусор, волокли ящики или подпитывались энергией от ближайших столбов.

– Ах, какая разница, куда идти? Я понятия не имею, где может скрываться Флоргус! – вырвалось у меня, в надежде быть услышанной, быть понятой, что я никого не собираюсь предавать. Но единственное место, где мы бывали вместе вне этой дыры – Док №7. Надежда на его появление там таяла, как снег под жарким солнцем Батуу.

По пути к Доку №7, я прошла мимо импровизированного рынка, где продавалось все, от редких артефактов до поддельных удостоверений личности. Мое внимание привлекла группа родианцев, увлеченно спорящих из-за старинного бластера. Чуть поодаль, в темном углу аллеи, сиротливо примостился печальный дроид и выводил тоскливую мелодию на губной гармошке. Под ногами хрустела пыль, забиваясь в трещины неровной мостовой.

Добравшись до места своего назначения, который я сама себе и назначила, я выбрала самый обшарпанный столик, стараясь слиться с грязью и разрухой. Повсюду валялись обломки кораблей, старые детали, пустые контейнеры и куски проводки.

— Флоргус, если ты слышишь... не выходи, — прошептала я в ладони. — Пожалуйста, будь умнее нас всех.

Роботы-погрузчики, скрипя и дергаясь, перевозили грузы из одного конца дока в другой, умудряясь создавать еще больше хаоса. Время текло мучительно медленно, каждая секунда отдавалась гулким эхом в голове. Перед глазами то и дело всплывали воспоминания о Донду, лица родителей, их светлые улыбки, оборванные безжалостной смертью. Отгоняя скорбные видения, я шарила в кармане, извлекая на свет пару кредитов, остальные, предварительно спрятав у себя в комнате под матрасом.

Официантка, унылая тень абеднедонки, с недовольным ворчанием протерла стол передо мной грязной тряпкой, оставив в наследство лишь мутные разводы и тошнотворный запах.

– Извините, Вы случайно не знаете Флоргуса?

В глубине души я даже не знала, хочу ли знать на самом деле, где он. Я предпочитала вернуться в кантину ни с чем. Но знала, что за мной наблюдают. А потому, хотела сделать вид, что выполняю задание.

Она обернулась, небрежно закинув грязную тряпку на плечо, и окинула меня странным, изучающим взглядом. Ее глаза, большие и темные, казались бездонными, как космос.

– Возможно, и знаю.

– Значит, вы можете подсказать, где его сейчас искать?

– Кредиты – и информация твоя. – проскрипела абеднедонка, выставив вперед узловатую ладонь, покрытую шрамами и грязью.

Мои глаза пронеслись от ее руки до сверкнувшего мне в глаза бейджа.

«Джиза». Одета была довольно в стандартную униформу Дока №7: грязный фартук, когда-то бывший белым, и бесформенные штаны, которые скрывали ее фигуру.

– Серьезно? За простое упоминание, где искать Флоргуса? – я попыталась придать своему голосу оттенок возмущения.

Джиза скривила губы в усмешке, обнажив желтые, неровные зубы. – Здесь, милая, воздух стоит денег. А информация – тем более. Флоргус – скользкий тип. Если его ищешь ты, значит, он кому-то перешел дорогу. Так что рискую я, а не ты.

– Я готова заплатить, но не столько, – я достала из кармана шесть монет и положила их на грязный стол.

Джиза презрительно взглянула на это. – Это все? Да за эти деньги я даже свой фартук не постираю.

– А что ты хочешь? У меня нет бластера, чтобы тебя им шантажировать, – огрызнулась я. – Я ведь просто спросила.

В глазах Джизы мелькнул огонек интереса. Она прищурилась, оценивая меня, словно товар на рынке.

– У тебя нет кредитов, зато я знаю у кого они есть. Добудешь – информация твоя.

Я нахмурилась, не понимая намека.

– Что ты имеешь в виду? О ком ты говоришь?

Джиза облизнула пересохшие губы и наклонилась, понизив голос до шепота и присела поближе. Ее дыхание пахло дешевым табаком и гнилыми зубами.

– Слушай внимательно. Есть один тип, Ровер. Неприятный малый, но у него всегда водятся деньги. Он платит, он торгует… он собирает долги. И, как я слышала, он сегодня получит крупный платеж от какого-то контрабандиста. Сейчас он в жаровне Ронто. Найдешь его там – ограбишь и принесешь мне.

Джиза только что предложила стать воровкой, чтобы выкупить информацию о Флоргусе. Я посмотрела на свои руки — тонкие пальцы бармена, которые три месяца учились филигранной точности с шейкером и льдом. Теперь им придется срезать сумку у бандита.

– Воровство? Как спокойно ты об этом говоришь!

– Тогда до свидания.

Я застыла, чувствуя, как внутри меня нарастает волна возмущения. Джиза была настоящей стервой, циничной и беспринципной. Но, как ни крути, именно она держала в руках ниточку, ведущую к Флоргусу. Я знала, что времени в обрез, Хондо не будет ждать вечно. Значит, нужно принимать решение.

– Стой, – выдохнула я, прежде чем Джиза успела отвернуться. – Я… Я попробую. Но ты должна рассказать мне все об этом Ровере. Где его найти в этой жаровне, сколько у него охраны, как он выглядит. Мне нужны детали, чтобы не вляпаться в неприятности.

Джиза снова усмехнулась, но на этот раз в ее взгляде промелькнула тень уважения.

– Вот это другой разговор. Ты быстро учишься, девчонка. Жаровня Ронто – это забегаловка через дорогу. Днем там кормят всяких работяг, а по вечерам собираются головорезы и контрабандисты. Ровера обычно можно найти в отдельной кабинке в дальнем конце зала. Не беспокойся, охраны у него нет. Он работает один.

Один? Не слишком ли просто? Либо Джиза что-то недоговаривает, либо Ровер был настолько уверен в себе, что не нуждался в охране.

– А что насчет товара? Что он получил? – нетерпеливо спросила я.

– Говорят, что партию спайса хорошего качества. Сама понимаешь, за такое можно выручить неплохие деньги. Но лично я не видела груз, так что точно не знаю.

– И ты предлагаешь мне похитить у него спайс? – уточнила я, стараясь скрыть тревогу.

Джиза пожала плечами.

– Мне все равно, что ты у него возьмешь. Главное, чтобы ты принесла мне достаточно, чтобы я сочла это достойной платой за информацию о Флоргусе.

– Ладно, – пробормотала я, стараясь не думать о возможных последствиях. – А как он выглядит? Чтобы я точно знала, кого искать.

Джиза немного задумалась, словно пытаясь вспомнить детали. – Ровер… Среднего роста, крепкого телосложения. Всегда носит темную куртку. Вроде бы есть шрам у виска. И еще… он любит играть с монетой, подбрасывая ее в воздух и ловя. Это такая привычка.

Шрам, куртка, привычка играть с монетой… Я постаралась запомнить все детали. Чем больше я знала о Ровере, тем больше было шансов на успех.

– Спасибо за информацию, – сказала я, поднимаясь со стула. – Что ж, иду в жаровню Ронто. Если я вернусь с товаром Ровера, ты расскажешь мне все, что знаешь о Флоргусе.

– Буду ждать тебя здесь. Как раз у меня обед.

Джиза проводила взглядом, в котором сквозило холодное любопытство — ей было всё равно, вернусь я с добычей или мое тело найдут в сточной канаве за Жаровней.

Глава 12 РОВЕР

«Средний рост, темная куртка, шрам и монета...» — я повторяла это про себя, как заклинание. Жаровня Ронто находилась всего в паре сотен метров, и её огромный выхлопной двигатель-вертел уже извергал клубы жирного пара, которые застилали улицу. Она оказалась еще более грязной и мрачной, чем я представляла. В воздухе висел густой табачный дым, а на стенах виднелись пятна непонятного происхождения. За столиками сидели разномастные существа, громко разговаривая, смеясь и ругаясь. Некоторые жадно поглощали еду, другие играли в карты или просто пялились в пространство. Я огляделась в поисках кабинки в дальнем конце зала.

Я начала пробираться к дальнему концу зала. Кабинки здесь были отделены от общего пространства тяжелыми, засаленными занавесями из грубой мешковины. Сердце колотилось о ребра: я, барменша, которая три месяца училась только вежливо улыбаться и смешивать напитки, сейчас шла на грабёж.

Тот самый Ровер сидел ко мне спиной, насвистывая незнакомую мне мелодию, а под правой рукой лежал небольшой запечатанный контейнер — тот самый спайс, о котором говорила Джиза. Золотая монета, словно зачарованная, взмывала в воздух и мягко приземлялась на тыльную сторону его ладони.

Внезапно он замер. Затем слегка склонил голову в сторону и усмехнулся. Оттолкнувшись от стола, он медленно направился к стойке с напитками.

Я ждала. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. «Сейчас или никогда», – прошептала я себе под нос, когда Ровер продолжая напевать, взял бокал и вливал в него спиртное. Его спина, широкая и крепкая, казалась сейчас неприступной стеной. Собравшись с духом, я решительно, но осторожно шагнула в кабинку.

Спайс лежал на столе, упакованный в плотные серые брикеты. Я схватила пару упаковок и попыталась спрятать их в карманы, как вдруг почувствовала холодный металл, прижавшийся к моему лбу. Время словно замерло.

– Рассказывай, кто тебя прислал и зачем тебе мой товар. – прозвучал низкий, угрожающий голос прямо над ухом.

Я медленно подняла руки, стараясь скрыть дрожь. В голове лихорадочно мелькали варианты. Врать? Угрожать? Умолять?

– Я… Я просто проходила мимо и увидела, что вы оставили это без присмотра, – пролепетала я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. – Я подумала, может быть, я смогу неплохо заработать, продав это на черном рынке.

Ровер громко расхохотался, отчего бластер сильнее прижался к моему виску.

– Неплохо заработать? Ты шутишь? Да ты даже не представляешь, сколько стоит ЭТО! И потом, ты действительно думаешь, что я поверю в эту чушь про "проходила мимо"? – прорычал Ровер. – Говори правду, или я спущу курок.

Я зажмурилась, ожидая неминуемой смерти. Но вместо выстрела услышала лишь тихий щелчок.

– Стоп. Погоди, красотка. Кажется, я тебя знаю, – произнес Ровер, осматривая меня с головы до ног. – Ты ведь та самая девчонка из кантины Хондо, что помогла мне, верно?

Открыв глаза, я удивленно посмотрела на него. В свете тусклой лампы кабинки я разглядела его лицо: темные волосы, падающие на лоб, шрам у виска, и знакомую улыбку, которую я видела в тот вечер в кантине.

– Ты?

Ровер усмехнулся, убирая бластер. – Салют! Я был тем самым незнакомцем, который представился тебе… Реном, кажется?

В голове все смешалось. Я по щелчку пальцев вспомнила тот вечер от и до. Выигрыш, Рила, Гейза, черный выход, и пачка кредитов! Я никак не могла подумать, что он окажется Ровером, торговцем спайсом с темным прошлым.

– Но… Зачем тебе это? – спросила я, чувствуя, как страх постепенно отступает, сменяясь любопытством. – Почему ты не сказал мне свое настоящее имя и что тебе совершенно не нужна была моя помощь?

Ровер пожал плечами и сел на диван, указывая мне на место напротив. – Не люблю привлекать к себе лишнее внимание. А потом, мне было интересно посмотреть, что ты будешь делать дальше.

«Не люблю привлекать к себе внимания». Ха. Ну да, конечно.

Он прищурился, глядя на спайс, все еще зажатый в моих руках. – И вот, ты пытаешься меня ограбить. Забавно, правда?

Я почувствовала, как вспыхнул румянец на щеках. Было довольно стыдно, что я сначала помогаю, а затем ввязываюсь в ограбление.

– Прости, – пробормотала я, ставя его спайс на место. – Я… Я не знала, что это ты. Джиза сказала…

– Джиза? – перебил ее Ровер, нахмурившись. – Боже, вот уж не знаю, что она тебе наплела и пообещала, но верить ей не стоит.

– А кому тогда стоит? – я посмотрела на него с уколом. – Может Рену?

Он усмехнулся, взяв бокал со стола. – Подловила. – он сделал глоток. – Будешь?

– Нет, спасибо. – сказала я, скрестив руки на груди и косо поглядывая на его товар.

– Ах, нет. Не беспокойся. Сам себе я не подсыпаю. – Он поудобнее сел на диван. – Так что тебе нужно было от Джизы?

– Информация о Флоргусе. Мне нужно было узнать, где он сейчас.

Ровер усмехнулся, подбрасывая монету.

– Что ж, возможно, я знаю, где он скрывается. И я расскажу тебе это бесплатно.

– Просто так? Но зачем? – удивилась я, отступая на шаг назад.

Ровер подбросил в воздух монету. Монета взлетела, перевернулась в воздухе, поймав отблеск тусклого света, и с глухим звоном упала ему в ладонь. Он сжал кулак, не глядя на нее.

— А почему бы и нет? — Ровер поймал монету, прижал её ладонью к столу и подался вперёд. Его взгляд из насмешливого стал пугающе серьёзным. — Считай это кэшбеком за ту прогулку до чёрного хода. Хондо не прощает тех, кто водит его за нос, а ты рискнула шеей ради незнакомца. Я ценю такие жесты. На Батуу это редкая валюта.

Штора со взмахом раскрылась, и в проеме возникла фигура, от которой по спине пробежал холодок. За ней сотканный из чешуи и ярости, возвышался трандошанин. Рептилия в поношенной броне, скрепленной грубыми заклепками и перетянутой ремнями. Когтистые лапы с глубокими царапинами на пластинах, желтые глаза, буравившие сквозь прорезь шлема, словно два раскаленных угля. От него исходил запах – смесь влажной земли, старой крови и чего-то химически-едкого.

– Подожди на улице, я закончу и выйду к тебе. – Он кивнул трандошанину, приглашая своего покупателя войти, и на мгновение их взгляды встретились – быстрый, безмолвный обмен, понятный только им двоим.

Выйдя из душной и грязной жаровни, я оказалась на узкой, извилистой улочке, вымощенной неровными каменными плитами, которые скользили под ногами, покрытые слоем вечной грязи и маслянистой пленки. Тусклый свет редких фонарей – шаров из матового стекла, оплетенных ржавой проволокой – едва пробивался сквозь плотную завесу смога, окрашивая все в грязно-оранжевые тона.

По обеим сторонам улицы теснились обшарпанные здания, словно пьяные, готовые рухнуть друг на друга. Фасады были увешаны спутанными проводами, из которых то и дело сыпались искры, и ржавыми лестницами, ведущими в никуда – обрывающимися на полпути к заколоченным дверям или просто упирающимися в пустоту. На стенах виднелись следы граффити, нанесенные чем-то едким, разъедающим камень: злобные чудовища с множеством глаз, непонятные символы, напоминающие то ли предупреждения, то ли проклятия, и бесконечные перечеркнутые имена.

Ожидание на угрюмой улице казалось вечностью. Каждая минута растягивалась, наполняясь звуками Батуу: далекими выстрелами, перебранкой из соседнего переулка, монотонным гулом какого-то механизма, доносящимся из-под земли. Я прислонилась к стене, стараясь слиться с тенью, чувствуя, как холод камня проникает сквозь тонкую ткань кофты.

Когда дверь жаровни Ронто, наконец, распахнулась, извергнув поток громких голосов, табачного дыма и волну жара, я невольно отпрянула. Но это оказался не Ровер. Вышел какой-то гаморреанец, тяжело дыша и вытирая пот с морды, и, не глядя по сторонам, побрел прочь, пошатываясь.

И тут мой взгляд упал на фигуру у соседнего дока. Джиза. Она как ни в чем не бывало протирала грязной тряпкой столики на улице перед своей забегаловкой. Ее движения были размеренными, почти медитативными. Тряпка скользила по липкой поверхности, оставляя мокрые разводы. При ее виде у меня вскипела кровь. Ярость, как ядовитый цветок, расцвела в груди, сжимая горло, затуманивая зрение.Я хотела было ринуться через дорогу, высказать Джизе всё, что о ней думаю, узнать, зачем та обманула и что за игру она затеяла.

Но не успела сделать и шага, как почувствовала чью-то руку на плече – твердую, тяжелую, не позволяющую двинуться с места.

– Не стоит она того, – низкий голос Ровера прозвучал прямо у меня над ухом, тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в сознании. – Пойдем, прогуляемся. Мне есть, что тебе рассказать.

Он слегка подтолкнул меня в сторону от жаровни, вглубь узкой улочки, и его прикосновение было не грубым, но не допускающим возражений.

Скрепя сердце, я позволила Роверу увести себя. Ярость постепенно отступала, сменяясь любопытством и недоверием.

В полумраке "Жаровни Ронто", отойдя на достаточное расстояние, я скрестила руки на груди, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри все еще клокотало.

– Что ж, – сказал Ровер, продолжая идти чуть впереди меня, его фигура вырисовывалась силуэтом против грязного неба, – ты меня выручила тогда, в кантине. Теперь моя очередь, верно?

Я кивнула. – Что ты знаешь о Флоргусе?

– Мы пересекались несколько раз. В основном это касалось деловых вопросов. Флоргус всегда был заинтересован в получении информации. Он хотел знать, кто чем занимается, какие сделки проворачиваются, какие ресурсы доступны. Он словно паук, плетущий паутину, чтобы захватить всех и вся.

Что ж, эти слова сходились с тем, что мне сказал Варад.

– И ты помогал ему? – спросила я, стараясь, чтобы в голосе не звучало осуждение.

Ровер пожал плечами, и в этом жесте была целая философия выживания на Батуу.

– Иногда. Иногда предоставлял ему нужную информацию, иногда отказывался. Все зависело от того, насколько это было выгодно для меня. В этом мире каждый заботится только о себе. Ты либо используешь других, либо тебя используют. Третьего не дано.

– Кажется, я никогда не привыкну к этому, – я с горечью выдохнула, и слова вырвались сами, прежде чем я успела их обдумать.

– О чем ты? – Ровер оглянулся на меня, и в его взгляде читалось неподдельное удивление.

– О том, что здесь каждый думает только о себе! Я не понимаю, как так можно жить. Постоянно оглядываться, никому не доверять, считать каждую услугу долгом… – сказав это, я потерла лоб от напряжения, чувствуя, как начинает болеть голова. – Я жила в худших условиях, но с лучшими людьми. Мы делились последним куском. Прикрывали друг друга. А здесь… Плохо абсолютно все! Даже воздух здесь лживый.

Ровер смотрел на меня несколько секунд, и на его лице мелькнуло что-то похожее на понимание, но тут же скрылось за привычной маской безразличия.

– «Лучшие условия, лучшие люди» ... — эхом повторил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Красивая сказка. Береги её, если она помогает тебе просыпаться по утрам. Но здесь, на Батуу, от таких сказок быстро дохнут. Здесь воздух пахнет гарью не просто так — это горят чьи-то надежды.

– Возможно, ты прав, – пробормотала я больше для себя. – Так, значит, Флоргус доверял тебе?

Ровер фыркнул, и это был короткий, сухой звук, лишенный веселья.

– Доверие – слишком громкое слово для отношений между преступниками, – усмехнулся он. – Скорее, мы понимали, что можем быть полезны друг другу. Флоргус знал, что я могу достать любую информацию, а я знал, что он может помочь мне решить некоторые… деликатные проблемы. Это было что-то вроде нейтралитета. Мы не были друзьями, но и не были врагами.

Постепенно мы приближались к рынку, тому самому, с которого когда-то началась моя батууская одиссея. Шум нарастал с каждым шагом. Голоса торговцев, наперебой выкрикивающих названия своих диковинных товаров, сливались в какофонию, щекочущую слух: "Свежие личинки с Дартуна!", "Антигравитационные шары! Не упусти!", "Настойка для ясновидения! Видел прошлое – увидишь будущее!"

– Он упоминал Хондо? – спросила я, повышая голос, чтобы перекрыть гам, и пытаясь уловить нить, связывающую этих двоих.

– Случалось, – отозвался Ровер, лавируя между тележкой с тлеющими углями и стойкой, уставленной склянками с мерцающей жидкостью. – Хондо всегда чуял, что Флоргус плетет интриги у него за спиной. И, смею предположить, не без оснований. Флоргус не любит, когда над ним есть кто-то сильнее. А Хондо… Хондо любит контролировать. Это неизбежное столкновение.

Внезапно, в каких-то десяти метрах перед нами, из-за прилавка со специями, возникла окутанная тайной фигура в темном плаще. В какой-то момент ветер от взлетающего в доках челнока откинул край капюшона, и я увидела знакомый профиль абеднедонца. Капюшон скрывал лицо, но, обернувшись лишь на мгновение, незнакомец выдал себя.

– Флоргус! – вырвалось у меня, голос сорвался на крик.

Я хотела ринуться за ним, отбросить все осторожность, схватить его и потребовать ответов. Но он, презрительно усмехнувшись уголком рта, что-то выкрикнул на каком-то гортанном диалекте, который резал слух, и из теней рынка, из-за палаток, из переулков возникло шестеро громил. Разномастных, но одинаково опасных на вид. Они перегораживали мне путь, надвигаясь полукругом, словно стая стервятников, учуявших падаль.

Бандиты, скалясь, надвигались. Один, похожий на человека, но с неестественно длинными руками, пощелкивал костяшками пальцев. Другой, под раскатанным капюшоном, скрывал лицо, но в руке у него мерцал зазубренный клинок. Словно повинуясь инстинкту, моя рука сама потянулась к рукояти ножа, пригретого за поясом, – трофея, когда-то стянутого у ворчливого Клонка на кухне кантины. Рукоять, обмотанная грубой кожей, впилась в ладонь. Лезвие, зловеще блеснув под тусклым солнцем, пробивающимся сквозь смог, выскользнуло из ножен с тихим шелестом.

– Ты что, собираешься драться с ними? – изумление в голосе Ровера было почти комичным, если бы не нависшая угроза. В его глазах читался не просто вопрос, а целая буря эмоций: «И с какой стати ты полезла в это дерьмо?!»

— А у меня есть выбор?! — выкрикнула я, не сводя взгляда с громил. Пальцы до боли сжали рукоять кухонного ножа. Короткое лезвие казалось зубочисткой против их зазубренных клинков и тяжелых кастетов, но ярость, копившаяся три месяца, требовала выхода.

Флоргус уже исчезал в лабиринте торговых рядов, прижимая свой кейс к груди. Его «презрительная усмешка» обожгла меня сильнее, чем любой бластер. Он не просто убегал — он бросил меня на растерзание, как кусок мяса цепным псам.

– Их слишком много, – прохрипел он, стискивая мою руку выше локтя, чувствуя, как дрожат мои пальцы. – Бежим!

Рывок – и мы уже несемся сквозь пеструю толпу, расталкивая, обходя, перепрыгивая. Торговцы, захлебывающиеся в хвалебных дифирамбах своему товару, с изумлением оборачивались на поднявшийся шум, натыкаясь друг на друга и роняя экзотические диковинки. С прилавков посыпались переливающиеся жуки, будто живые драгоценности, и гротескные плоды, источающие тошнотворно-сладкий аромат.

За спиной раздался грубый крик на том же гортанном наречии, а затем – топот тяжелых сапог по каменным плитам. Бандиты не отставали, их дыхание, хриплое и учащенное, доносилось все ближе.

Ровер, на бегу, умудрился выхватить из внутреннего кармана своей потертой куртки небольшой бластер – компактный, с облезлой краской. Не оборачиваясь, он наугад пальнул в преследователей. Яркая вспышка ослепила на мгновение, за спиной раздался вопль – нечеловеческий, полный боли и ярости.

Пульс колотил в висках в такт нашим шагам. Воздух рынка, забитый пылью и запахом горелого пластика, обжигал легкие. Ровер тащил меня за собой с такой силой, что я едва касалась ногами земли.

— Не оборачивайся! — прорычал он, когда очередной энергетический разряд его бластера с треском врезался в металлический прилавок позади нас, осыпав преследователей искрами и осколками дешевой керамики.

Мы нырнули в узкий лаз между двумя грузовыми контейнерами. Здесь было темно и пахло сыростью. Мои пальцы до белизны сжали рукоять кухонного ножа. «Трофей Клонка», — горько усмехнулась я про себя. Против бластеров и профессиональных наемников это было смешно, но сталь давала призрачное чувство контроля.

Снаружи послышались тяжелые шаги. Шестеро громил разделились — я слышала, как их сапоги лязгают по металлическому настилу справа и слева от нашего укрытия. Мы были зажаты.

— Послушай, — Ровер повернулся ко мне. — У нас есть один шанс. В конце этого прохода — технический колодец, он ведет в нижние уровни Ангара 4. Там темно, как в желудке сарлакка, но это наш единственный путь.

Не дожидаясь ответа, он резко свернул в узкий проулок, такой узкий, что плечи почти задевали стены. Проулок был завален ящиками с гниющими фруктами, оплетенными лианами какого-то агрессивного растения с шипами. Запах гнили бил в нос, едкий и густой. В дальнем конце переулка чернел провал заброшенного колодца, прикрытый полусгнившей доской, из-под которой сочился пар.

– Прыгай! – скомандовал Ровер, отшвырнув трухлявую крышку ударом ноги. Дерево разлетелось на щепки. Он заглянул в бездонную тьму, и на его лице не было ни тени сомнения. – Внизу мягко!

Он не колебался ни секунды. Перекинул ногу через край, оттолкнулся и прыгнул – и бесследно исчез в черной утробе колодца. Только эхо его шагов донеслось снизу, быстро затихая.

Времени на раздумья не оставалось. До меня донесся звериный рык преследователей, уже настигавших переулок, их тени заколебались на стенах. Собрав всю волю в кулак, сжав нож в потной ладони, я прыгнула следом за Ровером, ощутив, как желудок подскочил к самому горлу, а сердце бешено заколотилось в груди.

Падение оказалось недолгим, но вечным. И приземление – на удивление мягким, как и обещал Ровер. Я угодила прямо в кучи чего-то влажного, податливого, что амортизировало удар. Грязь? Или что похуже.

Ровер, уже стоявший на ногах, подхватил меня за руку, помог удержать равновесие в полной темноте.

– Так, все хорошо, красотка, стоишь? – его голос звучал приглушенно, но спокойно.

— Стою... кажется, — выдохнула я, пытаясь отряхнуть ладони от склизкой субстанции, которая облепила пальцы. Запах здесь был еще хуже, чем наверху: смесь гнилого металла, застоявшейся воды и аммиака. В темноте я видела лишь тусклый отблеск глаз Ровера и красную точку индикатора на его бластере.

Наверху, над провалом люка, послышались крики. Свет фонарей полоснул по краям колодца, но не смог пробить густую мглу, в которой мы оказались. Кто-то из бандитов выстрелил наугад — разряд бластера с шипением врезался в стену шахты, рассыпавшись искрами над нашими головами.

— Уходим, пока они не догадались бросить туда термическую детонаторную шашку, — Ровер потянул меня за рукав.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово, пытаясь отдышаться. Холодный, влажный воздух обволакивал меня, словно саван, проникая под одежду, заставляя содрогнуться.

Ровер чиркнул зажигалкой – дешевой, пластмассовой, но пламя вырвалось ярким и уверенным. Он поднял ее над головой, всматриваясь в густую темноту, которая, казалось, поглощала свет. Его глаза, в отличие от моих, неохотно принимали сумрак, и за время, пока он пытался разглядеть хоть что-то, я успела заметить пару разлагающихся крыс в углах этой каменной утробы и горы какого-то грязного мусора – обрывки ткани, сломанные детали, пустые банки.

– Пойдем, – коротко бросил Ровер, кивнув головой в сторону мрака, призывая следовать за ним.

Слабый луч света выхватывал из темноты лишь ближайшие куски потрескавшихся стен, покрытых слоями лишайника и плесени, которые переливались в свете зажигалки мерзкими радужными оттенками. Я ощутила, как страх сжимает сердце ледяной рукой. Не страх смерти – хотя и его отбрасывать не стоило. Страх неизвестности. Что ждет впереди? Куда ведут эти тоннели? Кто или что еще обитает в них?

Низкий, утробный гул нарастал вдали, словно дыхание спящего чудовища, доносясь сквозь каменные стены. Казалось, сама планета, погребенная под Аванпостом Черного Шпиля, гневно роптала на наше вторжение в ее недра.

– Здесь безопасно, – нарушил тишину Ровер, его голос эхом отразился от стен тоннеля, создавая жутковатое многоголосие. – Этот колодец связан с одним из старых постоялых дворов. Отсюда мы выйдем на поверхность, незамеченными. Если, конечно, не напоремся на стаю крыс-мутантов или на бродячих диггеров.

Я кивнула, хотя слова Ровера слабо успокаивали. "Если" – самое страшное слово на Батуу.

– Как ты вообще попала в эту ситуацию? – спросил Ровер через несколько минут ходьбы, его голос звучал по-настоящему заинтересованно, без привычной насмешливости. – Что такого натворил Флоргус, что ему приходится так отчаянно защищаться, да еще и от тебя? Ты не выглядишь как наемный убийца.

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Мне нужно было рассказать Роверу правду, хотя бы ее часть. Нужно было завоевать его доверие, если мы собирались выбраться из этой передряги вместе. Но сколько правды можно открыть человеку, которого знаешь меньше суток?

– Флоргус искал информацию об одном человеке, – мой голос звучал глухо в замкнутом пространстве. – Это был мой долг в качестве оплаты. Он хотел не кредиты, а данные. Хондо застукал нас. Он что-то подозревал, почувствовал неладное. Флоргус сбежал, а меня Хондо оставил в качестве приманки… чтобы его выманить.

Ровер резко остановился, повернувшись ко мне. В тусклом свете зажигалки его лицо выражало удивление и недоверие, тени играли на его чертах, делая их резче.

– Ты была приманкой? – переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение, смешанное с ужасом. – И ты согласилась на это?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя внутри все сжалось.

– У меня не было выбора. Хондо ясно дал понять, что меня ждет в случае отказа.

– Но то, как ты достала нож на рынке… – Ровер покачал головой, ухмыляясь, и в этой ухмылке была странная нежность. – Ты ведь была готова сражаться с этими отморозками. Один на шесть. И ты не боялась. Вернее, боялась, но это тебя не остановило.

В его словах звучала странная смесь изумления и восхищения, как будто он увидел в мне что-то неожиданное. Я и сама не понимала, откуда взялась эта внезапная решимость. Может быть, это отголосок прошлого, эхо трагедии Донду, воспоминание о родителях, погибших в пламени войны, которые бы не отступили. А может, это было просто отчаяние, неумолимо толкающее меня вперед, потому что отступать было уже некуда.

– Я видела достаточно смерти и разрушений, – сказала я тихо, глядя куда-то мимо него, в темноту. – На своей планете. Здесь. Больше не хочу быть жертвой.

Я отчаянно надеялась на лучшее, всем сердцем верила в это. Я еще не знала, кому можно доверять и что мне делать дальше. Но одно я знала точно: если я хочу выжить, мне нужно стать сильнее, хитрее и безжалостнее. И я была готова сделать все необходимое. Даже если это означало стать такой же, как они.

Ровер молчал, внимательно изучая меня взглядом, словно пытался прочитать между строк, увидеть то, что я не договариваю. Наконец, он кивнул и снова двинулся вперед по тоннелю.

Я последовала за ним, чувствуя, как хрупкий лед недоверия между нами начинает таять. Мы были чужими друг другу, выходцами из разных миров, со своими тайнами и болью. Но пока все, что у нас было, – это сырость, холод, тьма и зловещий гул, доносящийся из глубин Батуу, напоминающий, что этот мир готов проглотить нас в любой момент. И этого было более чем достаточно, чтобы внушить ужас даже самому закаленному сердцу. Мне же оставалось лишь одно – идти за Ровером. К концу этого пути.

Тяжелый, ржавый люк с противным, скрежещущим скрипом, словно крик умирающего механизма, поддался усилиям Ровера. Он уперся плечом в металл, мышцы на его спине напряглись под тонкой тканью куртки, и с последним рывком крышка откинулась, упав на каменный пол с оглушительным грохотом, подняв облако пыли.

Струя света, пробившая завесу тьмы, больно ударила по глазам, привыкшим к сумраку подземных тоннелей. Я прикрыла лицо рукой, моргая, пытаясь адаптироваться к внезапному, хоть и тусклому, освещению. Запах сырости и гнили сменился другим – затхлым, пыльным, с нотками старого дерева, что витало в воздухе заброшенного помещения.

Пространство было большим, но подавленным запустением. Стены, когда-то, судя по остаткам, выкрашенные в яркие, жизнерадостные цвета – охру, терракоту, синий – теперь облупились и покрылись сетью трещин, обнажая грубую каменную кладку. В некоторых местах штукатурка свисала клочьями, как кожа с прокаженного. Мебель, укрытая толстым слоем пыли, казалась призраками былого «великолепия». В воздухе витал аромат плесени и заброшенности, словно само время остановилось в этом забытом уголке Батуу.

– Здесь спокойно, – ответила я на немой вопрос Ровера, обводя комнату взглядом, цепляясь за детали. – Откуда ты знаешь это место?

Ровер отряхнулся, сбрасывая с себя паутину и пыль, и огляделся с каким-то странным, ностальгическим выражением лица, которое я видела у него впервые.

– Мы с друзьями раньше ночевали здесь, когда это место еще не превратилось в руины, – сказал он, его голос звучал приглушенно, как будто он говорил не со мной, а с призраками прошлого. – Лет десять назад, наверное. Здесь тогда был старик-владелец, бывший шахтер. Держал это место в порядке. Кормил дешево, но сытно. А главное – не задавал лишних вопросов.

– У тебя были друзья? – тихо проговорила я с грустью, которую не смогла скрыть, подхватывая пыльную свечу с подоконника, где она стояла, как памятник забытому вечеру. Подошла к Роверу, протягивая ему свечу.

Он взял ее, и его пальцы на мгновение коснулись моих. Холодные, шершавые от работы и жизни.

– Когда-то, – Ровер чиркнул зажигалкой, запалив огонек, который заколебался, но не погас. – Все разбежались. Кто-то убит, кто-то заплутал, а кто-то… – он криво усмехнулся. – Неважно.

Я огляделась. Сквозь зияющие дыры прогнившей крыши просачивались солнечные лучи, вычерчивая причудливые, зловещие фигуры на сломанной мебели и обломках балок. Когда-то здесь бурлила жизнь. Я почти слышала эхо былого: звон монет, перекатывающихся по деревянной стойке, громкий смех, перебранку за карточным столом, звон разбивающихся кружек. Теперь же – лишь тишина, густая, почти осязаемая, как паутина, опутавшая все вокруг. И тлен – повсюду. Пыль лежала ровным саваном на каждом предмете, паутина свисала с потолочных балок, словно траурные занавеси. Время здесь не просто остановилось – оно умерло, оставив после себя лишь призрак былого, который дышал на нас холодом забвения.

– Ты в порядке? – спросил Ровер, и его голос, обычно такой уверенный и твердый, здесь звучал приглушенно, почти шепотом, как будто он боялся потревожить покой этого места. – Плечо, – кивнул он на расплывающееся темное пятно на моей кофте, которое медленно впитывало ткань, превращая серый цвет в грязно-коричневый.

– Ох, – вырвалось у меня, и в этом коротком звуке была вся усталость, весь адреналин, который только сейчас начал отступать. — Просто царапина. Батуу шрамы — это часть униформы, верно?

– Не стоит недооценивать даже самые незначительные раны, – возразил он, и в его тоне не было насмешки, только деловитая серьезность. Он уже скинул с плеча свой видавший виды рюкзак – потертый, с выцветшими нашивками и следами ремонта грубыми нитками. – Особенно после этого грязного колодца. Там полно всякой дряни – ржавчина, гниль, бог знает какие бактерии. Любая царапина может превратиться в серьезные осложнения. Сепсис, гангрена… – он сделал паузу, глядя на меня, и в его глазах читалось не пугание, а просто констатация факта. – На Батуу люди умирают от таких "пустяков" каждый день.

Я наблюдала, как он ловко расстегивает молнию рюкзака, и его пальцы, шершавые, с облупившимся лаком на ногтях, быстро и уверенно извлекают небольшой, но аккуратно упакованный медицинский набор. Его движения были выверенными и точными, без лишней суеты. Он разложил содержимое на ближайшем, относительно чистом, обломке стола: маленькую бутылочку с бесцветной жидкостью (антисептик, пахнущий резко и лекарственно), стерильные бинты в индивидуальных упаковках, пластырь.

– Присядь, – сказал Ровер, не глядя на меня, кивнув на покосившийся, но еще целый стул рядом. Дерево скрипнуло жалобно, когда я опустилась на него. – Дай я обработаю твою рану. Сними кофту.

Меня сковала внутренняя дрожь, внезапная и необъяснимая. Не от холода – в заброшенном зале было душно. Это был страх другого рода. Неужели я настолько очерствела за эти дни, что воспринимаю обычную, человеческую заботу как подвох? Как ловушку? Мысль была горькой, как полынь.

Ровер подошел ближе, и я почувствовала его тепло. Он осторожно, почти нежно, оттянул край майки, оголив плечо, и внимательно, прищурившись, осмотрел рану. Его дыхание было ровным, спокойным. Он взял бутылочку с антисептиком, смочил ватный тампон. – Будет жечь. Потерпи.

Я кивнула, стиснув зубы. Холодная жидкость коснулась кожи, и действительно – жгучая, пронизывающая боль пронзила плечо, заставив меня невольно вздрогнуть. Я впилась ногтями в дерево сиденья, стараясь не издать ни звука. Ровер, не обращая внимания на мою реакцию, методично, тщательно прошелся тампоном по всей ране, затем по краям. Запах антисептика перебил запах пыли и плесени.

– Неглубокая, но перестраховаться стоит, – пробормотал Ровер, накладывая повязку.

– Спасибо, – искренне произнесла я. – Ты не только спас меня от головорезов Флоргуса, но и от заражения крови.

Ровер усмехнулся и подмигнул в своем очаровательном стиле. – Теперь ты должна мне вдвойне, красотка.

– Еще бы, какой-то бесконечный долг, – фыркнула я, хотя в душе была благодарна.

Ровер пожал плечами. Нависшая тишина стала ощутимой, почти давящей. Меня охватило странное волнение.

— Откуда у тебя медицинский набор? — прошептала я, стараясь отвлечься от жгучей боли. — Не похоже на стандартное снаряжение торговца спайсом.

Ровер на мгновение замер, накладывая стерильный пластырь, затем аккуратно разгладил его края на моей коже.

— Жизнь научила: если не умеешь зашивать себя сам, за тебя это сделают могильные черви, — он начал не спеша убирать инструменты обратно в рюкзак. — Я ведь не всегда возил контрабанду. Когда-то я верил, что могу помогать... Но Батуу быстро лечит от иллюзий. Здесь либо ты латаешь дыры, либо сам становишься дырой в чьем-то бюджете.

Он замолчал, и нависшая тишина снова стала ощутимой, почти давящей. Не та тишина пустоты, что была до этого, а напряженная, наполненная невысказанным. Солнечные лучи медленно ползли по полу, освещая новые участки разрухи. Где-то далеко, за стенами, доносился приглушенный гул города – вечное, монотонное дыхание Батуу.

Меня охватило странное волнение. Сидя на этом кривом стуле, среди руин чужого прошлого, с перевязанным плечом, я чувствовала себя одновременно уязвимой и… свободной. На мгновение. И это чувство было таким хрупким, что его хотелось защитить, высказать.

– Ровер, – начала я, нарушая молчание. Голос прозвучал громче, чем я ожидала, и эхо отозвалось в пустом зале. – Я… Я не хочу возвращаться к Хондо.

Слова вырвались сами, прежде чем я успела их обдумать. И как только я их произнесла, щеки вспыхнули предательским румянцем. Было унизительно – признавать свою слабость, свою беспомощность перед этим человеком, которого я почти не знала. Но дальше молчать, носить это в себе, я не могла.

– Я хотела попасть сюда, – призналась я, глядя Роверу в глаза с надеждой. – Хотела быть свободной. Не быть чьей-то пешкой. Зависеть только от себя. Как ты. Или даже Флоргус. Я устала бежать, бояться, от лжи и предательства.

Ровер смотрел на меня. Его взгляд был серьезным, пристальным, без тени насмешки или снисхождения. Он изучал мое лицо, словно пытался заглянуть в душу, прочитать между строк, понять, что на самом деле мной движет. В его глазах мелькали какие-то тени – воспоминания? Собственная боль? Он долго молчал, и каждая секунда этого молчания давила на меня все сильнее.

Наконец, он произнес. Не много. Всего несколько слов. Но они разорвали тишину подобно раскату грома, обрушившемуся на мои наивные надежды:

– Понимаю. – Пауза. Он перевел взгляд на окно, где в дыре крыши колыхался клочок грязного неба. – Но чем раньше ты примешь правила этой игры, тем легче тебе станет. А пока ты сражаешься с тем, что не в силах изменить, – ты тонешь. И однажды оступишься. И тогда тебя сомнут. Без сожаления.

Я опешила. От его слов меня буквально отбросило назад, как от удара. Я ждала чего угодно – поддержки, сочувствия, может быть, даже жесткого, но дельного совета. Возможно, предложения помощи. А услышала… холодный, безжалостный приговор. Констатацию закона джунглей, в котором я оказалась.

– Тебе стоит вернуться. Уверен, Хондо ждет тебя, – ответил Ровер спокойно и твердо. Он подхватил свой рюкзак и закинул на плечо.

– Но у Хондо небезопасно. Там тебя в любой момент могут предать, убить, продать в рабство.

– Знаю, но Хондо тебя не тронет. Пойдем, – заключил он. – Через задний выход. Он выведет нас в переулок за рынком. Оттуда рукой подать до кантины.

Я сидела, не двигаясь. Внутри бушевала буря. Ярость, обида, разочарование, страх – все смешалось в один клубок, сжимающий горло. Я не хотела возвращаться в это логово. Не хотела снова видеть эти хитрые глаза Хондо, чувствовать на себе его оценивающий взгляд. Не хотела дышать этим воздухом, пропитанным жадностью и предательством.

Но я была одна. Совершенно одна. Без денег, с одним ножом в руках, который был скорее символом отчаяния, чем реальным оружием. Без связей, без знаний, без понимания, как устроен этот проклятый мир.

«Нужно вернуться за кредитами и выбраться из кантины Оги», – пронеслась у меня в голове мысль. «И только тогда, с деньгами в кармане, можно будет выбраться. Найти другой путь. Может быть, даже с помощью Ровера… если он захочет помочь. Но сначала – деньги. Выживание. Шаг за шагом»

Я медленно поднялась со стула. Дерево снова жалобно скрипнуло. Надела кофту, стараясь не задеть перевязанное плечо. Взгляд упал на Ровера, который уже стоял у темного проема в задней стене, ведущего куда-то вглубь развалин.

– Хорошо, – сказала я тихо, но твердо. – Идем.

Это была не капитуляция. Это было тактическое отступление. Первый шаг в новой, более сложной игре. Игре, правила которой мне еще только предстояло выучить. До конца.

Глава 13 ТЕАТР АБСУРДА

Три солнца Батуу медленно сползали за зубчатый горизонт, окрашивая небо в оттенки угасающего огня: кроваво-красный переходил в багровый, багровый — в пепельно-серый. Длинные тени от скалистых выступов каньона тянулись, словно пальцы гигантского существа, пытающегося схватить нас. Воздух, днем раскаленный до невыносимости, теперь остывал, принося с собой запах пыли, пережженного масла и чего-то кислого — возможно, отходов с ближайшей фабрики или просто запах самого Аванпоста, въевшийся в каждый камень.

Я шла, опустив голову, не столько от покорности, сколько чтобы не споткнуться о разбросанный под ногами хлам: обломки дроидов, пустые канистры, битое стекло. Мои сапоги, уже порядком истрепанные, шаркали по гравию. Ровер шел впереди. Он не просто вел меня — он сканировал окружение: поворот головы налево — проверка темного переулка, легкое замедление шага — оценка звуков из-за угла.

— Ты молчишь, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Его голос был спокоен, почти ленив.

— О чем говорить? — ответила я, и мой голос прозвучал хрипло от напряжения. — О том, как здорово, что мы идем в логово викуэя, который, вероятно, захочет меня убить?

Ровер хмыкнул. — Хондо — бизнесмен. Убийство — плохой бизнес. Оно привлекает ненужное внимание. А вот запугивание, шантаж, манипуляция... Это его валюта.

— И ты считаешь, что это лучше?

— Я считаю, что это предсказуемо. А предсказуемость дает преимущество.

Мы свернули в узкий проход между двумя обветшалыми постройками. Стены здесь были испещрены граффити — символы банд, похабные рисунки, реклама сомнительных услуг. Одно изображение привлекло мое внимание: стилизованная голова Хондо с надписью «Смеется тот, кто платит последним». Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом.

Впереди показался вход в «Кантина Оги». Едва мы переступили порог, как атмосфера резко изменилась. Это было похоже на попадание в другую реальность. Музыка, до этого резавшая слух снаружи, внутри оказалась оглушительной, физически давящей на барабанные перепонки. Но в тот момент, когда нас заметили, она словно сникла — ди-джей у пульта убавил громкость одним плавным движением, будто это было частью ритуала. Приглушенные голоса за столиками замерли на полуслове. Десятки, нет, сотни глаз повернулись к нам. Это был не просто взгляд — это было впитывание, оценка, сортировка. Все они впились в нас, словно гвозди, вбиваемые в дерево. Я почувствовала, как сердце в панике заколотилось о ребра, словно пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки. Ладони моментально стали влажными.

В следующее мгновение мир завертелся в дьявольском, отрепетированном танце. Все произошло слишком быстро для осмысления, но с мерзкой слаженностью. Четверо громил – Джакс, Бип, Варад и Рагнар – они двигались синхронно, без слов, повинуясь невидимому сигналу. Возможно, это был жест Хондо, сидевшего в дальнем углу на возвышении, или просто отработанная годами схема.

Мешки из грубой, пропахшей потом и плесенью ткани налетели на наши головы, захлопывая мир в тесную, удушающую тьму. Ткань прилипла к лицу, заткнула рот. Я попыталась вдохнуть — в легкие ворвалась пыль, заставившая закашляться.

— Тише, птичка, — прошипел чей-то голос прямо в ухо. Это был Джакс, я узнала его хриплый бас.

Сопротивление было жалкой иллюзией. Меня, словно куклу, грубо подхватили под руки — одна рука принадлежала Джаксу, другая, более костлявая и цепкая, вероятно, Бипу — и потащили, волоча ногами по липкому от пролитых напитков полу. Я слышала сбивчивое, но яростное дыхание Ровера где-то рядом, слышала его приглушенное ругательство, заглушенное тканью, но тьма не давала никакой надежды, никаких ориентиров. Легкие сводила паническая судорога. Я пыталась считать шаги, повороты, но быстро потеряла счет в этом хаосе звуков, толчков и собственного ужаса.

Вскоре меня швырнули на землю. Удар пришелся на колени, и они взвыли от резкой, пронзительной боли, встретившись с жесткой, холодной поверхностью — не деревянный пол кантины, а что-то вроде утрамбованной земли или камня. Подвал? Ангар?

— Ну что тут у нас? — прозвучал над головой голос.

Он был сладким, как патока, текучая бархатистость обволакивала каждое слово. И таким же притворным. В этой сладости чувствовалась острая, отточенная лезвием ирония.

— Смотрите-ка, кто вернулся. Моя заблудшая Иелла… и ее новый друг. Интересная компания.

Шаги. Неспешные, уверенные. Кожаные сапоги поскрипывали по твердой поверхности. Они остановились прямо передо мной. Я почувствовала, как сквозь ткань мешка на меня пахнуло смесью дорогого одеколона, дорогой сигары и чего-то металлического, холодного — запах власти и безразличия.

Его рука схватила край мешка и дернула вверх. Свет, даже тусклый, ударил в глаза, заставив зажмуриться. Я моргнула, пытаясь привыкнуть.

Передо мной стоял Хондо Онака. Он присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие морщинки у глаз.

— Я так разочарован, — протянул он, изображая надлом. Его голос стал тише, интимнее, что было в тысячу раз страшнее крика. — Я ждал от тебя большего, намного большего. Доверил тебе деликатное дело. А ты... — он вздохнул, развел руками в красноречивом жесте. — Ты не просто провалила его. Ты привела к нам гостя.

Я попыталась что-то сказать, но горло было пересохшим. Из груди вырвался лишь хриплый звук.

Хондо покачал головой, встал и, словно змея, переполз в сторону Ровера. Мой напарник сидел на коленях, его мешок еще не сняли, но плечи были напряжены, готовы к действию.

— А ты… — голос Хондо потерял сладость, в нем зазвенела сталь. — Ты, друг мой, заплатишь за то, что посмел спутать мои планы. Влез не в свое дело. Испортил хорошую, перспективную инвестицию.

Сверкающее лезвие его любимого ножа — церемониального, с рукоятью из кости какого-то экзотического животного — возникло из ниоткуда. Оно плавно скользнуло в его руке, поймав отблеск света. Хондо обошел Ровера сзади, медленно, как хищник, обходящий жертву. Он приподнял голову Ровера за волосы, обнажив шею.

Я нутром почувствовала, что сейчас произойдет непоправимое. Это был не спектакль. В позе Хондо, в напряжении его спины, в том, как он примерился, была смертельная серьезность.

— Не трогай его! — крик вырвался у меня сам по себе, ослепленный отчаянием. Я рванулась вперед, но тяжелая рука Джакса опустилась на мое плечо, намертво впечатывая меня в землю. Его «клешня» сжалась так, что кости затрещали. — Прошу тебя, Хондо, не делай этого! Это я во всем виновата! Он просто... он пытался помочь!

Хондо на мгновение замер, повернул голову ко мне. В его глазах что-то промелькнуло — любопытство? Удовлетворение? — и снова исчезло.

— Трогательно, — прошептал он. — Очень трогательно.

И взмахнул ножом.

Я зажмурилась, застыв в ожидании хлюпающего звука, крика, запаха крови.

Раздался сухой щелчок рассекаемой веревки, затем еще один. Я открыла глаза. Хондо стоял, отступив на шаг, и смотрел на перерезанные им путы на запястьях Ровера. На его лице играла широкая, безумная улыбка.

И вдруг тишину разорвал громовой, раскатистый хохот. Хондо и Ровер разразились им одновременно, как по команде. Хондо отбросил нож в сторону (Рагнар ловко поймал его налету) и бросился к Роверу, обнимая его так, что, казалось, сломает ребра.

— Рад видеть тебя, Рови! Старый червяк! — проревел Хондо, дружески хлопая Ровера по спине. — Давно не виделись! Знаешь, как приятно проверять старых знакомых. Держишь в тонусе!

— Взаимно, Хондо! — ответил Ровер, его голос был немного сдавленным от объятий, но в нем звучала искренняя, беззаботная веселость. Он отстранился, расправил плечи. — Всегда рад помочь тебе в твоих маленьких... педагогических экспериментах.

Я все еще сидела на коленях, в шоке и полном замешательстве. Мозг отказывался обрабатывать происходящее.

Джакс, словно очнувшись, перерезал веревку на моих руках. Ощущение, когда кровь снова хлынула в онемевшие пальцы, было болезненным и сладким одновременно.

Я поднялась, шатаясь, колени дрожали. Мир плыл перед глазами. Я смотрела на Ровера и Хондо, которые теперь стояли рядом, как старые собутыльники, обсуждая что-то со смехом.

— Что... что это, черт возьми, значит? — пролепетала я. Мой голос звучал тонко и потерянно, как у ребенка.

Хондо повернулся ко мне, его глаза сияли веселым безумием. — А, наша звездочка пришла в себя! Объясняй, Рови, объясняй. Ты лучше знаешь, как с новичками.

Ровер вздохнул, подошел ко мне. Его улыбка стала менее безумной, более человечной, но в глазах оставалась та же загадочная искорка.

— Мы старые приятели, — сказал он просто. — Случайные пересечения по галактике, взаимовыгодные услуги. Хондо иногда подкидывает мне работу, я иногда... делюсь информацией и не только.

— Я использовал тебя как приманку, чтобы проверить твою преданность, — добавил Хондо, подходя с другой стороны. Его лукавая улыбка вернулась. — И должен сказать, моя дорогая, ты прошла испытание с честью. Видел? Бросилась защищать своего нового друга. Рискнула собой. Это... ценно. Значит, в тебе есть не только жажда выживания, но и что-то вроде... лояльности. Примитивной, необдуманной, но искренней.

Ровер незаметно подмигнул мне — быстрый, едва уловимый жест.

«Смотри и учись, девочка. Это и есть та самая игра».

И я почувствовала себя так, словно меня окатили ведром ледяной воды. Весь этот ужас, эта паника, это ощущение ножа у горла... все это было спектаклем. Постановкой. А я — дурочкой на сцене, которая поверила в декорации.

— Но я не поймала Флоргуса! Я завалила задание… Я ничего тебе не принесла!

— Не совсем, — Хондо покачал пальцем перед моим носом. — Сорока на хвосте притащила, что ты пыталась его поймать, выудить информацию. Упорство — это хорошо. Да и Ровер работал с тобой в связке, подтвердил твои... старания. И не только это. — Он сделал паузу для драматического эффекта. — Ты не наивная овечка, которую можно завести на бойню. Ты — волк в овечьей шкуре. А волков я уважаю. Их можно приручить. Или направить.

Я взглянула на Ровера и покачала головой в неверии. Я угодила в настоящий дурдом, где границы между врагами и союзниками, между правдой и ложью, были размыты до полной неразличимости. Где пытка оказывалась тестом, а угроза смерти — шуткой.

— Значит, проверка пройдена, — я перевела взгляд на Хондо, заставив себя смотреть прямо в его лукавые глаза. — И что теперь?

— Добро пожаловать в нашу семью! — воскликнул Хондо, обнимая меня за плечи. Его рука была тяжелой, властной. — Я уверен, что вместе мы свернем горы! А? — Он громко рассмеялся, оглядывая своих людей, которые начали потихоньку расходиться.

Инцидент был исчерпан. Еще один день в «Черном Шпиле». Он отпустил меня и повернулся к Роверу, понизив голос, но так, чтобы я слышала:

— Кстати, Ровер, ты принес мой товар? Сегодня я чувствую себя щедрым! Готов переплатить! — Он снова расхохотался и по-братски обнял его за плечо, ведя в сторону своего стола.

Хондо снова мне доверял, устроив этот нелепый, унизительный спектакль. Но в этот раз я понимала — это доверие хрупкое, условное, висящее на волоске. И что более важно — Флоргус оказался на шаг впереди. Его грязный трюк с бандитами, которых он натравил на меня, показал, что игра идет на уровне, до которого мне еще расти и расти.

Когда пыль улеглась и большинство посетителей кантины растворилось в сгущающихся сумерках, ко мне подошел Варад.

Неразговорчивый зеленой окраски тви’лек всегда держался особняком. Он не был грубым, как Джакс, не суетливым, как Бип, не агрессивным, как Рагнар. Он был... тихим. И от этого еще более пугающим. Сейчас его обычно невозмутимое лицо казалось глубоко озабоченным. Его большие, серые глаза, смотрели на меня с какой-то странной, несвойственной ему тревогой. Он огляделся, убедился, что нас никто не слушает, и наклонился ко мне.

– Я чувствую, что что-то надвигается. Будь осторожна.

Я нахмурилась. – Что ты имеешь в виду, Варад?

– Хондо… он по-другому смотрит на тебя, – ответил тви`лек, его голос звучал приглушенно.

— По-другому? Он только что устроил мне проверку на доверие. Кажется, я ее прошла.

— Все видят. Ты не такая, как мы. Мы... — он сделал паузу, подбирая слова, — мы сломаны. Или согнулись. Мы приняли правила. Ты же... тебя штормит. Из стороны в сторону. Ты то пытаешься сбежать, то бьешься насмерть, то идешь на сделку, то бросаешь вызов. Ты непредсказуема. Неустойчива.

Он замолчал, снова оглядевшись. Его пальцы нервно перебирали складки плаща.

— И думаю, это ему и нравится, — наконец выдавил он. — Нравится наблюдать. Изучать. Пробовать, на что ты способна. Где твой предел.

Варад замолчал окончательно, словно выдавил из себя последние слова, на которые был способен. Он не был создан для долгих предупреждений.

Я ощутила холодок на коже, пробежавший от основания черепа до копчика. Он говорил правду. Я чувствовала этот взгляд Хондо — не просто оценку работника, а что-то более глубокое, более... собственническое. Взгляд коллекционера, нашедшего редкий, неотполированный алмаз. И этот интерес, эта холодная, аналитическая заинтересованность пугала меня больше, чем вся ярость и грубая сила его армии головорезов, вместе взятые.

— Я буду осторожна, — прошептала я, хотя и не представляла, как можно защитить себя от чего-то столь абстрактного, как чей-то нездоровый интерес.

Варад кивнул и развернулся, бесшумно исчезнув в полумраке у дальней стены. Он оставил меня наедине с тревогой, которая теперь обрела форму и имя. Я острее, чем когда-либо, почувствовала свое одиночество и уязвимость. Ровер был ненадежным союзником, играющим в свои игры. Хондо — непредсказуемым хозяином с непонятными планами. А такие, как Варад, могли лишь шепнуть предупреждение, прежде чем снова уйти в тень.

Я не знала, кто друг, кто враг. Я знала только, что оставаться здесь, в эпицентре этого безумия, с каждым днем становится все опаснее.

Следующие дни я старалась держаться подальше от Хондо, но это было все равно, что пытаться убежать от собственной тени в маленькой, освещенной комнате. Он постоянно искал повод для разговора, находил меня в самых неожиданных местах: у склада, где я принимала новую партию напитков, у выхода в задний двор, даже рано утром, когда я пыталась украдкой выпить чашку горького заменителя кофе.

Он интересовался моими «делами» с навязчивой, отталкивающей заботой. Однажды он застал меня, когда я пыталась починить заевший замок на двери моей каморки — единственного места, которое я с некоторой натяжкой могла назвать своим.

— О, технические трудности! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Хотел предложить тебе более... увлекательное времяпрепровождение. Составишь мне компанию в партии сабакк? Соскучился по достойному сопернику!

Отказаться было невозможно. Игра проходила за его столом, при свете дымных ламп. Рила и Гейза, обслуживавшие этот сектор, не сводили с нас глаз. Их взгляды были острыми, как бритва, и полными такой немой ненависти, что воздух вокруг стола казался густым от ее испарений. Я проиграла, конечно. Но не слишком много. Достаточно, чтобы удовлетворить его тщеславие, но не разориться. Хондо остался доволен, похлопал меня по плечу: «Учись, девочка, учись! В следующий раз отыграешься!»

После этого они, конечно же, подошли ко мне, выловив возле моей каморки. Окружили с двух сторон, как стервятники, почуявшие слабину.

— Сабакк, значит? — Гейза сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что ты почувствовала запах дешевых пряностей. — Думаешь, если он хлопает тебя по плечу, ты стала особенной?

— И что ты выкинула на этот раз, чтобы заслужить такую милость, а? — подхватила Рила, вальяжно прислонившись к обшарпанной стене, покрытой потеками неизвестного происхождения.

Внутри всё дрожало, но внешне я превратилась в камень. Молчание стало моим щитом. Я знала: любая попытка оправдаться или ответить на их угрозу — это пища для их ненависти. Им нужна была моя реакция, мой страх или моя ярость. Я не дала им ничего.

И, не дожидаясь ответа, я резко развернулась, вонзила ключ в замок своей каморки, щелкнула им и захлопнула дверь прямо перед их носами. Дерево глухо стукнуло о косяк. Снаружи на секунду воцарилась тишина, а затем донесся сдавленный, ядовитый смешок Гейзы и что-то неразборчивое, сказанное Рилой.

Я двинулась к постели и лихорадочно запустила руку под тонкий, потрепанный матрас, туда, где в самодельном чехле из обрезка ткани хранила свои сбережения — 50 от Ровера и те жалкие кредиты, что удавалось урвать от зарплаты и сэкономить на еде.

Ничего. Пустота.

Сердце упало. Я сорвала одеяло, швырнула в угол тощую, перьевую подушку, с силой дернула матрас на себя и вытряхнула его, словно пытаясь вытрясти из него правду, деньги, надежду.

На пол посыпались пыль, крошки, пара засохших ягодных косточек. Ни одного блеска металла.

— Их нет… — прошептала я в полной, гнетущей тишине каморки. Голос сорвался. — Исчезли.

За дверью, словно дождавшись этого момента, раздался ехидный, сдавленный смех. Не один, а несколько голосов. Рванувшись к двери и распахнув ее, я увидела Клонка, давящегося от хохота вместе с этими гиенами.

– Ой, Иелла, что-то потеряла? – прогнусил Клонк, кривя губы в мерзкой ухмылке. Его маленькие глазки-бусинки сверкали злобным удовольствием. — Выглядишь такой... озабоченной! Как будто ищешь последнюю надежду в этой дыре.

— Нечего было носом клевать и от работы косить! — прошипела Гейза, словно ядовитая змея, готовящаяся к укусу. Она выступила вперед, ее тонкая фигура напряглась. — Все уже потрачено давно! А что думала? Что они будут ждать тебя вечно? Ты же знаешь правила Батуу — здесь либо успеваешь, либо тебя сметают.

Внутри меня клокотала буря. Хотелось разнести эту жалкую коморку по кирпичику, обрушить стены на эту гнусную троицу. Пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Но какой в этом смысл? Что это изменит? Я вновь осталась ни с чем, а они будут лишь смеяться еще громче.

Я смотрела на Клонка, на его сальную ухмылку, и чувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Но это не был надлом жертвы. Это был щелчок предохранителя. Буря, которая только что клокотала в груди, вдруг превратилась в ледяной штиль.

Я разжала кулаки. Ладони горели от следов ногтей, но лицо стало абсолютно неподвижным, почти восковым.

— Потрачено, значит? — переспросила я шепотом. Голос был таким тихим, что им пришлось замолкнуть и податься вперед, чтобы расслышать. — Хорошо.

Я не стала бросаться на Клонка. Не стала кричать. Я просто сделала шаг назад в свою каморку и медленно закрыла дверь. На этот раз без стука. Тихо, аккуратно, до щелчка замка.

Снаружи еще слышались их смешки, но они стали какими-то неуверенными. Моя реакция — точнее, её отсутствие — лишила их главного приза: моего унижения.

Я села на голый матрас. Денег нет. Оружия, кроме кухонного ножа, нет. Друзей нет. Но теперь у меня не было и страха. Когда у тебя забирают последнюю надежду, ты становишься по-настоящему опасным, потому что тебе больше нечего терять.

Утро встретило меня раскалывающейся головой. Солнце Батуу пробивалось сквозь грязное окно, отбрасывая на стены полосы пыльного света. В памяти вихрем кружились вчерашние события, отравляя каждый вдох. Запах плесени и старой древесины смешивался с горьким привкусом поражения.

В дверь яростно заколотили, и я услышала знакомые визгливые голоса моих "подружек".

– Подъем! Хватит дрыхнуть! – вопила Рила, ее голос пронзал тонкую дверь, как шило.

– Одевайся и волочи свою задницу за стойку! Мы не собираемся снова вкалывать за тебя! – проворчала Гейза и с удвоенной силой принялась молотить по моей двери. Древесина трещала под ее ударами.

Я прикрыла глаза ладонью, пытаясь отогнать головную боль. Тяжело вздохнув, я задумалась, а смогла бы я когда-нибудь подружиться с ними, если бы не эта грязная история с Хэттом? Наверное, нет. Рила – лишь тень Гейзы, а Гейза, кажется, ненавидит меня всем сердцем с того самого дня, как я появилась в "Черном Шпиле". О какой дружбе может идти речь?

И все же, я стала замечать эту "дружбу". Она есть у них, есть и у моего босса с Ровером. Может, он был прав? Если не пытаться перевернуть мир с ног на голову, а принять его таким, какой он есть, мне станет легче?

Натянув на себя рабочую одежду — поношенную тунику и брюки, пахнущие старым пивом и дымом, — я поплелась в зал. Нужно было подготовить все к смене. Я механически принялась за работу: протерла засаленную барную стойку, натерла помутневшие стаканы до блеска, принесла нужные сиропы и добавки. Движения были отработаны до автоматизма, мысли же витали где-то далеко.

Когда я поправляла край униформы, ко мне подошел раздраженный Хондо. Его тучная фигура отбрасывала тень на стойку.

– Какого черта ты тут делаешь? — спросил он, его голос был низким и властным.

– Эээ, жду посетителей, сэр, — ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами.

Вдруг он ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то хищное. – У тебя задание!

Он швырнул мне на стол пару кредитов. Монеты звякнули о дерево, закатились под стойку.

– С этих пор ты здесь не работаешь. Ровер! – рявкнул он, и парень, полулежавший на диванчике в углу и рассеянно игравший монеткой, медленно повернул голову в его сторону. – Своди ее на рынок и помоги подобрать что-нибудь приличное.

Хондо взмахнул плащом и, уходя, подозвал к себе пару своих приспешников, которые молча последовали за ним из кантины, как тени.

Я, ошарашенная, смотрела на кредиты, а ко мне уже подходил зеленоглазый брюнет. – Ну что, идем? — спросил Ровер, его голос был спокойным, почти безразличным.

– Что происходит, Ровер? – переспросила я, вглядываясь в его лицо с тревогой. – Почему Хондо...

– Понятия не имею, – Ровер пожал плечами, стаскивая кредиты в руки. Его пальцы были длинными и ловкими. – Вот и ты мне скажи. Кажется, у босса новые планы.

Гейза и Рила выплыли из тени так быстро, будто их подбросило пружиной. Лицо Гейзы перекосило от такой неприкрытой зависти, что она забыла о своей обычной маске скучающей стервы.

– Что это вообще все значит?! – завопила Гейза яростно идя в мою сторону. Ее глаза горели зеленым огнем. – После мешка на твоей голове я думала тебя вышвырнут отсюда!

– Ой… Привет… – пролепетала смущенная Рила, увидев Ровера. Она поправила розовые лекку, и на ее щеках появился легкий румянец.

Ровер же, казалось, совершенно их не замечал, увлеченно пересчитывая кредиты, оставленные Хондо.

– Ты! Это ты меня тогда напоил! – Гейза ткнула в него своим тонким, как тростинка, зеленым пальцем. – Я все помню!

– Не думаю, вижу тебя в первые, — равнодушно ответил он, не отрываясь от монет.

Гейза буквально задохнулась от возмущения. Ее челюсть отвисла, а лицо приобрело оттенок переспелого лайма. Такое ледяное, абсолютное пренебрежение со стороны Ровера ударило по ее самолюбию сильнее, чем любая пощечина.

Он бесцеремонно схватил меня за локоть и потянул к выходу, оставляя за спиной пылающую яростью Гейзу и разочарованно надувшую губы Рилу. Как только автоматические двери кантины с шипением закрылись за нашими спинами, отрезав шум и запахи «Оги», Ровер расхохотался, выпуская мою руку.

– Вот это мы им нервы потрепали! Никогда не видел Гейзу такой злой! Она, кажется, готова была меня сожрать.

– А мне-то что делать? – огрызнулась я, потирая запястье. – Наряжаться для похорон, что ли?

– Ну, не для похорон, но что-то в этом роде, – загадочно улыбнулся Ровер. – Хондо хочет, чтобы ты выглядела презентабельно. Видимо, готовит для тебя новую роль. Или старую, но в новой упаковке.

Рынок Аванпоста бурлил жизнью, как гигантский муравейник. Воздух был густ от запахов специй, жареного мяса и дешевого парфюма. Крики торговцев, споры покупателей, скрип тележек — все сливалось в непрерывный гул. Ровер уверенно повел меня сквозь толпу, лавируя между лотками и прилавками.

Он остановился у одной из лавок, скрытой в тени навеса. Здесь торговала его старая знакомая лет пятидесяти, искусный мастер по имени Ликея. Женщина с вьющимися темными волосами и пронзительными голубыми глазами оценила меня взглядом, словно сканируя.

– Новый проект, Ровер? — спросила она, ее голос был низким и мелодичным.

– Что-то в этом роде, Ликея. Нужно что-то... подходящее.

Ликея кивнула и принялась подбирать вещи. Ее движения были точными и быстрыми. Она перебирала ткани, примеряла на мне разные варианты, отбрасывая одни, задерживая другие. В итоге остановились на свободной тунике из легкой ткани темного оттенка с пояском, подчеркивающим фигуру, белых брюк и невысоких сапог на платформе. Все было простым, но элегантным.

– То, что надо! – довольно воскликнул Ровер, с явным удовольствием рассматривая мой преобразившийся вид. – Теперь ты выглядишь не как замученная официантка из Батуу. Хондо будет в восторге, уверен.

– Да, это, безусловно, лучше, чем было, – отозвалась я, скользя взглядом по новым деталям, начиная от кончиков пальцев, – но я все равно не понимаю, чего он добивается. Зачем все это? Почему вдруг такая щедрость?

– Возможно, просто хочет удержать, чтобы ты не сбежала, — предположил Ровер, расплачиваясь с Ликеей.

– Именно! Я же говорила тебе о побеге, почему ты не предупредил его? – возмутилась я, скрестив руки на груди. – Ты же знал о моих планах!

– Не знаю. Думаю, дал шанс тебе освоится в новой ступени, о которой знал заранее. Да и, куда бы ты пошла? Работать в Док№7? — он усмехнулся. — Там условия еще хуже.

– Не знаю, может, попыталась бы вообще улететь с Батуу? – с надеждой пробормотала я, глядя в бездонное небо, где уже зажигались первые звезды.

– А корабль-то у тебя есть? – язвительно бросил Ровер, подбрасывая монетку в воздух.

– Нет, конечно, – огрызнулась я, отворачиваясь. Его ирония раздражала, как песок в обуви.

– Ладно, не кипятись, – примирительно сказал Ровер, ловко поймав монетку. – Лучше подумай, как извлечь выгоду из ситуации. Хондо не станет тратить кредиты просто так. Если он решил сделать из тебя человека, значит, что-то задумал. И тебе стоит выяснить что, прежде чем отказываться.

Я смотрела на него, на то, как он играючи ловит монету, и понимала: он не просто циник. Он — реалист, который выжил здесь именно потому, что перестал смотреть в небо и начал смотреть под ноги.

— Выгоду? — я горько усмехнулась, одергивая новую, непривычно чистую тунику. — Моя единственная выгода сейчас в том, что на мне нет мешка и я не стою на коленях перед Хондо.

— Это уже немало для начала, — Ровер кивнул в сторону кантины, приглашая меня идти обратно. — Считай, что ты получила новый уровень доступа. Раньше ты была мебелью, которую вытирают тряпкой. Теперь ты — часть антуража, с которой считаются. Используй это, чтобы слушать. Стены в «Оги» тонкие, а за столом Хондо языки развязываются быстрее, чем кошельки.

Мы вновь оказались в чреве "Черного Шпиля", и меня незамедлительно препроводили к Хондо. Он восседал в своем кабинете, погруженном в полумрак, разгоняемый лишь тусклым мерцанием гололамп. Заметив мое преображение, он издал довольное хмыканье.

– Ну вот, совсем другое дело! – воскликнул он, окинув меня цепким, оценивающим взглядом. – Теперь ты выглядишь как человек, с которым можно иметь дело. А не как оборванец с улицы.

Он откинулся в кресле, сложив руки на животе.

– У меня к тебе небольшая просьба. Один мой… «коллега» придерживает для меня кое-что. Небольшую посылочку. Но, увы, обстоятельства вынудили его спешно ретироваться, так что передать ее лично он не успел. Мои таланты, к сожалению, не простираются до взлома его системы безопасности.

– Сомневаюсь, что мои скромные навыки когда-либо достигали уровня взлома систем безопасности, — съязвила я, чувствуя, как нарастает напряжение.

– Ровер тебе поможет. У него есть опыт, и он передаст его тебе. Не все же мне делать самому, в конце концов! – Хондо перевел взгляд на моего невольного соучастника. – Поговорите с Док-Ондаром, он одолжит вам электронную отмычку. Обойдите систему защиты моего друга и заберите его посылку. То есть МОЮ посылку. И кредиты в ваших руках!

Хондо заговорщицки подмигнул, развернулся на своем кресле и углубился в изучение голографических схем, парящих в воздухе. Ровер молча кивнул, и мы покинули кабинет, вновь погрузившись в лабиринт коридоров "Черного Шпиля". Меня переполняло недоумение и какое-то смутное предчувствие. Хондо, "просьба", взлом системы безопасности… Все это попахивало авантюрой, в которую меня втягивали без моего согласия.

– Ну, и где этот Док-Ондар? – спросила я без капли интереса.

Ровер хмыкнул, окинув меня странным взглядом. – Неужели не знаешь, кто это? Невероятно. Думал, все на Батуу знают его.

Я лишь отрицательно качнула головой, не прерывая движения за ним.

– Док-Ондар, – начал он, – влиятельный иторианец, владелец «Логова Древностей». Коллекционер с репутацией, знаток артефактов джедаев и ситхов, у которого не грех и с сомнительными личностями дела повести. Торговец властный, с искрой в глазах, но в сделках честен, как и положено. Обмануть его – значит подписать себе смертный приговор, навеки угодив в его чёрный список.

– Хондо и тебе стоило бы у него поучиться, – фыркнула я.

Мой спутник лишь закатил глаза в ответ, распахивая врата в таинственное «Логово Древностей».

В тусклом свете мерцающих ламп вырисовывались очертания странных артефактов: старые световые мечи, разбитые голопроекторы, древние свитки, оружие забытых рас. Все напоминало о давно ушедших эпохах. Казалось, что само время замерло в этом месте, ожидая, когда кто-то вновь пробудит его от спячки.

В центре залы восседал сам Док-Ондар – высокий иторианец с непроницаемым взглядом. Лицо испещрено глубокими морщинами, словно карта древних дорог, пройденных этой цивилизацией. Глаза, запавшие в глазницы, горели тусклым, но мудрым огнем. Его окружали разнообразные дроиды и прислужники, готовые выполнить любое его повеление.

— Почтенный Док, — Ровер склонил голову в вежливом, но лишенном подобострастия жесте. — Мы от Онаки. Хондо просил об одолжении.

Док-Ондар медленно повернул к нам свою голову, пронзая взглядом. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Хондо всегда ищет то, что ему не принадлежит, — прогудел Док-Ондар. Его голос вибрировал в самой груди. — Но он исправно платит за инструменты.

– Да, – вступила в разговор я, стараясь звучать уверенно. – Он сказал, что вы можете дать нам электронную отмычку.

Он медленно потянулся под прилавок и выставил на полированную поверхность узкий металлический пенал.

— Электронная отмычка «Инферно-4». Если вы её сожжете — Хондо будет должен мне вдвое больше.

Его предупреждение повисло в воздухе, как угроза.

— Мы вернем её в целости, почтенный Док, — произнес Ровер, и в его голосе не было привычной насмешки. Только сухой профессионализм.

Иторианец издал низкий, резонирующий звук, от которого завибрировали стаканы на полках за его спиной. Это был сигнал, что аудиенция окончена. Ровер подхватил пенал, коротко кивнул и буквально вытолкал меня из лавки. С "отмычкой" в руках мы отправились к указанному Хондо месту – заброшенному складу на окраине Аванпоста. Ровер, словно встроенный навигатор, уверенно вел меня сквозь лабиринт узких улочек, темных переулков и замусоренных задних дворов. Он двигался с поразительной уверенностью, как будто знал каждый камень, каждый поворот на этом заброшенном участке города.

– Ты часто здесь бываешь? — спросила я, стараясь не отставать.

– Бывал, — коротко ответил он. — У Хондо много... точек интереса в этом районе.

По пути Ровер, сохраняя ровный голос, поделился информацией о системе безопасности склада.

– Система старая, но не примитивная, — сказал он. — Скорее всего, это гибрид механических и электронных замков. Камеры, вероятно, не работают, но могут быть датчики движения. Будь осторожна.

– А ты как все это знаешь? — не удержалась я.

– Опыт, — уклончиво ответил он. — Когда долго работаешь в этой сфере, начинаешь разбираться во многих вещах.

Мы остановились перед массивной дверью, где ржавчина съела петли, а панель управления рядом с входом была залеплена грязью и подпалена чьим-то бластером. Вокруг царила мертвая тишина, прерываемая лишь далеким гулом взлетающих кораблей.

— Пришли, — Ровер кивнул на терминал. — Это наш «тренажер». Если вскроем его, пройдем внутрь склада.

Ровер, не теряя времени, достал из своего рюкзака "отмычку" – сложное устройство с множеством датчиков и светящихся элементов. Он принялся за работу, склонившись над замком. Его руки двигались с невероятной ловкостью, перебирая провода, подключая коннекторы и подбирая нужные комбинации. Легкий свет от отмычки освещал его лицо, подчеркивая напряжение и сосредоточенность.

— Смотри внимательно, Иелла. «Инферно» не ломает систему грубой силой, она её убаюкивает. Тебе нужно поймать ритм шифрования. Если почувствуешь сопротивление — отступай. Один неверный импульс, и схема сгорит вместе с твоими пальцами.

Он протянул отмычку мне. Металл был обжигающе холодным, а вибрация прибора отдавалась в самое предплечье.

— Твоя очередь. Попробуй подключиться к порту под вторым рядом кнопок. И не дыши так громко, ты сбиваешь мне настройку датчиков.

Я осторожно поднесла инструмент к разъему.

Как только контакты «Инферно» коснулись порта, по моим пальцам пробежал легкий электрический зуд. Прибор отозвался тонким, едва слышным писком, и на маленьком голоэкранчике побежали каскады красных символов.

— Медленнее, — прошептал Ровер, наклоняясь так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке. — Ты слишком давишь. Представь, что ты гладишь дикого лот-кота, который готов вцепиться тебе в горло. Лови волну.

Напряжение нарастало с каждой минутой, как упругая пружина, готовая вот-вот сорваться.

Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться не на зрении, а на кончиках пальцев. Вибрация прибора начала меняться: хаотичное дребезжание превратилось в мерный, пульсирующий ритм. Красные символы на панели сменились янтарными.

— Получается... — выдохнула я, чувствуя, как капля пота скатывается по виску.

— Не расслабляйся. Сейчас система выбросит «пустышку» — ложный протокол. Проигнорируй его, ищи основной поток данных.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в тишине ночи раздался тихий, но отчетливый щелчок. Замок сдался. Массивные двери склада, словно неохотно подчиняясь чужой воле, медленно и со скрипом начали отворяться, открывая вход в темную и загадочную утробу заброшенного здания.

Ровер отстранился от замка, вытирая пот со лба.

– Готово, — прошептал он. — Теперь самое интересное.

Мы вошли внутрь.

Внутри склад напоминал кладбище забытых технологий. Высокие стеллажи уходили в непроглядную темноту под самым потолком, заставленные ящиками с маркировкой давно несуществующих торговых гильдий. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым и пах озоном — верный признак того, что где-то в глубине все еще работает старый генератор.

— Не включай фонарь, — Ровер положил руку мне на плечо, когда я потянулась к поясу. — Твои глаза скоро привыкнут. Иначе мы станем отличными мишенями для любой охранной системы, которая еще не сдохла от старости.

Нужно было найти посылку Хондо. Ровер, достав небольшой фонарик, начал осматривать ящики один за другим. Луч света выхватывал из темноты этикетки, номера, странные символы. Я следовала за ним, стараясь не отставать и не шуметь. Каждый шаг отзывался эхом в пустом пространстве.

Через какое-то время Ровер остановился возле большого контейнера, на котором красовался странный символ — три переплетенных круга.

– Кажется, это оно, — сказал он, указывая на символ. — Похоже на метку, которую Хондо упоминал.

Я кивнула, хотя не была уверена. Хондо говорил много, но конкретики было мало.

Ровер принялся взламывать замок контейнера, на этот раз более современный и сложный. Я встала на стреме, готовая в любой момент предупредить об опасности. Работа шла медленно, но Ровер был полон решимости. Его пальцы двигались точно и быстро, он что-то нашептывал себе под нос, как будто разговаривал с техникой.

Спустя несколько минут замок поддался, и дверцы контейнера открылись с тихим шипением. Внутри лежала небольшая коробка, перевязанная прочной веревкой и тканью. Ровер поднял ее и, не говоря ни слова, протянул мне.

– Бери. Похоже, это и есть та самая «посылочка». Пора убираться отсюда.

Я взяла коробку, ощущая ее тяжесть и прохладу в ладонях. Веревка, которой она была перевязана, казалась почти новой, что говорило о том, что посылку недавно трогали. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и тихим потрескиванием пыли под ногами.

– Что ж, — прошептала я, — пойдем.

Ровер кивнул, и мы двинулись обратно к выходу, стараясь ступать как можно тише. Казалось, что каждый звук усиливается в этой пустоте.

Добравшись до выхода, Ровер снова проверил замок, убедившись, что он надежно закрыт. Затем мы выскользнули наружу и, не оглядываясь, побежали прочь от склада. Адреналин бурлил в крови, заставляя бежать быстрее и быстрее. Ноги сами несли нас через темные переулки, мимо спящих домов, через пустынные площади.

Остановились, только когда оказались достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Мы прислонились к стене какого-то заброшенного здания, переводя дыхание.

– Ну как тебе первая вылазка на задание? – спросил Ровер, по-товарищески кладя тяжелую ладонь на плечо.

— Если не считать того, что я чуть не поседела у того терминала, то вполне сносно, — ответила я, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. — Хотя, признаться, мне привычнее зарабатывать кредиты, полируя стойку бара.

Ровер негромко рассмеялся, и в этом смехе не было вчерашней издевки. Он смотрел на меня с каким-то новым, почти уважительным интересом. Его ладонь на моем плече ощущалась надежным якорем в этом зыбком мире теней.

— «Инферно-4» в руках новичка — это обычно рецепт для катастрофы, но ты справилась. — Он помолчал, изучая мое лицо. — Барные деньги не помогут тебе, но, если ты действительно намерена покинуть Батуу, тебе нужен собственный космолет. Или кто-то достаточно щедрый… или отчаянный, чтобы согласиться тебя перевезти. Просто так, ради красивых глаз, никто не станет рисковать.

Он оттолкнулся от стены и жестом позвал меня за собой.

– Да и… мало ли, вдруг тебе здесь приглянется, Батуу умеет затягивать. — Он вдруг впился в меня взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли.

– Что это ты высматриваешь? – нервно выдавила я, прижимая крепче посылку к груди.

– Ничего особенного. Просто смотрю на тебя, — промурлыкал он, и по губам скользнула едва заметная, загадочная улыбка. — Ну, хватит стоять, пошли.

Он развернулся и зашагал вперед, увлекая меня за собой в лабиринт узких улочек под аккомпанемент своей странной мелодии из свиста.

Когда мы, наконец, добрались до менее оживленной части Аванпоста, я замерла, как вкопанная. Любопытство грызло меня изнутри.

– Мне необходимо знать, что там, — выпалила я, впиваясь взглядом в посылку, словно та была бомбой с тикающим часовым механизмом.

Ровер остановился так резко, что я чуть не врезалась в его спину. Свист оборвался на высокой ноте, оставив после себя звенящую тишину заброшенного переулка. Он криво усмехнулся.

– Не думаешь, что стоит дождаться Хондо?

– Хондо и так в курсе. Мне нужны козыри, чтобы в следующий раз играть с ним на равных. Если я буду знать, что он перевозит, у меня будет преимущество.

Он пожал плечами с равнодушием на лице, доставая серебристый нож из кармана.

– Как скажешь. Только будь осторожна, вдруг там ядовитые зубочистки? Или что похуже.

Он легко разрезал веревку. Я аккуратно развернула ткань. Внутри лежал небольшой, металлический цилиндр, тускло поблескивающий в свете ближайшей гололампы.

– Что это? – прошептала я, осторожно беря его в руки. Металл был обжигающе холодным, как лед.

Ровер нахмурился, приглядываясь. – Старый датапад.

– И ради этого Хондо пошёл на риск? На взлом, на опасность?

Внезапно цилиндр ожил, завибрировав в моей руке. Я отпрянула, чуть не выронив его, но Ровер успел перехватить. Из его «рта» вырвался рой голограмм, формируясь в нечто причудливое и хаотичное — мелькающие символы, схемы, обрывки изображений.

– Какого… — пробормотал Ровер, глядя на быстро меняющиеся символы. — Кажется, он пытается что-то нам показать. Но данные повреждены.

Изображение стабилизировалось, являя взгляду существо неизвестной мне расы — высокое, с бледной кожей и глубоко посаженными глазами. За его спиной простиралась выжженная пустошь, красное небо, разрушенные сооружения. Существо говорило, но губы его беззвучно шевелились, как будто запись была без звуковой дорожки.

– Это… не Батуу, — прошептала я, зачарованная.

– Нет, — подтвердил Ровер, — больше похоже на записанное послание. Возможно, для Хондо, возможно, для кого-то ещё. Не хватает лишь одной детали, чтобы мы услышали, о чем речь. Ключа дешифровки.

– Это деталь у Хондо, верно?

Ровер кивнул и положил датапад обратно в коробку, аккуратно завернув его в ткань.

– Ты ничего не доставала и мы не знаем ни о чем, что было в этой посылке, поняла меня? — сказал он серьезно, глядя мне прямо в глаза. — Для твоей же безопасности.

– Поняла, — ответила я, хотя сомнения грызли меня изнутри. Информация — сила, и Ровер знал это не хуже меня. Но все же, я решила довериться ему. Он лучше знает, что делать в этой игре.

Снова перевязав коробку, я плотнее прижала ее к груди.

– Ровер, — позвала я, нагнав его. — Почему ты это скрываешь? Почему защищаешь Хондо?

Ровер остановился, вздохнул и повернулся. В его глазах читалось что-то между усталостью и раздражением.

– Это не то, что ты думаешь, — сказал он. — Хондо нам платит за работу, а не за любопытство. Эта информация может быть опасной. Не только для Хондо, но и для нас. Ты же видела, что там? Это не просто торговый контракт.

– Опасной для кого? Для меня? Или для Хондо? — настаивала я.

Ровер усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. – Не будь такой подозрительной. Просто поверь мне, здесь лучше не лезть куда не просят. Некоторые двери лучше не открывать, потому что за ними может быть нечто, что изменит все. Навсегда.

Остаток пути мы прошли в молчании. В голове назойливо вертелись обрывки голографического изображения — это существо, эта пустошь, это чувство... чего-то важного, чего-то скрытого.

У дверей кабинета нас уже поджидал один из его амбалов. Безмолвным кивком он открыл дверь. Внутри царил хаос: азартные игры, пьяные споры, и гул голосов сливались в какофонию звуков. Хондо восседал за своим столом в окружении прихвостней, увлечённый партией в сабакк. На столе перед ним лежала груда кредитов, несколько пустых стаканов и полупустая бутылка кайбурра. Его противник — тощий торговец с нервным подергиванием века — уже явно проигрывал.

– А, мои дорогие друзья! – воскликнул Хондо, увидев нас. Он отложил карты и широко улыбнулся, но в его глазах не было тепла — только расчет. – Как прошла ваша маленькая прогулка? Надеюсь, не слишком утомительной?

– Все прошло по плану, – ответил Ровер, подходя к столу. Его голос был ровным, профессиональным. – Никаких осложнений.

Я следовала за ним, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Руки слегка дрожали — от усталости или от адреналина, я не могла понять.

– Прекрасно! – Хондо протянул руку, и его пальцы, украшенные несколькими массивными кольцами, казались неестественно длинными в тусклом свете. – Не терпится взглянуть на свой маленький трофей.

Я передала ему посылку. Хондо взял ее, словно это было что-то хрупкое и драгоценное. Он внимательно осмотрел ее, а затем поднял на нас взгляд.

– Прекрасно! Просто прекрасно! Вы отличные работники. – Он кивнул в сторону барной стойки, где Рила пересчитывала выручку. – Получите свою награду у Рилы в кассе.

Ровер слегка поклонился — формальный, почти насмешливый жест — и уже собирался уйти. Но я, не выдержав, остановилась. Вопрос, который крутился у меня в голове с момента, как мы покинули тот заброшенный ангар, требовал ответа.

– Хондо, – окликнула я, и мой голос прозвучал громче, чем я планировала. Все рядом находящиеся замерли. – А что это за посылка? Что в ней такого важного?

Все рядом находящиеся замерли. В воздухе повисло напряжение, но улыбка Хондо стала шире, хотя в его глазах мелькнула сталь. Взгляд стал холодным и изучающим, словно я внезапно превратилась в диковинную зверушку.

– Не задавай лишних вопросов, моя милая, – предостерег он, и бархатистость в голосе исчезла без следа, уступив место ледяной твердости. – Тебе заплатили за работу, и ты её выполнила. Не ищи черную кошку в темной комнате. Особенно если в этой комнате могут быть... другие существа.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Затем добавил, уже мягче, но с той же скрытой угрозой:

– Любопытство — прекрасная черта. Но в нашем бизнесе она часто приводит к короткой и не очень приятной жизни.

Мы молча покинули кабинет. Дверь закрылась за нами с глухим стуком, отрезав шум из его кабинета, и он вдруг резко развернулся и прижал меня к стене. Не грубо, но так решительно, что у меня перехватило дыхание.

— Ты совсем лишилась инстинкта самосохранения? — прошипел он, разводя руками в пространстве. — Ты только что заглянула в пасть ранкору и спросила, когда он чистил зубы.

– У Хондо что-то есть. – Я попыталась высвободиться, но он не шелохнулся. – И он не хочет, чтобы мы это знали. Что мы будем делать?

– Что будем делать? – Ровер усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Жить дальше, красотка, и зарабатывать кредиты! А что еще?

Я с сомнением посмотрела на него – Не думаю, что тебе так уж нужны эти кредиты.

Брови Ровера взметнулись вверх. – Да ну?

– Ты — торговец спайсом высшего класса. У тебя связи по всей Внешней Кольцевой. – Я сделала шаг ближе, понизив голос. – Зачем ты вообще здесь? На Батуу, в этой дыре? Ты можешь позволить себе не работать еще… месяца три. Может, и больше.

Он криво усмехнулся, бросил на меня оценивающий взгляд, словно впервые по-настоящему увидел. Затем оттолкнулся от стены и двинулся дальше по коридору.

– Может, мне нравится быть твоим напарником? – сказал он через плечо. – Или же я просто приглядываю за неоперившимися птенцами, чтобы они не залезли в беду. Хм? Кто знает, кто знает…

– Напарником? – я фыркнула, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. – Ровер, ты не из тех, кто работает за идею или из альтруизма. Ты считаешь каждый кредит и каждый риск. Напарники в твоем понимании — это те, кто прикрывает спину, пока ты лезешь в пекло, или те, кого можно подставить, если запахнет жареным.

Ровер даже не обернулся, но я видела, как в такт его шагам чуть качнулись плечи — он беззвучно смеялся.

– Ты слишком плохого мнения о моей тонкой натуре, Иелла, – отозвался он, и в его голосе снова зазвучала та самая ленивая, издевательская нотка. – Птенцы ведь бывают разные. Одни вываливаются из гнезда и разбиваются, а другие... другие начинают клеваться раньше, чем научатся летать. Ты вот — из вторых. За тобой интересно наблюдать. Это бодрит похлеще порции «Реактивного топлива» у Оги.

Мы вышли в общий зал кантины. Музыка здесь била по нервам, а толпа стала еще гуще. Запах пота, дыма и дешевого алкоголя окутал нас, как старое одеяло. Гейза и Рила, стоявшие у стойки, проводили нас взглядами, в которых зависть теперь мешалась с опасливым любопытством.

Ровер остановился у барной стойки и махнул Риле.

– Два двойных Резвых Таунтауна, – заказал он, не дожидаясь моего решения.

Рила проворно поставила перед нами два стакана с янтарной жидкостью. Ровер, держа свой стакан в руке, посмотрел на свет, наблюдая, как играют пузырьки.

– Возможно, Хондо и не доверяет нам до конца, – задумчиво произнёс он, – но он ценит наши навыки. И он всегда платит. Так что, возможно, лучшее решение – просто забыть об этом и двигаться дальше. Иногда незнание — это благословение.

Я посмотрела на свой стакан, но не притронулась к нему. Жидкость пахла специями и чем-то химическим.

– Ты действительно так думаешь? – спросила я, подозревая подвох. – Или просто пытаешься меня успокоить?

Ровер сделал долгий глоток своего напитка, поморщился, затем поставил стакан на стойку.

– Я думаю, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на переживания из-за вещей, которые мы не можем контролировать. – Он посмотрел на меня, и в его глазах была странная смесь цинизма и усталой мудрости. – Хондо знает, что делает.

Рила достала из-под прилавка небольшой кожаный кошелек и отсчитала 40 кредитов, выкладывая их на стол с таким видом, словно расставалась с собственными детьми.

– Ваше вознаграждение за доставку. – Ее голос был плоским, без эмоций.

– 40 кредитов? На двоих? – удивилась я, бросив взгляд на жалкую кучку металлических жетонов. – Это же смешно! За риск, который мы...

– Это задание для зелёных новичков, – перебил Ровер, собирая свою половину. – Без меня ты бы копалась там до скончания веков. Да и отмычка была не из новых.

– И когда ты научишь меня пользоваться всем этим? – съязвила я, показывая кавычки в воздухе. – Я же теперь «новичок», которому нужен опытный наставник.

– На следующей, более перспективной работке от Хондо. – Ровер ухмыльнулся. – А пока... – Он вздернул бокал вверх. – С успешной доставкой тебя! Пусть кредиты множатся, а проблемы остаются позади!

Глава 14 ПРИНЯТИЕ ИГРЫ

Треск искр, словно злобный шепот, резал воздух, а едкий запах горелой пластмассы въедался в ноздри. Я поморщилась, отмахиваясь от густого дыма, который поднимался от панели управления дроида-мусорщика. Машина, когда-то, должно быть, аккуратная и функциональная, теперь представляла собой груду ржавого металла с торчащими проводами и разбитыми сенсорами.

– Я сейчас тут все сожгу! – проворчала я, пытаясь стабилизировать дрожащие руки. Деактиватор в моих пальцах казался непослушным, слишком сложным для такой простой, казалось бы, задачи.

Ровер, склонившись над искореженной панелью, не отрывал взгляда от переплетения проводов. Его пальцы двигались с уверенностью хирурга, отсоединяя одни кабели, подключая другие.

– Спокойно, красотка, – процедил он сквозь зубы, и в его голосе слышалось раздражение, смешанное с терпением. – Терпение – первое правило взлома. И еще одно: не поджигай то, что пытаешься взломать. Это слегка усложняет процесс. – Он вытер грязным рукавом пот со лба, оставив темную полосу на коже.

– Легко тебе говорить, – огрызнулась я, скрестив руки на груди. – Ты, наверное, сто таких железяк перепахал. У тебя это в крови.

– Может, и сто, – усмехнулся Ровер, не отрываясь от работы. – Но начинал я с одного. И этот "один" чуть не взорвался у меня в руках, как и твой в скором времени, если не будешь терпеливей. – Он бросил на меня быстрый взгляд, полный иронии, но также и чего-то похожего на заботу. – Дроиды, особенно старые, капризны. У них есть характер. Нужно понять его, прежде чем пытаться его изменить.

– Так покажи уже, как этот чертов деактиватор работает! – потребовала я, не в силах сдержать нетерпение. – Ты же обещал научить, а не просто наблюдать, как я пытаюсь не спалить все к чертям!

Ровер тяжело вздохнул, наконец отложив в сторону кусачки. Он выпрямился, и в тусклом свете технического отсека его фигура казалась огромной тенью на фоне искрящего груды лома.

– Смотри внимательно, и старайся запоминать. Здесь главное – понять логику системы. Дроиды-мусорщики, как и большинство дроидов, запрограммированы на выполнение определенной задачи. Наша задача – перенаправить эту энергию, обмануть их.

Он ловко, словно опытный жонглер, переставил несколько проводов, заставив их издать короткий, электрический треск. Индикаторы на панели дроида мигнули красным, затем оранжевым, и наконец погасли. Дроид-мусорщик издал короткий писк, словно последний вздох, и замер, его тусклые окуляры погасли, превратившись в черные бездонные дыры.

– Видишь? – Ровер одарил меня кривой, но довольной улыбкой. – Иногда достаточно просто заставить систему передумать.

– И чему ты меня учишь? – я скептически приподняла бровь, скрестив руки на груди еще сильнее. – Что можно передумать? Что даже у машин есть выбор?

– Я учу тебя тому, что почти любую систему можно обойти, если найти ее слабое место, – Ровер говорил это с какой-то мрачной убежденностью, глядя не на дроида, а куда-то вдаль, словно видя нечто большее, чем просто сломанную машину. – И это касается не только дроидов, но и людей. Особенно людей. У каждого есть свои алгоритмы, свои программы, заложенные воспитанием, опытом, страхами. И если понять эти программы... можно предсказать поведение. А иногда — и изменить его.

Я задумчиво уставилась на Ровера, пытаясь разглядеть в его глазах что-то еще, кроме усталости и цинизма. В его словах была странная глубина, неожиданная для торговца спайсом.

– Ты так говоришь, будто знаешь это по опыту, – сказала я тихо. – Будто... ты сам пытался кого-то "перепрограммировать". Или, может, себя самого...

Ровер сжал кулаки, отводя взгляд. Тень пробежала по его лицу — быстрая, но заметная.

– У каждого есть свое прошлое, Иелла. И не всегда им стоит гордиться. – Он замолчал, словно обрубая нить разговора.

В голове роились вопросы. Почему он здесь? Почему помогает мне? В чем его мотив?

– Хондо заплатит тебе намного больше, верно? – вдруг выпалила я, стараясь скрыть свою неуверенность. – Поэтому ты возишься тут со мной? Я права?

– Верно, – быстро отрезал Ровер, не поднимая глаз. Он снова взялся за инструменты, начиная разбирать другую панель дроида. – Ты думала, все просто так? Альтруизм в чистом виде? Добрый самаритянин, помогающий заблудшей душе? – Он хмыкнул.

– Нет, конечно, нет, – соврала я, ощущая, как щеки заливает предательский румянец.

Боже, Иелла! Убирай свою наивность подальше отсюда! Скрой ее, закопай поглубже. Сделай хоть что-нибудь!

– У тебя на удивление много знаний в программировании, – сухо заметила я, стараясь сменить тему.

– Спасибо, красотка, – ухмыльнулся Ровер, наконец, взглянув мне в глаза. – Рад, что ты это заметила.

– И все же я не понимаю, как ты перешел на продажу спайса. Как хороший программист стал дилером?

Он неохотно отвел взгляд в сторону, словно избегая моего прямого взгляда. Его пальцы замерли над панелью управления.

– Просто... так случается. Когда твоя дорога расходится на тысячи тропинок, и ты выбираешь новый путь. Когда понимаешь, что твои таланты... не ценятся там, где ты думал, что они будут ценны. – Он сделал паузу. – Приоритеты меняются.

– Приоритеты меняются, – повторила я, словно пробуя фразу на вкус. Слова повисли в воздухе, наполненном запахом гари, пыли и разочарования. Казалось, даже старый дроид-мусорщик, превратившийся в груду бесполезного металла, внимал нашей беседе, храня в своей памяти тысячи подобных разговоров, которые велись рядом с ним за годы службы.

Ровер нахмурился, словно жалея, что вообще начал этот разговор. Он отвернулся и принялся копаться в своем потрепанном рюкзаке, доставая оттуда плоскую металлическую флягу. Сделав несколько жадных глотков, он протянул ее мне. Я покачала головой.

– Не понимаю, – тихо произнесла я, глядя на его напряженное лицо. – Как можно променять талант на... это. На жизнь в постоянном страхе, среди подонков, выполняя грязные поручения таких, как Хондо.

Ровер усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем иронии. Он снова сделал глоток из фляги, затем плотно закрыл ее.

– Иногда, чтобы выжить, приходится выбирать не то, что хочется, а то, что необходимо. – Он посмотрел на меня, и в его глазах была странная смесь сочувствия и упрека. – Ты, кстати, тоже не ангел, верно? Иначе что ты делаешь в компании Хондо? Почему ты здесь, на Батуу, а не в какой-нибудь уютной колонии, выращиваешь цветы или проектируешь звездолеты?

– Ты сам знаешь, что я готова уйти в любой момент, – ответила я, но даже мне мои слова показались слабыми. – Только накоплю кредитов и сразу сделаю это. Найду корабль, улечу...

– Все еще живешь мечтой? – Ровер покачал головой. – И куда ты полетишь? Кажется, обломки твоей планеты давно развеяны звездным ветром. – Он сделал паузу, изучая мое лицо. – Как она называлась? Ты никогда не говорила.

Я замерла, взвешивая, стоит ли открывать перед ним бездну своего прошлого. Доверять ли ему эту часть себя, самую болезненную, самую уязвимую. Ровер, словно завороженный, ждал моего откровения, и в его глазах не было насмешки — только любопытство и, возможно, понимание.

– Донду, – кратко сказала я, и это слово прозвучало как приговор. – Теперь там ничего нет. Только пепел и воспоминания.

– Донду, – повторил Ровер, и в его голосе прозвучало уважение. – Любопытно. Никогда не слышал. В любом случае, мои соболезнования. – Он вздохнул. – Ты не единственная душа, затерянная в этом холодном космосе.

Внезапно меня пронзила острая жалость к этому странному человеку, прячущему свои раны за слоем цинизма и безразличия. Мы были так похожи — два беглеца, два выживших, пытающихся найти свое место в мире, который не оставил для них места.

– Знаешь, я всегда думала, что программисты — это такие... гении-одиночки, витающие в облаках алгоритмов и кода, – попыталась пошутить я, чтобы разрядить напряженную атмосферу. – А ты... ты словно сошел со страниц криминальной хроники. Сочетание технического гения и уличной хватки. Необычно.

Ровер хмыкнул, не поднимая глаз. Он продолжал возиться с флягой, словно пытаясь найти в ней ответы на терзающие его вопросы. Наконец, он отложил флягу в сторону и вздохнул.

– Криминальная хроника, говоришь? Что ж, я всегда любил читать. А жизнь, знаешь ли, порой пишет сюжеты покруче любого романа. Особенно если у тебя нет выбора, кроме как в нем участвовать. – Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тоска. – Забудь. Это все неважно. Прошлое — это прошлое. Оно не определяет, кто мы сейчас. Давай лучше закончим с этими дроидами, получим свои кредиты и найдем, где выпить что-нибудь покрепче, чем эта дрянь. – Он кивнул на флягу.

Я кивнула, понимая, что на сегодня откровений достаточно. Но в душе я знала: завеса над прошлым Ровера только приоткрылась. И то, что скрывалось за ней, было куда интереснее и опаснее, чем я могла предположить.

Ядовитые три солнца Батуу словно выжигали глаза. Воздух дрожал от жары, и каждый вздох казался усилием.

Я и Ровер, покрытые пылью и потом, возвращались в "Черный Шпиль". Дроид-мусорщик, теперь безжизненная груда металла, остался лежать посреди заброшенной свалки.

– Надеюсь, Хондо оценит наши усилия, – проворчал Ровер, вытирая лицо грязным рукавом. – Этот дроид был настоящим кошмаром. Кто-то уже пытался его взломать до нас, и сделал это так бездарно, что пришлось переделывать половину системы.

Огромные зубастые двери кантины с шумом открылись, пропуская нас внутрь. Контраст был разительным: после палящего солнца и тишины пустыни нас окутали прохлада, полумрак и оглушительный гул голосов, музыки и звонка стекла.

Хондо, как всегда, восседал за барной стойкой, окруженный свитой головорезов и прихлебателей. Он что-то рассказывал, жестикулируя широко, и его слушатели смеялись в нужных местах, хотя в их глазах читалась настороженность.

Увидев нас, Хондо прервал рассказ и приветливо улыбнулся, но его глаза быстро оценили наше состояние: грязная одежда, усталые лица, следы работы.

– А вот и мои герои! – воскликнул он, поднимая бокал с темной жидкостью. – Как успехи? Дроид нейтрализован?

– Да, – ответил Ровер. – Мы немного покопались, и он больше не представляет угрозы.

– Отлично! – Хондо хлопнул в ладони. – Я всегда знал, что могу на вас рассчитывать. За вашу работу!

Он сделал большой глоток своего напитка, наблюдая за нами поверх бокала. Я почувствовала на себе его оценивающий взгляд.

– Кстати, Рови, – продолжил Хондо, – как успехи у Иеллы?

Пауза повисла в воздухе, наполненная предчувствием. Я ощутила, как напряжение нарастает.

Ровер, словно почувствовавшая мое состояние, бросил мимолетный взгляд в мою сторону, словно оценивая ситуацию.

– Она быстро учится. Она, конечно, не гений-программист, как некоторые, – с усмешкой сказал Ровер, – но у нее есть свой талант к решению проблем.

Хондо усмехнулся, в его узких глазах мелькнуло некое подобие удовлетворения:

– Прекрасно! – воскликнул он, хлопнув ладонью по столу так, что стаканы задребезжали. – Мне нужны люди, которые быстро учатся.

Он перевел взгляд на меня и с намеком произнес:

– У меня есть для тебя кое-что… Более интересное, чем копаться в старых дроидах.

Я постаралась сохранить спокойствие, понимая, что Хондо явно пытается манипулировать ситуацией.

– Я готова к любой работе, которую вы мне предложите. – ответила я, стараясь говорить уверенно и без колебаний.

Но внезапно полотно прорезал голос моего «учителя». Ровер откашлялся.

– Хондо, у меня через пару часов взлет с Батуу. На горизонте новый покупатель… – Ровер говорил быстро, деловито, как будто обсуждал погоду. – Знаешь, рад бы тебе помочь с этим новым проектом для Иеллы, но, когда пахнет большими кредитами, извини. Да и корабль требует обновления, сам понимаешь. Гипердвигатель барахлит, щитки на последнем издыхании…

— Кредиты, кредиты... — проворчал пират, наконец расплываясь в широкой, но явно фальшивой ухмылке. — Все вы, контрабандисты, одинаковы! Как только запахнет звонкой монетой на стороне, старый добрый Хондо сразу отходит на второй план.

Я вопросительно глянула на Ровера, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Твой корабль?

За все время нашего знакомства он ни разу не упомянул, что у него есть собственный корабль. Мы обсуждали технику, дроидов, системы безопасности, но о личном транспорте — ни слова.

– Да, ты его еще не видела? – загадочно спросил Хондо.

Пришлось притвориться, что мне это совершенно безразлично. Актриса из меня пока так себе, но нужно было скрыть ярость, иначе Хондо мигом заподозрит неладное.

– Нет, – сухо ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. – Не видела.

Внутри же бушевала буря. Вот же изворотливый червяк! Он мог давно увести меня с Батуу, показать галактику, дать шанс на настоящую свободу, но ни разу даже не заикнулся об этом? Сколько еще секретов он прячет за этой маской беззаботного наемника?

– Жду твоего скорого возвращения, – прошептала я сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза. Мой взгляд говорил больше, чем слова: "Мы поговорим об этом. Позже".

– Обязательно, красотка, – ответил Ровер, подмигнув мне. Его улыбка была обаятельной, но в ней читалась доля вины. – Я всегда возвращаюсь. Батуу имеет свойство притягивать, как черная дыра.

Закат на Батуу окрасил Черный Шпиль в багровые тона, превращая его в зловещую крепость. Кантина гудела, но я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

После слов Ровера и Хондо я едва могла скрыть раздражение и обиду. Его корабль!? Это открытие било по самым болезненным струнам. Сколько еще секретов он прячет? Что еще он не сказал мне за все эти месяцы обучения, совместных работ, ночных разговоров о звездах и галактиках?

Я вспомнила, как однажды, сидя на крыше одного из складов, мы смотрели на пролетающие корабли. Я сказала, что мечтаю когда-нибудь улететь с Батуу, увидеть другие миры. Он улыбнулся, кивнул, но ничего не сказал о том, что у него есть собственное средство для осуществления этой мечты.

– Иелла, – голос Хондо вернул меня к реальности.

Он вынул сигару изо рта, выпустил кольцо дыма, которое медленно поплыло к потолку.

– После отлета Ровера, – продолжил Хондо, – я начну доверять тебе более ответственные поручения. Более деликатные. Проверю твои знания, навыки, твою… преданность.

В его голосе прозвучала угроза, тщательно замаскированная под деловой тон.

– К чему мне приступить? – спросила я, поворачиваясь к нему.

Следующие недели подтвердили слова Хондо: мои обязанности расширялись с пугающей скоростью. Начав с простых поручений — доставки сообщений, слежки за встречами торговцев, запоминания лиц и деталей разговоров — я постепенно перешла к более сложным задачам. Надзор за рискованными сделками, проверка контрабанды, переговоры с мелкими поставщиками, запуганными Хондо, — все это стало моей повседневностью.

Я стремилась выполнять каждое задание безукоризненно, видя в этом не только служебный долг, но и путь к полному доверию и уважению моего наставника. Хондо, казалось, разглядел во мне нечто большее, чем просто исполнителя: он увидел потенциал, силу воли и, что самое важное, способность адаптироваться и выживать в самых неблагоприятных обстоятельствах. Каждое успешно выполненное поручение укрепляло мою роль и значимость в его деле, делая меня той, кем я только начинала становиться.

В начале я вела строгий учет своих доходов. Небольшой блокнот наполнялся записями каждой монеты, каждого кредита. Я просчитывала, сколько нужно для билета на пассажирский лайнер, сколько для начала новой жизни на нейтральной планете, сколько для возможности хотя бы на время забыть о нужде. Цифры росли, но медленнее, чем хотелось бы. Батуу имел своеобразное свойство вытягивать больше, чем давать: плата за жилье, еда, оборудование, взятки при допросах…

Но постепенно что-то изменилось. Не сразу, не в одночасье, а постепенно, подобно ржавчине, разъедающей металл. Появился азарт. Вкус к более сложным и прибыльным операциям. Удовольствие от хорошо выполненной работы, от одобрительного кивка Хондо, от взглядов его приспешников, полных нового уважения — или страха.

Однажды вечером, пересчитывая кредиты, я осознала, что не открывала свой блокнот уже две недели. Мечта о побеге с Батуу, некогда яркая и жгучая, как звезда, стала тусклой, далекой, почти абстрактной. Батуу, с его грязными улицами, вечной суетой, запахом пролитого топлива и перегара, стал моим домом.

Запах прокуренных сигар и пролитого алкоголя перестал раздражать. Головорезы вокруг, с их шрамами, татуировками и дикими взглядами, перестали пугать. Я научилась читать их, понимать их мотивы, предсказывать их действия. Я стала одной из них. Хищницей в этом жестоком мире, где выживает не самый сильный, а самый умный, самый гибкий, самый безжалостный, когда это необходимо.

Батуу не просто принял меня — он переварил мою старую мечту и выплюнул нечто новое. Тусклый блеск кредитов в блокноте сменился весом настоящего влияния. Теперь, когда я шла по пыльным улицам "Черного Шпиля", я не прижималась к стенам, а ловила на себе оценивающие, полные опаски взгляды.

Одной из немногих радостей, которые я позволяла себе в этой новой жизни, стали подколки в сторону Гейзы и Рилы. Эти две ядовитые змеи были для меня постоянным источником раздражения и… развлечения. Их зависть была настолько очевидной, что ее можно было почти потрогать. Каждый раз, когда я проходила мимо барной стойки, я чувствовала их взгляды — тяжелые, колючие, полные неприязни. Гейза, высокая и худая, с острыми чертами лица и вечно поджатыми губами. Рила, с громким смехом, который всегда звучал фальшиво, когда она смеялась над шутками Хондо.

Я любила появляться в кантине, когда они были на смене. Подходила к барной стойке, заказывала напиток и ненароком начинала разговор с кем-нибудь из приближенных Хондо.

Я делала это с невинным видом, как будто просто делюсь новостями, обсуждаю работу. Но каждая фраза, каждое упоминание о доверии Хондо, о больших прибылях, о сложных заданиях, была как заноза, которая вонзалась в их самолюбие.

Гейза, как самая амбициозная из них, периодически пыталась подмазаться к Хондо. Я наблюдала за этим, стоя в тени у колонны, с бокалом в руке и легкой улыбкой на губах. Она приносила ему лучший напиток, льстиво улыбалась, показывая ровные белые зубы. Пыталась вклиниться в его разговоры с деловыми партнерами, предлагая "женский взгляд" на ситуацию. Но Хондо, занятый своими делами, обычно отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Иногда он просто игнорировал ее, продолжая разговор. Иногда бросал короткое "Не сейчас, Гейза".

Она мечтала занять мое место. Стать правой рукой Хондо, человеком, которому доверяют важные поручения, с которым советуются, чье мнение имеет вес. Но шанс так и не представился. И это было странно. Ведь Гейза не уступала мне в хитрости и изворотливости. У нее была жажда власти, амбиции, готовность идти по головам. Но чего-то ей всегда не хватало. Возможно, терпения. Возможно, способности видеть картину в целом, а не только ближайшую выгоду. Возможно, просто удачи — той самой удачи, которая улыбнулась мне в лице Хондо.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Ровер улетел с Батуу. Несколько месяцев с тех пор, как я стала тем, кем стала. Кантина шумела, как растревоженный улей. У барной стойки толпились наемники, обсуждая последние контракты. В углу группа торговцев играла в карты, ставки росли с каждой раздачей. Из динамиков лилась музыка — старый хит времен Старой Республики, который кто-то из посетителей постоянно включал. Я прислонилась к барной стойке, отойдя достаточно далеко от Гейзы и Рилы, чтобы не слышать их перешептываний. В руке у меня был стакан с водой — лед уже растаял, оставив на стекле мутные разводы.

Неожиданно меня окликнул Хондо. Его голос, низкий и хриплый, прозвучал с другого конца зала, но перекрыл весь шум, как будто у него был собственный усилитель.

– Иелла! Подойди-ка! Сыграй с нами!

Я удивилась, почувствовав легкое покалывание в кончиках пальцев. Обычно Хондо играл только с приближенными, да и то на суммы, которые могли бы прокормить небольшую семью на месяц. Но отказывать боссу? Это было равносильно самоубийству или, что еще хуже, потере единственного источника дохода.

– С удовольствием, Хондо, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и пробираясь сквозь толпу к его столу.

Сабакк – игра азартная и непредсказуемая, как сама жизнь на Батуу. В ней важны не только карты с их замысловатыми символами, но и умение блефовать, читать малейшие изменения в выражении лица соперника, чувствовать, когда нужно увеличить ставку, а когда – сдаться с достоинством. Я никогда не считала себя экспертом, но базовые правила знала отлично. Работа в баре научила многому, в том числе и разбираться в психологии игроков – в том, как дрожат пальцы, когда на кону стоит последний кредит, как сужаются зрачки при виде выигрышной комбинации.

Игра началась. Как и ожидалось, Хондо тут же взял инициативу в свои руки. Он заливисто хохотал, то и дело обводя стол широкими, размашистыми жестами, от которых карты едва не разлетались в стороны. Его реплики сыпались одна за другой, нарочито громкие и веселые, призванные, казалось, скрыть истинное выражение его непроницаемого лица.

Я отвечала сдержанно, не выдавая никаких эмоций. Мои движения были точными и экономичными – карта ложилась на стол с едва слышным шуршанием, пальцы не дрожали, когда я передвигала фишки. Внимательно следила за его действиями, подмечая малейшие детали: как его глаза бегали по сторонам, когда он якобы рассматривал свои карты, как указательный палец левой руки постукивал по краю стола в определенном ритме – сигнал одному из приспешников?

Вскоре стало ясно, что Хондо не гнушается жульничеством. То он незаметно, как ему казалось, подменивал карту, ловко пряча ее в широком рукаве своей пестрой рубахи, то пытался завысить ставки, запутывая счет, то отвлекал внимание громким анекдотом, чтобы подтасовать колоду.

Я не стала поднимать шум. Просто тихонько ловила его за руку. Раз за разом.

– Эй, Хондо, – говорила я с невинной улыбкой, когда его пальцы уже почти коснулись карты в колоде, – кажется, ты немного рассеян. Твоя карта уже на столе.

Он отдергивал руку, как обожженную, и отшучивался громким смехом, но продолжал играть, теперь уже более осторожно.

В решающий момент, когда ставки достигли пика, а напряжение за столом можно было резать ножом, я получила идеальную комбинацию, что в сабакке означало почти гарантированную победу. Сердце заколотилось где-то в горле, но лицо оставалось каменным. Я медленно, почти небрежно увеличила ставку до максимума, зная, что Хондо не сможет отказаться – его самолюбие не позволит.

Он долго колебался, несколько раз пересчитывал свои кредиты, ворча себе под нос, потом посмотрел на свои карты, потом на меня. В кантине на мгновение воцарилась тишина – даже музыкант перестал играть, чувствуя, что происходит что-то важное. Все взгляды были прикованы к нашему столу.

– Ну что ж, – наконец пробормотал Хондо, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неуверенность. – Кажется, сегодня удача на твоей стороне, детка.

Он сдался. Я выиграла 100 кредитов – сумму, которой хватило бы на неделю безбедной жизни в самом дорогом постоялом дворе Батуу.

– Что ж, Иелла, признаю, ты меня уделала, – сказал он с кислой улыбкой, толкая мне стопку кредитов через стол. Золотые монеты звякнули, упав передо мной. – Где ты так научилась играть? У тебя талант.

– Здесь, в баре, – ответила я, спокойно собирая выигрыш. – Наблюдала за вами, ребята. А еще Ровер научил некоторым фокусам. Хотя ему я всегда проигрываю.

– Я тоже ему проигрываю! – расхохотался он, хлопая себя по коленям. – Этот жук всегда найдет способ обобрать меня до нитки. Говорит, это плата за мудрость!

В этот момент, когда смех еще не успел стихнуть, а я уже начала чувствовать сладкий вкус победы, двери кантины с грохотом распахнулись.

Внутрь ворвались два солдата.

Они были одеты не в обычную форму штурмовиков, а в темные, почти черные мундиры офицеров Первого Ордена, отороченные серебряными нашивками. На плечах – эполеты с символикой Ордена, на поясах – бластеры в кобурах из полированной кожи. Их лица были скрыты за суровыми масками без эмоций, но в осанке, в каждом движении чувствовалась власть и уверенность тех, кто привык командовать.

Они окинули взглядом кантину – медленно, методично, как хищники, оценивающие стадо.

В кантине воцарилась тишина, настолько глубокая, что было слышно, как где-то капает вода из протекающей трубы. Все взгляды были устремлены на солдат. Даже музыкант замер с инструментом в руках, его пальцы застыли над струнами.

– Не высовывайся, – прошептал мне Хондо так тихо, что я скорее прочитала слова по губам, чем услышала. Его лицо внезапно стало старше, морщины вокруг глаз углубились. – Сиди тихо и не двигайся.

Он встал из-за стола, и в его движениях не было ни грамма обычной развязности. Хондо, словно переключившись на другую личность, расплылся в широкой, почти подобострастной улыбке и направился к офицерам, разводя руками в жесте приветствия.

– Офицеры! Какая честь! – его голос прозвучал громко и неестественно весело в гробовой тишине. – Не ждал вас в моем скромном заведении. Чем обязан такому визиту?

Он с нарочитой любезностью указал на один из столиков, который моментально освободили испуганные посетители.

– Разрешите предложить вам лучшие напитки Батуу? Для дамы – особый коктейль, который вскружит голову, а для уважаемого офицера – что-нибудь покрепче, чтобы согреть душу после тяжелой службы. У меня есть отличный "Дагобский слизень", выдержанный пятьдесят лет!

Офицер в черном, тот, что был повыше и казался старше, молча кивнул, не удостоив Хондо взглядом, и направился к барной стойке. Его шаги были мерными, тяжелыми – сапоги стучали по деревянному полу, отбивая ритм, чуждый этой кантине.

Его спутница, молодая девушка с рыжеватыми волосами, и строгим выражением лица, осталась стоять рядом, внимательно осматривая кантину. Ее серый мундир, идеально отглаженный, казалось, выделялся в полумраке "Черного Шпиля", словно осколок другой реальности – чистой, упорядоченной и враждебной всему, что здесь происходило.

Я замерла, почувствовав, как сердце начало биться где-то в горле, перекрывая дыхание. Что-то в этой женщине казалось знакомым, тревожным – какая-то деталь, ускользающая, как дым. Я сидела неподвижно, стараясь дышать ровно, и всматривалась в её лицо, пытаясь уловить то, что беспокоило подсознание.

И вдруг меня словно ударило током.

Флешбеки пронеслись в голове, как молнии в грозу. Не образы, а ощущения: запах гари и озона, гул сирен, холод металлической палубы под босыми ногами. Корабль, хаос, крики, страх, сжатый до точки, побег. И вот оно! Лицо! Точно! Это же та наивная солдатка, которую я ловко обвела вокруг пальца, сбегая с того проклятого транспорта! Та самая молодая офицерша с широко раскрытыми глазами…Та, кому я угрожала!

Я почувствовала, как сердце упало в пятки, превратившись в ледяной ком. В моих ушах зазвенели те самые сирены, смешавшись с криками, которые я слышала в последний раз на родной планете. Прошлое, которое я так тщательно пыталась похоронить на задворках памяти, засыпать песком новых имен и лиц, вернулось. Оно стояло здесь, в десяти метрах от меня, в идеально отглаженном мундире и с холодными глазами, которые теперь методично осматривали каждый угол кантины.

Ненависть, словно кислота, разъедала изнутри. Вид этой офицерши в сером мундире вызвал бурю противоречивых эмоций: страх, гнев, презрение…

Напасть? Глупо и самоубийственно. У офицеров, скорее всего, есть подкрепление, и "Чёрный Шпиль" быстро превратится в поле боя. Бежать? Возможно, это лучший вариант, но куда?

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Эмоции – плохой советчик. Нужно мыслить трезво и рационально. Сейчас самое главное – узнать, что на самом деле нужно этим офицерам. Может, они просто проверяют? Может, это обычный патруль?

Я старалась выглядеть как можно более невозмутимо. Подняла свой стакан, сделала маленький, почти незаметный глоток, якобы, не обращая внимания на происходящее. Но глаза, как радары, неотрывно следили за офицером в черном у стойки и за его спутницей, которая теперь медленно прохаживалась между столиками. И каждая клеточка моего тела кричала о мести.

Девушка в сером, обозревая кантину, задержала взгляд на лицах приспешников Хондо. Ее глаза, холодные и оценивающие, скользили по их оружию, закрепленному на поясах, оценивали их позы – кто сидел расслабленно, кто напрягся, чья рука невольно потянулась к рукояти бластера. Она явно изучала обстановку, собирала информацию, запоминая лица, оружие, возможные угрозы.

Офицер в черном, сидя за стойкой, неспешно потягивал свой кайбурр, который ему налила дрожащими руками Гейза. Он казался расслабленным, даже слегка скучающим.

Офицер вдруг поставил стакан на стойку с тихим, но отчетливым стуком, который прозвучал как выстрел в тишине.

– Как обстоят дела на Батуу? – спросил он, и его голос был низким, безэмоциональным, как голос дроида. – Тихо и спокойно ли здесь среди... – он сделал паузу, и его взгляд скользнул по залу, – ...местного населения?

Хондо засмеялся, но смех прозвучал фальшиво, натянуто.

– О, да, как всегда, уважаемый офицер! Торговля идет, народ веселится, все довольны! Батуу – мирное место, мы здесь все за порядок!

Офицерша повернулась к Хондо, и тон её стал жестче, режущим, как лезвие:

– Нам стало известно о прибытии на Батуу корабля. Не торгового, не пассажирского. Судя по всему, военного образца, но без опознавательных знаков. Вы что-нибудь знаете об этом?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и опасный. Хондо на мгновение запнулся, и я увидела, как по его вискам пробежала тень. Но он быстро оправился, развел руками в жесте невиновности:

– Корабль? О, возможно, это кто-то из моих деловых партнеров. У меня их много, знаете ли, со всей галактики! Иногда заглядывают, по делам...

Но офицерша не отступала. Она сделала шаг вперед, и теперь между ней и Хондо оставалось не больше метра.

– Деловых партнеров, – повторила она, и в ее голосе зазвучали ледяные нотки, – прибывших с оружием наперевес? С полным боекомплектом и в полной боевой готовности? Не слишком ли опасно для простых торговцев, господин Онака?

Она повысила голос, и теперь ее слова были слышны в каждом углу кантины:

– Может быть, вы скрываете что-то? Может, у вас здесь гости, о которых нам стоит знать?

Кто-то уткнулся в пустой стакан, изучая дно с фанатичным интересом; кто-то начал лихорадочно рассматривать свои ногти. Никто не хотел встретиться взглядом с офицершей. Кантина превратилась в лес затаившихся зверьков, замерших перед хищником.

Я поняла: любая попытка встать и уйти сейчас — это мишень на спине. Я использовала свою неподвижность как маскировку. Чуть ссутулилась, визуально «уменьшаясь» в объеме, и опустила подбородок, позволяя прядям волос упасть на лицо. Руки, до этого уверенно лежавшие на столе, теперь медленно переместились под него. Я осторожно пододвинула к себе пустую тарелку и пару грязных стаканов, оставшихся от предыдущих игроков, создавая иллюзию «замусоренного» пространства, в котором лицо терялось.

– Думаете это ПОВСТАНЦЫ? – выкрикнул Хондо, и в его голосе прозвучала фальшивая обида. Он даже усмехнулся. – Не смешите меня, офицер! Я лично, если что – убью их! Я законопослушный гражданин, я всегда сотрудничаю с властями!

Офицер, допив свой напиток до дна, медленно встал. Его движения были плавными, почти грациозными, и от этого еще более угрожающими. Он не спеша достал бластер из кобуры – не направил его на кого-то, просто держал в руке, как бы невзначай.

И затем, без предупреждения…

БАХ!

Он выстрелил в потолок. Грохот выстрела оглушил тишину, заставив всех вздрогнуть. С потолка посыпалась штукатурка и пыль. В воздухе запахло озоном и страхом.

– Если мы обнаружим, – сказал офицер, и его голос теперь звучал громко и четко, без тени сомнения, – что вы укрываете повстанцев или каким-либо образом помогаете им, вы все поплатитесь за это. Каждый. Из. Вас.

Он медленно обвел взглядом публику кантины, и его глаза, казалось, останавливались на каждом лице, запоминая, оценивая, судя.

– Кайло Рен и Первый Орден уже рядом. Имейте это в виду.

Закончив свою речь, он бросил на Хондо последний пронзительный взгляд – взгляд, в котором не было ни угрозы, ни гнева, только холодная констатация факта. После чего развернулся и направился к выходу, жестом, полным властности, приказав своей спутнице следовать за ним.

Когда дверь за офицерами закрылась, в кантине воцарилась мертвая тишина. Затем, словно прорвало плотину, все заговорили одновременно.

Глава 15 ДВА ЛАГЕРЯ

– Что они себе позволяют? – шипел пожилой торговец специями, его руки дрожали, разливая напиток по столу. – Стрелять в помещении! Это же частная собственность!

– Кайло Рен... – прошептал кто-то за соседним столиком, и в этом имени прозвучал такой ужас, что у меня по спине пробежали мурашки. – Он же... он уничтожил целую систему...

– Повстанцы? Здесь? – смеялся кто-то третий, но смех был нервным, надтреснутым. – Да какие тут повстанцы, тут одни контрабандисты да воры!

Хондо не шевелился. Он стоял, уставившись на дымящуюся дыру в потолке, и его маска «веселого пирата» окончательно треснула. Он знал: когда упоминают Кайло Рена, шутки заканчиваются. Это была не просто проверка — это была метка. Та офицерша ушла, так и не узнав меня в полумраке, но теперь я понимала — она на Батуу.

Хондо вернулся к своему столику, тяжело опустился на стул и налил себе свой любимый "Дагобский слизень". Но я видела – видела, как дрогнули его пальцы, когда он брал бутылку, как напиток плеснулся через край стакана, оставляя на столешнице темное пятно. Видела, как его глаза, обычно такие хитрые и живые, теперь были тусклыми, уставшими.

Я подошла к нему, пробираясь сквозь толпу взбудораженных посетителей. Некоторые отшатывались от меня, как от зачумленной – видимо, ассоциируя меня с Хондо, а значит, и с неприятностями, которые он мог принести.

– Хондо? – тихо позвала я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Он вздрогнул от неожиданности, чуть не уронив стакан.

– Иелла! – прорычал он, и в его голосе прозвучало раздражение, которое он тут же попытался скрыть за привычной добродушной маской. Но маска треснула – в глазах плескалось неприкрытое беспокойство, та самая тревога, которую я видела у загнанного в угол зверя. – Что тебе нужно? Деньги уже получила, иди гуляй.

– Вижу, тебя не на шутку встревожило их посещение, – сказала я, опускаясь на стул напротив него.

Хондо хмыкнул, отхлебнув из стакана большой глоток. Алкоголь, казалось, немного вернул ему самообладание.

– Взволнован говоришь? – он сделал паузу, поставил стакан, посмотрел на него, как будто ища ответа на дне. – Да, не каждый день Первый Орден заглядывает ко мне на огонек с такими... любезностями. Что им нужно, а? Шпионят? Ищут слабое место?

Он говорил больше сам с собой, чем со мной, его взгляд блуждал где-то в пространстве, за стенами кантины.

Я насторожилась, почувствовав, как внутри что-то сжимается. Взгляд стал острым, цепким – таким, каким бывает, когда чуешь опасность.

– Они что-то ищут, верно? Не просто так пришли.

Хондо тяжело вздохнул, и этот вздох был таким глубоким, таким усталым, что он казался вдруг не хитрым дельцом, а старым, измотанным жизнью человеком. Он обвел взглядом свою кантину – потертые стены, дымный воздух, испуганные лица посетителей.

– Ищут... – прошептал он, и его голос стал тихим, почти неслышным в общем гуле. – Они собираются перевернуть весь Батуу вверх дном, Иелла. Каждую улицу, каждый закоулок, каждую дыру в стене. Будут рыть, пока не найдут... или пока не решат, что нашли.

Я замерла, чувствуя, как холодок пробегает по коже. – Кого они ищут? Что такого ценного может быть на этом задрипанном пустыре?

Хондо горько усмехнулся, пригубив свой «Дагобский слизень».

– Сопротивление.

Слово прозвучало тихо, я слышала это слово раньше – обрывки разговоров, шепот в темных углах. Но всегда это было что-то абстрактное, далекое, как сказка о рыцарях-джедаях.

– Сопротивление? – переспросила я, и голос мой прозвучал глупо, по-детски. – Я никогда раньше не слышала об этом... всерьез.

Хондо снова посмотрел на столы, на людей, которые уже начинали потихоньку расходиться, торопливо допивая напитки, избегая смотреть друг другу в глаза.

– Это те, кто выступает против Первого Ордена, – сказал он, и в его голосе не было ни восхищения, ни презрения. – Те, кто не хочет подчиняться их власти, кто считает, что галактика должна быть свободной. Идиоты, – добавил он, но беззлобно. – Храбрые идиоты. И теперь, судя по всему, они ищут убежище здесь, на Батуу. И Кайло Рен... настроен серьезно.

Он залпом осушил свой стакан, поставил его на стол с таким стуком, что тот даже подпрыгнул, чуть не опрокинув свечу.

– Знаешь, Иелла, – продолжил Хондо, и теперь он смотрел прямо на меня, и в его глазах была непривычная серьезность. – Я всегда старался держаться в стороне от этих разборок. Первый Орден, Сопротивление, Республика, Империя... война – дело молодых, амбициозных, тех, кто еще верит в идеалы. А я... я всегда ценил стабильность. Пока все платят, все довольны, бизнес идет – и хорошо. Неважно, под чьим флагом.

Он замолчал, постукивая пальцами по столешнице – не ритмично, а нервно, отбивая какую-то тревожную, сбивчивую мелодию. Я хранила молчание, чувствуя, что он сейчас скажет что-то важное, что-то, что может изменить все.

– Проблема в том, Иелла, – продолжил Хондо, понизив голос почти до шепота, так что мне пришлось наклониться к нему, – что если Первый Орден действительно уверен, что Сопротивление здесь прячется, то они не остановятся ни перед чем. Будут спрашивать со всех. С меня, с тебя, с того пьяницы в углу. И если ты умна, – он пристально посмотрел на меня, и в его взгляде была не привычная хитрость, а что-то другое, почти отеческое, – ты знаешь, кому в такой ситуации лучше подчиниться.

– А они действительно прячутся здесь, Хондо? – спросила я, и мой голос тоже стал тише. – Ты что-то знаешь?

Он отвел взгляд, снова посмотрел в свой пустой стакан, как будто ища в нем ответа.

– Если бы я знал, где их искать, – сказал он наконец, – я бы уже купался в кредитах, как в горячем источнике. Информация о Сопротивлении... сейчас это самый дорогой товар на черном рынке. Но слухи... – он пожал плечами, – слухи – вещь ненадежная. И не всем им стоит верить. Одни говорят, что видели их корабли в атмосфере. Другие – что они уже среди нас, переодетые. Третьи – что их вообще не существует, что это выдумка Первого Ордена, чтобы оправдать свои репрессии.

– А во что веришь ты? – спросила я, и вопрос прозвучал не как любопытство, а как вызов.

Хондо ухмыльнулся, и в этой ухмылке снова появилась тень его обычного, хитрого "я".

– В деньги, детка. И в информацию, которую можно выгодно продать. Вот во что я верю. Войны приходят и уходят, империи рушатся, а кредиты... кредиты вечны. Нужно уметь извлекать выгоду из любого конфликта, понимаешь? Когда два слона дерутся, трава страдает. А умная мышь собирает зерна, которые падают со стола.

Я нахмурилась, чувствуя, как в груди закипает что-то неприятное, горькое. В его словах звучал не просто расчет — звучал цинизм, от которого мутило. Как можно наживаться на чужой борьбе? На чужом желании дышать свободно, не оглядываясь на патрули штурмовиков? На желании, которое когда-то горело и во мне, пока реальность не затушила его ледяным дыханием выживания.

— То есть ты хочешь, чтобы я собирала информацию о Сопротивлении, чтобы продать ее Первому Ордену? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Хондо ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

— О, детка, ты мыслишь слишком узко, — протянул он, качая головой. — Не обязательно продавать Первому Ордену. Информация — это как кристалл иллириума. Его можно огранить по-разному, и каждый покупатель увидит в нем свою ценность. Может, Сопротивление захочет выкупить информацию о том, что их ищут? Или нейтральные торговцы захотят знать, где проложить безопасные маршруты? А может, местные бандиты заплатят за данные о слабых местах патрулей? Вариантов — как звезд на небе. Главное — не упустить момент, когда цена взлетает до небес.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри что-то протестует.

— Не знаю, Хондо. Это как-то… неправильно. Продавать чужие жизни, чужие надежды…

Хондо взглянул на меня с удивлением, смешанным с раздражением. Он резко наклонился вперед, упершись локтями в стол.

— Неправильно? — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая злость. — Ты живешь на Батуу, девочка. Здесь нет "правильно" и "неправильно". Здесь есть "выжил" и "не выжил". Здесь есть "сытый" и "голодный". Твои принципы? — Он фыркнул, махнув рукой. — Они ничего не стоят. Они не накормят тебя, не согреют ночью, не защитят от штурмовика, который решит, что твое лицо ему не нравится.

Он встал, стул скрипнул по полу. Подойдя ко мне, он похлопал меня по плечу — жест, который должен был быть дружеским, но ощущался как прикосновение хищника.

— Подумай об этом, — сказал он уже мягче. — Хорошенько подумай. А пока… просто смотри и слушай. Уши на Батуу ценнее бластеров. И если услышишь что-то интересное… — Он подмигнул. — Приходи ко мне. Хондо всегда готов выслушать новые… предложения.

С этими словами он направился к группе подозрительного вида дельцов у бара, оставив меня в одиночестве с моими мыслями. С одной стороны, я понимала его логику. Выживание превыше всего. Но с другой… Что-то внутри восставало против этой циничной философии.

Никто не ждал этого, хотя, возможно, должны были. Внезапно, как шторм, который накапливался незаметно, Первый Орден начал свое развертывание на Батуу. Это было не вторжение, по крайней мере, не в привычном понимании. Скорее, это было похоже на медленное, но неумолимое проникновение, подобное яду, который постепенно поражает организм.

Сначала появились они – штурмовики. Их белые, безупречные доспехи резко контрастировали с пыльными, обветшалыми зданиями "Черного Шпиля". Они маршировали по улицам с пугающей целеустремленностью, их пластиковые лица были непроницаемы, а движения – отточены до механической точности. Их присутствие само по себе было заявлением: "Мы здесь. И мы устанавливаем свои правила".

Затем последовали офицеры. Они были совсем другими – гладко выбритые, в черной униформе, с глазами, которые, казалось, способны проникать сквозь стены. Они не кричали приказов; они говорили ровно, спокойно, но в их голосах звучала непреклонная власть. Они быстро устанавливали штабы, организовывали патрули, собирали информацию. Их методы были эффективны, безжалостны и, что самое главное, чужды местному населению.

Первые дни были отмечены ощутимым напряжением. Жители "Черного Шпиля", привыкшие к своим законам и своему укладу, почувствовали на себе холодное дыхание новой власти. Торговцы, обычно оживленные и шумные, стали говорить тише, их взгляды стали более настороженными. Те, кто жил веками в этом уголке галактики, вдруг почувствовали себя чужими на собственной земле.

Но самое странное начинало проявляться позже. Первый Орден, казалось, не интересовался мелкими преступлениями. Бандиты, контрабандисты, мелкие воры – они продолжали заниматься своими делами, словно ничего не изменилось. Штурмовики проходили мимо них, иногда обмениваясь короткими, нечитаемыми взглядами. Это порождало недоумение, а затем – подозрение.

Было очевидно, что Первый Орден пришел не просто установить порядок. Пришла новая сила, которая стремилась переписать правила игры, превратив Батуу в часть своей военной машины, в новую точку опоры для своих амбиций. И жители "Черного Шпиля" только начинали ощущать всю полноту этой новой, ледяной власти.

Информация стала еще одним полем битвы. Повсюду появились наблюдательные посты, оснащенные датчиками и сканерами. Слухи, шептания, даже недовольные вздохи – все фиксировалось и анализировалось. Связь между удаленными поселениями была ограничена, а любое отклонение от установленных маршрутов вызывало немедленную реакцию. Жители ощущали себя под постоянным, невидимым прицелом, что еще больше усиливало чувство безысходности.

Первый Орден не стремился к диалогу или компромиссам. Их цель была абсолютной. Они пришли, чтобы взять, а не просить, чтобы подчинить, а не убедить. Сопротивление, как они знали, лишь укрепляет дух. Поэтому они выбрали иной путь – медленное, но неуклонное удушение свободы, постепенное приучение к мысли о неизбежности их владычества. Батуу, некогда свободный перевалочный пункт, превращался в крепость, а его обитатели – в послушных винтики в машине Первого Ордена.

По городу поползли слухи… Шепотом люди рассказывали о таинственных встречах в лесу, окружающем "Черный Шпиль". Говорили о том, что Сопротивление укрылось в чащах, вербуя новых сторонников. Говорили о том, что видели их… смелых, отчаянных борцов, готовых отдать жизнь за свободу.

Некоторые, конечно, высмеивали эти истории. В кантине Хондо я слышала, как грузный торговец по имени Борг громко хохотал:

— Сказки! Сказки для детей и дураков! Какое Сопротивление? Кто будет сопротивляться? У Первого Ордена — армия, техника, ресурсы. А у них что? Палки да камни?

А еще были те, кто просто приспосабливался. Кто надевал форму Первого Ордена не из убеждений, а из страха. Или из выгоды. Местные жители, ставшие "вспомогательным персоналом". Они выслуживались перед офицерами, вынюхивая подозрительных личностей, донося на соседей за лишнюю порцию еды или несколько кредитов.

Обстановка накаляется с каждым днем. Вопрос был лишь в том, когда и как это произойдет. И на чьей стороне я окажусь, когда наступит этот момент.

В этот раз я решила попытать удачу в "Жаровне Ронто". Это заведение было не таким респектабельным, как кантина Хондо — стены здесь были из грубого камня, столы деревянные, потертые, а воздух густой от дыма и запаха жареного мяса. Но здесь было дешевле, и, что важнее, здесь не так часто появлялись патрули Первого Ордена. Видимо, даже у них были пределы того, какую вонь они готовы были терпеть. Я взяла себе небольшую порцию ронто-врап — лепешку, начиненную жареным мясом и овощами, — и устроилась за столиком в самом углу, откуда могла видеть весь зал и вход.

Едва я успела сделать пару укусов — мясо было жестковатым, но съедобным, — как ко мне подошла официантка. Молодая, лет двадцати, не больше. Каштановые волосы, растрепанные и заплетенные в небрежную косу, из которой выбивались пряди. Большие карие глаза, полные какой-то детской любознательности, но с тенью усталости в глубине. На щеках играл легкий румянец — от жара печи или от постоянного движения. Униформа — простой коричневый комбинезон, поношенный, но чистый. В ее движениях чувствовалась какая-то внутренняя энергия, как будто она с трудом сдерживала бурю эмоций.

— Привет, — сказала она, слегка застенчиво улыбаясь. Голос у нее был мягким, но уверенным. — Не помешаю?

Я кивнула, не поднимая взгляда от своей еды.

— Меня зовут Лира, — продолжила она, не дожидаясь приглашения сесть. — Я здесь работаю. Просто… — Она сделала паузу, как будто подбирая слова. — Заметила, что вы выглядите немного… потерянной.

Я удивленно подняла брови, наконец посмотрев на нее.

— Да нет, все в порядке, — пробормотала я, снова отворачиваясь к своей еде.

Лира не уходила. Она стояла, слегка покачиваясь на носках, ее пальцы теребили край фартука.

— Здесь, на Батуу, все друг друга знают, — сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая грусть. — Или узнают быстро. А я… я вижу, что вы здесь не местная.

Я нахмурилась. Как же она напомнила мне… меня. Ту, которой я была несколько лет назад. Когда я только прибыла на Батуу, одинокая, напуганная, жаждущая хоть какого-то человеческого контакта. Хотелось дружбы, простого разговора, ощущения, что ты не совсем один в этом жестоком мире.

— Просто подрабатываю тут, — ответила я уклончиво, отламывая кусок лепешки. — Осматриваюсь. Ищу возможности.

Лира прищурилась, и в ее глазах мелькнула искорка понимания.

— Знаю я эти "осматриваюсь", — усмехнулась она, но без злобы. Скорее с сочувствием. — Здесь все чем-то заняты. Кто-то прячется, кто-то ищет, кто-то продает… — Она сделала паузу, ее взгляд стал серьезнее. — А кто-то просто пытается выжить.

Она замолчала, внимательно глядя на меня. Ее глаза изучали мое лицо, как будто читая по нему историю, которую я не рассказывала.

— Послушайте, — сказала она вдруг, понизив голос почти до шепота. Она наклонилась ближе, и я почувствовала запах ее волос — смесь дыма, специй и чего-то простого, чистого, вроде мыла. — Если вам нужны деньги… у меня есть для вас совет.

Я замерла, кусок лепешки застыл у рта.

— В разгар конфликта… — продолжила она, оглядываясь через плечо, — между Сопротивлением и Первым Орденом… за информацию дают самую высокую цену.

Ее слова упали в тишину между нами, как камни в воду. Она подмигнула и быстро отошла к другому столику, где сидела группа шумных торговцев, оставив меня в полном замешательстве.

Я сидела, не двигаясь, чувствуя, как ее слова эхом отдаются в сознании. "За информацию дают самую высокую цену". Те же слова, что говорил Хондо. Но сказанные по-другому. Без его хитрой ухмылки, без откровенного цинизма. Сказанные как… констатация факта.

Я медленно доела свой ронто-врап, уже не ощущая его вкуса. Ее слова запали мне в душу, упав на благодатную почву, уже подготовленную Хондо. Информация… да, это то, чем я могла заняться. Хондо был прав — в этом был потенциал. И Лира, кажется, подтвердила это. Независимо от того, кому ее продавать — Первому Ордену, Сопротивлению, нейтралам — это был способ заработать. Способ выжить.

Я аккуратно сдвинула тарелку, оставив под краем салфетки одну из золотых монет. Это были огромные чаевые для простого заведения, но я сделала это намеренно — как плату за опасный совет.

Лира, забирая посуду, на мгновение замерла. Она скользнула взглядом по блестящему металлу, затем подняла глаза на меня. Она не выказала удивления, которое обычно охватывает бедных официанток при виде золота. Лира просто улыбнулась — тепло, почти по-сестрински — и коротко кивнула в знак благодарности. В этом жесте было признание: мы поняли друг друга. Я заплатила не за еду, а за направление, в котором теперь должна была двигаться моя жизнь.

Я шла по улице, и в голове уже складывался план. Простой, но четкий. Начать собирать информацию. Все, что смогу. О Первом Ордене. О Сопротивлении. О жителях. О торговцах. О бандитах. Все.

А потом… потом решу, что с этим делать.

Вернувшись в свою скромную каморку — комнатушку на третьем этаже полуразрушенного здания, где скрипели половицы и дуло из щелей в стенах, — я первым делом достала свой старый датапад. Он лежал на маленьком столике у кровати, покрытый тонким слоем пыли. Пыльный, видавший виды, с потертым корпусом и трещиной на экране, но все еще работающий. Он был моим верным спутником в странствиях, хранителем воспоминаний, и теперь должен был стать инструментом выживания.

Я включила его, и экран замигал, выдавая знакомое приветствие. Я открыла текстовый редактор — простую программу, которая позволяла записывать и систематизировать информацию.

Запись 1: Общая ситуация на Батуу

Батуу, планета на Внешнем Кольце. Основной населенный пункт – Аванпост "Черный Шпиль". Формально нейтральная территория, но прибытие Первого Ордена радикально изменило положение.Первый Орден установил жесткий контроль над Аванпостом. Улицы патрулируются, введены проверки и "налоги". Население расколото: одни сотрудничают (из страха или для выгоды), другие проявляют пассивное или активное сопротивление.Ходят слухи о формировании организации, противостоящей Первому Ордену. Место их нахождения – неизвестно. Методы остаются неизвестными, но, судя по всему, включают саботаж, диверсии и вербовку.Я перечитала запись. Сухо, фактологично. Отчет, каким он и должен быть. Информация, а не эмоции. Теперь главное – перейти от фактов к делу. Для этого нужно больше данных.

Новый файл.

1. Наблюдения

Патрули Первого Ордена: маршруты, расписание, численность.Офицеры: имена, поведение, возможные слабости."Сотрудники" из местных: кто они, как действуют.Бандиты и преступные группировки: их лидеры, сфера влияния, отношения с Первым Орденом.2. Подслушивание

Разговоры в кантинах, на рынке, в общественных местах.Особое внимание — пьяные штурмовики.Торговцы, механики, простые жители.3. Поиск материальных свидетельств

Брошенные ящики с припасами (инструменты, документы).Старые терминалы, панели управления (возможность взлома).Обрывки карт, записок, любые письменные свидетельства.Я сохранила файл и откинулась на стуле, чувствуя усталость. Затем открыла новый файл — "Личные наблюдения". И начала записывать, как будто рассказывая кому-то. Себе? Будущему покупателю информации?

«Сегодня, 14:30, рынок. Видела, как группа людей в темных плащах, с опущенными капюшонами, быстро прошла по краю площади и скрылась в переулке, ведущем к лесу. Их было трое, двигались быстро, но не бежали. Один нес что-то под плащом — продолговатый предмет, возможно, оружие или инструменты.»«Кантина Хондо. Подслушала разговор двух механиков у бара. Один жаловался, что не может получить детали для ремонта шаттла. "Первый Орден забрал все запчасти на свои нужды", — говорил он. Второй ответил: "У них самих проблемы с поставками. Слышал, конвой с топливом задержался. Опять."»Я сохранила файл, выключила датапад. За окном уже стемнело. В комнате было холодно — отопление не работало уже неделю. Я завернулась в тонкое одеяло, легла на кровать.

Мысли продолжали крутиться. Информация… как ее использовать? Продать Хондо? Он заплатит. Но кому он продаст ее потом? Первому Ордену? Или, может, Сопротивлению? Или и тем, и другим?

Имя НоуНока всплыло в моей голове на следующее утро, когда я пила чай — вернее, то, что здесь называли чаем: горячую воду с горькими травами. Местный техник и мастер на все руки. Говорили, он знает о Батуу больше, чем кто-либо другой. Знает то, о чем не пишут в официальных отчетах. Знает подноготную.

Но вытащить из него информацию было непросто. НоуНок не любил болтать. И не любил, когда его беспокоили. Особенно по пустякам.

Я нашла его мастерскую в дальнем углу Аванпоста, за рынком, там, где улицы сужались и превращались в грязные переулки. Здание было низким, приземистым, с облупившейся краской и треснувшим окном. Над дверью висела вывеска — нечитаемая от времени, но все еще узнаваемая по символу гаечного ключа и шестеренки.

Я застала НоуНока в его естественной среде — наполовину погруженным в корпус старого дроида-астромеха. Из-под металлического остова торчали лишь его ноги в замасленных, потрепанных ботинках. Вокруг царил организованный хаос: горы полуразобранных дроидов, стопки микросхем, ящики с инструментами, провода, свисающие с потолка. Воздух пах машинным маслом, озоном и металлом.

— Эм… здравствуйте, НоуНок? — неуверенно позвала я, стараясь не зацепить ногой какой-нибудь ценный (или опасный) предмет.

Из-под дроида донеслось недовольное ворчание, затем — скрежет металла, и наконец НоуНок, кряхтя и ругаясь себе под нос, вылез наружу.

Передо мной предстал невысокий, коренастый мужчина. Лет пятидесяти, может, больше — трудно сказать, потому что лицо его было покрыто слоем грязи и машинного масла, как маской. Седые волосы, спутанные и торчащие в разные стороны. Проницательные глаза, скрытые за толстыми линзами очков в металлической оправе — очки были тоже в пятнах и царапинах. Комбинезон когда-то был синим, но теперь представлял собой лоскутное одеяло из пятен масла, ржавчины и чего-то неопознанного.

— Чего надо? — буркнул он, вытирая руки грязной тряпкой, которая, казалось, только добавляла грязи. — У меня тут дела.

— Я ищу информацию, — начала я осторожно, стараясь не спугнуть его. — О ситуации здесь. О конфликте. Слышала, вы… хорошо осведомлены.

НоуНок фыркнул, снял очки, протер их тем же тряпкой — бесполезный жест — и снова надел.

— Много ты знаешь, — проворчал он. — Информацию просто так не раздаю. Не благотворительная организация.

— Я могу заплатить, — предложила я, стараясь не показывать, насколько я нуждаюсь. Насколько мало у меня кредитов.

Он окинул меня оценивающим взглядом. Его глаза, увеличенные линзами, изучали мое лицо, одежду, позу.

— Кредитами меня не удивишь, — сказал он наконец. — Их у меня достаточно. Есть кое-что получше.

Я нахмурилась, чувствуя, что разговор идет не туда, куда я планировала.

— Что именно?

НоуНок подошел ближе. Он был невысок, но в его движениях была какая-то плотная, сконцентрированная энергия. Как у пружины, сжатой до предела.

— Нужен металлолом, — продолжил НоуНок. — Но не простой. Специальный сплав. Редкий. Принесешь его мне, и я с удовольствием поделюсь с тобой информацией. Полезной информацией.

Я вздохнула. Конечно же. Ничего не дается просто так. Особенно на Батуу. Он повернулся, собираясь снова залезть под дроид, но остановился, не оборачиваясь.

— Металлолом. Специальный сплав. Ищи на старых свалках. За пределами города. Там, где раньше была ремонтная база. Должен быть.

И с этими словами он снова исчез под корпусом дроида, оставив меня стоять среди хаоса его мастерской.

Я вышла на улицу, чувствуя смесь раздражения и решимости. Металлолом. Звучало просто. Но на Батуу даже самые простые задачи могли обернуться… осложнениями. Особенно если этот металлолом был "специальным сплавом". Особенно если его нужно было искать на свалках за городом.

С каждым моим шагом городской гул затихал, сменяясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра в колючих кустарниках да редкими криками каких-то местных птиц. Я углубилась в заросли — не густые, но колючие, цепляющиеся за одежду, оставляющие царапины на коже. Земля под ногами была сухой, потрескавшейся, усеянной камнями и обломками чего-то металлического, что ржавело здесь, возможно, десятилетиями.

Свалка открылась передо мной внезапно, как будто земля разверзлась, показав свои внутренности. Хаотичное скопление обломков кораблей, дроидов, различной техники — всего, что когда-то летало, ездило, работало, а теперь лежало здесь, медленно превращаясь в пыль и ржавчину.

Остовы кораблей, похожие на скелеты гигантских птиц, торчали из земли под неестественными углами. Корпуса дроидов, разобранные на части, валялись повсюду. Панели управления с потухшими экранами, двигатели, лишенные жизни, провода, свисающие, как лианы.

Я начала методично перебирать завалы. Сначала осторожно, потом все смелее, несмотря на острые края, ржавые поверхности, опасность порезаться или наткнуться на что-то еще более неприятное.

Работа была грязной, тяжелой, монотонной. Я переворачивала обломки, заглядывала под них, ощупывала каждый кусок металла, пытаясь на глаз определить состав. Специальный сплав… как он должен выглядеть? НоуНок не уточнил. "Ты поймешь", — сказал он. Как будто это было очевидно.

Часы пролетели незаметно. Солнце поднялось выше, стало припекать. Пот стекал по спине, смешиваясь с пылью, образуя грязные полосы на коже. Руки были исцарапаны, в порезах засела грязь. Одежда — та самая, единственная приличная пара, которую я носила, — теперь была в пятнах, разорвана в нескольких местах. Отчаяние начало подкрадываться. Может, НоуНок просто послал меня на бессмысленную задачу? Может, этого сплава здесь нет? Может, это его способ отделаться от назойливой просительницы?

Я уже собиралась сдаться, когда заметила что-то странное. За одним из особенно крупных остовов корабля — похоже, старого грузового шаттла — земля была немного примятой, как будто кто-то недавно ходил здесь. Я обошла остов, протиснулась в узкий проход между ним и грудой металлолома. И увидела. Потайной ящик. Небольшой, металлический, с простым, но надежным замком. Он был полузасыпан землей, прикрыт обломками, но видно было, что его поместили сюда недавно — земля вокруг была рыхлой, не успевшей слежаться.

Я оглянулась. Никого. Только ветер, шелестящий в кустах, да далекий крик птицы.

"Не нужно оставлять ценные вещи без присмотра", — подумала я, и мысль эта прозвучала в голове с цинизмом, который удивил меня саму. Когда-то я бы не стала брать чужое. Когда-то у меня были принципы.

Сейчас же… сейчас мне нужен был этот металлолом. Нужна была информация от НоуНока. Нужны были деньги. Выживание.

Я подошла к ящику, попробовала открыть. Замок был простым — не взломостойким. Видимо, тот, кто спрятал его, рассчитывал на скрытность, а не на защиту.

Я нашла поблизости кусок арматуры, подсунула его под крышку, надавила. Металл скрипнул, потом — щелчок. Замок сломался. Я открыла крышку. И замерла.

Внутри лежала не просто "груда ценного металлолома". Лежали аккуратно уложенные слитки металла — блестящие, с характерным синеватым отливом. Тот самый специальный сплав. Я взяла один слиток. Он был тяжелым, холодным на ощупь. Повертела в руках. Да, это то, что нужно. Редкий. Ценный.

Я быстро пересчитала. Десять слитков. НоуНоку, наверное, хватит и двух. Остальные… остальные можно продать. Или оставить. На черный день.

Я взвесила риски. С одной стороны — возможность получить не только информацию, но и дополнительный доход. С другой — опасность нажить врага, о котором я ничего не знаю.

В конце концов, я взяла три слитка. Два — для НоуНока. Один — про запас. Остальные оставила в ящике, закрыла крышку, постаралась замаскировать, как было.

Я положила слитки в сумку, почувствовав их вес. Тяжелые.

Но в этот же момент почувствовала что-то еще — легкое сожаление. Не из-за того, что взяла чужое. А из-за того, как легко это сделала. Как будто переступила еще одну невидимую границу.

Я вышла из-за остова, огляделась еще раз. Все так же тихо. Пусто. Тяжесть трех слитков в сумке приятно оттягивал плечо, но это опасный груз. Если сплав редкий, то его отсутствие заметят быстро. Я немедля пошла обратно к городу, к НоуНоку, к информации, которую он обещал.

День уже клонился к вечеру, небо на западе окрасилось в оранжевые и розовые тона, но в мастерской НоуНока время, казалось, стояло на месте — здесь всегда был полумрак, нарушаемый лишь светом нескольких ламп.

НоуНок был там же, где я оставила его — под дроидом. Но когда я вошла, он, кажется, почувствовал мое присутствие или услышал звук открывающейся двери, потому что почти сразу вылез наружу.

— Ну? — спросил он, не здороваясь.

Я достала из сумки два слитка, протянула ему. — Вот. Специальный сплав. Как вы просили.

НоуНок взял слитки, повертел в руках, поднес к свету лампы. Его глаза за линзами очков сузились, изучая металл.

— Отлично! — воскликнул он наконец, и его лицо, обычно хмурое, озарилось улыбкой. — Ты знаешь толк в делах. Нашла именно то, что нужно.

Он положил слитки на рабочий стол, рядом с кучей других деталей, и вытер руки о комбинезон — бесполезный жест, руки остались такими же грязными.

— Ну, что ж, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Ты хотела знать больше информации о конфликте, так? О том, что тут творится?

Я кивнула, стараясь не выдать нетерпения.

— Слушай сюда внимательно, — сказал НоуНок, подводя меня к своему рабочему столу, захламленному различными схемами, микросхемами, инструментами. Он сгреб часть хлама в сторону, освободив место, и указал на стул. — Садись.

Я села. НоуНок склонился надо мной, понизив голос до шепота, хотя вокруг, кроме нас, никого не было.

— Если хочешь узнать больше о том, что тут творится, — начал он, — прислушивайся к слухам в кантине. Особенно к разговорам пьяных штурмовиков.

Я кивнула, вспомнив, что уже слышала этот совет.

— Они, конечно, не самые приятные собеседники, — продолжал НоуНок, — но иногда из них можно вытянуть полезную информацию. Когда выпьют, язык развязывается. Говорят о патрулях, о планах, о проблемах…

Он сделал паузу, оглянулся, хотя дверь была закрыта.

— А знаешь почему у Первого Ордена проблемы с поставками? — внезапно спросил НоуНок, меняя тему.

Я покачала головой.

— Потому что кое-кто активно им мешает, — сказал он, и в его глазах мелькнула искорка… чего? Удовольствия? Гордости? — Не буду называть имен, но скажу так: они прячутся в этих самых старых шахтах. Используют древние туннели, — продолжил НоуНок, — чтобы нападать на конвои Ордена и уходить незамеченными. Знают местность лучше, чем свои пять пальцев. А Первый Орден… — Он фыркнул. — Они как слепые котята в лабиринте. Шарятся, натыкаются на стены, но выхода не находят.

Я внимательно слушала, пытаясь собрать все воедино. Шахты. Древние туннели. Нападения на конвои. Сопротивление?

— И ты думаешь, что Сопротивление прячется в этих шахтах? — спросила я осторожно.

НоуНок хитро улыбнулся, снова показывая отсутствующий зуб.

— Я ничего не думаю, — сказал он, поднимая палец. — Я просто делюсь информацией. А что ты с ней будешь делать — это твое дело. Продашь, используешь, проигнорируешь… твой выбор.

Он снова взял в руки один из слитков метаплолома, начал что-то с ним делать — вертеть, рассматривать, как будто оценивая качество.

Слова НоуНока сложились в четкую, хотя и пугающую картину. Первый Орден на Батуу — это великан в железных доспехах, который застрял в муравейнике. Они контролируют площадь и небо, но под их ногами бьется сердце сопротивления, использующее древние жилы планеты как свои собственные капилляры.

Древние шахты — это «черный ход» Батуу. Если найти вход, можно оказаться в тылу Ордена или в лагере тех, кого называют повстанцами.

— Спасибо, НоуНок, — сказала я, поднимаясь со стула. — Ты мне очень помог.

Он даже не взглянул на меня, уже полностью погрузившись в изучение металла.

— Не за что, — пробормотал он. — Просто деловой обмен.

Я вышла из мастерской, чувствуя, как третий слиток в сумке стал будто еще тяжелее. Вечерний воздух Аванпоста теперь кажется наэлектризованным. Я знаю правду, за которую штурмовики выжгут этот квартал, не задумываясь.

Я вспомнила о Хондо. Хондо Онака — это тот, кто превращает опасные секреты в твердую валюту, не задавая лишних вопросов о морали. Если кто и знает, как нажиться на «слепых котятах» из Первого Ордена, атакуемых из шахт, так это старый пират.

Да. Лучшее, что я могу сделать — поделиться информацией с ним. Он точно знает, как распорядиться ею. Знает, кому продать. И, что самое главное, заплатит мне за это. Хондо Онака — это всегда выгодная сделка. Может, не самая честная, не самая благородная… но выгодная.

Я ускорила шаг, направляясь к "Черному Шпилю". К Хондо. К деньгам. На Батуу не было места для героев. Только для выживающих.

Мой путь лежал к дальнему углу, где обычно сидел Хондо, но что-то заставило меня замедлить шаг. Возле входа в подсобку, загородив проход, стояли двое: штурмовик Первого Ордена в безупречно чистом белом доспехе и бандит в потрепанной кожаной куртке.

Я прижалась к стене, слившись с тенью от массивной балки. Голоса доносились приглушенно, но достаточно четко.

– Нам кажется, что они прячутся поблизости, – говорил штурмовик. – Будьте осторожны. Члены Сопротивления жестокие и очень опасные. Если вы заметите что-то подозрительное, незамедлительно сообщите.

– Конечно. У нас тут свои интересы, знаете ли. Мирная торговля и все такое... – кивая проговорил бандит.

Но штурмовик его перебил. – Ваши "интересы" нас не интересуют. Сотрудничество с Первым Орденом — это привилегия. Не забывайте об этом.

Он резко развернулся, его доспехи издали характерный скрежет, и направился к выходу. Бандит остался стоять, вытирая потный лоб грязным рукавом. Его глаза метались по залу, и на мгновение мне показалось, что его взгляд задержался на мне. Я затаила дыхание, но он лишь плюнул на пол и скрылся в толпе.

Этот разговор подтвердил мои худшие подозрения. Сопротивление действительно действовало здесь, на Батуу, прямо под носом у Первого Ордена. И судя по тону штурмовика, они представляли не просто угрозу, а настоящую головную боль для оккупационных сил.

Я пробилась к своему обычному столику в углу, достала датапад и открыла файл "Отчет о Батуу". Пальцы слегка задрожали, когда я начала записывать:

"Запись 47. "Черный Шпиль". Подтверждена активность Сопротивления в секторе. Первый Орден проводит активные поиски. Штурмовики предупреждают местных о жестокости повстанцев. Уровень напряженности повышается. Рекомендация: избегать любых контактов с потенциальными членами Сопротивления. Риск быть принятой за одного из них слишком велик."

Взглянув через плечо, я заметила знакомую фигуру у стойки бара. Он, в своем неизменном красном камзоле, вел оживленную беседу с тви'леком-торговцем. Его жесты были широкими, улыбка — ослепительной, но в глазах читалась хитрая расчетливость.

Я подождала, пока тви'лек не удалился с недовольным видом, и затем через мгновение пробиралась к нему сквозь толпу, ловко уворачиваясь от пьяных посетителей.

– Хондо, мне нужно кое-что тебе рассказать, – начала я, понизив голос.

Хондо приподнял бровь, но внимательно посмотрел на меня. Он всегда чувствовал, когда пахло деньгами.

– Говори, дитя мое, – сказал он, потирая руки. – У Хондо всегда есть время для ценной информации.

Я пересказала ему все, что узнала от НоуНока. Хондо слушал, не перебивая, лишь изредка кивая. Его пальцы барабанили по столу, выбивая нервную дробь. Когда я закончила, он откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок.

– Шахты, говоришь? – протянул он, когда я закончила. – Это очень… интересно. У меня есть несколько друзей, которым может быть интересна эта информация, – сказал он, наконец. – И, поверь мне, они хорошо платят.

Его рука исчезла во внутреннем кармане камзола и появилась с небольшим, но туго набитым мешочком. Мешочек упал на стол с глухим стуком.

– Это за твою информацию, – сказал Хондо. Его темные глаза лукаво блеснули, когда я взяла деньги. Вес кредитов в руке был приятным, ощутимым.

– Но это только начало. Если ты узнаешь что-нибудь еще о Сопротивлении, обязательно расскажи мне. Хондо всегда готов хорошо заплатить за полезные сведения. Главное – избегай Первый Орден и их штурмовиков. Увидят, что ты что-то замышляешь, сразу же пригреют. И не к груди.

Я сунула кредиты во внутренний карман куртки, чувствуя странную смесь эмоций. С одной стороны — удовлетворение от легкого заработка. С другой — легкий укол вины. Я продавала информацию о людях, которые, возможно, боролись с тиранией. Но рациональная часть мозга напоминала: это не моя война.

Неделя пролетела в рутине. Я не полезла в опасные шахты. Я просто наблюдала, слушала и записывала. А потом продавала информацию Хондо. Это был простой, относительно безопасный способ заработать, который подходил мне гораздо больше, чем копание руды или риск в рядах повстанцев.

Но все изменилось в тот день, когда я выходила из "Черного Шпиля". Солнце Батуу слепило глаза после полумрака кантины, и я на мгновение зажмурилась.

И в этот момент кто-то схватил меня за руку.

Прикосновение было знакомым — шершавая, морщинистая кожа, сильные пальцы. Я обернулась. Его лицо светилось от возбуждения.

– Бизнес идет в гору! Не хочешь съездить в командировку? Все законно! – он просиял своей фирменной лукавой улыбкой и сунул мне в руки что-то тяжелое и холодное. Я посмотрела вниз и ахнула. В моих руках лежал новенький бластерный пистолет DL-44. Оружие было безупречно чистым, с полированным стволом и удобной рукоятью.

– Э-это зачем? – удивленно спросила я, принимая оружие. Оно приятно ощущалось в руке.

– Ну, чего застыла? – Хондо подтолкнул меня в сторону. – Пойдем, покажу кое-что.

Он почти побежал, и мне пришлось последовать за ним, все еще сжимая в руке бластер. Мы миновали главную площадь, свернули в узкий переулок и вышли к ангарам на окраине города.

И там я увидела его.

"Сокол Тысячелетия".

Мои челюсти буквально отвисли. Я знала легенды об этом корабле, слышала истории в каждой кантине, но видеть его вживую... Это было нечто иное... Корабль выглядел так, как будто его собрали из обломков дюжины других судов. Обтекаемый корпус YT-1300 был покрыт заплатками, сварными швами и следами от попаданий. Характерная "вилка" в передней части казалась слегка погнутой. Но в этом потрепанном виде чувствовалась мощь. Многочисленные орудийные турели, модифицированные двигатели, следы бесчисленных переделок — все говорило о том, что этот "кусок металлолома" повидал больше, чем целый флот.

– Он самый! – гордо заявил Хондо. – Легенда! Быстрейший кусок самого быстрого корабля в галактике!

Он подтолкнул меня к трапу, который с шипением опустился перед нами.

И тут я увидела его.

Вуки ростом под два с половиной метра заполнил собой узкий коридор. Его густая коричневая шерсть была взъерошена, а темные глаза смотрели на меня с любопытством. Он наклонил голову набок и издал низкое рычание.

– Не бойся, это Чуи! Самый верный друг и лучший пилот, которого только можно найти! Ну, после меня, конечно.

Чубакка что-то прорычал, и Хондо кивнул.

– Он говорит: "Рад приветствовать тебя на борту", – перевел Хондо с широкой улыбкой. – Ну и еще добавил, что ты выглядишь крепкой девчонкой.

Я попыталась улыбнуться, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

– Я… благодарю, – ответила я немного неуверенно, рассматривая вуки с головы до ног.

Чубакка ответил коротким рыком и развернулся, направляясь к кабине. Его движения были удивительно грациозными для такого массивного существа.

Хондо похлопал меня по плечу. – Вот и отлично! Пристегивайся, детка, сейчас будет немного трясти!

Я последовала за ним в кабину и заняла место за одним из вспомогательных кресел. Чубакка уже сидел за штурвалом, его огромные пальцы ловко перебирали тумблеры и рычаги.

Двигатели "Сокола" взревели, и корабль задрожал. Вибрация прошла через все мое тело, смешавшись с адреналином, который начал поступать в кровь. Мы оторвались от земли, и через иллюминаторы поплыли огни Батуу, становясь все меньше и меньше.

– У нас появился шанс заработать немного кредитов, – начал Хондо, хитро прищурившись, когда мы вышли на околоземную орбиту. – Мой… кхм… деловой партнер с Кесселя хочет отправить кое-какие специи на Такодану. Конечно же, без лишней огласки! – Он заварил себе какой-то бодрящий напиток, похожий на кофе, и предложил мне дымящуюся кружку. – Попробуй, детка. Это "Кессельский кайф". Держит в тонусе всю ночь!

Я осторожно отхлебнула. Напиток оказался горьковатым, но довольно приятным, и я почувствовала, как тепло разливается по телу.

– Спасибо, Хондо.

– Чего благодарить? Все за красивые глаза, детка! – подмигнул Хондо. –Я никогда не рассказывал тебе, как я однажды продавал пустые ящики?

Он расхохотался, и его смех заполнил кабину.

– Думал, пройдет гладко. Но все пошло наперекосяк, когда покупатель захотел осмотреть товар. Пришлось импровизировать! Наплел ему про исчезнувшую расу невидимок, укравших мой товар, и он мне поверил! Даже мне было непросто выкрутиться из той ситуации! Ха-ха!

Я была в шоке от его историй. Казалось, Хондо ни о чем не беспокоится.

– Ну, ладно, прилетим на Кессель и заберем контрабандные специи. Чуи, сделай нам приятную музыку! – Крикнул он в сторону вуки.

Чубакка радостно рыкнул и нажал несколько кнопок. Из динамиков полилась ритмичная, немного грубоватая музыка. Хондо начал пританцовывать в своем кресле, напевая что-то себе под нос.

Кессель встретил нас ядовито-желтым небом и едким запахом химикатов. Мы приземлились в тени массивного грузового ангара, и Хондо сразу же исчез, оставив меня с Чубаккой.

Работа была тяжелой. Контейнеры со специями весили немало, и вскоре пот стекал у меня по спине. Чубакка работал молча, лишь изредка издавая короткие рыки, когда передавал мне очередной ящик.

– Держу, Чуи, – ответила я, стирая пот со лба и стараясь не уронить тяжелый груз.

Мы работали в ритме, и постепенно я начала понимать его невербальные сигналы. Короткий рык — "осторожно". Более протяжный — "давай быстрее".

Через час Хондо вернулся. Его лицо светилось удовлетворением.

– Все прошло как по маслу, – заявил он, поднимаясь на борт "Сокола". – Мой партнер был крайне… щедр. Пора улетать, пока все не почувствовали запах прибыли.

Он помахал рукой темной фигуре, стоявшей в дверях ангара.

– Спасибо за сотрудничество, мой друг! И передай привет своей… семье!

Фигура в дверях лишь кивнула. Даже на расстоянии я почувствовала исходящую от нее злобу.

Чубакка что-то прорычал, когда Хондо поднялся на борт.

– Доверяю ли я своему деловому партнеру? Конечно же, нет! Но бизнес есть бизнес! – хохотнул Хондо, пристегиваясь к своему креслу. – А теперь в путь!

"Сокол" взревел двигателями и взмыл в небо. Я смотрела в иллюминатор, как желтая поверхность Кесселя удаляется, и задала вопрос, который крутился у меня в голове с самого начала.

– Хондо, – начала осторожно я. – А кому ты в итоге продашь эти данные? Сопротивлению или Ордену?

Судя по выражению лица, Хондо был очень доволен собой. Он пританцовывал в кресле под музыку, которую включил Чубакка. Он явно не собирался делиться своими планами со мной прямо сейчас.

– О, детка, не стоит беспокоиться о таких мелочах! – отмахнулся Хондо, продолжая пританцовывать. – Главное, чтобы кредиты текли рекой. А кому я продам твою информацию … это уже совсем другая история!

Он собирался что-то добавить, но в этот момент корабль тряхнуло так сильно, что я чуть не вылетела из кресла. Музыка оборвалась, и в кабине воцарилась тишина, нарушаемая только тревожным гулом сирен. Хондо резко перестал танцевать и вцепился в подлокотники кресла. Чубакка издал встревоженный рык, что-то быстро выкрикивая на своем языке.

– Что происходит?! – закричала я, пытаясь удержаться на ногах.

– Не знаю! – рявкнул в ответ Хондо, глядя в иллюминатор. – Но это не к добру! Кажется, нас кто-то засек!

В иллюминаторе появились три угловатых истребителя. Они шли на сближение, и я уже видела, как заряжаются их орудия.

– Пираты! – заорал Хондо. – Как они узнали? Этот крысеныш, мой "деловой партнер", продал нас с потрохами!

Бах!

Очередной удар. Корпус "Сокола" задрожал, и где-то в глубине корабля что-то треснуло.

– Если мы не уйдем от них, они нас собьют! Тебе придется вести корабль, Иелла! Готова пролететь через астероидный пояс?

Я не раздумывала. Руки сами потянулись к штурвалу, и я развернула "Сокол" в сторону хаотичного скопления камней.

– Мудрое решение, детка! – прокомментировал Хондо, с тревогой глядя в окно. – Огромные летающие камни до добра еще не доводили, но это лучше, чем быть взорванными на куски!

Он указал на лестницу, ведущую в нижнюю часть корабля.

– Теперь доберись до турели! Покажи этим выблядкам, чего стоит 'Сокол'! Чуи, прикрой ее!

Я спустилась по лестнице, сердце колотилось где-то в горле. Турель оказалась тесной кабиной с панорамным обзором и парой рукоятей управления. Я схватилась за них, и мир за иллюминатором поплыл.

Пиратские истребители носились вокруг, выстреливая красные лучи энергии. Один из них зашел мне в хвост, и я инстинктивно потянула на себя рукояти. "Сокол" резко взмыл вверх, и пират пронесся мимо.

Я нажала на гашетки. Две зеленые вспышки вырвались из орудий и прошили корпус истребителя. Он закрутился, оставляя за собой шлейф дыма, и взорвался в яркой вспышке.

Остальные два пирата, видимо, осознали, что имеют дело не с обычным грузовиком, и начали отступать. Чубакка тем временем виртуозно лавировал между астероидами, используя их как прикрытие.

– Вот это да! Детка, ты рождена для этого! Чуи, что скажешь? – сказал восторженно Хондо, когда я вернулась в кабину.

Чубакка обернулся и издал одобрительный рык, кивнув в мою сторону.

Вернувшись в ангар на Батуу, Чубакка сразу же принялся осматривать повреждения. Хондо тем временем достал мешок с кредитами и начал отсчитывать.

– Вот твоя доля, Иелла. На чем мы договаривались? 80 процентов мне, 20 тебе?

Я пристально посмотрела на него, скрестив руки на груди. Он выдержал мой взгляд секунду, две, затем вздохнул.

– Ну, ладно, ладно! Твоя выдержка меня впечатляет. Мне 70 процентов, тебе 30. Ха-ха! – сдался Хондо, отсчитывая мою долю. – С тобой приятно иметь дело, детка. И еще... ты отлично летаешь. Может, станешь моим постоянным пилотом? Чуи не против, правда, Чуи?

Чубакка что-то прорычал, не отрываясь от осмотра двигателя.

– Видишь? Он согласен! – сказал он смеясь.

Я взяла кредиты, ощущая их вес в руке. Азарт от перестрелки еще не утих, и мысль о новых приключениях манила.

– Я подумаю над твоим предложением, Хондо, – ответила я, забирая свою долю и сжимая в руке свой новенький бластерный пистолет. – А пока, мне пора.

Я развернулась и вышла из ангара, сжимая в одной руке кредиты, а в другой — бластер, который он мне дал. Воздух Батуу показался особенно свежим после тесноты "Сокола".

Для Хондо и Чуи я теперь проверенный союзник. Это открывает двери в высшую лигу контрабанды, но делает меня мишенью для спецслужб Ордена.

Глава 16 ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО

Прошло всего пару дней, и я уже успела потратить почти все полученные кредиты на еду и оплату комнаты в дешевом постоялом дворе. Когда ко мне обратился Хондо, я одновременно обрадовалась и насторожилась. Он всегда появлялся в самый неожиданный момент, как черт из табакерки. Он выловил меня в Доке№7, когда я пыталась растянуть последнюю кружку дешевого эля на как можно дольше. Хондо подсел ко мне, лучезарно улыбаясь, словно у него для меня припрятан самый приятный сюрприз.

– Иелла, рад тебя видеть! – воскликнул он, перехватывая у бармена мою полупустую кружку и заказал что-то покрепче, с характерным голубым свечением. – У нас с Чуи есть к тебе одна просьба. Совсем малюсенькая, честное слово!

По его тону я поняла, что "малюсенькая" просьба, скорее всего, связана с огромным риском.

– Возможно и соглашусь, если выложишь карты на стол. – парировала я.

Хондо фыркнул, но его глаза заискрились уважением. – Ты мне нравилась больше, когда трепетала передо мной.

– Главное – взаимное уважение, Хондо. Давай оставим прошлое в прошлом, иначе моё мнение о тебе вновь может принять нежелательный оборот. Так в чем дело?

– Наш… знакомый на борту "Сокола Тысячелетия"… – Хондо понизил голос до шепота, –…прячется от Первого Ордена, и мы подозреваем, что они скоро его найдут.

Он сделал большую паузу, ожидая моей реакции. Я сохраняла молчание, внимательно слушая.

– Нам позарез нужны твои навыки взлома и находчивость, чтобы сбить Первый Орден со следа. Ровер ведь хорошо обучил тебя? Знаю, что вы связывались с ним через голограммы.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Хондо заметил это и расплылся в хищной улыбке.

– Меня нисколько не волнуют амурные дела, Иелла. Не пылай так, словно двигатель ионного истребителя.

– У нас с Ровером ничего нет! Только дело! Мы посылали друг другу сообщения лишь по делу! – я горячо принялась оправдываться, чувствуя, как краска заливает шею.

– Как скажешь. В любом случае, я считаю тебя, так сказать, моим личным авантюристом этого дела! – Хондо развел руками, изображая восхищение. – Мы оба знаем, что никто еще не разбогател, руководствуясь только здравым смыслом!

– Хондо, ближе к делу, – перебила я его, не поддаваясь на его уловки. – Что именно я должна сделать? Мне тоже нужны кредиты, чтобы оплатить постоялый двор. Цены здесь взлетели выше небес!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Хондо, немного разочарованный тем, что не смог меня очаровать своей речью. Он наклонился ко мне ближе и заговорил тише. – Взломай любую панель управления в районе, контролируемом Первым Орденом, чтобы зашифровать данные местонахождения Чубакки.

Я нахмурилась. Это звучало как прямой билет в тюрьму Первого Ордена.

– И что произойдет, если меня поймают? Первый Орден не церемонится с хакерами.

Хондо театрально прижал руку к сердцу, изображая глубочайшее оскорбление моим недоверием.

— Поймают? Тебя? — он сокрушенно покачал головой, но в глазах по-прежнему плясали чертики. — Иелла, дорогая, ты ранишь меня в самое сердце! К тому же, Первый Орден слишком занят поисками «шпионов Сопротивления», чтобы обращать внимание на скромную девушку, которая «просто проходила мимо» с дешифратором в кармане.

Я вздохнула. Взгляд упал на почти пустую кружку. Постоялый двор требовал оплату, и участь в случае чего возвращаться под крыло Хондо меня совсем не вдохновляла.

— План прост: ты создаешь информационный шум. Фантомные сигналы, ложные отчеты о перемещении волосатых гигантов на другом конце галактики... Пока их аналитики будут разгребать твой цифровой мусор, Чуи успеет уйти в гиперпространство.

– Ладно, я согласна, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Но цена выросла.

Он усмехнулся.

– Я знал, что ты не устоишь! Договоримся о цене позже. Главное, чтобы Чуи был в безопасности. Приступай как можно скорее.

С этими словами Хондо встал и, подмигнув мне на прощание, исчез в толпе. Я осталась сидеть одна, допивая свой эль и размышляя о том, во что ввязываюсь. Взлом систем Первого Ордена... Что может пойти не так? Практически все.

Я вернулась в свою комнатушку — крошечное помещение с треснувшей плиткой на полу и запахом сырости. Но здесь хотя бы можно было работать. Достала старый датапад, пыльный, но верный. Именно с его помощью я выживала все эти месяцы. Теперь ему предстояло столкнуться с самой сложной задачей.

Часы пролетели незаметно. Сети Первого Ордена были фрагментированы. У каждой базы — своя подсистема. Это усложняло задачу, но и давало шанс: взломав одну, можно было получить доступ к другим.

Нужно было оборудование. Кредитов почти не осталось, но у меня был старый нейро-интерфейс — устройство, позволяющее подключаться к системам на прямом нейронном уровне. Опасная штука, но эффективная.

Я разрабатывала программу шифрования — сложную, многослойную, с алгоритмами, которые должны были запутать следы Чубакки. Работа была кропотливой, пальцы дрожали от напряжения.

Когда программа была готова, я надела старую куртку, накинула капюшон и вышла из комнаты. Время действовать. Я направилась в район, контролируемый Первым Орденом, зная, что меня ждет опасность. Но я была готова рискнуть, чтобы помочь своему другу.

Район, контролируемый Первым Орденом, был другим миром. Широкие проспекты, вычищенные до блеска. Здания из серого бетона и полированного металла. Никаких признаков хаоса или спонтанности.

На улицах — идеальные ряды штурмовиков. Их белые доспехи отражали свет уличных фонарей. Они шагали в унисон, безмолвные, пугающие в своей безликости.

Я обошла главную площадь — слишком много камер, слишком много охраны. Мой взгляд упал на коммуникационную вышку на окраине района. Высокая, обнесенная колючей проволокой, охраняемая парой штурмовиков. Но это был шанс.

Я подобралась с теневой стороны, достала датапад и нейро-интерфейс. Подключила. На экране побежали строки кода.

> Инициализация подключения... > Обход базовой защиты... УСПЕХ > Обнаружена система шифрования уровня 7 > Попытка взлома алгоритма "Крепость"...

Система защиты оказалась монстром. Не просто сложной — изощренной, коварной. Алгоритмы шифрования менялись каждые тридцать секунд, активные контрмеры атаковали мои попытки проникновения, словно цифровые щупальца. На лбу выступил холодный пот.

— Черт, они используют адаптивную нейросеть, — пробормотала я, пальцы уже летали над клавишами.

Каждая ошибка могла привести к обнаружению, каждая задержка — к провалу. Но я не собиралась сдаваться. Мои пальцы быстро перебирали клавиши, обходя защиту и проникая все глубже в систему. Я использовала все свои знания и навыки, чтобы перехитрить их алгоритмы и обойти их ловушки.

И вот — щелчок. Тихий, почти неслышный, но для меня он прозвучал как фанфары победы.

> Взлом завершен > Доступ к центральному серверу предоставлен > Добро пожаловать, администратор.

– Да! — выдохнула я, чувствуя, как волна облегчения смывает напряжение. Но расслабляться было рано.

Я быстро просматривала файлы, отсеивая тонны ненужной информации: отчеты о патрулировании, списки поставок, коммуникационные протоколы. Искала одно — координаты, маршруты, любые упоминания о "Соколе" и Чуи.

Найдя нужные сведения, я запустила свою программу шифрования — детище долгих ночей кодирования. Данные начали преобразовываться в хаотичный поток символов, бессмысленный для любого, у кого не было ключа. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Работа была сделана. Я отключила нейро-интерфейс, чувствуя легкое головокружение от резкого возвращения в физический мир. Провода отсоединились с тихим щелчком.

И в этот момент — прикосновение к плечу. Легкое, почти невесомое, но от него по спине пробежали ледяные мурашки.

Я вздрогнула так сильно, что чуть не выронила датапад. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова забилось как бешеное.

— Знаешь, красотка, — раздался над ухом знакомый вкрадчивый голос, в котором мешались ирония и плохо скрываемое восхищение. — Твой учитель всегда говорил, что ты слишком увлекаешься процессом и забываешь проверять тылы.

Ты резко обернулась. Перед тобой стоял не штурмовик в белой броне и даже не дроид-ищейка. В неверном свете терминала ухмылялся он.

— Ровер?! — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, сдавленно. — Какого черта ты здесь делаешь?

Он сделал шаг ближе, и теперь я могла разглядеть его получше. Темный, почти черный прикид — никаких ярких цветов, никаких украшений. Совсем не тот Ровер, которого я помнила.

— Ты следил за мной? — спросила я, и в голосе зазвучали стальные нотки.

Он протянул руку и бесцеремонно выхватил мой датапад, быстро пробежав глазами по строчкам кода.

— «Крепость»? Серьезно? Ты взломала её за пять минут? — Ровер присвистнул. — Хондо сказал мне, что ты в беде, но он забыл упомянуть, что ты стала опаснее целого крыла истребителей.

Его взгляд скользнул по мне с головы до пят, оценивающе, почти нагло.

— Шикарно выглядишь, кстати. Настоящая бандитка. Прямо героиня голофильма.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение нарастает, как приливная волна.

— А ты сдал позиции, — парировала я, окидывая его ответным оценивающим взглядом. — Раньше был куда симпатичнее. Что за траур? Где твои бусы, некогда украшавшие твою шею?

– Красотка, ты на территории Первого Ордена. Не думаешь, что стоит быть немного… незаметнее?Твой «светлый образ» виден с орбиты, а у штурмовиков сегодня крайне скверное настроение из-за твоих художеств в сети.

Его слова прозвучали как удар под дых. Черт! Он был прав. Я настолько сосредоточилась на взломе, что забыла о базовых мерах предосторожности.

И как будто в ответ на мою мысль, из-за угла донесся крик:

— Вот она! Здесь!

Голос был пронзительным, женским, полным торжествующей злости. Я мельком увидела офицера в голубой униформе Первого Ордена, указывающую на меня штурмовику.

Время замерло. Затем сжалось в тугую пружину.

— Бежим! — крикнул Ровер, и его рука сомкнулась на моем запястье с такой силой, что я чуть не вскрикнула.

Он потащил меня за собой, и я, почти не осознавая, что делаю, побежала. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но адреналин гнал вперед.

Мы нырнули в первый же переулок — узкий, темный, заваленный мусором. За спиной раздались выстрелы. Красные лучи бластеров проносились мимо, оставляя на стенах дымящиеся черные отметины. Один луч пробил металлический бак в двух шагах от нас, и оттуда хлынула зловонная жидкость.

— Откуда ты знаешь эти места? — выдохнула я, перепрыгивая через груду разбитых ящиков.

Ровер не замедлил шаг, лишь бросил через плечо:

— Работал здесь, пока ты спала. Знаю каждый камень, каждую щель.

Его уверенность была почти пугающей. Он вел нас по лабиринту узких улиц и темных проходов, которые, казалось, существовали только в его памяти. Поворот налево, затем направо, прыжок через низкий забор, скольжение под полуразрушенной аркой...

Штурмовики не отставали. Их крики, тяжелое дыхание, стук бронированных ботинок по асфальту — все это сливалось в угрожающую симфонию преследования.

— Их слишком много! — крикнула я, когда из переулка выскочили еще трое.

— Не смотри назад! — рявкнул Ровер. — Беги!

Мы свернули в особенно узкий переулок, заваленный коробками и ржавыми деталями механизмов. Казалось, это тупик. Но Ровер подбежал к одной из коробок — огромному, покрытому граффити контейнеру — и с силой толкнул ее.

С скрипом, который, казалось, разбудил бы мертвых, контейнер сдвинулся, открывая проход в скрытую дверь. Дверь была почти неотличима от стены — старая, покрытая грязью и плесенью.

— Быстро сюда! — скомандовал Ровер, проталкивая меня внутрь.

Я нырнула в темноту. Воздух внутри был спертым, пахнущим сыростью и чем-то химическим. За мной последовал Ровер, и дверь с грохотом захлопнулась, отсекая крики преследователей.

Наступила тишина. Только наше тяжелое дыхание нарушало ее.

Я прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди.

— Здесь нас не найдут, — сказал Ровер, и его голос прозвучал странно громко в тишине. — Это старая система туннелей. Она связывает весь район и не отмечена ни на одной карте.

Я посмотрела на него. В тусклом свете, пробивавшемся через щели в стене, его лицо казалось изможденным, но глаза горели знакомым огнем.

— Ого, — выдохнула я. — Но как ты об этом узнал?

Ровер усмехнулся — на этот раз без насмешки, почти тепло.

— Как я уже сказал, я жил здесь. Работал. И знаю много секретов этого места. — Он помолчал, затем добавил: — Эти туннели строили еще до того, как Первый Орден решил, что серый бетон — это пик моды.

Он протянул руку, и я заметила, что его пальцы покрыты мелкими шрамами и царапинами. Руки человека, который много работал физически.

— Ладно, поверю на слово, — сказала я, отрываясь от его руки. — Но что теперь? Куда мы идем?

Ровер выпрямился, оглядевшись.

— Нужно найти место, где можно передохнуть и обдумать наши дальнейшие действия. У меня есть одно местечко. Пойдем.

И он снова повел меня по темным и запутанным туннелям, уходя все дальше и дальше от преследователей и от Первого Ордена. Я не знала, что ждет меня впереди, но знала одно: с Ровером скучно точно не будет.

Туннель был узким, потолок местами нависал так низко, что приходилось пригибаться. Стены были покрыты конденсатом, под ногами хлюпала вода. Мы шли молча. Только звук наших шагов, капающая вода где-то вдалеке, и мое собственное дыхание.

— Знаешь, — наконец сказала я, — боюсь, тоннели скоро будут у меня ассоциироваться исключительно с тобой. Пожалуй, стану называть тебя Кротом.

Ровер остановился, обернулся. В тусклом свете я увидела, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Кротом? – переспросил он. В уголках глаз заиграли искорки. – Называй как вздумается, красотка.

— Почему ты упорно цепляешься за это прозвище вместо того, чтобы назвать меня по имени? — спросила я, не в силах сдержать раздражение.

Ровер снова пошел, бросив через плечо:

— А разве это не комплимент? Красотка...

Я закатила глаза, хотя он этого не видел.

— Ладно, Крот, — сдалась я. — Веди меня в свое убежище. Надеюсь, там не слишком сыро и не водятся крысы.

— Не волнуйся, — заверил Ровер, и в его голосе снова зазвучала насмешка. — Я держу все в чистоте. И крысы там только ручные.

Я скептически хмыкнула, но промолчала. С Ровером всегда было так — полусерьезно-полушутливо, загадочно и непредсказуемо.

Через несколько минут туннель расширился, и мы вышли в небольшую комнату. Вернее, это было скорее помещение, вырубленное в скале. Стены были неровными, местами укрепленными металлическими балками. Но внутри...

Комната была удивительно обжитой. В центре стоял импровизированный стол, сколоченный из старых ящиков. На нем — голографический проектор, несколько датападов, инструменты, хаотично лежавшие вместе.

В углу — что-то вроде кровати: матрас на деревянном поддоне, покрытый одеялом. Не роскошно, но выглядело чисто.

На стенах висели чертежи и схемы, некоторые — на настоящей бумаге, пожелтевшей от времени. Повсюду стояли ящики с деталями механизмов, проводами, микросхемами.

— Вот мое скромное жилище, — объявил Ровер, обводя комнату рукой с театральным жестом. — Чувствуй себя как дома.

Я медленно обошла комнату, изучая детали. На одном из чертежей была изображена сложная схема энергоснабжения района. На другом — планы канализационной системы.

— Довольно уютно, — признала я наконец. — Даже есть подобие кровати.

Ровер ухмыльнулся, прислонившись к столешнице.

— Могу предложить тебе ее, — сказал он, и в его глазах мелькнул знакомый огонек.

— Не стоит, — ответила я сухо, подходя к столу.

На голографическом проекторе замерцало изображение. Я нажала кнопку включения, и в воздухе возникла трехмерная карта района — сложная, детализированная, испещренная линиями и пометками.

— Что это? — спросила я, указывая на карту.

Ровер подошел, стоя так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

— Это карта сети туннелей, — ответил он. Его голос стал серьезным, деловым. — Я составлял ее годами. Здесь отмечены все входы и выходы, скрытые проходы, потайные комнаты, даже вентиляционные шахты, достаточно большие для человека.

Я изучала карту, пораженная. Линии расходились, как паутина, покрывая весь район. Некоторые были подписаны: "заблокирован обвалом", "опасность — токсичные газы", "выход к старому порту".

— Ты действительно знаешь здесь все, — сказала я, глядя на Ровера.

– Почти все, – ответил он, загадочно улыбаясь мне. – Но всегда есть что-то новое, что можно узнать.

Я задумалась, смотря ему в глаза дольше, чем пару секунд.

– Ладно, Крот, – сказала я, в неловкости отрываясь от его взгляда. – Давай обдумаем наши дальнейшие действия. Мне интересно, кто нас сдал Первому Ордену и как связаться с Хондо, не попав в ловушку.

– Хороший вопрос, – задумчиво произнес Ровер, почесывая подбородок. – Я тоже об этом думаю. Но прежде, чем строить какие-либо планы, нам нужно убедиться, что нас здесь не найдут. Первый Орден не остановится, пока не схватит нас.

Ровер открыл один из датападов на столе. Экран засветился мягким голубым светом.

— А как насчет связи с Хондо? Он знает, что мы в беде? — Я подошла ближе, стараясь заглянуть, что он делает.

На экране бежали строки кода. Сложные алгоритмы, матрицы, шифры...

— Сомневаюсь, — ответил Ровер, не отрываясь от экрана. — Если бы он знал, он бы уже связался с нами. Хондо имеет свои источники. Но в этом районе... его влияние ограничено.

— Значит, мы сами по себе, — заключила я, чувствуя, как в груди сжимается холодный комок.

Ровер поднял на меня взгляд.

— Не совсем. У нас есть я. И моя карта туннелей. С ее помощью мы можем выбраться из этого района незамеченными. А потом... потом найдем способ связаться с Хондо.

Его пальцы снова задвигались над клавишами, быстрые, точные, почти изящные. На экране появлялись все новые окна, графики, диаграммы.

— Что ты делаешь? — спросила я, глядя на него с растущим любопытством.

— Взламываю систему видеонаблюдения Первого Ордена, — ответил Ровер. Его голос был сосредоточенным, почти монотонным. — Хочу узнать, кто нас сдал. И, конечно же, удалить записи с нашим участием. Если они уже передали данные в центральный сервер...

Он не договорил, но я поняла. Если данные ушли, то наши лица уже в базе. И тогда любая камера в любом городе сможет нас идентифицировать.

— Ты умеешь это делать? — спросила я, и в голосе прозвучало сомнение.

Ровер усмехнулся, не отрываясь от экрана. Я молча наблюдала за его работой. Он переключался между окнами, вводил команды, анализировал данные. Это было завораживающе — видеть, как человек, которого я знала как веселого, немного легкомысленного парня, превращается в серьезного, компетентного специалиста.

— Готово! — воскликнул он несколько минут спустя. — Я получил доступ к их камерам. Не ко всем, конечно, но к тем, что находятся в радиусе пятисот метров от вышки.

На экране датапада появилась сетка из девяти изображений — камеры с разных углов. Я внимательно всматривалась в лица людей, проходивших мимо вышки. Торговцы, рабочие, патрули Первого Ордена...

— Вот! — вдруг воскликнула я, указывая на одного абеднедонца. — Смотри! Я видела его тень у вышки, когда ломала систему! Он стоял в том переулке, наблюдал!

На записи абеднедонец действительно стоял в тени, его фигура была едва различима. Но когда я приблизилась к вышке, он сделал шаг вперед, как будто чтобы рассмотреть получше. Затем отошел назад, достал коммуникатор...

— Уверена? — спросил Ровер, увеличивая изображение.

Лицо абеднедонца было нечетким, но черты угадывались. Широкая переносица, глубоко посаженные глаза, характерные складки кожи на лбу...

— Абсолютно! — ответила я, и в голосе зазвучала ледяная ярость. — Это Флоргус. Я узнаю его в любом виде.

Ровер увеличил изображение предателя, впиваясь взглядом в его цифровую сущность, начал сканировать. На экране появились данные: биометрические показатели, сравнение с базами данных, анализ походки, жестов...

Звук подтверждения, короткий, безжалостный, раздался как выстрел. На экране вспыхнула надпись: "СОВПАДЕНИЕ: 98,7%".

Мы замерли, словно окаменевшие, в тишине, которую нарушало только тихое гудение оборудования.

— Нет... — прошептала я, словно отрывая слова от сердца. — Не может быть...

— Да, — медленно, с чудовищным весом произнес Ровер. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. — Не ожидал, что это окажется он.

Ярость вскипела во мне, затмевая все — страх, усталость, даже здравый смысл. Она поднималась из глубины, горячая, черная, всепоглощающая.

— Флоргус! — вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло, почти животно. — Да чтоб тебя... грязный предатель!

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль была острой, реальной, но она лишь подстегивала ярость. Этот мерзкий абеднедонец, которому я доверяла почти как другу, оказался предателем! Предателем! Это слово эхом отдавалось в моей голове, смешиваясь с горечью разочарования.

– Что ж, – прорычала я, сжимая кулаки. – Кажется, у нас появился новый пункт назначения, прежде чем покинуть этот район.

– Иелла, – предостерегающе сказал Ровер, – не делай глупостей. Сейчас не время для мести. Нам нужно выбраться отсюда живыми.

– Месть – это блюдо, которое подают холодным, Ровер, – ответила я, глядя на него горящими глазами. – И я намерена подать его Флоргусу.

Ровер шагнул ко мне, взял за плечи. Его пальцы сжались с силой.

— Я понимаю твои чувства. Понимаю лучше, чем ты думаешь. Но ты должна думать головой, а не сердцем. Если мы попытаемся найти Флоргуса сейчас, мы только привлечем к себе внимание. Первый Орден уже ищет нас. Если мы начнем охоту на предателя...

Он не договорил, но я поняла. Мы будем как мухи, бьющиеся о стекло, пока не разобьемся.

Я знала, что он прав. Знание это было горьким, как желчь. Но мысль о том, что Флоргус останется безнаказанным, что он будет смеяться где-то в безопасности, пока мы бежим как затравленные звери...

— Ладно, — сказала я наконец, и слово вышло сдавленным, полным горечи. — Подождем. Но я клянусь, Ровер... — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Я клянусь, что найду Флоргуса. И заставлю его заплатить за предательство.

— Я тебе помогу, — сказал он тихо. — Когда придет время. Но только после того, как мы выберемся отсюда. Живыми.

Я кивнула и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Хорошо, – сказала я. – Что дальше? Куда мы идем?

Парень ухмыльнулся и повернулся на стуле к своим картам.

– Теперь нужно определиться с маршрутом, — сказал Ровер, указывая на карту туннелей. — У нас есть несколько вариантов, но все они сопряжены с риском. Первый Орден наверняка перекрыл все основные выходы из района. Но...

Он увеличил один из участков карты. Сеть линий стала еще более сложной.

— ...у них нет карты этих туннелей. Им известно о некоторых входах, но не обо всех. И уж точно они не знают всех связей между ними.

Я внимательно изучала карту, пытаясь найти наименее опасный путь. Туннели были словно лабиринт, и без проводника в них легко было заблудиться навсегда.

— Что насчет этого туннеля? — спросила я, указывая на одну из линий, которая уходила далеко на юг. — Он ведет к старому порту, верно?

Ровер кивнул.

— Да. Но это рискованно. Порт контролируется контрабандистами. Не теми, что работают с Хондо, а.. местными. Более жестокими, менее предсказуемыми. Но если мы будем осторожны, если пройдем ночью, когда активность минимальна... мы можем проскользнуть через него незамеченными.

Я кивнула и Ровер начал собирать свои вещи. Он сложил голографический проектор, датапад и несколько инструментов в небольшой рюкзак.

— Слушай, — Ровер понижает голос, проверяя заряд своего бластера. — В порту правит банда «Стальных Клыков». Они не любят Первый Орден, но еще больше они не любят чужаков без кредитов. Держи оружие наготове, но не доставай его первым. Если нас заметят, я попробую заговорить им зубы, пока ты ищешь транспорт. Готова?

– Всегда, – ответила я, берясь за бластер. И он повел меня обратно в туннель, уходя все дальше и дальше от своего убежища.

В узком туннеле, освещенном лишь тусклым светом датапада, мои пальцы дрожали над клавишами. Я пыталась пробиться сквозь помехи и установить связь с Хондо.

– Ничего не выходит, – проворчала я, отворачиваясь от экрана. – Помехи слишком сильные.

– Попробуй использовать этот частотный модулятор, – предложил Ровер, протягивая мне небольшое устройство. – Он должен усилить сигнал.

Я взяла модулятор и подключила его к датападу. Экран замерцал, и сквозь треск и шипение пробился слабый голос Хондо.

– …кто-нибудь на связи? Приём!

– Хондо! Это Иелла! – крикнула я в микрофон, надеясь, что он меня услышит.

На другом конце провода наступила пауза, заполненная лишь статикой. Потом голос Хондо прозвучал резче, в нем явственно слышалось беспокойство.

— Иелла? Черт возьми, что случилось?

— Есть некоторые проблемы, Хондо, — я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Воздух в туннеле пах плесенью. — Нас предали. И это оказался Флоргус.

Голос Хондо в динамике датапада звучал так, будто он продирался сквозь песчаную бурю на Татуине. Помехи то нарастали, то спадали, превращая его негодование в прерывистый рык.

— Флоргус?! — Хондо, кажется, поперхнулся своим любимым напитком. — Эта скользкая, вонючая саламандра! Да я лично вырву ему жабры и заставлю их съесть! Знал я, что из него дерьмо так и прет! Как это случилось?

– Он сдал нас Первому Ордену, – прошипела я, чувствуя, как вскипает гнев. – Они преследуют нас, но Ровер ослепил их камеры наблюдения. Думаю, преследовать нас будут не долго. Если, конечно, гнусный Флоргус не доложит им.

– Чёрт возьми! – выругался Хондо. – Я немедленно вылетаю к вам. Где вы сейчас?

– Забились в старые туннели под городом, – ответила я, глядя на мерцающие огоньки вдалеке. – Пытаемся проскользнуть в старый порт.

— Информацию Чуи закодировала? — спросил Хондо, и в его голосе появилась деловая резкость.

— Само собой. Кристалл данных зашифрован тройным протоколом. Даже если они его найдут, взломать не смогут годами.

— Вот и славно. Сидите тихо, не светитесь. Я уже в пути. "Сокол" будет у вас через двадцать стандартных минут.

Связь с Хондо оборвалась на коротком, уверенном смешке пирата. Ровер замер, не убирая руку от коммуникатора. В туннеле стало так тихо, что я слышала, как капает конденсат с ржавых труб над головой.

Длинный и темный туннель, наконец, выплюнул нас в старый порт. Резкая смена обстановки ударила по чувствам: вместо сырой прохлады — влажная, тяжелая жара; вместо тишины — оглушительный гам.

Запах ударил в нос первым — едкая смесь соли, гниющих водорослей и разлагающейся органики, поверх которой накладывались резкие ноты машинного масла, пережженного топлива и чего-то сладковато-приторного, вероятно, дешевого наркотика, который курили в углу.

Вокруг царил контролируемый хаос. Ржавые грузовые контейнеры, сложенные в нестабильные башни, служили и складом, и жильем. У разбитых шаттлов с вырванными двигателями копошились механики сомнительной квалификации. Толпы существ всех мыслимых рас сновали туда-сюда, заключая сделки, обмениваясь грузами и украдкой поглядывая по сторонам.

– Добро пожаловать в рай, – пробормотал Ровер, осматриваясь. — Или в ад. Зависит от точки зрения. Держись поближе ко мне. Здесь не любят чужаков, а уж тем более тех, за кем охотится Орден.

Я кивнула, натянув капюшон куртки поглубже. Мы шли, стараясь слиться с толпой, но чувствовали на себе цепкие взгляды. Торговцы наркотиками, хакеры, наемники – казалось, в этом месте собрались все отбросы галактики. Я крепче сжала бластер под плащом.

Прошло около десяти минут томительного ожидания, за которые я успела мысленно перебрать все варианты, чем мог закончиться этот день. И тогда в задымленном небе над портом послышался знакомый, ни с чем не сравнимый рев — нестройный гул перегруженных двигателей, скрежет старой рамы и свист турбин, которым давно требовался ремонт.

«Тысячелетний сокол» не заходил на посадку — он, скорее, рухнул на свободную площадку между горой металлолома и полуразрушенным ангаром, подняв клубы пыли и мусора. Посадка была настолько грубой, что несколько ближайших торговцев с криками попадали на землю.

Рампа с скрипом опустилась, и из клубов пара высыпалась знакомая разношерстная команда. Первым появился Чубакка, его огромная мохнатая фигура заслонила свет, и он издал низкое рычание, обозревая окрестности. За ним вышел Джакс, тви'лек Варад, и, конечно, сам Хондо Онака, щеголявший в своем неизменном, кричаще-алом камзоле.

— Ну-ну-ну! — загремел он, расхаживая по площадке, широко расставив руки. — Да уж, рад видеть вас живыми, целыми и, что самое главное, на свободе! Неужели эти тупоголовые, блестящие как новые кредиты штурмовики не смогли упечь за решетку такую ценную парочку? — Он расхохотался, и его смех звучал громко и немного неестественно.

— Спасибо, что вылетел за нами, Хондо, – сдержанно поблагодарила я.

– Рови! Ты появился как нельзя вовремя! – воскликнул Хондо, энергично пожимая руку Роверу, а затем, не задерживаясь, прошествовал мимо.

За спиной Ровера, понурившись, стоял приземистый человечек в старомодных, заляпанных грязью очках и потрепанной куртке на три размера больше. Он нервно переминался с ноги на ногу.

— А, Заки! — обернулся к нему Хондо, и его улыбка внезапно приобрела хищный, холодный оттенок. — Мой старый друг. Надеюсь, ты принес то, что должен? Время, как известно, — деньги. А твое время истекло… вчера.

Заки, похожий на жадного, напуганного тролля, испуганно крякнул. Его пальцы, короткие и грязные, дрожа полезли в глубокий карман. Он извлек оттуда увесистый, потрепанный мешочек, туго набитый кредитами. Что-то злобное и неразборчивое он пробурчал на своем гортанном наречии, протягивая мешок.

Хондо, не меняя выражения лица, ловким движением выхватил мешок из его рук. Он взвесил его на ладони, и довольная ухмылка снова появилась на его лице.

— Вот это другое дело! — провозгласил он. — В следующий раз, Заки, помни — только под проценты! И не заставляй меня ждать! — крикнул он вслед быстро удаляющемуся человечку, прежде чем, наконец, повернуться к нам.

— Значит, он прилетел не ради нас…? А ради взыскания долга.

Я смотрела на Хондо, который уже развязывал мешок, чтобы пересчитать добычу. В моих глазах не было ни удивления, ни разочарования — лишь усталое понимание.

— Нет, — тихо ответила я. — Он просто использовал ситуацию, чтобы изобразить бурную деятельность и решить свои дела. Я вполне ожидала этого.

Хондо, тем временем, закончил с кредитами. Он обернулся к нам, ловким жестом подбросив в воздух туго набитый мешочек и поймав его.

— Ах… — промурлыкал он, прикрыв глаза, будто наслаждаясь музыкой. — Вот ради чего стоит жить, друзья мои. Ради этого сладкого, мелодичного звона чистых, ничем не обремененных кредитов. Это — настоящая поэзия.

Но тут Ровер, который все это время внимательно наблюдал за Хондо, сделал резкий шаг вперед и указал на его руку. – Что это у тебя?

Все взгляды устремились на руку Хондо. Под манжетой его алого камзола, на тонкой, почти невидимой цепочке, тускло мерцал крошечный огонек. Он был зеленым и пульсировал с медленной, неровной частотой.

– Ага, попался, голубчик! – лицо Хондо исказила хищная, волчья улыбка. Ну что ж, друзья мои, — он распахнул руки, словно собираясь обнять весь мир. — Всем на борт! Занимайте свои места! Пристегните ремни, потому что вас ждет самая захватывающая, самая непредсказуемая экскурсия в вашей жизни!

Никто не стал задавать вопросов. В мгновение ока все поднялись по скрипящей рампе на борт «Сокола». Дверь с громким шипением герметично закрылась. Корабль вздрогнул, его корпус утробно взревел, и, набирая скорость с таким скрежетом, будто вот-вот развалится на части, он рванул в задымленное небо, оставляя старый порт далеко позади.

***

Тем временем в кантине, Флоргус крался по коридору. Его ботинки с резиновой подошвой бесшумно ступали по мягкому ковру. Лоб его покрылся холодным, липким потом, который скатывался по вискам, оставляя соленые дорожки на щеках. В ножнах у его бедра тяжело лежал бластер — холодный, безжизненный кусок металла и пластика.

Он не сомневался ни секунды. Он должен был, просто обязан был выполнить задание. Он больше не под крылом Хондо, он сам себе хозяин.

Выбрав момент, когда коридор опустел, его пальцы, дрожа, набрали код на панели. Он знал его — Хондо был тщеславен и использовал дату своего самого крупного выигрыша в сабакк. Дверь с тихим щелчком отъехала в сторону.

Кабинет был таким, каким он его помнил: показная роскошь, смешанная с практичностью контрабандиста. Флоргус знал, что нужная ему информация хранится на зашифрованном датападе, который Хондо прятал в потайном ящике своего стола. Он бросился к нему, нервно озираясь, хотя знал, что камеры в этой комнате были отключены им же час назад.

Он опустился на колени перед столом. Его пальцы скользнули по резной панели внизу, нащупывая почти невидимую щель. Он лихорадочно начал подбирать комбинацию на миниатюрной клавиатуре, которая выдвинулась из панели. Первая попытка — отказ. Вторая — снова отказ. Пот начал заливать ему глаза.

— Черт возьми, черт возьми, — прошипел он сквозь зубы, снова и снова нажимая кнопки. В ушах уже начинал звучать навязчивый, воображаемый гул сирены тревоги.

И вдруг — щелчок. Глухой, механический звук, такой желанный. Потайной ящик медленно, со скрипом выдвинулся на несколько сантиметров. Внутри, на бархатной подкладке, лежал тонкий, матово-черный датапад.

Флоргус схватил его. Прохладный пластик приятно обжег ладонь. Он вскочил на ноги и бросился к двери, уже представляя, как передаст данные агентам Ордена.

Его рука потянулась к панели, чтобы открыть дверь. Ничего. Он нажал снова, сильнее. Панель мигнула красным. «ОШИБКА ДОСТУПА».

— Что? — вырвалось у него. Он яростно стал колотить по панели кулаком, потом плечом прижался к двери, пытаясь ее сдвинуть. Дверь не поддавалась. Она была заблокирована наглухо, превратив кабинет в роскошную клетку.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Он оказался в ловушке. И ловушка эта пахла дорогим табаком Хондо и его духами.

Отчаяние нарастало с каждой секундой. Флоргус лихорадочно оглядывал комнату в поисках выхода, любого выхода.

Его взгляд метнулся по полу, по стенам, по потолку…

И вдруг зацепился. Под самим столом, в тени, участок темного деревянного паркета выглядел… чуть иначе. Там, едва различимая, виднелась узкая, прямая щель, слишком ровная для естественного износа.

Сердце Флоргуса бешено заколотилось. Он снова опустился на колени, отодвинул кресло и пополз под стол. Пахло пылью и полиролью. Его пальцы, все еще дрожащие, начали ощупывать пол вдоль щели. И вот — едва заметный выступ, маленькая, утопленная кнопка.

Он нажал на нее.

Раздался мягкий шипящий звук. Секция пола размером примерно метр на метр бесшумно сдвинулась в сторону, открывая черный, бездонный квадрат. Из отверстия потянуло холодным, спертым воздухом пахнущим сыростью и металлом. Потайной лаз.

Без колебаний, движимый чистейшим инстинктом выживания, Флоргус нырнул в него.

Темнота поглотила его. Он полз, задыхаясь от спертого, холодного воздуха, ударяясь плечами и головой о узкие, сырые стены туннеля. В одной руке он сжимал датапад, слабый свет его экрана выхватывал из мрака облупившуюся краску на трубах, паутину, скопления непонятной грязи.

Казалось, прошла вечность. Тусклый свет впереди стал ярче. Туннель вывел его в небольшую, круглую пещеру, явно искусственного происхождения. А в конце пещеры — решетка, а за ней дневной свет и свежий воздух.

Флоргус с силой оттолкнул ржавую решетку. Она с грохотом отлетела в сторону. Он выкатился на свободу, на каменистый склон. Он тяжело дышал, вытирая пот и грязь с лица рукавом.

Он выбрался! Он был свободен и у него были данные!

Флоргус лежал на острых камнях, жадно глотая воздух, который после зловонного туннеля казался чистейшим нектаром. Сердце в его груди колотилось как пойманная птица, но на губах играла торжествующая, почти безумная ухмылка. Он перехитрил великого Хондо Онаку! Он нашел выход там, где его не должно было быть.

Флоргус вытер грязь с лица. Но сделать следующий шаг ему не удалось: прямо перед ним, словно из ниоткуда, возник Хондо со своей бандой. Джакс и Рагнар, как по команде, молниеносно схватили его за руки, лишив возможности сопротивляться.

Варад, не говоря ни слова, выхватил датапад из его дрожащих рук.

— Ну, здравствуй, Флоргус, — промурлыкал Хондо, медленно приближаясь к нему с хищной, кошачьей грацией. Он остановился в шаге, заглядывая в лицо прижатого к земле предателя. — Рад снова тебя видеть, старина. Что это у нас? Небольшая, внеплановая экскурсия по окрестностям? И без спросу взял мой любимый датапад? Нехорошо.

Флоргус попытался вырваться, но железная хватка наемников была неумолима. Он поднял голову, и его глаза, полные ненависти и страха, встретились с насмешливым взглядом Хондо.

— Ты… ты предал меня! — выплюнул он, и слюна брызнула с его губ. — Ты обещал мне защиту после истории на Кесселе! Ты должен был дать мне власть, долю в делах! Ты дал мне только крохи со своего стола!

Хондо склонил голову набок, как бы рассматривая интересное насекомое.

— Я тебя предал? — Он тихо рассмеялся, и в его глазах, обычно веселых и хитрых, вспыхнули холодные, острые искры. — Это ты предал нас, Флоргус. Или ты запамятовал, как шепнул на ушко капитану Первого Ордена об Иелле и ее маршруте? За сколько? За тридцать сребреников? Нет, наверное, все-таки за кредиты.

— С чего вы взяли, что это был я? — прошипел Флоргус, злобно сверкая глазами. — У вас нет доказательств! Это могли быть десятки людей!

Именно в этот момент из-за спины Хондо вышла я, шагнув вперед, намереваясь заглянуть в самую душу этому презренному предателю.

– Камеры не лгут. Они все показали. Я доверяла тебе! Неужели ты мог так со мной поступить? – слова мои звучали, как змеиный укус.

В этот момент Варад, словно зачарованный, изучал данные на датападе. Огромные глаза лихорадочно скользили по строчкам, пальцы стремительно перелистывали страницы.

– Что же нам теперь с тобой делать, а, Флоргус? Наконец-то ты попался в мои сети, – прорычал Хондо, с силой надавливая сапогом на грудь пленника.

Но Хондо не закончил. Внезапно Варад вскинул голову. Он оторвал взгляд от датапада и устремил его на меня. Это был долгий, невероятно многозначительный взгляд, в котором смешалось потрясение, неверие, ужас и какая-то странная, почти болезненная жалость. Его рот приоткрылся, но слова не шли.

— Иелла… — наконец выдохнул Варад, и в этом единственном имени, произнесенном с дрожью, звучало целое море невысказанных вопросов и мучительных откровений. Он снова посмотрел на датапад, потом на меня. — Ты?..

Все взгляды обратились к нему. Я смотрела на него, пытаясь разгадать тайну, скрытую в его взоре.

И тут оглушительный выстрел разорвал тишину.

На высоком, гладком лбу Варада, прямо между его большими, выразительными глазами, мгновенно распустился маленький, аккуратный, зловеще-багровый цветок. Крошечная, дымящаяся точка.

Варад не издал ни звука. Его глаза на мгновение расширились от удивления, потом остекленели. Веки медленно сомкнулись. Он пошатнулся и рухнул на каменистую землю. Его тело упало с мягким, безжизненным стуком. Багровая клякса вокруг раны быстро расползалась, окрашивая его зеленую кожу в зловещий оттенок, словно зловещее знамение.

Мир вокруг замер. Звук выстрела всё еще рикошетил от ржавых стен ангаров, а эхо в моих ушах превратилось в невыносимый ультразвук. Варад — спокойный, рассудительный Варад, который только что нашел в данных нечто, перевернувшее его реальность, лежал бездыханном телом.

— Варад! — мой крик захлебнулся в горле.

Глава 17 КАРТЫ НА СТОЛ

– Черт, – прорычал Хондо, опуская дымящийся бластер, из дула которого еще вились тонкие струйки дыма, пахнущие озонированной плазмой. – Я целил в датапад. Чуть-чуть промазал, проклятье.

В голове пульсировала адская боль, отзываясь гулким эхом потери, которое резонировало в самой глубине сознания. Варада больше нет. Варад был не просто частью команды, он был тем, кто всегда прикрывал спину, кто молча делал свою работу. И теперь он лежал в пыли, потому что его «капитан» испугался того, что было на экране.

Волна ярости вскипела внутри, подобно лаве, затопляя хрупкие островки здравого смысла, сметая все на своем пути. Не раздумывая, я выхватила бластер и нацелила его прямо в лицо Хондо. Рука предательски дрожала, выдавая бушующий в душе ураган, каждый нерв был натянут как струна.

– Ты… ты убил его! – прошипела я, голос охрип от ярости и боли, словно старое лезвие, скребущее по камню.

Едва мой бластер замер на уровне глаз Хондо, тишина взорвалась сухим лязгом затворов. Я кожей почувствовала, как на мне скрестились несколько невидимых прицелов.

– Иелла, остынь! – взревел Хондо, вскидывая руки в примирительном жесте, но его глаза метали искры. – Это трагическая случайность! Я же говорил… Я пытался выбить из его рук устройство!

– Случайность?! – мой голос сорвался на крик. – Ты отнял у него жизнь! За что? Что такого он увидел в этом проклятом датападе, Хондо? Что было настолько важным, что это стоило ему жизни?

– Не неси чушь! – рявкнул пират в ответ, его глаза метали искры. – Я защитил нас! Он мог сдать нас Первому Ордену вместе с этим Флоргусом!

– Он узнал, а не сделал! Ты даже не дал ему шанса! Что ты скрываешь от нас?

Ровер замер между нами, вытянув руки в стороны, словно пытаясь физически разделить два полюса этой смертельной искры. Он был единственным, кто не поднял оружие, и не понимая как ситуация набрала эти обороты.

– Иелла, прошу, опусти бластер, – проговорил Ровер тихим, успокаивающим голосом, словно пытаясь укротить взбесившегося зверя. – Пожалуйста… давай поговорим. Не надо этого.

Ситуация застыла в хрупком равновесии: я держала под прицелом Хондо, команда держала под прицелом меня, а Ровер отчаянно пытался предотвратить бойню.

– Ты не понимаешь, Ровер, – бросила я, не отрывая пылающего взгляда от Хондо. – Он убил его. Хладнокровно. Как я могу быть уверена, что в следующий раз это будем не мы? Что мы не станем следующей "случайностью"?

– Только если ты пойдешь против меня! – взревел Хондо, обнажая звериный оскал. – Я спасал наши шкуры! Вы просто не видите всей картины целиком! Этот мир жесток, Иелла! В нем выживают только самые хитрые!

– И ты считаешь себя самым хитрым, убивая своих же? – я шагнула вперед, и дуло бластера болезненно уперлось Хондо в подбородок, заставив его скривиться. – Скажи мне, Хондо. Что узнал Варад? Говори, или я с превеликим удовольствием промахнусь.

Хондо молчал, его лицо исказилось в злобной гримасе. Напряжение в пещере достигло критической отметки, готовое взорваться в любой момент и разметать все вокруг. Воздух стал густым, тяжелым, им трудно было дышать. Ровер замер, боясь даже дышать, его взгляд метался между мной и Хондо.

В ушах звенело от перенапряжения. Я чувствовала, как от клокочущей злости дергается веко, как кровь стучит в висках. И вдруг, на виске, совсем рядом, раздался тихий, но отчетливый щелчок взводимого предохранителя бластера. Я обернулась и увидела его лицо, полное решимости.

– Иелла, – прошептал Ровер спокойно, но в его глазах плескалась отчаянная просьба. – Опусти бластер.

Холод от дула бластера Ровера на моем виске отрезвлял лучше, чем ледяной душ. Это предательство — или попытка спасения? — оборвало раскаленную нить ярости. На мгновение время остановилось. Я опустила руку, и мой собственный пистолет тяжело повис вдоль бедра, словно налитый свинцом. Гнев не исчез — он просто свернулся внутри ядовитой змеей, готовой ужалить в любой момент.

Хондо шумно выдохнул, потирая подбородок, на котором остался красный след от моего дула. Он поправил свой алый камзол, стараясь вернуть себе вид хозяина положения, но его руки всё еще мелко подрагивали.

Команда вокруг начала медленно опускать оружие, но напряжение никуда не ушло. Оно просто сменило форму, превратившись из открытого пламени в тлеющие угли.

– Хорошо, – проговорил Хондо, стараясь придать голосу стальной тон. – Рагнар! Вы знаете, что делать с этой падалью. – сказал он, кивнув в сторону Флоргуса, чьи глаза лихорадочно бегали по сторонам, а губы беззвучно шептали мольбы.

Приспешники грубо схватили несчастного абеднедонца и поволокли его, отчаянно сопротивляющегося и кричащего что-то неразборчивое, вглубь пещеры, в темноту, откуда доносилось лишь эхо его воплей.

Я перевела взгляд на бездыханное тело Варада, и судорожный вздох вырвался из моей груди. Я подошла ближе, опустилась на колени рядом с ним. Я закрыла его глаза, на лице застыло выражение удивления, как будто он до последнего не верил в происходящее.

– Теперь мы выясним все. Ты расскажешь мне, что ты скрываешь. Прямо сейчас.

Хондо тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, и в этом жесте вдруг проступила усталость, которую он обычно тщательно скрывал.

– Ладно. Ладно, ты заслуживаешь знать правду. – он помолчал, глядя на тело Варада, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Хотя, возможно, это будет последнее, чего ты захочешь.

Он подошел к телу Варада, наклонился и поднял датапад, аккуратно стряхнув с него осколки. Устройство было повреждено от резкого удара о землю, но экран все еще работал, показывая треснувшее, но читаемое изображение.

– Вот, сами смотрите, – с этими словами он протянул устройство мне, и в его движении была какая-то странная торжественность, как будто он передавал не просто гаджет, а судьбу.

Ровер осторожно подошел ближе, чтобы взглянуть через мое плечо. Его дыхание стало учащенным, когда он увидел то, что было на экране. На экране была открыта база данных Первого Ордена — черный интерфейс с красными императорскими символами. Файл содержал подробные сведения о местонахождении множества баз повстанцев, секретные маршруты поставок и имена информаторов, аккуратно отсортированные по уровню важности.

Я провела пальцем по экрану, листая страницы. Имена, координаты, планы… И вдруг, в самом низу списка, я увидела свое имя. Оно выделялось среди других — не просто как одно из многих, а с особой пометкой. И рядом — зловещая надпись красным цветом: «Объект: Иелла Вессири. Ключевой приоритет.»

Холод, который до этого сжимал только сердце, теперь разлился по всему телу. Мое имя на экране правительственной базы выглядело как приговор, вынесенный задолго до моего рождения. Я дрожащими пальцами открыла файл и застыла, не в силах произнести ни слова. Воздух словно загустел, стало трудно дышать.

На меня смотрел собственный портрет, сделанный много лет назад, в юности, на Донду. Я помнила этот день — фотографию делал местный торговец в обмен на помощь в разгрузке его корабля. Я улыбалась, еще не зная, что ждет впереди. Под фотографией пункты шли дальше, множась, словно зловещие грибы после дождя:

Дата рождения: 13-й день 4-го месяца.

Место рождения: Донду

Раса: Унду (подтверждено, редкий подвид)

Известные родственники: убиты

Последнее местонахождение: неизвестно

И вдруг, в самом низу, выделенное красным жирным шрифтом, словно клеймо, которое нельзя стереть:

"Наличие Силы: подтверждено (уровень: неизвестен). Потенциально опасно.

Приказ: взять живой для допроса и экспериментов."

Я ощутила, как мир вокруг начинает расплываться, теряя четкость очертаний. Стены пещеры поплыли перед глазами, звуки стали приглушенными, словно доносились из-под воды. Ноги стали ватными, отказываясь держать, и я чуть не рухнула на пол, но Ровер успел подхватить меня, не дав упасть. Его руки были твердыми, надежными.

– Дыши, Иелла, – прошептал он. – Просто дыши.

– Не люблю раскрывать все карты сразу, но ты бы все равно не отступила, верно? Ты слишком… упрямая.

– Сила… – прошептала я, словно находясь в бреду, голос звучал чужим, далеким. – Это… это какая-то чудовищная ошибка. У меня нет никакой Силы! Я обычная… я просто…

Хондо вздохнул, его лицо выражало вековую усталость человека, который слишком много видел и слишком много знал.

– Не думаю, Иелла, что Первый Орден стал бы тратить столько ресурсов на такую сложную мистификацию. Тем более, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, – они не особо сильны в юморе. Если они что-то помечают как "подтверждено", значит, у них есть доказательства.

Ровер сжал мои плечи сильнее. Я чувствовала, как его бьет мелкая дрожь. Для него, обычного техника, Сила была чем-то из древних легенд, пугающим и непонятным. Хондо сделал несколько шагов и остановился рядом с телом Варада, его взгляд смягчился, стал почти человечным.

– Флоргус… Эта крыса всегда была скользкой. Эта информация на датападе… она была ему нужна, так как знал, что я скрывал что-то глобальное. Хотел выслужиться перед этими отморозками и вступить в их ряды. Будто он был им нужен. Варад узнал только сейчас.

– Значит, ты его убил, чтобы спасти себя? – язвительно спросила я, но в голосе уже не было прежней ярости, только горечь.

– Чтобы спасти нас всех! – огрызнулся Хондо, и в его глазах вспыхнул огонь. – Если Первый Орден получит информацию о твоей Силе, подтвержденную из двух независимых источников, они придут за тобой. Не просто отправят патруль, а мобилизуют серьезные силы. И тогда мы все окажемся в большой опасности. Все, кто был рядом с тобой, все, кто тебе помогал. Ровер, я, моя команда… всех нас сочтут соучастниками.

Пират замолчал на мгновение, прежде чем продолжить, и в этой паузе чувствовалась тяжесть невысказанного:

– Помнишь вора, родианца, которого ты поймала у меня в кантине? Того, что пытался украсть деньги? Это тоже был мой ход. Я подстроил эту ситуацию, чтобы проверить твои навыки, твою реакцию. Ты умна, и ты быстро учишься. Но твоя сила… она была скрыта даже от тебя самой. Как спящий вулкан.

– Но… я ничего не чувствую! – в отчаянии я развела руками, и в этом жесте была вся моя растерянность. – Я не умею… ничего, как говорит Ровер! Ни двигать предметы силой мысли, ни читать мысли, ни предвидеть будущее! Я обычный человек!

Хондо вздохнул, и в этом вздохе звучало что-то похожее на сочувствие.

– Ты только узнала об этом, Иелла. Этому нужно учиться, это нужно развивать. Сила — не магия, которая появляется по щелчку пальцев. Это… умение, навык.

Между нами пронеслось недолгое молчание.

– Твой отец доверил мне одну тайну много лет назад, когда мы вместе возили контрабанду через туманность Риши. Он сказал: «Если Донду падет, ищи искру в пепле.» И тогда я понял и догадывался о твоем… потенциале, о котором ты сама не подозревала. Именно поэтому началась война на Донду. Они искали тебя.

Слова Хондо ударили под дых сильнее, чем любой бластерный разряд. Образы далекого детства, которые я годами старательно прятала в самые темные углы памяти, начали всплывать на поверхность, словно обломки кораблекрушения.

– Ты… – я запнулась, не в силах поверить в услышанное, слова застревали в горле. – Ты Ты знал моего отца? Он работал с тобой?

Хондо опустил голову. – Это долгая история и я не хочу предаваться этим воспоминаниям. Но да, мы иногда работали вместе.

— «Иногда»? — я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Ты только что сказал, что он доверил тебе тайну всей моей жизни, а теперь называешь это «иногда»?

Хондо поморщился, поправляя свою широкополую шляпу, и в этом жесте было слишком много нервозности для великого пирата.

— Иелла, твой отец... он был человеком чести. Редкое и крайне невыгодное качество в этой дыре. Он знал, что за ним идут, и знал, что я — единственный, кто достаточно жаден, чтобы не задавать лишних вопросов, и достаточно безумен, чтобы спрятать тебя.

Он открыл датапад и подошел ко мне. На экране появилась голограмма, показывающая существо неизвестной мне расы — высокое, худощавое, с серебристой кожей и большими черными глазами. Я узнала это существо. Его показал мне Ровер, когда мы украли датапад со склада.

– Это Ксилон, – тихо сказал Хондо. – Он был моим информатором в штабе Первого Ордена на Донду. Он докладывал мне о их действиях, о том, что они ищут. И я попросил его… проследить за твоей семьей и за тобой.

Внутри все перевернулось. Предательство. Заговор. Гибель моей семьи… Все это было связано с Хондо?

— Если Ксилон был твоим человеком, если ты знал, что они придут... почему ты не вытащил их всех? Почему ты позволил моему дому сгореть, а моим родителям — погибнуть в том аду?

– Ксилон потерял тебя из виду и сообщил мне, но информация дошла до меня сразу. Сама знаешь. – ответил Хондо, опуская глаза. – Да и кто знал, что ты настолько жаждешь жизни, что спрячешься в самом корабле Первого Ордена?

Хондо убрал датапад и в его глазах читалась странная смесь уважения и сожаления.

– Знаешь, Иелла, когда люди теряют близких, особенно семью, они неделями сидят в моем баре и хлещут спиртное. Плачут, кричат, проклинают судьбу. А ты… ты быстро взяла себя в руки. Да, я видел, как ты грустила, как вспоминала их. Но ты слишком быстро возвращалась к жизни, к работе, к движению вперед. Это говорит либо о невероятной силе духа, либо… о бездушии.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Бездушие!? Да как он смеет обвинять меня в этом!

Но потом я вспомнила свои собственные мысли, свои постоянные стремления к выживанию, как будто что-то внутри подталкивало меня, не давая утонуть. Как тихий голос в глубине сознания, как интуиция, которая не раз спасала мне жизнь.

Все сложилось в единую, ужасающую картину, мозаику, каждая часть которой была хуже предыдущей. Флоргус – шпион Первого Ордена. Хондо – сидит на двух стульях, прикрывая лагерь Сопротивления и одновременно подлизываясь к Первому Ордену, играя в опасную игру, где ставки – жизни. И я… я обладаю Силой, о которой даже не подозревала.

– Что же будем делать с телами? – внезапно прозвучал голос Ровера, нарушая тяжелую тишину. Он присел на корточки возле безжизненного тела тви'лека, и его слова тяжело повисли в воздухе, напоминая о практических вопросах, которые нельзя было игнорировать.

– Варада похороним, – отрезал Хондо, махнув рукой пестрой шайке своих людей, которые вываливались из утробы пещеры. – Он заслужил это. А Флоргуса… – он помедлил, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, – скормим стервятникам. Пусть хоть после смерти принесет какую-то пользу.

Он повернулся к нам, и в его позе снова появилась привычная решимость:

– А теперь – ноги в руки, и прочь отсюда. Пока скалы не обрушились нам на головы.

Я стояла, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Глаза были прикованы к телу Варада, к его безжизненной форме. Все, что я только что узнала, кружилось в голове, не находя выхода.

– Иелла? – Ровер мягко дотронулся до моего плеча, и его прикосновение было теплым, живым, контрастируя с холодом смерти вокруг. – Нам нужно идти.

Кажется, я только сейчас отчётливо услышала свое имя с его уст. Я медленно подняла голову и растерянно посмотрела на него, пытаясь прогнать пелену оцепенения, которая окутала сознание.

– Да, конечно… – прошептала я, и голос звучал чужим. – Идем.

***

Штаб Первого Ордена на Батуу представлял собой мрачное и стерильное пространство, резко контрастировавшее с хаотичным и живым миром, кипевшим за его стенами. Здесь, среди холодных стальных стен цвета угля и мерцающих голографических дисплеев, излучавших синеватый свет, разворачивались планы по установлению абсолютного контроля и подавлению любого проявления неповиновения.

Воздух был очищен до кристальной чистоты, пахнул озоном и антисептиком, полностью лишенный запахов внешнего мира — пыли, растений, жизни. Звуки здесь были приглушенными, только тихое жужжание оборудования и размеренные шаги патрулей по отполированным до зеркального блеска полам.

В самом центре этого имперского лабиринта, в кабинете с панорамным видом на пустынный ландшафт Батуу, офицер, известная своим острым умом и непоколебимой преданностью Империи, корпела над разрозненными фрагментами информации, словно собирая осколки разбитого зеркала, пытаясь сложить из них целостную картину.

Офицер Криста Баузер провела долгие годы, выслеживая тех, кто осмелился бросить вызов Первому Ордену. Ее карьера была отмечена как успехами, так и… одним досадным провалом. Провалом, который до сих пор жгло ее изнутри, как незаживающая рана.

Однако, последние события на Батуу — странные помехи в системе наблюдения, необъяснимые сбои в работе датчиков, сообщения о "необычных явлениях" в районе руин — привлекли ее особое внимание. И вот, в этом хаосе данных и отчетов, среди потока информации, она увидела ее.

Тень из прошлого. Призрак, который преследовал ее кошмарами и напоминал о незавершенной мести.

На экране перед ней плясали кадры видеонаблюдения. Изображение было зернистым, размытым атмосферными помехами, но достаточно четким для опытного глаза. Фигура, мелькнувшая в кадре на долю секунды — женская, быстрая, уверенная в движениях.

Крист Баузер замерла. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки

– Не может быть… – прошептала она, и в голосе прозвучало нечто среднее между изумлением и яростью.

Она увеличила изображение, применила фильтры очистки, усилила контраст. Черты лица стали четче. Те самые черты, которые она видела четыре года назад на другой планете, в другой жизни. Те самые глаза, которые смотрели на нее тогда.

– Из-за тебя, мерзавка, я полетела по служебной лестнице вниз! – процедила офицер сквозь стиснутые зубы, впиваясь взглядом в экран, где плясали кадры, лично ею погребенные под слоями криптографических щитов и ложных отчетов. Шипение этих слов резало тишину кабинета, словно лезвие, вспоминая давнее унижение.

Она позвала своего наставника, молодого, амбициозного старшего офицера Блэйка, который только что вошел в кабинет с докладом.

– Подойдите. Посмотрите.

Старший офицер подошел ближе к экрану, наклонился, всматриваясь в размытое изображение.

– И что я вижу? Помехи? Какой-то дефект записи?

– Нет, – резко ответила Криста. – Видите ее? Это она. Та, что угрожала мне 4 года назад.

Он прищурился, изучая изображение.

– Ты уверена? Изображение низкого качества. Это мог быть кто угодно.

– Я уверена, – сказала Криста, и в ее голосе не было места сомнениям.

На безупречно отполированном столе, в окружении голографических дисплеев, мерцало нечеткое изображение с камеры наружного наблюдения – фигура, ускользающая в толпе на площади Первого Ордена на Батуу.

Офицер понимала, что поимка объекта – это не только вопрос мести, но и стратегически важная задача для Первого Ордена. Если она действительно обладает тем, что подозревают в штабе, то ее захват может стать ключом к раскрытию сети Сопротивления на Батуу и, возможно, даже за ее пределами. Но для офицера лично это было больше, чем просто долг перед Первым Орденом. Это была возможность свести старые счеты. И она не упустит этот шанс.

– Она не спрячется от меня, – прошептала она, обводя взглядом голографическую проекцию. – Я вытащу ее из любой норы, и она пожалеет, что когда-либо встретилась со мной.

В ее глазах горел огонь мести, и она была готова на все, чтобы осуществить свой план.

***

Корабль "Странник" когда-то был гордостью контрабандистов – быстрый, маневренный, оснащенный по последнему слову техники. Теперь он был тенью своего прежнего "я", застряв в объятиях гигантского дерева-исполина, чьи ветви, толстые как стволы обычных деревьев, пронзили корпус в десятке мест.

Я лежала на диване из потертой кожи, уставившись в потрескавшийся потолок. Информация, обрушившаяся на меня в пещере, продолжала вращаться в голове, словно хаотичный рой насекомых. Сила. Первый Орден. Хондо. Родители. Ложь. Все казалось нереальным, словно кошмарный сон, от которого никак не проснуться.

– Это не может быть правдой, – твердила я себе. – Хондо просто пытается манипулировать, как всегда. Он плетет интриги, чтобы получить выгоду.

Я попыталась рационализировать все, найти логическое объяснение этому хаосу. Может быть, Первый Орден и Хондо ошиблись? Может, они перепутали меня с кем-то другим? Может, информация на датападе была фальшивкой?

Я перевернулась на бок, лицом к стене. На металлической поверхности кто-то когда-то нацарапал граффити – звездолет, улетающий в неизвестность. Я провела пальцами по линиям, чувствуя шероховатость краски.

Скрип половиц заставил вздрогнуть. Но я не обернулась, знала – это Ровер. В янтарных отсветах светильника его прежде ласковые, полные сочувствия глаза казались сейчас настороженными, словно ощупывающими. Я нутром чуяла: Хондо подослал его следить за мной.

– Как ты? – тихо спросил он, присаживаясь на край обветшалого дивана цвета старой крови.

– Как я? – я усмехнулась, но в усмешке не было веселья. – Прекрасно. Мой мир только что перевернулся, я узнала, что во мне живет какая-то мистическая сила, за мной охотится Первый Орден, а человек, которому я доверяла, годами лгал мне. Просто замечательно.

– Хондо беспокоится, – Ровер вздохнул, прошел в каюту и присел на край дивана. Пружины жалобно скрипнули под его весом.

– О, как трогательно, – процедила я сквозь зубы, начисто лишенная умиления. – Интересно, с чего вдруг его осенило беспокоиться о моем самочувствии?

– Хондо далек от идеала, но он не желает тебе зла.

Резко вскинувшись, я испепелила Ровера взглядом.

– Не желает зла? Он лгал мне! Годами утаивал правду о моей семье! Подверг меня и всех нас смертельной опасности! Как ты можешь его оправдывать?

Ровер устало вздохнул, словно нес на плечах непомерную тяжесть.

– Он поступил так, как считал нужным, чтобы защитить нас.

– Защитить нас? – Я горько усмехнулась. – Или защитить свою собственную шкуру?

Ровер промолчал. Я отвернулась, чувствуя, как внутри закипает злость. На Хондо, на своих родителей, на себя саму. За то, что была такой наивной и доверчивой. Я отвернулась, снова уставилась в стену. Граффити звездолета казалось теперь насмешкой – символом свободы, которой у меня никогда не было.

– Ровер, – прошептала я, – скажи честно. Ты веришь, что во мне дремлет Сила?

Ровер не ответил сразу. Он медленно подошел к иллюминатору, за которым переплетались ветви гигантского дерева, закрывая обзор на звезды. В тусклом свете его профиль казался высеченным из камня.

— Сила — это не то, во что «верят», как в сказки на ночь, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Это как радиация. Ты её не видишь, пока она не начнет плавить переборки или сжигать тебя изнутри.

– Значит, веришь. – Я взглянула на него. – И Хондо тоже верит. И Первый Орден… все верят. Кроме меня.

Я замолчала, словно ожидая, что Ровер опровергнет мои слова. Но он лишь опустил взгляд, подтверждая худшие опасения.

Ночь провалилась в бездну беспокойного сна, где кошмары терзали сознание. Я видела огонь. Он пожирал дома Донду, лизал стены, вздымался к небу черно-красными языками. Видела лица – соседей, друзей, людей, которых знала с детства. Их рты были раскрыты в беззвучных криках.

И родители. Мать протягивала ко мне руку, но пламя уже охватывало ее одежду. Отец пытался прикрыть ее собой, но луч бластера пронзил его грудь...

–Нет! – я проснулась, задыхаясь.

Я сидела на диване, вся в холодном поту. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Воздух в каюте казался густым, тяжелым, отравленным.

Тишина. Только скрип дерева за бортом и далекий шелест листьев. Вулкан ярости, копившийся внутри, извергся с неудержимой силой. Я вскочила с дивана и заметалась по тесной каюте, круша все, что попадалось под руку. Вдребезги летели пустые стаканы, рассыпались веером карты, покатился по полу шлем пилота.

– Ненавижу! – кричала я, захлебываясь в клокочущей смеси злости, обиды и отчаяния. – Ненавижу Хондо! Ненавижу Первый Орден! Ненавижу… себя!

Ровер, до этого мирно спавший на полу, мгновенно вскочил на ноги, всем своим видом выражая готовность успокоить меня, остановить этот безумный танец.

– Не смей прикасаться! – взревела я, отшатываясь от него, как от прокаженного. – Все вы одинаковые! Используете меня, словно вещь! Вам плевать на мою боль, мои чувства!

Слезы хлынули потоком, смешиваясь с потом на лице. Я чувствовала себя преданной, обманутой, использованной до последней капли. Хотелось кричать, ломать, уничтожать все вокруг, стереть с лица вселенной саму себя.

Я осела на пол, прижавшись спиной к прохладной стенке каюты. Сквозь прорехи в обшивке просачивался теплый ветер, играя с разбросанными по полу картами. Ярость постепенно угасала, оставляя после себя лишь пустоту и изнуряющее чувство одиночества.

Ровер молча стоял, словно не решаясь подойти ближе. Наконец, он медленно присел рядом.

– Иелла… тебе нужно успокоиться, – тихо сказал он, протягивая мне стакан воды.

Я взяла стакан, но не стала пить. Держала его в руках, чувствуя, как он согревает ладони.

– Я понимаю, что тебе тяжело, – ответил Ровер с сочувствием. – Но ты должна взять себя в руки. Ты сильная, Иелла. Я знаю это.

– Почему ты остаешься? – спросила я мгновенно. – Почему помогаешь мне? Ты ведь верен Хондо.

– Я верен тебе тоже, – ответил Ровер мягко. – Ты моя подруга. Этого достаточно, чтобы быть рядом.

На губах промелькнула усмешка, лишенная прежней ядовитости.

– Подруга, за которой нужно присматривать? Шпионить?

Ровер устало вздохнул.

– Хондо волнуется за тебя. Он не знает, как… как помочь тебе справиться с этим.

– И поэтому посылает тебя?

– Нет, – Ровер покачал головой. – Он просто хочет, чтобы я был рядом. Присмотреть за тобой. Он видит, что ты сейчас… в тяжелом положении.

Я молчала, впуская слова Ровера в затравленную душу. Возможно, он прав. Хондо чужд деликатности. Он действует грубо, топорно, как и подобает настоящему пирату, но его намерения…

– И что, я должна быть благодарна? – процедила я, безуспешно пытаясь укротить горечь сарказма, клубившуюся на языке.

– Нет, – мягко отозвался Ровер. – Просто… постарайся увидеть Хондо. Он – сплетение противоречий, лабиринт, в котором легко заблудиться. Но он не злодей, поверь. Он лишь… делает то, что считает верным.

– Даже если другим это причиняет боль?

– Даже если так, – с тяжелым вздохом подтвердил Ровер. – Я понимаю твою ярость. Она оправдана. Всё обернулось чудовищно. Но, должен признать, он пытался. Он как минимум заслуживает разговора.

– Разговора? – повторила я с сомнением.

– Да, – настоял Ровер. – Потому что, если ты не поговоришь с ним, ты не сможешь двигаться дальше. Уже прошла неделя с тех пор. Ты не можешь вечно прятаться здесь.

– Я не знаю, смогу ли я простить его, – сказала я. – Но, может быть, ты прав. Может быть, я должна с ним поговорить.

Ровер улыбнулся, и на моем сердце стало немного теплее. Я оперлась на теплую руку Ровера и поднялась с пола. Каюта, в которой я была совсем недавно в состоянии безумия, теперь казалась мне уже не такой безнадёжной.

— Неделя в добровольном заточении — долгий срок даже для монаха, — заметил он, подталкивая меня к выходу.

Собрав остатки самообладания, я направилась к Хондо. Нашла его на Соколе Тысячелетия. Я вошла без стука. Хондо сидел в пилотском кресле, а в руках у него был датапад, но взгляд был рассеянным, устремленным куда-то вдаль.

– Почему? – выпалила я вместо приветствия.

Хондо медленно повернул голову.

– Что «почему»?

– Почему я? Почему у меня есть Сила? Мои родители были далеки от джедаев. Как это вообще возможно?

Хондо вздохнул, словно извлекая из себя вековую усталость.

– Сила — это не наследственная болезнь, которая передается только по прямой линии от магистра к ученику, — он горько усмехнулся и потер переносицу. — Галактика гораздо хаотичнее. Иногда искра вспыхивает там, где её меньше всего ждут.

– Но почему я? – настаивала я. – Почему именно во мне?

Хондо встал и сделал шаг вперед, тяжело опираясь руками о спинку кресла.

— А почему этот корабль всё еще летает, хотя должен был рассыпаться в пыль сорок лет назад? — он обвел рукой кабину «Сокола». — Удача? Техника? Или что-то, что удерживает всё это вместе? Твои родители знали, что ты — искра в бочке с порохом. Они видели, как вокруг тебя гнутся ложки и затихает буря, когда ты засыпаешь. И они испугались. Не тебя — за тебя.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Правда, которую я так жаждала, теперь жгла меня изнутри.

— Значит, всё это время... — мой голос дрогнул, — ты просто прятал меня, как контрабандный груз?

Хондо горько усмехнулся и выпрямился.

— Я прятал тебя, потому что обещал твоему отцу. Мы проворачивали дела еще до того, как Первый Орден стал тенью на горизонте. Он знал, что, если с ними что-то случится, единственный, кто не задает лишних вопросов и умеет прятать концы в воду — это старый добрый Хондо Онака.

Он подошел к навигационному компьютеру и нажал пару клавиш. Голографическая карта Галактики замерцала, окрашивая его лицо в призрачно-голубой цвет.

— Когда ты появилась на моем пороге, раненая и злая на весь свет, я не сразу понял кто ты, но после твоего имени все изменилось. Я надеялся, что жизнь контрабандиста — вечные перелеты, грязь и шум двигателей — заглушит твой дар. Что Сила «устанет» ждать и выветрится из тебя, как запах дешевого спайса.

Он горько усмехнулся, глядя на россыпь звезд в голограмме.

— Но я ошибся.

– Это неважно, – сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я не хочу иметь ничего общего ни с джедаями, ни с ситхами. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.

Хондо медленно покачал головой, и в его глазах мелькнула печаль.

– Все только начинается, девочка. И чем быстрее ты это примешь, тем легче будет твоей душе.

Я отвернулась, ощущая, как отчаяние снова охватывает мою душу. Я была втянута в эту игру, и неужели придется сыграть свою роль?

– Сейчас главное – понять, что нам предпринять дальше. Первый Орден уже знает о тебе, они не оставят тебя в покое. Ты для них – угроза. Или инструмент.

– Что ты предлагаешь? – спросила я.

Хондо задумался, и в его глазах зажегся какой-то странный, тревожный огонек. Он пристально смотрел на меня и улыбался.

Глава 18 НОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

Минуло два дня с того напряженного разговора с Хондо. Два дня, которые я провела в состоянии внутреннего смятения, словно раскаленный металл, медленно остывающий после удара молота. Словно тень, я вновь проскользнула к остову заброшенного космолета, навеки вросшего в древесную плоть древнего дерева-гиганта. Это место стало моим убежищем — странным симбиозом технологий и природы, где ржавые металлические ребра корабля обвивали живую древесину, словно объятия давно умершего любовника.

Я присела на облупившееся кресло пилота, обхватив колени руками. Сквозь трещины в корпусе пробивались лучи заходящего солнца, рисующие на полу причудливые узоры из света и тени.

Мне хотелось быть далеко от всех. От этой суеты Черного Шпиля, от вечно суетящихся торговцев, от подозрительных взглядов, которые словно прилипали к моей бледной коже. Хотелось хоть какого-то покоя, тишины, в которой можно было бы услышать собственные мысли, а не постоянный гул чужих жизней.

Но покой, как всегда, оказался иллюзией.

Ровер появился неожиданно, но я почувствовала его приближение еще до того, как услышала шаги. У него была странная способность — появляться именно тогда, когда его меньше всего ждешь.

Он мягко ступал по металлическому полу, его ботинки издавали приглушенный звук, контрастирующий с моей тишиной.

– Ну, как ты? – небрежно бросил он, швырнув свой видавший виды рюкзак на диван с нарочитой небрежностью. Рюкзак приземлился с глухим стуком, из него выпала пара энергетических батарей, покатившихся по полу.

Я не повернулась, продолжая смотреть в трещину, за которой медленно угасал день.

– Все нормально, – ответила я, и даже мне самой голос показался чужим, плоским, лишенным эмоций. – И хватит парить надо мной, как наседка, Ровер. Я не цыпленок, который выпал из гнезда.

Он хмыкнул, подошел ближе. Я почувствовала его присутствие за спиной — теплое, навязчивое, как летний ветер в закрытой комнате.

– Да ладно тебе, просто поинтересовался, – миролюбиво развел он руками, словно опасаясь, что я вот-вот взорвусь. – Два дня не выходишь, не отвечаешь на сообщения. Любой бы забеспокоился.

– Любой, у кого нет своих дел, – огрызнулась я, наконец поворачиваясь к нему.

Ровер стоял, скрестив руки на груди, изучая меня тем проницательным взглядом, который всегда заставлял меня чувствовать себя раздетой догола. Его темные волосы были растрепаны, на щеке красовался свежий шрам — результат какой-то очередной стычки, о которой он, конечно, никогда не расскажет.

— Знаешь, что самое паршивое в тишине? — он обвел рукой пустое пространство кабины. — В ней слишком громко звучит то, от чего ты бежишь. Ты пытаешься услышать свои мысли, но слышишь только страх.

Он наклонился ближе.

– Хондо сказал кое-что важное. Мы кое-что обсудили, пока ты была… занята своими мыслями.

– И что же? – я приподняла бровь, стараясь сохранить безразличное выражение лица.

Ровер помедлил, словно взвешивая слова. Он провел рукой по лицу, и я заметила, как напряглись его пальцы.

– Твоя внешность, – наконец выдохнул он. – Она… выдает тебя, как представителя Унду. А это привлекает ненужное внимание.

– И что теперь? - огрызнулась я, и в голосе прозвучала горечь, которую я не смогла скрыть. – Мне надеть мешок на голову?

Ровер хмыкнул, но в его смехе не было веселья. – Почти. Но есть решение элегантнее. И, надеюсь, менее неудобное.

Он выудил из кармана комлинк — старую модель, покрытую царапинами и потертостями, свидетельствующими о долгой и, вероятно, опасной жизни. Не мешкая, он набрал номер, его пальцы двигались быстро, уверенно.

– Здравствуй, куколка, это Ровер, – сказал он, и его голос внезапно стал мягким, почти ласковым, что заставило меня нахмуриться. – Нам срочно требуется твоя помощь. Помнишь наш разговор? Да, именно сейчас. Будем через полчаса возле твоей лавки. Жди нас.

Он разорвал связь, бросив комлинк обратно в карман с таким видом, словно только что заключил сделку с дьяволом и был вполне доволен условиями.

– Кто это был и зачем мы к ней идем? – спросила я, поднимаясь с кресла.

Ровер ухмыльнулся.

– Кейша, – ответил он, растягивая имя, словно пробуя его на вкус. – Но отвечать на второй вопрос, рискую нарваться на твой гнев, а мне совершенно не хочется, чтобы твоя Сила тренировалась на мне, красотка.

Он промурлыкал последние слова, одарив меня игривой улыбкой. Я в ответ лишь закатила глаза.

Дорога до лавки Кейши через трущобы Чёрного Шпиля заняла чуть больше времени, чем обещал Ровер. Мы пробирались сквозь густые испарения уличных кухонь и гомон торговцев запчастями, стараясь держаться в тени. Лавка оказалась зажата между ремонтным доком и складом контрабандного топлива. Над дверью висела покосившаяся вывеска с изображением стилизованного зеркала.

Он постучал — три быстрых удара, пауза, затем еще два. Дверь открылась бесшумно, словно ее и не было. Зайдя внутрь, прозвенел колокольчик — тонкий, хрустальный звук, странно контрастирующий с мрачностью переулка. И тут же на нас обрушилась волна запахов: экзотические масла с нотами сандала и мирры, краски с химической резкостью, что-то сладкое и пряное, что щекотало ноздри и вызывало легкое головокружение.

Комната была небольшой, но каждый сантиметр пространства был использован с тщательностью ювелира. Полки ломились от склянок, баночек, свертков и инструментов, чье назначение я не могла даже предположить. В воздухе висела тонкая дымка благовоний, клубящаяся в лучах тусклого света нескольких ламп.

На отдельных полках стояли парики — всех форм, размеров и цветов: от коротких стрижек до длинных, вьющихся локонов, от платиновых блонд до иссиня-черных.

В центре комнаты стоял кожаный стул, похожий на трон. Рядом — стол, заваленный кистями, спонжами, пинцетами и другими инструментами, чье назначение я могла только догадываться.

И тогда она появилась.

Незнакомка вышла из-за тяжелой бархатной портьеры, и на мгновение я забыла дышать. Ее темная чешуйчатая кожа мерцала в свете ламп, словно усыпанная крошечными звездами — не иллюзия, а реальная текстура, переливающаяся от темно-фиолетового к глубокому синему. Черные волосы, и в них были вплетены тонкие серебряные нити, сверкающие при каждом движении.

Но больше всего поражали глаза. В их глубине плескался обсидиановый космос — полностью черные, без белка, без радужки, только бесконечная темнота, в которой, казалось, можно было увидеть отражение далеких звезд.

– Ровер, милый! – ее голос был низким, бархатным, словно шелест шелка по коже. – Ты давно не заходил. Уж и забыла, как ты выглядишь.

Она проворковала эти слова, будто шелестом ветра, и подошла к нему, легким движением пальца коснувшись его щеки со свежим шрамом.

– Опять влип в историю, я вижу, – добавила она, и в ее голосе прозвучала смесь заботы и насмешки.

Ровер, который обычно был мастером словесных дуэлей, на этот раз казался слегка неуверенным. Он улыбнулся.

– Не обижайся, куколка, были дела. Ты же знаешь, как только выдается свободная минутка, я всегда забегаю к тебе, – промурлыкал Ровер, источая фальшивое обаяние.

Затем она обернулась ко мне, и я почувствовала, как под ее взглядом кожа покрывается мурашками. Это был оценивающий взгляд хищницы, выбирающей жертву, но не для убийства, а для… чего-то другого. Более сложного.

– А это, видимо, наша новая «проблема»? – спросила она, и ее черные глаза, казалось, проникали сквозь меня, видя то, что было скрыто даже от меня самой. – Унду. Какая редкость. Бледная словно приведение, но слишком заметна в черном космосе.

Она остановилась прямо передо мной. Её обсидиановые глаза не отражали свет ламп — они поглощали его, как черные дыры.

— Кейша, — представилась она, и её холодные, тонкие пальцы мазнули по моей скуле. — Я не просто меняю лица. Я переписываю истории, которые читают на твоей коже охотники за головами.

Она подошла к столу, заваленному косметикой, и взяла в руки парик из длинных темного цвета волос.

– Вот, – сказала она, протягивая его мне. – Первый шаг.

Я смотрела на парик, и внутри поднималась волна отвращения. Это было не просто изменение внешности — это было отречение от того, кем я была. От моей расы, от моей истории, от всего, что делало меня… мной.

– Я не собираюсь менять свое лицо, – сказала я резко.

– Никто тебя и не заставляет менять лицо, милая, – сказала она мягко, словно читая мои мысли. – Мы просто немного подкорректируем фасад. Создадим… иллюзию. Парик, чтобы спрятать твои выдающиеся бледные волосы от любопытных глаз. Макияж, чтобы смягчить контуры лица, добавить немного цвета, скрыть эту фарфоровую бледность. И, возможно, линзы для глаз — чтобы изменить цвет, сделать их менее заметными. Поверь мне, никто не узнает в тебе кто ты есть на самом деле.

– Волосы? – переспросила я, ища поддержки во взгляде Ровера, сжимая кулаки до побеления костяшек.

– Да, милая. Парик – твой верный союзник. Никакие краски не скроют твой истинный цвет, они всего лишь предательски выдадут тебя.

Она вернулась к столу и взяла маленькую коробочку, открыв ее. Внутри лежали линзы — тонкие, почти невесомые, переливающиеся разными оттенками коричневого и зеленого.

– И линзы… да, дорогуша, линзы — это наше всё, – продолжала она, держа одну из них на кончике пальца. – Они изменят не только цвет, но и форму зрачка. Сделают твои глаза обычными, ничем не примечательными. Такими, на которые никто не обратит внимания.

Я смотрела на парик с отвращением, словно меня заставляли продать частичку своей души. Это были не просто волосы — это было отречение. Признание того, что я не могу быть собой в этом мире. Что мое истинное "я" слишком опасно, чтобы показывать его.

Ровер, который до сих пор молчал, наконец заговорил. Он встал и подошел ко мне, опустив руку на мое плечо. Его прикосновение было неожиданно теплым, успокаивающим.

– Безопасность прежде всего, – сказал он тихо, но твердо. – И небольшое количество очарования никогда не помешает.

– А долго это все будет длиться? – прошептала я, осознавая неизбежность происходящего.

Ровер помедлил, обменявшись взглядом с Кейшей. Потом вздохнул.

– Столько, сколько потребуется, – ответил он. – Это не одноразовая маскировка на Хэллоуин. Это… образ жизни. Ты должна приучить себя носить парик, как вторую кожу, и наносить макияж каждый день, словно надевая боевую раскраску. Просыпаться с ним и засыпать с ним. Это твоя новая броня, Иелла.

Под тяжелым взглядом парня я поняла, что спорить бесполезно, это было предрешено. Я прикрыла глаза и позволила ей приступить к зловещему ритуалу преображения. К созданию маски, которая должна была скрыть меня от мира. К рождению новой личности.

Несколько часов спустя я стояла перед большим, старинным зеркалом в лавке Кейши, и мое отражение казалось мне чужим. Практически неузнаваемо. Парик из искусственных волокон, но настолько качественный, что даже на близком расстоянии нельзя было отличить от настоящих, полностью скрывал мои родные, серебристо-белые волосы – теперь меня обрамляли мягкие, вьющиеся локоны цвета темной древесной коры.

Макияж, нанесенный умелыми руками Кейши, не просто скрывал – он трансформировал. Основа, на пару тонов темнее моей естественной бледности, смягчила острые скулы, сделала кожу более ровной, замаскировал характерный для уроженцев Унду перламутровый оттенок. Тени приглушили разрез глаз, а специальные линзы превратили мои алые радужки в угольно-черные. Я выглядела… обычной. Слишком обычной. Как одна из тысяч девушек, снующих по рынкам Черного Шпиля.

– Ну как? – спросила Кейша, отступив на шаг и скрестив руки на груди. В ее голосе звучала профессиональная гордость скульптора, оценивающего свое творение.

Я медленно повернула голову, наблюдая, как свет играет на новых волосах. – Странно, – наконец выдохнула я. – Как будто смотрю на чужого человека.

— В этом и смысл, дорогая, — Кейша подошла ближе и поправила выбившийся темный локон у моего виска. Её пальцы были сухими и пахли терпким мускусом. — Самая лучшая ложь — та, которую ты сама начинаешь принимать за правду. Если ты будешь чувствовать себя Иеллой, ты выдашь себя первым же жестом. Ты должна стать Линой, или Марой, или кем угодно.

Ровер подошел ко мне, самодовольно положив руку на мое плечо. Его прикосновение было одновременно знакомым и чужим – теплая, тяжелая ладонь, словно ставящая клеймо собственности.

– Отлично выглядишь, – сказал он, и в его голосе прозвучала смесь восхищения и удовлетворения. – Мне все нравится.

Кейша, наблюдая за этой сценой, послала Роверу воздушный поцелуй, исполненный скрытого смысла. Ее губы изогнулись в игривой улыбке.

– О, Ровер всегда умел ценить красоту, – произнесла она, медленно приближаясь. – Особенно чужую, когда та приносит пользу.

Она остановилась так близко, что я почувствовала запах ее духов – смесь специй и чего-то химического, резкого. На ее лице расплылась тень ехидной улыбки, словно у кошки, поймавшей мышь и не спешащей ее съесть.

Я небрежно скинула руку Ровера со своего плеча. Движение было резким, почти грубым, и заставило его на мгновение замереть.

Она кинула мне небольшой мешок из грубой ткани. Я поймала его на лету – внутри оказалась компактная косметичка и запасной парик, аккуратно свернутый.

– Вот твой новый арсенал, – сказала Кейша, и теперь в ее голосе не было и тени игривости. – Храни его в безопасности. Меняй парик каждые три дня, наноси макияж. И никогда не спи в линзах.

Когда мы выходили из лавки, Кейша сделала неожиданное движение – она двусмысленно обняла Ровера, прижавшись к нему всем телом. Ее руки скользнули по его спине, задержались на пояснице.

Я смотрела на это прощание с растущим комом в горле. В узком, пропитанном запахами химикатов коридоре эта сцена выглядела как хорошо отрепетированный спектакль, где мне отвели роль молчаливого декора. Кейша что-то шепнула Роверу прямо в ухо, и я заметила, как он на мгновение закрыл глаза, словно впитывая этот момент.

— Не заставляй меня ждать слишком долго, — промурлыкала она, отстраняясь и бросая на него многозначительный взгляд своих обсидиановых глаз.

Ровер лишь криво усмехнулся и, поправив куртку, кивнул мне на дверь. Мы вышли в сырую прохладу переулка. На улице уже сгустились сумерки, и неоновые вывески Черного Шпиля расплывались в тумане грязными пятнами.

Я поморщилась, словно от зубной боли, и коснулась своих новых волос. Шершавые, чуть жирные на ощупь. Это была не я. Это была оболочка, панцирь, за которым можно спрятаться.

Но это, возможно, был единственный шанс на выживание.

***

Голографические обрывки данных плясали перед глазами офицера Кристы Баузер, словно призраки прошлого, отказывающиеся успокоиться. Проектор испускал мерцающий синий свет, который отбрасывал причудливые тени на стены ее кабинета.

Иелла Вессири.

Имя, звучавшее как эхо далекой трагедии, как шепот из могилы. Криста произнесла его вслух. Звучало почти поэтично. Слишком поэтично для кого-то, кто должен быть мертв.

Информация о ней скудна: рождена на задворках цивилизации, на планете Донду. Уцелела в геноциде, бежала с родной земли, когда Первый Орден "наводил порядок". Последний след – Батуу, Черный Шпиль. И затем… ничего. Как будто она растворилась в космической пыли.

– Слишком мало, – пробормотала Криста, ощущая под пальцами холодную сталь стола. Ее ногти, коротко подстриженные и лишенные лака, постукивали по металлической поверхности. – Слишком мало, чтобы найти. Слишком мало, чтобы уничтожить.

Она откинулась на спинку кресла, устало потерла виски. Головная боль, тупая и навязчивая, начиналась за правым глазом. Этого недостаточно. Нужны подробности, детали, ниточки, за которые можно ухватиться.

– Сила, – прошептала она, словно заклинание, вспоминая слова доклада. – Неподтвержденные признаки…

Первый Орден не мог позволить, чтобы кто-то, потенциально одаренный Силой, ускользнул из-под их бдительного ока. Особенно если этот кто-то связан с Сопротивлением.

"Протокол "Подавление Зарождения" активировать немедленно!" - эхом отдавались в голове слова Кайло Рена. Его голос, искаженный модулятором шлема, звучал как скрежет металла по стеклу.

Офицер вспомнила, как подошла со своей наводкой к своему боссу.

– Найти и устранить. Без лишних вопросов.

Она снова взглянула на досье. Ни единой фотографии, лишь размытые зарисовки, созданные по обрывочным свидетельствам.

«Бледная кожа, светлые волосы, красные глаза… типичная уроженка Унду,» – промелькнуло в ее голове.

– Старший офицер Блэйк, – произнесла она, когда дверь в комнату бесшумно открылась и вошел молодой человек в безупречной форме Первого Ордена. – Мне нужна полная информация об этой… персоне. Ты поможешь мне?

– Все никак не угомонишься, Криста? – Блэйк небрежно снял фуражку и опустился на стул рядом с ней, положив ногу на ногу. – Уже полночь. Нормальные люди спят.

– Не могу, – ответила она, не отрывая взгляда от голограммы. – Я уверена, что она здесь. Прячется. Камера в нашем районе дала мне это понять!

Она ткнула пальцем в экран, увеличивая размытое изображение.

– Пусть изображение и плохого качества, но ее лицо… – Криста замолчала, собираясь с мыслями. – Оно врезалось мне в память. Навсегда.

Блэйк наклонился вперед, его выражение стало серьезнее. – И что ты предлагаешь? Обыскать каждый дом в Черном Шпиле? Это город с большим населением, Криста. И половина из них – нелегалы без документов.

– Информаторы, – сказала она быстро. – Базы данных, архивы допросов. Я хочу знать о ней все. От цвета ее белья до любимого напитка! Если мы ее захватим… – она обернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул огонек. – Ты получишь звание главного командующего, Блэйк. Верховный лидер оценит.

Она подалась вперед и коснулась его плеча. Ее пальцы легли на темную ткань мундира, почувствовав твердые мышцы под ней.

– Помоги и мне подняться выше моего нынешнего ранга. Вместе мы можем это сделать.

Блэйк задумался, его взгляд блуждал по голографическим изображениям. Наконец он кивнул.

– Хорошо. Но руководить операцией буду я. Сначала оповестим Кайло Рена о нашей задаче – если он действительно здесь, на Батуу, он захочет знать. Затем… – он встал и начал расхаживать по комнате. – Затем опросим всех торговцев на рынке. Пообещаем щедрую награду за любую информацию о ней. Но действуем осторожно. Без лишней огласки.

Он остановился перед ней, скрестив руки на груди.

– Нельзя допустить, чтобы она ушла в глубокое подполье. Если она почует опасность… она исчезнет. Навсегда.

Криста кивнула, чувствуя, как в груди разливается теплое удовлетворение. Наконец-то движение. Наконец-то шанс.

– Начнем завтра на рассвете, – сказала она, выключая голограмму.

***

В полумраке корабельной каморки, я застыла перед щербатым, мутным зеркалом, вглядываясь в незнакомое отражение.

Лицо, словно чужая маска, грубо приклеенная к коже, пугало своей новизной. Тяжелые волны темных, каштановых волос ниспадали на плечи, скрывая шею. Они были гуще, чем мои родные, и пахли чужими духами – сладковато-пряным ароматом, который вызывал легкую тошноту.

Кожа, тронутая специальным составом Кейши, потемнела, утратив свою прежнюю жемчужную белизну. Теперь она была цвета слоновой кости, слегка желтоватой, с едва заметными веснушками на переносице. И вместо моих привычных алых глаз, которые всегда выделяли меня в толпе, из зеркальной глубины смотрели чужие, угольно-черные. Блеклые ресницы потонули в непроглядной ночи этих искусственных зрачков, оттеняя губы, расцветшие робким румянцем утренней зари – еще один подарок Кейши.

Грубая куртка из дешевого синтетического материала и потертые брюки теперь сливались с окружающей серостью металлических стен.

– Простолюдинка, не более, – подумала я, с отвращением проводя пальцами по измененным чертам. Было некомфортно.

За моей спиной, опираясь о дверной косяк, стоял Ровер. Он наблюдал за мной уже несколько минут, не произнося ни слова. В его глазах, обычно насмешливых и циничных, играли искорки неподдельного восхищения.

– Все в порядке, – наконец прошептал он, подходя ближе. Его шаги были бесшумными, как у кошки. – Это просто необходимость. Временная мера.

Он остановился вплотную ко мне, и я почувствовала тепло его тела через тонкую ткань моей новой куртки.

– Ты все так же чудесна, красотка, – добавил он, и в его голосе прозвучала странная нежность, которую я раньше не слышала.

Я бросила на него быстрый, ироничный взгляд через отражение в зеркале.

– Чудесна? Я выгляжу как серая мышь.

– Именно! – возразил Ровер, и его лицо озарила широкая улыбка. Он положил руки на мои плечи, начал нежно массировать их через толстую ткань куртки. – И это прекрасно. Теперь ты можешь быть кем угодно. Никто не будет пялиться на тебя на улицах. Никто не будет шептаться за твоей спиной.

Его пальцы двигались уверенно, разминая напряженные мышцы. Это было приятно. Слишком приятно.

– Серая мышь может пройти там, где лису заметят за километр, – продолжил он, его голос стал тише, интимнее. – Серая мышь может подслушать разговоры, может зайти туда, куда другим вход воспрещен. Серая мышь… свободна.

Я прикусила губу, чувствуя, как по телу пробежали мурашки – не от его прикосновений, а от осознания правды его слов.

– Наверное, Кейша тоже любит экспериментировать с твоей внешностью? – спросила я, и в моем голосе прозвучали нотки мельчайших игл, тонких, но острых. – Она, наверное, рада, что теперь я не отличаюсь и никому не бросаюсь в глаза.

Ровер усмехнулся, но его руки не остановились.

– Кейша просто делает свою работу. Не стоит ревновать.

В ответ я лишь фыркнула, словно укрощаемый зверь, которому наступили на больное место. Отвернулась от зеркала, от его отражения, от его рук на моих плечах.

– Сходим к Хондо? – предложил Ровер, словно читая мои мысли. – Предвкушаю его реакцию, – Ровер подбросил монету в воздух, ее золотой диск, описав дугу, сверкнул в полумраке. Поймав монету, он победно вскинул брови. – Орел. Приговор окончателен. Мы идем.

– Что? – я повернулась к нему, широко раскрыв глаза. – Да я вообще-то не соглашалась! Я даже не…

– А я уже все решил, – перебил он меня, одаривая самодовольной ухмылкой, от которой по телу снова пробежали мурашки – на этот раз от раздражения. – Тем более, Хондо мне должен. Должен за преданность и неукоснительное выполнение его… указаний.

С этими словами он подтолкнул меня локтем к выходу. Легко, почти игриво, но с такой уверенностью, что сопротивляться казалось бессмысленным.

Мы направились в «кантину Оги». Нужно было обсудить сложившуюся ситуацию с Хондо Онакой. Я чувствовала себя странно, идя по улицам Черного Шпиля в этом новом обличии. Привыкшая к вниманию, к взглядам, направленным на мою необычную внешность, теперь я была как все – незаметной, обычной периферийной девчонкой.

Когда мы вошли внутрь, шум и гам мгновенно обрушились на нас. Ровер уверенно провел меня сквозь толпу к небольшому столику в углу, где нас уже ждал Хондо Онака. Когда мы подошли, он поднял взгляд.

Сначала он просто окинул нас оценивающим взглядом – быстрым, профессиональным. Затем прищурился, как будто пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.

А затем… расхохотался. Громко, от души, так что несколько человек за соседними столиками обернулись.

– То, что надо! – воскликнул он, ударив ладонью по столу. Стакан подпрыгнул, несколько капель жидкости выплеснулось наружу. – Если бы не Ровер, я бы ни за что не догадался, что это ты, детка! Ни за что!

Он откинулся назад, продолжая смеяться, но его глаза – желтые, проницательные – изучали меня с новой интенсивностью.

Хондо властным жестом приманил к себе тех, кто вился у бара. Рила и Гейза, чьи взгляды обычно неотступно следили за мной, не удостоили даже беглым вниманием. Лишь скользнули равнодушным взглядом, словно по случайной посетительнице.

– Рила, Гейза, – прозвучал голос Хондо, в котором звенели стальные нотки. – Угостите даму чем-нибудь освежающим.

Рила и Гейза засуетились, мгновенно вернувшись к бару. Барная стойка отозвалась тихим звоном стаканов и плеском сиропов. Через пару минут они вернулись, протягивая мне высокий, узкий бокал.

Внутри плескалась ядовито-зеленая жижа с карамельным отливом, увенчанная веточкой мяты и каким-то маленьким, светящимся фруктом. Пахло сладко и химически одновременно.

– "Укус дракона", – пояснил Гейза, ухмыляясь. – Специально для новых клиентов Хондо.

Я старалась держать язык за зубами, боясь, что голос выдаст меня. Кивнула в знак благодарности, но не произнесла ни слова.

– Решил убедиться, – сказал Хондо, снова садясь и указывая Риле и Гейзе жестом оставить нас. – Дурехи, что с них взять. Но если даже они не узнали… значит, работа сделана на отлично.

Он сделал глоток из своего стакана, затем поставил его на стол с твердым стуком.

– Устранением внимания к своей персоне ты значительно облегчила мне задачу, – продолжил он, глядя на меня уже серьезно. – Теперь, когда ты выглядишь "как все", ты можешь свободно перемещаться, наблюдать и слушать, оставаясь незамеченной.

Он поднял свой стакан, сделал жест тоста.

– Поздравляю с новой личностью! – провозгласил он, и его голос прозвучал почти торжественно.

Я с подозрением оглядела плескавшуюся в моем стакане жидкость. "Укус дракона". Звучало… опасно. Не долго думая, я протянула бокал Роверу.

– На, попробуй. Ты же любишь приключения.

Ровер с детским любопытством принял бокал, пригубил, затем сделал больше глоток. Его лицо исказилось – сначала от удивления, затем от удовольствия.

– Итак, – Хондо отложил свой напиток и сложил руки на столе, прищурившись. – Вы оба в курсе последних событий на Батуу. Первый Орден чувствует себя здесь как дома. Но даже в самой железной хватке есть щели. И вот как раз в эти щели нам и предстоит проскользнуть.

– Ты действительно помогаешь Сопротивлению? – не смогла сдержать я вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала.

Вопрос повис в прокуренном воздухе кантины, заставив Хондо на мгновение замереть с поднятой бровью. Ровер, как раз собиравшийся сделать второй глоток «Укуса дракона», поперхнулся и издал странный булькающий звук.

Хондо медленно расплылся в своей фирменной, донельзя честной и одновременно абсолютно лживой улыбке.

– Помощь? Дорогая моя, я помогаю… себе! – Он ткнул пальцем в свою грудь. – Но, если моя «помощь» заодно навредит этим солдафонам из Первого Ордена? Что ж, тем лучше. А чем лучше мне, тем лучше и вам. Все довольны.

– Рада это слышать. Но что конкретно ты подразумеваешь под "утонченным дельцем"? – произнесла я спокойно, но с легкой настороженностью.

Хондо откинулся на спинку кресла, искорки азарта плясали в его темных глазах.

– Информация, моя дорогая. В эти смутные времена информация – острее клинка и дороже золота. А особенно – информация о наших… гостях. Их присутствие на Батуу становится… навязчивым, как песчинка в ботинке. Нужно понять, что они здесь ищут, какие планы вынашивают в своих имперских головах.

– Что конкретно я должна искать?

– Первый актив – Прототипы оружия. Первый Орден разрабатывает кое-что новое, опасное. Нам нужны эти чертежи или пара прототипов. Чем больше, тем лучше.

– Оружие? – переспросила я, скрещивая руки на груди. Защитный жест. – Зачем они тебе? Ты же не собираешься воевать.

Хондо улыбнулся – медленно, как кот, видящий приближающуюся мышь.

– Это информация для твоих ушей лишняя, детка. Доверься мне. Я все перепродам как трофей. Нам нужны эти данные, чтобы Сопротивление понимало, с чем имеет дело.

– Ровер поможет тебе взломать системы безопасности, проникнуть внутрь, – продолжил Хондо. – Я обеспечу вас всем необходимым: фальшивыми документами, планами здания, любыми данными, которые смогу достать. Но помните: если вас поймают… Я вас не знаю.

Я сглотнула. Задание казалось слишком опасным. Но деньги были нужны, а перспектива навредить Первому Ордену грела душу.

– А второй «актив»? – спросил Ровер.

– Это… более деликатный вопрос, – Хондо снова помрачнел. – Ходят слухи, что на Батуу прибыл высокопоставленный офицер Первого Ордена. По слухам… сам Кайло Рен. Нам нужно подтверждение. И если это правда, узнать его местоположение.

– Кайло Рен? – Я бросила вопросительный взгляд на Ровера.

– Одержим идеей превзойти своего деда, Дарта Вейдера, – пояснил Ровер.

– Чем выше риск, тем слаще победа и больше награда, – ухмыльнулся Хондо. – И поверь мне, награда за информацию о Рене будет… поистине космической.

Упоминание Кайло Рена заставило воздух в кантине будто похолодеть. Его имя обычно произносят шепотом даже в самых темных закоулках Галактики, а Хондо предлагает тебе выследить его в облике «серой мыши».

– Тебе понадобится помощь, – внезапно сказал Хондо, прерывая мои размышления. – Ровер будет твоим напарником. Он знает Батуу, как свои пять пальцев, умеет находить нужных людей и выходить сухим из воды. Он посвятит тебя в курс дела.

Имя Ровера отозвалось во мне противоречивым эхом. Единственный человек, которому я могла доверять в этом забытом богом месте – задворках галактики. И в то же время – загадка, чьи мотивы всегда ускользали, словно песок сквозь пальцы.

– Когда начинаем? – спросила я, стараясь скрыть волнение за маской безразличия.

– Прямо сейчас. Ровер, получишь от меня полную схему нужного объекта и все, что смогу добыть. Иелла, тебе нужно начать присматриваться ко всему в городе. Обращай внимание на разговоры, ищи признаки необычной активности Первого Ордена. Может Рен и тут, за одним из столиков.

Глава 19 ПРОБУЖДЕНИЕ

Спустя 3 часа Ровер возился за верстаком, склонившись над несколькими микросхемами. В полумраке заброшенного ангара пыль танцевала в лучах пробивавшегося сквозь трещины в крыше света. Воздух пах озоном, припаянным металлом и старой смазкой.

Я сидела на ящике из-под запчастей, нервно теребила край своей куртки.

– Успокойся ты, – сказал Ровер, не отрывая взгляда от своей работы. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами от множества порезов и ожогов, двигались с хирургической точностью. – Нервничать – это не лучший способ обмануть сенсоры Первого Ордена. Они настроены на биометрические показатели: учащенный пульс, повышенное потоотделение, адреналин в крови. Ты будешь светиться для них как новогодняя гирлянда.

– Да как тут успокоиться? – огрызнулась я, вставая и начав расхаживать по ограниченному пространству. – Мы собираемся проникнуть на военную базу, украсть прототипы оружия и найти чертового Кайло Рена! Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Это не очередная кража у какого-нибудь коррумпированного чиновника или контрабандиста. Это Первый Орден, Ровер!

Он наконец оторвался от работы, посмотрел на меня через увеличительное стекло, закрепленное на головной ленте. Его глаза, обычно насмешливые и живые, сейчас были серьезны.

– Понимаю. Но я также понимаю, что у нас есть шанс на успех. Новый облик, мои навыки взлома… Мы справимся.

– А если нас поймают?

– Тогда будем импровизировать, – Ровер пожал плечами, словно речь шла о выборе блюда на обед. – Как всегда. Но если уж на то пошло… – он потянулся к ящику под верстаком, достал оттуда две маленькие капсулы. – Цианид. Быстрая и безболезненная смерть. На случай, если пыткам подвергнут.

Я замерла, глядя на капсулы в его ладони. Они были такими маленькими, невинными, как конфеты.

– Ты серьезно?

– В нашей профессии нужно быть готовым ко всему, красотка. – Он протянул мне одну из капсул и стал смотреть в мое ошарашенное лицо. Мои мысли об опасности летели бегущей строкой.

– Пф…. Ахахах! – послышался смех Ровера. – Ты правда поверила?

– Ты идиот, Ровер! – я кинула эту капсулу ему в плечо, когда он пытался закрыться от ее прилета.

– Извини, но такие методы не для нас. Мы либо выбираемся из передряг, либо выбираемся. Другого не дано! – Он развеселый повернулся к столику и теперь протягивал мне небольшой коммуникатор. – Это – твой канал связи со мной. Я буду следить за тобой через камеры наблюдения и сенсоры. Если что-то пойдет не так, я тебя предупрежу.

Я взяла коммуникатор, проверила его вес в ладони.

– А как насчет Кайло Рена? У тебя есть какая-нибудь информация?

Ровер моментально посерьезнел, и остатки его смеха растворились в тяжелом гуле ангара. Он вывел на засаленный экран терминала зернистую запись с внешних камер космопорта, сделанную пару часов назад.

– Пока – лишь туманные очертания. По последним данным, его корабль был замечен на планете Хепош три дня назад. С тех пор — тишина.

Ровер выпрямился, закинул за плечо поношенную сумку цвета пепла — ту самую, что сопровождала его во всех путешествиях.

– Готова сыграть в шпионов? – спросил он, прищурившись. Уголок его губ тронула хищная, почти волчья усмешка, обнажая краешек зуба. Он протянул мне старый, потертый серый бластер.

Я перехватила оружие, и оно легло в руку как продолжение меня самой. Привычным движением проверила заряд. Холодный металл успокаивал.

– В любом случае, это лучше, чем торчать в кантине, слушая бесконечные байки Хондо о его «славных деньках».

– О, не говори, – усмехнулся Ровер. – В прошлый раз он два часа рассказывал, как обманул самого Джаббу Хатта. Хотя, если верить трем другим версиям этой же истории, это был не Джабба, а какой-то мелкий контрабандист с Татуина.

Несколько часов позже, я, облаченная в грубые одежды простой работницы, кралась по периметру старой шахты. База Первого Ордена укрылась в забытых уголках Батуу, используя заброшенную инфраструктуру как прикрытие. Воздух был густым от пыли и запаха выхлопных газов.

Ровер, словно незримая тень, направлял меня через скрытый коммуникатор, его голос – тихий шепот в моем ухе, едва различимый под шумом работающих механизмов.

«Слева от тебя патруль из двух штурмовиков. Прижмись к стене, подожди, пока пройдут.»

Я прижалась к шершавой поверхности скалы, чувствуя, как камешки впиваются в спину через тонкую ткань куртки. Два белых призрака промаршировали мимо, их шаги отдавались металлическим эхом. Один что-то бормотал другому, жаловался на смену, на еду, на командира. Обычные солдатские разговоры.

«Идут. Теперь вперед, до развилки. Там будет дверь с красной маркировкой.»

Коридоры базы гудели от напряжения. Штурмовики, словно механические муравьи, сновали туда-сюда, их белоснежные доспехи – отражение ледяной дисциплины, воцарившейся здесь. Я, потупив взгляд, имитировала рассеянность, будто ищу забытый склад с провизией. Сердце колотилось в бешеном ритме, отбивая чечетку о ребра. Каждый раз, когда кто-то из штурмовиков смотрел в мою сторону, я чувствовала, как по спине пробегают мурашки.

«Я тебя вижу, – прошелестел голос Ровера. – Третий поворот направо, затем прямо до ангара "Дельта-7". За ним – хранилище прототипов. Будь осторожна, там всегда полно охраны.»

– Приняла, – ответила я шепотом, чувствуя, как пересыхает во рту. – Здесь просто кишит штурмовиками.

«Они не должны тебя заметить, – спокойно парировал Ровер. – Не привлекай внимание ни беспокойным видом, ни вежливой услужливостью. Будь серой мышкой, растворись в их сером мире. И главное, не сверли их взглядом.»

Я, следуя инструкциям, буквально кожей чувствовала на себе чужие взгляды. Каждый шаг казался шагом по минному полю. Наконец, ангар "Дельта-7". Огромные стальные двери, ощетинившиеся сенсорами и лазерными ловушками.

Над дверью мигал красный индикатор — доступ запрещен.

– Ровер, здесь чертовски серьезная защита… – прошептала я, облизывая пересохшие губы. – Лазерная сеть, биометрические сканеры, датчики движения…

«Сейчас обойдем, – ответил Ровер. В его голосе послышалось напряжение. – У них есть бэкдор в системе — аварийный протокол для эвакуации персонала. Я попробую его активировать. Просто отойди немного в сторону… И… кажется, у охраны возникли подозрения. Будь предельно внимательна.»

Из-за угла вышел офицер Первого Ордена в сером мундире. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду дольше, чем нужно. Он что-то сказал в свой комлинк, не сводя с меня глаз.

Я замерла, словно статуя, стараясь не дышать, отсчитывая удары сердца, пока офицер пронизывал пространство подозрительным взглядом. Мои пальцы невольно потянулись к скрытому бластеру.

«Не двигайся, – прошептал Ровер. – Он звонит на контрольный пункт, проверяет списки персонала.»

Сердце замерло. Если они проверят…

Но вдруг комлинк офицера запищал. Он нахмурился, что-то пробормотал в ответ, бросил на меня последний оценивающий взгляд и ушел.

«Готово, – наконец зазвучал голос Ровера, как звук спасенья. – Я внес тебя в список как техника по обслуживанию систем вентиляции. Код доступа на твоем коммуникаторе. Дверь откроется лишь на мгновение, так что не теряй времени.»

На экране коммуникатора вспыхнул шестизначный код. Я быстро ввела его на панели у двери. Раздался тихий щелчок, и массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую щель. Я проскользнула внутрь, и дверь тут же закрылась за моей спиной.

Дверь хранилища бесшумно растворилась, поглощая меня в кромешную тьму. Активировав встроенный в перчатку сканер-фонарик, я высветила узкий проход между рядами контейнеров. Воздух здесь был холодным, стерильным, пахло озоном и металлом.

– Я внутри. Здесь… просто склад всякого барахла. Что конкретно я ищу?

«Тебе нужны контейнеры с маркировкой «Х-9». И осторожно, – предупредил Ровер, – я зафиксировал датчики движения.»

Я, крадучись, пробиралась между штабелями контейнеров, словно призрак. Железо болезненно скрипело под ногами, разнося эхо по всему хранилищу. Наконец, в самом темном углу, я увидела его — контейнер с нужной маркировкой. Попыталась открыть, но замок не поддавался. Это был не обычный механический замок, а что-то более сложное — голографическая панель с постоянно меняющимися символами.

– Здесь какой-то новый тип замка, – сообщила я Роверу, чувствуя, как пот струится по спине. – Голографический интерфейс, шифрование… Я такого не видела.

«Не проблема. Сейчас доберемся до его мозга и вытащим всё что нужно. Просто подари мне немного времени.»

И словно в ответ на его слова, хранилище озарил вспыхнувший, немилосердный свет. На пороге, как тени из преисподней, возникли два штурмовика. Их белые доспехи отражали яркий свет, слепя глаза.

– Что здесь творится? Кто ты такая? – пролаял первый, его голос, искаженный вокодером, резал воздух, как лезвие. Он направил на меня бластер.

Я выпрямилась, плетя паутину лжи в доли секунды. Вспомнила, что говорил Ровер — уверенность, но не наглость.

– Я… я провожу плановую инвентаризацию. Прислана из отдела снабжения. Капитан распорядился проверить состояние контейнеров перед отправкой.

– Покажите ваше удостоверение, – процедил второй, его голос был холоднее, подозрительнее.

Я замерла, загнанная в угол лань. Настоящего удостоверения у меня, разумеется, не было. Начался импровизированный спектакль, судорожные поиски в карманах.

– Конечно, сейчас… Куда же я его положила? – я начала рыться в карманах, делая вид, что растеряна. – Кажется, оставила в раздевалке… Или нет, вроде брала с собой…

Штурмовики переглянулись. Один из них поднес руку к шлему, собираясь что-то сказать в комлинк.

В этот самый момент, тишину разорвал оглушительный взрыв, пронзивший здание дрожью. Пол под ногами содрогнулся, с потолка посыпалась пыль. Где-то вдалеке зазвучала сирена.

– Что это, черт возьми, было?! Проверить нижние уровни! – взревел один из штурмовиков, и они, подобно гончим, сорвались с места, исчезнув в коридорах.

Я позволила себе выдохнуть, освобождая легкие от свинцового груза. Сердце бешено колотилось.

– Ух, спасибо, Ровер. – сказала я, вытирая пот со лба.

«Если что, это был не я…– прошептал Ровер. – Но это нам на руку, быстрее!»

Не теряя ни секунды, я вернулась к контейнеру. Взрыв явно переполошил всю базу. Гул сирен снаружи нарастал, перекрывая даже шум вентиляции. Экран коммуникатора бешено замигал красным и синим, подбирая ключи к зашифрованным слоям голограммы.

Раздалось шипение выравниваемого давления, и тяжелая крышка контейнера «Х-9» медленно поползла вверх.

Внутри, на подушке из мягкого полимера, покоился изящный, матово-черный цилиндр с россыпью индикаторов — прототип, за который Хондо готов был продать душу. Рядом лежал компактный дата-слайс в защитном чехле.

– Есть, пора уходить, – прошептала я в коммуникатор, аккуратно забирая проектор и чипы.

«Отлично. Выдвигаемся немедленно, – заторопился Ровер. – Скоро здесь будет столпотворение. Иди тем же путем, но будь осторожнее — они уже подняли тревогу.»

Схватив проектор, я понеслась по извилистым коридорам базы, словно ветер, боящийся отстать от грозы. За спиной уже слышались крики, звуки бегущих ног, команды. Сирена выла, разрывая воздух.

«Налево! – скомандовал Ровер. – Там аварийный выход!»

Я свернула в указанном направлении, почти врезавшись в группу техников, которые бежали в противоположную сторону. Они даже не обратили на меня внимания — все были заняты эвакуацией.

Наконец я увидела аварийный выход — тяжелую дверь с красной маркировкой. Уже протягивала руку к рычагу, когда сзади раздались визгливые выстрелы. Бластерные заряды просвистели над головой, оставив на стене оплавленные следы.

Я обернулась и увидела грубую толпу наемников с дикими взглядами. Их было двое, и они носили дыхательный аппарат с двумя длинными трубками для обработки кислорода. Эти ребята явно не подчинялись уставу — они двигались хаотично, паля во всё, что движется, и их присутствие здесь означало только одно: тот взрыв был их рук делом. Они пришли за тем же, что сейчас лежало у меня в кармане.

Я вжалась в нишу, чувствуя, как раскаленный воздух от бластерных разрядов обжигает щеку. Эти двое с дыхательными трубками двигались с пугающей синхронностью, их тяжелые ботинки выбивали дробь по металлическому насту. Один из них вскинул карабин, целясь мне прямо в грудь.

– Отдай нам, что взяла и останешься цела.

Мое сердце с глухим стуком обрушилось в пятки.

«Кажется, не только мы нацелились на секретную информацию, – протараторил Ровер, и в голосе его проскользнула нервная дрожь. – Они, должно быть, следили за базой, ждали подходящего момента.»

Я оценила ситуацию. Прямой бой — самоубийство. Нужна хитрость.

Решила рискнуть, разыграв жалкую капитуляцию. С дрожащими руками подняла их над головой, бормоча что-то о бессмысленности сопротивления и желании сохранить жизнь.

– Ладно… ладно… не стреляйте… – голос мой дрожал, но не от страха, а от адреналина. – Берите… только не убивайте…

Я медленно потянулась к внутреннему карману куртки, делая вид, что достаю кейс с прототипом. Наемники переглянулись, и я заметила, как их пальцы на спусковых крючках чуть расслабились — жадность в их глазах пересилила осторожность. Один из них, тот, что был покрупнее, сделал шаг вперед, протягивая свободную руку.

— Умная девка, — прохрипел он через маску, и трубки на его груди заходили ходуном. — Давай сюда, и разойдемся краями.

«Иелла, ты с ума сошла?! — голос Ровера в наушнике превратился в панический шепот. — Они тебя пристрелят, как только вещь окажется у них!»

И тогда я бросилась в атаку.

– Как бы не так! – прошипела я, выхватив бластер и открыв огонь.

Первый выстрел попал одному прямо в грудь. Он отлетел назад с хриплым криком, но броня защитила его. Другой опешил на секунду — этой секунды мне хватило, чтобы рвануть к двери.

Завязалась отчаянная, яростная перестрелка. Я неслась по коридорам шахты, словно угорелая кошка, чувствуя жар бластерных зарядов у самой спины. Заряды оставляли на стенах черные опалины, плавили металл.

«Вправо! – кричал Ровер. – Там вентиляционная шахта!»

Я свернула, увидела решетку вентиляции. Выстрелом сорвала замок, влезла внутрь. Тесно, темно, пахнет пылью и ржавчиной. Сзади слышались крики преследователей.

Наконец, после пару минут ползания по вентиляции, я увидела свет в конце шахты. Вылезла наружу — оказалась на поверхности, у заднего выхода. Но тут же застыла, словно громом поражённая. Прямо передо мной стояла фигура, закованная в зловещую чёрную броню.

Это был не штурмовик, не наемник. Это был кто-то другой. Броня была не белой, а черной, покрытой царапинами и сколами. На плече красовалась эмблема — череп в окружении лучей. Золотое кольцо в проколотой брови хищно сверкало в тусклом свете закатного солнца, а глубокий, уродливый шрам пересекал щеку, словно печать жестокости и беспощадности.

– Куда спешишь? — процедил он с надменным презрением, с силой отшвырнув меня, и я рухнула на землю, словно подкошенная.

Я инстинктивно отпрыгнула назад, и в тот же миг он выстрелил. Бластерный заряд пролетел там, где секунду назад была моя голова, высекая искры из древних камней. Я оказались в западне. Двое с трубками уже тоже были здесь. Бластерные заряды визжали вокруг, оставляя оплавленные отметины на камнях и груде ящиков с припасами.

И вдруг из-за угла выбежал Ровер. Он появился как будто из ниоткуда, с бластером в каждой руке.

Черный боец, несмотря на шрам и пугающий вид, двигался с невероятной скоростью. Он ушел кувырком за массивный генератор и ответил прицельным выстрелом, который едва не выбил оружие из рук Ровера. Черная броня одного из наших врагов сливалась с тенями, делая его почти невидимым. Он стрелял редко, но метко и вот один из его выстрелов попал Роверу в бок.

— Аргх! — крик Ровера, полный агонии, пронзил воздух, когда он судорожно схватился за бок. Алая кровь моментально пропитала ткань, превращая ее в багровый саван.

— Ровер! — вырвалось у меня, и волна обжигающего ужаса окатила с головы до пят. Ледяной, парализующий страх сковал движения. Я тяжело дышала, наблюдая, как Ровер, стиснув зубы, пытается остановить хлещущую кровь, но рана пульсировала жизнью, окрашивая землю в зловещий багрянец.

Страх уступил место безудержному гневу. Эти твари ранили его. Они хотели убить его. Нет. Не сейчас. Не после всего, что мы прошли.

«Нет, нет, нет!» — отчаянно билось в голове, и вдруг что-то внутри меня сорвалось с цепи.

Я даже не поняла, что сделала. Просто посмотрела на группу наемников, бегущих к нам, и… оттолкнула их. Не физически, а… чем-то другим. Невидимой силой, которая вырвалась из меня, как ураган.

Наемники слетели с ног, как кегли. Их отбросило назад, они ударились о стену, попадали на землю.

Это было ценное время, которым я должна была воспользоваться. Я подлетела к Роверу, помогая подняться. Он был бледен как полотно, но в глазах горела решимость.

– Держись, – прошептала я. – Держись, пожалуйста.

Ровер, превозмогая боль, поднял свой бластер и открыл огонь. Каждый выстрел – выверен, смертельно точен, прикрывая мое отступление.

— Уходим! Сейчас же! — прохрипел напарник, сквозь стиснутые зубы. – В лес! Там они нас не найдут!

Я взяла его сумку, бросив в нее прототип, закинула его руку себе на плечо и повела подальше от этого места. Мы побежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Сзади слышались выстрелы. Кажется, наши враги стали сражаться со штурмовиками Ордена, но мы уже скрылись в гуще деревьев.

Задыхаясь, мы рухнули в объятия полуразрушенной хижины. Она стояла на краю леса, почти полностью скрытая зарослями.

Мой взгляд, лихорадочный и встревоженный, метался по углам, утопающим в густой тени, по прогнившим стенам, исчерченным временем и сыростью. Я судорожно набираю закодированное сообщение о помощи, но связь мертва.

Я осторожно уложила Ровера на относительно ровный участок пола, подстелив под него свою куртку. Его дыхание было прерывистым, лицо покрылось испариной.

– Ровер, у тебя есть аптечка? Хоть что-нибудь! – в голосе звучала отчаянная мольба. Мои руки дрожали, когда я пыталась осмотреть рану. Бластерный ожог — края ткани приварились к коже, под ней виднелось черное, обугленное мясо. Кровь сочилась, но не хлестала фонтаном — значит, не задела артерию. Это было маленькое утешение.

Ровер, стиснув зубы, прохрипел сквозь боль:

– Поищи… в рюкзаке… Должна быть… аптечка…

В панике я принялась потрошить его видавший виды рюкзак, вытряхивая на запыленную землю жалкое содержимое: инструменты, провода, несколько энергопаков, смятые упаковки с едой, карты, голопады…

И наконец нашла. Аптечка. Вернее, то, что от нее осталось. В моих руках оказалась початая бутылка спирта, на дне которой плескалась мутная жижа, и почти пустая упаковка бинтов — ничтожные остатки былой предусмотрительности. Еще пара таблеток обезболивающего в блистере.

– Спирт… Почти ничего не осталось… И бинтов тоже… Что же нам делать, Ровер? – голос сорвался, словно тонкая нить. Я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сжала зубы. Нет. Не сейчас. Нельзя плакать.

– Нужно… Заткнуть рану… – едва слышно прошептал Ровер, указывая дрожащим пальцем на мою одежду. – Чем-нибудь… чистым…

Не секунды немедля, я рванула подол своей туники, разрывая ткань грубыми, нервными движениями. Материал был грубым, нестерильным, но лучше, чем ничего. Я смочила тряпку остатками спирта — его было так мало, что хватило лишь слегка промочить ткань — и приложила к зияющей ране.

Ровер выгнулся дугой, его пальцы судорожно впились в трухлявые доски пола, а из горла вырвался приглушенный, мучительный стон. Запах паленой плоти и спирта заполнил тесное пространство хижины, вытесняя вонь сырости.

– Прости… я должна… – я бормотала что-то бессвязное, пытаясь зафиксировать повязку бинтами. Бинтов хватило лишь на то, чтобы кое-как закрепить тряпку.

– А ведь… они были правы… – прошептал Ровер, когда самая острая боль немного отступила.

– О чем ты? Кто прав? – в полном смятении пролепетала я, не отрывая взгляда от его раны, проверяя, не сочится ли кровь сквозь повязку.

– Сила… – прошептал он, и его голос звучал как шелест сухих листьев. – Она… в тебе…

Я стояла над ним, дрожа от холода и страха. Воздух в хижине был густым от запаха пороха, крови и старой пыли. Сквозь дыры в крыше пробивались косые лучи заходящего солнца, освещая плавающую в воздухе пыль, словно золотую вуаль.

– Ничего не понимаю… – произнесла я, и мой голос прозвучал чужим, отдаленным эхом. Оглядываясь по сторонам, я искала хоть что-то, что могло бы помочь.

Ровер попытался приподняться, но обессиленно рухнул обратно на пол.

– Сила… – повторил Ровер, и в его глазах вспыхнул слабый огонек. – Ты отбросила тех мерзавцев… Я видел ее, Иелла…

Из последних сил он поднял окровавленную ладонь. Он накрыл ею мои дрожащие руки, и его прикосновение было одновременно горячим и ледяным.

– Ты все сделала правильно… – прошептал он, и капли пота смешались с кровью на его лбу. – Нужно просто перевести дух… Собраться с мыслями…

– Нет! – вырвалось у меня, и это было больше похоже на крик раненого зверя, чем на человеческий голос. – Нам нужно уходить! Что-то делать! Я… я поищу помощь!

Рывком поднявшись, я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Взяла сумку Ровера – тяжелую, кожаную, с выцветшими от времени нашивками. Внутри что-то звенело: вероятно, инструменты или остатки снаряжения.

– Будь здесь! – бросила я через плечо, уже направляясь к выходу. – Я скоро вернусь! Я свяжусь с Хондо! Он… он прилетит за нами! У него есть корабль, он сможет нас эвакуировать!

Перед тем как выбежать, я обернулась. На лице Ровера появилась слабая, едва заметная улыбка. Уголки его губ дрогнули, а в глазах плескалась нежность и благодарность – странная смесь для этого сурового наемника, привыкшего скрывать эмоции за маской цинизма.

– Спасибо тебе… красотка, – прошептал он, и его голос почти утонул в шуме ветра, врывавшегося через разбитое окно.

Я вырвалась из зияющей пасти полуразрушенного здания. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона.

В голове, словно назойливая сирена, пульсировала лишь одна мысль: "Ровер… Спасти Ровера…" Она повторялась с каждым ударом сердца, с каждым прерывистым вдохом.

Растерянно озираясь, я пыталась ухватить ускользающие нити ориентации. Местность вокруг была чужой, неприветливой. Вдали, словно багровые глаза чудовища, мерцали огни шахты – теперь принадлежащей Первому Ордену. Оттуда доносился приглушенный гул механизмов и иногда – отдаленные выстрелы.

С другой стороны – непроглядной стеной вставал густой, зловещий лес. Деревья были высокими, с искривленными стволами и темной листвой, которая почти не пропускала света. От леса веяло сыростью, прелой листвой.

– Хондо… – прошептала я, доставая из кармана коммуникатор. Устройство было поцарапано, на экране виднелась трещина. – Где же ты? Почему молчит связь?

Дрожащими пальцами я нажала кнопку вызова. Из динамика послышался лишь треск статики.

– Хондо, ответь! – сказала я, стараясь говорить четко, хотя голос срывался. – У нас проблема! Ровер ранен! Нам нужна помощь! Координаты… – я посмотрела на экран, но навигационные данные были сбиты. – Мы у старой шахтерской хижины, в пяти километрах к востоку от основной шахты!

В ответ – лишь злобный треск помех. Отчаяние, подобно волне цунами, обрушилось на меня, грозя похоронить под собой.

Что делать? Что делать?! Я не могу вернуться на базу… Там нас ждет неминуемая гибель…

В эту же секунду из леса вылетела стая птиц, словно что-то или кто-то спугнул их. Охотники? Взгляд снова упал на лес. На эти роскошные, диковинные деревья и травы, которых я никогда не видела на своей родной, выжженной войной планете Донду. Там были лишь пустыни, каньоны и редкие оазисы, где вода ценилась дороже золота.

В памяти вспыхнули картины: наш дом в огне, крики соседей, мать, толкающая меня в укрытие… Смерть, захлестнувшая нас тогда, казалось, догнала и здесь, на этой чужой планете.

– Я не допущу этого снова, – сказала я вслух, и слова прозвучали как клятва. – Помощь должна быть рядом!

Обернувшись на полуразрушенную хижину, где оставался Ровер, я прошептала:

– Только держись, Ровер. Я скоро!

Скрепя сердце, с болью и страхом, которые сжимали горло и затуманивали разум, я ринулась что есть мочи в сторону спасительной тени леса.

Мгновенная тьма поглотила меня, как будто я нырнула в чернильное озеро. Сразу стало тихо – настолько тихо, что звон в ушах от недавней перестрелки казался оглушительным.

Под ногами хрустели сухие ветки и опавшие листья, а в вышине, словно сквозь решето, пробивались редкие лучи света. Тишина давила на уши. Лишь изредка ее нарушали далекие крики незнакомых птиц или шелест листьев, вызванный невидимым движением в кронах.

Ровер, я должна вернуться… Я должна найти помощь… Он истекает кровью… Время на исходе…

Бег становился все тяжелее. Ноги налились свинцом, и с каждым шагом боль пронзала колени. По спине, лбу и шее струился липкий пот, раздражая кожу и застилая глаза. Я чувствовала, как силы покидают меня. Замедлив шаг до еле слышного шепота, я рухнула на сваленное дерево, поросшее мягким, влажным мхом. Он был прохладным и влажным, приятно холодил разгоряченную кожу. Я прислонилась спиной к стволу, закрыв глаза.

Жажда мучила нестерпимо. Во рту пересохло, губы потрескались, и каждый вдох приносил лишь новую волну сухости.

– Помощь… – прошептала я, словно мантру, – Помощь… должна быть рядом…

В ушах звенело, в глазах плясали темные пятна. Я знала, что время на исходе. Ровер рассчитывал на меня, и я не могла его подвести. Ярость и отчаяние подпитывали мои силы, словно топливо, заставляя двигаться дальше.

ХРУСТЬ!

Тихий треск веток впереди прорезал тишину. Обречённо застыв на месте, я напрягла слух, стараясь уловить малейший шорох, каждое дуновение ветра. Треск повторился, став чуть громче, ближе. Кто-то был там, впереди.

Пригнувшись, я осторожно, крадучись, двинулась вперёд, стараясь не потревожить даже опавший лист. Выглянув из-за корявого ствола огромного, трухлявого дерева, поросшего причудливыми грибами-паразитами, я увидела одинокую фигуру, кутающуюся в выцветший, плащ. Фигура стояла спиной ко мне и, казалось, что-то искала на земле, перебирая опавшие листья тонкими, длинными желтыми пальцами.

Сердце бешено колотилось, отбивая тревожный ритм в ушах. Рука непроизвольно потянулась к бластеру на поясе.

– Эй! – крикнула я, отчаянно стараясь придать своему голосу стальной оттенок уверенности, будто контролирую ситуацию, а не нахожусь на грани жизни и смерти.

Фигура резко обернулась, словно ее ужалили. Капюшон соскользнул, открывая лицо… незнакомой тви’лечки.

Её кожа была неестественно жёлтой, словно расплавленное золото или спелый фрукт, а глаза – огромными и испуганными. Тви’лека, увидев направленный на неё бластер в моей дрожащей руке, мгновенно развернулась и, как испуганная лань, бросилась бежать вглубь леса, растворяясь в тенях.

– Стой! Подожди! – крикнула я, отчаянно почувствовав, как ускользает последний шанс на спасение. – Я не причиню тебе вреда! Мне нужна помощь! Мой друг ранен!

Но тви’лечка, казалось, не слышала мольбы в моих криках. Она неслась всё быстрее и быстрее, ловко перепрыгивая через корни и обходя препятствия, словно знала каждый сантиметр этого леса.

– Пожалуйста! Стой! – закричала я в последней отчаянной попытке. Устремившись в погоню, я промчалась сквозь лес, спотыкаясь и падая, не желая упустить свой единственный шанс. Ветки хлестали по лицу, колючки впивались в кожу, но я почти не чувствовала боли – только отчаянную необходимость догнать ее.

Тви'лечка, словно предчувствуя неладное, вывела впереди замысловатую трель свистом – высокую, мелодичную, но тревожную. Звук разрезал тишину леса, эхом отражаясь от деревьев.

И в тот же миг лес ожил.

С небес, из изумрудной кроны древних деревьев, обрушилась лавина теней. Несколько фигур спустились на лианах, словно пауки, другие выскочили из-за стволов, появившись словно из ниоткуда.

Я не успела даже вскрикнуть. Кто-то сильный и быстрый выдернул сумку из моих рук. Другой набросил на голову мешок, сплетенный из грубых волокон.

– Что?! Нет! – успела выкрикнуть я, но ткань уже наглухо запечатала свет.

Мешок пах сырой землей, дикими травами и чем-то горьким, лекарственным. Он погрузил меня в непроглядную, удушающую бездну. Я задохнулась, пытаясь вдохнуть, но ткань прилипла к лицу.

Что-то огромное, исполненное грубой силы, опутало моё тело шершавыми верёвками. Они больно врезались в кожу, сковывая руки за спиной, связывая ноги.

– Отпустите! – попыталась крикнуть я, но голос был приглушен тканью. – Я не враг! Мне нужна помощь!

Попытки вырваться были тщетны. Веревки лишь сильнее затягивались, впиваясь в плоть. Я почувствовала, как меня рывком подняли в воздух – легко, словно я невесомая кукла.

Воздуха катастрофически не хватало. В мешке становилось душно и жарко, пот заливал глаза, смешиваясь со слезами бессилия.

Перед глазами, даже под плотной тканью, все поплыло, размываясь в серые и черные пятна. Голова кружилась, в ушах звенело. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, но каждый вдох приносил лишь запах ткани и собственного страха.

Сознание постепенно угасало, словно пламя свечи, задутое ветром. Последней мыслью, пронесшейся в темноте, было лицо Ровера – его улыбка, его слова:

"Спасибо тебе… красотка".

Глава 20 ЗОВ ПОМОЩИ

Пробуждение было мучительным, медленным, словно подъем из глубины ледяного озера. Сначала пришло осознание боли — тупой, разлитой по всему телу, а затем и конкретные её очаги. Голова раскалывалась на части, каждый удар пульса отдавался резкой, пронзительной болью в висках, будто кто-то вбивал туда раскаленные гвозди. Во рту царила мерзкая, липкая сухость — язык ощущался шершавым, непослушным куском кожи, прилипшим к нёбу. Я попыталась сглотнуть, но горло ответило болезненным спазмом.

Тело ныло от боли, каждая мышца дрожала, протестуя против малейшего движения. Я лежала неподвижно, боясь даже дыхание сделать слишком глубоким. Подо мной было что-то мягкое, но незнакомое — не мой привычный матрас, а скорее перина, набитая душистыми травами. Запах прелой травы смешивался с ароматами незнакомых специй, создавая странный, почти одурманивающий коктейль, щекотавший ноздри.

«Где я? Что случилось?» — лихорадочно пронеслось в сознании, но память была похожа на разбитое зеркало — осколки воспоминаний не складывались в целую картину.

С трудом разлепив веки, я поморгала, силясь сфокусировать взгляд. Глаза жгло, словно в них насыпали песка.

Медленно, очень медленно зрение прояснялось, и я смогла рассмотреть окружающую обстановку. Это была огромная палатка, настолько высокая, что, судя по всему, я могла бы стоять в ней почти в полный рост. Стены палатки, сделанные из плотной, грубой ткани цвета выгоревшей зелени, были украшены странными символами, вышитыми темно-коричневыми нитями. Свет проникал сквозь небольшое отверстие в ткани.

Внутри палатки царил странный, хаотичный беспорядок. В одном углу небрежно лежала груда поношенной одежды – несколько выцветших туник, грубых штанов и плащей, явно не моего размера. Рядом с одеждой валялись предметы, напоминающие каменные ножи, непонятные окуляры, и потертая кожаная сумка с различными инструментами. В другом углу стоял большой глиняный горшок, от которого исходил пряный, дразнящий аромат – видимо, здесь готовили еду.

«Как я сюда попала?» – лихорадочно думала я, тщетно пытаясь собраться с расползающимися мыслями и восстановить ход событий: бег, колючие ветви, свист…

Внимание привлекла моя кобура, брошенная на ящик в углу, — она пуста. Бластера нет, зато рядом с горшком еды я заметила свою сумку, небрежно раскрытую.

Я попыталась сесть, и удивилась, что на мне надета новая одежда. Длинная, простая коричневая туника облегала тело, как вторая кожа. На талии был небрежно затянут грубый, но удобный кожаный пояс. Это явно не моя одежда. Прикоснувшись к ткани, я ощутила ее мягкость.

Отдышавшись, я вдруг с ужасом вспомнила о Ровере. Он ранен, он ждет меня! Сердце бешено заколотилось от невыносимого страха за его жизнь. Я должна немедленно вернуться!

Собрав остатки сил, я рывком поднялась на ноги. Голова закружилась, в глазах потемнело, и я едва не рухнула обратно. Опираясь на шаткий деревянный стол, я сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь прогнать слабость. Тело протестовало, каждая мышца ныла, но я заставила себя выпрямиться.

Превозмогая острую боль в висках и тошноту, подкатывающую к горлу, я пошатываясь направилась к выходу из палатки. Я дошла до плотной шторы, служившей дверью, и схватилась за её край — ткань была грубой, шершавой под пальцами.

Но не успела я даже на дюйм приоткрыть тяжелую ткань, как мой путь перегородило лезвие. Острое, смертоносное, оно появилось так внезапно, что я едва успела отпрянуть. Мачете блеснуло в тусклом свете, проникавшем сквозь щели в ткани, и остановилось в сантиметре от моего лица. Я почувствовала холодное дуновение от полированной стали.

Я застыла на месте, дыхание замерло в груди. Медленно, очень медленно подняла глаза по рукояти оружия — крепкая, обмотанная кожей рукоять, сильная рука с выступающими сухожилиями…

Передо мной стоял парень. Высокий — на голову выше меня, крепкого телосложения, с широкими плечами и узкой талией. Его яркие рыжие волосы, цвета осенней листвы, были собраны в короткий, небрежный хвост у затылка, но несколько прядей выбивались, обрамляя лицо. Лицо было суровым и серьезным — высокий лоб, резко очерченные скулы, прямой нос и волевой, квадратный подбородок с легкой щетиной.

Он был одет в практичную, поношенную, но добротную небесную кожаную куртку с множеством карманов и потертостями на локтях. Под курткой виднелась простая серая рубашка из грубой ткани. Белые штаны из плотного материала были заправлены в высокие крепкие сапоги из темной кожи, по виду прошедшие не одну сотню километров.

Но самым поразительным и запоминающимся в его внешности были глаза — пронзительные, ледяные голубые, словно осколки арктического льда, вмороженные в суровое лицо. В них не было ни тепла, ни сочувствия, лишь холодный, оценивающий, сканирующий взгляд. Он смотрел на меня без тени улыбки, словно изучая незнакомое, потенциально опасное насекомое, решая, стоит ли его раздавить или можно проигнорировать.

Мы стояли так несколько секунд — я, застывшая в полуприоткрытом проеме, он, неподвижный как скала, с мачете, всё ещё преграждающим путь. В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь далекими звуками леса — щебетом птиц, шелестом листьев.

– Не так быстро, — произнес он наконец. Голос был низким, теплым, бархатным, что неприятно контрастировало с его холодным взглядом. Он говорил спокойно, почти лениво, но в каждом слове чувствовалась стальная воля.

Мачете по-прежнему преграждало мне путь, мерцая зловещим блеском в тусклом свете. Парень, державший его, казался высеченным из камня — ни единая мышца не дрогнула на его суровом, непроницаемом лице. Его пронзительные голубые глаза внимательно изучали меня, словно сканируя на предмет скрытых угроз, оценивая каждую деталь — мое выражение лица, положение рук, готовность к бегству или нападению.

Я собралась с духом, заставив голос звучать уверенно, хотя сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Кто ты? — спросила я, стараясь, чтобы слова не дрожали. — И что я, чёрт возьми, здесь делаю?

Парень не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня, его взгляд скользил по моему лицу, останавливаясь на глазах, как будто пытаясь прочесть мои мысли, увидеть скрытые намерения. Наконец, он медленно, очень медленно опустил мачете, но не убрал его совсем, продолжая держать наготове, лезвием вниз, но так, что одним движением мог снова поднять его.

– Сначала ты ответь, кто ты такая, — ответил он, его голос звучал сухо и требовательно, без тени дружелюбия. — И как ты сюда попала? Эти места закрыты для посторонних. Особенно для незнакомцев, которых находят полумертвыми в лесу.

– Меня зовут Нора, — солгала я, выбрав первое имя, которое пришло в голову. Старалась говорить чётко и внятно, чтобы не вызывать подозрений, но и не звучать слишком уверенно. — Я… я просто искала помощь. Заблудилась.

– В лесу? — скептически переспросил парень, приподняв одну рыжую бровь. Его взгляд стал еще холоднее, не веря ни единому моему слову. — И в чём же заключается твоя беда?

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Чувствовала, что стандартные отговорки не пройдут. Этот парень был слишком наблюдательным, слишком опытным, чтобы поверить в банальную историю о заблудившемся путнике.

– Мой друг ранен, — начала я, стараясь не выдавать волнения, но позволив голосу дрогнуть — не слишком сильно, но достаточно, чтобы звучать правдоподобно. — На нас напали. Он… Он остался один. Мне нужно вернуться к нему. Сейчас же.

Парень нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.

– Кто на вас напал? — спросил он прямо, без предисловий.

– Первый Орден,— ответила я, выплюнув эти слова, словно яд, с такой ненавистью, что даже сама удивилась силе собственных эмоций.

Эффект был мгновенным и поразительным. В глазах парня, до этого холодных и бесстрастных, словно вспыхнул огонь. Не просто интерес или удивление — настоящий, животный гнев, искра, упавшая в бочку с порохом. Его пальцы сжались на рукояти мачете так, что костяшки побелели.

– Первый Орден? — прорычал он, и его голос потерял всю свою бархатистость, став низким, опасным рычанием. — И что они забыли в наших землях? Какое им дело до этих лесов?

Он сделал шаг вперед, и на секунду мне показалось, что он сейчас бросится куда-то — на штурм этой проклятой «базы», истребляя всю нечисть, что там обитает! Его осанка изменилась — спина выпрямилась, плечи напряглись, он стал похож на хищника, учуявшего добычу.

Но вдруг послышался нежный, мелодичный голос, словно пение райской птицы, нарушившее напряженную тишину.

– Она очнулась?

За его широкой спиной, словно из ниоткуда, выросла невысокая хрупкая фигура. Я моргнула, пытаясь понять, откуда она взялась — казалось, она материализовалась из воздуха или вышла из тени.

Первое, что безоговорочно бросилось мне в глаза — это плащ. Выцветший, когда-то ярко-зеленый, теперь поблекший до цвета молодой листвы после дождя. Плащ был накинут на хрупкие плечи, и его капюшон был откинут, открывая лицо. Тви’лека! Два тонких, гибких лекку, исходящих из затылка, мягко покачивались при каждом её движении. Лицо было изящным, с высокими скулами, большими миндалевидными глазами цвета изумрудной зелени и тонкими, изящно очерченными губами.

Она смотрела на меня с тревогой, перемешанной с любопытством. Рыжий парень бросил на нее раздраженный взгляд, но что поразило меня — в его пронзительных голубых глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на нежность. Быстро, почти незаметно, но я уловила это — мягкость, которая совершенно не вязалась с его суровым обликом.

– Не подходи, Руна, — предупредил он, не сводя глаз с меня, но его голос, обращенный к ней, звучал уже не так резко. — Она может быть опасна.

– Но она выглядит такой потерянной… — произнесла тви’лека, и её голос был таким же мелодичным, как выглядела она сама.

– Может, блефует, а сама находится в составе придурков в форме, – перебил ее парень, крепче сжимая рукоять мачете и его голос сочился подозрением. – Не забывай, Руна, с кем мы имеем дело.

Тви’лека, судя по всему, была напугана его словами. Она остановилась, глядя на меня с тревогой и сомнением. Её зеленые глаза, казалось, пытались разглядеть за моей внешностью мои истинные намерения.

– Ты думаешь, она шпионка? – тихо спросила Руна, глядя на него с беспокойством.

– Возможно подослали, чтобы разведать обстановку, – резко ответил парень. – Узнать о наших силах, о наших союзниках. И, возможно, найти то, что они ищут.

Они обменялись долгим, многозначительным взглядом, в котором читалась долгая совместная история. В этот момент я отчетливо почувствовала, что между ними существует какая-то особая, незримая связь, которую я пока не могла понять, но ощущала в воздухе.

– Прошу прощения, — вмешалась я, чувствуя, что этот молчаливый диалог затягивается, а каждая секунда на счету. — Но чем больше мы здесь болтаем, тем меньше шансов у моего друга выжить. Ему срочно нужна медицинская помощь! Позвольте мне уйти!

Тви'лека встрепенулась, словно очнувшись от мрачного оцепенения, в которое её ввел Нео своими подозрениями.

– Это правда, Нео… — произнесла она, и в её голосе снова зазвучала та мелодичность, но теперь с оттенком настойчивости. — Наши люди принесли её сюда… она была вся в крови. Мы поэтому переодели её в нашу одежду.

Так его звали Нео. Я запомнила имя.

– Может, она кого-то убила? – вставил парень, бросив на меня оценивающий, подозрительный взгляд.

– Или спасала, — отрезала я, не допуская дальнейших кривотолков. Мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но терпение было на исходе. — Моего друга. И если вы не поможете, он умрет. И его смерть будет на вашей совести.

Я сделала паузу, оценивая их реакцию. Нео выглядел непоколебимым, но в его глазах мелькнуло что-то — не сомнение, скорее переоценка ситуации. Руна смотрела на меня с растущим сочувствием.

И тогда я решила пойти ва-банк. У меня не было времени на долгие уговоры.

– Послушайте, — сказала я, делая голос максимально убедительным. — Я понимаю ваши подозрения. Вы не знаете меня. Но у меня есть то, что может быть ценно для вас. Если вы поможете мне спасти моего друга, я покажу вам точное местонахождение базы Первого Ордена. Не просто общее направление — координаты, расположение постов, примерную численность.

Я сделала еще одну паузу, наблюдая, как эта информация обрабатывается в их головах.

– Предоставите мне карту — и я с радостью расширю ваши скудные горизонты о них еще больше. Расскажу всё, что знаю.

Нео медленно опустил мачете еще ниже, теперь оружие почти касалось земли. Но он всё еще не убрал его совсем, словно всё еще сомневался в моей искренности, оценивая риски. Его лицо было непроницаемой маской, но я видела, как работает его ум — взвешивает возможную выгоду против потенциальной опасности.

– Допустим, я тебе поверю на слово. Но почему Первый Орден напал именно на вас? Что вы делали в этих проклятых землях? Какой черт занес вас сюда?

Я вздохнула, понимая, что мне придется рассказать им часть правды, чтобы завоевать их доверие.

– Мы… мы искали информацию, – начала я, стараясь подобрать наиболее подходящие слова и не выдать лишнего. – Мы наткнулись на патруль Первого Ордена, и они без предупреждения напали на нас.

Руна, наблюдавшая за происходящим с тревогой и тихим вниманием, сделала шаг вперед. Нео бросил на нее предостерегающий взгляд, но она проигнорировала его.

– Нео, послушай… — начала она, глядя на парня умоляющим взглядом. Её зеленые глаза были огромными, полными искреннего беспокойства. — Я чувствую, что она говорит правду. Она действительно нуждается в нашей помощи. И если её друг работает против Ордена... разве он не наш естественный союзник?

Нео нахмурился, его брови сошлись над переносицей. Он перевел взгляд с Руны на меня, затем снова на Руну.

– Нельзя слепо верить каждому встречному, особенно в наше неспокойное время, — произнес он, но в его голосе уже не было прежней жесткости. — Кругом одни предатели и шпионы.

– Но что, если она права? – возразила Руна, в ее голосе звучала искренняя тревога. – Что, если сейчас, в эту самую минуту, кто-то умирает в мучениях, а мы тут стоим и спорим? Мы же должны быть лучше, чем этот Первый Орден, разве нет? Разве мы не обязаны помогать тем, кто в беде?

Нео замолчал, обдумывая слова Руны. Я видела, как в его глазах происходит внутренняя борьба, взвешиваются аргументы, колеблются чаши весов разума и сочувствия. Руна не спускала с него глаз, её собственное лицо было полным надежды и... чего-то ещё. Привязанности? Заботы? Она протянула руку, коснулась его предплечья — легкое, почти невесомое прикосновение, но Нео вздрогнул, словно от электрического разряда.

– Нео, — прошептала она. — Пожалуйста.

Нео замер на месте, его взгляд затуманился внутренней борьбой. Прикосновение Руны, казалось, пробило брешь в его броне из подозрительности и холодной расчетливости. Он медленно перевел взгляд с ее лица на моё, и в его ледяных голубых глазах я увидела нечто новое — не доверие, но готовность дать шанс.

– Хорошо, — произнес он наконец, и его голос снова обрел ту бархатистую глубину, но теперь в ней слышалась усталость. — Но на моих условиях.

Он сделал шаг назад, наконец-то полностью опустив мачете, но не убирая его в ножны.

– Во-первых, ты останешься под моим наблюдением. Каждое твое движение будет под контролем. Во-вторых, мы идем к твоему другу моим путем, и если я заподозрю малейший признак ловушки или предательства... — он не договорил, но угроза висела в воздухе тяжелее, чем его оружие.

– Согласна, — быстро ответила я, понимая, что это лучшее, на что я могу рассчитывать. — Но мы должны идти сейчас же. Каждая минута на счету.

– Хорошо. Где он? И что ему нужно?

Я, не теряя ни секунды, выпалила список, который крутился в голове с момента, как очнулась:

– Он истекает кровью. Нужны антибиотики, сильное обезболивающее, хирургические нитки, стерильные бинты, антисептик.

Нео кивнул, его лицо стало сосредоточенным, деловым. Он повернулся к Руне.

– Руна, принеси мою аптечку из палатки. Полную.

– Сейчас, — бросила Руна и промелькнула мимо меня в палатку, где я недавно очнулась. Её движения были легкими, почти бесшумными, словно она не касалась земли.

Я расправила плечи, вдыхая прохладный воздух леса, и лишь тогда осознала, что нас гораздо больше, чем трое. Пока мы разговаривали, из теней, словно сотканные из самого мрака, возникли еще пятеро незнакомцев. Один, высокий и сухощавый, прислонился к старому дубу, его поза была расслабленной, почти небрежной, но я заметила, как его пальцы лежали на рукояти ножа, пристегнутого к бедру. Другой сидел на пне, покрытом бархатистым мхом, скрестив ноги в коленях и методично затачивая клинок о камень. Третий стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был направлен куда-то вдаль, но я чувствовала — он видит все. Остальные двое просто стояли в тени, растворяясь в ней так искусно, что я то теряла их из виду, то снова замечала.

Все они смотрели на меня с нарочитой, пугающей небрежностью, но в их позах, в напряженности плеч, в готовности мгновенно сменить расслабленность на действие читалась профессиональная выучка. Это были не просто лесные жители — это были солдаты.

— Не пугайся, — тихо сказала Руна, заметив, как я инстинктивно отступила на шаг. — Это наши. Стражи периметра.

Мгновение — и она уже стояла передо мной, протягивая заветный мешочек из грубой ткани. Ее движения были плавными, почти бесшумными.

– Здесь все необходимое, – произнесла она тихо, словно делясь тайной.

Я приняла аптечку, и грубая ткань мешочка оказалась на удивление теплой в моих холодных пальцах. Вес его был обнадеживающим — не пустой формальностью, а реальной помощью. Я вопросительно посмотрела на Нео, и в моем взгляде, должно быть, читалась вся моя тревога.

— Вы знаете, где находится старая хижина? — спросила я.

— Да, я проведу тебя. Но путь будет долгим. — Он бросил взгляд на заходящее солнце, уже касавшееся верхушек елей багровым краем. — Надеюсь, твой друг дотянет до этого времени.

— Мне нужен мой бластер. — просила я Нео.

– Мы забрали его для безопасности, — пояснил он, изучая мое лицо. — Ты получишь его обратно, когда докажешь, что заслуживаешь доверия.

– Мне нужно оружие, если мы столкнемся с патрулем Ордена, — возразила я.

– Если мы столкнемся с патрулем Ордена, я позабочусь о них, — холодно ответил Нео. — А пока что я не собираюсь вооружать потенциального врага.

Он сунул бластер за пояс, и я поняла, что спорить бесполезно.

Нео едва заметно кивнул своим людям. Двое, как по команде, шагнули вперед, готовые взять меня под конвой.

— Мы пойдем с ней, — сказал Нео, обращаясь к Руне, но глядя при этом на меня. — Остальным — вернуться на посты. Удвойте бдительность. Если Первый Орден почуял след...

Он не договорил, но недоговоренность висела в воздухе тяжелее любых слов.

— Будьте осторожны, — прошептала Руна, и в ее голосе, обычно таком спокойном, прозвучала неподдельная тревога. Она положила руку на предплечье Нео, и этот жест был настолько интимным, что я почувствовала себя посторонней. – Первый Орден становится все наглее.

Нео коротко кивнул, не глядя на нее, и мы двинулись по едва заметной тропинке, которая уходила в самую гущу леса. Проходя мимо Руны, я услышала ее тихий шепот, предназначенный только для меня:

– Верь ему. Он может казаться грубым, но у него доброе сердце.

Я кивнула, не зная, верить ей или нет. «Доброе сердце» контрастирует с холодным блеском мачете и профессиональной жесткостью Нео. Пока что это «сердце» скрыто под слоями шрамов и солдатской выправки.

Лес сгустился, обволакивая нас тягучей, зловещей тишиной, какую я прежде не знала. Как они ориентируются в этом беспросветном лабиринте? У меня уже давно потерялось чувство направления. Солнце почти коснулось горизонта, окрашивая верхушки деревьев в багровые, тревожные тона, будто лес истекал кровью. А меня не покидало ощущение, что мы обречены вечно кружить в этом кошмаре, что старая хижина — лишь мираж, который будет отдаляться по мере нашего приближения.

Мы двигались почти молча, и это молчание было таким громким, что давило на барабанные перепонки. Нео шел впереди, его спина была прямой, плечи — напряженными. Двое напарников сзади меня — высокие, молчаливые, они двигались с грацией хищников, словно являлись частью этого дикого места. Каждый их шаг был бесшумным, каждое движение — экономичным и точным.

Их звали Кай и Рив. Так Нео обращался к ним. Они оба были одеты в одинаковые парки из плотной, вощеной ткани, только отличавшиеся цветом — темно-серый и темно-коричневый, цвета коры и земли. Одежда была поношенной, но ухоженной, с аккуратно заштопанными местами потертостей.

Первый — Кай, с короткими, выбритыми по бокам волосами цвета воронова крыла, был крепким, мускулистым парнем. Его лицо было угрюмым, с тяжелой челюстью и глубоко посаженными глазами, которые казались черными даже при дневном свете. На его плече висел тяжелый бластер — модель, которую я узнала: «Громовержец IV», оружие, снятое с вооружения регулярной армии десять лет назад за «избыточную разрушительную мощь». Он носил его так естественно, будто это было продолжение его тела.

Второй — Рив, напротив, был более худощавым и высоким, с длинными спутанными дредами, заплетенными в сложные косы. Его лицо казалось задумчивым и отрешенным, будто он постоянно пребывал где-то в другом месте, в других мыслях. В руках он держал компас старого образца, карту, свернутую в тубус из водонепроницаемой ткани, и небольшой сверток с припасами, который висел у него через плечо. Я заметила, как Кай, прежде чем взять что-то из этого свертка, кивал в сторону Рива, словно спрашивая разрешения.

Я держалась ближе к краю тропинки, стараясь не мешать лучше подготовленным людям, и в то же время смотрела прямо перед собой, пытаясь запомнить ориентиры — странной формы камень, дерево, расколотое молнией, ручей, пересекающий тропу. Мои каштановые волосы теперь были спутаны ветрами и ветками, выбившиеся пряди прилипли к вспотевшему лбу.

— Как давно ты знаешь этих людей? — наконец, не выдержала я, нарушив гнетущую тишину. Мой голос прозвучал неестественно громко в этой лесной гробнице.

Нео бросил на меня быстрый взгляд через плечо, словно оценивая не столько мой вопрос, сколько мои намерения, скрытые за ним.

— Достаточно долго, чтобы доверять им свою жизнь, — ответил он коротко и сухо. — И достаточно, чтобы знать, что они доверяют мне свою.

— Они кажутся... преданными, — попыталась я продолжить разговор, чувствуя, как слова застревают в горле. — Но... немногословными.

Нео хмыкнул — короткий, резкий звук, больше похожий на выдох.

— Кай и Рив не привыкли болтать попусту. Они — люди дела. Верные и надежные. — Он обернулся, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Больше тебе знать не нужно.

Его слова прозвучали не как информация, а как предупреждение. Я поняла, что он не собирается делиться со мной подробностями о своих товарищах, об их прошлом, о том, что связывает их вместе. И в этом была своя логика — я была чужой, потенциальной угрозой.

Я вздохнула, и этот вздох превратился в белое облачко в прохладном воздухе. Решила сменить тактику.

— А ты? Как ты стал... лидером?

Нео нахмурился, и на его лбу образовалась глубокая складка.

— Лидер? — он произнес это слово с такой горечью, что я пожалела о своем вопросе. — Я не считаю себя лидером. Просто... пытаюсь защитить то, что осталось.

— Защитить от чего? — спросила я, стараясь удержать в голосе нотку непринужденности, будто мы обсуждали погоду. — От Первого Ордена?

Нео внезапно остановился, и я едва не врезалась в его широкую спину. Он не оборачивался, но я видела, как вздулись желваки на его скулах. Тишина леса, казалось, сгустилась вокруг него, превращаясь в осязаемую преграду.

— От всего, — отрезал он, и его голос теперь напоминал треск ломающегося льда. — От Ордена, от предателей, от таких «случайных» встреч, как наша.

Он резко повернул голову, и его ледяной взгляд пригвоздил меня к месту. — Хватит вопросов. Мы почти на месте.

На протяжении всего пути Кай и Рив оставались невозмутимы, словно статуи, наблюдая за нами. Я чувствовала их пристальные взгляды, ощущала их настороженность. Они не доверяли мне, и я не могла их винить. Я была для них чужой, подозрительной.

— Я бы предпочёл не светить фонарями, — сказал Рив, гася свой маленький фонарь, который он зажег, когда сумерки стали слишком густыми. — Свет привлекает внимание.

Солнце медленно уходило за горизонт, и тени становились длиннее. Мы наконец добрались до старой хижины. Она стояла посреди небольшой поляны, словно призрак, забытый всеми. Деревянные стены были покрыты мхом и лишайником.

Нео обернулся через плечо. Его глаза в наступающей темноте казались еще светлее, почти светящимися.

— Мы на месте, — бросил он, кивнув в сторону густого сплетения ветвей, за которыми угадывался пошатнувшийся силуэт старой хижины.

Сердце пропустило удар. Хижина выглядела заброшенной: просевшая крыша, заколоченные окна, дверь, едва держащаяся на петлях. Но именно там, внутри, я оставила Ровера.

— Стой здесь, — приказал Нео, жестом остановив меня и своих людей. Он медленно вытащил мачете, и сталь блеснула в последних лучах багрового заката. — Кай, Рив, проверьте периметр. Если там засада...

Мои ноги, уставшие и тяжелые, вдруг обрели невероятную легкость. Адреналин, который до этого лишь тлел где-то на задворках сознания, теперь вспыхнул ярким пламенем. Я видела только дверь. И за ней — Ровера.

— Стой! — крикнул Нео мне вслед, но его голос донесся до меня как сквозь толщу воды. — Вот же!

Я не обратила внимания и, игнорируя боль в боку, бросилась к двери. Она висела на одной петле. Я ударила в нее плечом, и дверь с жалобным скрипом распахнулась, ударившись о внутреннюю стену и отскочив обратно.

Я забежала внутрь, и мир сузился до размеров этой проклятой хижины. Я замерла посреди пустой комнаты, и мир вокруг словно треснул. Холодный воздух ворвался в легкие, но не принес облегчения. На том месте, где я оставила Ровера, была лишь примятая пыль и темное, уже подсохшее пятно на досках пола.

– Ровер! – закричала я, осматриваясь. – Ровер, ты здесь?

В ответ – лишь тишина. Я почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Где он? Что с ним случилось?

Я начала паниковать. Куда он пропал? Может, Первый Орден нашел его?Что, если они пришли сюда, пока я бегала за помощью?Может, он умер? Может, рана была смертельной, и он истек кровью, пока я искала помощи в этом проклятом лесу? Я металась по хижине, как загнанный зверь, бормоча бессвязные слова.

— Нет, нет, нет, не могло этого случиться, я же обещала, я же сказала, что вернусь, я же...

Тяжелые шаги Нео за спиной заставили меня вздрогнуть. Он вошел следом, его высокая фигура почти перегородила дверной проем. Мачете в его руке было опущено, но взгляд — пронзительный и холодный — мгновенно оценил обстановку.

— Пусто, — констатировал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Ты сказала, он ранен и не может идти.

— Он был здесь! — я обернулась к нему, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Я почти перешла на истерию. — Клянусь, я оставила его прямо тут! Он не мог уйти сам, он едва дышал!

— Успокойся! — сказал он, и в его голосе не было тепла, только команда. — Сейчас это не поможет. Ни тебе, ни ему.

— Что с ним случилось? —в моем голосе прозвучала вся моя беспомощность.

— Не знаю, — ответил Нео, и его ответ был настолько честным, что от этого стало еще больнее. — Но сейчас уже темно. Полная темнота. Искать его в лесу будет самоубийством. Даже если бы мы знали, куда идти. — Он посмотрел в окно, где уже не было ничего, кроме черноты. Нам нужно подождать до утра.

— Ждать? — я в ужасе посмотрела на него, и слезы, которые до этого лишь жгли глаза, теперь потекли по щекам. — Ты хочешь сказать, что мы просто будем сидеть здесь, пока он... пока его... пока они...

Я не смогла договорить. Мысль была слишком ужасной, чтобы ее озвучивать.

— Сейчас нам нужно думать головой, а не эмоциями, — сказал Нео, и его голос стал чуть мягче, но не настолько, чтобы это было утешением. — Ты обещала рассказать нам о базе Первого Ордена. Помнишь нашу сделку? Лекарства в обмен на информацию.

Кай, не дожидаясь команды, достал из своей сумки новую, но слегка потрепанную карту. Он развернул ее на старом, шатающемся столе, прижал углы обломками кирпича. Рив зажег маленький фонарь — не яркий, а тусклый, дающий ровно столько света, чтобы видеть карту, но не привлекающий внимания извне.

Свет упал на карту, и я увидела, что это была не просто карта окрестных лесов. Это была военная карта, испещренная пометками, обозначениями, символами, которые я не сразу поняла. Здесь были отмечены не только тропы и ручьи, но и посты наблюдения, возможные места засад, районы патрулирования Первого Ордена.

Я подошла к столу, и мои пальцы дрожали, когда я попыталась сориентироваться, найти то место, которое искала. Воспоминания всплывали обрывками — темная шахта, запах серы, звук работающей техники...

— Здесь, — наконец сказала я, указывая на один из квадратов в северо-восточной части карты. Мой палец дрожал. — Шахта Карид. Первый Орден использует ее в качестве базы. Не главной, но важной. Сюда поступает оружие, здесь его проверяют, возможно, модифицируют.

Нео наклонился над картой, и его лицо оказалось так близко к моему, что я почувствовала тепло его дыхания. Он изучал указанное место, и на его лице отразилось что-то вроде... уважения?

— Шахта Карид... — эхом отозвался он, и его бархатный голос стал опасно тихим. — Мы слышали о ней. Говорят, там добывают редкий минерал.

— Они используют его для своих бластеров, — сказала я, и голос мой стал более уверенным. — Эти кристаллы... они как-то фокусируют энергию. Увеличивают дальность и мощность выстрела. Делают оружие более точным.

Нео нахмурился, и складка между его бровей стала еще глубже.

— Это плохо. Очень плохо. — Он посмотрел на Кая, потом на Рива. — Если они найдут способ использовать этот минерал в массовом производстве, если оснастят им все свое оружие... у Сопротивления не будет шансов.

В этот момент Кай, который все это время стоял у окна, наблюдая за темнотой, вдруг напрягся. Его тело стало неподвижным, как у охотничьей собаки, учуявшей дичь.

— У нас гости, — сказал он тихо.

Нео и Рив тут же подошли к окну и выглянули наружу. Я тоже подошла и заглянула через плечо Нео, и то, что я увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Вдали, между деревьями, я увидела несколько фигур в белой броне. Штурмовики Первого Ордена. Они приближались к хижине. Один из них что-то говорил в рацию, другой освещал путь фонарем, луч которого выхватывал из темноты стволы деревьев, камни, кусты.

— Они идут прямо сюда, — прошептал Рив, и в его обычно таком спокойном голосе впервые прозвучало напряжение. — Видимо, прочищают место.

Ситуация в одно мгновение превратилась в смертельную ловушку. Скрипучие стены хижины, которые только что казались убежищем, теперь стали тесной клеткой.

Нео среагировал мгновенно. Он не стал тратить время на проклятия, его рука железной хваткой вцепилась в край стола, гася фонарь. Хижина погрузилась в густую, вязкую темноту, в которой бешено стучало только мое сердце.

– Нам нужно уходить. Сейчас же, – проговорил он, его взгляд метался по хижине, словно просчитывая варианты. – Оказывается, ты не только ценный информатор, но и магнит для неприятностей.

Рив схватил карту со стола и быстро свернул её, засовывая за пояс. Я заметила, как он покосился на следы крови, словно они были немым обвинителем.

– Выбираемся! – скомандовал Нео, и первым делом бросился к покосившемуся окну в дальней комнате. Покоясь на заржавевших петлях, окно подалось с жалобным скрипом, открывая узкую щель в густую стену листвы.

Мы скользнули в окно один за другим, словно тени. Нео прыгнул первым, приземлившись на влажную хвою без единого звука, и тут же протянул мне руку, помогая преодолеть высокую раму. Следом бесшумно вынырнули Кай и Рив, их тяжелое снаряжение едва слышно звякнуло, когда они коснулись земли. Мы замерли в густом кустарнике прямо под стеной хижины.

– Нужно уходить! Если засекут – несдобровать, – прошептал Кай, подталкивая меня вглубь леса, к густым зарослям папоротника, где можно было бы спрятаться.

Но я вырвалась из его хватки, повернувшись к ним лицом. В глазах Нео отразилось удивление.

– Нет, их нужно уничтожить, – прошипела я, и голос звенел сталью, как клинок, вынутый из ножен. – Ровер у них. Я знаю.

Нео нахмурился, его брови сошлись в жесткую линию. – Ты что, хочешь вступить в бой?

–У меня нет выбора. Они забрали моего друга. Я должна попытаться, – жестко отрезала я, мои глаза горели неистовым пламенем. – Мне нужен бластер.

Нео колебался лишь долю секунды. Он видел эту решимость, понимал, что меня ничто не остановит, и в глубине души восхищался моей смелостью. Он выхватил бластер из-за пояса, протягивая его мне.

– Хорошо. Какой у тебя план?

Быстрым движением я приняла оружие, привычно уложила его в ладонь. Еще мгновение назад полная боли и отчаяния, теперь я искрилась холодной, расчетливой решимостью. Я оглядела обстановку.

– Их пятеро. Один у двери, четверо внутри. Мы заходим внезапно. Стреляем сразу. Никаких предупреждений.

Я набросала план быстро, четко, с учетом особенностей местности и предполагаемого расположения штурмовиков. Указала на западное окно – оно приоткрыто, можно бросить дымовую шашку. Северная дверь – слабое место, петли ржавые. Нео слушал внимательно, пораженный тем, как преобразилась я, словно говоря «откуда у этой девушки такие тактические знания?»

Моя переменчивость из испуганной девушки в хладнокровного тактика заставила даже Кая сжать рукоять своего «Громовержца» чуть крепче. Нео смотрел на меня так, словно видел впервые: ледяной блеск в его глазах сменился острым, профессиональным интересом. Он понял, что «Нора» — это не просто имя, а маска, за которой скрывается кто-то, хорошо обученный убивать.

— Дымовая у Рива, — коротко бросил Нео, принимая твой темп. — Кай, к северной двери. Снесешь её по моему сигналу. Рив — окно. Нора...

Он на секунду задержал руку на твоем плече, и в этом жесте было не предостережение, а признание равного.

— Иди со мной через главный вход сразу после дыма. Стреляй на опережение.

Рив бесшумно скользнул к западному окну. Секунда — и глухой хлопок возвестил о начале: из проема повалил густой, едкий серо-белый дым, мгновенно заполнив тесное пространство хижины. Внутри раздались кашель и панические выкрики штурмовиков, дезориентированных внезапной атакой.

— Пошла! — выдохнул Нео.

Северная дверь разлетелась в щепки под ударом Кая, и тяжелый гул его «Громовержца» сотряс лесную тишину. Мы ворвались в облако дыма, где лучи фонарей штурмовиков хаотично метались, не находя цели. Мой бластер в руке казался продолжением воли. Первый белый силуэт возник прямо передо мной, поднимая винтовку...

Мой выстрел прошил дым яркой лазурной вспышкой раньше, чем штурмовик успел нажать на спуск. Он рухнул назад, громыхнув броней о доски, а я уже уходила перекатом в сторону, уклоняясь от ответной очереди.

Внутри хижины воцарился контролируемый хаос. Тяжелый гул «Громовержца» Кая подавлял любую попытку сопротивления — он бил короткими, сокрушительными зарядами, от которых щепки летели во все стороны. Рив возник в оконном проеме, работая как хирург: два точных выстрела, и еще два белых силуэта осели в тумане.

Нео двигался рядом, прикрывая мой левый фланг. Его мачете в правой руке и легкий бластер в левой работали в паре — он был похож на вихрь стали и огня. Бойня была скоротечной и безжалостной.

— Чисто! — прорычал Кай, когда последний штурмовик затих у порога.

Нео с удивлением присвистнул.

– Да ты просто прирожденный воин, Нора! Откуда у тебя такие навыки?

Я, тяжело дыша, проигнорировала его вопрос. Мой взгляд метался по телам поверженных штурмовиков. Переворачивая их одного за другим, я ощупывала каждый миллиметр в отчаянной надежде на зацепку, но тщетно.

– Что ты делаешь? – растерянно спросил Нео, бросив взгляд на своих напарников, которые лишь беспомощно пожали плечами.

И тут взгляд замер на одном из штурмовиков. Его пальцы судорожно сжимали что-то. Сердце бешено заколотилось в груди. Разжав окоченевшие пальцы, я увидела знакомую монету. Монету, которую Ровер носил всегда с собой. На ней, словно издевка, виднелась надпись: «Let it Be».

– Они забрали его! Это его монета! – голос мой сорвался на крик. – Он никогда бы с ней не расстался добровольно!

Нео подошел ближе, посмотрел на монету, потом на мое лицо. – Нора...

– Они забрали его! – повторила я, и в голосе прозвучала та самая боль, которую я пыталась скрыть за яростью.

– Ты все равно сейчас ему не поможешь. Первый Орден силен, у него тысяча солдат. Ты одна против ста? Сомневаюсь, – резко ответил Нео, его слова были как удар хлыста.

— Не смей! — крикнула я ему, выпрямляясь во весь рост. Голос мой, казалось, расколол тишину хижины, заставив Кая и Рива вздрогнуть. Монета Ровера в моей ладони обжигала кожу, сжатая до побелевших костяшек. Земля задрожала под ногами, и парни инстинктивно отшатнулись, словно от надвигающейся бури, исходившей от меня.

– Поверь мне, Нора. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но иногда нужно верить в лучшее.Может быть, его нашли друзья? Или удалось послать сигнал о помощи?

Слова Нео внезапно обожгли памятью – коммуникатор! Я отчаянно пыталась связаться с Хондо. Вдруг мое сообщение дошло до него, и он успел забрать раненого Ровера? А монета просто выпала из его кармана куртки?

– Да, я посылала другу сообщения…– задумчиво ответила я. – Возможно, они достигли его.

– Тогда тебе стоит вернуться с нами в лагерь. – внезапно ответил Рив, шагнув ближе.

– Думаю, да… Я должна забрать вещи и вернуться домой. Там, в тишине, я решу, куда двигаться дальше.

Нео обменялся с Ривом коротким, едва заметным взглядом. В этом взгляде читалось не только облегчение от того, что буря внутри меня утихла, но и новая порция вопросов. Признание о сообщениях и моих «друзьях», способных вытащить раненого из-под носа патруля, явно не добавило им спокойствия.

— Хорошо, — глухо произнес Нео, убирая мачете в ножны. — Если твой «друг» так быстр, как ты надеешься, то задерживаться здесь нам тем более нельзя. Орден прочешет этот квадрат до рассвета.

Обратный путь через ночной лес казался бесконечным. Где-то вдали перекликались лягушки, в воздухе мелькали светлячки, и вдруг по ноге скользнула чья-то холодная чешуйчатая спина. А затем… голоса! Голоса людей! И вот, в просвете между деревьями, перед моим взором раскинулся огромный лагерь.

Гигантские палатки, словно шатры древних вождей, груды столов, полки, ломившиеся от припасов и оружия. Вдали стоял генератор, обеспечивающий освещение и питание. Люди двигались между палатками – кто-то чинил оборудование, кто-то обсуждал карты, кто-то просто отдыхал у костра.

– Это… база Сопротивления? – вырвалось у меня с оттенком недоверия, будто это место возникло из самых потаенных уголков воображения, там, где реальность переплетается с фантазией. Я слышала о Сопротивлении, конечно. Все слышали. Но считала их мифом, сказкой для тех, кто еще надеется.

Рив окинул меня проницательным взглядом, словно взвешивая подлинность моего изумления. – Мы не выставляем напоказ свое убежище, – заметил он, его слова прозвучали как тихий укор. – Не стоит разглашать его местонахождение каждому встречному.

Лагерь жил своей скрытой, напряженной жизнью. Ты видела техников, копающихся в утробах разобранных дроидов, и бойцов, чистящих винтовки. Это не было сказкой — это была машина войны, скрытая в складках леса.

– Здесь… безопасно? – робкий вопрос сорвался с губ, и на миг осторожность заслонила собой пелену отчаяния. После всего, что произошло, слово "безопасно" казалось чужим, невозможным.

Нео лишь криво усмехнулся, будто мой вопрос оскорбил его до глубины души своей наивностью.

– Я ничего не понимаю, – призналась я, повинуясь его молчаливому приглашению следовать за ним через лагерь. Люди останавливались, смотрели на меня – кто с любопытством, кто с подозрением. – Зачем вы привели меня сюда? Почему раскрыли свою тайну? Вы же меня не знаете.

Нео остановился, повернулся ко мне. Его взгляд пронзил меня, словно рентгеновский луч, пытаясь увидеть то, что скрыто под кожей, под маской. – Твоя ненависть к Первому Ордену, – произнес он, каждое слово было словно выкованное из стали. – Твоя жажда мести. Твои навыки… Я видел, как ты стреляешь. Видел, как двигаешься. Ты можешь стать ценным союзником для Сопротивления.

— Ценным союзником? — эхом отозвалась ты, чувствуя, как монета Ровера всё еще холодит ладонь. — Я просто хочу найти своего друга.

Нео сделал шаг ближе, его высокая фигура заслонила свет ближайшего прожектора.

— В этой войне никто не сражается в одиночку, Нора. Если твой «друг» не нашел Ровера, то единственное место, где он может быть — та самая шахта. А туда не входят с одним бластером и надеждой. Туда входят с армией.

Он жестом пригласил меня в небольшую палатку, стоящую в стороне от основных строений. Внутри царила атмосфера уюта и покоя – простая кровать, стол, стул, полка с книгами. На столе дымилась кружка с горячим напитком, и запах трав разлился по всему пространству.

– Выпей это, – предложил Нео, протягивая мне кружку. – Тебе нужно расслабиться. Это местные травы – успокаивают, снимают стресс.

С долей опасения я приняла кружку. Что, если это снотворное? Что, если они хотят меня обездвижить? Но нет... если бы они хотели мне навредить, у них было много возможностей. Я сделала осторожный глоток. Душистый травяной чай согрел меня изнутри, разливаясь по телу мягким теплом. Напряжение в плечах начало понемногу отпускать.

– Спасибо, – прошептала я.

Нео молча кивнул. Он постоял у входа, словно что-то хотел сказать, но передумал.

– Завтра наступит новый день. Отдыхай. Мы поговорим утром. – С этими словами он покинул мою временную обитель, задернув полог палатки.

Глава 21 ДОПРОСЫ

Оставшись одна, я опустилась на кровать и прикрыла глаза. Мне необходимо восстановить силы, собраться с мыслями. Но сон не приходил. В голове, словно назойливая пластинка, крутились одни и те же вопросы: жив ли Ровер? В каком он состоянии? Подвергают ли его пыткам?

Я открыла глаза, посмотрела на потолок палатки. Тени от фонаря снаружи танцевали на ткани, создавая причудливые узоры. Где-то в лагере кто-то играл на гитаре – тихая, грустная мелодия, которая странным образом успокаивала.

Что я знаю о Сопротивлении? Только то, что они борются против Ордена. Но как? Кто они? Может, правда они могут помочь найти Ровера?

Темнота палатки давила, словно надгробная плита. Я ворочалась на жесткой лежанке, но сон бежал от меня, как заяц от охотника. В голове вихрем неслись обрывки воспоминаний: искрящийся смех Ровера, свет его глаз, а затем – искаженные мукой черты, леденящий блеск металла, зловещие тени в белых доспехах.

В кошмарном видении Ровер, окровавленный, стоял на коленях перед высокой, беспросветно черной фигурой. Инквизитор Кайло Рен. Его плащ поглощал свет, создавая вокруг него ореол абсолютной тьмы. Голос, низкий, скребущий, словно ржавый клинок по камню, пронзал сознание:

«Он знает секрет. Выбей его. Каждая клетка его тела должна кричать правду».

А потом – крик. Не крик боли, а крик отчаяния, полный мольбы о помощи.

– Звезда… Скрытая… За водопадом…– прошептал на мне на ухо Кайло Рен.

Я резко села, задыхаясь. Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди и улететь прочь от этого кошмара. Фраза эхом отдавалась в голове, накладываясь на ритм сердечных ударов. Что это значит?

Стерев со лба липкий пот, смешанный со слезами, я поняла, что сон безнадежно потерян.

– Мне нужно на воздух… – прошептала я себе, как мантру.

Я скинула одеяло, грубое и пахнущее дымом, на цыпочках подошла к выходу из палатки и осторожно, словно раздвигая завесу между мирами, выглянула наружу.

Лагерь жил своей полуночной жизнью. Факелы отбрасывали пляшущие тени на палатки, а вдалеке слышался приглушенный разговор патрульных. И тогда я заметила у центрального костра одинокую фигуру. Нео. Он сидел на обгоревшем пне, склонившись над небольшим кожаным блокнотом, и что-то сосредоточенно черкал в свете огня. Пламя играло на его рыжих волосах, превращая их в медное сияние, и освещало профиль – острый подбородок, прямой нос, брови, сведенные в легкой задумчивости.

Я медленно, стараясь не шуметь, вышла из палатки и направилась к костру. Каждый шорох травы казался оглушительным, каждая тень – угрожающей.

Приблизившись, я остановилась за его спиной, не решаясь нарушить концентрацию. Мое появление не осталось незамеченным — Нео не вздрогнул, но рука его замерла над блокнотом.

– Не спится? – внезапно произнес Нео, не оборачиваясь.

Я вздрогнула от неожиданности, сердце снова забилось тревожной дробью.

– Как ты узнал, что я здесь? – удивилась я, обходя пень и садясь на соседнее бревно.

Нео отложил блокнот и стилус, и, наконец, повернулся ко мне. В полумраке, подчеркнутом алым светом костра, мое лицо, должно быть, казалось бледным и измученным – темные круги под глазами, запекшиеся губы, взгляд, бегающий по теням. В его глазах плескалось сочувствие.

– Шаги у тебя не самые тихие. О чем думаешь? – ответил он, пристально глядя на меня.

Я колебалась, глядя на языки пламени, пожиравшие сучья. Стоит ли делиться своими кошмарами и бессвязными обрывками фраз? Не сочтут ли меня сумасшедшей, одержимой призраками? Но потребность выговориться, разделить эту гнетущую тревогу, была слишком сильной – она распирала изнутри, угрожая разорвать тишину криком.

– Мне приснился кошмар, – начала я, опуская взгляд на свои руки, тонкие и дрожащие. – Ровер. Его пытали… Там был еще один парень, он что-то говорил… "Звезда… Скрытая… За водопадом…" – я подняла глаза на Нео, ища в его лице хоть искру понимания. – Ты понимаешь, что это может значить? Хоть что-нибудь?

Нео нахмурился, его брови сошлись в темную полосу. Он откинулся назад, опершись ладонями о пень, и устремил взгляд в ночное небо, где сквозь листву проглядывали редкие звезды.

– Звучит как строка из старой легенды. Но думаю, это может быть не просто не сон. – он сощурил глаза и наклонил голову, изучая меня. – Твои сны когда-нибудь сбывались?

Вопрос Нео заставил меня похолодеть сильнее, чем ночной воздух. Он не высмеял меня, не списал всё на лихорадку — он спросил об этом так, будто провидческие сны для него были такой же реальностью, как чистка бластера.

Я смотрела, как искры от костра взлетают вверх, растворяясь в бездне неба.

— Я... я не знаю, — честно ответила я, обхватив плечи руками. — Раньше это были просто сны. Но этот... он был физическим. Будто я почувствовала все на себе.

Нео медленно подался вперед, его лицо теперь было совсем близко к огню, и в зрачках бешено плясали оранжевые отсветы.

— Не ясно какой водопад имеется ввиду. На многих планетах они есть. Но мы все равно должны быть начеку.

Он задумчиво поворошил угли длинным прутом, и неожиданно спросил:

— А ты сама откуда?

– Я… я с пустынной планеты, – пробормотала я в замешательстве. – Там нет водопадов. Только песок и ветер.

– Правда? – в голосе Нео прозвучал легкий, почти неуловимый скепсис. – И как она называется, эта пустынная планета?

– Эм… – Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть одну планету, хоть немного похожую на Донду, из рассказов Ровера. В памяти всплывали обрывки звездных карт, названия, мелькавшие на навигаторе…

Ну же, Иелла! Ровер рассказывал тебе о своих путешествиях! Вспоминай!

– Джакку! – резко выпалила я.

– Джакку? – Нео медленно провел рукой по подбородку, где уже была рыжая щетина. – Хм. Интересно.

Неловкое молчание повисло в воздухе, наполненное лишь треском костра и далеким уханьем ночной птицы. Нео не спускал с меня взгляда, и в его глазах читалась не столько подозрительность, сколько печаль.

– Тебе не обязательно лгать, Нора, – неожиданно спокойно произнес он, снова глядя вглубь костра, где угли потрескивали, испуская искры. – Просто скажи, что не хочешь говорить. Я пойму. У каждого здесь есть прошлое, которое лучше не тревожить.

Мое сердце бешено заколотилось, а лицо залилось таким жаром, что, казалось, могло растопить ночной холод. Как он узнал? Неужели я так плохо вру?

— Я… — начала я, но запнулась, торопливо соображая, что сказать. Любая новая ложь запутает паутину еще сильнее. — Прости… Ты прав.

Нео медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было осуждения, лишь внимательное ожидание.

— Почему ты солгала? — спросил он мягко, но настойчиво.

Я вздохнула, нервно разглядывая в свете танцующего огня свои тонкие пальцы.

— Я не знаю, кому здесь можно доверять, — призналась я. — Я только пришла, а тут – база сопротивления, какие-то туннели…Вы… Моя жизнь меняется будто с каждым щелчком пальцев.

Нео кивнул, обдумывая мои слова. Он протянул руку к костру, как бы грея ладони, хотя ночь была теплой.

— Я понимаю твою осторожность. Больше, чем ты думаешь, — сказал он. — Но посмотри вокруг. Видишь этих людей? — он кивнул в сторону палаток, из одной из которых доносился сдавленный кашель. — Многие из них потеряли больше, чем ты можешь представить. Дома, семьи, целые миры. И все же они здесь. Готовы рисковать своей жизнью не ради славы или наживы, а потому что верят, что Первому Ордену нельзя стоять у власти.

Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, о котором он говорил.

— Но, если мы собираемся работать вместе, ты должна доверять нам. Хоть немного.

— Я стараюсь. Просто дай мне немного времени… — выпалила я, сжав пальцы в кулаки.

Он мягко улыбнулся, в его взгляде промелькнула тень понимания.

— Возвращайся к себе. Нужно постараться уснуть. Доброй ночи, – прозвучал голос Нео, поднимаясь с бревна.

— Доброй ночи… – прошептала я в спину удаляющейся тени.

Спустя 6 часов.

Солнечные лучи пробивались сквозь щели в палатке, окрашивая воздух в золотистый свет. Я проснулась с тяжёлой головой, словно после долгого полёта в гиперпространстве.

Лагерь зажил своей дневной, бурной жизнью, резко контрастирующей с ночной таинственностью. Где-то утробно рычал генератор, питающий силовые поля и коммуникации. Полотнища палаток шелестели на ветру, который принес с собой запах влажной земли и хвои. Повсюду слышалось шарканье торопливых шагов по утоптанной земле, звон металла, отрывистые команды.

В кармане моих поношенных штанов лежала монета Ровера – гладкий, холодный диск, единственное осязаемое напоминание о нем. Я сжала ее в кулаке, чувствуя гравировку под пальцами.

Выскользнув из палатки, я потянулась до хруста в позвонках, стараясь растереть остатки кошмаров. Бойцы с сосредоточенными лицами чистили бластеры, Рив, ворча что-то себе под нос, раздавал скудные пайки, а Кай, склонившись над передатчиком, яростно сражался с помехами, проклиная Орден.

Я собиралась направиться к импровизированной кухне, надеясь раздобыть хоть какой-то завтрак, когда мой путь преградила знакомая фигура.

Руна стояла неподвижно, словно изваянная из желтого камня, скрестив руки на груди. Сегодняшний наряд разительно отличался от привычной походной формы – ни намека на потрепанный плащ. Строгая, заправленная налево блуза из плотной зеленой ткани облегала ее точеный стан, поверх которой накинута короткая, темно-бежевая кожаная жилетка. В первых лучах восходящего солнца ее кожа казалась светящейся, неземной, а выражение лица было непроницаемо-строгим. Два ее лекку, чувствительных щупальца-хвоста, медленно и плавно покачивались за спиной, что у тви’леков всегда выдавало пристальное внимание или едва сдерживаемое раздражение.

— Утро, — сухо произнесла Руна, не меняя позы. Ее светлые зеленые глаза, похожие на отполированные малахиты, изучали меня с ног до головы, будто оценивая не только внешний вид, но и состояние духа.

— Доброе утро, Руна, — ответила я, стараясь вложить в голос непринужденность, хотя внутри уже звенел тот самый колокольчик тревоги, знакомый с момента пробуждения.

— Видела, как ты выходила, — продолжила Руна, выдержав короткую, но весомую паузу, во время которой один из ее лекку плавно указал в сторону палатки, где я провела ночь, и которая, как я теперь заметила, стояла чуть поодаль от основного скопления остальных. — Из палатки Нео.

Я медленно обернулась, окидывая взглядом скромную зеленую палатку, затем повернулась обратно к тви’лечке, встречая ее непроницаемый взгляд.

— Я не знала, что это его палатка, — сказала я, чуть вскинув подбородок, стараясь не показать ни смущения, ни страха. — Он сам предложил мне там переночевать, когда мы вернулись. Сказал, что это свободно. — Я сделала небольшую паузу, вкладывая в следующий вопрос всю возможную нейтральность. — Это… проблема?

Руна секунду молча смотрела на меня, ее лицо оставалось непроницаемым. Затем она лишь тихо фыркнула и махнула своими лекку, как бы отмахиваясь от этой темы, но не от самого факта.

— Проблема или нет – покажет время, — сказала она наконец, распрямляясь и отходя от палатки. — А сейчас пойдем. Тебя ждет Ви.

Я моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы и появлением нового имени.

— Ви? Кто это?

Руна уже сделала несколько шагов вглубь лагеря и обернулась, чтобы убедиться, что я следую за ней. Уголок ее рта дрогнул в слабой, безжизненной усмешке.

— Узнаешь. Она хочет посмотреть на тебя.

Пока я шла за грациозной тви’лечкой, стараясь не отставать от ее уверенного шага, я внимательно, с новым интересом, оглядывала лагерь, который вчера видела лишь в полумраке.

Это была не просто хаотичная стоянка. Это была продуманная, хоть и временная, база. Палатки и постройки были расположены не как попало, а в соответствии с какой-то логикой: жилые зоны отдельно от складов, командный пункт в центре, но прикрытый естественным возвышением. Все сооружения практически сливались с лесным массивом – брезент был окрашен в хаки и бурые пятна, на крышах навесов лежали ветки и листва.

Здесь умело использовали не только камуфляж на основе местной флоры, но и технологии: на некоторых участках я заметила слабое мерцание в воздухе – искажатели тепловых сигнатур, чтобы избежать обнаружения с воздуха сканерами, ищущими скопления жизни. Многослойный полог из переплетенных живых ветвей, усиленный, как мне показалось, почти невидимыми силовыми полями, надежно скрывал большую часть лагеря от наблюдения с орбиты.

Вдоль стен палаток и под навесами теснились полки и ящики с припасами. Я мельком увидела аккуратные стопки бластерных газовых канистр, коробки с пайками, упаковки медикаментов с красными крестами. На отдельном столе под брезентом лежали разобранные винтовки, детали коммуникационного оборудования, запасные части для звездолётов – гипердвигательные индукторы, плазменные инжекторы.

Но главное – люди. Лица, населяющие эту базу Сопротивления, представляли собой живой калейдоскоп рас и культур Галактики. Я увидела забалорского парня с голубой кожей и чувствительными антеннами, чистящего бластер; женщину-зерна с характерными вертикальными полосами на лице, которая что-то чертила на карте; старого, поседевшего человека с шрамом через глаз, по виду бывшего имперского офицера, теперь учившего молодого бойца обращаться с виброклинком. Здесь были как закаленные в боях ветераны со взглядами, видевшими слишком много, так и необстрелянные новобранцы, в глазах которых горел тот самый огонь, о котором говорил Нео. Все они были объединены одной общей целью – борьбой против Империи… или Первого Ордена, какая, в сущности, разница? Оба – машины подавления.

Руна привела меня к дальнему, самому защищенному краю лагеря, где у подножия небольшой скалы стояла железная громада, которую я с первого взгляда не узнала. Это был шагоход, но не стандартный AT-ST, а переделанный, почти до неузнаваемости. С него сняли часть брони, добавили дополнительные сенсорные массивы, на корпусе красовалась не имперская, а самодельная эмблема – сжатый кулак, пробивающий ореол. Рядом с этой импровизированной вышкой стояла девушка.

У нее были короткие, стильно подстриженные черные волосы, в которых дерзко выделялись яркие, неоново-голубые пряди. Она была полностью поглощена изучением информации на экране своего датапада, и ее пальцы молниеносно перебирали голографические страницы. Ее одежда – практичная, ярко-красная куртка с белыми вставками по бокам, на плече которой была закреплена металлическая рация, свободные темные брюки с множеством карманов и креплений для инструментов – действительно выглядел «многообещающе», намекая на техническую специализацию.

— Ви, — позвала Руна, и в ее голосе прозвучал формальный оттенок, которого я раньше не слышала. — Привела.

Девушка с кожей цвета ночи по имени Ви оторвалась от экрана и подняла голову. Ее темные, как бездна, глаза мгновенно сфокусировались на мне.

Взгляд был оценивающим, сканирующим, но без враждебности. Скорее, с холодным любопытством.

— Спасибо, Руна, — сказала Ви, и ее голос оказался спокойным, ровным, бархатным, но лишенным каких-либо теплых или лишних интонаций. Он был как голос корабельного компьютера, сообщающего данные. Она отложила датапад на ближайший ящик с инструментами и, не спеша, выпрямилась. Затем сделала шаг ко мне и протянула руку.

— Так ты и есть наша новоприбывшая. Ви Моради, — наконец представилась она.

Я опешила от неожиданности. Ви протягивала руку. В этом жесте было что-то… успокаивающее и требовательное одновременно.

Нерешительно, я коснулась ее руки. Ее ладонь была сухой, с мозолями на пальцах от работы с инструментами. Крепкое, уверенное пожатие, без лишнего давления, но и без слабости. Никакой фальши, никакого наигранного дружелюбия. Только сила и решимость.

— Нора, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Нора, — повторила она, как бы занося имя в память. Отпустила мою руку. — Говорят, ты потеряла своего напарника?

Вопрос Ви прозвучал как выстрел среди суматохи лагеря. Мое сердце, только-только начавшее успокаиваться, болезненно сжалось, напоминая о своей пустоте.

— Да, — ответила я, и в этом слове была вся моя боль. — Но я сделаю все, чтобы его найти.

Ви улыбнулась. — Мне нравиться твоя настойчивость. Нео доложил о твоих скрытных навыках и наблюдательности. Но мне важна твоя полезность.

Где-то вдали доносились приглушенные голоса, лязг металла, ритмичные удары — лагерь просыпался и начинал свой день.

— Мы — не приют для потерянных душ, — продолжила Ви, ее глаза не отрывались от моего лица. — Это военная база. Каждый здесь должен приносить пользу. Так, на кого ты работаешь?

Ее вопрос пронзил, словно удар клинка.

— Ни на кого, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я сама по себе.

Ви усмехнулась — коротко, сухо, как треск сухой ветки.

— Неубедительная ложь, — произнесла она и снова повернула свой датапад ко мне.

На экране застыло изображение Ровера, сопровождаемое сухой строкой досье:

РОВЕР: Контрабандист, виртуозный кукловод и гений цифровых лабиринтов.

СТАТУС: активен.

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: умеренный.

— Сама по себе, говоришь? И этот "гений" – твое одиночество?

Я замерла. Изображение Ровера на экране датапада словно вытягивало из меня остатки самообладания. Как Ви узнала о нем? И не просто узнала — у нее было полноценное досье, детали, которые даже я не знала наверняка. И что она планирует делать с этой информацией?

— Откуда... — голос сорвался, и я сглотнула, пытаясь протолкнуть слова сквозь сдавившее горло волнение. — Откуда вы знаете о нем?

Ви выключила экран датапада. — Такого парня трудно не заметить, — усмехнулась она, и в этой усмешке было что-то почти восхищенное. — Его следы есть в половине взломанных систем от Кореллии до Внешнего Кольца. Он оставляет после себя цифровые призраки — фрагменты кода, измененные логи, переписанные журналы. Наш "дозор" собирает эти призраки уже больше года.

Она скрестила руки на груди, и ее взгляд, хищный и пронзительный, скользнул по моему лицу, будто пытаясь прочитать то, что скрыто под кожей.

— Итак, — произнесла Ви, и теперь в ее голосе не осталось ни капли бархатистости, только сталь. — Что вы делали в шахте Карид?

— Искали информацию, — ответила я автоматически, еще не оправившись от шока.

— Какую именно? — Ви наседала, словно опытный следователь, вытягивая ответы клещами. Ее напористость начинала выводить из себя.

— Послушайте, я просто хочу забрать свои вещи и вернуться домой. Мой друг, возможно, в опасности. Отдайте мои вещи, и я уйду.

Ви устало вздохнула. — Нео и остальные из Сопротивления отправились на его поиски. Думаешь, он находится у Ордена? В шахтах? Ты ошибаешься.

— Почему я должна вам верить? — прозвучало недоверчиво, почти вызовом.

Ви посмотрела на меня, и в ее глазах что-то изменилось.

— Потому что ровно пять минут назад Нео прислал мне отчет, — произнесла она тихо, почти шепотом. — Ровера не нашли. Ни в шахтах, ни в окрестностях, ни на известных контрабандистских тропах.

Паника сдавила грудную клетку, глаза забегали по земле.

— Так, какую информацию вы искали? — Ви повторила свой вопрос и на шаг сократила дистанцию между нами.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух лагеря обжигает легкие. Скрывать что-то от Ви, которая видит меня насквозь через свои датапады, было бессмысленно.

— Мы искали данные о прототипах нового вооружения Первого Ордена, — произнесла я, глядя ей прямо в глаза.

— Это совпадает с тем, что доложил Нео, — подтвердила она, и напряжение в ее плечах едва заметно спало. — И где эта информация сейчас? Вы ведь не ушли оттуда с пустыми руками?

Я криво усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Хватит этой игры в кошки-мышки.

— Перестань, Ви, — мой голос окреп, обретая резкость, которой я сама от себя не ожидала. — К чему эти проверки? Вы притащили меня сюда без сознания. Вы просканировали каждый миллиметр моей одежды, вытряхнули всё из моих карманов и, я уверена, уже по винтику разобрали мою сумку в своей мастерской.

Я замолчала, переводя дыхание и не отводя взгляда от её темных глаз.

— Так что давай пропустим ту часть, где ты делаешь вид, что чего-то не знаешь. Ты ведь уже в курсе, что он у меня в сумке, верно?

Ви на мгновение замерла, и в её взгляде, кажется, впервые промелькнуло нечто похожее на искреннее уважение к моей прямолинейности.

Она медленно убрала руки за спину и чуть склонила голову набок.

— Верно, — подтвердила она, и в её голосе впервые прорезалась сухая, почти профессиональная вежливость. — Мы и правда обыскали тебя. Но никакого проектора там не было.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Слова Ви эхом отозвались в голове, заставляя мир вокруг слегка пошатнуться.

— В смысле… не было? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Он был в боковом кармане. В защищенном футляре. Я сама его туда положила.

Ви продолжала смотреть на меня своим немигающим взглядом, но теперь в нем не было угрозы — скорее, аналитический расчет.

— Мои техники проверили каждый шов твоего снаряжения, Нора. Сумка пуста. Там были инструменты, коммуникатор и твои личные вещи, но не носитель данных с прототипами.

Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное, а затем добавила, понизив голос до доверительного шепота:

— Остается только два варианта. Либо ты нам врешь…, либо Ровер вытащил его до того, как вы разделились…

Мир вокруг словно замер. Перед глазами вспыхнули последние секунды в хижине: раненный Ровер, как я металась в поисках медикаментов, выпотрошила всю его сумку. Я помнила свои дрожащие руки, ворох бинтов и банок, разбросанных по полу. Могла ли я в том хаосе что-то упустить? Или он, пока я отвернулась за антисептиком, успел переложить чип обратно к себе?

— Он бы не стал... — начала я, но осеклась под тяжелым взглядом Ви.

— В нашем деле «не стал бы» — плохой аргумент, — отрезала она. — Если он понял, что вы не выберетесь вдвоем, он мог оставить носитель себе, чтобы спасти тебе жизнь. С пустыми руками ты для Ордена — просто свидетель, а не цель номер один.

Ви отошла к инструментальному ящику и обернулась. Её фигура на фоне массивного шагохода казалась непоколебимой, как сама скала.

— Бог знает, где сейчас Ровер. У тебя есть выбор: пытаться найти его или остаться с нами. Ваше проникновение на их территорию дает мне понять, что вы не служите этим болванам в доспехах и ты можешь быть полезна как боец.

Она замолчала, давая мне время переварить это предложение. Лагерь вокруг продолжал гудеть, но для меня сейчас существовал только этот выбор. Без информации, без связи и без Ровера я была уязвима, но предложение Ви означало вступление в войну, которую я всячески избегала, будучи мерзавкой Хондо. Привычка держаться в тени и работать на того, кто больше платит, плохо вязалась с идеалами Сопротивления.

— Ладно, дел по горло, — выдохнула Ви, резко возвращаясь к своему датападу. — Буду ждать твой окончательный ответ к вечеру. Руна, покажи ей лагерь.

Ви больше не смотрела на меня, её пальцы снова заскользили по голограммам, будто наш разговор был лишь короткой паузой в бесконечном потоке задач. Руна, стоявшая чуть поодаль, молча кивнула и жестом пригласила меня следовать за ней.

Мы отошли от шагохода, и я почувствовала, как тяжелый взгляд Ви перестал жечь мне спину. Лагерь жил своей жизнью: где-то шипели сварочные аппараты, кто-то переругивался из-за нехватки запчастей, а в воздухе стоял стойкий запах озона и дешевого пайка.

Углубляясь в лагерь, Руна, не торопясь, позволяла мне впитывать окружающую атмосферу. Она не комментировала каждое здание, не объясняла назначение каждой палатки — просто вела, изредка бросая короткие, отрывистые фразы.

— Арсенал, — сказала Руна, жестом указывая на навес. — Здесь чинят, обслуживают, выдают. Не бери ничего без разрешения. Даже посмотреть. Поняла?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Мое внимание привлек мужчина, сидевший на ящике и собиравший бластер. Его пальцы двигались с невероятной скоростью и точностью — он не смотрел на детали, просто чувствовал их, как музыкант чувствует инструмент. На его предплечье был вытатуирован странный символ.

Мы двинулись дальше, и следующей остановкой стал медицинский отсек. Это была самая большая палатка в этой части лагеря, с широким входом, завешенным плотной тканью. Изнутри доносились приглушенные голоса, иногда — сдавленный стон, запах антисептика перебивал все остальные ароматы.

У входа сидел молодой парень, старше двадцати, с перевязанной рукой. Бинты были уже не белыми, а серыми от пыли и пота, но на них не было кровавых пятен — значит, рана не свежая. Он курил самокрутку, и дым вился над его головой сизыми кольцами.

Руна двинулась дальше, и я последовала за ней. Она остановилась у небольшого тента, из-под которого доносился запах разогретых пайков. Мой живот издал такой громкий, продолжительный урчащий звук, что хотелось провалиться сквозь землю. Это все нервы, конечно, и тот факт, что я почти ничего не ела с утра, слишком поглощенная мыслями о Ровере.

— Давай сначала накормим тебя, а потом я покажу, где ты сможешь привести в порядок свои мысли...

Нас встретил пропитанный ароматами дыма и специй воздух, манивший к огромному шатру, который служил столовой. Запах тушеного мяса, свежеиспеченного хлеба и каких-то трав создавал почти домашнюю атмосферу, резко контрастирующую с суровостью лагерной жизни.

Внутри было довольно шумно и многолюдно. Бойцы Сопротивления сидели за длинными деревянными столами, поглощая простую, но сытную еду. Разговоры переплетались со звуками ложек о миски, создавая гул, напоминающий отдаленный рой пчел.

Руна жестом указала на стойку, где можно было взять поднос. Выбор был невелик – гречневая каша, тушеное мясо с корнеплодами и краюха темного, плотного хлеба, но в тот момент это казалось пиром богов. Повар, мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом и заляпанным фартуком, щедро накладывал порции, иногда подбадривая бойцов шуткой или ободряющим словом.

Мы устроились за свободным столом в углу, где было немного тише. Деревянная поверхность стола была исцарапана и покрыта пятнами, свидетельствуя о многих трапезах, которые здесь происходили.

Я ела торопливо, жадно, словно пытаясь заглушить не только физический голод, но и тревогу, терзавшую душу. Каждый кусок хлеба, каждая ложка каши были попыткой заполнить пустоту, образовавшуюся после известия о Ровере. Мысли о нем, о предстоящих испытаниях, о том, что мне делать дальше, назойливо лезли в голову, но я отгоняла их, сосредоточившись на вкусе пищи, на ее тепле, на простом физическом удовлетворении.

— Нео действительно хороший командир, — вдруг сказала Руна, рассеивая тишину, повисшую над столом. Она говорила негромко, но уверенно.

Я подняла глаза от тарелки, удивленная ее внезапным откровением. До этого момента наша беседа ограничивалась практическими вопросами и указаниями.

— Но он всегда подозревает всех и вся, — продолжила она, медленно помешивая кашу в своей миске. — Особенно тех, кого не знает.

— А тебе он доверяет? — спросила я, невольно выдавая любопытство. Мне было интересно, какие отношения связывают этих двух людей, столь разных, но, судя по всему, работающих вместе долгое время.

Руна на мгновение замерла. Она отломила кусочек хлеба и раздраженно выпалила:

— Он доверяет мне свою жизнь! Это в нашем мире стандарт. — она покачала головой и в глазах промелькнула тень. — Но Нео из тех, кто проверяет шлюзы дважды, даже если датчики горят зеленым. Он видел слишком много предательств, чтобы полагаться на интуицию.

В ее тоне чувствовалось какая-то история, о которой она не хотела рассказывать и, решив не обострять ситуацию, я промолчала, снова сосредоточившись на еде, давая ей время прийти в себя.

— Как вы познакомились с твоим другом? — спросила Руна после минутного молчания, бросив небрежный взгляд в мою сторону и скрестив руки на груди.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Вопрос Руны застал врасплох, словно удар под дых. Рассказывать о Ровере сейчас было совершенно не к месту, особенно когда его судьба была покрыта густым туманом неизвестности.

— Это долгая история, — уклончиво ответила я, пытаясь выиграть время и подобрать слова, которые бы удовлетворили любопытство Руны, но не раскрыли слишком много. — Мы познакомились… случайно.

— Случайно? — Руна вскинула бровь, и в ее взгляде промелькнул скептицизм.

Я вздохнула, понимая, что придется рассказать хоть что-то, чтобы не вызывать подозрений. Слишком уклончивые ответы могли бы показаться еще более подозрительными.

— Ладно, — сдалась я, откладывая ложку. — Он помог мне, когда я попала в переделку. У него есть чутье оказываться в нужном месте в нужное время. Или, может, это я оказывалась в нужном месте, когда он был рядом.

Разумеется, все было гораздо сложнее. Я умолчала о связях с Хондо Онакой, о роли Ровера как моего тайного проводника в этом незнакомом и опасном мире, о тех ночах, когда мы сидели у костра, и он рассказывал мне о звездах, о планетах, о том, как выживать там, где другие сдаются.

— Помог? — переспросила Руна, словно вытягивая из меня правду клещами. Она наклонилась вперед, ее взгляд стал пристальным. — В чем именно? Что за переделка?

Она явно не собиралась отступать. Ее вопросы были методичными, как у следователя, который знает, что у тебя есть что скрывать.

— Это не важно, — раздраженно отрезала я, чувствуя, как защитные барьеры внутри меня поднимаются. — Главное, что он спас меня.

Я замолчала, надеясь, что Руна оставит эту тему. Но, к моему сожалению, она была настроена решительно. Ее любопытство, смешанное с какой-то личной заинтересованностью, было сильнее, чем мои попытки уклониться.

— Ты любишь его? — внезапно спросила она, и вопрос повис в воздухе между нами, тяжелый и неудобный.

Я опешила от этого вопроса и чуть не поперхнулась едой. Кашель вырвался сам собой, давая мне несколько секунд, чтобы прийти в себя и унять бешеное сердцебиение. Лицо горело так, будто я стояла слишком близко к соплам взлетающего истребителя.

— Что? — выдавила я, когда спазм прошел. — Это... это не то, что ты думаешь. Мы напарники! И, давай не будем об этом, прошу…

Руна выглядела виноватой, возможно даже удивленной моей реакцией. Ее брови слегка приподнялись, губы на мгновение разомкнулись, словно она собиралась что-то сказать, но передумала. Секундное замешательство на ее лице сменилось пониманием.

– Прости, – тихо произнесла она, опустив взгляд. – Я не должна была спрашивать. Иногда я слишком увлекаюсь. Забываю, что не все готовы делиться таким.

В ее извинениях звучала искренность, и я почувствовала, как напряжение, сковавшее мои плечи, немного спадает.

– Все нормально, – ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все еще бушевали эмоции. – Просто сейчас не лучшее время для таких разговоров. Слишком много неизвестного.

Некоторое время мы ели в молчании, каждое из нас погрузившись в свои мысли. Звуки столовой — смех, разговоры, звон посуды — создавали фон, на котором наши молчаливые размышления казались еще более значимыми.

— Руна, а ты долго здесь? В Сопротивлении? — спросила я наконец, пытаясь сменить тему на что-то менее личное.

Руна отставила пустую миску и на мгновение задумалась, глядя куда-то поверх голов обедающих бойцов. Ее лицо, только что выражавшее вину, снова стало сосредоточенным и строгим.

— Достаточно долго, чтобы забыть, какой была жизнь на Татуине. Не хочу даже вспоминать.

Я почувствовала, что она не хочет продолжать разговор на эту тему, и решила не давить на нее. У каждого здесь было свое прошлое, свои причины присоединиться к Сопротивлению, и не все были готовы делиться ими.

— Понятно, – сказала я, кивая. — А ты веришь, в победу лагеря? В то, что все это не напрасно?

Руна усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — только горькая решимость.

— Я верю, что мы должны победить, — ответила она, и ее голос зазвучал твердо, почти как клятва. — И я сделаю все возможное, чтобы это произошло. Но, прежде всего, нужно сделать так, чтобы люди перестали попадать в руки Первого ордена.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как ее слова находят отклик во мне. — Иначе все это бессмысленно.

Мы закончили завтрак, и Руна встала из-за стола, ее движения были плавными и уверенными. Она бросила взгляд мне за спину, и ее выражение лица изменилось — стало более настороженным, официальным.

— К нам идет Кай, — тихо сказала она, и в ее голосе прозвучало предупреждение.

Я инстинктивно обернулась, следуя направлению ее взгляда.

Парень приближался к нашему столу, его походка была размеренной, почти небрежной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила.

— Доброе утро, Руна, – произнес Кай, останавливаясь перед нашим столом. В его голосе не было ни теплоты, ни дружелюбия. Чистая формальность, сухая и безэмоциональная.

— Кай, – кивнула Руна в ответ. Её тон был таким же сдержанным, как и у него.

Кай перевел взгляд на меня. Его глаза словно сканировали меня, пытаясь найти то, что скрыто у меня внутри.

— Нора, – произнес он мое имя, словно пробуя его на вкус, оценивая, как оно звучит. – Рад видеть тебя в добром здравии.

Его слова были правильными, вежливыми, но в них не было ни капли искренности. Это была формальность, необходимая по протоколу, не более.

— Спасибо, – ответила я, стараясь сохранить такой же нейтральный тон. Мои пальцы непроизвольно сжались под столом.

Кай кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, затем вернулся к Руне.

— В любом случае, Руна, – сказал он, поворачиваясь к ней, – Нео просил тебя зайти к нему, как только освободишься. Есть вопросы, которые нужно обсудить.

Он сделал паузу, давая этой информации усвоиться, а затем добавил, уже обращаясь ко мне: – Ну и, Нора… Ты пойдешь со мной. Нужно помочь.

Я переглянулась с Руной. В её глазах на мгновение отразилось беспокойство, но она лишь едва заметно кивнула, давая понять, что спорить не стоит.

— Помочь? — переспросила я осторожно, вглядываясь в его лицо, пытаясь прочитать что-то в этих холодных глазах. — В чем именно? И почему я?

Кай приподнял бровь, словно удивился моему вопросу, как будто сама мысль о том, что кто-то может сомневаться или задавать вопросы, была для него необычной.

— Нео приказал, – ответил он, как будто это объясняло все. В его голосе прозвучала легкая снисходительность, как будто он говорил с ребенком, который не понимает простых вещей. — Оружейная, через пять минут. Не опаздывай.

С этими словами он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа, не оглядываясь. Его уход был таким же резким и решительным, как и появление.

— Что это было? — прошептала я.

— Я не знаю, Нора, – ответила она, нахмурив брови. Ее взгляд последовал за удаляющейся фигурой Кая, затем вернулся ко мне. — Но лучше поторопись. Кай не любит, когда его заставляют ждать.

Она встала, отодвинув стул. — Ты же запомнила все, что я тебе показывала? Как добраться до оружейной?

Я кивнула, мысленно прокручивая в голове маршрут — мимо палатки с медикаментами, затем направо, мимо склада с припасами, и вот она, низкая постройка из бревен и брезента.

— Да, помню, — ответила я, тоже вставая.

— Тогда удачи, — сказала Руна, и в ее голосе прозвучала искренняя озабоченность.

После быстрой уборки после трапезы, я почти бегом направилась к оружейной. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливые узоры из света и тени.

Я прибыла в оружейную за минуту до назначенного времени. Кай уже был там. Он стоял у стола, заваленного оружием, и проверял свой лук — длинный, изогнутый, сделанный из какого-то темного дерева. Его движения были точными, выверенными, каждый палец знал свое место. Он натягивал тетиву, проверяя ее упругость, затем ослаблял, его глаза внимательно изучали каждую деталь оружия.

— Готова? — спросил Кай, не отрываясь от своего занятия. Он даже не повернул головы, но, видимо, услышал мои шаги или почувствовал мое присутствие.

— Практически, — ответила я, подходя к столу и выбирая подходящий лук. Мой выбор пал на оружие поменьше, но, судя по всему, хорошо сбалансированное. Я взяла его в руки, почувствовав вес, проверила тетиву, осмотрела стрелы — они были с металлическими наконечниками, острыми и блестящими. — Почему лук? Я думала, здесь больше в ходу бластеры.

Кай усмехнулся, наконец, поднимая на меня взгляд. В его улыбке не было тепла — только что-то похожее на удовлетворение от того, что он знает что-то, чего не знаю я.

— Тишина важна, — ответил он уклончиво, возвращаясь к проверке своего лука. —Бластерные разряды видны издалека, а звук слышен за мили. В лесу, где мы работаем, тишина — это жизнь. Лук не требует энергии, не светится в темноте и убивает так же эффективно, если руки растут из нужного места.

Он отложил свое оружие и указал подбородком на мой выбор.

— Неплохо. Легкий, с хорошим натяжением. Для твоей комплекции — самое то.

Взяв лук и колчан со стрелами, я последовала за Каем вглубь леса. Мы шли по узкой тропинке, которая, судя по всему, использовалась часто — земля была утоптана, ветки по краям обломаны. Деревья становились все гуще, их стволы — толще, а солнечный свет едва пробивался сквозь плотный полог листвы, создавая под ним полумрак, прохладный и влажный.

Воздух здесь пах иначе — не дымом и человеческой деятельностью, а сырой землей и хвоей.

— Мы ищем следы активности? — спросила я, пытаясь нарушить молчание, которое становилось все более тягостным. Звук моего голоса казался неестественно громким в этой лесной тишине.

— Не совсем, — ответил Кай, не оборачиваясь. Он шел впереди, его спина была прямой, движения — плавными и бесшумными. Казалось, он буквально сливался с лесом, становился его частью. — Мы собираем информацию. Необходимо определить, насколько глубоко они заходят на нашу территорию.

«Они»? Кай вдруг остановился у небольшого ручья, воды которого бежали по каменистому дну, журча и переливаясь на солнце, которое здесь, на открытом месте, пробивалось сквозь листву ярче.

— Здесь, — сказал он, указывая на следы на влажном берегу. — Посмотри. Что скажешь?

Я пригляделась, присев на корточки. Следы были явно звериные — отпечатки лап с четкими когтями, глубоко вдавленные в мягкую землю. Они были довольно крупными, размером с мою ладонь.

— Кабан? — предположила я, хотя что-то подсказывало, что это не так. Следы были слишком... изящными для кабана, слишком аккуратными.

— Возможно, — ответил Кай, но в его голосе не было уверенности. Он натянул тетиву лука, не вкладывая стрелу, просто проверяя готовность, и вгляделся в чащу леса по ту сторону ручья. — Но лучше быть готовым ко всему. Здесь водятся... разные твари. Не все они безобидны.

Натянутая тишина леса давила на виски. Исчезли даже привычные звуки — стрекот насекомых, шелест листьев под ветром. Лес затаился, будто сам ждал чего-то.

Неясное мелькание в периферийном зрении. Что-то быстро двигалось у нас за спинами. Движение было слишком целенаправленным, слишком... хищным. Оно скользило от ствола к стволу, используя каждую складку рельефа, каждую тень как укрытие. Я не видела формы, только смутное пятно серо-бурого меха, мелькавшее в разрывах между деревьями.

Инстинкт сработал быстрее, чем разум. Меня словно ошпарили кипятком. За доли секунды я развернулась, натягивая тетиву лука, и выстрелила. Стрела, выпущенная с предельной точностью и силой, просвистела в воздухе и вонзилась прямо в грудь зверю.

Он заскулил, дернулся и рухнул на землю, не добежав до нас всего нескольких шагов. Звук, который он издал, был не рыком и не воем, а чем-то жалобным, почти детским — высоким, пронзительным визгом, оборвавшимся на полуслове. Его тело, легкое и мускулистое, повалилось на бок, задние лапы судорожно дернулись раз, другой, а затем замерли. Из раны на груди сочилась темная, почти черная кровь, пачкающая ярко-зеленый мох.

Я стояла, тяжело дыша, сердце колотилось, как сумасшедшее. Только сейчас, посмотрев на убитое животное, я поняла, что это было.

Нечто странное, помесь волка и кошки с неестественно длинными когтями и горящими красными глазами. Оно было размером с крупную собаку, но сложено иначе — более гибко, как кошка, с длинным хвостом, который теперь лежал неподвижно. Морда была волчьей, удлиненной, но уши — заостренные, кошачьи. Таких зверей я никогда раньше не видела.

Кай даже не успел среагировать. Его лицо, обычно такое уверенное и насмешливое, выражало полное недоумение. Казалось, он пересматривал в голове последние секунды, пытаясь понять, как это произошло.

– Как ты… – прошептал он.

Я молча смотрела на убитого зверя, пытаясь осмыслить произошедшее.

– Не знаю, – ответила я, наконец, отводя взгляд от мертвого животного. — Но оно собиралось напасть.

Кай медленно кивнул, все еще не сводя с меня глаз. Его взгляд скользнул по моим рукам, крепко сжимающим лук, по моей стойке — все еще боевой, готовой к следующей угрозе.

— Это волокот, Нора, — произнес он тихим, надтреснутым голосом. — Они быстрее любого лесного хищника. Я выслеживаю их годами, и даже мне редко удается пустить стрелу до того, как они окажутся на расстоянии прыжка.

Он выпрямился, и я заметила, как он непроизвольно сжал свой лук крепче. Мой выстрел разрушил его картину мира, где я была лишь обузой, которую навязал Нео.

— Твоя реакция... — Кай запнулся, подбирая слова. — Это не просто «наблюдательность». Ты выстрелила на звук, еще до того, как он показался из-за ствола.

Я промолчала, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя легкую дрожь в пальцах.

— Просто повезло, — коротко бросила я, опуская лук, хотя оба мы знали, что удача здесь ни при чем.

Он присел на корточки, осторожно ткнул ножом в бок тушки. Зверь не шелохнулся. Кай провел пальцем по краю одного из когтей-кинжалов, свистнул сквозь зубы.

Я не могла не заметить, как изменился взгляд Кая. В нем больше не было враждебности и презрения, только какое-то подобие уважения, смешанное с удивлением.

– Понятно, – сказал он, кивнув и положил его себе на спину. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. – Отнесем в лагерь. Теперь будет ужин.

Я поморщилась. — Я не буду это есть, — отрезала я.

Кай обернулся, и на его лице появилась ухмылка.

— Как знаешь, — ответил он. — Больше достанется мне.

Он развернулся и пошел в сторону лагеря, неся на спине странное существо. Я последовала за ним, ощущая тошноту и тревогу одновременно.

Когда мы пришли в лагерь, люди встретили нас с любопытством. Патруль у входа, два бородатых мужчины в потертой броне, переглянулись, увидев добычу на плече у Кая. Один из них присвистнул.

Увидев убитое животное, они зашумели, предвкушая необычное угощение. Весть разнеслась быстро. Из землянок и палаток выглядывали лица — усталые, заинтересованные, голодные. Для них это был не просто зверь, а диковинка, перемена в скудном рационе, повод для разговоров у костра.

Кай бросил зверя на землю, и несколько мужчин унесли его в свою нору.

— Что ж, у меня есть еще дела. Увидимся, — бросил Кай.

Его тон всё еще оставался сухим, но в нем больше не было того ледяного пренебрежения. Он развернулся и зашагал прочь, растворяясь в суете лагеря, оставив меня одну посреди любопытных взглядов. Я чувствовала себя чужой в этом празднике предвкушения еды и достала монету из потайного кармана на груди. Сталь была гладкой, отполированной тысячами прикосновений. Безмолвно вглядываясь в сталь, я пыталась отыскать ответ.

«Let it be» означало «Пусть будет так». И тут меня охватил рой мыслей.

Может он ее выронил? Или специально оставил там, а солдат поднял? Что если это намек на спасение? Или он хочет, чтобы я оставила его и не искала?

— Эй, Нора! — Голос Руны вырвал меня из этого безумного водоворота.

Я вздрогнула, чуть не выронив монету. Обернулась. Она уже стояла рядом, её взгляд скользнул от меня к монете.

— Весь лагерь гудит, — произнесла она, подойдя ближе и понизив голос. — Говорят, ты уложила волокота одной стрелой, пока Кай только прицеливался.

— Если убийство странного зверя можно назвать подвигом, — прошептала я, крепче сжимая в кулаке символ дружбы.

Руна кивнула, изучая мое лицо. — Кай впечатлен. Это редкость.

— Впечатлен моей способностью убивать?

Одна из лекку Руны плавно изогнулась, коснувшись ее собственного виска, как будто она обдумывала ответ.

— Впечатлен тем, что ты оказалась быстрее его, – поправила Руна. – Он – один из лучших лучников лагеря. Обычно именно он приносит добычу, а не новобранцы.

Она сделала паузу, давая мне понять вес ее слов. Кай был не просто солдатом. Он был эталоном, мерой мастерства. И я, новичок, только что перешагнула через эту меру.

– Нео хочет видеть тебя после ужина.

– Зачем? – мой вопрос вырвался сам собой, резкий, полный непрошеной тревоги.

— Не знаю, – она пожала плечами. — Я просто передаю приказ. Но после того, что ты устроила в лесу, разговор явно пойдет не о погоде. Кай уже был у него.

Руна на мгновение задержала взгляд на моем кулаке, где была спрятана монета, но проявлять лишнее любопытство не стала. Здесь быстро учились уважать чужие тайны.

— Руна, а ты не знаешь где моя сумка? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ви сказала, что её «прошерстили», но мне нужно моё снаряжение. Вдруг пришла информация на мой коммуникатор.

Руна на мгновение замерла, её лекку едва заметно качнулись. Она обвела взглядом лагерь, прищурившись в медленно сгущающихся сумерках.

— Она в техническом блоке, рядом с тем переделанным AT-ST.

Бросив короткое «спасибо», я почти бегом направилась к темному силуэту шагохода. Руна поспешила за мной.

Технический блок встретил меня запахом озона и тихим гулом охлаждающих систем. Ви и ее помощников рядом не было — видимо, ушли на ужин.

Моя сумка сиротливо лежала на верстаке, выпотрошенная и холодная. Я схватила её, лихорадочно нашаривая в потайном отделении подкладки тонкий корпус коммуникатора. Пальцы наткнулись на знакомый металл.

Моя сумка сиротливо лежала на верстаке, выпотрошенная и холодная. Я схватила её, лихорадочно нашаривая в потайном отделении подкладки тонкий корпус коммуникатора. Пальцы наткнулись на знакомый металл. Я достала коммуникатор, затаив дыхание. Экран слабо мерцал в полумраке ангара. 0 сообщений. Пустота.

— Ничего? — тихо спросила Руна, остановившись в паре шагов от меня.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. В верхнем углу дисплея сиротливо мигала всего одна полоска — сигнал был критически слабым. Густые кроны деревьев, экранирующие материалы тентов или само расположение лагеря в низине душили связь, превращая высокотехнологичное устройство в бесполезную игрушку.

— Сеть не ловит, — прошептала я, безуспешно поднимая коммуникатор выше, будто это могло помочь пробиться сквозь помехи. — Если он пытался связаться со мной, сообщение просто не дошло.

Я стояла посреди чужого лагеря, окруженная людьми, которых не знала, с пустой почтой и нарастающим чувством изоляции. Если Ровер сейчас где-то там, в лесу или в лапах Ордена, пытается подать знак, я этого не узнаю, пока не покину эту «защищенную» зону.

— Тебе нужно идти к Нео, Нора, — напомнила Руна, коснувшись моего локтя. — Мы и так задержались.

Я спрятала коммуникатор обратно, но теперь его тяжесть в кармане казалась невыносимой.

Спустя 20 минут, я уже стояла возле той самой палатки Нео, в которой очнулась в первый свой день в лагере Сопротивления. У входа горел фонарь, отбрасывая неровные, прыгающие тени. Из-за полога доносился приглушенный голос — Нео говорил с кем-то по рации. В кармане монета Ровера казалась невыносимо тяжелой.

Голос смолк. Послышался щелчок — рация была отключена.

— Войди, — сказал он.

Я откинула полог.

Палатка Нео была самой большой в лагере, но внутри царила спартанская простота: походный стол, заваленный картами и отчетами, несколько складных стульев, оружейный стеллаж в углу. Сам Нео сидел за столом, изучая какую-то схему. Он закончил делать пометки на карте и наконец посмотрел на меня.

— Садись.

Я опустилась на стул напротив него, стараясь держать спину прямо.

— Кай рассказал мне о сегодняшней охоте, — начал Нео. Его голос был спокоен, но в глазах горел тот же пронзительный огонь, что и раньше. — Говорит, ты стреляешь лучше, чем половина моих лучников.

Я молчала, не зная, что ответить. Стоило ли отрицать? Стоило ли скромничать? В этом месте, похоже, ценились только факты.

— Откуда такие навыки? — спросил он прямо.

Рассказывать правду о Хондо — о том, как старый пират заставлял меня тренироваться до кровавых мозолей, твердя, что «в космосе нет второго шанса», — было нельзя. Для Сопротивления я бы сразу превратилась в наемницу, которой нельзя доверять.

— Жизнь на окраинах не располагает к медлительности, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Когда растешь там, где за каждый ящик пайка нужно бороться, либо ты учишься стрелять быстрее тени, либо тебя просто не становится. Ровер учил меня выживать, а не просто нажимать на спуск.

Нео кивнул, но его взгляд говорил, что он ждет большего. Он откинулся на спинку стула, и дерево жалобно заскрипело. Он сложил руки на груди, продолжая изучать меня.

— Мы теряем людей. Каждый раз. На патрулировании, на разведке, на добыче провизии. — Он говорил ровно, без эмоций, как будто докладывал о погоде. Но за каждым словом стояли лица. Имена. Пустые места у костра. —Такие, как ты... редки.

В палатке повисла тяжелая пауза. Я слышала, как бьется мое сердце. Оно казалось невероятно громким в этой тишине.

— Что вы предлагаете? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— В скором времени ты официально присоединишься к Сопротивлению. С оружием, с обязанностями.

Он перечислил это как пункты списка: патрули, засады, охрана лагеря, добыча ресурсов. Солдатская жизнь.

— А поиски Ровера?

Нео устало вздохнул.

— Мы уже искали. Я говорил с Ви Моради. Мы не можем рисковать нашими людьми ради контрабандиста, которого даже в глаза не видели, понимаешь?

В его голосе не было злобы. Была жестокая, железная логика войны. Один человек против многих. Известное против неизвестного.

Я медленно склонила голову. Он был прав. С точки зрения стратега, тактики — он был абсолютно прав. Но мое сердце отказывалось это принимать.

— Ты ценный солдат. Нам бы хотелось, чтобы ты была с нами, но приказывать не станем. Решать только тебе. Если хочешь уйти – мы выведем тебя отсюда тем же путем, которым ты попала сюда.

Невольная гримаса боли исказила мое лицо при воспоминании о мешке на голове и оглушающей тьме, поглотившей сознание. Я помнила запах грубой ткани, полную дезориентацию, панический страх неизвестности. И потом — пробуждение здесь, в этой самой палатке, с тяжелой головой и чувством полной потери.

— Но решать нужно сейчас. — Он поднес к губам ручку, ожидая моего ответа. Его взгляд был непроницаемым. Он не подталкивал, не уговаривал. Он просто ждал.

— Нео… — тихо начала я, голос дрогнул. — Я не смогу обрести покой, пока не найду его. Он не выходит у меня из головы. Я думаю о нем… почти всегда. Не могу сосредоточиться, отвлечься. Я буду лишь обузой для Сопротивления. Я должна покинуть лагерь.

Глава 22 СЛЕДЫ

Нео медленно опустил ручку. Он не выглядел удивленным или разочарованным. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на понимание человека, который сам когда-то кого-то потерял.

— Я уважаю твое решение, — произнес он наконец, и голос его прозвучал на удивление мягко.

Минуту в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием пламени в масляной лампе.

– Что ж, – продолжил Нео, поднимаясь и направляясь к оружейному стеллажу, – Это твой выбор. Но если ты уходишь, то уходишь не с пустыми руками. Возьми это.

Он подошел к стеллажу, достал оттуда компактный арбалет с оптическим прицелом и положил его на стол передо мной. Черное матовое покрытие поглощало свет лампы, а конструкция выглядела куда совершеннее тех самоделок, что я видела в руках пиратов.

— Легче лука, перезарядка быстрее. И вот боезапас, — он поставил рядом колчан, содержащий двадцать стрел с усиленными наконечниками.

— Я не могу… — начала я, ошеломленная этим жестом. В мире, где я выросла, подарки всегда имели двойное дно, а долги выплачивались кровью.

— Можешь, — перебил он, и в его взгляде снова на мгновение мелькнула та сталь, которая делала его командиром. — Считай это оплатой за сегодняшнюю добычу. Лагерь будет сыт благодаря тебе, так что мы в расчете.

Я взяла арбалет. Он был удивительно легким, идеально ложился в руку, словно был сделан специально под меня.

Нео кивнул и вернулся к столу, давая понять, что аудиенция окончена.

— Кай с Ривом проводят тебя до границы нашего сектора, они ждут у оружейной.

— Спасибо, Нео. Я благодарна вам всем, — сказала я, перекидывая арбалет через плечо. Я подошла к выходу.

— Нора! — услышала я голос Нео за спиной. Я замерла у самого полога. Он помолчал, словно что-то обдумывая, глядя на танцующее пламя лампы. Затем произнес: — Если передумаешь, дай нам знать.

Я молча кивнула и шагнула из палатки, погружаясь в прохладу ночного лагеря. Огни костров теперь казались не уютными, а прощальными, их дым горьким оседал на губах. Впереди, у темного силуэта оружейной, я уже видела две фигуры. Одна из них — высокая и неподвижная — явно принадлежала Каю. Он стоял, скрестив руки на груди.

– Готова? – сдержанно спросил Кай.

Я кивнула, машинально проверяя, как сидит арбалет за спиной. Новый ремень непривычно натирал плечо, но вес оружия придавал уверенности.

— Закинешь мешок мне на голову? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало буднично.

Рив, стоявший чуть поодаль и проверявший снаряжение, одарил меня изумленным взглядом.

— Это еще зачем?

— Нео сказал, меня выведут тем же путем, каким я попала сюда… — пробормотала я, внезапно почувствовав себя полной идиоткой. Щеки обдало жаром.

Рив рассмеялся, а Кай поспешил объяснить.

Рив неожиданно громко рассмеялся, запрокинув голову, а Кай лишь слегка дернул уголком губ, поспешив объяснить:

— Он имел в виду туннели под лесом, Нора. Нам не нужно снова оглушать тебя, чтобы сохранить секретность базы. Достаточно того, что ты не найдешь вход снаружи без проводника.

Кай оттолкнулся от стены оружейной и жестом указал в сторону густых зарослей, где скалы плотно прижимались друг к другу.

— Идем.

Мы двинулись вглубь леса. Лагерь быстро исчезал за спиной, превращаясь в россыпь гаснущих искр. За нагромождением камней скрывался почти незаметный вход. Рив отодвинул каменную плиту, и перед нами открылся темный проход, ведущий вниз.

Лестница была крутой и узкой, высеченной прямо в скале. Воздух становился прохладнее и влажнее с каждым шагом вниз. Через несколько минут мы оказались в туннеле – высоком, просторном, явно искусственного происхождения.

Стены туннеля были покрыты странными символами – не резьбой, а скорее какими-то природными образованиями, светящимися в темноте мягким голубоватым светом.

– Биолюминесцентные грибы, – объяснил Кай, заметив мой взгляд. – Растут только здесь и освещают наш путь.

Мы шли около часа, туннель то сужался, то расширялся, иногда разветвлялся. Кай и Рив уверенно выбирали направление, словно знали этот лабиринт наизусть.

– Скажи, Нора, – начал Кай после долгого молчания. – Ты действительно думаешь, что найдешь его?

– Должна, – ответила я просто.

– А если нет? – спросил Рив, обернувшись. – Что тогда?

Я не ответила сразу. Правда была в том, что я не думала о «тогда». Мысль о неудаче была слишком страшной, чтобы её допускать.

– Знаешь, – продолжил Кай, – я тоже когда-то искал кого-то. Сестру. После бомбежки нашего города.

Я посмотрела на него. В свете фонаря его лицо казалось старше, серьезнее.

– Нашел? – спросила я тихо.

Он покачал головой. – Только следы. Обувь, которую я ей подарил. Больше ничего.

Я невольно взглянула на монету Ровера. Это все, что у меня осталось.

Впереди виднелся выход, заваленный камнями и ветками.

– Это и есть граница, – сказал Рив, указывая на выход. – Старая дорога должна быть на северо-востоке. Дальше сама.

Я подошла к выходу и начала разгребать завал. Кай и Рив помогли мне, и вскоре мы расчистили проход.

– Будь осторожна, Нора, – сказал Кай, глядя мне в глаза.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Рив поднял руку в прощальном жесте, и они начали медленно задвигать плиту. Скрежет камня о камень прозвучал для меня как финальный аккорд. Когда завал полностью закрыл вход, я осталась в абсолютной темноте, нарушаемой лишь бледным светом далеких звезд, пробивавшимся сквозь кроны.

Когда я наконец достигла знакомого строения, солнце уже заливало своим слепящим светом окраину Батуу. С каждым шагом к древним дверям, я всё глубже погружалась в их мистическое притяжение, ощущая, как они медленно, словно живые, втягивают меня в свою чреду.

За стойкой нового бара стоял молодой бармен, его лицо украшали татуировки. Он едва заметно кивнул мне, но я прошла мимо, мой путь лежал в заднюю комнату. Два внушительных громилы, словно живая стена, охраняли вход в кабинет, скрестив руки на могучих грудях.

– Хондо занят, – прогудел один из незнакомых мне охранников. – Тебе придется подождать.

– Я не могу ждать, – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Мне нужно видеть его прямо сейчас, это связано с Ровером.

Произнесенное имя, похоже, тронуло невидимую струну в броне громил. Они переглянулись, и один из них, с явным неохотой, постучал в дверь кабинета. Через мгновение дверь со скрипом отворилась.

– Оружие, – прорычал другой, загородив мне путь своей массивной рукой.

Увидев меня, Хондо откинулся на спинку кресла, его лицо выразило искреннее изумление.

– Иелла? Черт, я думал, тебя уже убили. Пропустите! – скомандовал он своим "щитам".

Мужчины в тот же миг расступились, и я шагнула внутрь. Двери за моей спиной с глухим стуком закрылись. Внезапно все силы, что поддерживали меня последние дни, словно испарились. Ноги подкосились, в горле встал тугой комок.

– Хондо, – начала я, но голос предательски дрогнул. – Ровер. Он здесь?

Хондо нахмурился. –Ровер? Здесь нет никакого Ровера– Он пристально вгляделся в мое лицо. – Что случилось, детка? Ты выглядишь ужасно.

Последние искры надежды погасли. Я почувствовала, как внутри меня что-то хрупкое, едва державшееся, ломается. Слезы, которые я со скрипом сдерживала все эти долгие дни, хлынули из глаз. Я отвернулась, пытаясь собрать себя по крупицам.

– Он… он пропал, – мой шепот звучал надломлено. – Его сильно ранили…

Я не смогла продолжать. Я закрыла лицо руками, плечи затряслись. Все дни я культивировала в себе силу, рациональность, стремилась действовать. Но здесь, перед Хондо – единственным, кого я знала долгие годы на этой планете, кому я могла хоть немного довериться, – моя оборона рухнула.

Хондо встал, обошёл стол. Его тяжёлая рука легла мне на плечо.

– Эй, эй, спокойно, – сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Было видно, что он так мягок впервые и не знал, что делать. – Садись. Расскажи всё по порядку.

Он вернулся к столу, окинув меня оценивающим взглядом — взглядом, который скользнул от моего арбалета до подола платья. Затем из ящика стола появился запотевший графин и два стакана. Содержимое, цвета жидкого янтаря, наполнило их. Один стакан он поднёс мне, усмехнувшись:

— Вижу, обзавелась не только новым нарядом, но и оружием… Тебе к лицу.

Дрожащими руками я поднесла стакан к губам, сделала глоток. Обжигающая жидкость прошлась по горлу, вызвав короткий кашель, но, как ни странно, помогла хоть немного прийти в себя.

– Так, – Хондо, усевшись напротив, перешел к делу. – Начнем с самого начала. Где вы были? Что произошло?

Я стала рассказывать: о задании – заполучить информацию о Кайло Рене и новом оружии Первого Ордена; о встрече с заказчиком на нейтральной территории; о внезапной, коварной засаде; о том, как Ровер был ранен в бок, как мы бежали, как он терял сознание от кровопотери…

Хондо слушал, его лицо оставалось непроницаемо серьезным. Чувство отчаяния и беспомощности, захлестнувшее меня в начале, постепенно уступило место другому, более сильному чувству – гневу.

– Неужели ты даже не пытался нас найти? – мой голос предательски дрожал от обиды. – Я тебе писала! Мои сообщения, они что, не доходили до тебя?!

Хондо пожал плечами. – Я потерял с вами связь. Ничего не получал с тех пор, как вы ушли. Да и мне донесли информацию, что Ровер улетел на своем корабле. Если честно, я подумал, что вы с Ровером сбежали с кредитами заказчика!

Я вскочила с кресла. – Что? Ты действительно мог так подумать? После всех лет совместной работы?

– Девочка, в нашем деле никому нельзя доверять, – спокойно произнес он, но в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Я видел, как люди предают из-за гораздо меньших сумм. А тут речь о прототипах и информацию о Кайло Рене…

Я чувствовала, как кровь прилила к лицу. Гнев вытеснил слезы, и я оперлась руками о край его массивного стола, нависая над ним.

— Сбежали с кредитами? Хондо, Ровер едва дышал! Его бок был залит кровью, а ты думал, он в таком состоянии прорывался к ангарам, чтобы угнать корабль и кинуть тебя?

Хондо не отвел взгляда. Он медленно покрутил стакан, наблюдая, как остатки янтарной жидкости оседают на стенках. Я снова опустилась на стул, допила остатки алкоголя. Рассказала про нападение в лесу, про лагерь Сопротивления и о том, что не нашла Ровера в той старой хижине.

– Сопротивление, – пробормотал Хондо. – Хм, интересно. И где теперь вся эта информация? В сумке Ровера?

— В том-то и дело, Хондо, — я опустила взгляд на свои пустые ладони. — В моей сумке было все, кроме информации о прототипах... Ви Моради лично перетряхнула все мои вещи.

Он замолчал, потирая подбородок, и его кольца негромко заскрежетали по его змеиной коже. Весь его вид выражал напряженную работу мысли.

— Если в твоей сумке было всё, кроме самого главного... — он сделал паузу, испытующе глядя на меня, — значит, Ровер оставил её при себе и угнал с этой планеты. Здорово, — Хондо откинулся на спинку кресла, и в его голосе прозвучало нечто среднее между досадой и искренним восхищением старого мошенника. — Или, возможно, Ви Моради скрыла это от тебя и забрала прототипы себе?

Я была ошарашена его словами. Мысль о том, что Ви Моради могла просто нагло мне соврать, глядя прямо в глаза, ледяным холодом прошлась по позвоночнику.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как стакан в руке мелко задрожал. — Она сказала... она клялась, что в моей сумке ничего не было. Она даже намекала, что это Ровер меня бросил!

Хондо издал короткий, лающий смешок:

— Ви Моради — легенда разведки. Она ест шпионов на завтрак и закусывает кодами шифрования. Если она нашла чип, который может перевернуть ход войны, неужели ты думаешь, она бы просто сказала: «Ой, смотри, Нора, вот твоя бесценная информация, держи её крепче»?

Он встал и начал мерить комнату шагами, возбужденно жестикулируя.

— Подумай сама! Сопротивление отчаянно нуждается в козырях. И эту информацию я добывал два месяца. Рисковал жизнью своих людей. И все ради того, чтобы Сопротивление заплатило за нее хорошие деньги. – он остановился передо мной. – Ты должна вернуться туда и забрать сумку. Или получить за нее оплату.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. – Ты серьёзно? А как же Ровер? Он где-то там, раненый, возможно, умирающий, а ты думаешь о деньгах? Мы не можем просто бросить его! – воскликнула я, ошеломленная холодной отстраненностью Хондо.

– Иелла, послушай меня, – произнес Хондо, и его голос смягчился, приобретя почти отеческую интонацию. – Очевидцы донесли, что он покинул Батуу. На корабле.

– Какие очевидцы? Кто именно видел?

Хондо картинно взмахнул руками, и его кольца звякнули друг о друга.

— Ты же знаешь, в порту Черного шпиля даже мышь не пискнет, чтобы я не узнал тональность этого писка. И если он был ранен, значит, у него хватило сил доползти до кресла пилота. Или... — он хитро прищурился, — кто-то помог ему подняться по трапу. Но факт остается фактом: корабля на Батуу нет. А вот информация, за которую мне обещали горы кредитов, сейчас находится в руках Ви Моради. И она за нее не заплатила ни ломаного гроша!

Я отвернулась, сжала кулаки. Всё внутри меня восставало против его слов. Это не может быть правдой. Ровер не бросил бы меня. Не улетел бы без предупреждения… Или… или мог? Если был слишком тяжело ранен, чтобы вернуться?

– Я должна проверить, – сказала я твердо. – Есть еще одно место.

– Какое? – спросил Хондо, но я уже стрелой вылетела из его кабинета.

Корабль "Странник" застрял в ветвях гигантского дерева где-то на окраине. Я шла к месту крушения, сердце бешено колотилось в груди. Каждая клеточка меня надеялась увидеть там свет в иллюминаторах, признаки жизни. И каждая клеточка боялась этого. Корабль повис на высоте около тридцати метров, вцепившись в толстые ветви.

Я нашла лиану, которую мы использовали как подъёмник — прочный канат, замаскированный под естественную растительность. Проверила крепление, начала подниматься.

Каждый метр давался с трудом. Руки дрожали не только от физического напряжения. Что я найду там наверху? Пустой корабль? Или... или тело?

Наконец я добралась до уровня кабины. Иллюминаторы были тёмными. Я перелезла через поручень, подошла к шлюзу.

Код. Я ввела знакомую комбинацию. Дверь с шипением открылась. Внутри пахло пылью и маслом.

Я включила фонарь, осветила коридор. Всё было так, как мы оставили: разбросанные инструменты, открытые панели, провода.

– Ровер? – позвала я тихо. Ответа не было.

Я прошла в кабину. Кресло пилота было пустым. Панели управления — выключенными. Никаких признаков недавнего присутствия.

Медленно, с нарастающим отчаянием, я обыскала весь корабль. Каюту. Грузовой отсек. Инженерный отсек. Даже тесный отсек для аварийных скафандров.

Никого.

Но потом, в медотсеке, я нашла кое-что. Аптечка была открыта. Не хватало бинтов, антисептика, обезболивающего. И на полу — пятно. Тёмное, бурое. Кровь.

Я опустилась на колени, коснулась пятна пальцем. Сухое, но не старое. Несколько дней, не больше. Значит, он был здесь. Добрался сюда, перевязал рану... и ушёл.

Куда?

Я обыскала отсек ещё раз. В мусорном контейнере нашла использованные бинты, пропитанные кровью. И... обрывок ткани. От моей туники.

Слёзы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы облегчения. Он жив. Я тут же достала старый комлинк и настроила его. Перед тем как записывать сообщение, я тяжело выдохнула.

– Ровер, пожалуйста, если ты слышишь. Ответь. Или хотя бы дай весточку Хондо о том, что с тобой все в порядке. Иелла…

Вечером следующего дня я вновь оказалась в кантине. Воздух всё так же гудел от многоголосых разговоров, смеха и перезвона бокалов. Этот шум, казалось, никогда не стихал здесь.

За барной стойкой я заметила Хондо — он отсчитывал монеты новому официанту. Увидев меня, он отставил полупустой бокал.

– Ну? Нашла?

– Нет, – мой голос прозвучал глухо. – Но он был там.

Я сбивчиво рассказала о следах: о крови, о бинтах, о пустых упаковках от антисептиков. Хондо слушал, его лицо оставалось непроницаемой маской.

– Значит, жив. И ушёл.

– Я думаю, он вернётся, – я опустилась на стул рядом с ним. Внезапная усталость накатила волной. Все дни поисков, бессонные ночи, постоянный страх – всё это разом обрушилось на меня.

– И пока он «возвращается», что будешь делать? Ждать?

– Я не знаю, – призналась я.

Хондо откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

– Тогда послушай мой совет. Вернись в лагерь Сопротивления. Забери сумку. Или получи за неё оплату.

– А если они не отдадут?

– Тогда скажи, что информация неполная. Что есть ещё сведения. Сведения, которые ты передашь только после расчёта.

Я молчала, переваривая его слова. С одной стороны, он был прав. Мы рисковали жизнями ради этой информации, а деньги были нам остро необходимы.

– Они борются за свободу галактики, – тихо произнесла я. – Неужели мы должны брать с них деньги?

– Только если ты не примкнула к Сопротивлению, – Хондо прямо посмотрел на меня, медленно вращая бокал в руке.

Я молчала, наблюдая за янтарной жидкостью. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Хондо продолжил:

– Я знаю тебя с тех пор, как ты была щенком, бегающим между столиками. Я видел, как ты росла. И я вижу, что происходит сейчас, – он сделал глоток, поставил бокал на стойку с глухим стуком. – Ты возвращаешься из лагеря Сопротивления не просто с пустыми руками. Ты возвращаешься с… сомнениями.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. За те немногие дни, что я провела с ними, что-то во мне изменилось. Я видела не просто солдат, сражающихся за идеалы. Я видела людей – уставших, испуганных, но продолжающих верить. Видела, как они заботятся друг о друге. Видела искренность в глазах капитана Нео, когда он говорил о свободе.

– Они… они не такие, как я думала, – призналась я наконец. – Они верят в то, что делают.

– Все верят, – сказал Хондо. – Первый Орден верит в порядок. Сопротивление верит в свободу. Контрабандисты верят в кредиты. Вопрос в том, во что веришь ты?

Он облокотился на стойку, пристально глядя на меня.

– Я имею в виду, что времена меняются, Иелла. Нейтральная территория сокращается с каждым днём. Скоро придётся выбирать: либо ты с Первым Орденом, либо против него. Третьего не дано.

Я вздохнула, провела рукой по лицу. Усталость давила на плечи, становясь почти физической тяжестью.

– А если я не хочу выбирать?

– Тогда выберут за тебя, – ответил он просто.

Глава 23 КАНТО-БАЙТ

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая, как дым после выстрела. Слова Хондо эхом отдавались в моей голове: "Тогда выберут за тебя".

Я смотрела на янтарную жидкость в его бокале, на то, как свет от неоновых светильников играл в её глубине. Всё казалось таким простым в этой кантине — выпить, забыться, уйти в шум и музыку. Но за стенами этого заведения лежал мир, который становился всё сложнее с каждым днём.

–Хондо, – начала я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. – Что бы сделал Ровер?

Он улыбнулся — не той широкой, торговой улыбкой, которую обычно носил, а чем-то более настоящим, грустным.

– Ровер? Он бы сказал: 'Сначала выживи, потом разбирайся'. И он был бы прав. – он сделал ещё один глоток, поставил бокал. – Но ты не Ровер. У тебя... есть то, чего у нас никогда не было.

– Что же? – спросила я.

– Совесть, – сказал он просто. – Ровер был хорошим человеком, но он научился отключать её, когда нужно было выжить. Ты же... ты всё ещё пытаешься найти баланс.

Я опустила глаза. Он снова был прав. Все эти годы рядом с Ровером я видела, как он принимал решения — холодные, расчётливые, иногда жестокие. И я понимала их необходимость. Но внутри всегда оставалась часть меня, которая протестовала.

Он замолчал, давая мне пространство для собственных мыслей. Сделав легкую паузу, я ответила.

– Я... Я устала, Хондо. От всего этого. От лагеря и пережитого там, от Ровера и его неизвестностью…Кажется, будто я гонюсь за собственным призраком… – Я закрыла глаза и потерла виски, словно пытаясь рассеять невидимую головную боль. – Знаешь, о чем я мечтала, когда была девочкой? Я мечтала увидеть водопады Набу. Те, что низвергаются с высоты в километр прямо в океан.

Хондо, бросив на стойку пригоршню монет, поднялся. – Водопады. Очень мило. А знаешь, что они тебе дадут? Мокрую одежду и простуду. И никаких кредитов.

Я резко обернулась. – Мне не нужны кредиты! Я хочу… я хочу просто улететь. Далеко. Куда-нибудь, где нет Первого Ордена. Нет Сопротивления. Я хочу проснуться и не думать: "Кого сегодня предадут? Кого убьют? На чью сторону встать?" Я хочу завтрак, который не пахнет страхом. Кофе, который не отдает горечью выживания.

Хондо внимательно смотрел на меня. Его привычная язвительная усмешка исчезла с лица. Он подошел, и его массивная фигура отбросила тень, заслонив тусклый свет висящей лампы.

– Ты думаешь, такие места существуют?

– Должны.

Хондо покачал головой, положив мне руку на плечо. – Нет, девочка. Их нет. Водопады Набу? Первый Орден уже там. Леса Эндора? Штурмовики патрулируют.

Мои плечи безвольно поникли. – Значит, выхода нет? Вечно прятаться, вечно бояться, вечно…

– Есть выход, – перебил он меня. – Но не тот, о котором ты мечтаешь.

Он жестом пригласил меня покинуть шумную часть кантины и пройти в его кабинет. Там Хондо отошел к столу, достал голопроектор и нажал кнопку. В воздухе возникла вращающаяся планета — яркая, пестрая, усыпанная россыпью огней. Планета была завораживающей. Океаны сияли бирюзой, континенты утопали в зелени, а ночная сторона сверкала тысячами огней городов.

– Знакомься. Канта-Байт. "Жемчужина Внешнего Кольца". По крайней мере, так они себя называют.

– И что? Ты предлагаешь мне туристическую поездку? – спросила я, разглядывая мерцающую голограмму.

– В некотором роде. Видишь этот самый яркий огонек? – он увеличил изображение. – Это "Золотой Наксиан" — самое крупное казино в секторе. И, соответственно, самое… богатое.

Я вгляделась в голограмму. На экране проступило изображение здания – небоскреб из стекла и хрома, стремящийся в облака. У его подножия раскинулись искусственные лагуны, сады с экзотическими растениями, причалы для изящных яхт.

– Казино. Ты предлагаешь мне проиграть последние кредиты?

Хондо усмехнулся. – Наоборот, дорогая. Я предлагаю тебе их выиграть. Вернее, забрать. Все.

Он выключил голограмму и повернулся ко мне. В его глазах зажегся знакомый блеск — смесь безумия, азарта и расчетливой жадности.

– Представь: неделя на Канта-Байте. Пять звезд. Люкс-апартаменты с видом на океан. Еда, которую готовят шеф-повара, собранные с самых дорогих планет. Бассейны с водой, которая пахнет… чем ты хочешь, чтобы она пахла.

– И все это – за счет казино, – пробурчала я, скрестив руки на груди.

– Именно! Мы прилетаем как богатые туристы. Проводим там несколько дней. Изучаем охрану, систему безопасности, расписание инкассаторов. А потом… – он сделал театральную паузу. – …потом мы забираем то, что принадлежит нам по праву.

– По какому еще такому праву?

— По праву того, кто оказался умнее! — Хондо победно вскинул палец вверх, и его глаза азартно блеснули в полумраке кабинета. — Послушай, Иелла, эти толстосумы в «Золотом Наксиане» наживаются на войне. Они продают оружие и Ордену, и Сопротивлению, а по вечерам пьют шампанское, которое стоит больше, чем твой «Странник». Забрать у них пару миллионов кредитов — это не преступление, это… восстановление галактического баланса!

Я молчала, разглядывая Хондо, пытаясь понять: он всерьез? Или это очередная его рискованная шутка?

– Ты с ума сошел. Ограбить казино на Канта-Байте? Это же…

Хондо вновь перебил меня. – Возможно! И это все равно лучше, чем торчать здесь и страдать по Рови, по своим несбыточным мечтам. – он подошел ближе, понизив голос. – Сумасшедшие иногда живут лучше всех. Они пьют дорогой эль, спят на шелковых простынях и не просыпаются от кошмаров, потому что у них нет совести.

Он снова включил голограмму. Теперь на экране были схемы – планы здания, маршруты патрулей охраны, расписания.

– Смотри. Охрана меняется каждые шесть часов. Здесь – слабое место. – он указал на задний вход. – Система слежения отключается на три минуты каждый день для профилактики. Здесь. Хранилище. Три уровня защиты. Но у меня есть коды к двум.

Я смотрела на схемы. Мой ум, привыкший к анализу, уже работал. Я видела слабые места, возможности, риски.

– А третий уровень я должна пробить сама. – закончила я его мысль. Я закрыла глаза. И представила это. Теплый ветер с океана. Шум прибоя, а не гул звездолетов. Чистые простыни. Тишину, в которой нет места страху. – Когда вылет?

Хондо ухмыльнулся. Он знал, что победил. – Прямо сейчас. Все уже в «Соколе», я уже давно готов к этой операции.

Я больше не видела в нем авантюриста, одержимого безумной идеей. Я видела шанс. Шанс сбежать, шанс обрести хотя бы временное подобие покоя. Я кивнула, все еще не веря до конца в происходящее. Мысль о побеге, о возможности забыть обо всем, что так тяготило меня, была слишком заманчива.

— Хорошо, — произнесла я, поднимаясь. — Я готова.

Хондо взял меня за руку и повел к выходу из кантины. Шум и суета вокруг казались теперь далекими и неважными. Впереди меня ждал неизвестный, полный риска, но такой манящий путь. Путь к водопадам, которых, возможно, никогда и не существовало, но к миру, где можно было бы хотя бы на время позабыть о войне.

Пират провел меня по узкому, тускло освещенному коридору, где воздух был спёртый и пахло озоном и чем-то металлическим. В конце коридора оказалась небольшая, скорее похожая на кладовку, каюта. Он указал на две сумки, аккуратно лежащие на койке.

— Здесь переоденешься, — его голос был ровным. — В одной — твое. В другой... — он запнулся, что было для него необычно. — В другой было для Ровера.

Мое сердце замерло. Вторая сумка. Она была сшита из той же дорогой, слегка потертой кожи, что и моя, но раза в полтора больше, явно мужского кроя. От нее исходило ощущение чего-то основательного, надежного.

— Ты… готовил это для него? — вопрос вырвался сам собой, тихий, почти шепот.

Хондо отвернулся, его взгляд упал на панель управления, вмонтированную в стену. Он принялся изучать ее с таким явным интересом, словно видел ее впервые.

— Готовил, — наконец ответил он, не глядя на меня. — Думал, нас будет трое. Он бы оценил. Ровер… он любил хорошие вещи, правда. Даже если делал вид, что ему все равно.

Он вышел, оставив меня наедине с призраком Ровера и двумя сумками — одной полной обещаний, другой полной воспоминаний.

Я подошла к своей сумке. Внутри, на мягкой подкладке, лежало платье. Темно-синее, почти черное, из ткани, которая при тусклом свете каюты ловила каждый блик, переливаясь, словно крыло ночной бабочки. Крой был строгим, но безупречным, без единой складки. Рядом, аккуратно уложенные в небольшую коробку, стояли туфли на низком, изящном каблуке – достаточно удобные для долгих прогулок, но при этом элегантные. В отдельном, потайном кармашке сумки я нашла пару серег с темными, глубокими камнями и тонкий, изящный браслет.

Я переоделась. Ощущение прохладной, мягкой ткани на коже было почти как прикосновение воды. Я подошла к небольшому, тусклому зеркалу, установленному на стене. Отражение было чужим. Это была уже не Иелла с Батуу, чья одежда была вечно поношенной, а кто-то… другой. Кто-то, кто мог бы позволить себе не только водопады Набу, но и сам этот статус.

Не в силах больше смотреть на себя, я взяла сумку Ровера. Открыла ее. Темно-серый костюм. Шелковая рубашка, цвета слоновой кости, мягко ниспадающая. И запонки. Не сапфиры, а черные ониксы, холодные и строгие. Я тяжело вздохнула, закрыла сумку, ощутив ее вес, и снова положила на койку.

Когда я вышла из каюты, Хондо уже ждал меня в основном отсеке. Он был одет в идеально сидящий костюм темно-бордового цвета; золотая булавка на отвороте пиджака тускло поблескивала. Вид у него был не как у контрабандиста с задворок Батуу, а как у преуспевающего торговца, вернувшегося из успешной сделки.

— Неплохо, — он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом. — Очень неплохо. Теперь главное — держи спину прямо и смотри на них свысока. Ты – богатая наследница, уставшая от скуки родной планеты.

— А ты? — мой голос звучал увереннее, чем я ожидала.

— Я? — на его губах появилась знакомая ухмылка. — Я твой дядя-опекун. Который, конечно же, тратит свое состояние, пока его любимая племянница развлекается.

В этот момент воздух в корабле завибрировал от нарастающего рева двигателей. Чубакка, восседавший за штурвалом, обернулся, издал низкое, рокочущее рычание.

— Он говорит, что пора, — перевел Хондо, легко растягивая слова. — Пристегнись.

Я заняла место рядом с ним. "Тысячелетний Сокол" дрогнул, словно пробуждаясь от сна, а затем плавно, но стремительно поднялся. Через иллюминатор я видела, как Батуу уменьшается – сначала до размеров игральной карты, потом до крошечной точки, и, наконец, совсем исчезает в бездонной черноте космоса.

Я смотрела в иллюминатор, пока Батуу не превратился в пыль. В кабине «Сокола» пахло старым металлом и разогретыми кабелями — знакомый, родной запах контрабандистского быта, который теперь входил в диссонанс с моим шёлком и ониксом.

Чубакка ворчал, переключая тумблеры, и этот рокот успокаивал больше, чем мои надежды. В его рыке не было политики, только чистая механика и преданность кораблю. Хондо положил руку мне на плечо. Его прикосновение было не грубым, а скорее поддерживающим.

— Расслабься, девочка. Оставь мысли там, позади. Сейчас только будущее. Только "Золотой Наксиан".

Я закрыла глаза, пытаясь исполнить его просьбу. Но мысли о Ровере, о сумке с его костюмом, о том, что он никогда его не наденет, о его отсутствующем смехе – всё это висело во мне тяжким, непроницаемым грузом. Грузом, который не давал мне в полной мере ощутить полёт, предвкушение неведомого, даже радость от нового, сияющего наряда. Я чувствовала, как эта тяжесть тянет меня вниз, мешая вознестись вместе с кораблем.

Канто-Байт возник в поле зрения, словно драгоценный камень, небрежно брошенный на черный бархат космической бездны. Хондо не преувеличивал – планета была истинным воплощением красоты. Необъятные океаны переливались всеми оттенками бирюзы и изумруда, континенты утопали в океанах пышной, первозданной зелени. Ночная сторона Канта-Байта не мерцала тусклыми, редкими огоньками, как на Батуу, а горела тысячами ярких, праздничных огней, словно миллиарды бриллиантов, зовущих и манящих.

— "Жемчужина Внешнего Кольца", — пробормотал Хондо, его голос звучал задумчиво, но в глазах мелькнул привычный огонёк азарта. — Жемчужина, которую мы сейчас… немного обчистим.

"Тысячелетний Сокол" послушно вошел в плотную атмосферу. Чубакка, с его невозмутимым спокойствием, мастерски вёл корабль сквозь клубящиеся облака. Вскоре сквозь разрывы в них мы увидели бескрайний океан, в которого отражались два солнца системы, окрашенные в тёплые, медовые тона.

А затем… затем я увидела "Золотой Наксиан".

Это было не просто здание, это было зрелище. Хрустальная игла, устремленная в самое небо, пронзающая его наподобие молнии. Колоссальный небоскреб из полированного стекла и сияющего хрома, каждый этаж которого был опоясан мерцающими неоновыми полосами, меняющих цвет с завораживающей плавностью. У его подножия раскинулся мир, который мог существовать только здесь.

— Впечатляет, правда? — Хондо приник к стеклу, как ребенок в лавке сладостей. — Там даже воздух фильтруют через лепестки редких цветов, чтобы богачи не вдыхали запах обычной жизни.

— Боги… — вырвалось у меня, это было единственное, на что я способна.

— Не боги, — тихо поправил Хондо, его взгляд был прикован к этой космической утопии. — Деньги. Много-много денег.

«Сокол» плавно пошел на снижение к частным платформам. Вокруг роились изящные яхты, сияющие хромом, — на их фоне наш корабль выглядел как заплатанный рабочий ботинок на королевском балу. Но Чубакка вел его с таким достоинством, будто мы были правителями целого сектора.

Когда люк с шипением открылся, в лицо ударил густой, сладкий аромат цитрусов и морской соли. Никакой гари, никакой пыли. Но ступив на белоснежный плитняк причала, я почувствовала, как корсет платья сжался на груди.

Чубакка остался на "Соколе". Даже в самых отдалённых уголках космоса вукки в роскошных казино привлекают слишком много внимания, а мы хотели остаться незамеченными.

Мы направились к главному входу "Золотого Наксиана". Гигантские двери из цельного куска затемнённого стекла, высотой в три человеческих роста, бесшумно разъехались перед нами, словно приветствуя нас в своём сияющем царстве.

Внутри нас окутал кондиционированный, кристально чистый воздух, наполненный ослепительным, но мягким светом. Пол был выложен белым мрамором с прожилками чистого золота, а потолок представлял собой огромный стеклянный купол, через который было видно, как лениво проплывают облака. Повсюду, словно живые, располагались скульптуры из хрусталя, переливающиеся всеми цветами радуги, и фантастические фонтаны, в которых вместо воды струилась густая, светящаяся жидкая энергия.

И, конечно, охрана.

Шесть фигур, расставленных по периметру величественного холла, стояли неподвижными стражами. Все в одинаковой, безупречной форме, каждый с серебряной полоской на лацкане, выдававшей их статус. Один из них, очевидно старший, отделился от группы и, непроизвольно притягивая взгляд, направился к нам. Его шаги были настолько тихими по мрамору, что казалось, он скользит над полом.

— Добро пожаловать в "Золотой Наксиан", — его голос был подобен ледяному прикосновению – вежливый, но абсолютно лишенный эмоций. — Могу я попросить ваши регистрационные идентификаторы?

Хондо уже доставал голо-идентификаторы, его движения были быстрыми и точными. Я же старалась держаться ровно, изображая скучающую надменность, как учил Хондо. Но внутри всё сжалось в тугой узел. Документы. Поддельные, но насколько же качественные, чтобы обмануть столь совершенную систему?

Охранник посмотрел на планшет, потом на нас. Прошла секунда. Две. Пять.

— Госпожа Илария Вандер, — произнес он, глядя на меня. — И ваш опекун, господин Хорас Онда. Добро пожаловать. Ваши апартаменты на 85-м этаже готовы.

Он вернул нам идентификаторы с легким кивком.

— Приятного пребывания в "Золотом Наксиане". Если потребуется что-либо — охрана всегда к вашим услугам.

Он отошел, вернувшись на свой пост. Его коллеги даже не повернули голов — они продолжали сканировать холл, но я почувствовала, как их внимание ненадолго задержалось на нас, потом переключилось на следующую пару гостей.

Хондо взял меня под руку.

— Видишь? — прошептал он. — Как по маслу. Теперь идем. У нас есть казино для изучения и богатство для... перераспределения.

Мы двинулись дальше, вглубь сияющего дворца азарта и порока. Я бросила последний взгляд на охрану. Они уже смотрели мимо нас, на новых гостей. Мы прошли проверку. Мы были внутри.

Но я знала: это только начало. Самые сложные испытания были еще впереди.

***

Время: 15:30 Рынок и таверны

Блэйк остановился на пороге таверны, словно хищник, оценивающий логово добычи. Два штурмовика, безмолвные и внушительные в своих новеньких белых доспехах, заняли позиции по бокам, создавая резкий контраст с обшарпанными, покрытыми вековой грязью стенами. Воздух внутри был густым, пропитанным тяжёлым запахом дешёвого алкоголя, затхлости, чужого пота и общего, всепроникающего отчаяния.

— За мной, — бросил он через плечо, даже не дожидаясь ответа, и шагнул во мрак.

При его появлении гул разговоров оборвался. Двадцать пар глаз, тусклых и настороженных, уставились на них, точно оценивая, несут ли непрошеные гости угрозу. Блэйк неторопливо направился к стойке, где за ней застыл полноватый бармен, чьё лицо рассекал старый, грубый шрам. Он машинально водил грязной тряпкой по запотевшему стакану.

— Добрый день, — произнёс Блэйк, снимая фуражку и опуская её на стойку. — Мне нужна информация.

Бармен хмыкнул, не поднимая глаз. — Информация здесь у всех чего-то стоит. И что ты готов предложить взамен?

Блэйк без спешки положил на бар три кредитных чипа. Это была лишь приманка, но достаточно яркая, чтобы заставить пошевелиться.

— Это аванс. И обещание, что, если информация окажется ценной, награда будет в десять раз больше.

Бармен медленно протянул руку, взял чипы, поднёс их к портативному сканеру. Загорелся зелёный индикатор. Он кивнул, на этот раз чуть более заинтересованно. — О чём речь?

— Иелла. Раса Унду. Бледная кожа, белые волосы и странные красные глаза. Слышал о такой?

На лице бармена мелькнула тень, слишком быстро, чтобы её уловить, и тут же сменилась непроницаемой маской.

— Через эту дверь проходит столько народу… Имён я не помню.

Блэйк чуть подался вперёд и положил ещё два чипа.

Бармен тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по затихшим посетителям. Они делали вид, что заняты своими делами, но Блэйк чувствовал их напряжение.

— Ладно. Иелла… Да, кажется, что-то такое мелькало. Странная. Молчаливая. Заходила сюда, но очень редко.

— Где она сейчас?

— Кто её знает. — Бармен пожал плечами, теперь уже откровенно демонстрируя равнодушие. — Говорят, она иногда захаживала к одной мастерице. Кейша, вроде.

Блэйк ловко записал имя в свой комлинк.

Атмосфера в таверне накалилась до предела. Пока Блэйк фиксировал имя в комлинке, штурмовики за его спиной оставались неподвижны, словно статуи, но их присутствие давило на присутствующих сильнее, чем запах перегара и гнили.

Бармен, почувствовав, что лимит откровений на сегодня исчерпан, потянулся было за следующей грязной кружкой, но холодный взгляд Блэйка заставил его руку замереть на полпути.

— Кейша, — повторил Блэйк, пробуя имя на вкус. — И где мне найти эту «мастерицу»? Надеюсь, она не обитает в воображении тех, кто перепил твоего дешевого пойла?

По залу пронесся тихий ропот. Один из посетителей в дальнем углу, чье лицо скрывал глубокий капюшон, резко встал, опрокинув стул, и направился к черному ходу.

— В старом техническом секторе, — быстро проговорил бармен, желая поскорее спровадить опасных гостей. — За рынком запчастей. Ищите вывеску с перечеркнутой шестеренкой. Но учтите, она не любит имперцев.

Блэйк надел фуражку, поправив её так, чтобы козырек слегка затенял глаза.

— В этом городе мало кто нас любит. Но все привыкают. — Блэйк кивнул и положил ещё один чип. — Если вспомнишь что-то ещё — свяжись.

Он повернулся к выходу, но потом резко остановился и обернулся. — И советую никому не рассказывать о нашем разговоре. Тебе же будет спокойнее.

Эта неозвученная угроза повисла в воздухе, плотная и ощутимая. Даже для тех, кто старался не смотреть.

Время: 18:45 Центральный рынок, лавка косметики

Лавка оказалась крошечной, забитой до потолка баночками, тюбиками, диковинными приспособлениями, назначение которых Блэйк мог только угадывать. Хозяйка, пожилая женщина с вызывающе фиолетовыми волосами и целым скоплением пирсингов на лице, встретила его холодным, неодобрительным взглядом.

— Военные обычно не интересуются тональными кремами, — бросила она сухо.

— Меня интересует человек, — ровно ответил Блэйк. — Кейша. Говорят, неподалеку находится её лавка.

Женщина на мгновение замерла. Её пальцы, до этого перебиравшие кисточки с удивительной ловкостью, застыли. — Кейша никому ничего плохого не сделала.

— Я и не говорю, что сделала. Мне просто нужно с ней поговорить. О клиенте.

— У неё много клиентов.

Блэйк вздохнул. Он устал от этих бесконечных намёков и уклончивости. Он сделал едва заметный знак одному из штурмовиков. Тот шагнул вперёд, мягко, но решительно блокируя выход из лавки.

— Послушайте, — Блэйк говорил уже без тени вежливости, в его голосе слышалась усталость. — У меня нет времени на игры. Я могу решить все по-плохому или вы можете сказать мне, где найти Кейшу, и получить взамен… — он достал пять кредитных чипов, — вот это. И гарантию, что к вам больше никто не будет приставать.

Женщина смотрела то на чипы, то на молчаливого штурмовика, то на Блэйка. Борьба считывалась на её лице. Наконец, она выдавила:

— Она работает в старом ангаре. За ремонтными мастерскими. Ангар 17-Б.

Блэйк кивнул, без лишних слов развернулся и вышел, его белые телохранители сомкнули строй за ним.

***

Глава 24 BBYOU

Я задержалась на пороге, давая глазам привыкнуть к ослепительному свету. Воздух был густым от запаха дорогого парфюма, дыма экзотических сигар и едва уловимой, но пьянящей ауры предвкушения. С потолка свисали огромные хрустальные люстры, отбрасывая блики на полированные мраморные полы. Вокруг нее мелькали яркие огни игровых автоматов, а звуки колес рулетки, падающих шариков и звона фишек сливались в завораживающую музыку.

Казино было тем местом, о котором она слышала только в легендах — местом, куда простые жители Батуу не заходили, если хотели сохранить свои кредиты.

Это как другой мир. Не Батуу с его грязью и страхом, а какое-то искусственное сияние, созданное, чтобы заставить забыть о реальности. И, судя по лицам вокруг, оно работало. – пронеслось у меня в голове.

Хондо слегка толкнул меня локтем, наклонясь так близко, что его шепот коснулся уха.

— Запомни: мы здесь как богатые торговцы с Внешнего Кольца. Ты — моя племянница, изучающая бизнес. Улыбайся, но не слишком. Смотри, но не пристально. И главное... — Он сделал паузу, оглядевшись. — ...изучи планировку. Выходы, охрану, камеры наблюдения. Особенно служебные помещения. Понимаешь?

— Понимаю. — кивнула я. — А ты?

Хондо ухмыльнулся и поправил костюм. — Я буду делать то, что делаю лучше всего — создавать отвлекающий маневр. Встречаемся у бара через час.

Он растворился в толпе, оставив меня одну на пороге сияющего ада. Я медленно прошла сквозь главный зал, впиваясь взглядом в каждую деталь.

Я скользила между столами, стараясь, чтобы мой взгляд казался пресыщенным и скучающим, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Казино было живым организмом: оно дышало азартом и выдыхало холодный расчет.

Я заметила, что камеры здесь не просто фиксировали движение — это были новейшие сканеры сетчатки, скрытые в глазницах хрустальных статуй. Охрана в залах стояла неподвижно, но их руки всегда находились в сантиметре от магнитных карабинов.

Мое внимание привлек массивный официант-дроид, который проезжал через неприметную золоченую панель в стене. На долю секунды, пока панель была открыта, я увидела серый бетон и инфракрасную сетку лазеров. Контраст между роскошью зала и стерильной жестокостью закулисья был пугающим.

За стойками дилеров восседали существа всех помыслимых обличий: стройные, грациозные и не очень; массивные, покрытые чешуей представители иных народов; и даже те, чьи тела, казалось, были сотканы из чистого света. Их глаза горели азартом, движения – отточенной, завораживающей точностью. Я ощутила одновременно трепет и легкое замешательство, затерявшись в этом калейдоскопе культур и видов.

Мои шаги становились все осторожнее, мой взгляд измерял каждый уголок, запоминая расположение столов, баров, входов и, разумеется, глаз-камер наблюдения. Я отмечала комнаты отдыха, служебные коридоры, даже вентиляционные решетки, пытаясь воссоздать в уме истинный масштаб этого царства.

Я как раз изучала дислокацию камер, искусно вписанных в декоративные кристаллы на потолке, когда до моих ушей донесся раскатистый возглас:

— Сто кредитов на красное! Пусть удача улыбнется отважным!

Я обернулась и увидела его у стола рулетки. Хондо, широко улыбаясь, бросил фишку на покрытое зеленым сукно поле. Дилер – тви'лек с непроницаемым выражением лица – молча кивнул. Он запустил шар. Тот закрутился по ободу колеса с тихим, завораживающим жужжанием. Хондо следил за каждым движением серебристого шарика, но его улыбка оставалась неизменной. Шар терял скорость, скользя над алой и черной пропастью секторов. Тихий щелчок. Шар замер.

Дилер произнес приговор: — Семнадцать, черное.

— Ох! Сегодня фортуна от меня отвернется! – воскликнул Хондо с театральным разочарованием.

Но я заметила: в его глазах не было ни тени сожаления или удивления. Это была игра в игре. Хондо великолепно исполнял роль азартного глупца. Его громкие сокрушения привлекали внимание охраны и любопытных зевак, создавая вокруг стола рулетки идеальный шумовой заслон. Пока все смотрели на «проигравшегося богача», я могла действовать.

По залу прокатился приглушенный смешок. Несколько существ, особенно те, что стояли у рулеточного стола, перешептывались, их взгляды скользили по Хондо с легким, едва уловимым пренебрежением. Даже некоторые из более утонченных обитателей казино позволили себе кривые усмешки. Хондо, казалось, не замечал ничего. Лишь крепче сжал кулаки, и золотые браслеты на его запястьях тихонько звякнули.

Сосед Хондо, пожилой мужчина, хлопнул его по плечу: — Не везет, друг. Сыграй еще, отыграешься!

Женщина-мираланка прошептала спутнику: — Новичок. Думает, что удача покупается за громкие слова…

— Сто кредитов на ветер. У богатых и глупых – одна дорога, — ответил ее кавалер, злорадно ухмыляясь.

Дилер же, без тени эмоций, собрал фишку.

— Следующие ставки, господа.

Спустя час я нашла Хондо у бара. Он степенно потягивал какой-то синий напиток, ведя неспешную беседу с барменом. Увидев меня, он мгновенно просиял.

— А, вот и моя племянница! Ну как, впечатлилась?

— Очень, дядя. Никогда не видела такого... размаха.

Хондо повернулся к бармену. —Ей тоже что-нибудь безалкогольное. Она у меня учится бизнесу.

Когда бармен отошел, Хондо наклонился ближе и заговорил шепотом. — Что увидела?

— Четыре выхода, два служебных. Охрана меняется в 20:00. Камеры в кристаллах на потолке. И есть грузовой лифт, который, кажется, ведет не только наверх.

Хондо одобрительно кивнул. — Хорошо. Очень хорошо. Пойдем в номер, обсудим детали.

Мы зашли в номер и атмосфера здесь была совершенно иной. Мягкое освещение, удобные кресла, приглушенный шум города, доносившийся снаружи. Мы сели, и я почувствовала, как напряжение последних часов начало отпускать меня.

Хондо дождался, пока защелкнется магнитный замок двери, и только тогда сбросил маску добродушного дядюшки. Он отшвырнул расшитый пиджак на диван и активировал глушилку, которую носил в кармане — по комнате поплыл едва слышный ультразвуковой гул.

— Грузовой лифт, говоришь? — он прищурился, выводя на стену голограмму здания. — Тот, что за золоченой панелью? Умница. Это артерия казино. По ней поднимают не только продукты, но и кассеты с кредитами из хранилища в VIP-залы.

Я подошла к окну. Океан внизу казался чернильно-черным, и только огни яхт прорезали темноту, как светлячки.

— Ну что, как тебе наше новое временное жилище? — спросил Хондо, обводя взглядом просторный люкс.

Я, не отрываясь от осмотра, заметила: — Дорого. Слишком дорого для простой разведки.

Хондо рассмеялся, доставая из внутреннего кармана своего костюма приличную пачку сверкающих кредитных чипов. — Дорого — это когда платишь своими кредитами, детка. А эти… — он бросил чипы на барную стойку, — …я выиграл за то время, пока ты изучала планировку. Триста кредитов на пазааке. Потеря ста была необходима для образа.

— Значит, проигрыш был частью плана? — поняла я, подходя к нему.

— Всегда, детка. Всегда, — усмехнулся Хондо, разваливаясь на диване. — Люди запоминают проигравших, но не изучают их. А победителей… победителей изучают слишком внимательно. Рассказывай подробнее. Особенно про грузовой лифт.

Я устроилась напротив, мой датапад, искусно замаскированный под косметическое зеркало, уже был в руках. — Грузовой лифт находится возле кухни. Используется для доставки продуктов. Но я заметила один странный момент.

—Какой? — прищурился Хондо.

— Лифт имеет дополнительную панель управления. Стандартная — для этажей 1-5. Но есть скрытый разъем для ключа-чипа. Когда привезли лед для бара, охранник не просто пропустил груз, а лично сопроводил его в лифте. Полностью.

— Значит, есть подвальные этажи? Или не этажи, а… хранилище, — задумчиво произнес Хондо, пытаясь прикинуть масштабы.

— Именно. Кроме того… — Я вызвала на экране схему, — …система вентиляции. Слишком мощная для обычного казино. И воздуховоды идут не только по потолку, но и вниз.

— Ты думаешь, подвал большой? — тон Хондо стал серьезнее.

— Очень. И, судя по охране, там что-то ценное, — ответила я, её взгляд стал сосредоточенным.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Служба доставки, — механический медленный голос за дверью прозвучал неожиданно.

Хондо открыл дверь. На пороге стоял дроид обслуживания BB-серии — небольшой, округлый, с основным корпусом и головой-датчиком.

— Ваш заказ, — монотонно проговорил дроид.

Хондо взял подносы, но жестом остановил дроида. — Минутку, как часто тебя перепрограммируют?

— Не предусмотрено, — последовал будничный ответ.

Хондо закрыл дверь, поставил подносы на стол и повернулся ко мне с хитрой улыбкой. — Видела?

— Дроида? Да, — я пожала плечами. — И что в нем особенного?

— Не в нем, а в его потенциале, — пояснил Хондо. — BB-серия — одна из самых распространенных в отелях и казино. И одна из самых… уязвимых. — Он достал из кармана небольшой, исцарапанный инструмент. — Универсальный программатор. Старая модель, но работает. Знаешь, что будет, если перепрограммировать такого дроида?

— Он станет делать то, что мы скажем? — предположила я.

— Не только. Он сохранит все свои предыдущие функции. И доступ ко всем помещениям, куда его пускают. Включая… — он сделал значительную паузу, — …служебные помещения. Подвалы.

— Ты хочешь, чтобы я его перепрограммировала.

— Хочу, чтобы ты попробовала. Если получится… он может стать твоим. Личным дроидом-разведчиком.

Я колебалась. Я никогда не работала с дроидами на таком уровне. — Я не инженер. Я могу сломать его.

— Тогда мы выбросим его в мусоропровод и скажем, что он сломался, — беззаботно отмахнулся Хондо. —Но я думаю, у тебя получится. Ровер обучал тебя, я помню.

— Да, но…

— Нет "но", — прервал её Хондо. — Либо пробуешь, либо мы теряем возможность. Выбирай.

Я присела перед дроидом на корточки, чувствуя, как шёлк платья неприятно натягивается. BB-юнит заложил голову набок, его единственный фоторецептор мигнул синим — он ждал подтверждения, что заказ принят, чтобы укатиться обратно в свои стерильные коридоры.

— Прости, малыш, — прошептала я, нащупывая под его технической панелью сервисный порт.

Я вставила программатор. Раздался тихий щелчок, и корпус дроида мелко завибрировал.

На экране моего «зеркала» побежали строки кода. Система безопасности «Наскиана» была многослойной, как чешуя дракона. Стоило мне коснуться первичного протокола, как всплыло предупреждение о несанкционированном доступе.

Я вспомнила трюк, которому научил меня Ровер. Нажала последовательно: Кнопка сброса на спине, датчик движения на "голове", удерживая обе, коснулась программатором основного порта.

— Аварийный режим обслуживания активирован. Ожидание команд, — прозвучал слегка измененный голос дроида.

Я подключила программатор к своему датападу. На экране появился интерфейс. Я начала вносить изменения:

Изменение 1: Добавление владельца.

Изменение 2: Расширение навигации.

Изменение 3: Скрытые функции.

Изменение 4: Протокол связи.

И отключила программатор.

— Дроид, идентифицируй владельца, — негромко приказала я.

Дроид повернулся ко мне, его датчики мягко замигали. — Владелец идентифицирован: Иелла. Голосовой отпечаток подтвержден. Ожидаю команд.

— Отлично! — восхищенно воскликнул Хондо. — Теперь дай ему имя. У каждого хорошего дроида должно быть имя.

Я задумалась. Я посмотрела на синие полосы на его белом корпусе. Этот дроид — настоящий технологичный «колобок» с характером.

— BBYOU.

— Имя принято: BBYOU, — высветилось у дроида на маленьком экране.

— BBYOU, покажи картографические данные за последние 30 дней, — распорядилась я.

Над корпусом BBYOU развернулась детальная голографическая карта. Линии коридоров плелись, словно паутина, но мое внимание сразу приковал нижний ярус. Там, где у обычных зданий находится фундамент, у «Золотого Наксиана» зияла огромная каверна, исперещенная силовыми кабелями и бронированными переборками.

Хондо изучал данные с нарастающим интересом, а затем повернулся к дроиду.

— BBYOU, твоя задача: разведка сектора V-7 казино "Золотой Наксиан". Сбор данных о системах безопасности, расположении хранилища и распорядке охраны. Избегать обнаружения.

— В путь, — сказала я, открывая панель доступа к вентиляционной шахте.

BBYOU выкатился в темный туннель, его сенсоры приглушили свечение до минимального. Через несколько секунд он исчез из виду. Я закрыла панель и опустилась на диван. Комната внезапно показалась слишком тихой.

— Сколько времени у него уйдет?

— Час, может два, — ответил Хондо, отходя от проектора. — В зависимости от того, что он найдет.

Он подошел к мини-бару и налил себе что-то зеленое и дымящееся.

— Тебе?

— Нет, спасибо.

Он пожал плечами и сделал глоток.

— Хондо, а как вы встретились с ним? — выпалила я, задав неожиданный вопрос, но он сразу понял, о чем речь. Он улыбнулся, глядя куда-то в пространство.

— На Батуу, как ни странно. Я пытался продать поддельные пропуска для входа в Черную Споут. Он разоблачил мою схему за пять минут.

— И что было дальше?

— Вместо того чтобы сдать меня охране, он предложил партнерство. Сказал, что хоть талант к аферам у меня и есть, но стратегии никакой. — Хондо рассмеялся, вспоминая. — Я, конечно, отказался. Гордость не позволила.

— Но потом согласились?

— Через месяц. Когда моя следующая афера провалилась, и я оказался в долгах перед Хаттом. Ровер оказался в нужном месте и в нужное время. Помог мне тогда.

Я улыбнулась.

— Похоже на него.

— Да, — кивнул Хондо. — Год превратился в пять. Потом в десять. Мы стали... кривой, сломанной семьей.

Он допил свой напиток.Наступила тишина. Где-то за окном слышался далекий гул скоростных трасс Канта-Байта. Город никогда не спал, но здесь, в апартаментах, было тихо.

— Думаешь, он еще вернется? — тихо спросила я.

— Ровер — выживальщик. Уж не знаю, что у него там приключилось, но когда-нибудь он точно объявится. В нужном месте…

— В нужное время. — я закончила за него его фразу и, плотно сжав губы, сделала короткий вздох.

Хондо встал и потянулся.

— Пойду спать. Завтра будет долгий день. BBYOU должен вернуться к утру.

Я кивнула. Оставшись одна в гостиной, я подошла к окну и смотрела на ночной город. Огни небоскребов мерцали, как звезды, но искусственные, холодные.

Я думала о Ровере. О его улыбке, когда он рассказывал истории. О том, как он учил меня программированию, его любовь к туннелям и… как я несла его раненного на себе.

Нет. Не сейчас.

Я легла на диван, укрывшись пледом и глядела в панорамное окно. Глаза закрывались сами собой. Усталость последних дней наконец настигла меня.

Я проснулась от мягкого жужжания. Открыв глаза, я увидела BBYOU, стоящего у дивана. Его корпус был покрыт тонким слоем пыли, но оптические сенсоры горели спокойным зеленым светом — сигнал успешного завершения миссии.

— Ты вернулся! — прошептала я, садясь.

Дроид издал серию звуков и подключился к ее планшету. На экране начали появляться данные: схемы, маршруты, распорядок охраны.

Хондо вышел из своей комнаты, потирая глаза.

— Ну что, наш разведчик что-то нашел?

— Судя по всему, много чего, — ответила я, пролистывая информацию. — И тайная дверь открывается только по отпечаткам ладоней двух человек — управляющего казино и главного бухгалтера.

— Два человека, — пробормотал Хондо, изучая данные. — Это усложняет задачу.

— Но не делает невозможной, — сказала я. — У BBYOU есть записи их распорядка. Мы можем подстроиться.

Через два часа мы были готовы. Я надела элегантное платье цвета глубокого индиго с серебряной вышивкой — наряд, купленный Хондо в одном из бутиков Канта-Байта. Платье подчеркивало фигуру, но не выглядело вульгарно. Идеально для богатой наследницы, желающей развлечься. Хондо облачился в дорогой костюм с легким налетом эксцентричности — как и подобало эксцентричному дяде, опекающему племянницу.

Мы прошли к стойке регистрации VIP-гостей. Хондо представился, назвав заранее подготовленную легенду. Через несколько минут нам вручили золотые чипы доступа и сопроводили в VIP-зону.

Игра началась с баккара. Я делала небольшие ставки, стараясь выглядеть заинтересованной, но не одержимой. Хондо тем временем завел беседу с крупье, осторожно выпытывая информацию о распорядке работы казино.

Вдруг рядом со мной проскрипел стул и место рядом со мной занял забрак. Высокий, с острыми множественными рожками на голове и слишком белыми зубами. Он был одет в костюм, который стоил больше, чем годовой доход среднего жителя Батуу.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал он с улыбкой, которая не достигала глаз. — Я не мог не заметить такую очаровательную пару. Я - Терн, владелец нескольких ночных клубов на уровне 47.

Хондо кивнул вежливо, но настороженно.

— Хорас Онда. А это моя племянница, Илария Вандер.

— Восхитительно, — сказал Забраак, не сводя глаз с моего лица. — Первый раз на Канта-Байте?

— Да, — я старалась звучать легкомысленно. — Дядя решил показать мне галактику.

— Мудрое решение. — Забраак сделал шаг ближе. — Может, после игры я покажу вам лучший ресторан на уровне? Виды просто завораживают душу.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Этот человек был опасен — не физически, а своим настойчивым вниманием.

— Мистер Терн, вы так любезны, но мне действительно нужно... — я сделала паузу, придумывая предлог, как вдруг...

— Эй, смотри куда идешь! — внезапно закричал Хондо, вскакивая со стула.

Он с силой толкнул массивного абеднедонца, который проходил мимо нашего стола с подносом напитков. Гуманоид весом под триста килограммов потерял равновесие и грохнулся прямо на соседний стол, где играла группа чиссов - чьими основными отличительными чертами были синяя кожа и светящиеся красные глаза.

Последовал каскад разрушений: поднос с напитками взлетел в воздух, облив липкой жидкостью нескольких игроков, стол с баккара перевернулся, разбросав карты и канто-монеты.

На секунду воцарилась тишина. Затем...

— Мои монеты! — закричал один из тви'леков.

— Это мои! — ответил наш Терн, поднимаясь с пола.

И все началось.

Сигнал тревоги прозвучал почти мгновенно. Из служебных дверей высыпали охранники в темной форме, которые бросились разнимать дерущихся.

Игроки, которые секунду назад были поглощены азартом, теперь бросились на пол, хватая разлетевшиеся монеты. Кто-то толкнул соседа. Кто-то ответил. Кто-то ударил.

Я воспользовалась моментом. Пока все внимание было приковано к центру зала, я отступила от стола, сливаясь с толпой зрителей, сняла серебряный кулон и спрятала его в сумочку.

Проскользнув между двумя охранниками, которые пытались удержать разъяренного гамореанца, я подняла глаза в сторону суеты. Хондо мельком встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. Он продолжал кричать и размахивать руками, отвлекая внимание на себя.

— Вы видели? Он на меня напал! — орал Хондо, указывая на абеднедонца. — Я требую компенсацию!

Охранники пытались его успокоить, но Хондо мастерски разыгрывал роль оскорбленного богатого клиента.

Я прошла через VIP-зону к служебному коридору. Дверь была приоткрыта — кто-то из персонала, вероятно, выбежал на шум.

В коридоре было тихо и пусто. Все были на главном зале.

— BBYOU, я на месте, — прошептала я в коммуникатор.

Через несколько секунд из-за угла выкатился дроид. Его зеленые сенсоры мигнули в знак приветствия.

— Веди, — сказала я.

BBYOU повел меня по лабиринту служебных коридоров: мимо кухни, где повара с любопытством выглядывали в зал, но не вмешивались, через склад с запасными голопроекторами и вниз по винтовой лестнице на технический уровень.

Чем глубже мы спускались, тем тише становилось. Шум драки остался далеко наверху. Здесь царила другая реальность — мир механизмов, проводов и охлаждающих систем.

Воздух пах озоном и маслом. Где-то тикали счетчики, гудели генераторы.

Наконец мы оказались перед бронированной дверью. Она была именно такой, как описывал BBYOU.

Я присела в тени, изучая обстановку. BBYOU показал на своем маленьком планшете:

"Дораан Кесс (управляющий) — проверка в 14:00"

"Мира Тал (бухгалтер) — уже внутри"

Сейчас было 13:52. Через 8 минут здесь должен был появиться Кесс. BBYOU замер рядом, превратившись в неподвижный шар, его сенсоры были направлены на поворот коридора. Я огляделась. Коридор был пуст, но где-то вдалеке слышались шаги. Обычный патруль или что-то еще?

— Спрячься, — прошептала я BBYOU. — Ждем.

Дроид откатился в нишу за вентиляционной решеткой. Я прижалась к стене, сливаясь с тенями. Сердце билось быстро, но ритмично. Я думала о Хондо, который наверху создавал хаос, чтобы дать мне время.

Шаги приближались. Один человек. Не спеша.

Я затаила дыхание.

Дверь в конце коридора открылась, и в проеме появилась фигура...

Это был Дораан Кесс — управляющий казино. Человек средних лет, с усталым лицом и идеально выглаженным костюмом. Он шел не спеша, проверяя что-то на планшете.

Я замерла, стараясь не дышать. Кесс подошел к бронированной двери, даже не оглядываясь по сторонам. Видимо, он чувствовал себя здесь в полной безопасности. Он приложил правую ладонь к сканеру. Раздался мягкий щелчок, и красная лампа над дверью сменилась на желтую.

— Мира, ты там? — крикнул Кесс, прикладывая вторую ладонь.

Из-за двери послышался женский голос:

— Да, заканчиваю сверку.

Дверь открылась с тихим шипением. Кесс вошел внутрь, и дверь начала закрываться.

Это был мой шанс.

Я выскочила из укрытия и метнулась к двери. Последние сантиметры... Я проскользнула внутрь как раз в тот момент, когда дверь должна была захлопнуться.

Комната была меньше, чем я ожидала. Металлические стеллажи с ящиками, несколько сейфов вдоль стены, и в центре — массивный главный сейф, похожий на банковскую ячейку.

Мира Тал, главный бухгалтер, стояла у стола с голографическими отчетами. Она обернулась, услышав звук закрывающейся двери.

— Дораан, я думала ты... — она замолчала, увидев меня.

Ее глаза расширились от ужаса. Она потянулась к тревожной кнопке под столом.

— Не надо, — сказала я, выхватывая бластер. — Руки вверх.

В этот момент Кесс, который стоял ко мне спиной, обернулся. Его лицо исказилось от ярости.

— Кто ты такая? Как ты сюда...

— Тише, — прервала я его. — BBYOU!

Дроид выкатился из-за моей спины. Его манипуляторы уже были готовы к работе.

— Запустить протокол удара зарядом. — скомандовала я.

— Ржавое Ведро, не смей меня трогать! — прорычал Кесс. — Вы не уйдете отсюда, охрана...

— Охрана занята дракой наверху, — улыбнулась я. — Спасибо моему другу.

Послушный дроид подкатил к ним и выполнил свою работу. Мощный заряд тока вырубил их сознание, и они повалились на пол.

— BBYOU, главный сейф, — сказала я, указывая на массивную металлическую дверь.

Дроид подкатился к сейфу. Его сенсоры просканировали поверхность, затем один из манипуляторов превратился в тонкий щуп. BBYOU начал работать.

Прошло около трех минут. Внезапно дверь в хранилище снова открылась.

— Надеюсь, я не опоздал? — сказал Хондо, входя в комнату.

Он выглядел слегка помятым — на его дорогом костюме были пятна от напитков, а одна щель на воротнике была разорвана.

— Как ты нашел нас? — удивилась я.

— Я глаза и уши, — ответил он. — Кстати, этот Терн оказался на удивление цепким — пришлось дать ему по морде. — Хондо взглянул на дроида. — Долго возитесь. Отойдите.

Хондо, не дожидаясь ответа, достал из-за пояса небольшой, но внушительный предмет — термальный детонатор. С характерным лязгом он прикрепил его к едва заметной щели на массивной двери хранилища.

— Время — деньги, — процедил он, пятясь назад.

Секунда тишины, а затем — оглушительный грохот. Взрыв был такой силы, что стены комнаты затряслись. Дверь хранилища, некогда неприступная, превратилась в искореженную груду металла, зияющую черной дырой. В воздухе повисла едкая дымка.

Не успели стихнуть отзвуки взрыва, как завыла сирена. Красные аварийные огни замигали, освещая сцену хаоса.

— Ну вот, теперь нас точно услышат, — с досадой сказал Хондо, протирая пятно с пиджака. — Ты не могла быть более предусмотрительной, Иелла?

— Ты сам меня опередил, — огрызнулась я, несмотря на внезапно накатившую тревогу. — BBYOU, найди пути отступления. Быстро!

Хондо стремительно вошел внутрь сокровищницы, где лежали мешки с канто-монетами — около двадцати штук, каждый весом килограммов по десять, драгоценные камни в специальных контейнерах, кредитные слитки различных номиналов.

— Бинго! — воскликнул Хондо, хватая два ближайших мешка.

Хондо выглядел как человек, внезапно обретший смысл жизни. Он сгребал слитки в сумку с такой скоростью, будто его руки были оснащены сервоприводами.

Я последовала его примеру. Мешки были тяжелыми, но управляемыми. Гул сирен становился все громче.

— Выход через боковую дверь! — скомандовал Хондо, указывая на неприметную дверь в углу.

Мы бросились к ней. Я несла один мешок, Хондо — два. BBYOU катился следом, его сенсоры сканировали путь.

Дверь вела в узкий коридор, который, судя по всему, использовался для экстренной эвакуации. Мы бежали, тяжело дыша, звук тревоги преследовал нас, отражаясь от металлических стен.

За спиной послышались крики и шаги. Охрана.

— Быстрее! — подгонял Хондо.

Мы свернули за угол, и тут...

Выстрелы.

Бластерные заряды просвистели мимо, оставляя на стенах черные отметины. Один из выстрелов попал прямо в мой мешок.

Р-р-раз!

Мешок разорвался, и из него хлынул поток канто-монет. Они рассыпались по полу с оглушительным звоном, создавая под нами скользкую, опасную поверхность.

— Черт! — выругалась я, пытаясь удержать равновесие.

— Бросай его! — крикнул Хондо. — Бери мой второй мешок!

Я перехватила один из его мешков, бросив свой разорванный. Мы продолжили бег, теперь уже по рассыпанным монетам, которые катились под ногами.

Дроид выкатился вперед и остановился у решетки в полу.

Хондо без раздумий выбил решетку ногой. Внизу была темнота и запах... ну, канализации.

— Прыгай! — скомандовал он.

Я посмотрела на него, затем на приближающихся охранников, и прыгнула в темноту.

Холодная, липкая вода приняла меня. Я погрузилась по пояс, но удержала мешок над головой.

Хондо прыгнул следом, затем BBYOU аккуратно спустился по стене.

Мы стояли в ледяной воде, слушая, как звуки погони постепенно затихали. Свет из люка падал сверху, освещая мутную воду и стены, покрытые какими-то странными грибками.

— Ну что, — сказал Хондо, отряхиваясь. — Добыча есть, живы... вроде бы. Неплохо для начала дня.

Я посмотрела на мешок в своих руках, затем на Хондо.

— А теперь что?

— А теперь, — улыбнулся он, — ищем выход. И надеемся, что в этих водах не плавает ничего слишком голодного.

BBYOU активировал свои навигационные системы. Его зеленые сенсоры замигали, проецируя голографическую карту канализационной сети Канта-Байта. Мы двинулись вперед, пробираясь по ледяной воде, которая доходила нам до пояса. Хондо шел впереди, освещая путь фонарем. Я следовала за ним, неся мешок с монетами. BBYOU замыкал колонну, постоянно сканируя окружение на наличие опасностей.

Через двадцать минут BBYOU остановился. Над нами в потолке туннеля виднелся круглый люк. Хондо подставил плечо, и я забралась на него, чтобы дотянуться до запора.

— Замок заржавел, — сообщила я, пытаясь повернуть маховик.

— Дай-ка, — сказал Хондо.

Он передал мне свой мешок, затем вскарабкался рядом. Приложив все силы, мы вместе повернули маховик. Металл скрипел, ржавчина осыпалась, но наконец...

Щелк.

Люк открылся. Сверху хлынул относительно свежий воздух и слабый свет уличных фонарей.

Я первой выглянула наружу. Мы были в переулке между двумя складами. Ночь, тишина, только где-то вдалеке слышался гул скоростных трасс.

— Чисто, — прошептала я.

Мы выбрались на поверхность один за другим. BBYOU поднялся последним, аккуратно закрыв за собой люк.

Я сразу же бросилась вперед — в конце переулка виднелся силуэт нашего корабля.

Но я успела сделать всего несколько шагов, как Хондо схватил меня за руку.

— Стой! — прошептал он. — Смотри.

Он протянул мне электробинокль. Я поднесла его к глазам и настроила фокус. Вдалеке, возле "Сокола", копошились несколько фигур в форме. Полицейские. Они внимательно осматривали наш корабль, словно искали улики.

— Черт побери! — выругался Хондо, когда увидел офицеров. — Повязали нас, не дав даже взлететь!

Я продолжала наблюдать. Полиция явно получила информацию о нашем ограблении и вышла на "Сокол". Они еще не проникли внутрь — Чубакка, должно быть, заблокировал все входы, — но это было вопросом времени.

Я опустила бинокль, в голове уже созревал план.

— Дай комлинк, — сказала я Хондо.

Он протянул мне небольшое коммуникационное устройство. Я быстро настроила его на полицейскую частоту — коды доступа я знала еще со времен работы с Ровером.

Послышались перехваченные переговоры:

"База, группа Альфа у цели, проникновение затруднено"

"Ждите подкрепления, возможны вооруженные преступники"

"Проверяем периметр"

Я глубоко вдохнула, затем нажала кнопку передачи и изменила голос, сделав его более паническим, женским:

— ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПАТРУЛЯМ! Бандиты из казино "Золотой Наксиан" замечены на пляжном променаде уровня 47! Они движутся в сторону частных доков! Требуется немедленное подкрепление!

На секунду воцарилась тишина. Затем...

"Принято! Все патрули, срочно на пляжный променад! Повторяю: все патрули на уровень 47, сектор пляжа!"

Через 90 секунд посадочная площадка опустела. Только "Сокол" стоял в одиночестве, освещенный прожекторами.

— Вот так, — я улыбнулась Хондо. — А теперь, кажется, дорога к нашему дому свободна.

— Идем! — скомандовал Хондо.

Мы выскочили из укрытия и помчались к кораблю. Ноги несли нас по пустой площадке, сердце бешено колотилось в груди.

Трап опустился с шипящим звуком. Мы вбежали внутрь, и дверь сразу же начала закрываться.

— Чуи! Заводи двигатели! — закричал Хондо, бросая мешки с монетами в грузовой отсек.

Из кабины послышался знакомый рев вуки. "Сокол" ожил — загудели двигатели, замигали контрольные лампы.

Я забралась в кресло второго пилота, пока Хондо занимал место командира.

— Все системы в норме, — доложила я, пробегаясь глазами по показаниям. — Щиты на минимуме, оружие... оружие отключено.

— Не важно, — сказал Хондо, хватая штурвал. — Главное — убраться отсюда.

"Сокол" плавно поднялся с площадки, развернулся и рванул в ночное небо Канта-Байта.

Я обернулась, глядя в иллюминатор. Внизу уже сновали полицейские огни — они поняли, что их обманули. Но было уже поздно.

Мы были в космосе, свободные, с добычей в трюме и надеждой в сердце.

Из грузового отсека выкатился BBYOU. В одном из его манипуляторов была моя потертая сумка.

— Что там, малыш? — спросила я, протягивая руку.

Дроид молча передал мне сумку, и я расстегнула молнию. Среди обычного содержимого — запасные энергопатроны, медикаменты, сухой паек — лежал совершенно новый комлинк!

Я взяла его и нажала кнопку активации. Сначала был только шум — помехи, свист, затем... голос Руны:

"Иелла... если ты слышишь это... мы получили информацию. Ровера видели неподалеку от Аванпоста Черный Шпиль. Он жив."

Сообщение закончилось. Я сидела, сжимая комлинк в руках, не в силах вымолвить ни слова.

Глава 25 РЕШЕНИЕ

Голос Руны затих, оставив после себя лишь ровное гудение гипердрайва. Хондо, до этого момента увлечённо пересчитывавший слитки, замер. Его рука с золотой монетой зависла в воздухе, а взгляд переместился на меня — острый, лишенный привычного лукавства.

— Жив... — выдохнул он, и это слово прозвучало в кабине «Сокола» громче, чем рёв двигателей. — Старый лис всё-таки выкрутился.

Я смотрела на комлинк, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Тяжесть мешков с золотом, страх погони на Канто-Байт, шёлк платья, пропитанный солью — всё это вдруг стало фоном. Главным был этот короткий обрывок фразы.

— Сделка выполнена, Иелла. Я получил то, что хотел. — Он указал большим пальцем в сторону грузового отсека, где лежали мешки с канто-монетами. — Я купаюсь в деньгах. Ну, почти, если бы Ровер помог – мы бы унесли вдвое больше. Возьми сколько хочешь, но не обирай меня! — хохотнул Хондо. — Ты заслужила маленький отдых и монеты. Я в тебе не разочарован.

Я встала с кресла и направилась в грузовой отсек. Мешки с монетами лежали аккуратной стопкой. Я открыла один из них — золотистые канто-монеты блестели в свете ламп.

Я взяла пустой мешок и начала перекладывать в него монеты. Не все — только часть.

Гиперпространственный прыжок занял несколько часов. Когда "Сокол тысячелетия" вышел из сверхсветового режима, перед нами предстал знакомый вид — планета Батуу, с ее красноватыми пустынями и скалистыми образованиями.

Мы приземлились на посадочной площадке Черного Шпиля — том самом аванпосте, о котором говорилось в сообщении. Было раннее утро, солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в оранжево-розовые тона.

Я ступила на раскалённую землю Батуу переодевшись в темно-коричневую кофту с длинными рукавами, поверх стеганный жилет красно-коричневого цвета с ромбированной прошивкой и накладными карманами. Воздух обнял меня знакомым коктейлем из пыли, озона и чего-то неуловимого — чего-то, что уже успело стать частью меня. Хондо последовал за мной, с мешком монет за плечом, а за ним, с мерным покачиванием, выкатился BBYOU, его оптические сенсоры лихорадочно изучали окрестности.

— Ну что, — Хондо обвел взглядом приземистые, словно вросшие в планету постройки. — Добро пожаловать домой. Насколько это слово применимо к такому месту.

Мы направились к кантине. Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет, и слышался звук убирающейся посуды — кантина только открывалась.

У стойки, вытирая бокалы, стояла Рила. При нашем появлении она замерла, а её зеленокожая подруга Гейза, словно натянутая струна, тут же метнулась к Хондо.

— Хондо, у меня есть информация! — горделиво заявила она, приподняв подбородок.

Но капитан, будто не слыша, прошел мимо, направляясь в свой кабинет. Гейза, сбитая с толку его равнодушием, бросилась следом.

— Я… я хотела сказать, что Ровер приходил.

Эти слова заставили меня застыть, словно вкопанную.

— Когда? — Хондо обернулся, бросив на меня острый взгляд.

— Вчера вечером, — отозвалась оживившаяся Рила, откладывая в сторону бокал. — Заглянул, выпил стаканчик.

Гейза закатила глаза и скрестила руки на груди. Было видно, что именно она хотела выслужиться перед боссом.

— Он... он что-нибудь говорил? — спросила я, чувствуя, как надежда и тревога борются во мне.

Рила покачала головой.

— Нет. Только выпил и ушёл. Хотя… когда он уходил, я спросила, не ждёт ли он кого-нибудь. Он обернулся и ответил: «Нет». Но поинтересовался, давно ли «Сокола» нет на месте.

Слова Рилы ударили наотмашь. «Нет» — короткое, сухое, выжженное, как сама почва Батуу. Это было так похоже на Ровера, когда он уходил в себя, возводя стены, которые не пробить даже термическим детонатором.

Но Ровер пришел сюда. Искал нас. И не нашел.

Выйдя из кантины вместе с BBYOU, я оставила позади Хондо и его слуг. Воздух Батуу казался гуще, тяжелее обычного. Каждый вдох был напоминанием о том, что Ровер где-то близко, но недосягаем.

Не задумываясь, я направилась к окраине Черного Шпиля, туда, где начинались каньоны и скалистые образования. Туда, где в ветвях гигантского дерева-исполина застрял старый корабль — "Странник". Трап был опущен – кто-то недавно им пользовался. Я поднялась на борт по знакомому пути, оставляя своего дроида внизу. Корабль выглядел так же, как мы его оставили, но интуиция била тревогу.

Подойдя к навигационному компьютеру, я увидела то, что искала. Рядом с ним я оставляла старый комлинк — тот самый, на который я записала сообщение для Ровера.

Комлинка не было.

Я продолжила осмотр. В мусорном отсеке валялась пустая упаковка от сухого пайка. Ровер был здесь. Совсем недавно. Он забрал комлинк с моими сообщениями.

Но почему он не оставил после себя ничего? Ни записки, ни сигнала, ни… ничего.

Я опустилась на кресло пилота, вглядываясь в бездну каньона, раскинувшуюся подо мной.

Почему он не оставляет вестей? Каждый раз одно и то же: он появляется, когда его не ищешь, и исчезает, как только начинаешь искать. Ощущение, будто чем больше я за ним гонюсь, тем дальше он ускользает. Будто мы играем в странную игру в прятки, правила которой знает только он. Стоит мне на мгновение забыть о нём, сосредоточиться на делах – и вот уже появляется информация о нём. Словно сама вселенная подбрасывает намёки, когда я перестаю терзать её расспросами.

А когда я, бросив всё, мчусь туда, где его видели, – он уже ушёл. Оставив лишь призрачное эхо своего присутствия.

Я просидела так несколько минут, наблюдая, как тени от ветвей дерева ползут по кабине. И тогда пришло понимание.

Я устала бегать.

Устала от этой погони, от этих разбивающихся о реальность надежд. Устала чувствовать себя вечно отстающей, вечно догоняющей того, кто не желает быть пойманным.

Ровер – взрослый, опытный контрабандист. Он знает, как меня найти, если захочет. У него есть свои пути, свои связи. А если не найдёт… значит, ему не нужно.

Я устало рухнула на старый диван в жилом отсеке "Странника". Пружины скрипнули под моим весом, выпуская облачко пыли. Закрыв глаза рукой, я пыталась заглушить хаос мыслей, крутившихся в голове. Я лежала неподвижно, слушая тихие звуки корабля: гудение систем жизнеобеспечения, скрип металла на ветру, далекие крики летающих существ Батуу.

Сон пришел рывками — тяжелый, лишенный покоя. Мне снились бесконечные коридоры Канто-Байт и глухой стук золотых монет, превращающийся в шаги Ровера, которые всегда затихали за мгновение до того, как я оборачивалась.

Я проснулась от резкого, чужеродного звука. Кто-то поднимался по трапу.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, выбивая рваный ритм. Сон мгновенно испарился, оставив после себя лишь липкий холод и обостренные чувства. Тяжелые, уверенные шаги эхом отдавались в пустом корпусе «Странника» — это не был хаотичный бег BBYOU, это был кто-то крупнее.

Я бесшумно скатилась с дивана, вжимаясь спиной в холодную переборку. Рука привычным жестом легла на рукоять бластера. Металл обжёг ладонь, напоминая о реальности.

Тень в дверном проеме была слишком широкой для Ровера, а знакомый звон золотых монет в карманах и характерный запах крепкого табака окончательно развеяли мои иллюзии.

— Опусти пушку, деточка, это всего лишь твой любимый капитан! — Хондо вошел в отсек, бесцеремонно отпихнув ногой какой-то ящик. Лицо его было непривычно серьезным, а в руках он сжимал датапад с бегущими строками кодов.

Я выдохнула, чувствуя, как адреналин сменяется глухим раздражением.

— Хондо? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты занят подсчетом своей добычи.

— О, добыча прекрасна, но она станет совершенно бесполезной, если нас пустят на распыл, — он ткнул пальцем в экран датапада. — Плохие новости с Канто-Байт. Мы наследили больше, чем я рассчитывал. Полиция казино передала наши биометрические данные Первому Ордену.

Я похолодела. Связываться с коррумпированной полицией — это одно, но попасть в базу данных Ордена означало смертный приговор в любой точке Галактики.

— Они засекли «Сокол», — продолжал Хондо, расхаживая по тесной каюте. — Теперь мы в их списке приоритетных целей. Если мы не хотим провести остаток дней в камере на разрушителе, нам нужно проникнуть в их локальный архив здесь, на Батуу, и подчистить логи.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— И знаешь, что самое интересное? Ровера видели именно там, в районе их главной базы.

Я медленно опустила бластер, но пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять. Слова Хондо упали в тишину каюты, как тяжёлые камни в колодец.

— Ты хочешь сказать, что мы теперь в их расстрельном списке? — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё леденело. — Из-за мешка золота, который мы едва унесли?

Я посмотрела на свои руки — они всё ещё были испачканы пылью Батуу и солью Канто-Байт. Всего несколько часов назад я мечтала о покое, о том, чтобы перестать бежать. И вот реальность наотмашь бьет меня по лицу: бежать теперь некуда.

— Если Ровер там, — я сделала шаг к Хондо, и мой взгляд стал жёстким, — значит, он пошёл туда не просто так. Он знал, что нас засекли. Он знал, что за нами придут, и, скорее всего, пытается подчистить хвосты в одиночку. Снова.

Я резко отвернулась, глядя в иллюминатор на скалы Батуу. Гнев на Ровера за его молчание внезапно сменился ледяной решимостью. Если он там, среди штурмовиков и стальных коридоров Ордена, то я не дам ему сделать всё самому. Не в этот раз.

— Нам нужна помощь Сопротивления, — сказала я, перепроверяя энергопатроны и стрелы для арбалета. — У них есть свои люди и хорошие разведчики. Если они обеспечат нам прикрытие или хотя бы дадут координаты, шансы выжить вырастут вдвое.

Хондо скептически хмыкнул, поправляя свою шляпу и наблюдая как я суечусь.

— За спасибо они помогать тебе не станут. Но, к счастью, у нас есть канто-монеты. Так ты решила? Идешь к ним?

— Именно, — я похлопала по маленькому мешку с золотом, который висел у меня привязанный на боку штанов. — Сопротивление вечно нуждается в ресурсах, а у нас их сейчас в избытке. Это честный обмен: монеты в их казну за жизни моих людей.

Хондо прищурился, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между уважением и сожалением о «потерянной» прибыли.

— Благородно, Иелла. Глупо, но благородно. Тогда и не забудь поговорить с Ви… она кое-что мне должна, ты помнишь?

Я кивнула, но спросила : — А ты не пойдешь?

Хондо театрально развел руками, на его лице расплылась та самая улыбка, за которой обычно следовал очередной побег.

— О, Иелла, душа моя! Моё присутствие среди этих фанатиков дисциплины и идеалов только всё испортит. Они видят во мне пирата, я вижу в них... ну, скажем так, слишком много моральных принципов и слишком мало воображения. К тому же, кто-то должен присматривать за «Соколом». Если Первый Орден решит заблокировать порт, тебе понадобится пилот, который умеет летать сквозь игольное ушко под огнем TIE-истребителей.

Он подмигнул мне и поправил свой расшитый жилет.

Я посмотрела на него, понимая, что в словах этого старого проныры есть доля правды. Его репутация в рядах Сопротивления была, мягко говоря, неоднозначной.

— Постарайся не проиграть корабль в сабакк, пока меня не будет, — бросила я через плечо, направляясь к выходу.

Я направилась в ту часть Черного Шпиля, где располагались мастерские и небольшие лавки. Воздух здесь пах маслом, озоном и чем-то химическим — знакомый запах технологий и ремесла. Я завернула в узкую улочку и постучала в дверь, затем вошла внутрь.

Кейша встретила нас в полумраке своей мастерской, заставленной экзотическими прическами и рядами баночек с пигментами. Едва уловив звук шагов, она подняла голову от работы.

— Иелла? — удивилась она, откладывая инструмент.

— Привет, Кейша, — выдохнула я, окинув взглядом ее мастерскую. — Мне нужно все для маскировки. Как обычно.

Кейша замерла, брови ее взметнулись к линии волос.

— Похоже, ты решила покинуть Батуу…

— Не Батуу, но исчезну надолго.

Несколько долгих секунд Кейша молча смотрела на меня, затем неопределенно кивнула. Она распахнула дверцу небольшого холодильника. Внутри, в аккуратных контейнерах, покоились линзы всех мыслимых оттенков.

— Увы, Иелла, линзы остались только зеленые…

— Подойдут. Думаю, они не помнят моего лица.

— Они? — Кейша подняла на меня вопросительный взгляд.

Я занервничала. — Первый Орден. Я же на стороне контрабандистов, Кейша.

Она отвернулась и принялась собирать заказ. Движения ее были отточенными и стремительными. Через несколько минут на столе передо мной лежали аккуратные упаковки.

— Все готово, — сказала она, вытирая руки о жесткий тканевый фартук. — С тебя… — Она начала подсчитывать, проговаривая цифры про себя.

Я не дала ей закончить. Достав маленький мешочек, туго набитый канто-монетами, я высыпала на стол негромкую россыпь золотистых дисков.

Кейша замерла, глаза ее распахнулись.

— Иелла… — ее голос сорвался на шепот. — За такие деньги можно купить не только линзы. За такие деньги можно купить целый корабль или… чье-то молчание на очень долгий срок.

— Считай это платой за риск и за то, что ты меня не видела, — я быстро сгребла упаковки с маскировкой в сумку.

Кейша молчала, переводя взгляд с монет на мое лицо. Затем она осторожно собрала их в небольшую коробочку.

— Спасибо, — промолвила она тихо. — А где Ровер? Почему он не с тобой? Я думала, вы работаете в паре.

— Не знаю, Кейша. Мы… разделились.

В мастерской воцарилась вязкая тишина. Казалось, даже гудение неведомого оборудования приглушилось. Я закончила укладывать вещи в сумку, застегнула ее.

Я закинула сумку на плечо, чувствуя её непривычную тяжесть. Кейша проводила меня долгим взглядом, в котором читалось не то сочувствие, не то прощание. Она знала: на Батуу люди не «разделяются» просто так, особенно такие, как мы с Ровером.

Я вышла в узкий проход, где BBYOU нетерпеливо вращал куполом, сканируя каждый шорох. Солнце поднялось выше, и тени в переулке стали короткими и резкими.

Я прислонилась к шершавой стене, достала из сумки зеленые линзы и, глядя в маленькое зеркальце, одним точным движением вставила их. Мир на секунду расплылся, окрасившись в изумрудный оттенок, но зрение тут же вернулось. Следом пошел парик, теперь волосы были на тон светлее и короче.

— Пошли, BBYOU, — шепнула я дроиду. — Нам нужно найти Ви Моради.

Я достала комлинк, который передал мне BBYOU в «Соколе». Видимо, Нео или Руна подбросили его мне.

— Руна? Это… Нора. Мне нужна помощь Сопротивления. Как мне найти вас? — я пригнулась, прячась за выступом стены, когда мимо пролетел разведывательный дроид.

Сначала ответом был лишь треск статики, смешанный с далеким гулом планетарных систем. Голос Руны в комлинке прозвучал приглушенно, перебиваемый статическим треском местной ионосферы, но в нем проскользнуло узнавание.

— Нора... Мы ждали, что ты проявишься. Но сейчас всё изменилось. В Черном Шпиле стало слишком тесно от белых шлемов.

— Мне нужно встретиться с Ви, — быстро проговорила я, понизив голос до шепота. — У меня есть то, что поможет вашему делу, и мне нужна ответная услуга.

Наступила долгая пауза. Я слышала только собственное дыхание и тихий механический вздох BBYOU, который преданно замер у моих ног. Наконец, Руна ответила:

— Ищи знаки, Нора. Наша искра укажет путь.

Связь оборвалась коротким писком. Я спрятала комлинк в потайной карман куртки. Знаки. Старая добрая игра Сопротивления: оставлять метки там, где обычный глаз увидит лишь царапину на стене или пятно ржавчины.

— Ну что, малыш, — я поправила парик, убедившись, что он сидит плотно. — Пора проверить, насколько хорошо я усвоила уроки выживания на этой планете.

Я вышла на рыночную площадь, стараясь копировать походку местной подсобной рабочей — чуть сутулясь, глядя под ноги, но цепко сканируя периметр. Зеленые линзы Кейши слегка меняли цветопередачу, делая тени глубже, а солнечные блики на стенах — резче.

BBYOU катился рядом, имитируя неисправность одного из манипуляторов, чтобы не привлекать лишнего внимания имперских дроидов-ищеек.

— Смотри в оба, малыш, — едва слышно прошептала я.

Мы миновали ряды с жареными фруктами муад и прилавки с запчастями для спидеров. Штурмовики Первого Ордена стояли на каждом углу, их белая броня слепила глаза. Я чувствовала, как мешочек с золотом бьет по бедру при каждом шаге — опасный груз, который мог либо спасти нас, либо стать нашим надгробием.

Над рыночной площадью Черного Шпиля тяжело нависала новая реальность. Повсюду — на арках, на жилых блоках и даже на входах в кантины — были развешаны длинные, бездушные знамена Первого Ордена. Кроваво-красный и угольно-черный цвета поглощали привычную яркость Батуу, напоминая каждому, кто здесь хозяин.

Я шла мимо, стараясь не поднимать головы слишком высоко, но слова Руны заставляли меня вглядываться в каждую деталь.

— Наша искра... — прошептала я, когда мы поравнялись с центральной сторожевой башней.

Ветер с каньонов внезапно усилился, заставляя тяжелые полотнища империи звучно хлопать по стенам. Я на секунду остановилась, делая вид, что поправляю лямку сумки, и скользнула взглядом вверх, вдоль самого высокого флагштока.

Там, на фоне ослепительно-розового утреннего неба, развевалось огромное знамя. В тот момент, когда порыв ветра полностью расправил ткань, я увидела это.

Я замерла, не в силах оторвать взгляд. Кто-то, обладающий запредельной дерзостью и кошачьей ловкостью, сумел добраться до самого верха и оставить там пылающий след. Прямо на тяжелом черном полотне, поверх эмблемы Ордена, была размашисто нанесена оранжевая искра Сопротивления.

Она не просто была там — она словно горела на солнце, вызывающе сияя над головами ничего не подозревающих штурмовиков. Это был не просто знак, это был крик: «Мы здесь, и вы нас не поймаете».

— Смело, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок азарта.

BBYOU издал серию восхищенных трелей, быстро вращая фоторецептором. Знак был нанесен так, что нижний «луч» искры четко указывал направление — в сторону древних лесов.

Я быстро опустила голову, заметив, как один из патрульных офицеров начал подозрительно вглядываться в мое лицо. Нам нужно было уходить с площади, пока охрана не заметила это дерзкое послание и не перекрыла все выходы.

— Идем, BBYOU. Пока они не поняли, куда смотреть.

Мы нырнули в густую тень торговых рядов, направляясь к окраине, где заканчивался камень и начиналась дикая природа Батуу.

Лес Батуу встретил нас тяжелой, влажной тишиной, которая резко контрастировала с лязгом и суетой Черного Шпиля. Огромные окаменелые деревья-исполины уходили верхушками в оранжевое небо, а их переплетенные корни образовывали настоящие лабиринты.

Мы углублялись в чащу, и знаки начали появляться один за другим, словно невидимая нить, ведущая нас к цели. Сопротивление умело использовать саму природу планеты:

На широких листьях местных папоротников были аккуратно вырезаны символы, которые затягивались соком растения, оставляя выпуклые, белесые шрамы в форме эмблемы Сопротивления.

Тишина леса, до этого момента казавшаяся надежной защитой, вдруг стала зловещей. Мы прошли мимо последнего папоротника с белесым шрамом-символом, и дальше тропа словно обрывалась в никуда. Ни вырезанных знаков, ни бликов на коре, ни звуковых ловушек. Только глухое шуршание листвы под ногами и тяжелый, застоявшийся запах прелой древесины.

Солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо в оттенки розового и фиолетового. Дорога извивалась в мертвенной тишине.

Я взглянула в глубь леса и невольно достала свой арбалет. Я тяжело выдохнула и шагнула в неизвестность. Я шла медленно, стараясь не шуметь, арбалет наготове. Деревья стояли плотно, их ветви переплетались, образуя почти непроходимый навес.

Первые десять минут прошли относительно спокойно. Лес казался обычным — вековые деревья, густые кусты, ковры из папоротников. Воздух был наполнен запахом хвои, влажной земли.

Но потом я начала замечать странности.

Это были следы — не животных, а людей. Следы ботинок, свежие, не старше пары дней.

Я присела на корточки, осторожно осмотрела один из отпечатков. Стандартная подошва с характерным рисунком, размер... 43-й? Крупный мужчина, судя по глубине вдавливания. Сердце забилось быстрее. Кто-то был здесь недавно. И не просто проходил мимо — следы вели в том же направлении, куда шла я.

Я встала, продолжила путь около 10 минут, теперь ещё более осторожно. Арбалет был готов к выстрелу в любой момент. И тогда передо мной возникло оно – укрытие. Не грубая каменная плита, а искусно замаскированный под безобидный бугорок люк. Едва заметная щель источала призрачный голубоватый свет.

Я замерла, прислушиваясь к тишине. Осторожно, арбалетом вперёд, я отодвинула крышку. Металл скрипнул, но звук был приглушённым, словно его поглотила сама земля. Под крышкой оказалась металлическая лестница, ведущая вниз, в темноту, нарушенную лишь слабым свечением снизу.

BBYOU остался сверху, заняв позицию в густых зарослях папоротника, чтобы прикрывать мой тыл, а я спускалась по ржавой лестнице. Наконец, под ногами ощутился твердый пол — тот самый туннель, выложенный обработанным камнем. Воздух здесь был другим — холодным, спёртым, пахнущим плесенью и металлом.

И тогда я услышала их — торопливые шаги. Не мои, а чьи-то ещё, приближающиеся из глубины туннеля. Звук был приглушённым, но отчётливым, ритмичным, как биение встревоженного сердца.

Я кралась вперед, стараясь ступать бесшумно, прижимаясь к стене, используя каждую неровность как укрытие. Но шаги напротив становились всё быстрее и быстрее, ускоряясь в ответ на моё приближение. Игра в кошки-мышки превращалась в неконтролируемую гонку.

И вот уже я бегу навстречу удаляющемуся эху, ноги сами несут меня вперёд, разум отключён, действуют только инстинкты. Поворот, ещё один, знакомый участок туннеля…

— Ай!.. — вырвалось у меня, когда я врезалась лоб в лоб с кем-то, падая на холодный каменный пол. Удар был резким, болезненным. Мир на мгновение поплыл перед глазами, заискрился звёздами боли.

Мой арбалет с глухим стуком отлетел в сторону, скользнув по полу, остановившись в нескольких шагах от меня. Звук металла о камень прозвучал невероятно громко в тишине туннеля.

— Нора? — послышался знакомый голос. Я медленно подняла глаза, протирая их ладонью. Передо мной стоял он. Его лицо, обычно такое уверенное и непроницаемое, выражало целую гамму эмоций. Недоверчивое выражение сменилось удивлением, затем — настороженностью. Он опустил бластер, который держал наготове, направленный прямо на меня, но не убрал его совсем — привычка солдата, доведённая до автоматизма.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был низким, напряжённым, но в нём слышались нотки чего-то, что я не ожидала услышать.

Глава 26 СОЮЗ

— Набиваю шишки, как видишь, — проворчала я, пытаясь обрести равновесие и игнорируя протянутую руку Нео.

Боль в лбу помогла прояснить сознание быстрее любого стимулятора. Я села, привалившись спиной к влажной стене туннеля. Капитан Нео выглядел так, будто не спал несколько суток: под глазами залегли тени, а на скуле виднелся свежий ожог от бластерного разряда.

— Ты пришла в самый неподходящий момент, Нора, — он наконец убрал бластер в кобуру, но продолжал оглядываться на темноту за своей спиной. — Или в самый нужный. Смотря с какой стороны посмотреть.

Я дотянулась до своего арбалета, проверила тетиву и поднялась, чувствуя, как кружится голова.

— Руна сказала искать «искру». Я нашла её на имперском знамени. Дерзко, Нео. Даже для вас.

Капитан усмехнулся.

— Так зачем ты вернулась?

Я выпрямилась, чувствуя, как мешочек с золотом на поясе ощутимо тянет вниз — весомый аргумент в любом споре.

— Мне нужна помощь, Нео, — я выпрямилась, игнорируя пульсирующую боль в виске. — И я готова щедро за неё заплатить. Сопротивлению нужны ресурсы, а мне — координаты главного архива Первого Ордена и пара ваших лучших людей для прикрытия.

— И зачем тебе лезть в их логово? — он покачал головой и пристально посмотрел мне в лицо.

Я прикусила нижнюю губу и отвела взгляд. Говорить правду совсем не хотелось.

— Я оставила некоторые следы в Канто-Байте…

Нео на мгновение лишился дара речи. Его взгляд метнулся к моему поясу, затем снова к моему лицу, задерживаясь на новых зеленых линзах, которые в полумраке туннеля казались почти неестественными.

— Ты... — он запнулся, и на его губах заиграла странная, нервная усмешка. — Ты обнесла Канто-Байт?

— Если мы не вычистим мои биометрические данные и записи с камер из их архивов прямо здесь, на Батуу, то «Сокол» не долетит даже до следующей системы, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Часть этого золота пойдет Сопротивлению. На медикаменты, на пушки, на что угодно. Считай это моим взносом в правое дело.

— «Сокол»? Подожди, Нора… Я пытаюсь понять кое-что. Твоя информация сбивает с ног. Я подозревал в эту степь, но не думал, что это окажется правдой. Так ты наемница и работаешь на бандитов?

Я резко выдохнула, и звук этот в пустом туннеле прозвучал почти как рычание. Обвинение Нео ударило по больному месту — там, где еще теплились остатки моей гордости.

— Эти «бандитские» деньги купят вашим пилотам топливо, а раненым — бакту. Ты думаешь, Орден падет от чистоты помыслов? Нет, он падет, когда у них не хватит ресурсов нас догнать.

Я рванула шнурок на поясе и протянула ему.

— Я работаю на себя и на тех, кто мне дорог. И сейчас мне дорог Ровер, который застрял на той базе, пытаясь прикрыть мою спину. Так что хватит морализаторства, Нео. Сопротивление берет это золото или мне поискать других попутчиков?

Нео молчал, его кадык дернулся. Он смотрел на мешочек уже не с подозрением, а с тяжелым пониманием того, какую цену придется заплатить за этот союз.

— Идем, — наконец бросил он, разворачиваясь к глубинам базы. — Расскажешь это Ви Моради. Надеюсь, твоего красноречия хватит, чтобы она не конфисковала твое золото как «военный трофей».

Нео повернулся и пошел по туннелю, я последовала за ним. Он двигался уверенно, зная каждый поворот, каждую неровность пола.

Мы вошли в центральную часть лагеря, и я сразу почувствовала разницу. Обычно здесь царила деловая суета — люди обсуждали планы, чинили оборудование, готовились к операциям. Сейчас же... Атмосфера была гнетущей: люди говорили шепотом, их взгляды были настороженными, бегающими, оружие держали наготове, а не сложенным.

— Что происходит, Нео? — спросила я тихо.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что редко видела у капитана — беспокойство.

— Орден знает о нас, — сказал он просто. — Или, по крайней мере, подозревает. Три дня назад наши разведчики заметили патруль штурмовиков. Они обычно не заходят в чащу леса, но теперь зашли.

— Я… видела следы на земле, я думала это твои.

— Мои следы ты бы не нашла так просто, Нора, — глухо отозвался он. — То, что ты видела — это разведчики-следопыты Ордена. Они прощупывают почву.

Солдаты прервали свои занятия, когда увидели меня рядом с Нео. Одни чистили оружие, другие изучали карты, третьи просто отдыхали после дежурства. Но теперь все взгляды были прикованы к нам — десятки пар глаз полных недоверия. Я почувствовала, как спина напряглась под этим вниманием. Это была не простая любознательность — это была оценка. Оценка угрозы.

Нео, казалось, не обращал на это внимания. Он вел себя как обычно — уверенно, спокойно.

— Они думают, это ты привела их к нам. После твоего первого прихода изменилась погода.

Слова Нео полоснули по нервам. Одно дело — быть чужаком, и совсем другое — стать в глазах этих людей причиной их гибели.

— Я не хвост, Нео, — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Если за мной кто и шел, то только мой дроид.

Я обернулась к ближайшей группе повстанцев, которые перестали чистить винтовки и теперь открыто сжимали приклады.

— Они на взводе, — тихо бросил он мне, когда мы подошли к дверям командного центра. — Половина отряда считает, что нам пора эвакуироваться, другая — что нужно дать бой. Твое появление с новостями о Канто-Байт и золотом наемников — это искра в пороховом погребе.

Он приложил ладонь к замку, и дверь с шипением открылась. В центре комнаты, у голографического стола, замерла Ви Моради. Она даже не обернулась, её пальцы быстро порхали над консолью, вызывая схемы вентиляционных шахт.

— Нео, если это еще одна жалоба на нехватку пайков, оставь её при себе, — бросила она, не отрываясь от работы. — У нас штурмовики под дверью и заблокированный терминал.

Не услышав ответа, она повернулась и её глаза — тёмные, проницательные — сузились при виде меня. Взгляд её скользнул по моему лицу, затем перешёл на Нео, и в нём читался немой вопрос.

— Капитан, — её голос был холодным, как сталь. — Объясните.

Нео подошёл к ней, опустив голос: — Я встретил ее в нашем подземельном туннеле.

Ви не отводила от меня взгляда. Её глаза изучали каждую деталь — мой арбалет, рюкзак, выражение лица.

— Она пришла с Канто-Байт. И, кажется, принесла с собой решение наших финансовых проблем.

Ви Моради медленно выпрямилась. В каждом движении чувствовалась сжатая пружина. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию до предела личного пространства.

— Канто-Байт? — переспросила она, и в её голосе проскользнула опасная нотка интереса. — Значит, те слухи о дерзком ограблении в секторе казино — это твоих рук дело?

Я выдержала её взгляд.

— Мои данные в их системе, Ви. И данные «Сокола» тоже, — я не стала ходить вокруг да около и демонстративно выложила ей мешок с канто-монетами. — Мне нужны координаты их центрального архива и пара человек для прикрытия. В обмен Сопротивление получит достаточно золота, чтобы купить лояльность половины Внешнего Кольца.

Ви посмотрела на мешок, который с глухим, «вкусным» звоном опустился на навигационный стол прямо поверх голограмм. Она не бросилась его открывать — самообладание этой женщины было пугающим. Она лишь медленно перевела взгляд с золота на мои зеленые линзы, словно пытаясь разглядеть за ними настоящую меня.

— Нео прав, это решит многие наши проблемы с поставками.

Она резко захлопнула мешок и отодвинула его в сторону, возвращаясь к голограмме аванпоста. Ее тон стал деловым, лишенным всяких эмоций.

Ви кивнула на мерцающую голограмму, где глубоко под главными посадочными площадками аванпоста пульсировал Сектор 4-Б.

— Твоя цель здесь. Это защищенный архивный узел, отделенный от основной сети. Удаленно его не вскрыть, нужно физическое подключение. Надеюсь, ты запаслась отмычками и фальшивыми документами.

Она перевела взгляд на капитана.

— Нео, выбери двоих ребят из лагеря и идите с Норой.

Капитан коротко кивнул и направился к выходу из командного центра, на ходу вызывая кого-то по внутренней связи. Ви снова повернулась ко мне, её лицо в свете голограммы казалось высеченным из камня.

— Твоё золото уже работает, Нора. Эти двое прикроют тебе спину, но внутри архива ты будешь сама по себе. У вас будет ровно десять минут с момента первого взлома, прежде чем протоколы безопасности Ордена заблокируют весь сектор и превратят его в герметичный гроб.

Я поправила ремень арбалета, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха.

— Десяти минут мне хватит, — твердо ответила я.

Я вышла из душного командного центра, и прохладный воздух леса мгновенно привел меня в чувство. Неподалеку, у стеллажей с оружием, Нео уже отдавал распоряжения. Рядом с ним стоял Кай с невероятно технологичным луком за спиной.

Но моё внимание привлекла Руна. Твилечка вцепилась в рукав куртки Нео, её лекку нервно подергивались, выдавая крайнюю степень волнения.

— Нео, пожалуйста! — её голос срывался на шепот, полный отчаяния. — Я хочу пойти с вами, дай мне проявить себя!

Нео на мгновение замер, глядя на её тонкие пальцы, вцепившиеся в его рукав. Кай, не проронив ни слова, продолжал проверять натяжение тетивы, но его взгляд был прикован к капитану.

— Руна, это не прогулка за грибами муад, — голос Нео был суров. — Мы идем в пасть к зверю. Если нас засекут, прикрывать тебя будет некому.

— Я не буду обузой! — Руна резко обернулась ко мне, и её глаза, полные надежды и вызова, встретились с моими зелеными линзами. — Нора, скажи ему!

Я подошла ближе, чувствуя на себе все взгляды.

— Почему мы не можем взять ее с собой?

Нео тяжело вздохнул и потер переносицу, глядя на Руну с болезненным смешением заботы и суровости.

— Потому что «хороший медик» и «солдат прикрытия» — это разные профессии, Нора, — отрезал он, наконец аккуратно, но решительно высвобождая свой рукав из хватки твилечки. — Руна, ты незаменима здесь, в лазарете. Твои руки спасли больше пилотов, чем мои приказы. Но там, в архивах, нам не нужны бинты и стимуляторы.

Руна открыла рот, чтобы возразить, но Нео опередил её, указав на Кая:

— Кай — тень. Он снимет часового до того, как тот успеет коснуться тревожной кнопки. А ты... ты слишком ценный ресурс, чтобы подставлять тебя под выстрел в упор. Если с тобой что-то случится, кто будет латать нас, когда мы вернемся — если вернемся?

Твилечка поникла, её лекку замерли, безжизненно вытянувшись вдоль плеч. Слова Нео о «ресурсе» ударили её сильнее, чем любой отказ. Она перевела взгляд с капитана на меня, и в её глазах вспыхнула горькая обида — она видела во мне не союзницу, а ту, кто занял её место в этой вылазке.

— Вы всегда так говорите, — прошептала она. — «Слишком ценная», «не боец». Но когда придет Орден, стены лазарета меня не спасут.

Она резко развернулась и, не прощаясь, зашагала в сторону лазарета, задевая плечом проходящего мимо повстанца. Нео проводил её тяжелым взглядом, но тут же переключился на деловой лад. Его лицо снова превратилось в маску командира.

— Выходим через пять минут. Я схожу за Ривом. Кай, проверь дымовые завесы. Нора, надеюсь, твой дроид готов к работе с терминалами Первого Ордена, потому что второго шанса у нас не будет.

Мы двинулись к выходу, оставляя Руну в полумраке ангара. Я чувствовала её взгляд спиной — смесь обиды и разочарования. Но вмешиваться в их устои – я не стала.

Снаружи Батуу встретил нас багряными сумерками. Скалы-шпили отбрасывали длинные, уродливые тени на лесную подстилку, а воздух казался наэлектризованным перед бурей.

Кай двигался впереди, почти растворяясь в листве. Его технологичный лук не издавал ни звука, когда он раздвигал ветви. Нео шел следом, то и дело поглядывая на тактический браслет. Рив выглядел как человек, который привык решать проблемы с помощью направленного взрыва, и сейчас он хмуро похлопывал по сумке с зарядами на бедре.

Через час изнурительного марша лес расступился, открывая вид на огни аванпоста «Черный шпиль». Но сегодня они не казались гостеприимными. Над посадочными площадками медленно кружил «СИД-истребитель», прочесывая окрестности поисковым лучом.

— Кай, ты на скалы. Твоя задача — снять часовых на вышках «Гамма-3», если начнется заваруха. Рив, ты ставишь «подарки» на вентиляционные решетки. Если через десять минут мы не выйдем, нам понадобится очень громкий отвлекающий маневр.

Рив коротко кивнул и, не проронив ни слова, растворился в тенях вслед за Каем. Мы с Нео остались вдвоем у края каньона, откуда открывался вид на патрульные тропы.

— Нора, — капитан посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было прежнего недоверия, только холодный расчет. — Сейчас всё зависит от твоего дроида и твоих рук. Как только ты окажемся внутри, я буду твоим щитом. Но если я скажу в комлинк «беги», ты бросаешь всё и бежишь к точке эвакуации. Золото уже у Ви, так что свою часть сделки мы выполним в любом случае.

— Хорошо, — ответила я, поправляя на себе голубой мундир новичка Первого Ордена. — Надеюсь, они примут меня за свою. Но, если что-то пойдет не так, я рассчитываю на вас капитан.

Нео едва заметно кивнул, и в этом жесте было больше веса, чем в любой клятве. Он взял в руки датапад и жестом указал на освещенный периметр шлюза «Гамма-3».

— Если всё пойдет не так, Нора, на Батуу станет очень жарко. Иди. Мы на связи.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи и вышла из тени скал. Гравий под сапогами сменился гулким металлом пандуса. Свет прожекторов ударил по глазам, но я не отвела взгляд, сохраняя на лице маску холодного офицерского безразличия. Я уже видела массивную гермодверь шлюза «Гамма-3», когда из-за угла караульного поста вышел патруль.

Белоснежная броня штурмовика в свете огней казалась неестественно яркой. Он вскинул бластерную винтовку E-11, преграждая путь, а рядом с его ногой замер приземистый черный дроид серии, который тут же разразился серией подозрительных электронных писков.

— Стоять! Сектор закрыт для перемещений, — голос штурмовика, искаженный вокодером, прозвучал безлично и жестко.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его шлем слегка наклонился, изучая твой новенький мундир.

— Сержант, вы задерживаете доставку приоритетных данных в архив, — мой голос прозвучал сухо и властно, именно так, как учили на инструктажах для младшего офицерского состава. — Или вы хотите лично объяснить полковнику Дитриху, почему работа Сектора 4-Б парализована из-за вашей излишней бдительности?

Я демонстративно коснулась кодовой панели на запястье, делая вид, что фиксирую его номер подразделения. Штурмовик на мгновение замешкался, ствол его винтовки едва заметно опустился. Но черный дроид у его ног не унимался — он крутился на месте, издавая тревожные трели и направляя свои сенсоры прямо на мой пояс, где был спрятан мой дроид-взломщик.

— Ваша идентификация, офицер? — уже менее уверенно произнес штурмовик. — Система оповещения работает со сбоями, нам приказано проверять всех вручную.

В этот момент в моем скрытом наушнике раздался едва слышный щелчок — Нео был на связи, готовый в любой момент дать команду Каю на выстрел.

— Проверяйте, — я шагнула вперед, сокращая дистанцию и вторгаясь в его зону комфорта. — Только учтите: каждая секунда вашей «проверки» приближает вас к трибуналу за саботаж. И уберите эту пищащую коробку от моих ног, пока я не списала её в утиль за создание помех при выполнении критической задачи.

Штурмовик на мгновение замер. В его шлеме что-то щелкнуло — видимо, он связывался с постом. Дроид R-серии у моих сапог испуганно отъехал назад, продолжая обиженно попискивать.

— Извините, у меня приказ: двойная верификация для всех входящих. Предъявите документы.

Я медленно, с показным раздражением, полезла во внутренний карман мундира. Пальцы коснулись прохладного пластика инфокарты. Эту подделку мне всучил Хондо, когда мы составляли план, как незаметно пробраться в красную зону.

Я протянула карту штурмовику, не отводя взгляда от прорези его шлема. Солдат взял документ и вставил его в считыватель. Раздался резкий, неприятный звук — зуммер ошибки. Штурмовик замер, глядя на экран, а затем медленно поднял голову.

— Новобранец, это удостоверение старого образца, — его голос стал сухим, а винтовка снова приподнялась, целясь мне в грудь. — Коды доступа этой серии были аннулированы после реорганизации службы безопасности в прошлом квартале. Сейчас используются биометрические чипы с шифрованием «Эгида».

Дроид R-серии у моих ног, почуяв смену настроения хозяина, снова начал нарезать круги, выдавая серию агрессивных электронных трелей.

— Объясните, почему новобранец использует устаревшую идентификацию? — штурмовик сделал шаг назад, создавая дистанцию для стрельбы. — И не двигайтесь. Я вызываю дежурного офицера для вашего конвоирования в следственный изолятор.

В моем комлинке раздался едва слышный треск — Нео явно слышал разговор через скрытый микрофон и ждал моего сигнала, чтобы Кай снял часового. Но не успела я даже вдохнуть, чтобы выдать очередную порцию лжи о задержках в поставках новых чипов. Тишину коридора разрезал не грохот выстрела, а короткий, хищный свист, от которого по коже пробежал мороз.

Тонкая высокотехнологичная стрела Кая, пущенная с ювелирной точностью, пробила стык брони в области шеи штурмовика. Солдат не успел даже вскрикнуть — лишь издал сдавленный хрип, когда его тело по инерции отбросило назад. Штурмовик еще не успел коснуться пола, когда мой BBYOU выстрелил из паза своей магнитной дугой. Голубой разряд ионной энергии с треском ударил во вражеского дроида, который уже разворачивал свою антенну для передачи сигнала бедствия. Черная коробочка на колесах комично подпрыгнула, заискрила и с захлебывающимся свистом замерла, превратившись в бесполезный кусок металла.

— Чисто, — прозвучал в комлинке холодный голос Нео. — Нора, у тебя девять минут.

Я перешагнула через искрящегося дроида и схватила обмякшую руку штурмовика. Нужно было убрать тело с прохода, пока автоматические сенсоры не зафиксировали «препятствие на маршруте».

— Помоги мне, BBYOU! — шикнула я дроиду.

Маленький друг выдвинул манипулятор и, натужно гудя моторами, помог мне оттащить тяжелый доспех в нишу за грузовыми контейнерами.

Тело штурмовика с глухим стуком осело в тени контейнеров. Запах паленой проводки от поджаренного дроида щекотал ноздри, смешиваясь со стерильным запахом озона базы.

— Поторопись, Нора, — голос Нео в наушнике стал еще тише, почти сливаясь с фоновым шумом вентиляции. — Кай видит движение на втором уровне. Патруль сменится через восемь минут

Я выпрямилась, одергивая помятый мундир. BBYOU уже подкатился к массивной панели управления шлюзом. Его манипулятор со свистом вошел в диагностический порт. Маленький дроид задрожал, по его корпусу пробежали полоски синих индикаторов — он вскрывал протоколы «Эгиды», о которых говорил мертвый охранник.

— Давай, малыш, покажи им, на что ты способен, — прошептала я, оглядываясь на пустой коридор.

Экран терминала вспыхнул багровым, заставив мое сердце пропустить удар, но через секунду сменился на спокойный зеленый. Тяжелые створки гермодвери с утробным стоном разошлись в стороны, открывая путь в святая святых — архивный сектор.

Внутри царил холодный синеватый полумрак. Вдоль стен тянулись бесконечные серверные стойки, а в самом центре зала, над массивным главным галоинсталлятором, склонился офицер. Он был без шлема, в строгой серой форме, и что-то сосредоточенно изучал на парящей голограмме. Услышав шипение двери, он начал медленно оборачиваться.

— Я внутри, — выдохнула я в комлинк, делая шаг в прохладу архива. — BBYOU, ищи терминал центрального узла. Нам нужно стереть всё: сетчатку, отпечатки, записи с камер из казино.

Мой дроид не заставил себя ждать. Он издал утвердительный сигнал и рванул вперед, лавируя между стойками. Но за главным галоинстоллятором стоял солдат в черном мундире. Увидев меня, он замер, его рука потянулась к кобуре на бедре. В синем свете голограмм его лицо казалось маской из холодного пластика. Он еще не понял, кто перед ним, но проигрыш в иерархии по цвету униформы и неуставная походка в моем исполнении явно не вписывались в его картину мира.

— Новобранец? — его голос эхом разнесся по стерильному залу. — Кто дал вам допуск?

Я почувствовала, как BBYOU за моей спиной резко затормозил, прячась в тени серверной стойки. Маленький дроид затих, понимая, что одно лишнее пиликанье — и по нам откроют огонь.

— Приоритетный приказ от службы безопасности Батуу, сэр, — я не замедлила шаг, сокращая дистанцию. — Возникла критическая ошибка в блоке верификации «Эгида». Пост «Гамма-3» только что доложил о сбое. Мне приказано провести экстренную сверку данных вручную.

Офицер нахмурился, его пальцы всё еще лежали на рукояти бластера. Он перевел взгляд на главный терминал, где мерцали потоки данных.

— Сбой? У меня на мониторах всё чисто, — он начал разворачиваться к консоли, чтобы проверить мои слова. — И почему вы без сопровождения дроида-аналитика?

В наушнике раздался едва слышный щелчок — Нео. Он ждал. Но Кай отсюда не поможет: стены архива были слишком толстыми для стрел, а любая стрельба внутри поднимет тревогу по всей базе.

— Дроид на месте, сэр, — я небрежно махнула рукой в сторону тени, откуда тут же, почуяв мой сигнал, выкатился BBYOU. — Просто его навигационные модули работают быстрее, чем мои ноги.

Офицер на мгновение перевел взгляд на маленького дроида, который с услужливым (и совершенно фальшивым) писком подкатился прямо к его сапогам.

— Аналитик серии BB? — недоверчиво протянул офицер, убирая руку с кобуры, чтобы получше рассмотреть «новинку». — Не припомню, чтобы в этом квартале нам присылали такие модели для работы с архи...

Он не успел закончить фразу.

BBYOU, словно кобра, выбросил манипулятор с оголенным электродом. Ослепительно голубая дуга с характерным сухим треском ударила офицера прямо в бедро. Его тело неестественно выгнулось, глаза закатились, и он мешком рухнул на гладкий пол, не успев издать ни звука.

Я мгновенно оказалась рядом, подхватывая обмякшее тело под мышки, чтобы звук падения не разнесся по залу.

— Хорошая работа, малыш, — прошептала я, затаскивая офицера в узкую щель между серверными стойками. — Теперь к делу. У нас осталось шесть минут.

Я прислонила тело офицера к холодному металлу стойки и бросилась к главному терминалу. BBYOU уже был там: его интерфейсный щуп бешено вращался в разъеме, а на полусферической голове дроида искрами рассыпались индикаторы загрузки.

— Давай, малыш, заходи в систему под его ID-токеном, — шептала я, лихорадочно следя за бегущими строками кода на центральной голограмме. — Сектор архива «Канто-Байт», внешняя разведка. Удаляй всё: записи с камер, протоколы опознания, мои биометрические следы.

Голограмма мигнула, и перед глазами возникла сетка файлов. Красные маркеры «Разыскивается» с изображением меня и Хондо, а так же «Сокола» начали один за другим сменяться серыми иконками «Данные удалены».

— Почти... еще немного, — я чувствовала, как по виску стекает капля пота.

И вот, полоса загрузки на главном инсталляторе замерла на отметке 100%, и экран на мгновение залило ровным белым светом — подтверждение того, что исходные данные стерты навсегда. Я выдернула инфочип, едва он успел остыть от напряжения, и жестом подозвала своего помощника.

— Уходим, приятель. Прямо сейчас, — шепнула я, пряча добычу в потайной карман мундира.

Мы выскользнули из архива, оставаясь в тени серверных стоек. Тяжелая дверь шлюза «Гамма-3» бесшумно разошлась, выпуская нас в общий коридор. Я старалась идти уверенно, чеканя шаг, хотя сердце готово было пробить грудную клетку.

Навстречу мне, из бокового ответвления коридора, вышел высокий офицер. Его мундир был безупречно отутюжен, а на груди тускло поблескивал серебристый бейдж с короткой фамилией: Блэйк.

Глава 27 БЛЭЙК

Путь к ангару 17-Б пролегал через тесные технические коридоры, где запах дешевой еды сменился едким ароматом озона, горелого пластика и машинного масла. Здесь, в «кишках» ремонтного сектора, даже имперская броня штурмовиков не казалась такой вызывающей — запах пряностей и благовоний затуманивали разум.

Когда дверь ангара со скрежетом поддалась, Блэйк жестом приказал солдатам остаться снаружи. Он вошел один. Внутри царил для офицера упорядоченный хаос: кисти, баночки с неизвестным содержимым и большой колорит разных красок.

В глубине помещения, под ярким светом галогеновой лампы, спиной к нему работала женщина. Её руки по локоть были в темной жиже.

— Лавка косметики уже закрыта, приходите завтра, — произнесла она, не оборачиваясь.

Блэйк не спешил отвечать. Он сделал еще пару шагов вглубь ангара, и звук его тяжелых сапог по металлическому полу эхом отозвался в высокой пустоте помещения. Он остановился в нескольких метрах от женщины, сложив руки за спиной. Вблизи запах косметических масел и химических закрепителей был настолько резким, что горчило на языке.

— Я не за помадой, Кейша, — произнес он низким, лишенным эмоций голосом.

Женщина замерла. Она медленно положила инструмент на заляпанный краской верстак и обернулась. На ее лице, перепачканном темным пигментом, читался легкий испуг.

— Офицер в моей мастерской... — она криво усмехнулась, окинув взглядом его безупречный мундир. — Что, имперские стандарты красоты изменились и вам срочно нужен камуфляж для лица?

— Мне нужна Иелла, — отрезал Блэйк, проигнорировав колкость. — Унду. Белая кожа, красные глаза. Говорят, она заглядывает к тебе за особым «товаром».

Кейша на секунду отвела взгляд, и Блэйк заметил, как ее пальцы нервно дрогнули, сжимая промасленную ветошь. Она явно знала больше, чем хотела показать, но в этом секторе лояльность клиентам была вопросом выживания.

— Иелла... — протянула она, словно пробуя имя на прочность. — Много кто приходит за гримом, чтобы затеряться в толпе. Моя работа — делать людей невидимыми, а не сдавать их властям.

Блэйк сократил дистанцию, его лицо застыло, превратившись в холодную маску власти. Он медленно обвел взглядом стеллажи, заставленные сомнительными химикатами и немаркированными контейнерами.

Блэйк сократил дистанцию, его лицо застыло, превратившись в холодную маску власти. Он медленно обвел взглядом стеллажи, заставленные сомнительными химикатами и немаркированными контейнерами.— Послушай меня внимательно, Кейша, — его голос стал тише, приобретая опасную стальную вкрадчивость. — Прямо сейчас за этой дверью стоят два штурмовика. Один мой приказ — и этот ангар превратится в груду обломков. Мы найдем здесь следы запрещенных веществ, неучтенное оборудование и достаточно оснований, чтобы ты провела остаток жизни в исправительной колонии на Кесселе.

Он сделал еще шаг, нависая над женщиной, и заглянул ей прямо в глаза.

— Твоя «лояльность» клиентам закончится в ту секунду, когда я опечатаю эту дверь. Мне не нужны твои секреты, мне нужна Иелла. И если ты не скажешь, где она, я просто сотру это место с карты города вместе с тобой.

Кейша заметно побледнела. Ее взгляд метнулся к закрытой двери, за которой угадывались силуэты в белой броне, а затем снова к Блэйку. Она поняла, что перед ней не просто чиновник, а человек, который не привык тратить слова впустую.

— Ладно... ладно, тише, офицер, — выдохнула она, отступая к верстаку. — Она забирала заказ 4 часа назад.

Блэйк не шелохнулся, проигнорировав её попытку оправдаться. Он медленно обвел взглядом верстак, заваленный пигментами и синтетической кожей.

— Что именно ты ей дала? Контактные линзы? Гормональные инъекции для смены пигмента? Или ты перекроила ей скулы прямо здесь, на этом грязном столе?

— Я… Я дала ей пару париков и линз.

— Точнее! — требовал офицер. Кейша задрожала.

— Эм-эм… — Кейша бросила взгляд на свою витрину волос. — Блондинка. Она сейчас, блондинка с голубыми глазами. И мы окрасили ее кожу с помощью распылителя в темный цвет.

— Темный оттенок кожи и светлые волосы? — Блэйк скривил губы в подобии усмешки. — Броская внешность для того, кто хочет исчезнуть. Она пытается сыграть на контрасте или притворяется кем-то конкретным?

— Я не знаю, офицер, я лишь выполняла ее заказ!

— В чем она была одета и куда она пошла и с кем? Если твои данные не совпадут с камерами наблюдения дроидов-разведчиков – ты поплатишься, Кейша.

Кейша сглотнула, и Блэйк увидел, как на её виске запульсировала жилка. Упоминание дроидов-разведчиков подействовало отрезвляюще — против имперских алгоритмов слежки обычная ложь не работала.

— Она… Была одета в красные и коричневые цвета. Кофта и брюки. И… эм… с ней был дроид, кажется.

— Дроид? — Блэйк резко сократил дистанцию, сократив пространство между ними до опасного минимума. — Ты забыла упомянуть целую груду металла, Кейша. Какая модель? Астромеханик? Протокольный? Или что-то более... приспособленное для охраны?

Кейша вжалась спиной в стеллаж, едва не опрокинув баночки с краской.

— Я не знаю, круглый… возможно серии BB. Довольно новый. Она сказала, что уходит надолго.

— Серия BB? — Блэйк нахмурился, и в его глазах блеснул холодный интерес. — Довольно дорогая и редкая игрушка для простой «беженки». Такая модель обладает продвинутым процессором и высокой скоростью.

Он на мгновение замолчал, сопоставляя факты: маскировка, профессиональный грим и новый дроид. Иелла явно не действовала в одиночку — за ней стоял кто-то с ресурсами.

Блэйк надел фуражку, медленно поправляя козырек, и в его глазах отразилось холодное пламя галогеновых ламп. Он уже получил всё, что хотел.

— Ты была очень полезна, Кейша, — произнес он, делая шаг к выходу. Его голос звучал почти ласково, что пугало сильнее любого крика. — Но Империя не прощает тех, кто помогает преступникам «менять лица». Твои таланты слишком опасны, чтобы оставлять их в этом подвале.

Кейша застыла, не понимая, стоит ли ей благодарить его за жизнь, но Блэйк, уже переступив порог, даже не обернулся. Он сделал короткий, едва заметный жест рукой двум штурмовикам, застывшим в дверном проеме.

— Зачистить объект, — бросил он через плечо. — Используйте термические заряды. Здесь не должно остаться ни одной склянки с краской, ни одной записи. И мастера тоже.

— Нет! Вы же обещали! — вскрикнула женщина, но тяжелый ботинок штурмовика уже оттолкнул её вглубь ангара.

Блэйк неторопливо зашагал по коридору, не обращая внимания на глухие звуки ударов и испуганные мольбы за спиной. Через минуту технический сектор содрогнулся от глухого взрыва. Огненная волна выбила остатки вентиляционных решеток, заполняя коридор густым черным дымом. Лавка «мастерицы» превратилась в пылающий склеп.

Офицер даже не вздрогнул. Он активировал комлинк, на ходу вытирая перчаткой невидимую пыль с рукава мундира.

— Криста? У меня есть информация, которую ты очень захочешь узнать.

***

На мгновение время словно замедлилось. Мы сблизились в узком пространстве, и наши взгляды встретились. Его глаза были холодными, оценивающими, в них читалась привычка подчинять и замечать малейшие несоответствия. Я не отвела глаз, сохраняя на лице выражение высокомерной усталости, свойственное тем, кто только что закончил нудную смену у терминалов.

Я почувствовала этот взгляд спиной — тяжелый, липкий, пронизывающий насквозь. Он медленно обернулся, его рука легла на пояс, а прищуренные глаза впились в мой затылок.

— Новобранец? — раздался его сухой, властный голос, эхом отразившись от металлических стен. — Почему на вашем мундире нет шеврона технического допуска 4-го сектора?

Я не обернулась. Мышцы спины одеревенели, но я заставила себя не сорваться на бег, сохраняя ритм уверенного шага офицера, который слишком занят, чтобы реагировать на оклики случайных встречных.

— Новобранец, я к вам обращаюсь! — голос Блэйка за спиной стал жёстче, в нём лязгнул металл подозрения. Я услышала характерный скрип подошв — он развернулся и быстро зашагал в мою сторону.

BBYOU издал тревожный, приглушённый свист, ускоряя вращение своего корпуса. Мы почти достигли поворота к внешнему шлюзу.

— Нео, офицер на хвосте! — едва шевеля губами, выдохнула я в скрытый микрофон.

В наушнике отозвался лишь короткий двойной щелчок — сигнал «принял». И в этот момент где-то за стенами раздался большой грохот, а за моей спиной раздался резкий выстрел. Красный луч бластера высек сноп искр из металлической переборки прямо над моим плечом. Офицер Блэйк не стал дожидаться ответа и его не напугал взрыв Рива — его инстинкты сработали быстрее, чем мой план отхода.

— Стоять, предательница! — взревел он, и я услышала, как он сорвался на бег.

Я не стала оборачиваться, чтобы проверить, насколько он близок. Резким движением я рванула за угол, уходя с линии огня, и едва не столкнулась с Нео. Он возник из тени ниши, как монолит: его тяжелый бластер уже был наведен на преследователя.

— Ложись! — прогремел Нео, его голос был подобен камнепаду.

Я пригнулась к самому полу, а над моей головой воздух раскалился от мощного ответного залпа. Нео не целился в Блэйка — он ударил по распределительному щиту за спиной офицера. Прогремел взрыв, посыпались искры, и часть потолочной панели с грохотом обрушилась, перекрывая коридор завалами и едким дымом.

Пыль и запах жженой изоляции мгновенно заполнили коридор. Сквозь звон в ушах я слышала, как по ту сторону завала Блэйк яростно выкрикивает приказы по комлинку, вызывая подкрепление. Путь назад был отрезан окончательно.

Нео рывком поднял меня за локоть, почти отрывая от пола.

— Уходим! — рявкнул он, толкая меня в сторону открытого технического шлюза. — Рив подорвал внешние генераторы, у нас есть меньше минуты, пока они не перешли на резервное питание и не заблокировали все магнитные замки!

BBYOU, испуганно пища, пролетел между нашими ногами, стремясь к выходу. Мы неслись по сужающемуся туннелю, а за спиной уже слышался топот десятков кованых сапог — Орден проснулся и жаждал крови.

Мы выскочили на технический балкон, нависший над каньоном. Внизу, в багровых сумерках Батуу, мигали сигнальные огни аванпоста. Кай уже ждал нас у троса, закрепив его на выступе скалы.

— Прыгай, Нора! — Нео обернулся, вскидывая бластер, чтобы дать последний залп по дверям, которые вот-вот должны были изрыгнуть штурмовиков. — Кай подхватит тебя внизу!

Я не колебалась. Прижав BBYOU к себе, я шагнула в пустоту. Ветер хлестнул по лицу, выбивая слезы, а желудок подкатил к горлу от резкого перепада высоты. Трос Кая натянулся с резким рывком, обжигая ладони даже через перчатки, но я удержалась.

Секундой позже рядом со мной в воздухе мелькнула массивная тень — Нео прыгнул следом, едва стальные плиты шлюза с лязгом сомкнулись над его головой, отсекая преследователей. Мы скользили вниз по отвесной скале, а над нами в ночное небо взмывали сигнальные ракеты Первого Ордена, окрашивая каньон в мертвенно-белый свет.

— Пошли, пошли! — Кай уже ждал внизу, его лук был наготове, сканируя верхушки деревьев. — Они поднимают в воздух поисковые дроны!

Мы сорвались на бег, продираясь сквозь густые заросли батууанского леса. Ветки били по лицу, мундир новобранца, теперь изорванный и грязный, мешал двигаться, но я не сбавляла темп. За спиной, со стороны аванпоста, нарастал гул — «СИД-истребители» выходили на охоту.

Наконец, мы достигли скрытой расщелины, где Рив уже прогревал двигатели старого, побитого жизнью спидера.

— Все целы? — рявкнул он, перекрывая шум мотора.

— Да! — крикнула я.

— Уходим, пока они не перекрыли верхние слои атмосферы!

Двигатели отозвались низким, утробным рычанием. Рив запрыгнул следом, на ходу проверяя оставшиеся заряды.

Спидер рванул с места, вжимая нас в сиденья. Батууанский лес превратился в смазанную зеленую полосу, а над головами, разрезая ночное небо, пронеслись сдвоенные ионные двигатели истребителей.

— Пригнись! — крикнул Нео, когда поисковый луч прожектора скользнул по верхушкам деревьев в метре от нашего транспорта.

Я вжалась в холодный металл борта, чувствуя, как BBYOU испуганно вибрирует у моих ног. Инфочип в кармане казался тяжелым, как слиток золота. Мы сделали это — стерли прошлое. Но цена этой свободы росла с каждой секундой.

— Рив, уходи в каньоны! — скомандовал капитан. — Там их сенсоры будут рикошетить от скал. Нам нужно добраться до базы раньше, чем они поднимут в воздух весь гарнизон.

Рив резко заложил вираж, и спидер, опасно накренившись, нырнул в узкую расщелину. Кай, невозмутимый даже сейчас, продолжал следить за небом через прицел своего лука.

Спидер с визгом затормозил у замаскированного входа в пещеры, подняв облако рыжей пыли. Как только двигатели заглохли, в лесу на мгновение воцарилась противоестественная тишина, которую тут же нарушил лязг затворов — часовые Сопротивления не дремали.

— Свои! — рявкнул Нео, тяжело спрыгивая на землю.

У входа в командный центр нас уже ждала Ви Моради. Она стояла, скрестив руки на груди, и её лицо в свете аварийных ламп казалось непроницаемым.

— Живые. И даже почти целые, — Она сделала шаг навстречу, окинув нас оценивающим взглядом и едва заметно улыбнулась, — Золото, которое ты передала моим ребятам, уже пошло в дело. Мы закупили медикаменты и запчасти для истребителей. Считай, что Сопротивление сегодня получило второй шанс благодаря тебе, Нора.

Я резко вытянула руку, преграждая Ви путь. Она замерла, вопросительно вскинув бровь, а Нео и Рив мгновенно подобрались, почувствовав перемену в моем голосе.

— Погоди, Ви. Есть еще кое-что. Ты уверена, что тогда в моей сумке не было информации о прототипах оружия? — я посмотрела ей прямо в глаза.

Ви нахмурилась.

— Не было. Зачем мне лгать тебе?

— Потому что ты — солдат, Ви. А солдаты привыкли жертвовать малым ради большой цели, — я не убирала руку, и в воздухе между нами колыхнулось напряжение, которое было почти осязаемым.

Ви тяжело вздохнула.

— Ты можешь перевернуть здесь все вверх дном, Нора. Можешь сжечь весь этот лес, но прототипов как не было, так и нет у меня. Тебе лучше обыскать своего контрабандиста Ровера, что прячется повсюду, — с уколом произнесла она.

Слова Ви упали между нами, как термический детонатор с выдернутой чекой. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, а рука, преграждавшая путь Ви, бессильно опустилась.

— Если это всё, то я пойду. У меня есть раненые, которым нужны эти медикаменты, и целая база, которую нужно привести в порядок, — Ви бросила на меня последний, тяжелый взгляд и, не дожидаясь ответа, развернулась.

Ее шаги звучали сухо и ритмично. Она уходила, забирая с собой уверенность в том, кто здесь на самом деле играет честно. Техники Сопротивления последовали за ней, подхватывая ящики, и вскоре на посадочной площадке стало тише. Только гул генератора помех и шелест листвы Батуу нарушали воцарившееся безмолвие.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как холод ночи пробирается под мундир. Слова Ви о Ровере жгли сильнее, чем недавний выстрел Блэйка.

Нео подошел ко мне почти вплотную. Я чувствовала, как от его формы все еще исходит жар недавнего боя. Он положил руку мне на плечо, и этот жест был полон тяжелого, земного сочувствия.

— Нора, — негромко произнес он, и в его голосе не осталось и следа капитанской жесткости. — Извини за ее слова. Ви... она слишком долго на войне. Для нее каждый, кто не носит нашивку Сопротивления, — потенциальный предатель или инструмент. Мы все сейчас на взводе, нервы натянуты как струны.

Он на секунду замолчал, глядя вслед уходящей группе техников, а затем добавил:

— И спасибо тебе. Те монеты с Канто-Байта... ты даже не представляешь, сколько жизней они купят этой ночью. Без них мы бы не продержались и недели под прессом Ордена.

Я кивнула, принимая его слова, но мой взгляд невольно метнулся к краю лагеря. Там, у входа в одну из маскировочных палаток, стояла Руна. Она смотрела прямо на нас, и в этом взгляде было столько неприкрытой горечи и разочарования, что мне захотелось отвернуться. Через мгновение она резко развернулась и скрылась в палатке, оставив после себя лишь колыхание тяжелой ткани.

— Что ты теперь будешь делать, Нора? — спросил он, возвращая мое внимание к реальности. — Твоя сделка с Ви закрыта. Ты вольна делать, что хочешь. Куда пойдешь теперь?

Я посмотрела Нео прямо в глаза, и на моих губах заиграла слабая, усталая, но искренняя улыбка. Напряжение последних часов, казалось, немного отступило, оставив место этой мимолетной близости между двумя людьми, которые только что вышли из огня.

— Ты всё не теряешь надежды, что я однажды пришью себе эту нашивку и присоединюсь к Сопротивлению, да, капитан? — тихо спросила я.

Нео не отвел взгляда. В его глазах промелькнула искра — не то вызова, не то признания. Он не стал отрицать, лишь чуть заметно пожал плечами.

— Хорошие специалисты на дороге не валяются, Нора. А те, кто умеет сохранять холодную голову, когда в них целятся из E-11, — и подавно.

Я опустила голову ища ответ под ногами.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. — Слова Нео прозвучали не как приказ командира и даже не как просьба союзника. В них была какая-то простая, человеческая надежда, от которой у меня перехватило дыхание.

Я продолжала смотреть на свои пыльные сапоги, не решаясь поднять глаза.

— Здесь? — тихо переспросила я, и мой голос на мгновение дрогнул. — Нео, посмотри на меня. На мне мундир Первого Ордена, я ограбила чертов Канто-Байт и работала на влиятельного пирата галактики. Как ты можешь мне доверять?

Нео сделал шаг вперед, сокращая то небольшое расстояние, что еще разделяло нас. Я чувствовала его присутствие — спокойное и уверенное, как гранитные скалы Батуу за нашей спиной.

— Самое главное, что ты осталась человеком. Я никогда не забуду твое ярое стремление найти твоего друга Ровера. Меня это впечатлило. — Он протянул руку, словно хотел коснуться моего плеча, но в последний момент остановился. — Я достаточно видел тебя в деле, что могу сказать, ты нужна нам.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как ночной воздух Батуу холодит кожу.

— Ты просишь меня остаться, но ты даже не знаешь, кто я, — я чуть заметно улыбнулась, и эта улыбка была полна печали. — Но, если ты действительно веришь, что я — это нечто большее, чем моё криминальное досье… Думаю, что я могу остаться с вами, капитан.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. В ту же секунду я почувствовала, как с плеч упал невидимый груз, который я тащила на себе с самого Канто-Байт.

Нео не стал ликовать или рассыпаться в благодарностях. Он просто выдохнул. Его рука всё-таки легла мне на плечо — тепло и тяжело, закрепляя наш негласный уговор.

— Добро пожаловать, Нора, — негромко произнес он. — Не обещаю, что будет легко, и уж точно не обещаю, что Ви завтра же предложит тебе стать её правой рукой. Но здесь тебя не бросят и не станут бегать от тебя.

Капитан явно намекал на Ровера, но в этот раз я не почувствовала злости, а приняла это за факт.

— Первым делом мне нужно сменить это, — я потянула за ворот мундира. — Не хочу, чтобы кто-то в лагере спросонья выстрелил в меня, приняв за патрульного.

Нео коротко и отрывисто рассмеялся — первый раз за всю эту бесконечную ночь. Звук был сухим, но в нем прозвучало искреннее облегчение.

— Справедливо. Иначе Рив точно решит, что у нас пополнение в рядах пленных, — он жестом указал на одну из небольших палаток в глубине, где скрылась Руна.

Я медленно направилась к палатке. Гулкий металл шлюзов «Черного шпиля» остался в прошлом, теперь под моими сапогами шуршала сухая трава Батуу.

Я отодвинула край тяжелой ткани и вошла. Внутри пахло сухими травами и оружейным маслом. Руна сидела на краю невысокой лежанки, перебирая детали своего комлинка при тусклом свете синего фонаря. Она даже не подняла головы, но её пальцы на мгновение застыли.

— Нео сказал, что я могу занять свободную койку, — произнесла я максимально нейтрально, начиная расстегивать жесткий ворот ненавистного мундира.

Руна медленно подняла взгляд.

— Я думала, ты за меня заступишься. Я помогла тебе с поиском лагеря, а ты даже не могла замолвить за меня словечко перед Нео.

Я повернулась к ней, и в тусклом синем свете фонаря наши взгляды встретились.

— Ты права, Руна, — я медленно сняла китель, оставаясь в простой серой майке, и бросила серую ткань Ордена на пол, как старую кожу. — Я не заступилась. Но не потому, что мне было плевать.

— Тогда почему?

— Я видела, как капитан Нео боится тебя потерять.

Руна замерла, и деталь комлинка выпала из её пальцев на колени.

— Боится... потерять меня? — она переспросила это так тихо, будто проверяла слова на прочность.

Я присела на край своей койки, чувствуя, как ткань майки липнет к спине от пережитого стресса.

— Конечно, даже в первый день, когда мы встретились. Вспомни, как он не хотел тебя подпускать ко мне, не удостоверившись, что я безопасна.

Руна медленно наклонилась и подняла упавшую деталь. Её движения стали какими-то механическими, отрешёнными.

— Я всегда думала, что он просто не доверяет моим навыкам, — прошептала она, наконец откладывая инструменты. — Что я для него — обуза, которую нужно держать подальше от выстрелов, чтобы не мешалась под ногами.

Она подняла голову, и в её глазах больше не было той колючей обиды. Осталась только растерянность. Она на мгновение замолчала, а потом внезапно протянула мне чистую небесную парку, которая лежала на её ящике с инструментами.

— Надень завтра это, а мундир сожги, — Руна кивнула на мой брошенный китель. — И... Нора. Спасибо, что сказала правду. Я думала, ты просто высокомерная наёмница, которой плевать на всех, кроме себя и таких же себе подобных.

Я приняла куртку. Она пахла тем же оружейным маслом и чем-то родным, приземлённым.

— Я и есть бандитка. Но надеюсь, Сопротивление сможет выбить это из меня, как считаешь? — я игриво улыбнулась ей.

Руна впервые за весь вечер не просто усмехнулась, а негромко рассмеялась — коротко, но искренне. Она отложила инструмент и внимательно посмотрела на меня, словно видела впервые без той колючей брони, в которой я прибыла в лагерь.

Я накинула ее парку на плечи и провела ладонью по рукаву. Ткань была плотной, со следами старых починок, но невероятно уютной.

— Тебе идет этот цвет, Нора. Гораздо больше, чем тот мусор на полу. Он делает тебя... живой.

— Посмотрим, — ответила я, усаживаясь поудобнее на жесткой койке. — Пока что я чувствую себя так, будто меня пропустили через турбину истребителя. Но я рада, что мы... — я замялась, — что мы в одной палатке, Руна.

— Спи, бандитка, — Руна щелкнула выключателем фонаря, погружая палатку в мягкий, бархатистый сумрак. — Завтра будет длинный день. Нео не даст тебе отсиживаться, а Ви... Ви обязательно проверит, на что ты способна.

Я закрыла глаза, слушая мерное дыхание Руны и тихое, успокаивающее попискивание BBYOU, который устроился у моих ног.

Глава 28 ИСТРЕБИТЕЛЬ

Я проснулась не от будильника, а от резкого, сухого звука отодвигаемой ткани палатки. Холодный утренний воздух Батуу ворвался внутрь, мгновенно выдувая остатки тепла. На пороге стоял силуэт, подсвеченный розовым светом встающих солнц.

— Подъем, «бандитка», — раздался бодрый голос Руны. — Капитан ждет тебя.

Я открыла глаза, и реальность обрушилась на меня вместе с бодрящим холодом Батуу. Вчерашний вечер казался странным сном, но синяя парка на моих плечах и мерный писк BBYOU у ног подтверждали: я всё еще здесь, в самом сердце Сопротивления.

— Капитан? — хрипло переспросила я, садясь на койке. Голос после сна слушался плохо. — Так рано?

— Привыкла спать до обеда? Здесь так не получиться. — Руна усмехнулась и бросила мне небольшую плитку протеинового рациона. — Жуй на ходу. Нео хочет, чтобы ты присутствовала на утреннем брифинге. Ви там тоже будет, так что советую оставить свою «бандитскую» расслабленность здесь, под подушкой.

Я быстро зашнуровала ботинки, чувствуя, как тело всё еще ноет после вчерашних приключений. Мундир Первого Ордена так и остался лежать бесформенной кучей на полу. Я решительно перешагнула через него и вышла вслед за Руной.

Выйдя наружу, я зажмурилась от яркого солнца Батуу. У главного тактического стола уже стояли Нео и Ви Моради. Заметив меня, капитан коротко кивнул, оценив мой новый вид, а Ви лишь сухо постучала пальцами по консоли.

— Вижу, ты обживаешься, — негромко произнесла Ви, когда я подошла ближе. — Надеюсь, ты выспалась, потому что пора работать. Мне сказали, что ты хороший программист, а с механикой дружишь?

Я остановилась у края стола, чувствуя на себе испытующий взгляд Ви. В её голосе больше не было открытой враждебности, но остался холодный прагматизм командира, который проверяет новый инструмент на прочность.

— Смотря что нужно починить, — ответила я, выпрямляясь. — Если это имперский протокольный дроид или замок на сейфе — я справлюсь с закрытыми глазами. С тяжелыми турбинами истребителей сложнее, но логику работы любой железки я пойму быстро.

Ви обменялась коротким взглядом с Нео, затем сделав шаг ко мне, и её взгляд стал еще острее.

— Наши два хороших техника сейчас в лазарете и, к сожалению, пока не могут приступить к работе. Но нашему истребителю нужно заменить кое-какие запчасти, и он будет опять как новый. Не буду скрывать, твои канто-монеты помогли нам закупить их пока ты сладко спала.

— Истребителю? — я вскинула брови, и в моей голове тут же защелкали шестеренки, прикидывая объем работы. — Надеюсь, это не древний Z-95, который держится на честном слове и синей изоленте?

— Нет, Нора. Это истребитель типа Х. — сказала мне тихо за спиной Руна.

Она сделала паузу, внимательно изучая мою реакцию.

— Раз ты утверждаешь, что понимаешь логику железок, покажи это на деле. Если поднимешь его в воздух до заката — считай, что первый взнос за доверие внесен. Нео поможет с тяжелыми деталями, она знает эту птичку как свои пять пальцев.

Я посмотрела на Нео.

— Не смотри так удивленно, Нора, — усмехнулся он, перехватив мой взгляд. — Я начинал как пилот, и эта «птичка» — моя старая подруга. Но у нее характер похлеще, чем у Ви в плохой день. Правый нижний двигатель чихает на форсаже, а распределитель питания постоянно сбрасывает настройки щитов.

Я кивнула, принимая вызов. В голове уже начали выстраиваться схемы потоков энергии и последовательность проверки топливных магистралей. Это было именно то, что мне нужно — реальное, осязаемое дело, где результат зависит от моих рук, а не от удачи или красноречия.

— До заката, значит? — я обернулась к Ви, которая всё еще наблюдала за мной с легким прищуром. — Тогда не будем терять времени.

— Иди за мной, — бросил Нео, махнув рукой в сторону глубокой ниши, скрытой маскировочной сетью. — Запчасти доставили под утро, они еще в контейнерах.

Под ногами зашуршал гравий, а впереди, в тени скалистого выступа, уже угадывались хищные очертания истребителя со сложенными крыльями. Запах озона, отработанного топлива и старой смазки ударил в нос — родной аромат свободы, который не спутаешь ни с чем. Истребитель стоял в центре леса, его изящный нос был направлен вперед, словно он сам рвался в небо.

— Ну, привет, красавец, — тихо пробормотала я, обходя машину по кругу. — Вижу, жизнь тебя побросала не меньше нашего.

Нео остановился рядом, закинув куртку на ближайший ящик с инструментами.

— Знакомься, это «Искра», — Нео с любовью похлопал по обшивке.

— Так, Нео, — я заглянула в открытый сервисный люк двигателя, где пахло озоном и отработанным хладагентом. — Нам нужно сначала разобраться с магнитными инжекторами. Если они забиты, то новая проводка сгорит при первом же запуске. Ты бери силовой ключ и снимай кожух, а я полезу в блок управления щитами.

Работа закипела. Гул инструментов и лязг металла вытеснили из головы мысли о Ровере и предательстве. Здесь всё было просто: либо деталь работает, либо нет. Нео оказался на удивление ловким помощником — он понимал меня с полуслова, подавая нужные ключи или придерживая тяжелые панели.

— Здесь зажим разболтался, Нора! — донесся его глухой голос из-под фюзеляжа. — Видимо, вибрация при последнем прыжке.

— Тяни до упора, капитан!— отозвалась я, устанавливая новый распределитель в пазы.

Я работала быстро, по-контрабандистски: где-то подтянула кабель стяжкой, где-то перепаяла подозрительный стык «на живую». Когда последняя панель встала на место с характерным щелчком, я вытерла испачканный в масле лоб тыльной стороной ладони.

— Давай, запускай систему. Только плавно.

Капитан, перепачканный в смазке не меньше моего, запрыгнул в кабину. Фонарь с тихим шипением опустился, и я замерла, скрестив пальцы на удачу. BBYOU подкатился поближе, его радарный глаз лихорадочно мигал красным и синим в такт системной проверке.

В недрах «Искры» что-то кашлянуло, чихнуло, а затем раздался нарастающий, чистый гул четырех двигателей. Приборная панель осветила лицо Нео мягким янтарным светом. Он поднял большой палец вверх через стекло и нажал на рычаг управления S-крыльями. Механизм сработал идеально: плоскости разошлись, образуя знаменитый «X».

— Она поет, Нора! — голос Нео зазвучал с восторгом мальчишки. — Даже лучше, чем когда была новой. Ты чертов гений.

В этот момент, казалось, я впервые увидела его улыбку. Возможно, я задержалась на нем дольше, чем следовало. Нео поймал мой взгляд. Его улыбка не исчезла, но стала мягче, спокойнее. Я почувствовала, как к щекам прилил жар, и дело было вовсе не в раскаленном металле двигателей. Я первой отвела взгляд, делая вид, что крайне заинтересована затяжкой на рукаве своей новой синей парки.

— Не обольщайся, капитан, — я постаралась вернуть голосу привычную контрабандистскую хрипотцу, хотя он все равно немного дрогнул. — Просто я не люблю, когда техника работает вполсилы. Это... оскорбляет мой профессионализм.

Нео легко спрыгнул с крыла и оказался совсем рядом. Он вытер руки о ветошь, которую я ему протянула.

— Профессионализм, значит? — он чуть склонил голову, и в уголке его губ снова заиграла та самая улыбка. — Ну, тогда твой «профессионализм» только что спас нам завтрашний вылет.

— Подожди, — я нахмурилась, глядя на Нео снизу вверх. — Какой еще «завтрашний вылет»? Ты же сказал, что я просто чиню машину.

Нео сразу посерьезнел. Его улыбка погасла, уступая место выражению лица капитана, который привык отдавать приказы, за которые приходится платить кровью. Он тяжело оперся на крыло свежеотремонтированного истребителя.

— Приказ Ви. Мы создадим приманку. Один корабль должен выманить их патрульные истребители на малую высоту, в самое сердце каньона. Там, на таких скоростях, их системы наведения начнут сбоить о гранит. Они просто побьют свои машины о камни, пытаясь догнать цель.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Я знала, как летают пилоты Ордена — они агрессивны и самоуверенны, они пойдут за приманкой в самый ад. Но я также знала, кто должен быть этой «наживкой».

— И этот «один корабль» — тот самый, который я только что латала? — я указала на икс-винг. — Ты собираешься лететь туда? Это же самоубийство. Один неверный вираж — и ты сам станешь частью этого ландшафта.

— У нас нет выбора, Нора, — негромко, но твердо произнес он. — Орден уже рыщет по орбите. Истребитель готов. Ловушка расставлена. Но чтобы она сработала, пилот должен чувствовать машину как самого себя. Нужно идти по самому краю, дразнить их, заставлять верить, что они вот-вот схватят добычу.

Нео на мгновение коснулся фюзеляжа «икс-винга», словно подбадривая старого друга.

— В этом лагере много храбрых ребят, но единственный, кто сможет провести эту «птичку» через игольное ушко Шпилей и не превратиться в пыль раньше времени — это я. Остальные просто не справятся с управлением на такой скорости.

Он сделал шаг ко мне, и его голос стал почти шепотом:

— Ты сделала свою часть работы. Ты дала этой машине шанс. Теперь моя очередь сделать так, чтобы твои усилия не пропали даром.

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Его спокойствие пугало. Он говорил о смерти как о пункте в полетном плане.

— Значит, единственный хороший пилот — это ты? — я горько усмехнулась. — Герой-одиночка на подбитой жестянке против целого патруля. Типично для Сопротивления.

Я сделала шаг к нему, почти коснувшись его груди своей паркой. Запах масла от моих рук теперь смешался с его запахом — терпким, человеческим, живым.

— Ты только что сказал, что я дала этой машине шанс. Так вот, я не для того всю ночь ломала ногти об эти гребаные инжекторы, чтобы ты превратил их в кучу металлолома через полчаса после взлета!

В голове пульсировала одна мысль: я не могу потерять единственного человека, который увидел во мне кого-то, кроме преступницы.

— Тебе нужен кто-то в задней полусфере. Кто-то, кто будет следить за перегревом и вовремя перебрасывать энергию на щиты, пока ты крутишь свои безумные петли.

Нео хотел что-то возразить, но я не дала ему вставить и слова.

— Я буду вторым пилотом. Мы вместе его усовершенствовали, вместе и взлетим!

Кажется, наш спор разносился по всему лагерю. Некоторые выходили из палаток. Рив, прихватив свой ужин, пожаловал вместе с Каем, прихлебывая. Нео на мгновение лишился дара речи. Его взгляд метнулся к собравшимся зрителям, прежде чем снова впиться в меня.

— Нора, это не прогулка на спидере по пляжам Канто-Байта!

— Я в курсе! Но, к твоему сведенью, я летала на «Тысячелетнем соколе» и вытворяла такое, чего тебе и не снилось!

— Ты... летала на «Соколе»? — переспросил он, и в его голосе смешались недоверие и какой-то суеверный трепет, присущий каждому пилоту при упоминании этого корабля-легенды.

— Эй, капитан! — выкрикнул Рив, закидывая в рот кусок галеты и поудобнее устраиваясь на ящике. — Если девчонка говорит, что укротила этот «кусок мусора», я бы на твоем месте не спорил.

Кай рядом лишь молча кивнул, не сводя с нас внимательных глаз. Воздух в лагере, еще минуту назад пропитанный тревогой, теперь искрил от азарта. Сопротивление любило безумные истории, а моя заявка тянула на главную новость месяца.

Нео снова посмотрел на меня. Весь его командирский авторитет сейчас трещал по швам под напором моего упрямства. Он медленно провел рукой по лицу, пытаясь скрыть невольную усмешку.

— Ладно, — выдохнул он, и в этом «ладно» было больше капитуляции, чем в донесениях Ордена. — Если ты действительно сидела в том кресле, значит Каменные Шпили для тебя — просто детская площадка.

Он протянул мне запасную гарнитуру, его пальцы на секунду коснулись моих, и этот контакт был горячим, как работающий реактор.

— Но учти, Нора: на «Икс-винге» нет места для вранья. Как только мы оторвемся от земли, ты станешь моими глазами на затылке. Если мы сгорим, я лично выскажу тебе всё, что думаю о твоих байках про Соло, в загробном мире.

— Договорились, — я дерзко улыбнулась. — Постарайся просто не врезаться в первую же скалу, «ас», а остальное я беру на себя.

Толпа вокруг истребителя внезапно расступилась, и в образовавшемся коридоре появилась Ви Моради. Гул голосов в лагере мгновенно стих. Рив подавился галетой и поспешно спрятал миску за спину, а Кай выпрямился по струнке.

— «Сокол», значит? — голос Ви прорезал тишину, как холодный клинок. Она остановилась в паре шагов от нас, переводя взгляд с моей вызывающей ухмылки на растерянное, но решительное лицо Нео. — Громкое заявление, Нора.

Она подошла вплотную к истребителю и коснулась крыла, на котором еще не остыл металл после нашей работы.

— Нео, ты понимаешь, что, если она допустит ошибку, мы потеряем не только истребитель и ценные запчасти, но и нашего лучшего пилота? — Ви посмотрела на него в упор, игнорируя моё присутствие.

— Она знает систему изнутри, Ви, — твердо ответил Нео, и я почувствовала, как он незаметно для окружающих чуть сдвинулся, заслоняя меня плечом. — Она пересобрала распределитель. Без её контроля в реальном времени мы рискуем потерять питание в самый ответственный момент. Я беру ответственность на себя.

Ви Моради долго молчала, изучая нас двоих. Затем она резко обернулась к толпе:

— Всем вернуться к своим обязанностям! Шоу окончено.

Толпа мгновенно рассеялась. Нео перевёл взгляд на меня, и в его глазах больше не было капитанской суровости.

— Знаешь, — он чуть понизил голос, перекрывая гул разогретых систем, — раз уж мы официально команда, нам нужно дожить до вечера.

Он замялся на секунду, потирая затылок, испачканный смазкой.

— Давай поужинаем вместе? Здесь, в лагере. Думаю, ты проголодалась, как и я.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой поползли вверх.

— Да, капитан. Но учти: если рагу окажется дрянью, я потребую компенсацию в кредитах.

Нео весело фыркнул.

— Кредиты? — он лукаво прищурился. — Ну точно, бандитские замашки никуда не делись. Ты только что получила целый истребитель в распоряжение, стерла свое досье из архивов Империи, а всё равно переживаешь за пару звонких монет в кармане? Настоящая наемница — ни шагу без аванса.

Он пошел в сторону столовой, насмешливо оглядываясь через плечо. Нео шел чуть впереди, и я поймала себя на том, что разглядываю его прямую спину. Что-то в нем изменилось. Та тяжелая броня недоверия, которой он отгораживался от меня дала трещину.

— Смотри, Нора, если рагу тебе не понравится, я могу выписать тебе расписку от имени Сопротивления. Правда, боюсь, на Канто-Байте её примут разве что в качестве подставки под напитки. Но за попытку стребовать с меня «неустойку» — пять баллов. Сразу видно, что ты не просто мимо проходила, когда грабили казино.

Мы подошли к развилке у жилых модулей. Воздух Батуу наполнялся ночной прохладой и ароматами специй из кухни.

— Встретимся через полчаса, — он кивнул в сторону душевых. — И постарайся не грабить повара по пути к столу, ладно? Нам еще нужно, чтобы он покормил нас завтра перед вылетом.

Я фыркнула, провожая его взглядом, и почувствовала, как на душе стало непривычно легко.

Я стояла перед входом в общую душевую, где уже по звукам было пару девушек и внезапно пальцы, еще минуту назад уверенно державшие гаечный ключ, мелко задрожали. Бодрый настрой слетел, как старая краска с обшивки.

«Идиотка»

Я коснулась кончиками пальцев виска. Если я зайду туда, мой плотный макияж, скрывающий мою бледность, которую я так тщательно маскировала под «загар Канто-Байта», просто стечет в сток. А парик? Его нельзя мочить, или, что еще хуже, кто-нибудь увидит, как я его снимаю. Под всем этим — настоящая я. Иелла Вессири. Сбежавшая с планеты Донду и разыскиваемая Первым Орденом, который яро уверен, что я имею Силу.

Я замерла, прижавшись спиной к шершавой стене модуля. Из-за занавески донесся девичий смех и запах дешевого мыла. Для них это просто душ после смены. Для меня — зона поражения.

«Спокойно, Иелла... Нора. Ты — Нора»

Я не могла рисковать. Не сейчас, когда Нео начал мне доверять. Когда завтрашний вылет — мой единственный шанс доказать, что я на их стороне.

Я резко развернулась и бросилась прочь от душевых, вглубь теней между палатками. Мне нужно было найти укромное место с хотя бы ведром технической воды, где я смогла бы привести себя в порядок, не смывая свою «броню» полностью.

У задней стенки склада я обнаружила старый гидрант для мытья дроидов. Вода там была ледяной, но вокруг — ни души.

— BBYOU, принеси мою одежду и следи за каждым движением, — шепнула я подкатившемуся дроиду. — Если кто пойдет — свисти так, будто у тебя замыкание.

По возвращению BBYOU я начала обливать себя водой, стараясь не сильно мочить лицо. Мы провозились весь день с истребителем, поэтому пахло от меня явно не розами. Я чувствовала себя глупо, но у меня не было другого варианта.

Я только успела нанести последний слой пигмента и поправить край парика, закрепив его заколкой, как BBYOU издал короткий, тревожный писк. Я едва не выронила зеркальце в грязь.

— Какого хатта ты тут творишь, Нора? — раздался за спиной резкий голос Руны.

Я медленно обернулась. Она стояла у угла склада, скрестив руки на груди и накинув полотенце на плечо. Её взгляд метался от ледяной струи из технического гидранта к моему лицу, которое в свете фонарей выглядело неестественно свежим для человека, только что «мывшегося» в технической зоне.

— Решила закаляться? — Руна сделала шаг ближе, и в её глазах промелькнуло искреннее изумление. — У нас в душевых теплая вода, перегородки и нормальное мыло. А ты стоишь здесь, в грязи, у крана для чистки дроидов.

Сердце пропустило удар.

— Просто не люблю очереди, — выпалила я, пытаясь вернуть себе привычную уверенность.

Руна долго молчала, переводя взгляд с меня на BBYOU, который виновато мигал синим.

— Странная ты, — наконец произнесла она, качнув головой. — Ладно, твое дело. Только не умри от переохлаждения.

Она развернулась и пошла в сторону нашей с ней палатки. Я выдохнула, чувствуя, как ледяная вода стекает по шее. Образ Норы был восстановлен. Хотя уже странной Норы.

— Ну что, BBYOU, — я горько усмехнулась, вытирая руки краем своей новой парки. — Кажется, наш рейтинг доверия только что просел на пару пунктов. Надеюсь, Руна решит, что я просто городская сумасшедшая с пунктиком на чистоту, а не...

Я не договорила. В неверном свете фонарей Батуу я была Нора — с идеальным тоном кожи, скрывающим мертвенную бледность Иеллы, и с плотно сидящим париком.

— Пошли, — я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. — Капитан не любит ждать. И если я опоздаю, он решит, что я граблю склад полевых рационов.

Мы двинулись в сторону общей столовой. Издалека уже доносились запахи чего-то пряного — видимо, повар сегодня превзошел сам себя в честь завтрашнего вылета. Нео уже сидел за столом, вертя в руках пустую кружку. Заметив меня, он осветился улыбкой, но тут же нахмурился, заметив мои бледные губы.

— Ты в порядке? — спросил он, вставая из-за стола. — Ты вся дрожишь.

— Просто вода... — я попыталась улыбнуться, но зубы предательски клацнули. — Решила, что после целого дня в масле и гари мне нужно что-то покрепче теплого душа. Знаешь, ледяная вода лучше любого стимулятора приводит мозги в порядок перед делом.

Нео нахмурился, сокращая расстояние между нами. Прежде чем я успела отстраниться, он коснулся моей руки — его ладонь была обжигающе теплой по сравнению с моей кожей.

— Ты ледяная, Нора. Так и до лихорадки недалеко, а мне завтра в кабине нужен напарник, который будет следить за приборами, а не бредить от жара.

Он быстро стянул с себя свою форменную куртку и, не терпя возражений, накинул её мне на плечи поверх моей туники.

Запах его куртки — смесь сухого ветра Батуу и чистого озона — мгновенно окутал меня, создавая кокон тепла, от которого по телу побежали мурашки.

— Ешь, — он мягко подтолкнул меня к скамье и пододвинул миску с горячим, густым рагу.

Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как под слоем маскировки горят щеки. Этот человек заботился обо мне так просто и естественно, что внутри всё болезненно сжималось.

— Спасибо, — тихо сказала я, впервые за вечер не пытаясь съязвить.

Нео сел напротив, наблюдая, как я делаю первый глоток.

— Скажи, — он негромко постучал пальцами по столу, — та история про «Сокол»... Ты действительно видела его? Или это была просто красивая легенда, чтобы позлить Моради?

Я отложила ложку и посмотрела Нео прямо в глаза. В полумраке столовой, укутанная в его непривычно тяжелую и теплую куртку, я вдруг поняла, что больше не хочу притворяться — по крайней мере, в этом.

Я сделала небольшую паузу, чувствуя, как тепло рагу разливается внутри. — «Сокол» — это не миф. Это реальная гора ржавчины, которая вопреки всем законам физики умудряется обгонять имперские перехватчики.

Нео подался вперед, заинтригованный. Его пальцы перестали выстукивать дробь по столу.

— И как же «бандитка» оказалась на борту легенды? — тихо спросил он.

— Случайно, — выдохнула я, и это была почти правда. — Когда ты убегаешь от ищеек Ордена, ты не выбираешь такси. Ты прыгаешь в первый попавшийся люк, который открывается перед твоим носом.

— И кому же сейчас принадлежит эта легенда? — Нео подался чуть ближе, его голос стал совсем тихим, в нем сквозило чистое, почти детское любопытство пилота. — Ходят слухи, что его видели у края Внешнего Кольца, а за его штурвалом теперь то ли призрак, то ли самый везучий дурак в Галактике.

Я замерла с ложкой в руке. Вопрос ударил под дых. Перед глазами на мгновение всплыл образ Хондо — его хитрая ухмылка и вечные байки о «старом друге Соло». Но признаться в связи с Онакой — значит признать, что я была частью чего-то куда более опасного, чем просто мелкие кражи.

Я отвела взгляд, делая вид, что крайне заинтересована куском мяса в своей тарелке. Пауза затянулась. Воздух между нами стал плотным от моего молчания. Я чувствовала, как Нео внимательно изучает моё лицо, ловя каждую тень сомнения.

— У него много... временных владельцев, — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Нео мягко отстранился. Он был слишком чутким, чтобы не заметить, как я внезапно закрылась, словно задраила шлюзы перед штормом. Он не стал давить, не стал задавать уточняющих вопросов, хотя я видела, что в его голове их еще сотня.

— Справедливо, — он коротко кивнул, и его голос снова стал спокойным и ровным. — Легенды должны оставаться легендами.

Он потянулся к своей кружке и сменил тему так естественно, что я почти физически ощутила, как спало напряжение.

— Тебе нужно выспаться, Нора. Завтра на рассвете мы должны быть у «Искры». Ви не простит нам, если мы проспим начало конца этого патруля.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен, и протянул руку, чтобы забрать пустую тарелку.

Я начала снимать куртку, как вдруг он внезапно меня остановил.

— Оставь, — негромко произнес он, и его ладонь задержалась на моем плече чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. — Тебе нужно согреться, иначе завтра твои пальцы не попадут по нужным клавишам.

Я замерла. Это прикосновение было странным — в нем не было угрозы, только какая-то тихая, почти забытая мной человеческая поддержка. В мире контрабандистов и пиратов Хондо за каждое доброе слово обычно приходилось платить двойную цену, а здесь... здесь капитан Сопротивления просто хотел, чтобы я не замерзла.

— Спасибо, Нео, — я подняла на него взгляд.

— Отдыхай, — он коротко кивнул и, забрав тарелки, направился к раздаче, его фигура быстро растворилась в тенях между столами.

Я вышла из столовой, плотнее кутаясь в его куртку. Она была мне велика, рукава закрывали ладони, но от нее исходило такое уверенное тепло, что страх перед разоблачением в душевой немного отступил. BBYOU преданно катился рядом, изредка издавая негромкие, убаюкивающие звуки.

Вернувшись в нашу с Руной палатку, я увидела, что та уже спит, отвернувшись к стене. Я осторожно опустилась на свою койку, и уснула, не снимая куртки Нео.

Глава 29 ОПАСНЫЙ МАНЕВР

Сон оборвался внезапно. В лицо прилетело что-то мягкое, но тяжелое, выбивая остатки сонной неги. Я вскочила на койке, запутавшись в длинных рукавах, и первое, что увидела — это яростный взгляд Руны. Твилека стояла посреди палатки, тяжело дыша, а её лекку нервно подергивались.

— Какого черта, Нора?! — её голос сорвался на шипение. — Какого черта ты спишь в куртке Нео?

Я инстинктивно взглянула вниз. Я и правда уснула в ней. Запах озона и ветра Батуу, который всю ночь дарил мне покой, теперь казался уликой.

— Он сам мне её отдал, — ответила я твердо. — Я замерзла после... после того душа у гидранта. Это просто одежда, Руна. В чем дело?

— Просто одежда? — Руна сделала шаг вперед, и в её глазах блеснул гнев, смешанный с чем-то похожим на обиду. — Для тебя здесь всё «просто». Просто корабль, просто задание, просто дурацкая парка. Но эта куртка — единственное, что осталось у него от эскадрильи, которую вырезали над Ди'Куаром. Он не давал её никому! Даже Ви.

Она ткнула пальцем в мою сторону, и я увидела, как дрожат её руки.

— Ты влезла в наше доверие, ты влезла в его истребитель, а теперь ты спишь в его вещах? Кто ты такая? И что ты хочешь от нас?!

Я посмотрела на Руну и поняла, что дело не только в куртке. Для неё Нео был кем-то гораздо большим, чем просто капитаном, и моё внезапное появление разрушило какой-то их привычный порядок.

— Я не просила его об этом, — тихо сказала я, медленно начиная расстегивать молнию. — Наш капитан спас меня от переохлаждения. Это был добрый поступок только и всего. Я собиралась вернуть.

Она резко развернулась к выходу из палатки, но у самого полога остановилась.

— Отдай её. Сейчас. Он уже у истребителя, проводит предполётную калибровку. И если я увижу, что из-за твоих «недомолвок» или неисправного распределителя он завтра не вернётся из каньона... клянусь всеми лунами Батуу, я лично вышвырну тебя к патрулям Ордена.

Полог палатки с шумом захлопнулся, оставив меня в звенящей тишине. BBYOU робко высунул сенсор из-под койки и издал тихий, сочувствующий свист.

Я посмотрела на куртку в своих руках. Теперь она казалась мне не источником тепла, а раскалённым углем. Каждое слово Руны о Ди'Куаре и погибшей эскадрилье эхом отдавалось в голове. Нео доверил мне не просто вещь — он доверил мне свою память.

Я быстро натянула ботинки и вышла наружу. Утренний воздух был колючим, предвещая жаркий день.

Путь до стоянки истребителя казался бесконечным, хотя лагерь был небольшим. Каждое слово Руны прокручивалось в голове, как заевшая запись на старом датападе. Её гнев был слишком личным, слишком... острым для простого соратника по оружию.

«Неужели она влюблена в него?» — эта мысль обожгла меня сильнее, чем ледяной душ накануне.

Я вспомнила, как она смотрит на Нео, когда он отдаёт приказы. Как яростно защищает его авторитет. В их мире, где каждый день может стать последним, чувства обостряются до предела. Но что их связывает на самом деле? Общее прошлое в эскадрилье? Горечь потерь на Ди'Куаре? Или Руна — единственная, кто видит его не только капитаном?

Я почувствовала себя незваной гостьей, которая в грязных сапогах вошла в чужой храм. Эта куртка была не просто защитой от холода, она была святыней.

Нео стоял у носового обтекателя «Искры», проверяя датчики сближения. Услышав мои шаги, он обернулся, и на мгновение в его глазах промелькнула та самая мягкость.

Я остановилась в паре шагов, аккуратно держа сложенную куртку в руках. Я старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на потрёпанных эмблемах на рукаве.

— Вот, — я протянула ему вещь, голос звучал тише обычного. — Спасибо, капитан.

Я замолчала, ожидая его реакции. Теперь, зная историю этой куртки, я чувствовала себя обязанной не просто за тепло, а за то доверие, которое он оказал мне — совершенно чужому человеку с сомнительным прошлым.

Нео медленно принял куртку, и на мгновение его пальцы задержались на ткани, словно он вспоминал те дни. Он перекинул ее через локоть, и его лицо вновь обрело ту непроницаемую сосредоточенность, которую я видела вчера во время брифинга.

— Пожалуйста, Нора, — негромко ответил он.

Он на секунду отвел взгляд в сторону горизонта, где небо Батуу наливалось светом, а затем снова посмотрел на меня.

— Пора, — коротко бросил он, и в его голосе снова прорезался металл командира. — Иди в штабной модуль. Ви ждет тебя. Она выдаст тебе форму пилота.

Я кивнула и направилась в штаб. Возле тактического стола Ви Моради уже вовсю раздавала указания техникам. Заметив меня, она лишь сухо кивнула в сторону закрытого шкафа, стоявшего поодаль.

— Твое снаряжение там, Нора. Самый маленький размер, который у нас был, но, боюсь, тебе всё равно придется подтянуть ремни, — Ви подошла ближе, её взгляд скользнул по моему лицу, оценивая степень готовности. — Это летный комбинезон Сопротивления. Он огнеупорный и выдерживает разгерметизацию на малых высотах.

Я подошла к шкафу. Внутри висел оранжевый комбинезон. Ткань была грубой на ощупь, пахла антисептиком и старой пылью. Рядом лежал белый гермошлем с потертой эмблемой Альянса.

— Переодевайся быстро, — добавила Ви, уже отворачиваясь к картам. — Через десять минут предполётная проверка связи. И постарайся втиснуться в него так, чтобы он не мешал тебе двигаться. В кабине «икс-винга» и так места меньше, чем в мусорном прессе.

Я взяла форму и зашла за ширму временного склада. Когда я застегивала молнию на груди и затягивала ремни на бедрах, внутри всё странно вибрировало. Оранжевая ткань на моих плечах ощущалась тяжелее, чем куртка Нео. Теперь я окончательно перестала быть просто «бандиткой Норой».

Когда я вышла наружу, застегивая перчатки, Ви обернулась и на секунду замерла, изучая мой новый облик.

— По крайней мере, теперь ты выглядишь как часть команды, а не как беженка с курорта, — произнесла она, и в её голосе впервые послышалось что-то, отдаленно напоминающее одобрение.

Я мельком взглянула на своё отражение в зеркальной поверхности одного контейнера, и внутри всё похолодело. Ярко-оранжевый комбинезон горел, как сигнальный маяк. Для любого стрелка Первого Ордена эта форма была не просто одеждой — она была мишенью, кричащим признанием в государственной измене.

«Теперь я точно в их списке смертников под первым номером», — пронеслось в голове. Если раньше я могла затеряться в толпе как обычная наёмница, то сейчас я официально переступила черту. Страх липким холодком пробежал по спине, напоминая о том, что Орден не берет в плен таких, как я. Особенно тех, в ком они подозревают наличие Силы.

Но когда я подняла взгляд и увидела вдали силуэт Нео, проверяющего тягу двигателей «Искры», страх внезапно отступил, уступив место какому-то упрямому, злому спокойствию.

Я не могла позволить ему улететь одному. Не после того, как он доверил мне свою куртку и свою память о погибших друзьях. Пустить его в этот каньон на истребителе, который я сама латала «на живую», и остаться на земле, гадая, выдержал ли мой шов на распределителе — это было бы трусостью, которой я бы себе не простила.

— Тебе идет, — раздался голос Ви, которая подошла сбоку, сжимая в руках тактический планшет. — Тебе ведь не впервой летать, ты же обуздала сам «Сокол».

Я резко затянула ремешок на перчатке, чувствуя, как ткань облегает пальцы.

— На «Соколе» всегда был кто-то, кто прикрывал мне спину. Теперь я сама должна стать этой опорой для Нео.

Ви проницательно сощурилась, изучая мою новую «броню». — Хороший настрой. Для Сопротивления это важнее, чем умение стрелять. Если пилот и техник — одно целое, сбить их почти невозможно. Иди, Нора. Нео заждался. Он не любит терять время, когда солнце начинает припекать.

Я кивнула и решительным шагом направилась к истребителю. Гравий хрустел под тяжелыми подошвами летных ботинок. Чем ближе я подходила, тем отчетливее слышала низкое, утробное рычание двигателей — «Искра» уже жила, дышала и рвалась ввысь.

Нео стоял у подножия трапа. Заметив меня в оранжевом комбинезоне, он на секунду замер, и его взгляд потеплел. Он окинул меня коротким оценивающим взором — от затянутых ремней до шлема, который я прижимала к боку.

— Теперь ты официально одна из нас, — негромко сказал он, когда я подошла вплотную. — Страшно?

Я дерзко вскинула подбородок, пряча за этой бравадой остатки своего беспокойства:

— Нет, я просто надеюсь, что твои летные навыки соответствуют твоей репутации, капитан.

Нео усмехнулся и первым начал подниматься по трапу.

— Увидишь. Поднимайся в отсек за моим креслом. Твой BBYOU уже подключился, он ворчит, что ты задержалась.

Я полезла следом, чувствуя, как тесно становится в кабине. Металл пах разогретым пластиком и озоном. Когда я втиснулась на свое место и начала подключать кабели телеметрии к своему датападу, Нео обернулся ко мне, уже надевая шлем.

— Слушай меня внимательно, Нора. Как только мы войдем в каньон, связь с лагерем может пропасть. Ты — мой единственный канал связи с внутренностями этой машины. Если я скажу «энергию на двигатели» — не жди подтверждения, просто делай. Поняла?

— Да, капитан.

Я потянула на себя тяжелый белый шлем. Когда он с глухим щелчком зафиксировался на креплениях комбинезона, внешний мир — звуки лагеря, шелест листвы Батуу и далекие выкрики техников — мгновенно исчез. Осталось только мое дыхание, шум системы фильтрации воздуха и мерный, уверенный гул двигателей «Искры», который теперь отдавался вибрацией во всем теле.

Я опустила визор. Мир окрасился в легкий желтоватый оттенок, и на стекле тут же вспыхнули зеленые строки телеметрии. BBYOU, сидящий в своем гнезде снаружи, выдал серию подтверждающих гудков прямо мне в наушники.

— Связь проверена, — мой голос в шлеме прозвучал непривычно глухо, по-военному. — Системы наведения в норме. Распределитель стабилен

Я увидела, как впереди, в кресле пилота, Нео тоже опустил свой визор. Его плечи расправились, он перехватил рычаги управления, и я почувствовала, как истребитель слегка качнулся — он проверял компенсаторы веса.

— Принято. Держись крепче, — его голос в комлинке был спокойным, почти будничным, но я знала, что за этим спокойствием скрыто предельное напряжение. — Ви, это «Искра». Запрашиваю разрешение на взлет. Идем к Шпилям.

— Разрешаю, — раздался в наушниках сухой голос Ви Моради из штаба. — Удачной охоты. Постарайтесь вернуться целыми.

Фонарь кабины с шипением опустился, окончательно запечатывая нас внутри этой стальной птицы. Прозрачный пластик отделил нас от Батуу. Нео плавно толкнул рычаги вперед.

Земля внизу дрогнула. Мощный толчок в спину вдавил меня в кресло, когда «Искра» вертикально оторвалась от гравия и, заложив крутой вираж, устремилась вверх, прочь от маскировочных сетей лагеря, навстречу розовому небу и опасным теням каньонов.

Я покрепче вцепилась в поручни, чувствуя, как «Искра» подрагивает, рассекая плотные слои воздуха над лесами Батуу. Прямо по курсу уже вырастали исполинские тени Каменных Шпилей, похожие на когти какого-то доисторического зверя, впившиеся в розовое небо.

— Нео, — мой голос в комлинке прозвучал твердо, хотя желудок на мгновение подкатил к горлу при резком снижении. — План Ви понятен, но как именно мы будем выманивать эти СИД-эшелоны? Они же не идиоты, чтобы бросаться на одинокий икс-винг в такую расщелину без веской причины.

Нео на мгновение отпустил одну руку от рычага и коснулся сенсорной панели, выводя на мой монитор зашифрованный пакет данных.

— Мы не просто будем маячить у них перед носом, Нора. Ви подготовила «грязный» сигнал. BBYOU сейчас начнет транслировать коды доступа, которые мы якобы «украли» из их архивов на главной базе. Для их систем слежения это будет выглядеть так, будто мелкая рыбешка уносит из-под носа сверхсекретные файлы Первого Ордена.

Он заложил крутой вираж, и нас вжало в кресла. Каменные стены каньона проносились так близко, что казалось, можно коснуться их рукой.

— Они не просто захотят нас сбить, — продолжал Нео, и я услышала в его голосе холодный азарт. — Им приказано любой ценой остановить утечку. Они пойдут за нами в самую узкую щель, забыв об осторожности. Их гордость — их главная слабость.

В этот момент зуммер системы оповещения взвыл на высокой ноте. Красная точка на радаре мигнула, а затем разделилась на три.

— А вот и наши «поклонники», — выдохнул Нео. — Три СИД-истребителя, идут плотным строем. Нора, сейчас! Дай форсаж на левый нижний, нам нужно проскочить под той аркой, иначе они захватят нас в прицел раньше, чем мы доберемся до засады!

Я увидела, как в зеркале заднего вида сверкнули первые зеленые росчерки лазеров. Они начали перестрелку.

— Инжекторы! — выкрикнула я, перекрывая нарастающий рев турбин. — Левый нижний перегревается, Нео! Если сейчас дашь полный форсаж, нас просто разнесет на куски!

Пальцы в летных перчатках порхали по сенсорной панели датапада. Я видела, как столбики показателей температуры в моем визоре стремительно ползут в красную зону. «Искра» протестующе вибрировала, словно живое существо, которому не хватает воздуха. Зеленые вспышки вражеских лазеров уже вовсю полосовали скалы вокруг нас, выбивая каменную крошку, которая градом осыпалась на фонарь кабины.

— Дай мне три секунды! — приказала я, лихорадочно перенаправляя потоки хладагента в обход основных магистралей. — Я открываю аварийные заслонки!

Я почувствовала, как истребитель на мгновение «просел», когда тяга упала, и в этот момент прямо над нашей головой пронесся СИД-истребитель, едва не задев крылом обшивку. Гул его ионных двигателей ударил по ушам даже сквозь шлем.

— Есть! — выдохнула я, когда цифры на экране сменили цвет с кроваво-красного на успокаивающий янтарный. — Инжекторы в норме, охладитель пошел! Можешь жать, капитан!

Нео не заставил себя ждать. Он рванул рычаги на себя, и «Искра» буквально прыгнула вперед, втискиваясь в невероятно узкую расщелину, куда обычный пилот побоялся бы загнать даже спидер.

— Отличная работа, Нора! — голос Нео в комлинке был пропитан адреналином. — Теперь они злятся. Видишь их? Они вытянулись в цепочку прямо за нами. Идеально для засады.

Я обернулась и через боковое стекло увидела два черных силуэта, которые, петляя, неслись за нами, непрерывно поливая нас огнем. Каменные стены каньона здесь сжимались так плотно, что малейшая ошибка Нео означала конец.

— Мы почти у Шпиля Мертвеца, — предупредил он. — Там самый резкий поворот. Если они не сбросят скорость, их размажет по гравитации. Нора, мне нужно, чтобы ты перебросила всю энергию на передние компенсаторы за секунду до маневра. Мы пойдем в дрифт.

— Нео, приготовься к «грязному» сбросу! — выкрикнула я, срывая предохранительный колпачок с рычага аварийного слива. — Если мы не ослепим их сейчас, они срежут нас на выходе из виража!

Я дождалась, пока датчики сближения истошно завопят о критической близости преследователей, и резко дернула рычаг. Из хвостовых дюз «Искры» вырвалось плотное, белое облако переохлажденного хладагента. В узком пространстве каньона оно мгновенно расширилось, превращаясь в непроницаемую пелену.

— Есть один! — выдохнул Нео, закладывая истребитель в крутой крен.

Но радость была недолгой. Последний имперский пилот оказался либо слишком везучим, либо настоящим асом. Он вынырнул из белого облака чуть выше остальных и, вместо того чтобы целиться в нас, выпустил спаренный залп прямо в основание нависающего над нами каменного шпиля.

— Осторожно! — закричала я, видя, как в визоре огромная глыба гранита начинает медленно, с жутким скрежетом, заваливаться прямо на наш путь.

— Проклятье! — Нео рванул штурвал на себя, пытаясь перевести «Искру» в вертикальный набор высоты, но места в расщелине было слишком мало. — Он перекрыл выход! Нам не хватит тяги, чтобы перемахнуть через обвал!

Огромная каменная туша теперь неслась на нас, заполняя собой всё пространство перед фонарем кабины.

Время внезапно растянулось, превращаясь в вязкий кисель.

«Я не могу его потерять. Не сейчас», — эта мысль выжгла всё остальное.

Мои пальцы двигались быстрее, чем работал мой мозг. Я вломилась в протоколы управления огнем на пульте Нео, обходя все системы безопасности. В визоре вспыхнула надпись: «ВНИМАНИЕ: ПЕРЕГРУЗКА ИОННЫХ ПУШЕК».

— Стреляй, Нео! — закричала я.

Я сама нажала на виртуальный спуск. «Искра» содрогнулась от двойного оглушительного залпа. Яркие алые лучи вспороли полумрак каньона, вгрызаясь в летящую на нас массу гранита. Глыба разлетелась на тысячи осколков. Один из них, острый и тяжелый, со свистом ударил в лобовой щиток фонаря кабины прямо перед лицом Нео. Стекло покрылось густой паутиной трещин, и я, зажмурившись, вскрикнула, ожидая, что сейчас нас накроет лавиной обломков и вакуумом.

Но вместо грохота наступила странная, давящая тишина. Только свист ветра в микротрещинах.

Я осторожно приоткрыла глаза. Мы пронеслись сквозь облако каменной пыли, как сквозь серый призрак. Каменного дождя, который должен был раздавить нас, не последовало.

А позади нас раздался скрежет металла о камень и яркая вспышка. Последний СИД-истребитель, ослепленный взрывом и пылью, не успел сманеврировать и на полной скорости вошел в тот самый обломок шпиля, который он сам же и срубил.

— Мы... мы живы? — хрипло выдохнула я.

Он сидел неподвижно, глядя сквозь разбитое стекло на чистое небо Батуу, которое внезапно открылось перед нами на выходе из каньона.

Его рука всё еще сжимала штурвал, но костяшки пальцев побелели. Он медленно повернул голову ко мне. Под треснувшим визором его шлема я увидела расширенные от шока и восхищения глаза.

— Нора, что это было?

Глава 30 ИСКРА

Я тяжело дышала, чувствуя, как адреналин медленно уступает место свинцовой тяжести. Пальцы онемело лежали на сенсорной панели, которую я только что взломала «на живую». Сглотнув, я уставилась на паутину трещин, испещривших фонарь кабины прямо перед лицом Нео. Один из осколков застрял в раме, угрожающе близко к его шлему.

— Ты… ты ввела программу прямо во время маневра? — Нео наконец отпустил штурвал, медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда, отраженного в зеркале. Кабину наполнял едкий запах горелой проводки. Снаружи, на своем месте, BBYOU издал серию тихих, прерывистых гудков — казалось, даже дроид не оправился от пережитого.

— Похоже, ты не врала про «Сокол», — тихо произнес Нео. Его голос был полон искреннего, глубокого потрясения.

Внезапно в наушниках зашипела статика, сквозь помехи пробился голос Ви Моради:

— Капитан, ответьте! Мы видели три вспышки возле Шпиля Мертвеца. Каков ваш статус? Нео, прием!

Нео нажал на кнопку комлинка, но его взгляд по-прежнему был прикован к моему отражению.

— Ви, это «Искра». Патруль уничтожен. Мы… мы возвращаемся на базу. Но готовь техников и запасной фонарь кабины. У нас тут небольшая «вентиляция» образовалась. — Он замолчал на мгновение, затем добавил так тихо, что я едва расслышала: — И награду. Кажется, у нас в отряде появился настоящий ангел-хранитель.

Когда «Искра», надрывно гудя двигателями, опустилась на посадочную площадку, вокруг истребителя клубилось облако пыли и сухих листьев. Сквозь треснувший фонарь кабины я видела, как к нам уже спешат люди.

— Живы! — выкрикнул Рив, подбегая к крылу. — Мы видели на радарах, как точки СИДов схлопнулись одна за другой! Что вы там устроили?!

Я спрыгнула на землю, и ноги на миг подогнулись — твердая земля Батуу казалась непривычно неподвижной после безумной пляски в каньоне. Руна замерла в паре шагов от нас, переводя взгляд с разбитого лобового стекла на меня. В её глазах гнев сменился ошеломлением. Она видела характер повреждений и понимала: если бы не тот точный выстрел, разнесший глыбу, от Нео и меня не осталось бы и следа.

— Ты… Как ты это сделала?

Ви Моради подошла вплотную, окинув истребитель профессиональным взглядом. Она молчала, но по сжатым челюстям было ясно: она впечатлена. — Доклад позже, — отрезала Ви, хотя в её голосе проскользнула несвойственная ей хрипотца. — Сначала в лазарет. Оба.

Толпа повстанцев вокруг зашумела. Кто-то одобрительно свистнул, кто-то похлопал по обшивке истребителя. Я стояла в центре этого внимания, всё ещё в оранжевом комбинезоне, чувствуя себя как никогда странно. Я, Иелла Вессири, чья жизнь сводилась к страху и бегству, теперь оказалась в эпицентре славы, спасительницей тех, кого ещё вчера готова была предать ради мимолётной выгоды — драгоценной информации, сулившей несметные кредиты.

Лазарет Сопротивления располагался в глубоком гроте, где прохлада камня смешивалась с резким запахом бакты. Руна, отбросив гнев, мгновенно превратилась в профессионала. Она грубовато, но точно усадила Нео на диагностическую кушетку, а мне указала на соседнюю, не сводя при этом глаз с мониторов показателей.

— Сиди смирно, Нео, — бросила она, прижимая сканер к его виску. — Сотрясение — это меньшее, что ты мог получить, протаранив каменное облако.

Ви Моради не стала дожидаться окончания осмотра. Она прислонилась к холодной стене пещеры, скрестив руки на груди, и её взгляд, острый как лазерный резак, впился в меня.

— А теперь без лирики и героических вздохов, — начала Ви, и её голос эхом отразился от сводов лазарета. — Как ты это сделала, Нора? Бортовой самописец «Искры» зафиксировал несанкционированное вмешательство в ядро управления огнем. Ты не просто «подкрутила настройки», ты переписала боевой алгоритм прямо в момент захвата цели.

— У меня не было времени запрашивать разрешение, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал под её тяжелым взглядом. — Система наведения «икс-винга» слишком медленная для таких дистанций. Я... я просто использовала старый хакерский протокол «двойного отклика». Если честно, понадеялась на удачу.

В лазарете повисла тяжелая пауза. Нео хотел что-то сказать, защитить меня, но Ви подняла руку, призывая его к молчанию. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию.

— Ты не похожа на обычного хакерского программиста, Нора, — негромко произнесла Ви. — Уверена, этот гений Ровер поднатаскал тебя отлично и обучил всему. Но обычно программисты впадают в ступор, когда на них летит гора. А ты действовала так, будто знала результат заранее. Словно ты... видела этот выстрел до того, как он произошел.

— Ви, оставь её в покое, — подал голос Нео. Он поморщился, когда Руна слишком сильно прижала антисептический пластырь к его лбу, но взгляда от Моради не отвел. — Это была чистая, незамутненная удача. И колоссальный стресс.

Он тяжело выдохнул и перевел взгляд на меня, в его глазах читалась молчаливая поддержка.

— Ты когда-нибудь видела, как люди ведут себя в момент смертельной опасности? — продолжал Нео, обращаясь к Ви. — Мозг разгоняется до предельных скоростей. Нора живет риском и кодом. В ту секунду, когда на нас летела скала, её пальцы сработали быстрее мыслей. Это инстинкт выживания, помноженный на годы работы с таким как Ровер. Там некогда думать, там ты либо жмешь на кнопки, либо превращаешься в пыль.

Руна замерла, переводя взгляд со своего сканера на Нео, а затем на меня. В её глазах всё еще плескалось недоверие, но она лишь поджала губы, продолжая считывать мои показатели.

— Пульс у неё до сих пор зашкаливает, — буркнула Руна, кивая на монитор. — Если бы она была каким-то хладнокровным спецом, она бы уже давно успокоилась. А её трясет так, будто она пропустила через себя заряд ионной пушки.

Ви Моради медленно оттолкнулась от стены. Она не выглядела полностью убежденной, но напор Нео заставил её отступить.

— Удача — капризная штука, капитан. В Сопротивлении мы предпочитаем полагаться на расчет, — она бросила на меня последний, изучающий взгляд. — Но результат налицо. Патруль уничтожен, «Искра» на базе, а вы живы. Отдыхайте. Нора, как только Руна закончит осмотр, я жду полный лог твоих изменений в системе. Нам нужно понять, как внедрить этот твой «протокол» на остальные машины, если он действительно так хорош.

Когда Ви вышла, а Руна отошла к шкафу с медикаментами, Нео незаметно протянул руку и коснулся моих пальцев, которые всё ещё мелко дрожали на краю кушетки.

— Ты справилась. Ви видит в тебе ценный актив, — продолжал он, не убирая руки.

Я хотела что-то ответить, вернуть свою маску циничной наемницы, но слова застряли в горле. В этот момент Руна резко обернулась, гремя металлическим лотком. Её взгляд упал на наши соприкасающиеся руки, и она с силой поставила инструменты на стол.

— Капитан, ваши показатели в норме. Вы можете идти. Идите. Мне нужно обследовать Нору дальше, — отрезала твилека, и её лекку нервно дернулись.

Нео нехотя отстранился, бросив на меня последний, ободряющий взгляд, и вышел из лазарета. Мы остались вдвоем. Руна подошла к моей кушетке, настраивая капельницу с восстанавливающим раствором. Её движения были резкими, механическими.

— Знаешь, Нора, — начала она, не глядя мне в глаза, — Ви права в одном. Ты — аномалия. Ты появилась из ниоткуда, разбила истребитель, спасла его... и теперь Нео смотрит на тебя так, будто ты — единственное светлое пятно в этой проклятой войне.

Она воткнула иглу в мою вену чуть резче, чем следовало. Я почувствовала, как по руке разливается холодный, успокаивающий состав.

Она воткнула иглу в мою вену чуть резче, чем следовало. Я почувствовала, как по венам разливается холодный, успокаивающий состав.

— В чем я провинилась перед тобой? — спросила я, шипя от боли в руке.

Руна замерла, её пальцы на мгновение сжали край медицинской тележки так сильно, что костяшки побелели. Она медленно подняла взгляд.

— Провинилась? — её голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла по камню. — Ты ни в чем не провинилась, Нора. В этом-то и проблема. Ты слишком идеальна для той роли, которую себе выбрала.

Она сделала шаг ближе, нависая над моей кушеткой. Запах антисептиков и медикаментов стал почти удушающим.

— Мы здесь годами гнием в лесах, теряем друзей, чиним хлам и надеемся дожить до следующего рассвета. Мы — семья, спаянная кровью и потерями. А потом появляешься ты. Яркая, дерзкая, с байками о «Соколе» и навыками, которые не снились нашим лучшим техникам и лучникам.

Она сделала шаг ближе, нависая над моей кушеткой. Запах антисептиков и медикаментов стал почти удушающим.

— Мы здесь годами гнием в лесах, теряем друзей, чиним хлам и надеемся дожить до следующего рассвета. Мы — семья, спаянная кровью и потерями. А потом появляешься ты. Яркая, дерзкая, с байками о «Соколе» и навыками, которые не снились нашим лучшим техникам и лучникам.

Руна наклонилась ниже, её лекку почти коснулись моих плеч.

— Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Нео — человек чести. Он видит в тебе ту самую искру, ради которой мы все здесь. Но я вижу другое. Иногда я вижу страх в твоих глазах. И я буду копать глубже.

Она резко отстранилась, проверяя скорость капельницы. Раствор медленно капал в трубку, неся мне фальшивое успокоение.

— Если ты его предашь, или если из-за тебя он погибнет… То капельница будет последним, что я для тебя сделаю.

— Руна, — мой голос прозвучал слабо, почти шепотом, пока холодное лекарство медленно пробиралось по венам к сердцу. — Я не знала… не знала, что он для тебя значит настолько много. Я просто… просто хочу выжить.

Руна замерла, её лицо на миг смягчилось, а в глазах отразилось замешательство. Она открыла рот, чтобы что-то ответить — возможно, съязвить или, наоборот, спросить о чем-то важном, — но веки мои внезапно стали невыносимо тяжелыми.

Препарат, введенный ею, подействовал мгновенно и беспощадно. Очертания пещеры поплыли, превращаясь в призрачные пятна. Лицо твилеки, склонившейся над капельницей, стало последним, что я запомнила перед тем, как тьма окончательно сомкнулась над моей головой.

Я не видела себя, но чувствовала каждое движение воздуха. Передо мной возникли Каменные Шпили, но не те, что я видела днем. Они пылали. Огромные искры, похожие на светлячков, поднимались от земли, сплетаясь в светящиеся нити.

И вдруг... мир вокруг замер.

Я обернулась. Вдалеке, среди обломков горящих истребителей, стоял силуэт. Я не видела лица, только очертания плаща, развевающегося на ветру, которого не должно было быть в вакууме. От этой фигуры исходила волна спокойствия и невыносимой печали. На мгновение наши взгляды встретились.

«Ты не одна, Иелла», — пронеслось в моей голове женским голосом.

Фигура подняла руку, и между нами вспыхнула ослепительная синяя искра, будто небесный взрыв. Пространство вокруг затрещало, как хрупкое стекло кабины «Искры». Сон начал рассыпаться, а последнее, что я ощутила, — теплое касание к плечу, похожее на вчерашнее прикосновение Нео, но пропитанное эхом бесконечной древности.

Я резко открыла глаза. В лазарете по-прежнему было темно, только тускло мигали мониторы.

Я судорожно вздохнула и рывком села на кушетке, едва не вырвав иглу капельницы. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, а лоб был липким от холодного пота.

— Чертовы препараты, — пробормотала я, прижимая ладонь к виску.— Видимо, переборщила с дозой, и мозг решил потешить меня детскими сказками про джедаев.

Я попыталась выровнять дыхание, уговаривая себя, что «шепот звезд» и «силуэты в плащах» — всего лишь побочный эффект от смеси адского истощения и мощного успокоительного. В конце концов, едва не расплющившись в каньоне вчера, любой мозг начнет генерировать странные образы.

В лазарете царила тишина. Руна, вероятно, отправилась в соседний отсек или палатку, оставив меня наедине с мигающими приборами. Синий свет монитора «Искры» из моего сна все еще стоял перед глазами, но я решительно встряхнула головой, прогоняя это наваждение.

За стенами пещеры небо Батуу начало багроветь, предвещая скорый закат. Я осторожно отсоединила катетер, зажав место укола ваткой, и скользнула вдоль каменистой стены лазарета. Прохладный вечерний воздух Батуу обжигал легкие. Тело после препаратов Руны казалось чужим и неповоротливым, но разум работал с пугающей ясностью. Оранжевый комбинезон сковывал движения, и все, чего мне хотелось, — это поскорее стянуть с себя эту «мишень» и вновь стать невидимой тенью.

Штабной модуль в это время суток обычно пустовал, но, приблизившись к тяжелому брезентовому пологу, я замерла. Внутри горел приглушенный свет тактического стола, и до меня донеслись голоса.

— Ты видел логи, Нео. Это невозможно для человека, — голос Ви Моради звучал сухо, без тени вчерашнего одобрения. — Система захвата цели сработала за 0,04 секунды до столкновения. Реакция обычного пилота — минимум 0,2.

— Ви, мы уже это обсуждали, — в голосе Нео слышалась усталость и скрытое раздражение. — Она была в шоке. У неё был запредельный выброс адреналина.

— Или запредельный выброс чего-то другого, — отрезала Ви. — Я хочу вызвать ее сюда, чтобы убедиться.

Нео заходил по комнате. — Я думаю, что нам не стоит спешить. Мы можем спугнуть ее. Да и Рей не прибудет сюда только из-за наших догадок. Это невозможно.

Я замерла, прижавшись спиной к холодному камню. Имя, произнесенное Нео, прозвучало как раскат грома среди ясного неба. Рей. Легендарная джедайка, последняя надежда Сопротивления. Мысль о том, что меня хотят показать ей, заставила мои внутренности скрутиться в тугой узел.

— Эй, что ты тут делаешь?! — раздался басистый голос сзади и я резко обернулась, едва не потеряв равновесие. Сердце ухнуло в пятки, и я от страха с грохотом уронила пару контейнеров возле себя.

За моей спиной высилась массивная фигура Рива.

— Нора? — Рив нахмурился, переводя взгляд с меня на вход в штабной модуль. — Ты чего тут шпионишь под стенами? Руна говорила, что ты должна валяться в лазарете под капельницей минимум до утра.

Внутри модуля голоса мгновенно стихли. Я услышала тяжелые шаги — кто-то направлялся к выходу.

— Я... я просто... — я лихорадочно соображала, пытаясь унять дрожь в голосе. — Мне стало душно в пещере. И я хотела вернуть летную форму, Ви просила...

Полог штаба резко откинулся. На пороге стоял Нео. Его взгляд встретился с моим, и на мгновение в его глазах отразилось целое море эмоций: тревога, подозрение и какая-то странная, болезненная надежда. Следом за ним показалась Ви Моради, её лицо было непроницаемым, как маска дроида-палача.

— Кай, ты пока свободен, — коротко бросила Ви, не сводя с меня глаз.

Гигант пожал плечами и, ворча что-то себе под нос, зашагал в сторону костра. Мы остались втроем. Тишина стала густой и липкой, прерываемой только далеким криком ночной птицы Батуу.

— Как долго ты здесь стоишь, Нора? — негромко спросила Ви, делая шаг вперед.

Я почувствовала, как под оранжевым комбинезоном кожа покрылась мурашками. Я прислонилась к холодной стене модуля, позволяя коленям слегка подогнуться. Мой бледный вид после препаратов Руны и холодный пот на лбу сейчас играли мне на руку — играть особо и не приходилось.

— Только что... подошла, — выдохнула я, хватаясь рукой за край ящика, чтобы не упасть. Голос звучал сипло и прерывисто. — В лазарете... стало нечем дышать. Слишком душно. Руна ввела мне что-то... и у меня всё плывет перед глазами.

Я подняла затуманенный взгляд на Ви.

— Вы пришла... вернуть форму, — я потянула за замок комбинезона на горле, словно он меня душил. — Ведь задание выполнено.

Ви Моради не сводила с меня глаз. Её подозрительность никуда не делась, но биология была на моей стороне: зрачки расширены, дыхание сбито, а руки дрожали вполне натурально.

— Ты должна быть в постели, Нора, — голос Нео прозвучал с резкой, почти болезненной заботой. Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и подхватил меня за локоть, не давая осесть на гравий. — Ви, допрос подождет. Она едва на ногах держится.

— Проводи её до палатки, капитан, — бросила Ви, уже заходя обратно в модуль. — И проследи, чтобы она не «потерялась» по дороге. Завтра на рассвете — общий сбор. Нам нужно обсудить… дальнейшие планы.

Нео почти тащил меня на себе в сторону жилых модулей. Когда мы отошли достаточно далеко от штаба, в густую тень между тентами, он внезапно остановился и развернул меня к себе, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Переоденься и ложись. Я попрошу Руну заварить тебе травяной чай. А твою форму я сам отнесу в штаб, не волнуйся.

Я молча кивнула, не в силах найти слова. Его забота сейчас казалась мне чем-то средним между спасательным кругом и капканом.

— Спасибо, Нео, — прошептала я, чувствуя, как холодный ночной ветер Батуу пробирается под расстегнутый воротник комбинезона.

Оказавшись внутри, я прислонилась спиной к матерчатой стене и сползла вниз. В палатке было темно и тихо — Руна, видимо, всё еще была в лазарете или на вечернем обходе. Дрожащими руками я начала расстегивать ремни летного снаряжения. Оранжевая ткань, ставшая такой тяжелой, наконец упала к моим ногам.

Я быстро натянула свои прежние вещи, чувствуя, как возвращается привычное ощущение «невидимости».Я сложила комбинезон и шлем в аккуратную стопку и выставила их за полог палатки, где в тени уже ждал Нео. Я не видела его лица, только кончики его сапог в полоске света. Секунда — и вещи исчезли. Он ушел.

Пока никого не было, я затворила вход в палатку, намереваясь сменить линзы. Внезапно остановившись, я замерла, боясь совершить малейшее движение. Тишина в палатке внезапно стала звенящей, враждебной. Рука всё еще сжимала крышку моего личного контейнера, который я всегда запирала на сложный замок. Он был открыт.

Я лихорадочно зашарила руками по дну ящика. Мои запасные контактные линзы, скрывавшие настоящий цвет глаз, тюбики с темным пигментом для кожи, сменный парик, имитирующий копну небрежных кудрей, — всё исчезло. Мой арсенал невидимости, моя броня, которая позволяла Иелле Вессири прятаться под маской «Норы», была украдена.

Внезапно полог палатки открылся, и я увидела лицо капитана.

— Руна, она пропала.

Глава 31 КРАСНЫЙ СВЕТ

Я застыла, не в силах даже прикрыть пустой ящик. Руки бессильно повисли вдоль тела, а в ушах зашумело так сильно, что голос Нео показался далеким эхом.

— И куда она могла пойти? — спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет и начинает немного трясти.

Нео сделал резкий шаг внутрь и задернул полог, отсекая нас от внешнего мира. Свет от его ручного фонаря выхватил из темноты мой пустой контейнер. Он не ответил сразу. Вместо этого он подошел вплотную, и я увидела, что его лицо бледнее обычного.

— Я не знаю, обычно она так не поступает. Даже не отвечает нам. Наши ребята пошли ее искать, и я присоединюсь к ним.

— Я иду с тобой, — отрезала я, хватая свой датапад.

Нео взял меня за плечи и тяжело опустил на мою кровать.

— Нет, ты останешься здесь. Тебе нужно набраться сил.

Я дернулась, пытаясь встать, но руки Нео были словно стальные гири. Его взгляд, обычно мягкий, сейчас стал жестким, командирским.

— Нора, это не обсуждается, — отрезал он, и я увидела, как в свете фонаря блеснула капля пота на его виске. — Ты едва на ногах стоишь после каньона и препаратов Руны. Если в лесу чужаки, ты будешь для нас обузой, а не помощником.

Он на мгновение задержал взгляд на моем пустом контейнере, который я так и не успела закрыть. Его брови нахмурились, он явно заметил отсутствие моих вещей, но сейчас его мозг был занят пропажей боевой подруги.

Нео выпрямился, поправляя кобуру на бедре. Его силуэт в проеме палатки казался огромным и надежным, но я чувствовала, как внутри меня всё кричит от несправедливости.

— Я скоро вернусь. Мы отследили по камерам в какую сторону она пошла, — бросил он через плечо и, не дожидаясь моего ответа, нырнул в ночную темноту Батуу.

Я осталась сидеть на краю койки в оглушительной тишине. Снаружи доносились приглушенные выкрики поисковых групп и лай батууанских гончих. Мой пустой ящик насмешливо зиял чернотой.

Я сидела неподвижно, вцепившись пальцами в край матраса. Холод ночного Батуу просачивался сквозь ткань палатки, но настоящий лед сковал меня изнутри. Руна пропала. Та самая Руна, которая видела меня насквозь. Та, которая знала, что под слоем пудры скрывается нечто опасное.

«Она не просто ушла», — пронеслось в голове.

Я посмотрела на пустой контейнер. Мой грим, линзы, парик... Все исчезло. Если Руна забрала их перед тем, как исчезнуть, значит, она пошла к Ви. Или... или она решила сама проверить, кто я такая.

— Идиотка, — прошипела я сама себе, вскакивая на ноги. Слабость от препаратов всё еще тянула к земле, но страх гнал вперед лучше любого стимулятора. — «Оставайся здесь», как же.

Если Руна найдет подтверждение моей личности раньше, чем я объяснюсь с Нео, пути назад не будет. Но был и другой вариант, от которого кровь стыла в жилах: если она столкнулась в лесу с теми, кто ищет меня.

Я надела свою небесную парку, и на ходу проверяя заряд арбалета. BBYOU, затаившийся в углу, преданно пискнул и замигал синим, готовый следовать за мной.

— Нет, малыш, оставайся здесь, — я прижала палец к губам. — Мне нужно выйти из лагеря незамеченной.

Я выскользнула из палатки с черного входа, сливаясь с тенями. Лагерь гудел, как разворошенный улей: лучи фонарей разрезали темноту, слышались команды Рива и Кая. Все были отвлечены пропажей медика.

Пробираясь через кусты колючего кустарника, я чувствовала, как внутри снова просыпается эта непоколебимость.

Я вышла к обрыву, откуда открывался вид на низину. Далеко внизу, среди искривленных деревьев, мелькнул луч фонаря — это была поисковая группа Нео. Но чуть правее, в стороне от их маршрута, я заметила нечто другое. Короткую, неестественно яркую вспышку красного цвета. Мое сердце замерло. Красный. Цвет, который я надеялась никогда больше не увидеть.

Я выхватила комлинк, пальцы дрожали, когда я переключалась на зашифрованную частоту «Искры». Это было безумием — Ви могла перехватить сигнал, но красный отблеск внизу не оставлял выбора.

— Нео, это Нора, — прошептала я, прикрывая микрофон ладонью. — Слушай меня и не спорь. Ты идешь не туда.

На том конце воцарилась секундная тишина, прерываемая только треском статики и тяжелым дыханием капитана.

— Нора?! Я же велел тебе... — его голос сорвался на шипение. — Какого черта ты вышла из палатки?

— Заткнись и слушай! — я перешла на резкий, ледяной тон, который заставил его замолчать. — Я на склоне над восточным сектором. Вижу ваш отряд, вы уходите вглубь леса. Но я видела вспышку правее вас, у старых шахт. Красную вспышку, Нео. Первый Орден прочесывает лес!

— Красную вспышку? — голос Нео в комлинке стал ледяным. Весь капитанский гнев испарился, уступив место профессиональной сосредоточенности. — Если это Инквизиторий, Нора, ты должна немедленно вернуться и предупредить Ви об опасности!

— Я ближе к ним. Я иду вниз. Отправь кого-нибудь другого.

Я отключила связь, не дожидаясь его ответа, и скользнула по крутой насыпи, утопая по щиколотку в рыжей пыли Батуу. Колючие ветки хлестали по лицу, сдирая остатки моей уверенности, но впереди, за густыми зарослями петрифокуса, снова мелькнул багровый отблеск.

Я вынырнула на небольшую поляну у входа в заброшенную шахту и замерла, вжавшись в ствол дерева. В центре круга света, отбрасываемого парящим дроидом-разведчиком Ордена, стояла Руна. Она тяжело дышала, прижимая к груди мой вскрытый контейнер. Его содержимое — парик, линзы, тюбики с пигментом — было рассыпано у её ног, как разоблаченная ложь. Красный луч дроида медленно сканировал её лицо, а из темноты шахты уже доносился ритмичный, тяжелый топот кованых сапог штурмовиков.

— Стой на месте, гражданская! — раздался усиленный вокодером голос. — Объект идентификации: Иелла Вессири. Совпадение биологических маркеров по найденным образцам — 0 %.

Руна вскинула голову, её лекку нервно дернулись.

— Ошибка сканирования! — прохрипел вокодер штурмовика, вышедшего на свет. Его белая броня в лучах заходящих солнц Батуу казалась окровавленной. — Гражданская, где владелица этих вещей? Говори, или мы заберем тебя для допроса на флагман.

Руна стояла неподвижно, её пальцы до белизны сжали края моего вскрытого ящика. Красный луч дроида-разведчика продолжал метаться по её лицу, выхватывая капли пота.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — голос Руны дрогнул, но остался твердым. — Я нашла это в лесу. Это просто мусор.

— Мусор? — штурмовик сделал шаг вперед, вскидывая бластерную винтовку E-11. — В этих вещах частицы ДНК субъекта, за который назначена награда в миллион кредитов. Ты лжешь, повстанческая крыса.

Я видела, как палец солдата лег на спусковой крючок. Время снова начало замедляться, как тогда, в кабине «Искры». Гул в моей голове стал невыносимым, пульсируя в такт красному глазу дроида.

«Ты не одна, Иелла», — эхом отозвался женский голос из сна.

Я не успела подумать. Выстрел из арбалета прорезал сумерки с характерным свистом, и болт с сокрушительной силой врезался в смотровой щиток штурмовика прямо в глаз. Его голова резко откинулась назад, и белая фигура мешком рухнула в пыль, не успев даже вскрикнуть.

— Засада! — взревел второй солдат, вскидывая винтовку.

— Руна, ложись! — закричала я, выбегая из-за дерева.

Твилека, не теряя ни секунды, пластом повалилась на землю, закрывая голову руками. В ту же секунду воздух над её головой расчертили ответные зеленые разряды бластеров. Оставшиеся двое штурмовиков открыли беглый огонь по вспышке моего выстрела.

Я перекатилась за поваленный ствол петрифокуса, чувствуя, как сердце выбивает бешеный ритм.

— Сдавайся, предательница! — выкрикнул штурмовик, прячась за деревом. — Нас здесь целый взвод!

В подтверждение его слов из глубины туннеля послышался нарастающий топот множества ног и металлический лязг снаряжения. Патруль был лишь верхушкой айсберга.

В этот момент с другой стороны поляны, из густых зарослей, раздался знакомый, раскатистый звук выстрелов тяжелых бластеров Сопротивления.

— У нас тоже! — воскликнул Нео и раздал пару выстрелов прямо в штурмовиков позади Руны.

Я отбросила пустой арбалет — в ближнем бою от него было мало толку — и рванулась вперед, пригибаясь к самой земле под перекрестным огнем бластеров. Воздух гудел от пролетающих плазменных разрядов, запахло паленой озоновой гарью.

— Руна! Руна, руку! — закричала я, перекрывая грохот выстрелов.

В её глазах, отражающих зеленые вспышки, застыл шок, но инстинкт выживания оказался сильнее. Она схватила мою ладонь, и я рывком подняла её на ноги.

Мы бросились в сторону зарослей, откуда доносился прикрывающий огонь Нео и Кая. Штурмовики из шахты уже высыпали на поляну, их белые шлемы мелькали в сумерках, как призраки. Один из них вскинул винтовку. Я рванулась вперед, чувствуя, как время снова предательски замедляется. Красный луч штурмовика уже сорвался с дула, нацелившись точно в центр спины Руны. Времени на раздумья не было — я просто выплеснула всю свою инерцию в один рывок, врезаясь в твилеку и отталкивая ее в сторону густых зарослей.

Удар пришелся в левое плечо. Нестерпимая, обжигающая вспышка боли ослепила меня на мгновение. Я почувствовала запах паленой ткани своей парки и собственной кожи, а затем — тяжелое падение на жесткую землю.

— Дымовую, живо! — яростный крик Нео донесся как будто из-под воды.

Глухой хлопок — и поляну мгновенно затянуло плотной, серой завесой. Мир превратился в хаос из удушливого дыма и хаотично летающих над головой лазерных разрядов. Я лежала в пыли, судорожно прижимая правую ладонь к горящему плечу. Кровь, густая и горячая, быстро пропитывала рукав, просачиваясь сквозь пальцы.

Где-то совсем рядом раздался пронзительный, нарастающий писк термического детонатора. Мир на мгновение замер, а затем взорвался ослепительно белым светом. Ударная волна швырнула меня лицом в рыжую пыль, выбивая остатки воздуха из легких.

Звуки боя мгновенно превратились в ватный, бесконечный звон в ушах. Я видела, как мимо пролетают комья земли и тлеющие ветки, но не слышала их падения. Сквозь пелену дыма и пыли, которая теперь смешалась с гарью, доносились искаженные, словно из-под толщи воды, крики:

— Уходим! К спидерам!

Вдруг сильные руки рывком выдернули меня из грязи. Кто-то обхватил меня за талию, практически приподнимая над землей, и прижал к своему боку.

— Держись! Я рядом, слышишь? Не отключайся! — голос прорвался сквозь звон в голове, горячий и отчаянный.

Я чувствовала жесткое своей щекой и прерывистое, тяжелое дыхание. Он буквально тащил меня на себе сквозь густой туман, пока за нашими спинами продолжали сверкать красные разряды штурмовиков.

Перед глазами всё плыло. Оранжевые искры, серый дым и белые шлемы штурмовиков смешались в сплошной, пугающий калейдоскоп. Я чувствовала, как кровь продолжает стекать по руке, согревая холодную кожу, но рука, сжимавшая мою талию, была единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.

— Почти пришли... Еще немного, Иелла... — прошептал он, и использование моего настоящего имени в этом хаосе обожгло сильнее, чем рана на плече.

Меня резко усадили в Спидербайк, завели мотор и вывезли из чащи леса. Я резко втянула воздух, пытаясь сфокусировать зрение. Боль в плече пульсировала в такт двигателю, но настоящий ужас сковал меня, когда я посмотрела вперед.

Белый глянец доспехов. Характерные изгибы шлема. Передо мной в седле пилота сидел штурмовик Первого Ордена.

— Нет... — прохрипела я, инстинктивно пытаясь отпрянуть, но пальцы здоровой руки лишь беспомощно скользнули по гладкой броне.

Штурмовик легко соскочил с сиденья. Гулкий лязг его брони в этой тишине прозвучал как смертный приговор. Он шагнул ко мне, протягивая закованные в белый пластик руки, чтобы снять меня со спидера.

— Уйди! Не трогай меня! — мой голос сорвался на хриплый крик.

Я попыталась отшатнуться, но раненое плечо пронзило такой острой болью, что в глазах на мгновение потемнело. Собрав последние силы, я замахнулась здоровой рукой, пытаясь ударить по шлему, но штурмовик перехватил меня.

— Успокойся. Слышишь? Просто дыши, — голос через динамики звучал странно, в нем пробивались мягкие, почти умоляющие нотки. — Я не причиню тебе вреда. Здесь безопасно. Тебе нужно перевязать рану, иначе ты потеряешь слишком много крови.

Я замерла, глядя на неподвижную белую маску шлема. Этот голос... несмотря на искажение вокодером, в нем было что-то пугающе знакомое, что-то, что заставляло мое сердце биться еще быстрее.

— Кто ты? — выдохнула я, чувствуя, как сознание снова начинает ускользать. — Откуда ты знаешь мое имя?

Штурмовик медленно, почти торжественно, поднес руки к защелкам шлема. Раздалось шипение разгерметизации.

Шлем с шипением поддался, и когда белый пластик был отброшен в сторону, я едва не вскрикнула, но на этот раз не от страха. На меня смотрело лицо, которое я видела в своих самых горьких снах и самых отчаянных поисках. Лицо, которое я похоронила в своей памяти месяцы назад, устав гнаться за призраком по всей Галактике.

— Ровер… — имя сорвалось с моих губ вместе с судорожным выдохом.

Это был он. Мой напарник по самым безумным вылазкам Хондо Онаки, человек, который учил меня взламывать имперские шифры и смеяться в лицо опасности. Его темные волосы были всклокочены, а на щеке красовался свежий шрам, но это были те самые глаза — живые, проницательные, смотрящие на меня с той самой смесью иронии и заботы.

— Собственной персоной, — он горько усмехнулся, делая шаг ко мне и подхватывая под здоровую руку.

— Ты… ты пропал! — я отшатнулась словно от кипятка и приложила ладонь в его белую нагрудную пластину, чувствуя, как реальность окончательно уходит из-под ног. — Я искала тебя месяцами!

— Это долгая история, Иелла. Обещаю рассказать все, как только мы разберемся с твоей раной.

Он аккуратно разрезал ткань моей парки, обнажая обожженную кожу. Его движения были такими же точными и уверенными, как когда он копался в недрах панелей управления.

— Ты изменилась, — негромко произнес он, не поднимая глаз от раны. — Взгляд стал жестче. И эта куртка Сопротивления… Неужели ты наконец решила играть за «хороших парней»? Или это просто очередной способ спрятаться от Ордена?

Я смотрела на него, на его имперскую броню, на эту тихую хижину в лесу, и тысячи вопросов теснились в голове. Где он был всё это время? Как он нашел меня именно сейчас?

— Я не понимаю... Почему ты не оставлял мне вестей, Ровер? Ты же знал, что я искала тебя, верно?

Ровер замер, не донеся бакта-пластырь до моей кожи. Он поднял взгляд, и в нем на мгновение отразилась такая усталость, которую не скроешь никаким сарказмом.

— Вестей? — он горько хмыкнул, возвращаясь к ране. — Иелла, когда тебя забирает Первый Орден, у тебя отбирают даже имя, не то, что доступ к терминалу. — Он оглянулся на хижину под землей. — Пойдем, я расскажу тебе все.

Я оперлась на его руку, чувствуя, как белая броня штурмовика холодит мою кожу. Мы спустились по узкой лестнице, скрытой за выступом скалы. Внутри хижины пахло сухими травами, старым металлом и озоном — знакомый запах убежища, который Ровер умел создавать в любой дыре Галактики.

Он усадил меня на кусок скалы и зажег тусклую лампу. Свет выхватил из темноты нагромождение разобранных дроидов. Он замолчал, глядя на свои руки, измазанные в моей крови.

— Когда ты убежала за помощью в тот день, я знал исход. Они нагрянули. Их камеры зафиксировали тебя, а те ублюдки, что внезапно напали, сдали нас сразу же.

Он тяжело вдохнул воздуха и прошелся рукой по своим волосам.

— Они нашли тебя уязвимого… Я не успела, Ровер. — я держалась за раненное плечо, вспоминая тот день. — Но я вернулась за тобой в ту хижину, но тебя уже не было…

— Я знаю. Ведь ты разнесла тех штурмовиков, когда они повторно прочесывали местность. — Он усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — Меня уже паковали в транспорт, когда один из очевидцев донес об этом до офицера Блейка. Он наводил на тебя справки по всему Батуу и Черному Шпилю.

— Блейк... — я прошептала это имя, и в хижине будто стало еще холоднее. — Я встретила его в главном архиве…

— Он знает про твою связь с Хондо, знает про казино в Канто-Байт, — Ровер наконец отложил окровавленную ветошь и устало опустился на ящик напротив меня. — Но самое паршивое, Иелла... Что они уверены, что в тебе спит «скрытый актив».Они ищут и… — он внезапно замолчал, с болью глядя куда-то вдаль. — Кейши больше нет.

Имя Кейши повисло в воздухе, как ядовитый газ. Я почувствовала, как пальцы, вцепившиеся в край скалы, онемели.

— Нет... — мой голос превратился в едва слышный хрип.

Ровер закрыл лицо руками, и я увидела, как вздрогнули его плечи под белым пластиком кирасы. Между нами повисло долгое молчание.

— Но как… Как ты стал одним из них, Ровер? — этот вопрос долго кружил в моих мыслях.

Ровер медленно отнял руки от лица. В тусклом свете лампы его глаза казались провалами в бездну.

— У меня не было выбора. Они долго пытали меня, пытаясь выудить информацию о тебе… Не буду говорить как именно.

Я прикрыла ладонью лицо. В мыслях пробежали мысли от ломания пальцев до пыток электрошоком. Как он мог вытерпеть это?

— Если ты рассказал им обо мне, я не осуждаю, Ровер… — я поднялась и подошла к нему в плотную. — Никто не должен страдать из-за меня.

Ровер вскинул голову, и в его взгляде смешались ярость и невыносимое страдание. Он схватил меня за запястья — его пальцы, загрубевшие от работы с металлом и оружием, дрожали.

— Я не рассказывал им, Иелла! — выкрикнул он, и его голос сорвался, эхом отразившись от каменных стен. — Я молчал. Неделями. Месяцами. Я готов был сдохнуть в той камере, лишь бы они никогда не узнали, где тебя искать. Ты не представляешь как я был рад, когда узнал, что вы с Хондо покинули Батуу на целых две недели.

Ровер медленно отпустил мои руки и обессиленно откинулся назад.

— Я согласился работать на них, чтобы водить по ложному пути. Предупредил Хондо бежать с планеты, хотя бы на первое время. А сам… А сам остался в этой белой клетке, — Ровер с ненавистью ударил кулаком по своему набедренному щитку, и пластик отозвался глухим, мертвым звуком. — Я стал их «лучшим специалистом». Я выстраивал поисковые сетки так, чтобы они всегда опаздывали на шаг. Я стирал логи, подменял сигналы маяков... Я превратился в тень внутри их собственной системы.

В хижине стало невыносимо тихо. Даже шум ветра снаружи, казалось, стих, отдавая дань памяти Кейше. Я коснулась его плеча, чувствуя холод металла, который стал его тюрьмой.

— Мне жаль, Ровер. Прости меня... — прошептала я, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

В первые в жизни я с нежностью обняла его, прижавшись лбом к его холодному наплечнику, и на мгновение мир за пределами этой сырой хижины перестал существовать. Не было ни Первого Ордена, ни горящих лесов Батуу, ни того гнетущего чувства вины, которое душило меня все эти месяцы. Был только Ровер — единственный человек, который знал меня настоящую, со всеми моими страхами и этой странной силой, от которой я так отчаянно бежала.

Ровер замер. Я чувствовала, как под белым пластиком брони его тело напряглось, словно он разучился принимать человеческое тепло за время службы у Блейка. Но спустя секунду его руки, скованные в перчатки штурмовика, неловко и крепко обхватили меня в ответ.

— Глупая... — его голос над моим ухом дрогнул, теряя напускную жесткость. — За что ты извиняешься? За то, что выжила?

Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. В нем снова вспыхнула та искра, которую не смогли погасить ни пытки, ни Блейк.

— Послушай, Иелла. У нас мало времени. Орден скоро поймет, что мой спидер отклонился от маршрута. Блейк не прощает ошибок, и он не дурак. Тебе нужно выбираться отсюда.

Он схватил датапад со стола и быстрым движением набирал код, выходя из хижины. Я последовала за ним.

— Свяжись с Сопротивлением. Пусть уведут тебя. А до тех пор останься здесь.

Я посмотрела на датапад, затем на него.

— А как же ты? Ровер, если они поймут, что ты помог мне...

— Не поймут. — Ровер поднял свой белый шлем. — Скажу, что шел по твоему следу. И что это был твой штаб. Но ты к этому времени должна выбраться отсюда, поняла меня?

— Ты хочешь подставить себя, чтобы дать мне уйти? — я вцепилась в его холодный белый наруч, и в горле встал ком. — Ровер, Блейк не поверит в «пустой штаб», он вывернет тебя наизнанку, если не найдет меня здесь!

— У него не будет выбора, кроме как верить, если я принесу ему «улики», — Ровер горько усмехнулся и вытащил из байка мой потрепанный парик и пару кистей, которые он, видимо, ловко подобрал.

— Я скажу, что ты ранена и ушла на север, к старым аванпостам. Это даст вам время сменить местоположение лагеря.

Он решительно надел шлем. Шипение герметизации прозвучало как захлопнувшаяся дверь камеры. Снова этот бездушный вокодер, превращающий его родной голос в механический рокот:

— Включи свой датапад через десять минут, не раньше. Дай мне отъехать на достаточное расстояние, чтобы мой сигнал перекрыл твой.

Он запрыгнул в седло спидербайка. Двигатель отозвался низким, хищным рычанием, от которого завибрировали камни хижины. Ровер в последний раз обернулся, его черный визор отразил холодный свет лун Батуу.

— Скажи своему капитану… — он замялся на секунду. — Скажи ему, что если он тебя не убережет, я вернусь из самой бездны, чтобы спросить с него.

Спидербайк сорвался с места, обдав меня облаком пыли и запахом озона. Белое пятно его брони быстро растворилось среди искривленных стволов деревьев. Я осталась стоять у входа в хижину, сжимая в руках датапад.

Глава 32 РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Наконец, десять минут истекли. Я дрожащими пальцами ввела код активации. Экран вспыхнул, и я тут же вышла на аварийную частоту «Искры».

— Нео, прием! Как слышите меня? Капитан! — я почти кричала в микрофон.

В динамике датапада раздался треск, а затем — сорванный, хриплый голос Нео. В нем было столько неприкрытого отчаяния, что я невольно сжала устройство крепче.

— Нора?! Где ты? Мы потеряли тебя в дыму, Руна сказала, что тебя зацепило! Отправь координаты, немедленно. Опиши местность, я вышлю спидер, или сам... просто скажи, где ты!

Я быстро вбила данные геолокации, чувствуя, как немеют кончики пальцев.

— Я в старом секторе «Зеро», у заброшенной охотничьей хижины. Ранена, но идти смогу.

— Принял. Стой на месте, не высовывайся. Мы будем через десять минут. Конец связи.

Тишина обрушилась на хижину, тяжелая и пыльная. Я медленно опустилась на импровизированный матрас, пропахший сыростью и старым маслом. Рядом, на грязном полу, валялись обрывки моего парика и кисти — те самые «улики», которые Ровер оставил здесь, чтобы пустить Блейка по ложному следу.

И тут внезапно я вспомнила о ней… Кейша... Образ её доброго лица стоял перед глазами. Её больше нет. Маленький ларек на окраине Шпиля, где всегда пахло различным парфюмом и химией, и где я чувствовала себя в безопасности, теперь, скорее всего, превращен в пепел или разграблен мародерами Ордена. Моя прошлая жизнь окончательно рассыпалась.

Как мне теперь скрывать свою сущность? Без линз, без пигмента, с лицом, которое, наверное, Первый Орден изучил вдоль и поперек. Иелла Вессири теперь видна каждому, кто посмотрит чуть внимательнее.

А Руна... Теперь она знает, что я — не просто «бандитка», а тот самый магнит для бедствий, которого она так боялась. Она не промолчит. Или, что еще хуже, её молчание будет стоить мне такой цены, которую я не смогу заплатить.

Я подобрала парик, глядя на искусственные пряди. Бесполезный хлам. Теперь моя единственная броня — это правда, которую я так долго боялась произнести вслух.

Снаружи послышался нарастающий гул спидера. Но это был не тяжелый рокот имперского двигателя. Это был прерывистый, свистящий звук мотора Сопротивления. Они здесь.

Я выскочила из хижины, чтобы Нео и отряд не смогли увидеть мою «маскировку» на полу.

Прохладный ночной воздух Батуу мгновенно обдал лицо, выветривая запах пыли и бакты. Раненое плечо отозвалось резкой вспышкой боли при каждом шаге, но я не останавливалась.

Свет фар приближающегося спидера разрезал темноту леса, выхватывая искривленные стволы деревьев. Машина затормозила со свистом, подняв облако рыжей пыли. Я видела, как Нео спрыгнул с сиденья еще до того, как двигатель окончательно заглох.

— Нора! — его голос сорвался, когда он увидел мой силуэт в свете прожекторов.

Я бежала к ним, прижимая раненую руку к груди. Нео преодолел расстояние между нами в несколько прыжков и поймал меня, не давая упасть. Его руки, всё еще дрожащие от пережитого боя, крепко обхватили мои плечи.

— Ты жива... клянусь звездами, я думал, мы тебя потеряли, — выдохнул он. — Как ты здесь оказалась? Так далеко от поля битвы?

Я замерла в кольце рук Нео, чувствуя, как его сердце колотится о мою грудную клетку. Его облегчение было почти осязаемым, теплым, но взгляд Руны, стоящей чуть поодаль, обжигал холодом. Она видела профессиональную повязку на моем плече — такую не сделаешь сама себе одной рукой в темноте леса.

— Я все тебе расскажу, но нужно убираться отсюда, сейчас же! — выпалила я. — Скоро здесь будет патруль наших врагов.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Руна, пока Нео стал оглядываться и прислушиваться. Она сделала шаг вперед, её глаза сузились. Подойдя вплотную резко, без предупреждения, схватила меня за раненую руку. Я вскрикнула от острой боли.

— Перевязка, — констатировала твилека, игнорируя мой стон. Она подняла на Нео тяжелый взгляд. — Капитан, это бакта-гель «Кью-7». Стандартное снабжение штурмовиков. Либо ты нашла здесь склад Ордена, либо тот, кто тебя перевязал, носит белую броню.

Нео нахмурился, переводя взгляд с Руны на меня, а затем на темный зев хижины, притаившейся за моей спиной.

— Руна, хватит! — рявкнул Нео, прерывая её. Он рывком развернул меня к спидеру. — Разберемся в лагере. Если она говорит, что патруль близко — мы уходим. Кай, Рив, заводите моторы! Живо!

Он почти забросил меня на заднее сиденье. Руна вскочила следом. Спидербайк взревел, и мы рванули с места, оставляя каменную хижину и тени моего прошлого позади.

Я вцепилась в куртку Нео, стараясь не выдать дрожи. Нео до упора выжал рукоять газа, и спидер Сопротивления, взревев, рванул прочь от заброшенной хижины. Мы неслись сквозь ночной лес, и ветки хлестали по обшивке, как пули. Боль в плече стала тупой и тяжелой, но страх гнал адреналин по венам.

Мы ехали в тишине. Руна, сидевшая рядом со мной, больше не задавала вопросов. Она лишь изредка поглядывала на мою повязку, но в её глазах теперь читалось не только подозрение, но и какая-то тяжелая, выматывающая усталость.

Через сорок минут бешеной скачки деревья расступились, и мы выехали к скрытой стоянке у подножия древних руин. Это был резервный лагерь — временное прибежище, куда Ви Моради перебросила выживших после атаки на основную базу. Повсюду горели тусклые синие фонари, сновали люди, перетаскивая ящики, и слышался гул работающих генераторов.

Нео плавно затормозил у медицинского тента. Как только мотор заглох, в ушах зазвенело от внезапной тишины.

— Мы на месте, — тихо сказал он, оборачиваясь ко мне. Его лицо в свете лагерных огней казалось серым от пыли, но глаза светились облегчением. — Иди с Руной. Она должна обработать рану по-настоящему. А мне нужно найти Ви и доложить обо всем, что случилось в лесу.

Я сползла со спидера, ноги едва держали меня. Руна подхватила меня под здоровую руку и повела к палатке, пахнущей антисептиками. У самого входа я обернулась и увидела, как Нео провожает нас взглядом.

Как только полог медицинского тента опустился, отсекая нас от суеты лагеря, я обессиленно опустилась на складной стул. Запах антисептика и стерильных бинтов ударил в нос, возвращая в реальность. Руна молча начала разворачивать инструменты, её движения были резкими, а губы сжаты в узкую линию.

— Это был Ровер, — произнесла я, и мой голос, сорванный и тихий, заставил её руку с зажимом замереть в воздухе.

Руна медленно обернулась. В тусклом свете медицинской лампы её глаза казались неестественно темными. Она не перебивала, давая мне выговорить то, что жгло изнутри сильнее ожога.

— Человек, которого я искала все эти месяцы, — я сглотнула ком в горле, глядя на свои дрожащие пальцы. — Это он наложил повязку. Он увёз на спидербайке. Вот как я оказалась далеко от вас.

Руна долго смотрела на меня, затем подошла ближе и начала аккуратно снимать имперский пластырь. Её пальцы коснулись моей кожи, и на этот раз в них не было прежней грубости.

— Я догадывалась, что там был кто-то еще, — негромко ответила она, наконец нарушив тишину. — Но откуда у него имперская бакта? И байк?

Я замолчала, пытаясь унять дрожь в руках, пока Руна накладывала пару швов на рану.

— Он работает на них, — прошептала я, глядя в стену палатки. — Он там, внутри их системы. Он носит этот белый панцирь и подчиняется их приказам, чтобы иметь возможность водить Первый Орден по ложному пути. Каждая минута, которую он проводит в штабе Ордена — это риск, на который он идет ради того, чтобы мы здесь могли дышать.

Руна замерла с бинтом в руках. Её взгляд стал острым, как скальпель.

— Двойной агент? — Руна горько усмехнулась, туго затягивая узел бинта. — Или просто крыса, которая выбрала более сытую кормушку и теперь подкармливает тебя сказками о «спасении», чтобы ты не выстрелила ему в спину при встрече?

Она отошла к столу, с грохотом бросая использованный инструмент в лоток. Её лекку дернулись — верный признак того, что она борется с гневом.

— Ты хоть понимаешь, Иелла, во что ты нас втягиваешь? — Она впервые назвала тебя настоящим именем, и от этого по спине пробежал холодок.

Руна обернулась, её лицо стало бледнее под синим светом ламп.

— Нео верит тебе. Он видит в тебе героиню, которая спасла меня и выжила в аду. Но если Ви Моради узнает про твоего «друга в белом», она прикажет тебя арестовать до выяснения обстоятельств.

Она сделала шаг к выходу из тента, но остановилась.

— И если ты думаешь, что я буду молчать и не скажу об этом Нео, то ты крупно ошибаешься, Иелла Вессири. — Она хищно улыбнулась, а глаза заблестели. — Та, кого ищет Первый Орден за награду. Интересно, почему?

В этот момент полог палатки резко откинулся, и внутрь ворвался холодный ночной воздух вместе с запыхавшимся Ривом.

— Руна, Нора! Ви собирает всех у тактического стола. Срочно! — он выглядел напуганным. — Наши радары засекли сигнал с орбиты. Это не патруль. Это Командный шаттл Кайло Рена... и он только что вошел в атмосферу Батуу прямо над Шпилем.

Я резко схватила Руну за локоть, когда она уже собиралась выйти вслед за Ривом. Она дернулась, но я сжала пальцы сильнее, игнорируя вспышку боли в собственном плече.

— Послушай меня, — прошептала я, глядя ей прямо в глаза, в которых отражалось торжество. — Ты хочешь, чтобы я исчезла? Чтобы я не подвергала опасности Нео и твой драгоценный отряд? Хорошо. Я сама всё доложу капитану. Расскажу про Ровера, про Орден, про то, кто я такая на самом деле.

Руна замерла, прищурившись. Ее лекку перестали дергаться.

— И что потом? — сухо спросила она.

— А потом я уйду. Как только шаттл Кайло Рена приземлится, внимание Ордена будет приковано к Шпилю. Это мой шанс. Я заберу их за собой, подальше от вашего лагеря. Ты получишь своего капитана в целости и сохранности, а Сопротивление — шанс на эвакуацию без хвоста. Только молчи сейчас. Дай мне сделать это самой.

Твилека несколько секунд изучала моё лицо, словно взвешивала, не лгу ли я снова. Наконец она медленно высвободила руку.

— У тебя есть один шанс, Иелла, — отрезала она. — Если ты сегодня не сделаешь это, то это сделаю я. И тогда Нео увидит, как ты лгала ему до последней секунды.

Мы вышли из тента. Небо над Батуу больше не было багровым — оно стало угольно-черным, рассекаемым лишь яркими огнями двигателей командного шаттла, где-то вдалеке, который медленно снижался над древними скалами. Гул его ионных двигателей вибрировал в самой груди.

У тактического стола уже собрались все. Ви Моради стояла в центре, ее лицо было жестким, как гранит. Нео стоял рядом, сжимая рукоять бластера, и как только он увидел меня, в его взгляде мелькнула тень облегчения, которая тут же сменилась тревогой.

— Нора, Руна, быстрее! — Ви ударила ладонью по светящейся поверхности стола, на которой пульсировала красная точка — шаттл Рена. — У нас нет времени на сантименты. Кайло Рен не прилетает на Батуу просто ради прогулки. Им нужен кто-то или что-то. И, судя по перехваченным кодам, они ищут «объект 11-04».

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. 11-04. Мой идентификационный номер в архивах Ордена, которые я украла и уничтожила. Неужели у них осталась копия?

Нео сделал шаг ко мне, понизив голос:

— Ты в порядке? Руна заштопала тебя?

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Руна стояла чуть позади, сложив руки на груди. Ее взгляд буквально впивался в мою затылок.

— Капитан, мне нужно кое-что сказать…— мой шепот утонул в гуле приближающихся двигателей, но Нео мгновенно склонился ко мне, улавливая каждое движение моих губ.

— Позже, Нора, — он мягко, но настойчиво перебил меня, положив руку на моё здоровое плечо. — Сейчас не время. Ви, какой план? У нас меньше 15 минут до того, как они развернут сканеры на весь сектор.

Ви Моради даже не подняла головы от мерцающей голограммы.

— Плана «А» больше нет. Объект 11-04 — их приоритет. Если Рен здесь, значит, они уверены, что цель на планете. Мы улетаем с этой планеты через каньоны, а «Искра»... — она наконец посмотрела на Нео, — «Искра» послужит отвлечением.

Я почувствовала, как пальцы Нео на моем плече дрогнули. Он понял, что это билет в один конец. Руна за моей спиной шумно выдохнула, и я почти физически ощутила её торжествующее ожидание: вот он, момент, когда я должна либо заговорить, либо навсегда остаться трусихой в её глазах.

— Ви, — я сделала шаг вперед, к самому свету тактического стола. Мой голос окреп, разрезая напряженную тишину штаба. — 11-04 — это не просто номер. Это я.

Голограмма между нами мигнула, окрасив моё бледное лицо в тревожный синий цвет. Ви медленно выпрямилась. Нео замер, его рука соскользнула с моего плеча, и это внезапное отсутствие тепла обожгло сильнее любой раны.

— Что ты сказала? — переспросила Ви, и в её голосе послышался опасный свист металла.

— Я — тот самый «объект», за которым прилетел Кайло Рен. Я украла их архивы, я взломала их системы, и это из-за меня они сейчас здесь на Батуу.

Повисло недолгое молчание. Вот и настал момент истины, когда весь лагерь узнает, кто стоит перед ними.

— Я работала на Хондо Онако после геноцида на Донду. Благодаря ему и Роверу я правда стала хорошим специалистом в программировании, шифровании и бандиткой. Я скрывала от вас свое настоящее лицо. — склонив голову, рука потянулась к волосам, чтобы облачить свою настоящую душу, и …

— Мы в курсе. — произнесла холодно Ви.

Моя рука застыла в миллиметре от края парика. Слова Ви ударили наотмашь, заставив меня вздрогнуть. Я медленно подняла голову, глядя на неё сквозь пряди, которые всё это время считала своей идеальной защитой.

— Что? — мой голос сорвался на хрип.

Ви Моради даже не шелохнулась. Она облокотилась на тактический стол, и синее мерцание голограммы подчеркнуло глубокие тени под её глазами.

— Ты серьезно думала, что можешь просто свалиться на голову Сопротивлению с навыками хакера уровня имперского аналитика, и мы не пробьем твое прошлое? — Ви усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Хондо Онака — старый проныра, но он не умеет держать язык за зубами, когда ему предлагают достаточно кредитов и шанс на защиту планеты. Мы знали, кто ты, еще когда ты только коснулась троп нашего лагеря.

Я перевела взгляд на Нео.

— Ты знал? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё рушится. — Всё это время, в каньоне, в лазарете... ты знал, что я лгу?

Нео отвел глаза.

— Я знал, что «Нора» — это легенда, — тихо ответил он. — Но я надеялся, что Иелла Вессири сама решит, когда ей можно будет доверять. Я не знал про Донду... и про Хондо. Но я знал, что ты способна на большее, чем хочешь думать. Там в каньоне, когда целый каменный дождь из огромных осколков должен был обрушиться на нас с силой, ты задержала их в воздухе и мы пролетели мимо. А СИД как раз попал под обстрел этой внезапной «засады».

Слова Нео заставили воздух и людей в штабе окончательно застыть. Руна резко выпрямилась, её лицо исказилось от осознания, а Ви Моради медленно отвела взгляд от тактического стола и теперь смотрела на мои руки так, словно ожидала увидеть в них активированную термическую детонаторную шашку.

— Ты... о чем ты говоришь, Нео? —голос Руны стал пугающе тихим.

— Осколки замерли. На долю секунды, — он замолчал, глядя на мои дрожащие пальцы. — Я видел это через фонарь кабины. Иелла не просто «подкрутила настройки». Она сделала то, что не под силу ни одному программисту в Галактике.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Тот момент в каньоне... я помнила только крик, вспышку страха и это странное, давящее ощущение в груди, будто я пытаюсь удержать руками обрушивающуюся стену. Я думала, это был адреналин. Думала, мне показалось.

— А значит, Орден не ошибался, — Ви Моради сделала шаг ко мне, и в её руке блеснул сканер. — Ты — то, за чем Первый Орден готов охотиться через половину Галактики. Ты чувствительна к Силе.

— Нет... — я попятилась, врезаясь спиной в холодный край стола. — Это ошибка. Я просто... я просто быстро нажимала на кнопки. Я не одна из них! Я не джедай!

— Кайло Рену всё равно, как ты себя называешь, — отрезала Ви, глядя на показатели сканера, который начал часто и тревожно пищать. — Для него ты — угроза. Или инструмент. И теперь, когда его шаттл в нашей атмосфере, у нас есть выбор: либо ты сдаешься и подставляешь нас всех, либо ты используешь то, что в тебе сидит, чтобы мы выбрались отсюда живыми.

Руна выступила вперед, её голос дрожал от ярости:

— Она лгала нам о себе, проникла в лагерь, а теперь выясняется, что она — проклятый форсюзер, который притянул сюда Верховного Лидера?! Нео, ты хоть понимаешь, что она сделала? Она не спасала нас, она просто защищала свою шкуру, используя Силу!

— Она спасала нам жизнь, Руна! — рявкнул Нео, оборачиваясь к твилеке.

В этот момент снаружи раздался оглушительный рев. Земля содрогнулась так сильно, что голограмма тактического стола лопнула, рассыпавшись искрами. Сигнализация базы завыла на высокой, режущей ноте.

— Они начали обстрел, — Ви Моради схватила свой шлем. — Иелла, если ты хочешь доказать, что ты не враг — сейчас самое время. Нео, к «Искре». Иелла — с ним. Если она смогла остановить камни, возможно, она сможет прикрыть наш отход.

Нео схватил меня за руку, и на этот раз его хватка была железной.

— Идем. У нас нет времени обсуждать твое прошлое. Нам нужно выжить в настоящем.

Мы с Нео рванули к «Искре». Гул ионных пушек Ордена уже дробил скалы над лагерем, осыпая нас каменной крошкой. Как только фонарь кабины с шипением закрылся, отрезая нас от хаоса снаружи, Нео сжал штурвал.

«Искра» взмыла в небо, выплевывая струю пламени. Мы специально не ушли в режим маскировки, светясь на радарах Ордена, как сверхновая. Десантные транспорты и звено СИД-истребителей мгновенно перестроились, бросая преследование лагеря и устремляясь за нами.

И в этот момент, закладывая крутой вираж над Шпилем, я бросила взгляд вниз. Из облаков, прямо к координатам Ви Моради, вынырнул знакомый до боли, асимметричный силуэт. «Тысячелетний Сокол». Сердце пропустило удар. Хондо... Старый пират не просто сбежал. Он был частью сделки. Ви знала всё, потому что Хондо был её информатором. Моя «свобода» была лишь контролируемым экспериментом под присмотром Сопротивления.

— Видишь его? — выдохнула я.

— Вижу, — коротко отозвался Нео. — Значит, эвакуация пройдет успешно. Теперь наша очередь выживать.

Мы заманили погоню в узкие каньоны, туда, где небо Батуу превращается в лабиринт из острых скал. СИДы висели на хвосте, расчерчивая пространство зелеными искрами.

— Иелла, как только подойдем вблизь, катапультируйся, немедленно! — крикнул Нео, когда перед нами выросла сплошная стена обвала.

До столкновения оставались считанные секунды.

— Прыгаем! — скомандовал Нео.

Система катапультирования сработала с оглушительным хлопком. Нас вышвырнуло из кабины прямо в тот момент, когда «Искра», лишенная пилота, врезалась в скалу, создав ослепительный огненный занавес для наших преследователей.

Мы падали сквозь облака дыма, стремительно приближаясь к ревущей бездне — великому водопаду в лесной части Батуу. Ледяные брызги ударили в лицо, выбивая дух.

— Руку! — крикнул Нео в свободном падении.

Наши пальцы сплелись за секунду до того, как толща воды сомкнулась над нашими головами, утягивая нас в темноту и покой древних лесов, подальше от глаз Кайло Рена.

Глава 33 ИЕЛЛА ВЕССИРИ

Холод. Ледяная, пронизывающая до костей вода сомкнулась над головой, выбив последний глоток воздуха. На мгновение мир превратился в хаос пузырей, темноты и оглушительного рева водопада. Я барахталась в темноте, чувствуя, как раненое плечо кричит от боли, а легкие горят от нехватки кислорода.

Сильная рука схватила меня за куртку и потянула вверх. Мы вынырнули одновременно, отчаянно хватая воздух. Нео держал меня одной рукой, другой отталкиваясь от воды, унося нас от бушующего потока к более спокойной части реки.

— Дыши! — крикнул он мне прямо в ухо, его голос едва слышен над ревом водопада.

Мы боролись с течением еще несколько минут, пока не выбились на мелководье у каменистого берега. Нео почти вытащил меня на сушу, и я рухнула на холодные камни, отчаянно кашляя и пытаясь отдышаться.

— Ты цела? — ответил Нео, тяжело дыша, держа меня за руку.

— Да… — голос мой вырвался слабым кашлем, — думаю, да… Плечо…

— Держись. Необходимо проверить швы. Руна наложила их в спешке.

Он помог мне сесть, осторожно расстегнул парку и принялся осматривать повязку. Влага пропитала бинты, но, казалось, швы держались.

— Ты… ты знал, — прошептала я, дрожь сотрясала тело. — Все это время.

— Знаю многое, — его взгляд не отрывался от раны. — Но не всё.

— Зачем же молчал? Зачем позволил мне лгать? — с горечью спросила я.

Нео медленно поднял глаза и замер, забыв про бинт. Его рука так и осталась в воздухе, а взгляд наполнился таким потрясением.

Тяжелый, намокший парик давно ушел на дно водопада, а ледяная вода Батуу безжалостно смыла слои темного пигмента и грима, которые я наносила каждое утро с такой тщательностью. Теперь перед ним сидела не смуглая брюнетка «Нора», а Иелла Вессири — бледная, с тонкими чертами лица и прямыми белыми мокрыми волосами, прилипшими к вискам. Лишь ярко-зеленые линзы оставались последним, чужеродным пятном фальши в моем облике, делая взгляд неестественно резким на фоне моей настоящей кожи.

— Потому что я хотел увидеть именно это, — тихо произнес он, наконец обретая голос. — Не маску, которую ты носишь. А тебя. Я дал тебе право на твою тайну, потому что надеялся... надеялся, что однажды ты доверишь её мне сама.

Он осторожно, почти боясь спугнуть момент, протянул руку и убрал мокрую прядь с моего лица. Его пальцы были ледяными, но прикосновение — обжигающим.

— Это был наш с Ви уговор. Ты должна была сама принять себя и свою Силу. Иначе, все могло бы обернуться плачевно. Ви считала, если ты примешь себя, твоя Сила пробудится естественно. Насильно заставлять — значит рисковать тем, что она вырвется наружу и уничтожит всё вокруг.

Я оперлась на его руку, чувствуя, как камни уходят из-под ног. Вода в ботинках хлюпала, а раненое плечо пульсировало в такт биению сердца, но осознание правды жгло сильнее физической боли.

— Значит, всё это время... — я запнулась, глядя на то, как сумерки Батуу окрашивают лес в синевато-стальные тона. — Хондо не просто спас меня тогда на Донду. Он растил «товар». А Ви... Ви просто ждала, когда «товар» созреет и взорвется Силой прямо в лицо Кайло Рену.

Нео не ответил сразу. Он осторожно потянул меня за собой в сторону густых зарослей петрифокуса, где скалы образовывали естественную нишу, скрытую от глаз поисковых дроидов.

— Ви — стратег, Иелла, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Она видит войну как партию в дежарик. Но я... я видел в тебе не «актив». Когда ты сидела в кабине и в панике переписывала код, я видел испуганную девчонку, которая отчаянно хочет жить. И именно это заставило меня согласиться на этот чертов план. Я хотел быть рядом, когда ты сорвешься. Не для того, чтобы направить твою Силу на врага, а чтобы подхватить тебя, когда ты упадешь.

Мы углубились в лес. Шум водопада постепенно стихал, сменяясь зловещим шорохом ночных джунглей. Внезапно Нео замер, прислушиваясь. Высоко в небе, за плотной завесой облаков, раздался характерный гул — тяжелый, давящий, словно само пространство стонало под весом металла.

— Сканеры, — шепнул Нео, прижимая меня к стволу огромного дерева. — Они прочесывают сектор ионными импульсами. Если в тебе есть хоть капля неконтролируемой энергии, они её засекут.

Я прижалась к нему, чувствуя холод его промокшей куртки. Последняя фальшь — ярко-зеленые линзы — колола глаза. Я потянулась к векам, намереваясь избавиться от них, но рука замерла. В лесу, всего в паре сотен метров от нас, вспыхнул багровый луч. Но это был не дроид.

Это был световой меч.

Багровое лезвие разрезало ночную мглу, отбрасывая зловещие тени на стволы деревьев. Его владелец двигался беззвучно, как призрак — тяжёлые шаги заглушались мягким мхом, но сама аура угрозы висела в воздухе плотнее тумана.

Нео затаил дыхание, его рука сжала моё плечо. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а от чего-то древнего, инстинктивного. Сила внутри меня отозвалась низким гулом, словно зверь, учуявший другого хищника.

— Не двигайся, — прошептал он прямо в ухо. — Он не видит нас. Но чувствует.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от багрового свечения. Владелец светового меча остановился, повернул голову. Его шлем искажал черты, но даже сквозь броню чувствовалась холодная, расчётливая ярость.

Кайло Рен и его слова в моем сне «Звезда, скрытая за водопадом» это было… обо мне!

Он сделал шаг в нашу сторону. Нео медленно, почти незаметно, вытащил бластер.

Внезапно в лесу, с другой стороны, раздался треск веток. Кайло Рен резко развернулся, его меч взметнулся вверх, отражая выстрел. Кто-то ещё был здесь.

— Сейчас! — Нео толкнул меня в сторону от дерева.

Мы бросились в чащу, не оглядываясь. Мы бежали, пока не выбились на небольшую поляну, где лес расступался, открывая вид на звёздное небо. Я остановилась, опершись о камень, пытаясь отдышаться. Плечо горело огнём.

— Кто это был? — выдохнула я.

— Не знаю, но скорее всего Ви оставила пару ребят на такой случай, — ответил Нео, прислушиваясь к отдалённым звукам. — И они купили нам время. Недолгое.

Я чувствовала, как мокрая ткань парки липнет к коже, а сердце бьется где-то в самом горле.

— Рен не дурак, он поймет, что его отвлекают.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. То странное онемение, которое охватило меня в каньоне, вернулось, но теперь оно было чистым и холодным. Я потянулась к лицу и одним резким движением вытащила ярко-зеленые линзы. Глаза обожгло прохладным воздухом, мир на мгновение расплылся.

Нео сделал шаг ко мне, но тут же отпрянул, когда по моим рукам пробежал едва заметный электрический треск. Мои глаза полностью заполнились ровным, пугающим белым сиянием. Зрачки исчезли, растворившись в этой пелене, которая, казалось, отражала не свет лун, а саму пустоту космоса.

Я стояла неподвижно, застыв как изваяние. Окружающий мир для меня перестал быть лесом. Я больше не видела деревьев, камней или Нео. Вместо этого я видела нити. Тысячи золотых и иссиня-черных пульсирующих нитей, пронизывающих всё живое. Одна из них — густая, угольно-черная — тянулась со стороны, где остался Кайло Рен, отравляя всё вокруг своим холодом.

— Иелла? — голос Нео доносился словно из-под толщи воды. — Эй, вернись ко мне! Твои глаза... что с тобой происходит?!

Он потянулся, чтобы встряхнуть меня за плечи, но замер в сантиметре от моей куртки. Воздух вокруг меня стал плотным, вязким, как разогретый пластик. Невидимый барьер мягко, но непреклонно удерживал его на расстоянии.

— Иелла! Очнись! — крик Нео наконец прорвался сквозь гул в моей голове.

В ту же секунду невидимый барьер, удерживавший его, лопнул с негромким хлопком. Плотный воздух мгновенно разредился, и я почувствовала, как гравитация с удвоенной силой потянула меня к земле. Золотые нити и угольно-черная тьма Кайло Рена исчезли, сменившись привычными контурами ночного леса.

Белая пелена спала с моих глаз так же резко, как и появилась. Я судорожно вздохнула, хватаясь за край камня, чтобы не упасть. Мир перестал сиять и снова стал холодным, мокрым и опасным.

— Что... что это было? — прохрипела я, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

Нео стоял в шаге от меня, его бластер был опущен, а в глазах застыл нескрываемый страх, смешанный с благоговением. Он смотрел на моё лицо, и я поняла, что теперь он видит меня по-настоящему. На фоне моей бледной, почти фарфоровой кожи мои натуральные глаза — ярко-красные, как угли догорающего костра — казались ранами на лице. Редкая мутация жителей Донду, которую я так долго прятала, теперь горела во тьме Батуу.

— Ты просто... ты отключилась, — Нео с трудом подбирал слова, не сводя взгляда с моих алых глаз. — Воздух вокруг тебя вибрировал. Я не мог подойти. Твои глаза были белыми, Иелла. Совсем белыми.

Я посмотрела на свои ладони. Электрический треск исчез, но кончики пальцев всё еще покалывало, словно я только что коснулась оголенного провода. Нео схватил меня за рукав и внезапно замер. Наручный коммуникатор издал серию настойчивых, требовательных сигналов. Он поднял руку, и над его запястьем засияла точка пронзительно-синего света.

— Есть! — выдохнул он, и в его голосе, впервые за этот, казалось, бесконечный час, забрезжила надежда. — Это Ви. Она отправила зашифрованный пакет данных.

Я приблизилась, чувствуя, как ледяное дыхание ночи Батуу пронизывает мокрую ткань моей парки. Красные глаза быстро считали символы на голограмме — мои настоящие зрачки реагировали на свет гораздо острее, чем искусственные линзы.

— Это координаты, — Нео быстро пролистывал карту. — Она пишет, что эвакуация базы завершена, но они не ушли в гиперпространство. Они ждут нас.

— На «Тысячелетнем соколе»? — прошептала я, уже зная ответ, который бился в моих висках.

Нео обернулся. На мгновение, в отблесках мерцающей геолокации, он снова пристально взглянул на мои белоснежные волосы и алые глаза, но на этот раз в его взгляде не было страха — только решимость. Он протянул мне руку.

Мы ринулись к краю обрыва, откуда открывался вид на долину. Там, среди древних черных скал, окутанный легким маревом маскировочного поля, замер легендарный силуэт. Самый быстрый кусок металлолома в Галактике – вот наша единственная надежда на спасение.

Я рванула вниз по склону прямо за Нео, практически не разбирая дороги. Гул «Сокола» становился всё громче, перекрывая даже шум ветра. Нас заметили. В небе над аванпостом вспыхнули прожекторы десантных шаттлов, и первые лучи бластерных выстрелов начали срывать каменную крошку со скал, буквально за нашими спинами.

— Беги к трапу! Я прикрою! — крикнул Нео, разворачиваясь и открывая ответный огонь.

Я видела, как опустился посадочный люк. В дверях, на фоне яркого света кабины, стоял Хондо Онака с неизменной ухмылкой, а рядом — Ви Моради, уже сжимающая рукоять тяжелой турели.

Когда мы вбежали на борт, Хондо на мгновение замер, глядя на мои белые волосы и красные глаза.

— Живее, Иелла! У нас тут Кайло Рен на хвосте, а не парад на Корусанте! — Хондо потащил меня вглубь коридора, пока «Сокол» опасно накренился под огнем.

Нео запрыгнул последним, и трап с лязгом захлопнулся. Ви Моради не двинулась с места — она продолжала в упор смотреть на мой новый облик, и в её глазах не было ни капли удивления. Только холодное подтверждение её догадок.

— Значит, холодная ванна всё-таки сорвала маски, — отрезала Ви, перехватывая бластер.

Корабль тряхнуло так, что я влетела плечом в переборку. Вспышка боли ослепила, но Ви подхватила меня за локоть.

— Я на помощь к Чуи. — сказал Хондо и через пару минут раздались восторженные крики Хондо и грохот турелей. «Сокол» совершил резкий рывок, и я почувствовала знакомую тошноту — переход в гиперпространство.

Нео, вытирая пот со лба, замер, переводя взгляд с Ви на меня. Наступила оглушительная тишина, которую прерывал лишь ровный гул гипердвигателя.

— Там… На Батуу. Иелла была в трансе, — сообщил Нео. Ви внимательно посмотрела на меня.— Ее глаза закрылись белой пеленой, и я не мог подойти к ней. Она была… словно…

— Щит. — закончила за него Моради. — Рей говорила, что должно появиться что-то, что защитит всех нас.

Слова Ви заставили Нео вздрогнуть, а меня — окончательно похолодеть.

— Значит, весь этот спектакль на Батуу... вы просто ждали, когда я «проявлюсь»? — Я прислонилась к холодной металлической переборке «Сокола», чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя лишь свинцовую усталость и холод.

Ви Моради скрестила руки на груди, её взгляд оставался непроницаемым.

— Хондо — деловой партнер Сопротивления, и он заботится о своей выгоде. Но он ценит тебя, Иелла. По-своему.

В этот момент из кабины вышел Хондо, потирая руки и сияя своей золотой фиксой.

— О, прекрасный прыжок! Легендарный корабль! — он подмигнул мне. — Иелла, не смотри на меня так. Старый Хондо всегда на твоей стороне! Просто иногда моя сторона совпадает со стороной тех, у кого есть план спасения. А теперь, друзья мои, нам нужно решить: куда мы летим? Ведь за этой бледной головой охотится половина флота Ордена.

— Если она не научится управлять этим «трансом», Рен просто выжжет её разум. Рей ждет нас на Аян-Клосс. Это единственный шанс для Иеллы не превратиться в живой маяк для Ордена. — Ви Моради достала свой датапад и указала Хондо координаты.

— Аян-Клосс? О, Ви, ты всегда выбираешь места с самой высокой влажностью и самыми злыми москитами! — Хондо картинно вздохнул, забирая датапад, но по его цепкому взгляду было ясно: он уже прикидывает маршрут. — Но раз уж сама Рей приглашает на чай, кто я такой, чтобы отказывать даме?

Он направился обратно в кабину, бормоча под нос что-то о «невыгодных, но героических предприятиях».

Я осталась стоять, глядя на свои руки. Мои настоящие, красные глаза отражались в полированной обшивке корабля. Аян-Клосс. Место, где скрывается сердце Сопротивления. Где Рей — та самая легенда, о которой шептались в темных углах Батуу — будет ждать меня.

— Ты не должна бояться её, Иелла, — Нео подошел ближе, его голос звучал мягко на фоне гула двигателей. — Рей... она прошла через то же самое. Она знает, каково это — проснуться и не узнать себя в зеркале.

— Вам нужно переодеться. В каюте 213 есть пару вещей. Идите, пока не заболели. — скомандовала Ви и принялась изучать карту местности, где затаилась сама Рей.

Коридоры «Сокола» казались обжитыми и странно уютными: потертые панели, запах разогретого масла и старой кожи. Каюта 213 оказалась совсем крошечной. Нео открыл металлический шкаф и выудил оттуда чистую темно-коричневую тунику с пояском из плотной ткани.

— Вот, это должно подойти. Я подожду за дверью, — он замялся на пороге, его взгляд на мгновение задержался на моих белых волосах. Но все же вышел, и я осталась одна. Стянув промокшую, испачканную в рыжей пыли Батуу парку, я взглянула в небольшое зеркало на стене. На меня смотрело чужое и одновременно пугающе знакомое лицо. Настоящая Иелла Вессири. Без масок.

Я быстро переоделась. Сухая ткань была непривычно мягкой. Расчесав пальцами влажные белые пряди назад, я глубоко вздохнула, пытаясь унять пульсацию в раненом плече.

Когда я вышла в коридор, Нео прислонился к противоположной стене. Увидев меня в новом одеянии, он едва заметно улыбнулся.

— Тебе идет. Намного лучше той небесной парки.

— Теперь я окончательно похожа на одну из вас, — горько заметила я, поправляя воротник. — Только глаза выдают, что я не совсем человек.

— На Аян-Клосс никто не будет судить тебя по цвету глаз, — ответил он и вошел переодеться после меня. Затем мы вместе направились обратно в кают-компанию, где Ви Моради уже вовсю обсуждала с Хондо через внутреннюю связь маневр выхода из гиперпространства.

Галактика за бортом была бесконечной, и где-то там, впереди, меня ждала женщина, которая, по словам Ви, видела моё появление в своих видениях.

Когда мы вышли в основной отсек «Сокола», где разместились спасенные с Батуу, картина была удручающей. Пространство, рассчитанное на контрабандный груз и небольшую команду, теперь было забито людьми.

Я обвела взглядом кают-компанию и коридоры. Из тех ста человек, что еще вчера суетились в лагере у Шпиля, осталось едва ли сорок. Остальные... я старалась не думать о том, что с ними стало, когда десантные шаттлы Ордена начали зачистку.

Повстанцы сидели прямо на полу, прислонившись к холодным переборкам. Кто-то перевязывал раны, кто-то просто смотрел в одну точку остекленевшим взглядом. Лица были серыми от копоти и усталости. Когда я прошла мимо них в своем новом облике — с белыми волосами и красными глазами — по отсеку пробежал шепоток. Люди инстинктивно поджимали ноги, освобождая мне путь, и в их глазах я видела странную смесь страха и надежды.

— Смотрите, это она... — донеслось из угла. — Та самая, из-за которой всё началось.

Нео, шедший за мной, положил руку мне на плечо, словно закрывая от этих взглядов. Его челюсти были плотно сжаты. Он видел эти потери и, кажется, винил в них не только Орден, но и их планы с Ви.

Руна сидела у медицинского шкафчика, обрабатывая руку какому-то механику. Увидев меня, она замерла, и на её лице отразилась целая гамма чувств: от ярости до болезненного осознания. Она знала, кто я, и теперь видела, что цена моего «спасения» — шестьдесят жизней её товарищей.

Ви Моради стояла у голографического стола, её голос звучал резко и отрывисто, когда она отдавала распоряжения по распределению пайков и медикаментов. Она не смотрела на раненых — она смотрела на карту Аян-Клосс. Для неё эти сорок человек были семенами нового Сопротивления, а я — почвой, на которой они должны были взойти.

— Сорок человек, — тихо произнесла я, обращаясь к Нео. — Всего сорок.

— Это те, кто продолжит борьбу, Иелла, — ответил он, но в его голосе не было уверенности. — Теперь мы должны сделать так, чтобы их жертва не была напрасной.

В этот момент «Сокол» вздрогнул, выходя из гиперпространства. За иллюминаторами вспыхнула изумрудная зелень Аян-Клосс. Мы прибыли.

Я прильнула к иллюминатору, чувствуя, как холод металла обжигает лоб. После выжженных скал и пыльных аванпостов Батуу, Аян-Клосс казался не планетой, а ожившим изумрудом, брошенным в черноту космоса.

Сквозь разреженные облака проступал бесконечный океан зелени. Это не был упорядоченный лес — это была яростная, первобытная жизнь. Огромные деревья с широкими кронами переплетались лианами, образуя сплошной ковер, по которому пробегали тени от облаков. Кое-где из этой зелени вздымались древние скалы, поросшие мхом, а тонкие нити водопадов срывались с утесов, превращаясь в серебристый туман, не долетая до земли.

«Сокол» начал снижение. Корабль мелко дрожал, прорезая плотные слои атмосферы. Воздух за окном окрасился в золотисто-влажные тона. Чем ниже мы опускались, тем отчетливее я видела скрытую жизнь внизу: стаи белых птиц врассыпную бросились из крон деревьев, испуганные ревом двигателей, а внизу, в глубокой тени гигантских папоротников, мелькнули очертания Х-вингов, замаскированных сетями.

Посадка была жесткой, в стиле Хондо. «Сокол» тяжело осел на опоры, сминая сочную траву и ломая мелкий кустарник. Двигатели со вздохом замолкли, и на мгновение в каюте воцарилась тишина, прерываемая лишь треском остывающего металла.

— Приехали, — коротко бросила Ви Моради.

Аян-Клосс встретил нас не тишиной, а плотным, вибрирующим гулом жизни. Когда трап «Сокола» с шипением опустился, в каюту ворвался воздух, настолько влажный и тяжелый от ароматов цветущих лиан и прелой земли, что после стерильного металла корабля он показался почти осязаемым.

Перед нами раскинулся бесконечный океан зелени. Гигантские деревья, окутанные дымкой тумана, уходили вершинами в низкие облака, а их корни, похожие на лапы доисторических чудовищ, оплетали древние руины, в которых Сопротивление разбило свой лагерь. Повсюду слышался щебет невидимых птиц и шелест огромных папоротников. Здесь не было выжженных камней Батуу или неонового холода городов — только первозданная, дикая сила природы.

Я сделала первый шаг по металлическому трапу, и красные глаза на мгновение сузились от обилия яркого света.

На краю посадочной площадки собрались люди. Техники в засаленных комбинезонах, пилоты в оранжевых костюмах — все они застыли, глядя на выходцев с Батуу. Но мой взгляд был прикован к одной единственной фигуре вдалеке. На её плече покоился посох, а простые светлые одежды казались частью этого леса. Она не двигалась, её лицо было спокойным, но глаза... в них не было удивления. Только узнавание.

Я почувствовала, как внутри меня снова отозвался тот самый гул, но на этот раз он был мягким, как эхо далекой песни. Она медленно склонила голову набок, изучая меня, и на её губах появилась едва заметная, понимающая улыбка. Она знала, кто я.

Глава 34 ПО ТУ СТОРОНУ

Спидербайк Ровера ревел, прорезая ночную тишину Батуу. Ветер свистел в прорезях шлема, но Ровер не чувствовал холода — внутри него всё горело от адреналина и липкого, едкого страха за Иеллу. Он чувствовал в кармане кирасы клочок ее искусственных волос. Эта жалкая кроха должна была стать его алиби и её спасением.

Он намеренно сбавил скорость, когда впереди показались огни имперского аванпоста. Нужно было выглядеть запыхавшимся, измотанным, но верным псом Ордена.

Штаб-квартира Блейка располагалась в старом административном здании на окраине Черного Шпиля. Ровер спрыгнул со спидера, даже не дожидаясь его полной остановки, и, хромая (для пущего эффекта), направился к главному входу. Штурмовики у дверей едва успели вскинуть винтовки, как он прорычал номер своего жетона.

Офицер Блейк ждал его в кабинете с панорамным окном, за которым в небе над планетой завис зловещий силуэт командного шаттла Кайло Рена. Блейк не оборачивался. Его руки были сцеплены за спиной, а идеальный мундир казался вылитым из стали.

— Ты опоздал на сорок минут, Ровер, — голос Блейка был тихим, и от этого более опасным, чем крик. — Мои люди сообщили, что твой маячок пропал с радаров в лесу.

Ровер сорвал шлем, тяжело дыша. Он выложил на стол перед офицером трофей.

— Я напал на след, сэр, — хрипло выдал Ровер, стараясь, чтобы его голос дрожал от «ярости». — Она была там. В заброшенной охотничьей хижине.

Блейк медленно обернулся. Его светлые глаза вонзились в Ровера, словно скальпели. Он подошел к столу и кончиком перчатки коснулся синтетических волос парика.

— Хижина? — Блейк приподнял бровь. — И где же сама Иелла Вессири?

— Раненна, сэр. Я застал её врасплох, завязалась перестрелка. Она использовала какой-то детонатор... дымовая завеса. Когда пыль осела, её уже не было. Но она уходила на север, к аванпостам. Я пытался преследовать её в одиночку, чтобы не спугнуть, но мой спидер получил повреждение системы навигации.

Ровер затаил дыхание. Он знал, что Блейк видит людей насквозь. Офицер долго молчал, рассматривая этот трофей.

— На север, значит? — Блейк внезапно улыбнулся, и Роверу захотелось потянуться к бластеру. — Знаешь, что иронично, Ровер? Пока ты «героически» сражался с тенью в хижине, наши радары засекли мощный всплеск энергии в каньонах. И именно туда сейчас направляется Верховный Лидер.

Блейк подошел к Роверу почти вплотную.

— Ты принес мне мусор, — он небрежно смахнул остатки парика со стола на пол. — Но ты принес его вовремя. Если она действительно ранена и без своей маскировки, она не уйдет далеко.

В этот момент коммуникатор на столе Блейка ожил.

— Сэр, это разведка. Мы обнаружили обломки корабля типа Х в восточном каньоне. Выживших на месте крушения не обнаружено, но зафиксированы следы двух человек, уходящих к лесу.

Ровер почувствовал, как сердце пропустило удар.

Блейк начал медленно обходить Ровера по кругу, его шаги по полированному полу звучали методично, как тиканье часовой бомбы. Ровер стоял неподвижно, затылком чувствуя это ледяное присутствие.

— У тебя всегда был потенциал, который ты так старательно зарывал в грязь, — голос офицера звучал почти отечески, и от этого по коже Ровера пробежал мороз. — Твой ум, твоя способность видеть структуру кода там, где другие видят лишь хаос... Ты мог бы стать первоклассным сержантом. Возможно, со временем, даже правой рукой самого Кайло Рена. Ты мог бы стоять на мостике звездного разрушителя, а не прятаться по канавам.

Блейк остановился за спиной Ровера, чуть склонившись к его уху.

— Но ты выбрал путь уличной дворняги. Скреб кредиты за грязный спайс, участвовал в мелких махинациях, якшался с отбросами Галактики... Ты променял величие на вонючие переулки Черного Шпиля и призрачную свободу контрабандиста.

Офицер снова вышел вперед, заглядывая Роверу в глаза. В его взгляде не было ярости — только глубокое, искреннее презрение высшего существа к заблудшему насекомому.

— Ты думал, что ты особенный. Думал, что перехитришь систему. Но по итогу — где ты теперь? — Блейк обвел рукой его белую броню, которая теперь казалась Роверу клеймом позора. — Здесь. С нами. Ты носишь наш номер, ты ешь нашу еду, и ты будешь убивать тех, кого еще вчера называл друзьями. Потому что в конечном счете, Ровер, дворняги всегда возвращаются туда, где их кормят. Или, где их ждет клетка.

Блейк похлопал его по белому наплечнику, словно одобряя дрессированное животное.

Тяжелые двери кабинета разошлись в стороны с тихим шипением. В комнату вошла женщина, чья осанка могла бы соперничать в жесткости с самим Блейком. Ее серый мундир сидел безупречно, а на губах застыла холодная, хищная усмешка человека, который слишком долго ждал своего часа.

Криста не смотрела на экраны с данными — ее взгляд был прикован к Роверу.

— Блейк, снова травишь брата? — ее голос прозвучал как щелчок хлыста.

Она медленно подошла к столу, чеканя каждый шаг. Остановившись рядом с офицером, она опустила глаза на рассыпанные по полу «улики». На ее лице промелькнуло брезгливое выражение.

— Ты слишком многословен с ним, — Криста перевела ледяной взгляд на Ровера, и тот почувствовал, что Блейк по сравнению с этой женщиной был просто философом. — Его единственная ценность в том, что он знает привычки девчонки.

Она наклонилась и носком сапога придавила клочок синтетических волос.

— Иелла Вессири когда-то думала, что она умнее меня. Она думала, что я — лишь досадная помеха на ее пути к свободе. Но за каждый удар по моей репутации она заплатит сполна.

Криста резко выпрямилась и посмотрела на Блейка.

— Шаттл готов. Группы захвата ждут приказа. Если твой брат снова ошибется дорогой в лесу, я лично выстрелю ему в затылок.

Она снова повернулась к Роверу, и в ее глазах вспыхнул фанатичный огонь мести.

— Веди нас к водопадам, Ровер. И надейся, что твоя подружка всё еще там.

***

Пока Иелла и Нео боролись с ледяными потоками водопада, командный шаттл Кайло Рена замер над черными пиками Батуу, подобно огромной хищной птице. Внутри, в отсеке для совещаний, царил мертвенный холод, который исходил не от систем охлаждения, а от самой фигуры в черном шлеме.

Криста стояла, вытянувшись по струнке. Тишину прерывало только механическое, тяжелое дыхание Верховного Лидера.

Кайло Рен не оборачивался. Он смотрел на голограмму лесного сектора, где пульсировала точка последнего сигнала «Искры».

— Ты упустила её однажды, офицер, — голос за маской прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой мощи.

— Мой лорд, это была ошибка новичка, я... — начала Криста, но слова застряли в горле. Невидимые тиски сжались на её шее. Она не задыхалась, но чувствовала, что её жизнь сейчас висит на тончайшей нити чужой воли.

— Твои ошибки меня не интересуют, — Рен медленно повернулся. Черный визор шлема казался бездонной пропастью. — Меня интересует то, другое. Ты хочешь мести, офицер. Я чувствую твою ярость, она пахнет жженой сталью.

— Да, мой лорд, — прохрипела Криста. — Мы пойдем к водопадам. Обыщем каждый куст, но доставим Вам эту мерзавку.

— Я вылетаю первым, — бросил Рен, снова отворачиваясь к окну. — Вы следом за мной. Если мы упустим ее, я сожгу этот лес и вам лучше молиться, чтобы вы не попали в этот огонь.

***

Криста шла сквозь заросли леса, наступая на хрупкие ветви с такой силой, будто хотела раздавить саму почву этой планеты. За ее спиной бесшумными тенями следовали штурмовики, а впереди, под дулом бластера, пробирался Ровер.

Она резко остановилась и схватила Ровера за затылок, вжимая его лицом в мокрую кору дерева.

— Слушай меня внимательно, «дворняга», — прошипела она ему в самое ухо, и Ровер почувствовал ледяной холод её перчаток. — Мы прочесали местность водопада и сектор обвала. Кайло Рен уже в недрах леса и его терпение испаряется быстрее, чем туман на солнце. Если он найдет её раньше нас, я не получу своей порции удовольствия. А если мы её упустим... Она рывком развернула его к себе. В свете поисковых прожекторов, рыскающих по кронам деревьев, её лицо казалось бледной маской одержимости.

— Ты знаешь её лучше, чем кто-либо. Ты знаешь, как она дышит, как она прячется, когда загнана в угол. — Криста вплотную приблизилась к его лицу, обдавая запахом оружейного масла и металла. — Куда она могла пойти, Ровер? После падения в такую воду человек инстинктивно ищет либо тепло, либо самую глубокую нору. Где здесь самое темное место, в котором она надеется переждать бурю?

Ровер сглотнул, и посмотрел в её безумные глаза.

— Она не будет прятаться в норе, — хрипло ответил Ровер, пытаясь выиграть хотя бы секунду для тех, кто сейчас замерзал в лесах. — Чтобы спрятаться в нору, она всегда шла за мной. Но если меня нет – она выйдет на нас даже с одним ножом в руках.

Криста замерла, не выпуская Ровера, и её взгляд впился в спину Верховного Лидера. Красное свечение его меча пульсировало, разрезая туман, а гудящий звук плазмы резонировал с самой землей. Она поняла: Рен не просто «чувствует присутствие», он зафиксировал цель. Но цель была слишком близко.

Криста резко обернулась на звук первого выстрела. Из густых зарослей петрифокуса, которые секунду назад казались безжизненными, ударили всполохи синих плазменных разрядов. Это не было хаотичным бегством — это была слаженная, самоубийственная атака.

— Засада! — взревел Блейк, вскидывая винтовку.

Сопротивление атаковало с нескольких точек одновременно, создавая вокруг Кайло Рена и его свиты кольцо огня. Криста видела, как бойцы в поношенных куртках выскакивают из теней, делая по несколько выстрелов и тут же исчезая за вековыми стволами. Они знали, что не смогут победить Темного Лорда, но их целью было другое.

Криста мгновенно поняла замысел: они выигрывали время. Каждый выстрел, каждый взорванный термический детонатор заставлял Кайло Рена отвлекаться. Он кружился на месте, его багровый меч с шипением отражал болты, посылая их обратно в темноту леса, но стрелков было слишком много, и они были рассредоточены.

— Идиоты! — прошипела Криста, сильнее вдавливая ствол бластера в шею Ровера. — Они жертвуют собой ради неё! Они подставляются под меч Рена, чтобы мы потеряли её след!

Она посмотрела на Кайло Рена. Тот стоял в центре поляны, и его аура ярости стала почти физически ощутимой. Его гнев был направлен на тех, кто посмел встать у него на пути, и это было именно то, чего добивалось Сопротивление.

Криста резко вскинула голову, ее взгляд хищно зацепился за движение в дальних тенях. Сквозь пелену дыма и хаос выстрелов она увидела его — характерный край небесного плаща, мелькнувший за искривленным стволом петрифокуса. Иелла уходила вглубь леса, стремясь скрыться в той части чащи, где скалы образовывали непроницаемый лабиринт.

— Вон она! — взвизгнула Криста, ее голос сорвался от ярости. — Одиннадцатая! Не сметь упускать её!

Она рванулась вперед, но Ровер, всё еще находившийся в ее хватке, внезапно «поскользнулся» на мокром мхе. С глухим стоном он завалился набок, всем своим весом наваливаясь на офицера и увлекая её за собой. Криста не удержала равновесия и рухнула на колено, больно ударившись о корень.

— Простите, почва уходит из-под ног! — Ровер отчаянно забарахтался, как бы пытаясь подняться, но на самом деле лишь сильнее путаясь под ногами у Кристы и мешая ей прицелиться.

— Убери руки, ничтожество! — Криста с силой оттолкнула его, ударив рукояткой бластера по голове. Её лицо перекосило от бешенства. Она понимала, что теряет драгоценные секунды. Не теряя больше ни мгновения, она сорвала с пояса рацию и закричала на общей частоте, перекрывая грохот боя: — Всем отрядам! Объект обнаружен! Направление — северо-запад, движется вглубь леса! Живой или мертвой, мне плевать — поймать её немедленно! Оцепить сектор!

Группа штурмовиков, стоявшая неподалеку, мгновенно развернулась. Подминая под собой кустарник, они сорвались с места, преследуя мелькающий вдали небесный плащ. Криста злобно взглянула на Ровера, который всё еще неуклюже поднимался с земли.

— Если из-за твоей криворукости она уйдет, Ровер, я лично выжгу тебе глаза, — прошипела она и, не дожидаясь ответа, бросилась вслед за своими солдатами.

Ровер остался один в окружении дыма и криков. Он смотрел в сторону, где скрылась Иелла, и в глубине души молился, чтобы лес Батуу оказался достаточно темным, чтобы спрятать его «звезду».

Криста вырвалась на открытое пространство, тяжело дыша, ее лицо было багровым от ярости и бега. Впереди, среди поднятых вихрей пыли и сухих листьев, она увидела то, что заставило ее сердце пропустить удар.

«Тысячелетний Сокол» уже вибрировал от мощи прогретых двигателей, готовясь к вертикальному взлету. Посадочный трап с тяжелым лязгом поднимался, отсекая преследователей от нутра корабля. Но в последние секунды, прежде чем щель герметично закрылась, Криста увидела её.

Иелла стояла в проеме, освещенная изнутри резким светом технических ламп. На фоне темного металла корабля ее белые волосы казались электрическим разрядом.

— Огонь! Стреляйте же! — завизжала Криста, вскидывая бластер и открывая беспорядочную стрельбу.

Штурмовики вскинули винтовки, и град красных разрядов застучал по обшивке легендарного корабля, бессильно рикошетя от дефлекторных щитов. Трап окончательно захлопнулся.

«Сокол» совершил резкий, дерзкий рывок вверх. Гул двигателей превратился в оглушительный рев, который прижал Кристу к земле, обдав ее облаком раскаленного воздуха и гари. Она стояла посреди поляны, задрав голову и беспомощно сжимая кулаки, пока яркая точка двигателей Сопротивления прорезала ночное небо Батуу и с характерным хлопком исчезла в бездне космоса.

Они ушли.

Ровер, стоявший поодаль под конвоем, медленно опустил голову. На его губах, скрытых шлемом, промелькнула слабая улыбка. Иелла была на борту самого быстрого корабля в Галактике. Криста проиграла.

Из тени деревьев медленно выступил Кайло Рен. Его появление было лишено пафоса, оно несло в себе лишь первобытный ужас. Тяжелый черный плащ, обычно безупречный, был забрызган густой, еще дымящейся кровью бойцов Сопротивления — тех самых, что бросились под его клинок, чтобы подарить Иелле лишнюю минуту. Багровое свечение его меча выхватывало капли крови на его сапогах и перчатках, заставляя их мерцать в темноте.

Криста почувствовала, как её ноги наливаются свинцом. Она стояла на коленях в пыли, оставленной двигателями корабля, и не смела поднять глаз.

Рен подошел к самому краю поляны, где еще дымилась примятая трава от опор «Сокола». Он не смотрел на Кристу. Его шлем был обращен к звездному небу, туда, где точка света только что исчезла в гиперпространстве.

— Вы позволили ей уйти, — голос за маской был пугающе спокойным, но в этом спокойствии Криста услышала смертный приговор.

Он медленно повернул голову к Кристе. Офицер почувствовала, как невидимая волна холода сковала её горло. Кровь на его плаще казалась черной в свете плазменного меча.

— Мой лорд... Сопротивление... они атаковали со всех сторон... — прохрипела она, пытаясь найти оправдание, но Рен лишь слегка шевельнул рукой, и Криста замолчала, прижатая к земле невидимой тяжестью. Он сжал кулак, и неподалеку стоявшее дерево с треском переломилось пополам под давлением Силы.

— Охота на Батуу окончена, — бросил он, разворачиваясь. Его кровавый плащ взметнулся на ветру. — Но куда бы они её ни спрятали — я найду дорогу.

Ровер, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как по спине пробежал мороз. Он понял: для Иеллы это не конец. Это лишь начало долгого пути, на котором за ней будет следовать тень в окровавленном плаще.

Кайло Рен медленно деактивировал меч. Хищное шипение плазмы стихло, оставив лишь запах гари и тяжёлое, ритмичное дыхание за маской.

— Ты, — коротко бросил Рен. Голос за вокодером прозвучал как удар хлыста.

Ровер сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Он сделал неуверенный шаг вперёд. Чёрная перчатка медленно указала в сторону ожидающего шаттла, чей силуэт возвышался над верхушками деревьев, как могильная плита.

— Ты станешь моим личным ищейкой. Твой страх перед моим гневом станет твоим новым компасом.

Рен развернулся, и его окровавленный плащ мазнул по сапогам Ровера, оставив на белом пластике тёмный след.

— Иди за мной, — приказал он, уже направляясь к шаттлу. — Мы вылетаем немедленно. Галактика велика, но твоя память о ней — это нить, за которую я буду тянуть, пока она не приведёт меня к цели.

Ровер обернулся, в последний раз взглянув на тёмные джунгли Батуу. Он понял: его «белая клетка» только что стала намного теснее. Он пошёл следом за Тёмным Лордом, поднимаясь по трапу шаттла навстречу звёздам, которые теперь казались холодными и безжалостными.

***

Глава 35 СИЛА

Я замерла на середине трапа. От неё исходила такая мощная и чистая волна спокойствия, что мой внутренний хаос на мгновение затих, подчинившись её ритму.

Сзади послышались тяжелые шаги Нео. Он остановился чуть выше меня, и я почувствовала, как он тоже замер, пораженный этой встречей. Сорок выживших с Батуу начали медленно сходить на землю, хромая, поддерживая друг друга, превращаясь в живой памятник проигранной битве. Но Рей смотрела не на них. Она смотрела прямо на меня, сквозь мои красные глаза, прямо в ту белую пелену, которая всё ещё пряталась в глубине моего разума.

Она начала медленно идти навстречу, легко переступая через переплетенные корни. Каждый её шаг казался естественным, словно сама планета подставляла ей опору. Когда между нами осталось всего несколько метров, она остановилась, протягивая руку — не хватая, не приказывая, а просто предлагая.

— Теперь ты не одна, — повторила она те самые слова из моего сна. — Барьеры больше не нужны. Пришло время узнать, что находится за ними.

Я обернулась на Нео. Он стоял на трапе, его лицо было серьезным, и в его взгляде я прочитала немую поддержку. Он отпускал меня к ней, понимая, что это единственный путь.

Я сделала шаг вперед, и моя рука, все еще испачканная пылью каньонов и пахнущая гарью «Искры», легла в ладонь Рей. Ее кожа была теплой и мозолистой — ладонь того, кто много работал и привык полагаться на свои силы.

В момент соприкосновения гул внутри меня внезапно рассыпался. Но не так, как рушится стена под ударами тарана, а так, как тает снег под первыми лучами солнца. По телу разлилось странное тепло, и на мгновение я увидела Аян-Клосс не глазами, а чем-то иным: я почувствовала, как соки текут по жилам деревьев, как дышит земля и как бьются сердца сорока выживших за моей спиной.

— Вот так, — тихо сказала Рей, и в ее голосе прозвучало одобрение. — Дыши, Иелла. Просто дыши.

Я обернулась через плечо. Нео все еще стоял на трапе, и на его лице отразилось странное выражение — смесь бесконечного облегчения и легкой, едва уловимой грусти. Он понимал, что с этого рукопожатия начинается путь, на который он не сможет пойти вместе со мной.

— Она в надежных руках, капитан, — произнесла Рей, взглянув на Нео.

Тот коротко кивнул и, наконец, сошел на траву, направляясь к Ви Моради и Хондо, чтобы помочь с выгрузкой раненых. Я осталась наедине с джедаем посреди пульсирующего жизнью леса. Мои белые волосы слегка колыхались на влажном ветру, а красные глаза больше не искали угрозы в каждой тени.

— У тебя много вопросов, — Рей слегка сжала мою руку. — Но сначала нам нужно очистить твой разум от шума Батуу.

Мы пошли вглубь джунглей, оставляя позади шум лагеря и гул «Сокола».

— Куда мы идем? — тихо спросила я, стараясь не отставать от неё на скользких, переплетенных корнях.

Рей не оборачивалась, её шаг был легким, почти невесомым.

— К подножию водопада, — ответила она. — Там энергия планеты наиболее чистая, без шума генераторов и голосов. Тебе нужно тишина.

Мы прошли еще немного, и влажность стала такой плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. Я остановилась, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться то самое холодное оцепенение, едва мы отдалились от тепла Нео и привычного гула корабля.

— Я боюсь её, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

Я замерла, глядя в её спину. Рей остановилась и медленно повернулась ко мне.

— Чего именно ты боишься? — спросила она. В её взгляде не было осуждения, только спокойное любопытство.

— Этой силы, — я подняла свои дрожащие руки. — Когда она приходит, я перестаю быть собой.

Она подошла ко мне вплотную, так что я видела искры света в её зрачках.

— Страх — это естественная реакция на то, что мы не можем контролировать, — произнесла она. — Твоя Сила проявляется как щит, потому что всю свою жизнь ты только и делала, что защищалась. Ты привыкла сжиматься, когда чувствуешь угрозу. Сейчас я хочу, чтобы ты расширилась.

Она указала на плоский камень у самой кромки воды, где брызги водопада превращались в радужную пыль.

— Сядь. Закрой свои глаза.

Я опустилась на камень, чувствуя его прохладу сквозь ткань туники. Закрыла красные глаза, стараясь следовать наставлениям Рей.

— Сконцентрируйся, — её голос звучал спокойно, почти гипнотически. — Не выстраивай стену. Просто почувствуй границы своего щита и попробуй медленно, очень плавно расширить его. Представь, что ты — это дыхание самого леса.

Я глубоко вздохнула, пытаясь нащупать ту невидимую грань внутри себя. Но стоило мне лишь слегка коснуться этой энергии, как вместо мягкого расширения я почувствовала резкий, болезненный толчок.

Мой щит не стал расширяться. Он начал пульсировать.

Вместо стабильного, защитного купола, из меня вырвались неконтролируемые, тяжелые волны энергии. Они били, как удары невидимого молота, сотрясая всё вокруг. Трава, что росла у основания моего камня, мгновенно была вырвана с корнем, обнажив влажную землю. Далекий водопад, чей мерный рокот всегда успокаивал, на долю секунды замер, словно его поток уперся в невидимую, но несгибаемую преграду.

Но самое страшное происходило внутри. Каждая волна, уходящая вовне, возвращалась ко мне с удвоенной силой. Я почувствовала, как пространство вокруг меня начинает сжиматься, будто невидимые тиски сдавливают мои ребра. Воздух стал тяжелым, как свинец, и я поняла, что эта энергия, которую я не могу удержать, сейчас просто раздавит меня.

— Иелла, остановись! — крикнула Рей.

Она вскинула руку, пытаясь стабилизировать поток, но мои волны были слишком хаотичными. Я чувствовала, как собственная сила замыкается на мне кольцом, превращая мой защитный щит в смертельную ловушку. Еще секунда — и я бы просто захлебнулась в этом давлении.

Рей резко сократила дистанцию и коснулась моего лба.

— Оборви нить! — властно приказала она.

Мир взорвался яркой вспышкой, и меня отбросило назад на мох. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Я лежала, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как каждая мышца в теле дрожит от перенапряжения.

Тишина, воцарившаяся после взрыва, казалась оглушительной. Только тяжелый рокот водопада продолжал звучать, словно напоминая, что природа безразлична к человеческим бурям.

Рей стояла в нескольких шагах, тяжело дыша. Её ладонь, которой она коснулась моего лба, всё еще была поднята.

— Ты не расширяла щит. Ты пыталась удержать в себе всё давление Галактики сразу. Если бы мы не остановились, ты бы просто схлопнулась внутрь себя.

Рей помолчала, всматриваясь в красные глаза, в которых всё еще отражался испуг.

— Твоя Сила... она не похожа на то, что я видела раньше. Она не просто защищает. Она отторгает всё внешнее. Ты настолько привыкла, что мир причиняет тебе боль, что твоя интуитивная реакция — стереть этот мир в порошок, прежде чем он коснется тебя.

— Значит ли это... — мой голос сорвался на хрип, — что я больше нахожусь на тёмной стороне?

Рей не ответила сразу. Она медленно опустила руку и села прямо на влажную землю рядом, скрестив ноги. В этом жесте не было превосходства учителя — только простота человека, который сам прошел через шторм.

— Стороны... — она негромко повторила мои слова, глядя на то место, где мой выброс вырвал траву. — Мы привыкли делить всё на черное и белое, на свет и тьму. Но Сила — это не только направление. Это еще и состояние.

Она посмотрела на водопад, который снова мирно сверкал в лучах солнца.

— На сегодня хватит, — мягко, но властно произнесла она.

Она поднялась и протянула мне руку, помогая встать с камня.

— Нам нужно время. И, возможно, нам нужно найти другой путь к твоему источнику.

Мы медленно пошли обратно в сторону лагеря. Я чувствовала себя опустошенной, а алые глаза горели от усталости. Впереди, сквозь листву, уже виднелись огни «Сокола» и суета выживших, которые строили свой новый дом на пепелище старых надежд.

Вечер на Аян-Клосс опустился внезапно, укутывая лагерь сиреневым туманом. Посреди руин разожгли большой костер. Сорок выживших, измотанных и потерявших всё, искали спасения в простом человеческом тепле. Кто-то достал побитую гитару, кто-то начал негромко напевать старую балладу Внешнего Кольца, и вскоре над лагерем поплыла мелодия — печальная, но живая.

Я сидела в стороне, на поваленном стволе дерева, чувствуя себя лишним элементом в этой картине. Мои белые волосы светились в темноте, а красные глаза отражали пляску пламени. Я была опустошена после провала с Рей.

В мерцающем круге света я увидела Нео. Он сидел у огня, подперев голову рукой, потерянный в своих мыслях. В этот момент к нему подошла Руна. Она сменила окровавленный медицинский фартук на чистые, светлые штаны и верх. Она что-то тихо прошептала ему, протягивая руку, и Нео, поколебавшись секунду, поднялся. Они начали медленно, плавно танцевать в такт ленивой, протяжной мелодии. Руна прижалась к нему чуть плотнее, чем того требовал танец, и в её взгляде, украдкой брошенном в мою сторону, читалось торжество, смешанное с облегчением. Она была дома, среди своих. А я… я ощущала себя аномалией.

— Ужасное зрелище, правда? — раздался скрипучий, ироничный голос совсем рядом.

Я вздрогнула. Рядом со мной, бесшумно устроившись на том же бревне, сидел Хондо Онака. Он прихлебывал что-то из фляги, и от него пахло дешевым элем и смазочным маслом.

— Хондо? — я удивилась.

— О, не делай такое лицо, дорогая! — Хондо хохотнул, потирая свою золотую фиксу. — Старый Хондо — отличный собеседник, когда сердце потеряло ориентир.

Он проследил за моим взглядом, направленным на танцующую пару.

— Кажется, будто она возвращает свое. В этой игре «кто быстрее обнимет капитана» у тебя сейчас плохие карты. Ты слишком занята спасением Галактики и своими снежными фокусами.

Я промолчала, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло.

— Рей сказала, что я боюсь быть беззащитной, — тихо произнесла я, глядя в костер.

Хондо отхлебнул из фляги и посерьезнел, что случалось с ним крайне редко.

— Беззащитность — это роскошь, которую ты никогда не могла себе позволить на службе у Онаки, верно? — он посмотрел на мои красные глаза. — Но послушай старого пирата: ты либо начнешь таять, либо превратишься в очень красивую, но совершенно бесполезную статую.

На поляне к танцующим присоединились еще несколько пар. Смех и музыка стали громче, отсекая меня от них невидимой стеной. Хондо протянул мне флягу. — Выпей. Это не поможет с Силой, но поможет перестать смотреть на этого мальчишку так, будто он — твой последний кислородный баллон.

Я протянула руку к фляге Хондо, пальцы уже коснулись прохладного металла, но в этот момент тихий, пронзительный голос разрезал шум костра и звуки музыки.

— Иелла.

Я замерла. Рей стояла на границе света и тени, чуть поодаль от веселящихся людей. Она не танцевала и не пела, она просто была там, глядя на меня с тем самым спокойствием, которое одновременно пугало и притягивало.

Хондо разочарованно крякнул и отдернул флягу.

— Ох уж эти джедаи! Никакого уважения к минутам скорби и хорошим напиткам, — он картинно вздохнул и подмигнул мне.

Я медленно встала, чувствуя на себе мимолетный взгляд Нео. Он на секунду сбился с шага в танце, заметив мое движение, но Руна что-то быстро сказала ему, и он снова отвернулся к ней.

Рей просто кивнула в сторону джунглей, где во тьме светились лишь фосфоресцирующие грибы.

— Ты позвала меня, чтобы снова попробовать тот урок? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Нет, — мягко ответила Рей, делая шаг вглубь леса, подальше от шума празднества. — На сегодня уроков достаточно. Я просто хотела поговорить с тобой.

Мы шли по мягкому мху, и светящиеся грибы под ногами отбрасывали призрачные блики на мои белые волосы. Рей остановилась у поваленного дерева и присела, жестом приглашая меня сделать то же самое.

— Я позвала тебя, потому что почувствовала, как твоя Сила начала «сжиматься» там, у костра.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щеки слегка обжигает румянец — редкое явление для моей бледной кожи.

— Это просто... усталость. И Хондо со своим дурацким элем.

— Хондо прав в одном, — Рей подошла ближе, ее присутствие ощущалось как теплое дыхание летнего ветра. — Ты боишься быть беззащитной перед чувствами даже больше, чем перед бластером. А Сила питается тем, что в сердце.

Она повела меня дальше, переступив через могучие корни, торчавшие из земли.

— Скажи мне, есть ли кто-то, кого ты готова защищать? Кто-то, за кого ты готова биться не потому, что тебе приказали, а потому, что так велит твоё сердце?

Я невольно обернулась. Сквозь сплетения ветвей лагерь казался крошечным светящимся островом. Нео... Ровер, рискующий всем в «белой клетке»... Даже Хондо, который, несмотря на всю свою жадность, стал моей единственной опорой на долгие годы.

— Есть, — ответила я, и мой шепот едва не заглушил шелест листвы. — Но именно это меня и пугает. Чем больше людей в моем сердце, тем тяжелее становится этот щит.

Она вдруг протянула руку и коснулась ствола гигантского дерева, рядом с которым мы сидели. Его кора слабо мерцала.

— Это дерево стоит здесь сотни лет. Оно не выжило бы, если бы закрылось от дождя и ветра. Оно выжило, потому что его корни уходят глубоко, соединяясь с корнями других деревьев. Они поддерживают друг друга во время бури.

В этот момент со стороны лагеря донёсся новый всплеск смеха — кажется, Хондо всё-таки начал рассказывать какую-то из своих «абсолютно правдивых» историй.

Мы молча смотрели в сторону лагеря и спустя пару минут Рей поднялась.

— Пойдём. Я хочу, чтобы ты послушала Хондо, — Рей тихо рассмеялась, и этот звук был на удивление земным и искренним. — Поверь, его истории о том, как он «почти победил» Дарта Мола или обвел вокруг пальца целый флот Империи — это лучшее лекарство от излишней серьезности. К тому же, капитан Онака утверждает, что ты — его самая талантливая ученица. Мне любопытно узнать, какую часть из этого он присочинил.

Мы начали медленно возвращаться. Чем ближе мы подходили к лагерю, тем ярче становился свет костра. Фигуры людей приобретали четкость. Я видела, как Нео на мгновение отстранился от Руны, его взгляд сканировал границу леса, пока не остановился на мне. В его глазах вспыхнуло облегчение, которое он даже не пытался скрыть.

— Иди, — шепнула Рей, останавливаясь чуть позади. — Просто сядь у огня.

Когда я вошла в круг света, Хондо как раз находился в апогее своего рассказа, размахивая руками так энергично, что едва не задевал сидящую рядом Ви Моради.

— ...и тогда я сказал Вейдеру: «Друг мой, у тебя ужасный вкус в дизайне шлемов, но давай обсудим цену!» — Хондо прервался на полуслове, заметив меня. Его лицо озарилось широкой, почти отеческой улыбкой. — А! Вот и она! Звезда моего самого рискованного, но прибыльного предприятия! — Хондо картинно всплеснул руками, и звон его многочисленных колец на мгновение перекрыл шум пламени.

Я почувствовала, как на меня уставились десятки глаз. В свете костра мои белые волосы казались раскаленным металлом, а алый отблеск в глазах стал мягче, смешиваясь с искрами огня. Я медленно прошла через круг, ощущая, как Нео приглашает меня сесть рядом. Руна стояла чуть позади него, скрестив руки на груди, и её триумфальная улыбка заметно померкла.

Я подошла к бревну, на котором сидел Нео. Он чуть подвинулся, освобождая место. Его плечо, обтянутое грубой тканью куртки, оказалось совсем рядом, и я почувствовала исходящее от него живое тепло.

— Ты пропустила самое интересное: Хондо утверждает, что это он научил Рей паре трюков со световым мечом. — негромко шепнул Нео, и я почувствовала, как его плечо чуть дрогнуло от подавленного смешка.

Я невольно улыбнулась, и это мимолетное движение губ отозвалось во мне странным облегчением. Но Хондо, поймав мой взгляд, уже не мог остановиться. Хондо картинно отсалютовал своей флягой.

— Мы с Иеллой проворачивали дела, от которых у любого имперского адмирала случился бы нервный тик! Помните ту заварушку на аванпосте Батуу? Штурмовики стояли на каждом углу, патрули дышали нам в затылок, а мы выносили ящики с деталями прямо у них под носом!

Один из повстанцев, молодой парень с перебинтованной рукой, подался вперед. Его лицо было серьезным, а в глазах читалось искреннее недоумение.

— Но как? — спросил он, и в его голосе не было издевки, только любопытство. — Как Иелле удавалось скрываться все эти годы? Весь Первый Орден искал её, они поставили на уши все системы. С такой внешностью... — он запнулся, глядя на мои белые волосы и красные глаза, — тебя же видно за милю.

Смех у костра мгновенно стих. Музыка прервалась, и только треск сухих веток в пламени нарушал воцарившуюся тишину. Нео рядом со мной напрягся, я почувствовала, как его рука замерла.

Я смотрела в огонь, чувствуя, как жар костра обжигает лицо. — Мне приходилось носить маску, — мой голос прозвучал глухо, разбивая тишину. — Плотные линзы, скрывающие цвет глаз. Капюшоны. Грим, который разъедал кожу, чтобы сделать её хоть немного темнее, человечнее.

Я подняла голову, обводя взглядом сидящих.

— Когда на Батуу нагрянул Первый Орден - я носила камуфляж. Я должна была быть похожей на человека, а не на пришельца с планеты Донду. Потому и стала для всех Норой, обычной бандиткой. Я хотела просто выжить.

Я замолчала, и в этот момент дистанция между мной и этими людьми снова стала ощутимой. Я не была одной из них. Я была той, кто годами стирал свою личность. Но Нео не отстранился. Напротив, он едва заметно наклонился в мою сторону, сокращая ту самую дистанцию, которая только что возникла между мной и остальным лагерем.

— Я рад, что тебе больше не нужно носить этот грим и забывать кто ты на самом деле, — сказал он. Его голос не был громким, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел, обрывающий сомнения. — Мы здесь, потому что Сопротивление живет надеждой. Надеждой мира над головой, а не имперских стервятниках указывающих как правильно плясать под их дудку. И я рад, что в наших рядах есть такой человек как ты.

Его слова повисли в воздухе, смешиваясь с искрами костра, и я почувствовала, как ком в горле, который я сжимала годами, начал медленно таять. Он не просто принял мою правду — он наделил её смыслом, который я сама боялась себе позволить.

— Спасибо, Нео, — прошептала я так тихо, что услышать мог только он.

Хондо, почувствовав, что напряжение спадает, немедленно воспользовался моментом, чтобы вернуть себе звание главного оратора.

— Золотые слова, капитан! — он картинно вытер воображаемую слезу краем своего потрепанного плаща. — Именно поэтому я всегда говорю: в Галактике полно героев, но мало тех, кто умеет вовремя сменить маску и сохранить при этом чистую совесть... ну, или хотя бы полный кошелек!

По кругу снова прокатился робкий смех. Тишина, которая мгновение назад была ледяной и отчужденной, начала заполняться теплом. Парень с перебинтованной рукой, задавший тот самый вопрос, неловко кивнул мне, и в этом жесте было молчаливое извинение.

Я посмотрела на свои ладони в свете пламени. Бледные… не такие как у всех, руки, что могут защитить близких мне людей.

— Иелла? — Нео чуть склонил голову, заглядывая мне в лицо. — Ты в порядке?

Я подняла на него свои красные глаза.

— Да, — ответила я, и это была чистая правда. — Кажется, я впервые за много лет действительно дышу.

Я только начала чувствовать, как тяжесть в груди отступает, когда почувствовала настойчивое похлопывание по сапогу. Внизу, в тени бревна, замер BBYOU. Его маленький сенсор мигал тревожным янтарным светом, а манипулятор нетерпеливо дергал край моей туники.

— Сейчас не время, Биби, — шепнула я, надеясь, что он просто хочет подзарядки.

Но дроид издал серию настойчивых, торопливых сигналов и резко развернулся в сторону «Тысячелетнего Сокола», чья массивная тень возвышалась над лагерем. Он проехал пару метров, остановился и снова пропищал, буквально требуя, чтобы я следовала за ним.

Я посмотрела на Нео. Он заметил мое замешательство и вопросительно приподнял бровь.

— Похоже, у моего напарника на меня свои планы, — я попыталась улыбнуться, хотя внутри кольнуло дурное предчувствие.

— Он всегда был требовательным малым, — усмехнулся Нео, но в его глазах промелькнула тень беспокойства. — Иди. Я буду здесь.

Я неохотно встала, чувствуя, как холод джунглей тут же облепил спину, лишенную тепла костра и плеча Нео. BBYOU вел меня через лагерь, лавируя между ящиками и спящими людьми, пока мы не оказались под брюхом корабля. Мы поднялись по трапу, и как только за нами сомкнулись гермодвери, отрезая звуки праздника, дроид заверещал во всю мощь своего динамика.

— Тише, тише, что там у тебя, малыш? — шикнула я.

BBYOU подкатился к центральному терминалу и, мигнув всеми огнями, вывел на голографический проектор искаженное помехами изображение. Синее сияние заполнило кабину.

Сначала я увидела только шум и полосы, но затем из них проступило лицо. Изможденное, со шрамом на брови, но до боли знакомое.

— Иелла... — голос Ровера пробивался сквозь треск статики, — если ты это слышишь... я выбрался. Я сбежал с «Белой клетки».

У меня перехватило дыхание. Я вцепилась в край пульта, боясь, что голограмма исчезнет, если я пошевелюсь.

— Я не знаю, где ты. Но я пройду через всё Внешнее Кольцо, если понадобится. Слышишь? Я ищу и найду тебя.

Запись оборвалась. Голограмма свернулась в одну яркую точку и погасла. В кабине «Сокола» воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тихим гулом систем жизнеобеспечения.

Я стояла в темноте, глядя на пустой проектор. Ровер жив. Он на свободе. И он ищет меня.

— Живой... — всхлипнула я, вытирая лицо рукавом. — Слышишь, Биби? Он выбрался!

BBYOU издал сочувствующий, мягкий свист. Я торопливо коснулась панели управления, настраивая ответный канал. Пальцы дрожали, но я заставила себя сосредоточиться.

— Ровер, это я, — начала я, и мой голос, все еще сорванный от слез, эхом разнесся по пустой кабине «Сокола». — Я здесь, на Аян-Клосс. Мы в безопасности, насколько это возможно. Координаты сектора...

Я потянулась к навигационному компьютеру, чтобы прикрепить пакет данных, как вдруг резкий металлический щелчок за моей спиной заставил меня замереть.

— Даже не смей! — ледяной, хлесткий голос Руны разрезал тишину.

Я медленно обернулась. Она стояла у входа в кабину, тяжело дыша. В её руке был зажат небольшой бластер, направленный прямо в панель связи. От её недавней мягкости и торжества у костра не осталось и следа — сейчас передо мной была женщина, готовая на всё, чтобы защитить то, что она считала своим.