Путешествие

Путешествие

Счастливому детству посвящается.

Подарок был абсолютно безумным и нереальным. Виктория стремительно пробежала глазами текст на купоне, решила, что поняла его неправильно, вернулась в начало, стала читать медленно. Брови непроизвольно поползли вверх. Затем изумление сменилось скепсисом, которое она тщательно постаралась скрыть – не хотелось обидеть подругу.

– Наташа, это самый уникальный подарок в моей жизни! Спасибо!

– Знала, что тебе понравится! – Наталья довольно улыбалась. – Ты же любишь путешествия во времени.

– Да, читать такие книги и смотреть фильмы люблю. Но это же фантастика!

– Уже нет, как видишь!

В прихожую вышел муж Виктории.

– Привет, Дима! – поздоровалась гостья.

– Привет-привет! А что это вы тут толпитесь, не заходите?

– Да, Наташ, пойдем чай пить. Дим, смотри, что мне Наташа подарила! – Виктория протянула мужу глянцевый листок.

– Я вообще-то ненадолго, – сказала Наталья, заходя в кухню. – Сегодня в деревню собираемся, дел много накопилось. Четыре дня выходных, сами понимаете...

– Ого! – воскликнул мужчина, прочитав текст. – Мы что же, уже умеем путешествовать во времени?!

– Пока не расскажешь, где ты этот подарочный купон раздобыла, мы тебя не отпустим! – заявила Виктория.

– Расскажу, расскажу, – засмеялась женщина; увидела, что подруга достает только три чашки, спросила. – А где Влад?

– К другу поехал, они там сегодня с ребятами встречаются. Собирались гулять пойти, но погода подкачала.

– Да, погода ужас, – вздохнула Наталья. – Не помню таких холодных майских праздников. У нас ведь в апреле уже вишни и яблони зацвели, а теперь все замерзло!

– А картошку сажать сейчас будете?

– Да куда там! Земля остыла, время посева откладывается.

Виктория неуклюже попыталась утешить подругу:

– Может, скоро потеплеет?

– Ликер будем? – деловито спросил Дима.

– Обязательно!

– Ну, давайте немного! – согласилась Наталья и, приподняв наполненную рюмочку, торжественно произнесла: – Вика, дорогая, с днем рождения! Ты родилась в День Победы, желаю тебе всегда побеждать трудности!

– Спасибо!

– Как там Слава, Маринка? – спросил Дима. – Давно не виделись.

– Да все как обычно. Славик работает, Маришка учится. Все крутимся, жизнь такая сумасшедшая стала! Сегодня хоть в деревню поедем к маме. И дела поделаем, и отдохнем немножко!

– Ну, передавай всем своим привет!

– Обязательно!

Виктория отодвинула в сторону нетронутый чай и взяла в руки подарочный купон. Воскликнула нетерпеливо:

– Ну, так что же это? – и, не дожидаясь ответа, стала читать вслух. – Подарите себе незабываемое путешествие во времени! Благодаря нашей уникальной технологии вы перенесетесь в свое прошлое и сможете заново пережить ваши счастливые события! Наполните жизнь повтором своих самых дорогих мгновений!

Женщина старалась читать нейтрально, но в голосе сквозил сарказм.

Наташа улыбнулась. Съела кусочек торта, отпила чай:

– Это Любка, напарница моя, принесла в диспансер. Она у нас двигатель прогресса! Все всегда знает, где что происходит нового.

– Ну да, я помню ее. Бойкая и хваткая.

– Да, точно ты сказала! Бойкая и хваткая. Она была в этом центре, как он там называется? Посмотри, внизу написано.

– Медицинский центр «Самопознание».

– Ну вот. Говорит, увидела объявление, что им массажистка нужна, позвонила, поехала. Они только недавно открылись и еще набирают мед. персонал. Там и массаж планируют, и лечебную физкультуру, остеопатию, в общем много разных направлений.

– И так еще, попутно, катают людей на машине времени! – добродушно вставил Дмитрий.

Все засмеялись.

– Я сначала не поверила, – продолжила Наталья. – Но Любка уже дважды побывала в своем прошлом.

– У меня сейчас челюсть отвиснет, – Виктория посмотрела на мужа, тот кивнул.

– Мы тоже в диспансере обалдели сначала, но Любка говорит это абсолютно научная разработка. Над ней уйма ученых трудилась много лет! Короче, тебя погружают в гипноз и ты попадаешь в то время, в котором хочешь побывать. Ты оказываешься в своем теле, но в прошлом.

– А как они это делают? С помощью гипноза в прошлое не попадешь.

– Не знаю. Люба говорит, там ложишься на кушетку, а сверху, над тобой – их аппарат.

– В смысле? Это что, реальная машина времени?! – Виктория чуть ли не подскочила на стуле.

– Наташа, ты представляешь, какой поднялся бы шум? Да об этом открытии из каждого утюга трубили бы, – спокойно сказал Дмитрий. – Что-то тут не то, шарлатанством пахнет.

– А как же парадокс временной петли?! – с азартом воскликнула его жена. – Как говорят фантасты – нельзя нарушать пространственно-временной континуум.

Наталья удивленно посмотрела на нее, и Виктория тут же вспомнила, что подруга не читает фантастику, она ее не любит.

– Поясняю для тех, кто не в курсе. Если ты отправляешься в прошлое, то можешь совершить какой-то поступок или, наоборот, чего-то не сделать! Таким образом ты влияешь на свое будущее, понимаешь? А это невозможно, потому что как тогда ты попадешь в прошлое?

– Ты очень запутанно объясняешь, – улыбнулся Дмитрий. – Смотри, Наташа, простой пример – если ты отправишься в прошлое и, скажем, убъешь своего предка, то ты не родишься. Парадокс.

Наталья кивнула:

– В том-то и дело! Оказалось, что ничего изменить нельзя. Что уже случилось, то случилось. Человек просто заново... ну, как бы смотрит. Поменять он ничего не может! Так что, когда это поняли, гриф «секретно» сняли, открыли мед. центр. У них все официально, все сертификаты, все по ГОСТу, все, как положено.

– Ах, вот как... Теперь хотят заработать на этом, – задумчиво произнес Дмитрий. – Ну, неудивительно. Наверняка, денег туда прорву вбухали, надо отбить.

Виктория с подозрением переводила взгляд с мужа на подругу.

– Вы сговорились и разыгрываете меня, да?

– Да нет же! Ну что ты, Вик! Любка принесла штук десять этих подарочных купонов. Говорит, сейчас они еще недорогие, мед. центр так привлекает клиентов. Потом такое путешествие в прошлое будет стоить в разы дороже.

– То есть Люба купила десять купонов и сейчас их перепродает?

– Не знаю, десять или больше, и на каких условиях. Ну, в общем, да – делает бизнес. Ну, а мне какая разница? Я послушала, как там все происходит, Любка врать не будет, она же сама на себе все испытала. Ну вот, я решила тебе купон в подарок взять.

– Это что же, можно выбрать любой день и ты в нем окажешься?

– Ну, я так поняла, что да. Она легла на кушетку, к ней врач присоединила кучу проводов...

– Врач?

– Да, Любка говорит, там все под контролем, всякие там датчики давления, пульса, кардио, ну, поняла, да? И еще с тобой работает психолог. Тебя вводят в гипноз, чтобы помочь сконцентрироваться на нужном дне. А потом раз – и ты попадаешь в него.

– Ну как это – раз, и попадаешь?! – Виктория вскочила и принялась энергично жестикулировать. – Ну это же невозможно! Я еще могла бы поверить в гипер-пространственный туннель. Входишь в дверь в одном городе, и выходишь уже в другом. Но путешествия во времени – это как?! Нет, нереально!

Дима встал и, приобняв жену, мягко усадил ее обратно. Ласково сказал:

– Кипит наш разум возмущенный! Давай Наташу послушаем.

– Извини, рассказывай!

– Да я уже почти все рассказала. Любка хотела попасть в свои студенческие годы. Она легла на кушетку, стала подробно вспоминать и описывать нужный день, погоду, обстановку, себя в прошлом.

– Вслух стала все это описывать? Ой, извини! Я опять перебиваю.

– Ну да, вслух. Там же нейропсихолог задает тебе вопросы и вводит в состояние гипноза. А еще их машина над головой гудит. Ну, как я поняла. Ну вот. Говорит, открыла глаза и все. Ей 17 лет, она студентка мед. училища и со своей группой отмечает первую сессию.

– А-бал-деть, – раздельно произнесла Виктория и залпом выпила остывший чай.

– Ну, хорошо, – сказал Дмитрий. – То есть она закрыла глаза и, открыв, обнаружила себя в прошлом. Так?

– Ну да, рассказывала так.

– И при этом понимала, что находится в клинике? И все помнила, все прошедшие годы, все события?

– Да. Любка говорит, что все прекрасно помнишь, знаешь, что с тобой случится.

– А что при этом произошло с сознанием той, семнадцатилетней Любы? Оно попало в ее нынешнее тело? Они как бы поменялись местами? – спросила Виктория.

– Ой, даже не знаю...

– А сколько времени ты находишься в прошлом? Сколько хочешь?

– Кажется, она была там полчаса.

– И что, ничего по-другому сделать нельзя? Никому ничего рассказать? Типа : «смотри, через два года ты попадешь в аварию. Не садись за руль такого-то числа».

– Нельзя. В смысле, ты очень хочешь это сделать, но не можешь.

– То есть, ты выполняешь только те действия, которые выполнял тогда? И говоришь только то, что говорил тогда?

– Ну, наверное... Но при этом, Люба сказала, она столько всего увидела! То, на что тогда не обращала внимания или забыла. Это ж сколько лет прошло уже! А теперь все вспомнилось до мельчайших деталей. Она как бы по-новому посмотрела на обстановку и на всех вокруг.

– Ага..., – задумалась Виктория, – Так-так-так ... Ладно, давайте выпьем за изобретения и технологии будущего!

Дмитрий подхватил:

– С помощью которых мы можем отправиться в прошлое!

– Вот мне интересно, – сказала именинница, положив в свою тарелку кусочек торта, – Вот как работает...

– Тебе чаю налить? – предложил муж.

– Что? А, давай.

– Наташ, тебе?

– Да нет, спасибо. У меня еще есть.

– Так вот, мне интересно, как работает наша память. Это ведь удивительно! Что-то запоминается на всю жизнь, а что-то пролетает мимо, будто и не было.

– Все зависит от того, на что ты обращаешь внимание.

– Ну да... на то, что было важно. Или сильные эмоции вызывало. Как позитивные, так и негативные.

– Кстати, я читал, что мы часто как бы стираем плохие воспоминания. Когда вспоминаем свое детство, например, то помним его позитивно окрашенным. Что все было хорошо.

– Да нет, тут можно поспорить!

– Ну да, согласен. У всех все по-разному. Но все равно, это особенность работы мозга – мы неосознанно выталкиваем плохие события из нашей памяти.

– Да, – подхватила Виктория, – поэтому огромное количество людей искренне считает, что раньше было лучше. И небо синее, и трава зеленее, и вода вкуснее.

Все засмеялись.

– Да уж, именно так и думаешь, – вздохнула Наталья.

– Что-то было лучше, а что-то нет, – сказал Дмитрий. – Просто мы романтизируем свое детство и юность, неприятные ситуации стираются.

Виктория кивнула.

– Вот у меня точно так! Если подумать, в детстве неприятностей хватало! И во дворе, и в пионерском лагере, и в школе. Разные были случаи, обиды, ссоры... Но вот если меня попросят одним словом охарактеризовать свое детство, я, не задумываясь, скажу «счастливое»!

– Ну, конечно, чтобы вообще без слез и огорчений – так не бывает! Это же жизнь!

– А еще очень интересно, что одни и те же события разные люди помнят по-разному. Или кто-то помнит хорошо, в деталях, а кто-то совсем нет! – увлеченно сказала Виктория. – Вот, кстати, за примером далеко ходить не надо. Есть у меня одноклассник, Салим. Сидел передо мной в школе, а мы с моей подружкой Яной сзади. Так вот, он утверждает, что мы постоянно над ним подшучивали. Говорит, у нас троих был непрерывный обмен колкостями. Но я этого не помню совсем, и Яна, кстати, тоже!

– Надо же! – сказала Наталья. – Это вот те одноклассники из Баку, с которыми вы до сих пор общаетесь?

– Да, у нас есть группа в ватсапе. То есть, я что хочу сказать – это мы в начальной школе учились, столько лет уже прошло! И Салим помнит, говорит, мы все время с Яной над ним прикалывались, поучали его, давали советы...

– А он обижался на вас?

– Нет, я его как-то об этом спросила. Сказал, что нам всем было весело, без злых шуток или обид. Такое увлекательное школьное общение. А я этого не помню вообще! А, вот что еще удивительно! – добавила Виктория. – Салим утверждает, что я его учебником периодически шлепала! Я в это верить отказываюсь! Я?! Кого-то била?! Учебником?!

– Вообще-то, я легко могу это представить, – улыбнулся Дмитрий.

Виктория напустила на себя обиженно-шутливый вид.

– Вот она, мужская солидарность!

– Как же здорово, вы всем классом общаетесь! Кстати, а как так получилось? Ты ведь проучилась там только в начальной школе? Как ты их нашла?

– Я в Баку проучилась 5 лет, с первого класса до шестого. Закончился учебный год, и летом мы уехали. А нашла я девочек случайно, в «Одноклассниках». Сейчас, кстати, я там и не бываю уже. А тогда мы стали переписываться, оказалось, несколько человек живут в Москве и Подмосковье. Встретились.

– Владька маленький был еще, – сказал Дима, – когда ты в первый раз уезжала на встречу.

– Да, и правда, ему лет 6-7 было. Это, значит, уже 15 лет прошло... Да уж, время летит... Ну вот, а потом двое ребят, Рустам и Леша, создали группу. И постепенно мы стали находить друг друга, группа росла. Кстати, мы в Грузии как раз с ними и встречались.

– Это вот, когда вы в Тбилиси ездили?

– Ну да... Прошлой... нет, позапрошлой осенью. Я с Димой и Владькой, Рустам вдвоем с женой из Баку прилетели, Леша с женой – из Израиля. Было здорово!

– А вот наш класс совсем не был дружным, – с грустью покачала головой Наталья. – Мы не видимся, не общаемся... Так только, если кого-то встретишь случайно... Дима, а вы?

– Ну, так, встречаемся, но вяленько. Несколько лет назад на день встречи выпускников прямо много народу пришло, а в этом году вообще не собирались.

– А у нашей школы в Баку был даже свой гимн! Представляете? Хотя, почему «был»? Он и сейчас есть!

– И все ученики его знают?

– Конечно! В первом классе на уроках музыки разучивают.

– Вас же было очень много в классе? – спросила Наталья. – Я помню, ты говорила.

– Да, большой многонациональный класс, 50 человек. В какой-то год даже 52, в другой год поменьше, 48. Кто-то уезжал.

– С ума сойти!

– Ага, сейчас уже кажется невероятным! 35 человек в классе – это уже перебор считается, да? Но мы учились хорошо. Сильная школа и сильный класс. Как-то на одной из встреч в Москве Алик рассказывал, что в старших классах, или, может, в последнем классе только... не помню точно... Ну, короче, он перешел из нашей школы в другую исключительно ради отличного аттестата. То есть в нашей школе он учился обычно, средне, а в другой школе сразу стал отличником!

– Да ты что?

– Ага. Представляете, все в сравнении. Так что, да – наша школа и сам класс считались сильными.

– Да еще так много человек!

– Да, много. У нас было три Яны, две Ани, две Лейлы, два Орхана...

– И что, прямо все одноклассники – в группе в ватсапе?

– Нет, не все, человек 30, наверное. Сейчас точно скажу, подожди, самой интересно.

Виктория взяла телефон.

– Ого! Сколько новых сообщений! Ребята поздравляют меня с днем рождения! И, конечно, с Днем Победы.

– Давайте за День Победы! – Дмитрий поднял рюмочку.

– Давайте!

– Ну надо же, с днем рождения поздравляют. Так приятно!

– Да, Наташ, очень приятно! Раньше как-то мне было все равно. Ну, помнит кто-то про мой день рождения или нет, ну скажет «Поздравляю» или не скажет. Какая разница? А теперь я прямо каждый раз радуюсь! Наверное, это старость подступает, повышенная сентиментальность.

Дмитрий обнял жену и поцеловал ее в щеку.

– Не придумывай, никакая старость не подступает.

– Так, я хотела посмотреть, сколько нас в группе. О! 41 человек! Я думала, поменьше. Но активность у всех разная. Кто-то часто заходит, кто-то очень редко.

– Это вы, получается, знаете у кого когда день рождения? – спросила Наталья.

– Да, благодаря Лиле. Мы с ней в одном доме жили, все детство во дворе вместе играли. Она всегда была очень деятельной, такой и осталась! Сколько-то лет назад всех одноклассников опросила у кого когда день рождения, себе записала, и теперь обычно с нее и начинаются поздравления. Например, «сегодня поздравляем Вику!» И все, понеслось! – засмеялась именинница, – Весь день с утра до вечера, и еще и на следующий день будут меня поздравлять. У нас же в Баку осталось, наверное, человек 10-15 из всего класса, остальные разъехались по всему миру.

– Да, я помню, ты рассказывала, – кивнула Наталья.

– Ну вот, мы все живем в разных часовых поясах, поэтому поздравления сыпятся долго!

– Ваша Лиля еще и дни рождения детей записала, – улыбнулся Дмитрий.

– А, да! Мы еще поздравляем друг друга с днем рождения детей!

– Вот это да! Так трогательно! – воскликнула Наталья. – А самое главное, вы ведь часто встречаетесь! Вам хочется видеться и общаться!

– Ну да. В Баку, в Москве встречались, в Петербурге, в Вашингтоне, в Тбилиси, в Лондоне... Ну, в общем в разных городах, все не вспомню сейчас. Кто может, тот приезжает. В Праге была пара встреч. Там прямо много человек было, где-то около 15. Я, правда, не ездила, но накал эмоций был невероятный! Даже по фоткам и на видео ощущалось!

Наталья улыбнулась и кивнула на купон.

– Ну как, хочется отправиться в прошлое, в начальную школу, посмотреть на свой класс уже глазами взрослого человека?

– Хочется, – мечтательно протянула Виктория. – Мое детство было невероятно солнечным. И в прямом, и в переносном смысле! Радостным и счастливым.

***

Как только подруга ушла, Виктория спросила мужа:

– Ты веришь?

– В путешествия во времени? Не особо.

– Вот и я того же мнения.

– Вообще, сомнительно, как они с такой точностью могут отправить человека в нужный момент в прошлом.

– Дим, да все сомнительно! Больше вопросов, чем ответов! Люба закрыла глаза, а, когда открыла, оказалась в прошлом. А что будет, если не закрывать глаза? Что ты увидишь при этом «переходе»?

– Да. И как обратно ты возвращаешься в нынешнее тело?

– Точно. А еще – что происходит, если ты попадаешь в какой-то неудобный момент? Например, ты в прошлом ешь или говоришь. И вот, на середине фразы в твое тело в прошлом попадаешь ты из будущего. Как это вообще состыкуется? – Виктория помолчала немного. – А вообще, я, кажется, поняла, чем они там занимаются.

– И чем же?

– Никакого путешествия во времени в прямом смысле, конечно же, нет. Смотри, центр называется «Самопознание». Этот их аппарат, скорее всего, погружает тебя в такой глубокий гипноз, что ты в деталях вспоминаешь давние события. То, что уже сейчас не помнишь, но в глубине сознания оно осталось. В общем, они помогают извлечь воспоминания, как бы разблокировать твою память.

– Хм, интересно... А говорить при Наташе не стала, потому что не хотела ее обидеть?

– Ну да. Она дарит мне путешествие в прошлое, а я буду ее разубеждать? Говорить, что это не совсем то? Нет, конечно!

– Надо поискать их сайт в Интернете.

– Вообще, если все так, как я думаю, их разработка несет большую практическую ценность. Мы ведь не просто забываем прошлые события, есть еще и ложные воспоминания.

– Да, когда мозг дорисовывает то, чего в реальности не было.

– Ну да, а потом человек с пеной у рта доказывает, что так оно и было. А по сути он не врет. Он так помнит.

– Это ты к тому, что их аппарат помогает заново увидеть истинные события? Вспомнить реальность, а не выдумку?

– Да, именно! Представляешь, как это полезно!

– Конечно. Например, для расследования преступлений. Свидетеля погружают в нужный день, а он уже знает, на какие детали обращать внимание. Он возвращается и все подробно описывает.

– Или семейным психологам этот аппарат прямо в тему! Отправить проблемную пару в день их знакомства или свадьбы. Чтобы они опять вспомнили, как любят друг друга.

– Это при условии, что действительно такое изобретение существует.

– Все-таки, не веришь? Даже в мое предположение, что это не машина времени, а аппарат разблокировки памяти?

Дмитрий пожал плечами и включил компьютер.

– Нужна информация.

– Может, у Салима как раз ложные воспоминания? – задумчиво проговорила Виктория. – Не била я его учебником.

Дмитрий неопределенно хмыкнул в ответ.

– Смотри, вот их сайт.

Женщина заинтересованно подсела к монитору, начала читать вслух.

– «Самопознание» – это динамично развивающийся медицинский центр с комплексным подходом к лечению, диагностике и профилактике различных заболеваний. Мы предлагаем широкий ассортимент услуг и консультаций по направлениям... ». Так, это все не то. Прокрути немного дальше... Так... «Лучшие специалисты... врачи высшей категории... комплексное обследование... » Где? Где про путешествия в прошлое-то?

– Погоди... возможно здесь – «Инновационные технологии». Вот, точно! «Уникальная разработка, не имеющая аналогов ни в нашей стране, ни за рубежом. Хроновектор – это долгий кропотливый труд инженеров, физиков, конструкторов, нейропсихологов».

– Как?! Хроновектор?

– Да уж... Короче, «машина времени», только другими словами.

– А это что, видеоролик? Запускай.

На экране монитора появилось изображение здания снаружи – фасад, главный вход, крупная надпись «Медицинский Центр «Самопознание». Потом под тихую приятную музыку камера устремилась внутрь, показывая зрителям светлые широкие коридоры, просторные кабинеты с медицинским оборудованием, улыбающийся персонал. В одном из кабинетов за столом сидел мужчина средних лет. Он посмотрел прямо на зрителей и с большим воодушевлением сказал:

– Здравствуйте, я очень рад рассказать вам о гордости нашего центра – уникальной технологии, которое в какой-то мере воплотило в жизнь мечты многих фантастов.

В левом нижнем углу экрана появился небольшой текст: «Шелов Л.Б., доктор биологических наук, заведующий лабораторией нейробиологии Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии».

– Подожди, поставь на паузу, – попросила Виктория мужа. – Все. Прочитала, давай дальше.

На экране сменился ракурс – камера немного отъехала назад, в кабинете напротив стола сидела в кресле молодая женщина.

– Лев Борисович, – обратилась она к мужчине. – Неужели вам удалось изобрести машину времени? Это же невероятный прорыв!

Доктор кивнул.

– Да, несомненно, наша разработка – это научный подвиг, который совершила блестящая плеяда российских ученых. Мне посчастливилось стать частью этой яркой гениальной команды. Но я бы не стал употреблять термин «машина времени». Вокруг него ходят столько домыслов и фантазий! Давайте оставим его литературе и кинематографу.

– Но ведь вам удалось создать технологию, которая переносит человека в прошлое. Что же это, если не машина времени?

– Да, действительно наш хроновектор в каком-то смысле позволяет нам вернуться в прошлое. Он переносит сознание человека, его память, опыт, в общем, личность – в его же собственное тело, но уже в другом времени. И в этом смысле мы, конечно же, путешествуем во времени. Но путешествуем исключительно в одном направлении, в свое же прошлое.

– То есть в будущее попасть нельзя?

Мужчина улыбнулся.

– Нет, конечно. Будущее еще не наступило.

– Лев Борисович, а как происходит такой... ммм... перенос сознания? Это безопасно?

– Абсолютно безопасно. Путешественник ложится в наш хроновектор, к нему подключают датчики контроля всех жизненно важных параметров.

Картинка на экране сменилась. Теперь это был небольшой кабинет, возле стены располагался аппарат, отдаленно напоминающий МРТ, только гораздо более компактный. На кушетке лежал мужчина. Он был одет в шорты и футболку, от его запястий, сгибов локтей и щиколоток тянулись провода с присосками. Но основное внимание зрителей фокусировалось на некоем подобии широкой эластичной ленты, которая закрывала весь лоб мужчины от виска до виска. Голова человека находилась в полусфере.

– Вот это и есть наш хроновектор, – продолжал голос за кадром. – Вы видите путешественника, готового погрузиться в свое прошлое. Он тщательно припоминает нужный ему день, а нейропсихолог помогает ему как можно более точно вспомнить и описать его.

На экране вновь появился кабинет Льва Борисовича. Дмитрий пробурчал:

– Да... что-то мало они совсем свое изобретение показали.

Интервью тем временем продолжалось.

– Значит можно отправиться в абсолютно любой период в прошлом?

– Не совсем. Есть некоторые ограничения. Видите ли, нельзя погрузить свое сознание в тело младенца. Структура головного мозга непрерывно выстраивается с момента появления на свет, и перенести взрослый опыт и память в ребенка младше 3-4 лет не представляется возможным.

– Но как вообще происходит перенос сознания? Разве то, что уже прошло, можно вернуть?

– Вернуть – нет, нельзя, но можно заново пережить. Время – понятие субъективное. По сути движение в трехмерном пространстве и есть время, это единый и неделимый поток. Наш хроновектор способен перемещать сознание человека по этому потоку. Представьте себе, что между нашим прошлым и настоящим как бы натянута нить, и вы по ней двигаетесь.

– Стоп, стоп! Дим, останови!

Дмитрий нажал на паузу.

– У меня в голове не укладывается! Это что же, правда?! – воскликнула Виктория.

– Что-то не очень ясно. Ты заметила, что он вроде отвечает на вопросы, но понятнее не становится?

– Ну почему же? Что-то становится. Вон, в себя новорожденного попасть нельзя. Ладно, давай дальше смотреть.

– Путешественник, – продолжал Лев Борисович, – не в состоянии ничего поменять в своем прошлом, ведь все уже произошло. Он будет только наслаждаться повтором, являясь одновременно и зрителем, и участником события. И тем не менее, его могут ожидать большие сюрпризы.

– Что вы имеете в виду?

– Воспоминания – это ядро личности. Именно вокруг воспоминаний и строится наша идентичность, наша уникальность. Однако, память очень гибкая, она умеет реконструировать прошедшие события. Очень часто воспоминания о них фальсифицируются со временем.

– Да! – победно взмахнула руками Виктория. – Именно это мы обсуждали!

– Значит, хроновектор, – сказала журналистка, – предоставляет всем желающим уникальную возможность не только погрузиться в давние события, но и освежить память, увидеть все произошедшее, так сказать, в истинном свете?

– Абсолютно верно.

– Большое спасибо, Лев Борисович. Было невероятно увлекательно!

– И вам спасибо. – доктор перевел взгляд с журналистки на зрителей и добавил, – Ждем вас в нашем центре!

Видеоролик закончился. Виктория вздохнула:

– Я всю жизнь любила фантастику, а особенно путешествия во времени. Ну, ты знаешь. И вот, сегодня мне стукнуло 49. Мне говорят, что есть абсолютно научный и безопасный способ попасть в свое прошлое. А я не верю.

– Но я знаю, о чем ты думаешь. Ты все равно хочешь прокатиться на этом их хроновекторе.

– И как вы только догадались? – засмеялась женщина и мечтательно добавила, – Представляешь, отправиться на... 40 лет назад! Увидеть своих бакинских одноклассников...

Дмитрий молчал. Виктория наконец спросила:

– Тебе не нравится эта идея, да?

Дмитрий посмотрел жене в глаза, поцеловал ее и тихо ответил:

– Нет, не нравится. Все очень сомнительно.

Поздним вечером домой вернулся Влад. Вручил маме яркие оранжевые тюльпаны:

– С днем рождения!

– Ой, какой красивый букет! Я сегодня вся в цветах! Спасибо, мой родной! – женщина поцеловала сына, потом сделала обиженное выражение лица и капризным тоном ребенка начала жаловаться. – Представляешь, Владюх, меня папа в прошлое не отпускает!

– Хо-хо! Можно подумать! – весело возмутился Дмитрий.

– Куда не отпускает? – засмеялся молодой человек.

Влада потащили к компьютеру, ознакомили с сайтом медицинского центра, дали посмотреть видеоролик и показали подарочный купон на путешествие в прошлое. При этом у его мамы азартно горели глаза, а папа был невозмутим.

– Ну, что думаешь? – взволнованно спросила Виктория.

– Круто. Только сомнительно, что это правда. И я вот еще что не понял. Ты говоришь, что не веришь в перенос сознания.

– Не верю. Я все-таки думаю, это просто глубокий гипноз или что-то вроде того.

– И при этом хочешь попробовать?

– Ну да.

– Мам, еще раз, – Влад посмотрел женщине в глаза. – Тебе предлагают путешествие в прошлое. Ты считаешь, что оно невозможно. Но при этом согласна.

Несколько секунд Виктория смотрела на сына, потом воскликнула:

– Какие же вы с папой оба... вредные!

– Мы полезные! Очень! – заверили ее в оба голоса.

***

Через два дня Дмитрий и Виктория разговаривали с милой улыбчивой девушкой в регистратуре центра «Самопознание».

– Все верно, Виктория Владимировна, вы записаны сегодня на хронопутешествие. Давайте я расскажу вам, как проходит прием. Сначала с вами беседует психолог, вы можете задать ему все вопросы, связанные с работой хроновектора. Далее вы ложитесь на кушетку, и к вам прикрепляют датчики контроля работы различных органов.

– Да, мы смотрели ваш видеоролик.

– О, отлично! Потом включают хроновектор, несколько минут уходит на его синхронизацию с вашей мозговой активностью. И вот вы уже в точке назначения! Вы уже выбрали день из прошлого?

– Ну, в общем, да...

– Хорошо. Чем лучше вы представляете, куда хотите попасть, тем больше шансов, что хронопутешествие состоится.

– А что, оно может не состояться?

– К сожалению, да. – Девушка извиняюще улыбнулась. – Наш специалист сделает все возможное, чтобы вы перенеслись в нужный день. Но в случае неудачи, медицинский центр возврат денежных средств не производит.

– Ну ничего себе! То есть и услугу не оказали, и деньги не вернули! – возмутился Дмитрий.

– Я вас понимаю, – все также мило продолжала улыбаться девушка. – Но услугу мы оказываем. С вами работает и врач, и хроновектор.

Виктория слегка сжала локоть мужа и мягко сказала:

– Да, конечно. Все понятно.

– Тогда подпишите, пожалуйста, вот здесь. Это договор, одна копия остается у нас, одна – вам... Хорошо. Присядьте, пожалуйста. Вас скоро пригласят.

Пара отошла от стойки регистратуры и села на диванчик.

– Замечательно устроились, – буркнул Дмитрий. – Мы обещаем отправить вас в прошлое, но если не получится, мы не виноваты.

– Ага. Типа – сам дурак, не смог сосредоточиться! Вот видишь, еще ничего не началось, а уже весело. Я же говорю, ерунда все это – перенос сознания, хронопутешествие...

– Слушай, может, пойдем отсюда?

– Ну уж нетушки! Интересно!

– Вот так любопытство одерживает верх над здравым смыслом!

– Виктория Владимировна! – звонко позвала девушка-регистратор. – Пойдемте.

– Я бы хотел присутствовать, – сказал Дмитрий.

– Да, конечно, без проблем.

Муж с женой прошли за девушкой по коридору, открылась дверь в кабинет – тот самый, который был в видеоролике. Небольшой аппарат все также стоял возле стены, но теперь было видно, что он подключен к компьютеру. За столом сидела молодая женщина в белоснежном халате.

– Здравствуйте, меня зовут Ксения Сергеевна. Я ваш проводник, – без тени улыбки сказала она.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, какова вероятность, что что-то может случиться во время... э... процедуры? – спросил Дмитрий.

– Вы имеете в виду опасность для путешественника? Абсолютно никакой. Максимально, что может случиться – это то, что само хронопутешествие не состоится.

– А какова статистика успешных... сеансов?

Ксения Сергеевна помолчала немного, перевела взгляд с мужчины на женщину и обратно. Наконец ответила:

– Отправить в хронопутешествие удается меньше 50% людей.

– Меньше половины? – изумилась Виктория.

– Путешественники начинают нервничать, или не могут сосредоточиться на точке назначения, перескакивают с воспоминания на воспоминание. А еще часто встречаются те, кто специально сопротивляется гипнозу.

– Об этом в вашем видео ничего не сказано, – сказал Дмитрий.

– Да, и не только об этом. Видите все эти электроды? – Ксения Сергеевна показала на кушетку, где аккуратным пучком лежали проводочки с присосками. – Вообще-то для хронопутешествия они совсем не нужны.

– А зачем же тогда... – удивленно начала Виктория.

– Для спокойствия путешественника. Ощущение безопасности, что все под контролем врача.

Дмитрий усмехнулся, покачал головой.

– Это, конечно, не муляж, – продолжала психолог. – В компьютер действительно поступают данные о работе вашего организма, но к самому путешествию они не имеют никакого отношения. Важна только мозговая деятельность.

– А гипноз обязателен? – с опасением спросила Виктория.

– В общем, нет. Он просто очень хорошо помогает сконцентрироваться, войти в нужное эмоциональное состояние. Но без готовности и желания самого человека подвергнуться гипнотическому воздействию, ничего не произойдет. Никто не сможет насильно влезть вам в голову и манипулировать вами. Вопреки сюжетам ряда фильмов.

Виктория улыбнулась, врач осталась серьезной.

– Ксения Сергеевна, и что – действительно происходит перенос сознания?

– Да. Какая у вас точка назначения? Сколько вам лет?

– Ну, где-то 9-10...

– Хорошо. Вы попадете в свое тело в этом возрасте и будете наблюдать за тем событием, которое уже случилось.

– А как же мое сознание там, в прошлом?

– С ним ничего не произойдет. Что вас смущает?

– Ну... не знаю. Странно.

– Конечно, странно. Непривычно. Но мне кажется, у вас хронопутешествие состоится.

– А, вот еще вопрос! Сколько времени я пробуду в детстве?

– И как происходит возвращение обратно? – добавил Дмитрий.

– Хроновектор способен удерживать сознание в нужном временном отрезке от 20 до 40 минут. Перенос происходит сразу, мгновенно, но включаются защитные механизмы мозга. Органы чувств начинают передавать информацию постепенно, один за другим. И точно также для путешественника медленно и поэтапно происходит возвращение. Звуки становятся все тише, картинка постепенно исчезает. Как будто вас выключают, но не разом, а плавно.

Виктория покосилась на аппарат. Она поняла, что начинает волноваться. Здесь было не до шуток, все серьезно, по-деловому. Врач выждала небольшую паузу и добавила:

– Вы заново проживете ваше детское событие. И вернетесь в настоящее.

– Я бы хотел все время быть здесь, – твердо сказал Дмитрий.

Ксения Сергеевна кивнула, будто ждала этого.

– Вообще-то, во время переноса в кабинете должны находиться только путешественник и нейропсихолог. Но для вас я сделаю исключение.

«Какая неулыбчивая» подумала про врача Виктория.

– Со стороны будет казаться, что ваша жена крепко спит. Если вы не будете ее громко звать и тормошить, то можете остаться.

– Обещаю вести себя хорошо, – улыбнулся мужчина.

– Верю, – все также серьезно ответила психолог. – Виктория Владимировна, давайте начнем. Вы волнуетесь, это естественно. Вы же в первый раз отправляетесь в хронопутешествие. Но все пройдет хорошо, поверьте. Ложитесь на кушетку.

Голова Виктории оказалась прямо в полусфере. Она стала рассматривать «стены» и «потолок». Все было бежевого цвета, довольно приятного для глаз. Изнутри по всей поверхности хаотично проходили поперечные линии – тонкие, толстые, какие-то шли параллельно друг другу, какие-то пересекались, то сливались в одну широкую сплошную, то снова разветвлялись.

– К вам подключить датчики?

– Что? А, нет, не надо, – улыбнулась Виктория. – Раз они не нужны...

Она услышала, как в кресле пошевелился Дмитрий. Видеть его она уже не могла – вид заслоняла стенка хроновектора. «Нервничает» подумала она о муже, бодро сказала:

– А здесь очень уютно!

Ксения Сергеевна достала из лотка широкую эластичную ленту и приложила ее на лоб Виктории. Лента была прохладной и слегка пахла дезинфицирующим средством.

– Это нужно для синхронизации с хроновектором. Расскажите о своей точке назначения.

– Ну, я хочу попасть в свой класс, посмотреть на своих одноклассников.

– Расскажите подробнее. Где вы сидите, кто находится рядом.

Врач отошла от аппарата и, судя по звуку отодвигаемого кресла, села за стол с компьютером.

– В кабинете четыре ряда парт, нас очень много в классе, 50 человек. Очень солнечно.

– С кем вы сидите? Расскажите все, что помните. Подробно, в деталях. И, пожалуйста, в настоящем времени, как будто это происходит сейчас.

– Мы сидим за последней партой вместе с Яной. Она слева. Мы во втором ряду, если считать от окна. Впереди Салим. Не помню, кто с ним рядом.

– Пожалуйста, не употребляйте слов «не помню», «не знаю». Опишите то, что помните. Если есть пробел в памяти, просто игнорируйте его и двигайтесь дальше.

– Да, хорошо. Мы с Яной дружим с первого класса, а сейчас мы... ну, пусть будет, в третьем. Сидим за последней партой, а в ряду слева... э... ребята. А справа и немного впереди, по диагонали – Ляля. Вообще ее зовут Эмма, но мы все зовем ее Лялей. Когда мы знакомились в первом классе, она сказала, что это ее имя.

Виктория улыбнулась. Эмма сейчас живет в Москве. «Боже мой! – радостно воскликнула она при первой встрече, – меня Лялей столько лет никто не называл!». Виктория спохватилась, что думает не о том. Вернулась, продолжила описание класса.

– Сзади находится проектор, прямо за мной. Когда мы смотрим диафильмы, Светлана Прохоровна, наша учительница, просит меня нажать на кнопку. Мне нравится это делать. Нужно встать, поднять руку к... ну, к этому аппарату и нажать на кнопку, и тогда начинают автоматически выдвигаться черные плотные шторы. Они медленно едут вдоль по оконным карнизам, и мы все смотрим, как они постепенно закрывают окна. Это восхитительно.

Виктория чувствовала, что ее скованность и волнение постепенно проходят. Она совсем не продумала заранее, о чем будет рассказывать. По правде говоря, она и не особо верила в это путешествие во времени. Но сейчас женщина поняла, что помнит очень много. Как будто потянули за ниточку, и большой клубок событий, эмоций, имен и лиц стал послушно разматываться.

– Что происходит потом, когда плотные шторы закроют все окна?

– Мы смотрим диафильмы, а потом обсуждаем их.

– Вы сейчас тоже смотрите диафильм?

– Не думаю... нет. Пусть будет светло. Мне хочется спокойно все рассмотреть вокруг: и ребят, и первую учительницу, и сам кабинет.

– Значит, сейчас светло, много солнца. Сейчас перемена?

– Наверное, нет... пусть будет урок. Например, контрольная. Тогда можно будет в тишине понаблюдать.

– Хорошо. Виктория Владимировна, у вас замечательно получается и без всякого гипноза! Я сейчас включу хроновектор. Вы ничего не почувствуете, просто в ушах может немного шуметь. Вы готовы?

– Да.

Викторию все больше захватывало происходящее. Недоверие к самой возможности перемещений во времени никуда не исчезло. Но в то же время появился настоящий азарт, желание вспомнить и визуализировать все, что можно, из того, школьного детства. Из той, другой жизни.

Когда и как включили хроновектор, женщина не услышала, но поняла, что он включен по измененному голосу психолога. Теперь он звучал слегка приглушенно, как будто стал хуже проникать в пространство полусферы.

– Расскажите про ваш кабинет. На каком этаже он находится?

– На первом, – Виктория едва узнала собственный голос и от неожиданности замолчала.

Дело было в звуке. Он будто нацелился в потолок, отрикошетил от него в одну стенку, потом другую. Стараясь не отвлекаться, Виктория сконцентрировалась на своем ответе:

– У нас школа стоит прямо возле дороги. – Подумала немного, улыбнулась. – Родители вплотную подходят к окнам. Мой папа даже фотографировал нас сквозь стекло. У него всегда получались хорошие фотографии! Он сам их проявлял и печатал, это было его хобби. И я вместе с ним! Я просто обожала...

Виктория осеклась, поняла, что начинает перескакивать с воспоминания на воспоминание, испугалась. Это было как раз то, о чем говорила Ксения Сергеевна – так делать не стоило.

– Вот вы переступили порог школы, – спокойно сказала психолог, – Куда вы идете дальше?

– Нужно повернуть направо, пройти мимо библиотеки, рядом наш кабинет.

– Вы входите в свой класс. Что вы видите?

– Справа доска... коричневая. Она большая, на всю стену. Левая половина доски в линию, правая – в клетку. Есть еще маленькая раковина и полотенце для рук. Однажды во время перемены я столкнулась в коридоре со старшеклассником. Мы оба бежали с разных сторон, и врезались друг в друга на углу. Он, конечно, меня сшиб. У меня из носа сильно пошла кровь. И вот, Светлана Прохоровна умывала меня в этой маленькой раковине. Полотенце было все в крови.

«Что-то я все не то вспоминаю» подумала Виктория. Небольшой гулкий шум в ушах мешал сосредоточиться.

– Вы сейчас на уроке. Что вы пишете?

– Контрольную. По математике.

– Вы пишете контрольную в тетради в клеточку. Как она выглядит?

– Обычно, ничего особенного. Зеленая тетрадь 18 листов. В линейку тетради 12 листов, а в клетку – 18. Внутри еще промокашки. Они абсолютно бесполезны, потому что мы пишем шариковыми ручками. Но их почему-то производят и вкладывают в тетради. Я обычно вытаскиваю их и отдаю папе. Они ему нужны для... фильтра. Да, точно! Он их использует как фильтр, когда проявляет фотографии. Жидкость... проявитель... закрепитель... .

«Опять я не туда съехала. Надо вернуться к тетради в клеточку. И почему хочется спать?»

– Тетради мы покупаем сразу много в начале учебного года. По 20-30 штук. Есть очень хороший магазин канцтоваров на улице Пушкина...

«Что я несу? При чем тут магазин? Как я вообще его вспомнила? Мне же про одноклассников думать надо. Еще этот гул мешает... »

– Вы сейчас пишете контрольную, – напомнила Ксения Сергеевна.

– Да... контрольную по математике... На доске написаны задания для двух... вариантов. Там примеры... и задача...

Говорить становилось труднее, беспорядочные линии на потолке рябили в глазах, все больше клонило в сон.

«Я просто закрою глаза, этот шум мешает думать, убаюкивает. Вот смешно будет, если я прямо здесь усну!»

– Вика, что на тебе надето?

– Надето? Я не зна... школьная форма... Сейчас весна... очень тепло... солнце... На мне... рубашка... белая рубашка и... – Виктория понимала, что говорит все тише, почти шепчет, и ничего не могла с собой поделать, –... и синяя... юбка... Да, точно... синяя юбка.

Ах, если бы можно было не объяснять все, а просто отправить свой ответ мысленно! Произносить слова вслух становилось все сложнее. А рассказать стоило еще много о чем.

Ведь был еще ремень. Со звездой на пряжке. Достать его оказалось колоссальной проблемой. «Нервотрепкой», как говорили родители. Ремень требовали в обязательном порядке, он был частью формы. Прошел даже слух, что без него не будут пускать в школу. Мама просила знакомых... Вернее нет, не так. Знакомые знакомых ехали в Москву, и мама просила их купить там этот ремень. Так что в итоге проблема была решена – ремень привезли из Москвы.

Шум в ушах уже не раздражал. «Наверное, я привыкла и перестала его замечать» решила Виктория. Ксения Сергеевна больше не задавала вопросов, и женщина была очень этому рада. Говорить не хотелось совсем. Она просто лежала с закрытыми глазами, усиленно представляя все, о чем только что рассказывала.

«Что-то жарковато становится. Этот их хроновектор нагрелся, наверное. И меня греет». Прошло еще некоторое время, ничего не происходило. Было слышно слабое шуршание и поскрипывание вокруг. Спать уже не хотелось. «Наверное, я все-таки задремала ненадолго» с сожалением подумала женщина. Вздохнула.

«Ну все, хватит лежать. Эксперимент не удался! Что и требовалось доказать – путешествий во времени не бывает!» Виктория решительно открыла глаза... и испытала настоящий шок. Она сидела в просторном классе за последней партой, а вокруг, наклонив головы к тетрадям, усердно писал контрольную по математике третий А.

***

То, что это не игры разума, женщина поняла сразу. Это было действительно прошлое, один из ее школьных дней. И она действительно находилась в своем детском теле, это было очевидно по совершенно иным ощущениям себя, как будто внутренние процессы организма несутся на полной скорости. Хронопутешественница прибыла в свою точку назначения. Беззвучно прошептала: «Не может быть!».

Прямо перед ней лежала тетрадь для контрольных работ, в правой руке была зажата ручка со слегка погрызенным кончиком, рядом – лист для черновика, частично исписанный вычислениями в столбик. Виктория наклонила голову вперед, стала рассматривать свою одежду. Все верно – белая рубашка, синяя юбка, ремень со звездой на пряжке. Но самое главное, о чем она совсем забыла – на груде радостно алел пионерский галстук!

«Как повяжут галстук, береги его! Он ведь с красным знаменем цвета одного!» – с гордостью пронеслось в голове у маленькой Вики.

«Обалдеть!» – потрясенно подумала взрослая Виктория.

Личность женщины соседствовала с личностью ребенка, не переплеталась, не путалась, а именно соседствовала. Виктория могла без усилия потянуться к Вике и пропустить через себя все ее мысли, эмоции и воспоминания. При этом Вика не осознавала чужого присутствия в своей голове. Хотя почему же чужого? Это ведь была она сама, просто 40 лет спустя. Как если бы женщина пришла в гости к девочке, но девочка ее не видит и не слышит.

За несколько коротких мгновений Виктория поняла, что ей сейчас 9 лет, но скоро – ура! – будет день рождения, а в прошлый понедельник, 22 апреля -в день рождения Владимира Ильича Ленина, их принимали в пионеры! «Я, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской организации, перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь...». Весь класс привезли на набережную, и самые настоящие моряки Краснознаменной Каспийской Флотилии завязывали им галстуки! Было холодно и очень ветрено, накрапывал мелкий дождь, но это было совсем неважно, ведь они стали теперь пионерами! Дома потом галстук еле развязали – мама сказала, что моряк, наверное, затянул его морским узлом.

«Мама!» – вдруг вспыхнула в голове обжигающая мысль. «Боже мой, что я здесь делаю? Мне надо домой! Там мама, папа, бабушка... все еще живы. И такие молодые. А Роме два годика... скоро три».

Слезы мгновенно навернулись на глаза. Еще бы разок взглянуть на своих близких, обнять крепко-крепко, сказать, как любишь. Как жалеешь, что не говорила этого. И не видела, не ценила простого счастья – все живы, все здоровы, все рядом с тобой. Ведь почему-то казалось, что так будет всегда...

Виктория с трудом заставила себя успокоиться. «Я обязательно совершу еще одно хронопутешествие! Домой. А сейчас надо осмотреться здесь».

Осторожно-осторожно, будто резкое движение могло вышвырнуть взрослое сознание обратно в ее время, Виктория повернула голову влево. Протянула руку и дотронулась до рукава соседки, невольно прошептала:

– Янка...

Та подняла голову, удивленно глянула на подругу, и снова принялась писать. Виктория смотрела во все глаза, едва дыша. Через два года она с семьей уедет из Баку, и Яну увидит только очень много лет спустя – на фотографиях на ее странице в «Одноклассниках». Кажется, она теперь живет в Ставропольском крае...

Как же жарко в классе! Форточки настежь, солнце шпарит вовсю – хотя нет, это еще не вовсю, это только конец апреля. Впереди, за учительским столом – Светлана Прохоровна, первая учительница. Она проработает в школе еще много лет и уйдет из жизни в довольно преклонном возрасте. Огромное количество ее бывших учеников разных выпусков придут на похороны и буквально засыпят могилу цветами.

Постепенно Виктория осмелела, стала оглядываться. Жаль, что видно практически только спины ребят. Прямо перед ней – Салим, пишет, не отрываясь. Он всегда был отличником. Рядом – Миша! Вот кто сейчас часто разъезжает по разным странам и встречается с одноклассниками! Вместе со своей замечательной женой.

У окна, за первой партой – маленькая Яна. Она и теперь, будучи взрослой, не очень высокая. Очень активная и жизнерадостная, живет в Подмосковье и часто приезжает на встречи, в том числе и за границей.

Рядом с Яной сидит Энвер, наше солнышко. В первом классе, на празднике Букваря Энвер держал в руках большое нарисованное солнце, с тех пор всю начальную школу его так и называли – «наше солнышко». Да, а Фейзи был барабанщиком! Они вместе с Энвером открывали концерт, читали стихи, и Фейзи звонко бил в барабан.

Подумав про праздник Букваря, Виктория поняла, что помнит теперь очень многое – это Вика поделилась воспоминаниями. Для нее они были яркими и отчетливыми, ведь то школьное мероприятие прошло всего лишь чуть больше двух лет назад. Да и вообще, всю начальную школу было довольно много разных выступлений, концертов, конкурсов, поездок... Теперь их помнила не только маленькая Вика, но и взрослая Виктория.

И еще дни рождения подружек. Вот, например, недавно, в начале месяца, Вика ходила к Лане на день рождения. Лана написала приглашение на удивительной открытке – где она только купила ее? Это был кадр из чехословацкого мультфильма «Кржемелик и Вахмурка». На картинке эти два смешных лесных человечка варили кашу. Приглашение Ланы лежит теперь дома у Вики, в коробке с другими открытками. А вот во взрослой жизни Виктории этой открытки уже нет, женщина и не помнила про нее. Пока не попала сюда.

Виктория переводила взгляд с одного одноклассника на другого, и ей хотелось расплакаться. От умиления – для нее, взрослой, все вокруг были такими маленькими, от радости – все-таки получилось отправиться в прошлое (кто бы мог подумать!) и от щемящей тоски – ведь детство ушло безвозвратно, и она здесь просто гость.

Справа, у стены сидит Вадик. Через два года, когда Вика будет перед отъездом прощаться с друзьями, он подарит ей свою школьную фотографию. И девочка очень удивится – ведь он отдал ей свой снимок, а еще одного, для себя, скорее всего, у него не было. Это фото, уже выцветшее от времени, как и многие другие, хранится у взрослой Виктории до сих пор: пятеро мальчишек стоят в обнимку и улыбаются, глядя в камеру. Они еще не знают, что судьба разбросает их по разным странам. Сам Вадик окажется в Нью-Йорке, Фейзи – в Бостоне, Костя – в Москве, Тима – в Берлине, и только Наджаф останется в Баку.

Да и Вика с родителями и братиком в последующие годы совершат два дальних переезда – сначала в Литву, потом в Россию, и каждый раз несколько больших объемных фотоальбомов будут путешествовать вместе с ними.

Все вокруг так старательно пишут, решают контрольную... Вон Деля сидит у окна. Они виделись несколько лет назад в Москве, когда Деля приехала из Швейцарии по работе. Недалеко от нее – Таня, с которой Вика сблизится позже, в пятом классе, да так, что при расставании обе будут плакать. А за первой партой – Анечка с косичками и большими бантами. С Аней Виктория встречалась пару раз в Москве, один раз – в Ереване.

Удивительный класс! Аня – Вашингтон, Лана – Лондон, Алина – Москва, Нара – Мюнхен, Элина – Чикаго, Инара – Баку. Элина, смешливая Линка – все также заразительно смеется, а ее младшая дочь так похожа на нее в детстве! Инара ханум – бизнес-леди, это знает Виктория. А Вика помнит, как они вместе идут после школы домой и каждый раз покупают по дороге мороженое.

Внезапно Виктория встретилась глазами со Светланой Прохоровной, и от строгого взгляда учительницы внутри все сжалось. «Ну, понятно, как это выглядит со стороны» – подумала женщина – «Все пишут, одна только Вика головой вертит». Вздохнула, опустила голову. Изучать примеры и задачу было неинтересно. К тому же, остро ощущалось, что минуты бегут. Сколько она еще пробудет здесь до тех пор, пока хроновектор не отправит ее обратно?

Вдруг Яна подвинула свою тетрадь к середине парты и убрала руку. Глазами показала на свою исписанную страницу.

«Она показывает мне как нужно решить задачу» – поняла Вика.

«Варианты разные, но принцип решения тот же» – подхватила мысль Виктория.

Она внимательно посмотрела на задания на доске, перевела взгляд на свою тетрадь. Примеры были сделаны, а вот, похоже, с задачкой Вика сражалась, причем уже долго. Виктория почувствовала отчаяние девочки:

«Если я получу тройку, пять в четверти уже не выйдет!».

«Какая ерунда, было бы из-за чего переживать!» усмехнулась женщина.

Ее сейчас сильно занимал один вопрос. В мед. центре говорили о том, что хронопутешественник просто наблюдает за событием. Он никоим образом не может вмешаться в ход того, что уже произошло. Это было логично и понятно. Но Виктория не могла отделаться от ощущения, что все, что ее окружает – живое и вибрирующее! Что все вокруг происходит прямо сейчас, и что она может управлять своим детским телом.

Требовался эксперимент. Виктория взяла карандаш и на черновике нарисовала цветочек. Подумала немного, дорисовала стебель, листья. Вскоре на листе появился целый букет. Да, все верно – телом управляет взрослое сознание! А это кардинально все меняло! Ведь это значит, что она сейчас не просто смотрит повтор давно прошедших событий, но и может в них участвовать, соответственно, и менять! Нужно будет срочно рассказать об этом, когда она вернется в свое время! Или... может, как раз... наоборот... не рассказывать? Тут стоило подумать.

Это значит – что же получается? Это ведь можно прямо сейчас, если не работать над контрольной, испортить девочке отметку, ведь задача до конца не решена. Что-то у Вики, судя по всему, не сходится... Или же наоборот – помочь ей, уж с задачкой для третьего класса Виктория справится! Но это же будет нечестно! Взрослая тетенька написала за ребенка. С другой стороны, может быть, своим появлением здесь, она как раз и помешала Вике решить задачу! Стала вертеть головой, отвлекаться, всех рассматривать... То есть, не перенесись она сюда, все у Вики пошло бы по-другому!

– Ребята, заканчиваем! Закрываем и сдаем тетради, – раздался спокойный голос Светланы Прохоровны.

Все разом зашевелились, задвигались. Яна вопросительно посмотрела на Вику, и та, поняв немой вопрос, решила ли она задачу, грустно покачала в ответ головой. Яна вздохнула, хотела что-то сказать, но тут к Вике повернулся Салим:

– Ну, и сколько у тебя в ответе получилось?

Виктория растерялась, не успела еще подумать, что ответить, а Вика уже гордо заявила:

– Сколько надо!

Салим усмехнулся. В его глазах явно читалось «все понятно, не решила».

Женщина ощущала необыкновенное волнение. Одно дело просто со стороны наблюдать за ребятами, и совсем другое – быть участником разговора! Она восторженно смотрела на всех вокруг, стараясь ничего не упустить. Яна тем временем положила свою тетрадь на Викину и вручила их Салиму. Мальчик накрыл ими свою и Мишину и уже четыре тетради передал дальше. Класс шевелился, переговариваясь вполголоса, тетради передавались с задних парт вперед. «Да, точно, мы же так всегда тетради и сдавали!» вспомнила Виктория.

– Яна, задачу сделала? – спросил Миша.

– Да, а ты?

– Угу.

– Ребята! – негромко сказала Светлана Прохоровна, и сразу наступила тишина. – Сегодня после чтения – репетиция в актовом зале. Танец маков.

Викторию накрыло волной эмоций и воспоминаний. Мысли заметались. «Какой сейчас год? Да, конечно, 85-ый. Это же мы готовим праздник... »

«... концерт ко дню Победы... » – вторила маленькая Вика.

«... большой концерт в школе, к 40-летию со дня Победы... Ветераны в зале на первых рядах... » – вспомнила Виктория.

Поток ярких образов обрушился на взрослого человека. Этот концерт очень хорошо запечатлелся в памяти, в нем принимал участие весь класс – сценки, стихи, танцы, песни... Лиля в роли Зои Космодемьянской... Мальчики в инсценированном стихотворении Симонова «Сын артиллериста» и седой парик у Алика на голове... Сценки из разных произведений Гайдара... Танец на песню Антонова «Маки» – девочки в белых платьях и крупные красные цветы на резинке, надетые на ладони... Сама Вика, участвующая в другом танце – в рубашке и юбке, в высоких сапогах, берете и с двумя флажками в руках...

А какие были декорации! Танин папа, художник, нарисовал большой портрет Аркадия Гайдара, и его повесили на сцену. Практически для каждого номера менялся задний фон, но больше всего запомнился костер. Это была потрясающая композиция из дров и удлиненных кусочков красной ткани. Внутрь помещался вентилятор, и при его включении костер «оживал» – «языки пламени» начинали плясать.

Для Виктории этот большой концерт уже прошел много лет назад и оставил за собой шлейф ярких воспоминаний и несколько фотографий. Для Вики – он еще только состоится, через неделю или чуть больше.

Раздался пронзительный звонок. Все сразу повскакали с мест, стало очень шумно. «Как же нас все-таки много!» подумала Виктория. Она встала. Ей ужасно хотелось подойти к каждому, посмотреть в глаза, сказать «Привет!». Да уж, привет из будущего...

– Илона! Илона! Сколько в задаче у тебя получилось?

Виктория повернула голову. Спокойная Илона невозмутимо объясняла всем желающим как нужно было решить задачу. Да, Илона всегда была в классе одной из лучших по математике. Сейчас она экономист, занимается финансами предприятия, живет в Москве...

Несколько мальчишек побегали немного вдоль рядов и выбежали в коридор. Вика знала, что они влетят в класс вместе со звонком на урок – взмыленные, взъерошенные, с перекошенными пионерскими галстуками... Самой Вике очень хотелось продолжить с Яной и Нарминой начатую игру в резиночки. На прошлой перемене их, конечно, погнали от дверей библиотеки, но можно было встать и в другом месте.

– Девчонки, дайте карандаш, пожалуйста, – попросил Салим.

– Да сколько же можно! – возмутилась Яна.

– Что ты с ними делаешь? Ешь их, что ли? – поддержала Вика.

– Нет, он их не ест. Он их, наверное, грызет, как бобер.

– Ага, все сгрызает, остаются опилки и писать нечем!

– Ну что вам, жалко, что ли? У меня карандаш сломался. У вас же есть запасной!

– А у тебя почему нет?

Подбежала Нармина.

– Яна, пойдем порепетируем танец!

Девочки умчались, игра в резиночки отменялась.

– А ты что не идешь? – поинтересовался Салим.

– У них танец маков. А я – регулировщица.

– Кто-кто? Регулировщица? – засмеялся мальчик. – И что же ты регулируешь?

– Все, что угодно! Вот, например, карандаш ты не получишь!

– Да и не очень нужно! Сейчас чтение будет.

Вика промолчала. Она была все еще расстроена из-за нерешенной задачи. Посмотрела в спину Салиму, вздохнула, достала из пенала простой карандаш и подошла к парте одноклассника.

– Вот, возьми. Но завтра, чтобы свой принес! И запасной тоже!

Вернулась на место, стала готовиться к следующему уроку – нужно было убрать один предмет и достать другой. Виктория с живейшим интересом следила за происходящим. Сейчас она, действительно, была только сторонним наблюдателем.

Щелкнула застежка портфеля, Вика вытащила толстый учебник по чтению, а у Виктории снова глаза были на мокром месте. Она вспомнила эту коричневую обложку, в которую девочка обернула книгу в начале года, а еще – наклейку на обложке...

В газетных киосках и магазинах канцтоваров продавались переводные картинки. Их называли «переводилки» – картинку размещали в блюдце с водой, через некоторое время она отклеивалась от основы, и ее необходимо было очень аккуратно вынуть из воды и перенести на нужную поверхность. Вика их не любила. Возня с водой раздражала, картинки часто рвались или комкались при переносе, так что в этих «переводилках» она уже давно разочаровалась.

Другое дело – настоящие наклейки! Плотные, качественные, они очень легко отсоединялись от основы и приклеивать их было одно сплошное удовольствие! Такие наклейки только входили в продажу, их было не так легко купить и стоили они в разы дороже «переводилок». Рыжий котенок на обложке учебника по чтению был первой Викиной наклейкой. Бабушка сказала тогда, что больно уж она дорогая...

Виктория смотрела на картинку и улыбалась. «Да, это хронопутешествие – самая настоящая разблокировка памяти». К Вике снова повернулся Салим. Посмотрел на задумавшуюся девочку, потом перевел взгляд на черновой лист с вычислениями, который после контрольной по математике все еще продолжал лежать на парте. Взял его в руки.

– Ха, да ты, похоже предметы перепутала!

Вика недоуменно подняла глаза на смеющегося одноклассника.

– Сначала решала контрольную, а потом рисовать стала. Потому и задачу не успела сделать! Рисование у нас завтра! Забыла, наверное?

Маленькая Вика посмотрела на карандашный набросок цветов, сделанный во время контрольной. А взрослая Виктория, находясь в здравом уме и твердой памяти, полностью отдавая себе отчет в происходящем, легонько стукнула Салима толстым учебником по чтению.

Май - июнь 2024.

Вдали от дома

Машан, владелец популярного ресторана «Заправка», с удовольствием оглядел зал. Практически все столики были заняты, да и места вдоль барной стойки тоже. Идею расположить посетителей вокруг центральной точки выдачи заказов Машан подглядел у людей, на Терре, и эта идея настолько впечатлила его, что он соорудил нечто подобное и в своем заведении.

Кое-что модифицировал, конечно. Во-первых, саму столешницу сделал гораздо шире: поскольку посетители будут принимать пищу, нужно достаточно места для больших глубоких тарелок. Во-вторых, установил добротные кресла, высоту и мягкость которых можно было легко настроить под анатомические потребности любой расы. Здесь было комфортно всем: от крупных мохнатых шунарцев до мелких тонких далтов.

Если твоя родная планета не очень-то приветлива климатически, но является идеальной транзитной точкой как для внутригалактических, так и для межгалактических путешествий, то есть смысл сделать свое кафе максимально гостеприимным и удобным для представителей различных рас. Ведь именно на Шунаре, и больше нигде так, как на Шунаре, можно было встретить жителей разных планет, во всем своем многообразии населяющих необъятную Вселенную.

Путешествующие прилетали сюда, делали пересадку и вылетали снова по своим маршрутам. Кто-то проводил на планете несколько часов, кто-то – несколько дней. Космопорт, вместе с прилегающей к нему огромной территорией, был поделен на сектора и адаптирован под комфортные условия для различных рас. Здесь были гостиницы, кафе и места отдыха на любой вкус и цвет.

И здесь же была его, Машана, «Заправка». Своеобразный, уникальный ресторан. Ведь помимо установки барной стойки и видоизменяемых настраиваемых кресел, шунарец сделал главное – вложился в дорогущие портативные трансляторы. Каждый посетитель при желании мог взять прибор, выбрать свой язык и беспрепятственно общаться с представителями других рас – клипса-наушник будет передавать речь с чужого языка на его родной.

Конечно же, все владели универсальным межгалактическим языком жестов. Очень легкий, интуитивно понятный на любой планете, он сводил всю коммуникацию к простым фразам и действиям. Машан же, с помощью трансляторов, предоставил в распоряжение посетителей своего ресторана возможность общаться на сложные темы. В этом и была уникальная концепция: «Заправка» стала местом, где гости с разных планет могли вместе принять пищу, отдохнуть и поделиться идеями и информацией. В общем, поговорить.

Какими бы разительными ни были отличия всех разумных, населяющих космос – от внешних до мировоззренческих и культурных – любопытство оставалось неизменным у всех. Именно на любопытство Машан и сделал ставку десяток лет назад, когда вложил все свои сбережения в закупку трансляторов – он верил, что вместо того, чтобы разбредаться по космопорту, обедая в «своих» кафе, представители разных рас захотят провести время, общаясь друг с другом.

Машан не прогадал. В очень короткий срок он не только окупил затраты, но и вышел в хороший плюс. Его ресторан стал местной достопримечательностью, своеобразной визитной карточкой шунарского космопорта. Вкусная еда плюс дружелюбные беседы – что еще нужно путешественникам для хорошего отдыха? Заглянуть в «Заправку» хоть раз считали своим долгом все без исключения прилетающие на Шунар. Даже от природы подозрительные и недоверчивые рурийцы нашли этот ресторан привлекательным.

Машан любил свое заведение, любил поток посетителей, любил несмолкаемый гул голосов и помаргивающие наушники работающих трансляторов, любил ароматные запахи блюд лучших поваров, колдующих на просторной кухне и ловкие движения роботов-официантов, маневрирующих между столиками.

Обычно он сидел на массивном кресле внутри прямоугольника, образованного барной стойкой, за которой помещалось четырнадцать посетителей. Сама стойка как бы делилась на правую и левую половины, оставляя для входа-выхода незамкнутое пространство точно по центру, и такая конструкция тоже была отличительной чертой – у людей на Терре стойки были сплошными. Прямо напротив – дверь, и каждому переступившему порог ресторана сразу бросалась в глаза крупная мохнатая фигура хозяина. По обе стороны от прохода к стойке – столики, расположенные точно симметрично, по всем правилам шунарской эстетики, но так, чтобы Машану со своего места было видно всех сидящих за ними. За спиной – кухня, скрытая толстой стеной с одним большим окном для выдачи блюд.

Сегодня Машан как раз приветствовал очередных гостей с планеты Жкхит-Шуджа, когда в зал вошел человек. Он остановился и громко, на весь зал, воскликнул по-шунарски:

– Радость и процветание всем присутствующим!

В такт словам быстро двигались и его руки, дублируя слова языком жестов. Посетители обернулись на вошедшего. Кто-то привстал со своего места, энергично жестикулируя дружелюбие, кто-то произнес приветствие на своем языке, кто-то молча опустил голову и вернулся к трапезе.

Машан улыбнулся, направился к человеку. Он был на голову выше гостя, шире и мускулистей.

– Рад тебе, Леша! Давно не виделись.

– И я, Мишаня, тоже рад.

Алексей протянул ладонь Машану, и тот ее пожал.

– О! Очеловечиваешься постепенно! – засмеялся мужчина, кивая на рукопожатие.

– Да не допустит этого Великий Космос! – улыбнулся в ответ шунарец. – Я просто поздоровался с тобой так, как принято в твоем народе.

Что-то его почему-то беспокоило. Он бросил быстрый взгляд на гостя, потом еще один, скользнул глазами по одежде, но так и не понял, что заставило его насторожиться. И только когда человек уселся на единственно свободное угловое место за барной стойкой, Машан запоздало вспомнил.

Запах. От человека исходил легкий, едва уловимый запах алкоголя. Как-то раз такой же запах был предвестником выплеска неистовой исступленной тоски, которая на глазах у изумленного Машана, скрутила-скорежила сильного мужчину, заставляя его бессвязно бормотать сквозь слезы, перемешивая слова и фразы своего родного языка с шунарским...

Человек на языке жестов поприветствовал всех сидящих за барной стойкой. Слева от него расположились два рурийца, справа, за длинной стороной прямоугольника, – два жкхита и пожилая пара шунарцев. На этом половина стойки заканчивалась, далее шел центральный проход, и начиналась другая половина. Там сидели трое далтов, вернее, далтиек и четверо вееланов.

Получив ответные приветственные жесты, кивки и улыбки, Алексей взял в руки планшет ресторана, быстро выбрал блюдо из меню, приложил карту, оплачивая его. Потом неспешно достал флягу из внутреннего кармана куртки, поднял голову и наткнулся на тяжелый взгляд хозяина кафе. Тихо сказал:

– Сегодня особый день, Мишаня. Сегодня нужно выпить.

Машан вздохнул, обдумывая ответ. Один из вееланов, сидящих прямо напротив человека, громко пропел фразу на своем языке, и транслятор мгновенно дал перевод в ухо шунарцу:

– И эта раса еще называет себя разумной!

Гости как-то сразу притихли. У каждого посетителя, кроме человека, в ухе помаргивала клипса. Значит, каждый, кроме человека, понял сказанное, тем более, что и сказано было нарочито громко, с явным желанием быть услышанным если не во всем большом зале, то уж точно в радиусе барной стойки.

Машан недовольно нахмурился. Неприятные вызывающие реплики и межрасовые противоречия, хоть и нечасто, но случались в «Заправке», и за годы он усвоил главное правило: нужно немедленно их пресекать. Поэтому он повернулся к вееланам, закрывая их от человека своей широкой спиной, и прожестикулировал им знак «стоп».

Хотя, по большому счету, шунарец был согласен с высказыванием. Алкоголь, производимый на Терре и употребляемый людьми, вызывал у него недоумение. Машан не понимал, как можно с добровольным энтузиазмом вливать в себя вещество, вызывающее нейрохимический дисбаланс и снижение скорости обработки сенсорных сигналов. И уж тем более, после того случая с Лешей, его неприязнь к спиртным напиткам еще больше возросла – шунарец воочию наблюдал, как меняется речь и поведение человека с каждой новой выпитой порцией.

Алексей подождал, пока хозяин ресторана отойдет в сторону и перестанет заслонять его от вееланов. Он пристально оглядел каждого из четверки, хищно улыбнулся, глаза холодные, колючие. Потом приподнял свою флягу, как бы демонстрируя ее и, сказав что-то на своем родном языке, сделал пару глотков.

Затяни меня черная дыра, с невольным восхищением, старательно пряча усмешку в густую шерсть, подумал Машан. Леша ведь сделал это специально. Без наушника он не понял фразу на веельском; в свою очередь, веелан не понял человека, ведь предложение было произнесено на языке, которого не было в системе транслятора.

На Терре говорили на разных языках, их было что-то около восьми-десяти, Машан точно не помнил. Это, конечно, вызывало изумление – никакая другая раса не была настолько разнородной. Языки были так непохожи, что даже люди из разных этнических групп сами не понимали друг друга, если не переходили на общетеррийский. Как раз он, общетеррийский (смесь из нескольких человеческих языков, как Леша рассказал однажды Машану), и был записан в систему транслятора.

На всех других планетах, конечно, за исключением Жкхит-Шуджи, язык их жителей варьировался. Но это были именно вариации, диалекты одного языка: на Шунаре – шунарского, на Руре – руура, на Далте – далтонского, ну и так далее. На Жкхит-Шудже существовало два разных языка: жиикхи и шуджийский, причем второй был формальным и высокопарным и использовался исключительно в ритуальных песнопениях и обрядах.

И только на Вееле – большой и густонаселенной планете, язык функционировал лишь в одном виде, никаких других говоров и диалектов просто не существовало. И только вееланы остро неприязненно реагировали на лингвистическое богатство человеческой расы, как будто видели в нем вызов своему родному веельскому.

В принципе, Веела всегда и во всем неприязненно реагировала на Терру, и Машан никак не мог понять причину. Никакие другие расы не были так похожи друг на друга, как эти две. Да, у вееланов кожа нежнее, бледнее, иногда сквозь нее даже видны тонкие вены. Вееланская мода диктует выбривать на голове волосы, оставляя их широкой полосой на теменной и затылочной части, но обнажая виски и демонстрируя несколько иную, чем у людей, форму ушей. Но, по мнению Машана, на этом отличия и заканчивались. Если не делать подобную стрижку и не красить волосы в яркий цвет, если слегка затемнить макияжем кожу, если одеть веелана так, как одеваются люди, то даже вблизи его трудно будет отличить от террийца. Иногда Машан думал, а собственно, не желание ли как можно сильнее отличаться от людей и влияет на модные вееланские тенденции и эстетику внешности?

Сейчас он посмотрел вправо на человека, затем влево на вееланов и в очередной раз подивился сходству этих двух рас. Напряжение между тем нарастало. Веелан не мигая смотрел, как человек неспешно достает из ниши в столе транслятор, как настраивает его и надевает наушник. Дождавшись установки связи, он наклонился вперед, поставил локти на стол, сплел пальцы:

– Говори на понятном языке, терриец!

Трое его соотечественников смотрели на человека так же хмуро. Пожилая шунарка обхватила себя за плечи, что означало крайнюю степень волнения. Ее муж сложил жест дружелюбия. Хрупкие далтийки вертели головами, переводя взгляд с вееланов на человека, и обратно. Рурийцы откинулись на спинку кресел, прищурились, внимательно наблюдая за происходящим. Жкхиты отставили в сторону тарелки с едой и начали тихо переговариваться друг с другом.

Все это Машан отметил разом, за пару секунд. Он, к сожалению, знал, какими вспыльчивыми бывают и люди, и вееланы, и даже однажды был свидетелем того, как после словесной перепалки представители этих двух рас затеяли драку. И еще он хорошо знал конкретно этого человека, Лешу. Поэтому нужно было что-то срочно сказать или сделать. Но Машан не успел, человек оказался быстрее. Он снова поднял свою флягу (ритуальный жест, что ли, у них такой?) и, глядя на вееланов, сказал по-шунарски:

– Я пью за ваше здоровье!

Сделал глоток. Поразмыслил немного и пояснил сказанное:

– За то, чтобы вы были здоровы!

Веелан нехотя сложил жест благодарности. Замершие посетители вернулись к своим блюдам, инциндент был исчерпан.

– Но вообще-то я не терриец, – продолжил человек. – Я землянин.

Машан вздохнул. Сегодня явно нужно быть начеку. От этого человека, Леши, никогда не знаешь, что ожидать.

– Кто? Что? Как-как ты сказал?

Это, конечно же, жкхиты, любители засыпать собеседника вопросами. В их культуре стремление к новым знаниям считается чуть ли не самым важным. Вот всю жизнь жкхиты их и ищут, эти новые знания, и считают беседы как друг с другом, так и с другими расами, неотъемлемой частью своего поиска.

Человек откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники:

– Моя родина – планета Земля.

Сказано было негромко, но, как заметил Машан, все сидящие за барной стойкой получили перевод из своих трансляторов. А вот в просторном зале человека уже не было слышно, там, за столами, были свои разговоры, возгласы и жесты, там сновали роботы-официанты, принимали заказы, привозили блюда.

– Какая планета? – переспросил пожилой шунарец.

– Земля.

Самая маленькая из двух далтиек чуть привстала в кресле, чтобы через головы сидящих слева от нее шунарцев и жкхитов получше видеть человека.

– А где это?

– В Солнечной системе.

Один из рурийцев прожестикулировал удивление, другой сказал:

– Космос велик. Никогда не слышали.

– Мы тоже! – заметно заволновались жкхиты. – Солнечная система? В этой галактике?

– В этой, в этой, – усмехнулся человек и снова сделал глоток из своей фляги.

– Я хочу извиниться, если мой вопрос покажется бестактным ... – начала шунарка, но не договорила.

Одновременно с ней один из жкхитов что-то воскликнул на своем языке, и далтийка на своем. Трансляторы не справились с обилием одновременно прозвучавших фраз на разных языках, загорелись ярко-красным. Машан улыбнулся. Он любил такие моменты, когда к беседе подключается все больше заинтересованных гостей.

– По очереди, пожалуйста! – он сложил вместе руки, вытянул их по направлению к шунарке и развернул ладони, приглашая ее договорить.

– Я хотела спросить, зачем люди пьют ... вот эти... особые напитки? У них даже слово специальное есть... забыла...

– Алкоголь, – ответил человек, и снова приложился к своей фляге.

Возникла пауза. Все смотрели на Алексея.

– Ну, – задумчиво начал он, – взрослые (заметьте, только взрослые) иногда употребляют алкоголь, чтобы расслабиться, отдохнуть. Иногда, чтобы отметить памятную дату.

– А я слышал, что для веселья, – сказал руриец.

– И это тоже, – кивнул человек.

Жкхит, сидящий рядом с ним, сложил жест удивления, спросил:

– Это такой многофункциональный напиток?

– Ну да, вроде того.

– Я однажды попробовал его, – сказал жкхит, и по барной стойке тут же прошла волна жестов удивления и сочувствия. – Мне не понравилось. Видимо, с нашей расой алкоголь несовместим.

– Он ни с какой расой несовместим! – выкрикнул веелан, сидящий в самом конце ряда, у стены.

– Эта отрава, которая разрушает личность, – поддержал его сосед.

Вопреки опасениям Машана, Алексей не возразил. Он сидел, молча наклонив голову, внимательно разглядывая свою флягу. После небольшой заминки в разговор вступила далтийка.

– И какая же причина у тебя сегодня?

– Причина?

– Да. Причина для алкоголя.

– А... повод... очень весомый, – Алексей поднял голову, медленно оглядел всех своих собеседников, остановился на Машане, – Сегодня четыре года, как я живу здесь, на Шунаре. Ровно четыре года! – и он снова опрокинул в себя флягу.

Все, с облегчением подумал Машан, наблюдая за Лешей, он допил свое жуткое зелье, это были уже остатки. Гости зашевелились, пространство заполнилось жестами, вздохами, междометиями.

– Правильно ли я понял, – спросил жкхит, – что ты четыре года не был дома?

– Правильно.

– Почему?

За спиной Машана открылось окошко раздачи, на подносе появилась вкусно пахнущая дымящаяся тарелка. Хозяин кафе взял поднос, поставил его перед Алексеем.– Почему я четыре года не был дома? Хороший вопрос. Так сложилось.

Человек принялся медленно аккуратно есть, дуя на ложку, стараясь не обжечься горячим блюдом. Оба жкхита деликатно отвернулись. В их культуре ритуал принятия пищи был очень важным, и поглощение еды никак не могло сопутствовать разговорам. Поэтому, сколько ни наблюдал за жкхитами Машан, они всегда сначала ели, а потом вели неспешные беседы с другими гостями. На Далте все было как раз наоборот. Там совместная трапеза была шагом к сближению, и есть в тишине считалось дурным тоном.

– Как сложилось? – не поняла далтийка.

Алексей улыбнулся, постучал по коробке транслятора, лежащего рядом, на столе.

– Проблема перевода. Я хотел сказать, что мы часто планируем одно, но получается другое. И это от нас не зависит.

– А твоя семья? – спросила другая далтийка.

Алексей помедлил, потом ответил.

– Моя семья осталась на Земле.

Машан подумал, что неплохо бы сменить тему, стал усиленно придумывать, что бы сказать такое... Пожилая шунарка сложила жест сочувствия.

– Быть вдали от семьи – это очень тяжело.

– Желаю тебе поскорей вернуться домой! – добавил ее муж.

– Да, спасибо!

Машан никак не мог сообразить, как увести разговор в сторону.

– Мы сегодня отправляемся на Терру, – сказал пожилой шунарец после небольшой паузы.

– Да-да! – подхватила его жена. – Как же ваша планета красива! Изумительно разнообразная фауна, флора! Мы уже несколько раз были у вас, и вот снова решили отправиться в турпоездку!

Алексей быстро прожевал еду, ответил.

– Это вы Землю не видели. Вот где богатейшие флора и фауна! Терра по сравнению с ней – это просто дубликат, копия, причем, небольшая.

По барной стойке пронелись возгласы удивления. Потом посыпались вопросы, каждый хотел что-то прояснить.

– Где, ты сказал, твоя планета находится?

– Дай координаты.

– Почему нет регулярных рейсов?

– Расскажи побольше.

– Нужна информация.

– Как странно! Впервые слышу про Землю.

Машан напрягся. Не туда, ой, не туда развернулась беседа... Пробурчал:

– Дайте поесть человеку!

Но Алексей сложил руки в жест тишины и, ловко орудуя ложкой, жуя и проглатывая вкусный обед, начал удовлетворять любопытство собеседников.

– Планета Земля находится в Солнечной системе, можно сказать, на окраине Млечного Пути. Это родной дом людей. Когда человечество освоило технологию межзвездных перелетов и выбралось за пределы своей системы, была разработана программа колонизации. Мы нашли пустую планету, экологически адаптировали для жизни, назвали ее Террой. На этом, правда, колонизация остановилась – слишком много ресурсов требуется для терраформирования... Но все это было очень давно, более трехсот лет назад.

Алексей замолчал, и тут же руриец задал вопрос.

– Можно ли сказать, что люди сделали новую планету похожей на свой дом?

– Типа того. Но Земля гораздо многообразнее. У нас есть жаркие пустыни и холодные заснеженные равнины, огромные горы и глубокие ущелья, зеленые лесные массивы и бездонные водные пространства.

Постепенно речь человека становилась все более эмоциональной и воодушевленной, а Машан все больше мрачнел.

– Разные климатические зоны создают неповторимое биоразнообразие! А сколько в недрах ресурсов! Залежи природных ископаемых, минералов, металлов! Да ладно, что там ресурсы! Планета Земля необыкновенно красива, полна невероятных красок! Небесная синева, розовые рассветы и закаты, многоцветные радуги, удивительные окраски птиц, животных, растений!

Он доел свое блюдо и откинулся на спинку кресла. Посмотрел на вееланов, продолжил.

– А как много языков! Это не всего лишь девять, что на Терре плюс общетеррийский. На Земле... честно говоря точно не знаю, но не меньше тысячи разных языков!

Среди собеседников пронеслись возгласы и жесты изумления. Человек повторил:

– Да-да! Не меньше тысячи! На планете живут разные народы, и каждый говорит на своем языке.

– Как же вы понимаете друг друга?

– Есть языки для международного общения.

– Какая удивительная раса! – воскликнул жкхит.

– Да, – поддержал его сородич, – удивительная. Ты же говоришь еще и на шунарском?

– Ну, я же здесь живу... Язык несложный, освоил.

Жкхиты переглянулись, синхронно сложили знак уважения. Один из них сказал:

– В нашей культуре чужие языки изучают только специалисты. Для лучшего понимания других рас.

– Это очень, очень важно, – поддержал другой.

– Что же ты так долго живешь на Шунаре? Далековато от дома! – веелан постарался сказать нейтрально, но получилось плохо, сквозь простые слова прорывался сарказм.

– Да, – спокойно повторил человек. – Далековато.

Он сложил знак прощания, направляя руки поочередно к каждому сидящему за барной стойкой. Немного неуклюже выбрался из кресла. Из транслятора начали сыпаться многочисленные реплики.

– Удачи!

– Всего хорошего!

– Желаю поскорее вернуться к семье!

– Пусть дорога домой будет легкой!

Один из жкхитов подождал пока закончится поток пожеланий, важно произнес:

– Большое спасибо за беседу. Мы бы хотели узнать твое полное имя, землянин. Если сообщить его не идет вразрез с обычаями твоей планеты.

– Нет, все нормально. Меня зовут Алексей.

– Это полное имя?

– Ну, полное будет длинным. Алексей Константинович Орлов.

Машан слегка улыбнулся, уловив легкую растерянность на лицах жкхитов. Да уж, такое произнести вряд ли кому под силу... Ну, кроме людей, конечно.

– Але Ксей, – торжественно произнес жкхит. – Благодарим тебя за новую информацию, которую ты нам предоставил. Встреча с тобой оставит неизгладимый след в нашей памяти.

Человек смущенно улыбнулся, кивнул, медленно направился к выходу. Машан вышел вслед за ним.

– Леша!

Алексей обернулся, глядя снизу вверх на шунарца. Машан молчал и странным образом чувствовал, что не нужно подыскивать слова, что человек понимает его молчание.

– Да брось, все нормально, – произнес, наконец, Алексей, – я просто пойду посплю, устал что-то сегодня.

Шунарец продолжал пристально смотреть в лицо человека.

– Говорю же тебе – все хорошо.

Алексей развернул кисть руки ладонью вверх, сложил вместе большой и средний пальцы и несколько раз пощелкал – чисто шунарский жест гармонии и благополучия. Машан против воли рассмеялся.

– Ошунариваешься, человек!

– Да не дозволит Космос такому произойти!

Посыпал мокрый снег. Сначала как бы нехотя – мелкий и несильный, потом все крупнее, настойчивее. Машан поднял мохнатую голову навстречу снежным хлопьям. Он любил снег, всегда его любил, с детства. Собственно, как и подавляющее большинство его сородичей. Потом посмотрел вслед медленно удаляющейся человеческой фигуре, накинувшей капюшон, зябко втянувшей голову в плечи.

Как странно, подумал Машан, шунарцы ведь – не эмпаты, как далты, и не могут считывать эмоциональное состояние собеседника. Почему же он так остро ощущает эту человеческую тоску по дому? Именно сегодня, когда Леша сказал, что прошло ровно четыре года с того дня? Именно сегодня, когда он принес свой жуткий алкоголь? Может ли статься, что именно сегодня он, шунарец, разделил с землянином его внутреннюю боль?

Машан вздохнул, энергично повертел головой и плечами, стряхивая мокрый снег и тут же вспомнил, как в самом начале их знакомства Леша все время улыбался, глядя на это простое действие. Долго не хотел объяснять причину усмешек, а потом все-таки признался, что Машан напоминает ему животное с его родной планеты, Земли. Машан даже название запомнил – медвед, и, конечно же, полез в Информаторий за картинками и пояснениями. И, конечно же, ничего не нашел. На Терре таких существ нет.

В зале ресторана было все как обычно, только за барной стойкой будто сконцентрировалось напряжение. Все смотрели на вееланов. Один из них привстал в своем кресле и быстро горячо говорил, энергично размахивая руками. Его сородичи попеременно складывали жесты согласия, тот, кто сидел слева, даже положил руку ему на плечо – веельский жест поддержки, насколько знал Машан.

– ... ложь! – получил шунарец перевод транслятора как только приблизился на необходимое расстояние. – Это же террийцы, от них ничего другого и не ожидаешь! Лжецы и позеры!

Шунарка энергично сложила жест «стоп» и решительно воскликнула:

– При всем уважении, Веела, вы переходите границы! Да, рассказ этого человека кажется очень странным, но необычное и новое – не обязательно ложь. Терра – красивая процветающая планета, и среди наших друзей есть достаточно много достойных и уважаемых террийцев. Нельзя выдвигать обвинение всей расе!

Машан прошел к своему месту в центре. Веелан-оратор откинулся в кресле. Было видно, что ему еще есть много, что сказать и он с нетерпением ждет, когда шунарка закончит. Ее муж примирительно произнес:

– Мы все знаем, как вееланы относятся к истине. Ложь для вас неприемлима.

Он немного помедлил, и Машан воспользовался заминкой, чтобы вставить веельскую поговорку:

– Правда ходит рядом с достоинством.

Вееланы заулыбались, закивали, напряжение ощутимо падало.

– Нет, но вы только вдумайтесь в то, что говорил этот терриец! – теперь уже несколько расслабленно произнес оратор. – Он рассказывал нам о какой-то Земле. Да планета с таким разнообразным рельефом и экосистемой просто не может существовать. А эти так называемые земляне, которые разговаривают на разных языках. Сколько он сказал, этих языков? Больше тысячи? Ну, согласитесь! Ну это же совсем нереалистично!

– Да ладно! Тут даже говорить не о чем! – сказал другой веелан. – Я уже отправил запрос в Информаторий. Такой планеты, Земля, просто нет. Ее не существует.

Пожилой шунарец сложил жест несогласия:

– Космос необъятен. Не все, чего нет в Информатории, нет и в реальности.

– Позвольте высказать наше скромное мнение, – сказал один жкхит. – Мы ни в коем случае не претендуем на обладание истиной, но, возможно мы можем кое-что прояснить.

Машан вдруг обратил внимание на то, что все собеседники уже давно поели, но уходить не спешат. Еще час назад совершенно незнакомые друг другу представители разных рас были готовы теперь вместе горячо обсуждать одну тему. И если бы темой разговора не был человек Леша, то Машан, несомненно, порадовался бы. Ведь он всегда искренне считал, что разговоры сближают.

– Всем вам, уважаемые соседи, прекрасно известно двойное название нашей планеты – Жкхит-Шуджа, – пошел в ухо перевод с языка жиикхи. – И вы все, несомненно, знаете, что Жкхит – это видимая часть мира, а Шуджа – невидимая. Шуджа – это все нематериальное, это мир идей и образов, это все, что вдыхает разум и осмысленность в живых существ. Именно Шудже и обязана наша раса своим интеллектуально-эмоциональным развитием.

– Мы осмелимся предположить, – мысль собрата подхватил другой жкхит, – что Земля для людей – это как Шуджа для нас, жкхитов. Она существует исключительно в их умах и сердцах, это их идеальный мир. Вот об этом мире и поведал нам человек Але Ксей.

Ну надо же, какая траектория мысли, изумленно подумал Машан. Похоже, такое же изумление испытывали и остальные участники беседы. Повисло молчание. Шли секунды, едва слышно шуршал в наушнике включенный транслятор. Такой долгой паузы в разговоре тринадцати гостей Машан раньше никогда не наблюдал.

Наконец один из вееланов сказал:

– Уважаемая Жкхит-Шуджа, это, несомненно, одно из интереснейших предположений, которое я слышал в своей жизни!

Среди остальных собеседников прошла волна жестов согласия. Веелан продолжил:

– Но человек говорил о Земле, как о планете существующей, он дал название звездной системы, он сказал, что люди прилетели оттуда, колонизировали Терру. Человек намеренно всех нас вводил в заблуждение. Он лгал.

Веелан попеременно обводил глазами всех собеседников, как бы ища поддержки и согласия. Пожилой шунарец обернулся вправо на далтиек:

– А что скажет уважаемая Далта?

Да, и вправду интересно, подумал Машан, что скажут эмпаты? По обычаям своей культуры начала самая младшая:

– Человек не лгал. Он говорил правду. Ну, или думал, что говорит правду.

Она замолчала, другая далтийка, постарше, тут же продолжила.

– Человек давно испытывает гнетущую душевную боль и сильное уныние. В целом он научился справляться, но сегодня – какой-то значимый для него день, важное событие. В общем-то он и сам об этом сказал... Сегодня он со своей болью справиться не смог, он пришел сюда, чтобы не оставаться в одиночестве. Он пытался заглушить ее своим жутким террийским напитком.

И снова, уже во второй раз за сегоднящний вечер наступила тишина, и снова тихо гудел в ухе включенный транслятор. Машан рассматривал узоры на полу, очень уж не хотелось встречаться взглядом с этими всезнающими дамами. И это еще только две из них высказались, третья, самая старшая, молчит.

– Благодарим за разделенное с нами знание, – заговорил, наконец, обращаясь к ним, жкхит. – Вероятно, наше предположение было ошибочным.

Вееланы озадаченно переглядывались, шунарка сложила жест печали, ее муж задумчиво вертел в руках салфетку. Один из рурийцев, тот, непосредственно рядом с которым сидел человек, привстал в кресле.

– Уважаемый Машан! Меня давно беспокоит важный вопрос, и я намерен его прояснить.

Все собеседники чуть ли ни синхронно обернулись на говорящего. Машан уже привык, что был некоторой местной достопримечательностью, и что многие гости знали и обращались к нему по имени. Но было удивительно, что у нелюбопытных жителей Рура появился к нему какой-то вопрос.

– Мы все знаем имя достопочтенного хозяина этого заведения. Это имя известно и здесь, на Шунаре, и на нашей родной планете, и на ваших планетах, уважаемые соседи.

Машан вздохнул. Он уже понял, о чем пойдет речь. Рурийцы крайне трепетно относятся к именам. Насколько шунарец помнил, это было как-то связано с их культурой, где имя несло чуть ли не сакральный смысл. Да всей галактике известно: хочешь нанести смертельную обиду рурийцу – искази его имя. Пусть даже слегка, пусть даже случайно. Он не простит.

– Но я прекрасно слышал, – возмущенно продолжал говорящий, – как человек говорил Мишаня. Почему, уважаемый Машан, почему ты позволял так обращаться к себе?!

Как тяжелые мокрые снежинки шлепались одна за другой секунды. Я не знаю, устало думал шунарец, я не знаю, что сказать.

– Он мой друг.

Слова прозвучали сами собой, будто без его, Машана, участия. Он понял, что произнес их вслух, и очень удивился. Он ведь никогда, даже про себя, мысленно, никогда так не думал о землянине, который четыре года назад, словно комета, ворвался в его, Машана, жизнь и по какой-то непонятной причине занял в ней прочное место, землянине, который сказал, что можно звать его Лешей и который совершенно естественно и незаметно для шунарца стал в ответ называть его Мишаней. Друг.

И снова, вот уже в третий раз за сегодняшний вечер обрушилась тишина. Собеседники осмысливали услышанное. Машан встретился глазами с самой старшей далтийкой. Она ласково улыбалась и слегка кивала ему, и он подумал, что она смотрит на него так, будто видит все его мысли.

– Великий космос! – воскликнул один из вееланов. – Я не ослышался?

Его собратья обменивались удивленными взглядами и жестами. Жкхиты засуетились, вскочили, один из них воздел руки вверх:

– Какой сегодня удивительный день! День, полный новых встреч и открытий!

Рурийцы, отодвинувшись от стола, шептались – явно не хотели, чтобы транслятор уловил и перевел их речь для окружающих. Шунарцы радостно улыбались:

– Поздравляем! Поздравляем, дорогой Машан!

Хозяин кафе смущенно улыбался в ответ. Самая старшая далтийка громко торжественно произнесла:

– Уважаемая Жкхит-Шуджа права. Сегодня, несомненно, удивительный день для всех нас. Мы все знаем, как высоко ценится дружба в шунарской культуре. Назвать кого-то другом – это большая ответственность и большая радость. И сейчас нам всем посчастливилось стать свидетелями этого редкого и важного события в жизни каждого шунарца!

– Шунарец назвал другом человека, чужака, – задумчиво сказал руриец. – Никогда о таком не слышал, случай уникальный. Но, Космос Необъятный, чего только не бывает!

Все остальные собеседники кивали и жестикулировали согласие. Руриец продолжил:

– Но мне интересно, этот человек, – он прикрыл глаза и после незначительной паузы произнес в одно слово, идеально точно скопировав всего лишь раз услышанное, – Алексейконстантиновичорлов, что он здесь делает? При всем почтении, уважаемый Машан, ваша планета – очень холодная, снежная, ветреная. Здесь тяжело жить нешунарцам, а этот человек находится здесь уже целых четыре года. С какой целью?

В разговор вступил другой руриец:

– Живет так долго вдали от своей расы, да еще по-шунарски научился говорить. Это же все очень странно. Чем он занимается? Так красиво расписывал нам свою Землю. Почему не возвращается домой?

Взгляд Машана рассеянно скользил по лицам гостей: рурийцы, жкхиты, шунарцы, далтийки, вееланы – все ждали его ответ.

– Четыре года назад, – глухо начал он, – этот человек покинул свою планету, полетел на Терру. Работал там несколько месяцев. А вернуться уже не смог.

Машан вздохнул, поймал подбадривающий взгляд самой старшей далтийки, продолжил:

– Его дома больше нет. Планеты Земля больше нет.

Тринадцать собеседников пяти разных рас порывисто выдохнули как единый организм. Машан, предваряя возможные последующие вопросы, продолжил:

– Мой друг не знает, что послужило причиной гибели целой планеты. Возможно, природная катастрофа, возможно, и техногенная. По его словам, на Земле шли большие войны.

Шунарец оглядел непонимающие взгляды ошарашенных собеседников, пояснил:

– Люди воевали с людьми, убивали друг друга. Вероятнее всего, сами же и учичтожили свою планету.

Зря я это сказал, тут же подумал Машан, но шунарские слова уже разлетелись по трансляторам. Уже у жкхитов расширялись от ужаса глаза, уже вееланы кривились в злой усмешке, уже рурийцы снова начинали шептаться, уже далтийки обменивались друг с другом многозначительными взглядами, уже шунарцы, муж с женой, складывали жесты скорби.

И вместе с тем Машану казалось, что он сказал недостаточно. Он хотел, чтобы все его собеседники поняли главное, то, что понял он сам четыре года назад, когда впервые увидел обезумевшие глаза человека по имени Алексей, человека, видевшего гибель своей планеты.

Машан посмотрел на далтиек.

– Мой друг пережил огромное горе. Он уже возвращался домой, уже был на подлете к Земле, когда увидел яркие вспышки. А потом, на его глазах, планету просто разорвало.

Он продолжил, обращаясь к шунарцам.

– Его семья, родственники и друзья – все остались там, все погибли. Все, что он знал и любил, его родная земля, милые сердцу пейзажи, значимые для него места – все исчезло.

Перевел взгляд на жкхитов.

– Красивейшая и богатейшая ресурсами планета, колыбель человеческой цивилизации, уникальная культурным многообразием, утрачена навсегда.

Повернул голову к рурийцам.

– Наша планета холодная и суровая, вы правы. Но этот землянин – не единственный человек, кто живет здесь, есть и другие. За них сказать не могу, но про друга знаю, что снежные пейзажи Шунара напоминают ему дом в определенное время года.

Наконец, посмотрел на вееланов.

– Однажды я спросил Лешу, почему бы ему не поселиться на Терре. Он сказал, что Терра похожа на Землю, но все равно она другая, искусственная. Сказал, что не может долго там находиться. Вот так и живет здесь. С тоской в сердце, вдали от дома, которого больше нет.

Машан помолчал немного, потом провел широкой ладонью по лбу и глазам – таким жестом шунарцы «стирали» грустные мысли. Слегка улыбнулся.

– Может быть, когда-нибудь мой друг землянин назовет Шунар своим домом. Мне и моей семье очень этого хотелось бы.

Апрель-июль 2026