Пустырь

Глава 1

Закладка:

Анна Новер

Пустырь

Дорога к дому вела через небольшую почти высохшую речку, имеющую сужение рядом с пустырем. В этом месте реку можно было перейти вброд, вода еле доходила до коленей. Однако все это место по мере возможности старались обходить стороной, предпочитая использовать мост, расположенный хоть и далековато, зато так путь был более безопасен. Все в нашем городе знали, что этот пустырь давно облюбовали ребята из банды Хэдера. Они не были отъявленными бандитами, убивающими и грабящими прохожих, но слух о том, что они занимаются темными и грязными делами по городу гулял, и развенчивать его никто не торопился.

Кратчайшая дорога от колледжа до моего дома пролегала как раз через этот пустырь. Иногда, в случае крайней необходимости я позволяла себе сократить путь. И это были одни из самых рисковых дней моей спокойной и тихой жизни. И это еще при условии, что я была не одна. Все разы меня сопровождали ребята с учебы, которые спешили по каким-то делам и хотели как можно быстрее переправиться через речку. Даже находясь в компании, под какой никакой, но все же защитой я испытывала дикий ужас, находясь на пустыре. Сердце стучало так, что, казалось, я умру на месте от сердечного приступа. Мое сознание было не способно даже допустить мысль о том, чтобы пройти этот путь в одиночку.

Я не была трусихой, но эти ребята своим видом внушали какой- то нечеловечий ужас. Они смотрели на нас так, словно ротвейлеры, готовые в любую секунду сорваться и разорвать нас на мелкие куски. Хотя сами они не сдвинулись с места, за все то время пока мы стремительно перебирались вброд, я чувствовала исходившую от них опасность. Уж не знаю, почему они нас никогда не трогали. То ли нас было слишком много, то ли они просто не хотели тратить свои силы на горстку дерзких подростков, то ли сам Хэдер не видел в нас никакого интереса и знал, что у нас нечем поживиться. Причин может быть много, но та или иначе мы всегда оставались целы. Хотя, каждый раз добегая до дома, я еще долго приходила в себя от выплеска адреналина. Мне все казалось, что хулиганы с пустыря вот- вот прибегут за мной, а потом жестоко накажут за то, что я посмела ступить на их территорию. Но судьба была к нам благосклонна, и спустя неделю мы с ребятами уже дружно посмеивались над этой историей и храбрились друг перед другом за свою смелость.

В тот день, я рано утром ушла на учебу, а днем мне позвонил папа, сообщив, что ему на работе срочно нужны реквизиты компании, указанные в договоре.

Мой отец по натуре своей человек ответственный, хоть и рассеянный. Ему надо постоянно напоминать, чтобы он не забыл поесть, или случайно не ушел на работу в тапочках. Хотя, сам зная о своих недостатках, он даже завел вторую пару обуви на работе, чтобы избежать таких вот инцидентов. Поэтому то, что он оставил дома этот договор, меня совершенно не смутило, однако тон голоса папы был не просто серьезный, он был с налетом легкой агрессии. Что заставило меня насторожиться. Отец велел мне немедленно бежать домой и продиктовать ему эти данные. Вообще я редко слышала, чтобы родитель был настолько напряжен, это заставило меня занервничать.

Через пять минут после разговора я пулей вылетела из здания колледжа, не обращая внимания на летевшие в спину недоумевающие крики друзей. Учебный день в самом разгаре, а Арина Керас бежит неизвестно куда сломя голову по коридорам и лестницам, успешно огибая все живые препятствия…да, такого стены этого здания еще не видели.

Оказавшись на улице, я со всех ног рванула в сторону пустыря. Не знаю, где в этот момент был мой мозг, видимо, в стрессовой ситуации трезво соображать он не мог и поэтому сдался, предоставив руководство балом сердцу. А сердце отчаянно рвалось помочь близкому человеку и все остальное сразу же отошло на второй план.

То, что члены банды не проявили к нам никакого интереса, дало мне надежду на то, что слухи о них всего лишь слухи и опасности они не представляют. Но в квартале от речки я остановилась. Осознание реальности постепенно начало возвращаться. Я стояла и не знала, что делать. Было жутко страшно идти туда одной, но и подвести папу я тоже не могла. В душе теплилась маленькая, почти призрачная надежда, что банды Хедэра может не быть на месте, ведь не живут же они там. В таком случае я бы быстренько перебралась на другой берег, и никто не узнал бы, что я побывала на их священном месте. Делая шаг в сторону пустыря, я ощущала, как инстинкты обострены до предела. Руки были просто ледяные, сердце отбивало сумасшедший ритм, то ускоряясь, то резко замедляясь.

По мере приближения к пустырю, моя надежда таяла с каждым шагом, и когда я увидела злосчастное место, последний луч надежды угас. На огромных бетонных блоках, оставшихся со времен какой- то стройки расположилось восемь парней. Все они были крепкого телосложения, в темных спортивных костюмах известных фирм. Аккуратно, прячась за ветками и стволами деревьев, я решила получше рассмотреть их. Парни сидели расслабленно и о чем-то переговаривались. Кто-то полулежал на камнях, увлеченный своим телефоном. Не было в них той угрозы и агрессии, которую так услужливо рисовало мне мое сознание. Надежда снова ожила, нашептывая мне, что если действовать тихо, то на меня даже не обратят внимания.

Медленно выходя из-за деревьев, я, тихо ступая, пошла к той тропинке, по которой в прошлый раз мы с ребятами подобрались к реке. Сердце гулко билось в груди, но я продолжала переставлять ногами, сокращая расстояние до воды. Я не успела заметить, в какой момент все произошло, но повернув голову, я увидела как на меня плавно и не спеша движется толпа ребят. Их движения были неспешны, как у сторожевых псов, оказавшихся с вором в замкнутом пространстве. Они чувствовали, что уже победили, однако я не признавала их победы, во мне словно что-то щелкнуло, скорее всего, это снова отключился мозг, и я рванула что есть мочи к реке.

Я услышала резкий окрик и топот за спиной, страх разливался по телу ядом, но я не сбавила скорости. Небольшое расстояние оставалось до реки, когда справой стороны наперерез мне выскочил парень. Резко дернувшись в сторону, я невольно сбавила скорость и таким образом потеряла все преимущество, которого итак почти не было. Меня окружили неплотным кольцом. Сбившееся после бега дыхание и адреналин, разлившийся по венам, это самый главный врага трезвого и ясного разума. От страха и ужаса я не то что думать, я совершенно не могла сконцентрироваться ни на чем. В голове стучал один вопрос «Что делать?».

Восемь пар жестоких и ненавидящих взгляд вцепилось в меня. Господи, неужели это не сон? И я здесь, на пустыре, одна? Хотя нет, не одна. Вокруг эти парни… Запыхавшаяся то ли от бега, то ли от страха я озиралась по сторонам, в поисках человечности. Их лица выражали только одну эмоцию. Ненависть. Я четко ощущала кожей их враждебность.

Опустив голову и глубоко зажмурившись, я продолжала видеть круговорот лиц и злых улыбок. Даже темнота не спасала от тошнотворного чувства страха и безысходности. Я понимала, мне не убежать. Я в ловушке и скорее всего сейчас меня в лучшем случае изобьют, а в худшем это будет последний день моей жизни.

— Ну что набегалась, овца? — я вздрогнула, когда услышала голос одно из них. — Чё острых эмоций захотела? Так я тебе их сейчас организую.

Я слышала гул голосов, и в этом шквале звуков был то смех, то угрозы, то меня просто поливали грязью. Не знаю, что было страшнее стоять и ожидать в любую секунду удара или знать, что ты обречен и никак не спастись.

Я стояла опустив голову и обхватив себя руками. Я видела как перетаптываются несколько пар кроссовок передо мной, и понимала, что до того как им надоест глумиться и они бросятся на меня оставалось не более пяти минут. Мое тело дрожало как в лихорадке. Наверное, самое мерзкое чувство, это когда ты понимаешь, что обречен, и ничто тебя уже не спасет. Я молилась про себя, повторяя как мантру всего одну просьбу, "хоть бы папа не расстроился, хоть бы папа не расстроился…".

Закладка:

— Слышь, отвечай когда с тобой разговаривают. Э, ало, — кто-то жестко толкнул меня в плечо, отчего я невольно отшатнулась в сторону.

— …п-пожалуйста отпустите меня… я отдам вам все что есть: деньги, телефон…пожалуйста, — голос предательски дрожал и я чувствовала, что слезы побежали из глаз. Словно на секунду поверив в их человечность, я сдала последнюю линию своей обороны, оставшись безоружной.

— Ты и так все отдашь, да еще и сверху добавишь за то, что нам побегать пришлось.

Снова опустив лицо, и глотая слезы, я скорее почувствовала, чем заметила, как справа от меня кто-то резко замахнулся. Я не попыталась даже закрыться руками, просто втянула голову в плечи, надеясь, что это спасет от удара.

Там же, справа кто-то застонал и я не ощутив боли аккуратно взглянула в ту сторону.

— Будешь скулить, я тебе ее сломаю. Понял? — рявкнул парень, выворачивающий руку тому, кто хотел минуту назад ударить меня. Он был весь в черном. Слегка великоватая черная майка, черные джинсы с прорезями на коленях, легкая черная куртка и черная кепка с красной буквой Х. Отшвырнув парня в сторону, он резко шагнул в круг, отчего я еще больше сжалась. Если бы я умела уменьшаться в размерах, то сейчас была бы не больше муравья. Этот тип смотрел так цепко и пристально, как будто проверял подлинность купюры, в сомнительном обменнике.

— Ты что здесь делаешь? — он говорил небрежно, чуть склонив голову набок.

Сердце стучало в висках так, что, казалось, сейчас лопнет какой-нибудь сосуд, и я умру не от побоев, а от кровоизлияния.

— Пожалуйста…я…мне домой …прошу, отпустите, — я не могла даже связно произнести предложение. Мой мозг был способен только сгенерировать короткие фразы.

— Домой значит, — чуть сузив глаза, этот парень сделал еще один шаг в мою сторону. — И где же ты живешь?

Как же я хотела сделать шаг назад, просто отойти подальше. Но те остатки разума, что еще остались во мне, отчаянно твердили не показывать слабость. Ни в коем случае нельзя показывать, что я его боюсь. Хотя это итак очевидно, потому что я дрожала как осиновый лист на ветру.

— Недалеко, — я снова опустила глаза, пытаясь хоть как то сконцентрироваться на происходящем. В голове гудело так, будто там только что поселился рой пчел. Мысли летали хаотично, не желая складываться в дальнейший план действий.

Я вздрогнула, когда меня жестко взяли за подбородок и подняли мою голову.

— И какой адрес у этого «недалеко»? — он смотрел, не моргая прямо в глаза, словно сканируя меня на предмет лжи.

— Валдерновича, 8.

Мурашки побежали по спине, когда я заметила, что люди вокруг нас стали уходить. Этот парень в черном неотрывно смотрел на меня. Волна страха захлестнула вновь. Я боязливо посмотрела по сторонам, ища хоть какую-нибудь надежду на спасение. Но глупо было думать, что хоть один адекватный человек сунется на пустырь.

— Дом восемь, — прозвучало зловещее эхо. — А куда же подевались твои друзья? Или мышонок вдруг стал хитрее кота?

— Мне очень домой надо. Я, правда, не хотела вам мешать. Пожалуйста, простите меня.

Он убрал обе руки в карманы куртки, продолжая прожигать на мне дыру своим огненным взглядом. Аккуратно сделав шаг в сторону реки, я ожидала, что меня остановят. Но этот тип продолжал стоять, не сводя с меня глаз. В голове стучал пульс, все тело было как ватное, но мысль о спасении мигала красным светом как табло с надписью «Внимание» в аэропорту. Сделав резко рывок в сторону, я помчалась к реке, благо до нее было всего метров сто. Никто не пытался меня остановить.

Гонимая жаждой жизни, я прямо в обуви бросилась в воду. Если бы мой учитель по физкультуре сейчас засек время, я бы однозначно получила пять за семестр, а может даже и за год. Но не было учителя. Не было секундомера. А был липкий страх, и неподвижный человек на противоположном берегу. Позволив себе на мгновение обернуться, я увидела, что он не сдвинулся с места, но теперь на его губах была загадочная ухмылка.

— Милое платьице, мышонок, — донеслось мне в след.

Не знаю что в тот момент творилось у меня в голове. То ли адреналин в моей крови разбушевался, то ли я почувствовала себя в относительной безопастности, но я вдруг осознала, что стою на противоположном берегу и показываю средний палец парню в черном. Наверное, это то самое чувство, что по телевизору называют "состояние аффекта". Я совершенно не отдвала себе отчета в том, что я делаю. Этот момент длился не более полуминуты, но я видела все будто в замедленноц съемке и со стороны. Когда же мой мозг вернулся ко мне, я вздрогнула и со всех ног рванула к дому.

Даже оказавшись на своей улице, я чувствовала на себе взгляды банды. Мне казалось, что стоит мне моргнуть, как я снова окажусь на том пустыре, и рука, занесенная для удара, достигнет своей цели. Поднявшись в квартиру, я заперла дверь на все три замка, что у нас были. Последние лет пять мы пользовались только одним, но сейчас я как никогда была рада, что отец тогда не демонтировал другие замки.

Немного придя в себя, и отзвонившись папе, я легла на свою кровать, закутавшись в одеяло с головой. В мыслях то и дело возникали события последних полутора часов. Я не верила, что все так легко закончилось. Почему меня отпустили? Преследовали, окружали, запугивали, а потом дали спокойно уйти. Зачем ему понадобился мой адрес? Неужели теперь меня начнут терроризировать. Ведь одно дело избить разок, а другое — издеваться каждый день. Получается, что меня не отпустили, а подцепив на крючок, дали просто поплавать лишний денек. Еще один вопрос не давал мне покоя. Кто был этот парень? Он явно был главным среди них. Сама его манера говорить, нарочито плавно и медленно, но при этом так, что поджилки трясутся, указывала на властный характер. Остальные парни явно признавали его авторитет, иначе я не могу объяснить тот факт, что никто не бросился его останавливать, когда он чуть не сломал руку одному из парней.

Этот тип был крайне странный. Взгляд как у маньяка, наводил такой ужас, как если бы в его руках был нож. В глазах цвета стали были видна его душа, такая же холодная и жесткая. Они как острый клинок царапали кожу, оставляя незримые, но очень болезненные следы. И Боже, почему во мне, спокойной и тихой девочке, вдруг взялся этот безумный порыв показать ему фак. Вот почему я так безрассудно себя повела?

Теперь меньше всего на земле мне бы хотелось встретить его вновь. За сегодня я пережила такой водоворот эмоций, что, боюсь, мне его хватит надолго, если не на всю жизнь.

Господи, во что я вляпалась?

Глава 2

— Ты куда так подорвалась вчера? — услышала я вместо приветствия, подойдя к ребятам, которых смело могла назвать друзьями.

Катрин смотрела на меня с нескрываемым интересом. Была бы ее воля, она бы меня горой вопросов засыпала. Но так как знала она меня давно, то предпочла придерживаться тактики «тише едешь — дальше будешь».

— Папа просил срочно продиктовать реквизиты какой-то компании. Он договор дома забыл. Вот и пришлось бежать.

Подруга заметно приуныла. Она, видимо, ожидала какого-то экшена, а не нудной истории про циферки из документов. История то у меня была, но я не хотела, чтобы об этом кто-то знал. Мне казалось, что чем меньше людей в это посвящено, тем больше они в безопасности. Пускай живут себе спокойно, жуют сэндвичи на переменах, болтают о сериалах и обсуждают парней и девчонок. Но тот жестокий мир, в который я случайно попала на пару часов, их не должен коснуться. Я всеми силами постараюсь этого не допустить.

После того случая прошла неделя. Каждый день я просыпалась на двадцать минут раньше обычного, чтобы даже и мысли не возникало об опоздании на учебу. Раньше мы с ребятами, живущими на моей улице, иногда, сильно опоздывая, сокращали путь в колледж. Теперь же я была сама пунктуальность.

Однако все так гладко долго продолжаться не могло. Уже обуваясь перед учебой, я вдруг услышала восклик отца и звук разбитого стекла.

Закладка:

— Пап, что у тебя там? — крикнула я.

— Да блин косой, — ругнулся родитель. — Что-что? Облился я!

Папа со своей рассеянностью перебил уже половину нашей кухонной посуды, а вторая половина нашего сервиза была в сколах.

— Арин, погладь мне рубашку, а я пока пятно застираю.

У меня внутри все сжалось от этой просьбы. Отказать я не могла, да и никто по сути не виноват в том, что я вечно влипаю во всякие истории.

Минуты на часах уже далеко убежали от того положения, в котором они были, когда я обувалась. В моей голове во время глажки уже даже созрела отмазка для учителя, почеу я не пришла на пару. А я решила именно не идти, потому как срезать путь мне крайне не хотелось. Поэтому со спокойной душой проводив отца, я вышла из дома и пошла по любимой с детства улице.

— Эй, Луна! Ты что, спишь на ходу что ли? Нам даже бежать пришлось, чтобы догнать тебя.

Вздрогнув от неожиданности я обернулась и увидела Мэри и Тома. Они учились в третьей группе и постоянно просыпали первые пары.

— Ой, привет. Я видимо задумалась. И хватит называть меня Луной.

— До тебя сигнал идет 30 секунд как до космоса, — напомнили они мне о моей отстраненности.

Я еще с детства могла заиграться и не услышать, что меня зовут, вот ребята во дворе и придумали сравнивать меня с космосом. А когда у нас ввели астрономию, так вообще я каждый день слышала от кого только можно новый вариации моего прозвища. Хотя все это было не зло и совершенно не обидно, мне почему то не нравилось когда меня называли как-то не по имени. Но те времена давно прошли, и сейчас меня подобными "планетами" называли только несколько близких ребят.

Я вынурнула из этих мыслей только на развилке ведущей на пустырь. Как же я не подумала, что раз они опаздывают, то пойдут в колледж самой короткой тропой. Видимо я сбаила шаг, потому что ребята недоуменно на меня смотрели.

— Арин, ты чего, забыла что ли что-то?

— Да нет, все нормально, я просто хотела прогуляться еще.

— Мы же и так уже опаздываем, пойдем быстрее, тем более, надо еще через пустырь проскользнуть.

Холодея от ужаса внутри, я старалась не показывать виду, что что-то не так. Мне очень не хотелось всех этих распросов и я была вынуждена пойти вслед за Томом и Мэри. Было еще утро и я молилась всем богам, чтобы этой шпаны не оказалось на месте. Хотя остатками своего разума я понимала, что пустырь сейчас совершенно не пустой.

С берега я сразу же увидела горстку парней и сердце ухнуло все глубже вниз. Ноги еле попадали по камням, когда я переходила реку. Было ощущение, что я иду с огромной штангой и мышцы оттого совершенно не слушаются.

Хорошо, что ребята шли впереди и не видели моего зашуганного вида. Ссутулившись, я шла, смотря себе под ноги и прячась по возможности за спиной Тома. Однако я всей кожой ощущала те, полные ненависти взгляды ребят с камней. Внутри все клокотало, сердце отбивало бешенный ритм. Когда мы скрылись за деревьями я закрыла глаза, пытаясь вернуть себе хладнокровие. Это было неимоверно страшно оказаться снова на этом пустыре. Воспоминания, как фильм на перемотке крутились в голове.

— Как-то не по себе было, — передернула плечами Мэри.

— Да уж, сегодня какая-то неспокойная атмосфера была. Они словно наэлектризованные были. Все таки не зря это место стороной обходят, — задумавшись о чем то своем завершил друг.

До колледжа мы шли молча, каждый был озадачен по своему. Но то, это утро подпортило настроение всем троим, было однозначно.

Настроение было нулевым, учиться не хотелось совсем. Я мечтала оказаться поскорее дома. Хотелось зашторить окна, лечь на кровать, обнять подушку и побыть в тишине и защищенности. Все пары я думала о сегоднешнем утре. После той своей выходки, я привлекла к себе внимание этих гопников. Им же не объяснить, что я это на эмоциях и не ведала, что творила. Они, наверное, уже придумали план мести и просто ждут подходящего момента, чтобы ударить побольнее. Тоска накатывала все сильнее. Тоска в перемешку с обреченностью. Я понимала, что я еще поплачусь за свое поведение. Вопрос только как? И эта неизвестность разрушала меня сильнее всего.

На пути домой домой я зашла за продуктами и прихватила за одно себе пару творожных сырков на вечер. Стресс видимо дал о себе знать и организм запросил чего- нибудь вкусненького.

Свернув на свою улицу, я увидела вдалеке машину папы около ворот и на душе стало тепло от мысли, что дома кто-то есть. Все таки это приятно возвращаться туда, где тебя ждут и поддерживают. Однако, дальше я увидела то, что у меня отбило всякое желание поскорее попасть домой. Ноги автоматически замедлили ход, и, казалось, что я просто по какой-то остаточной инерции двигаюсь вперед. Привалившись к нашему забору, стоял тот самый парень в черном. Он был чем-то увлечен в телефоне и я надеялась, что у меня еще есть шанс развернуться и уйти. Но он словно почувствовав чье-то приближение поднял глаза. Мои ноги продолжали черепашим шагом двигать меня к дому. Оттолкнувшись от стены и положив руки в карманы он крикнул:

— Что, мышонок, передумала возвращаться в нору?

Расстояние между нами было пару шагов, но и этого хватило, чтобы я ощутила себя насекомым. Я всеми силами старалась не выдавать весь тот ужас. который охватил меня.

— Что тебе нужно?

— Расплата. А ты думала тебе это так просто сойдет с рук?

Его голос был расслаблен, как и он сам. Абсолютный победитель и скукожившаяся девочка, так наверное это смотрелось со стороны. Я стояла держа перед собой пакет с продуктами и смотрела куда-то в область его кроссовок. Мозг снова трусливо сбежал, оставив меня одну наедине со страхом.

— Я ничего вам не должна, — выпалила я, не поднимая головы.

Я ощутила как он ухмыльнулся или оскалился. Почувствовала острый долгий взгляд на себе. Словно меня кто-то держал на мушке и плавно водил оружием по моему телу.

— Надо уметь играть одну роль до конца. Ты либо трусливо поджимаешь хвост и прячешься, либо стойко и дерзко принимаешь все, что тебя ждет.

Я так и не нашла в себе в себе силы взглянуть куда-то выше его шеи. Просто стояла и интуитивно ожидала пощечины или удара посильнее.

— Вот и умница, мышь. Дерзость в твоем случае глупа, — верно определил он мое молчание.

— Куриный пирог с сыром я жду завтра в четыре.

— Что?? — я от удивления даже подняла глаза.

— Куриный пирог с сыром, — повторил он смотря неотрывно на меня.

— Я…я не буду это делать. Да я и не умею.

Он посмотрел на телефон и холодно произнес:

— Значит научишься, у тебя есть 22 часа для этого. И запомни, за свою выходку ты заплатила самую маленькую из всех возможных цен.

Я стояла и внутренне понимала, что ведь он прав. Мне всего лишь надо что-то приготовить. Всего того, что я так боялась не произошло: меня не избили, не изнасиловали, не ограбили. Да, я еще очень легко отделалась.

Задумавшись, я не сразу среагировала на то, что он шагнул на меня. Вздрогнув, я подняла глаза. Видимо, в них отразился полный ужас, потому что в его хищном взгляде проскочила искринка.

— Распусти волосы.

Мои глаза округлились наверное еще больше после услышанного.

— Я сейчас сделаю это сам, — грубо выдал Хэдер.

Торопливо, пытаясь не уронить пакет, я распустила хвост. Не зная, что делать дальше, я просто стояла изучая его кроссовки. В голове не укладывалось все происходящее. Казалось, что я в каком-то наркоманском сне, где все нереальное вдруг в миг окуржило меня. Задумавшись, я в последний момент успела заметить руку, тянущуюся к моей голове, и отскочить назад.

— У тебя 22 часа, время прошло, — холодно кинул он мне и пошел в сторону пустыря.

Я еще нескколько минут простояла у ворот, прежде чем сердце перестало выплясывать в моей груди. Нацепив улыбку я вошла в дом, представляя как удивиться отец увидев меня за готовкой…пирога.

Со скучающим видом я смотрела в окно, уперев подбородок в ладонь. Последняя пара тянулась крайне медленно, хотя я бы лучше отсидела еще пять таких пар, чем закончила учебу раньше времени. В памяти то и дело всплывал вчерашний разговор, а пакет лежащий на соседнем стуле был явным доказтельством то, что все это мне не приснилось. Хотя я почти и не спала. Решив не правоцировать папин интерес, я дождалась пока он уйдет спать и только потом проскользнула на кухню.

Закладка:

Я посмотрела на экран телефона — "15:12". До конца пары оставалось еще двадцать три минуты…я словно секунды до смерти отсчитываю. Нервная дрожь снова зашевелилась во мне. В голове проскакивала мысль не прийти в назначенное время, а пирог просто выкинуть. Но остатками своего ума я понимала, что такое неповиновение мне точно не спустят. И расплата будет уже по двойному, а то и тройному тарифу. "А вот интресно, почему именно в четыре часа мне надо прийти?",не может же он знать, что до пустыря мне как раз идти минут двадцать. Хотя все это бред, разыгравшаяся паранойя. По- большому счету, я всегда была мнительным человеком, видела какое-то двойное дно во многих словах и поступках. Так что ворох новых вопросов в моей голове меня не удивил. Подумаешь плюс- минус парочка навящивых мыслишек.

До места Х оставалось совсем небольшое расстояние, и с каждым шагом тело каменело и я превращалась в огаленный провод в 220 Вт. "Главное вести себя дружелюбно и уверенно" повторяла я себе как мантру. Не показывать свой страх и тогда им некуда будет бить. В мыслях и самовнушениях все было куда проще, потому что как только я увидела эту шайку, моя спина тут же покрылась холодным потом. Я стояла как вкопанная на середине пустыря и смотрела на этих людей. Как будто передо мной были какие-то неведомые существа из хоррор-фильмов.

— Ты ходить что ли бл*ть разучилась? — выкрикнул чей-то хриплый и низкий голос.

— Здравствуйте, — стараясь быть приветливой я даже подобие улыбки из себя выдавила. Хотя с бледным как мел лицом и трясущимися руками эта улыбка прекрасно гармонировала. — Вот, я вам принесла пирог.

Взгляд мой перескакивал с одной фигуры на другую, пока не встретился с серым цветом глаз. Он сидел как и все остальные на груде строительных блоков и абсолютно равнодушно взирал на все происходящее.

— Давай, расчехляй свои кулинарные творения.

Пытаясь не уронить я достала пирог, обернутый пергаментной бумагой и протянула говорившему. Он тут же развернул его и облизнувшись хотел уже было откусить его, как вдруг прозвучало:

— Первая попробуй!

— Он не отравлен.

Интересно, почему я не додумалась положить туда яду или слабительного, наверное, это стресс так на меня действует, выключая мозг.

— Ну значит тебе нечего бояться, вперед, — сказав это, он кивнул куда то в сторону.

Обернулась я как раз в тот момент, когда за моей спиной какой-то парень вынул из кармана складной нож. Пискнув я непроизвольно сделала пару шажков в сторону. Вокруг раздался гогот. Все мои установку, что нужно быть смелой хотя бы с виду полетели в тартарары. Запуганным видом я наблюдала за человеком с ножом. Отрезав кусок пирога, он всунул мне его в руку и сел обратно на свое место. Аппетита не было совсем, но кому я это могла здесь объяснить. Откусив предложенный мне кусочек, я еле смогла его проглотить под надзором девяти пар глаз. Вообще, это крайне сложно есть когда на тебя смотрят, а уж когда все тело сводит дрожью, это практически невозможно.

Убедившись, что у меня изо рта не пошла пена и я не свалилась в обморок, они похватали оставшиеся кусочки.

— Приятного вам аппетита, я пойду, чтобы не мешать вам тут.

Улыбаясь, я начала пятиться. В мыслях я уже бежала по улице к родным воротам, как вдруг услышала:

— Посиди с нами, составь компанию.

Эти слова принадлежали высокому худому пареню в старой черной толстовке. Его лицо было изможденным, а под глазами залегли круги. Но при всей этой усталости взгляд был ясный и цепкий.

Оставаться не хотелось абсолютно, но и откзаться возможности не было. Аккуратно присев на край вамня, я с интересом стала изучать свою обувь. Мысль о том, что сейчас на меня со всех сторон как на музейный экспонат смотрят эти хулиганы я гнала из своей головы. Хотя нет, не как на экспонат, ведь в музейях всегда есть какая-нибудь бабуля, кричащая "руками не трогать", тут же я была одна, абсолютно без какой — либо защиты. К счастью они разговаривали о чем то своем, не обращая на меня внимание, и не лезли ко мне с издевками. Через какое-то время, я даже стала украдкой рассматривать их. Это были ребята от 20 до 25 лет. Не знаю, что было в них общего, но про них можно было сказать, что они одной масти. С хмурыми лицами, иногда искривленными от улыбок. В пыльных и кое- где порванных черных одеждах, они были похожи на группу оборванцев, но телефоны известных брендов и часы, которые я успела заметить, явно говорили о том, что парни не бедствуют. Вопросов в моей голове прибавлялось. И чем дольше я сидела с ними, тем острее было желание во всем разобраться. Единственный кто не попадал в поле моего зрения был Хэдер. Он сидел у меня за спиной и это порядком нервировало. В какой-то момент все же обернувшись, я тут же отвела взгляд. Вот дура, чего мне не сиделось спокойно. Я даже подумала, что про меня забыли. Но нет. Главарь сидел и в упор изучал меня со спины. Теперь я даже ощущала этот взгляд затылком. Всочив, я попыталась сказать, что мне уже пора, но вышла какая-то каша из слов.

— Уже уходишь, жаль, — выдал паренек в капюшоне, криво улыбнувшись.

И тут я увидела, что пирог не доели, остался еще один куосчек. И мои аналитические способности решили не вовремя включиться.

— А ты чего не ел? — задала я одолевавший меня в то мгновение вопрос.

— Затвра поем.

Плавно как пантера Хэдер встал и сделал тягячий и бесшумный шаг.

— Завтра?

— Ага, в четыре, — положив руки в карманы и смотря немного свысока, он будто гипнотизировал.

Почему бы не съесть его сейчас, пока пирог еще свежий. Зачем ждать? Хотя стоп, или он имеет ввиду новый пирог?

— Неет, речь не шла о каждодневном пироге. Я не буду его делать! Это шантаж.

— Это не шантаж, а твоя расплата за плохое поведение. И цену здесь назначаю я. Завтра в четыре, мышонок! — из его глаз пропал огонек, теперь там была темнота…поглощающаю темнота.

— Это нечесно.

— Тебе сказали в четыре, ты слова перестала понимать? — прозвучал чей-то агрессивный голос.

Метнув в сторону говоривщего сторону убийственный взгляд, Хэдер, плавно и тихо, так чтобы было слышно только мне проговорил.

— Каждодневный пирог, мышонок, с тебя никто и не требует. Всего лишь один пирог, но в этот раз он будет только для меня!

Стараясь не сорваться и не броситься бежать, я развернулась и прикладывая остатки выдержки и мужества пошла через пустырь. Лишь только оказавшись на безопасном расстоянии от проклятого места, дала волю эмоциям. Обессиленно упав на скамейку в сквере я заплакала. От пережитого страха, напряжения, вымученной улыбки, от жалости к себе. Было так паршиво на душе от того, что не с кем было поделиться всем этим. А так хотелось бы выговориться кому-то, что бы пожалели как в детстве. Даже эта дурацкая фраза "Все будет хорошо" сейчас бы мне помогла. Но я была одна, а значит надо учиться все переживать и перебарывать самой.

На часах было глубоко за полночь. Заведенный на завтра будильник оповестил меня, что спать осталось "4 часа 45 минут". И как назло уже упущен тот момент, когда клонит в сон и можно с легкостью уснуть. Сейчас же я просто ворочалась в кровати, пытаясь убедить себя, что мои дела не так уж и плохи. Этим хулиганам понравился пирог, а значит я свою провинность исправила. Правда Хэдер теперь вызывал множество вопросов. Среди парней он держался расслабленно и отстраненно. Он не учавствовал в их беседах, но при этом было заметно, что он понимает каждое слово произносимое ими. Да и все разговоры были как будто с его немого согласия. И его поведение было не поведением высокомерного узурпатора, а лидера, чью власть люди вокруг признали сами. Чем только он заслужил среди них такое уважение, был большой вопрос.

Уснула я видимо под утро, потому как трезонивший будильник даже не услышала. Благополучно проспав первую пару, я, наспех собравшись, прибежала в колледж как раз тогда, когда в коридоре раздался звонок.

— Ты где была с утра? — шепнула мне Катрин.

Закладка:

— Да я проспала. Глаза открыла и даже не сразу поняла какой сегодня день. Экологичка отмечала?

— Она листочек пустила, мы с Тимкой тебя вписали, — гордо сообщила мне подруга.

— Я вас обожаю, — на радостях я так громко чмокнула ее в щечку, что преподша обратила на нас свое внимание.

Остаток пары мы с Катрин тихонько разговаривали, и этот легкий, непринужденный треп совершенно отвлек меня от вчерашних событий. Мне как будто на время стерли память и я снова стала той беззаботной хохотушкой Ариной, которой была всю жизнь.

— Помнишь я тебе расказывала про тренера в зале? Так вот, он продолжает на меня смотреть, думая, что я этого не замечаю.

— Мм, новый поклонник, — я подмигнула подруге.

— Он такой классный, — состроила влюбленную мордашку Катрин. — От него прям веет мужиком. Он такой хмурый и неприступный, что я иногда не понимаю, нравлюсь я ему или он просто меня ненавидит. Просто такой взгляд хищный, — подруга попыталась изобразить этот взгляд.

А я вдруг поймала себя на мысли, что ее описание у меня в голове складывается не в образ тренера-качка из зала, а в парня в черной куртке и бейсблке с буквой Х.

— И что тебе может в таком нравится? Парень же должен быть нежным, а не смотреть как серийный маньяк.

— Рин, ты не понимаешь. Вся эта нежность и романтика скучна. То ли дело бэдбой, с которым адреналин зашкаливает, — мечтательно протянула подруга.

День пролетел на одном дыхании, и вот уже звенит последний звонок с пар. А для меня этот звонок означал одно, что надо поскорее выскользнуть за ворота колледжа и незамеченной добраться до пустыря. Эх, раньше приходилось прятатьтся только на пустыре, а сейчас и до него. Надо поскорее заканчивать с этим шантажом и возвращать жизнь в привычное спокойное русло.

С таким настроем я ступила на заветное поле, но только на этом все и закончилось. Потому что каменные блоки был пусты. Ребят не было. Такого я точно не ожидала. отрепетированная в голове речь, рассыпалась на слова, а те на буквы. Я минут пять просто стояла и не понимала, то ли мне идти домой, то ли остаться и подождать их, или может быть просто оставить записку. Решив все таки не уходить, я аккуратно, словно боясь наступить на мину подобралась к камням. Сейчас это место выглядело абсолютно миролюбиво. Сквозь гравий и комья земли пробивалась травка. Закатные лучи мягким светом освещали и подогревали серый камень. Мне даже на мгновение показалось, что этих ребят никогда и не было, что это всего лишь плод моего воображения. Никакого напоминания о них и о том страхе, что они зарождали в сердцах жителей города.

Но стоять в открытую у камней было опасно, вдруг кто из учеников решит срезать путь домой. Не хотелось порождать ненужные сплетни и слухи, поэтому я обошла блоки и встала с обратной стороны. Солнечные лучи в эту часть уже не доставали и я находилась в тени. За камнями было продолжение пустыря, но я вдруг поняла, что живя в этом городе всю жизнь, я никогда и не была дальше этих камней. За пустырем высился лес, а вот что было за лесом было мне не известно… Это так странно в какой-то момент вдруг осознать, что за пределами твоей тропинки есть еще что-то. Что мир он велик и огромен, а мы, люди каждый день ходим одними и теми же дорогами на учебу, работу, в магазин, что даже не задумываемся, а что там, на соседней улице. И вот сейчас я стояла и понимала, что все эти годы боялась не то что посмотреть туда, за камни, но и подумать о том, что там.

На одном из блоков я вдруг увидела несколько мелко написанных строчек. Это были обрывки стиха, что со временем явно затерся, но некоторые строчки были все же читаемы:

Там были еще слова, но их было уже не разобрать, как бы я не всматривалась.

Вдруг каким-то шестым чувством, я ощутила сбоку неуловимое движение и резко обернувшись, вздрогнула всем телом. Сложив руки в карманы, Хэдер в своей излюбленной позе стоял и наблюдал за мной.

— Привет, я тебе пирог принесла. Вот держи.

— А ты обязательная я смотрю, — усмехнувшись протянул он.

Неспеша шагнув на меня, он выглядел очень расслабленно. Хозяин положения, заставший врасплох, люботную девчонку. Стало вдруг как-то жутко от осознания, что мы сейчас вдвоем и в случае чего, меня даже с тропинки не видно. Отступив немного в сторону, я оставила между нами все те же пару шагов, что были изначально.

— Это Тумания, — задумчиво произнес он.

— Что? — я совершенно непонимаще смотрела на него и не могла понять к чему он это.

— Стих. Это ее стих, она написала его, а потом сбросилась с городского моста. А этот блок я привез сюда на следующий день.

Мои глаза полезли на лоб, а по телу пробежали мурашки. Ничего себе, я даже представить такого не могла. Я думала, это просто кто-то из подростков, поделился своим творчеством. А это по сути мемориал. А ведь она жила, дышала, радовалась и грустила, а потом в один миг перестала существовать. И помнят ее только друзья, родные и знакомые. А этот стих на блоке, как напоминание о ней, кусочек ее души.

— Ты знал ее?

— Да, мы росли вместе. Но это было давно, очень давно.

— Пойдем за мной, — вынырнув из воспоминаний, бросил он и пошел в сторону леса.

— Куда мы?

— Немного пргуляемся, — не сбавляя шага ответили мне.

Поле заканчивалось широкой дорогой, ведущей в лес. На этой самой дороге стоял черный автомобиль, и судя по нашему направлению, двигались мы именно к нему.

— Ух ты. Какая красивая, — искренне восхитилась я, глядя на отполированный до блеска метал.

Меня одарили каким-то странным взглядом. Снисхождение в перемешку с азартом, но я не придала этому никакого значения. Все мое внимание было приковано к этому черному красавцу. Низкий грациозный Porshe выглядел очень сюрреалистично в лесу. Ему было самое место где-нибудь на улицах недремлющего города, но никак не на проселочной дороге в лесу.

— Садись давай, еще насмотришься.

Очнувшись от мыслей, я забралась в салон. И в тот момент, когда дверца захлопнулась, я поняла, что одна, посреди незнакомого леса, села в машину к Хэдеру.

— Ну что, покааемся? — не нуждаясь в моем ответе спросил он.

— Мне вообще домой надо, меня папа ждет, — начала я что-то мямлить.

— Не бойся, мышонок, я тебя не обижу, — и резко ударив по газам мы сорвались с места.

Удаляясь от знакомых мест, я начинала по милиметру осознанвать в какую историю вляпалась.

Отвернувшись к окну, я попыталась выровнять дыхание и успокоиться. Вроде бы ничего страшного то не происходит. Ну подумаешь парень, которого опасается весь наш город, везет меня в неизвестном направлении.

А за окном тем временем кончился лес, и мы выехали на трассу. Я редко бывала за городом, но мне всегда нравилось, когда отец брал меня с собой в соседний городок. Там находился филиал их компании, и папа приезжал туда раз в полгода, чтобы посмотреть как там идут дела и передать документы управляющему. Это был маленький город с населением не более десяти тысяч человек. Но несмотря на свои размеры, городок поражал тихим уютом, а не разрухой и нищетой как это обычно бывает. Хотя может просто подростковый наивный взгляд всегда видит только хорошее и рисует на месте суровой реальности красивую сказку.

Перед офисом располагался скверик и я часто сидела там с мороженым, купленным всегда у одной и той же женщины. Сколько я себя помню, она всегда была одета во что-то желтое. Сарафан, летнее платице, плащ. На душе всегда становилось так тепло, когда еще издалека я видела это солнышко. Сама дорога между городами была не менее прекрасной. Поля, сменяющие сосновые леса и деревушки и кромки леса. Это было так калоритно, что я могла часами просто сидеть и неотрывно смотреть в окно. В такие моменты я погружалась в мысли. Не в такие мысли, которые беспокоят человека на протяжении каждого дня, нет. То были мысли о родной земле, о том как же я счастлива, что могу просто жить здесь в окружении близких мне людей. А еще это были мысли о тех людях, которые много-много лет назад, так же как и я сейчас, видели эти красоты. О чем они думали, смотря на них? Кто были эти люди? Какая судьба их постигла?

Закладка:

Сейчас, смотря на темноту за окном, я не могла даже на минуту расслабиться и улететь в то состояние. Хэдер вел машину очень спокойно, совсем не обращая на меня внимание. Так в тишине мы проехали четверть часа, пока машина вдруг резко не затормозила, съехав на обочину. Место было незнакомое и безлюдное. Именно такие дороги показывают в фильмах ужасов. Поздний вечер, пустая загородная трасса и одиноко стоящая машина. В испуге я посмотрела на своего попутчика. Хэдер сидел вцепившись в руль и закрыв глаза. В темноте это выглядело очень жутко и зловеще.

— Эмм, — не зная как к нему подступиться протянула я. — Ты в порядке?

Резко повернувшись на меня, его лицо исказила такая хищная улыбка, что руки тут же похолодали, а мурашки в страхе разбежались по всей спине. Немного отпрянув к окну, я взирала на то, как он словно в замедленной съемке отвернул голову, а затем отстегнул ремень и вышел из машины, хлопнув при этом дверцей. Очертания его фигуры поглотила вечерняя темнота. Я совершенно не понимала его поведения и изменения в настроении. И все это добавляло еще больше неврозности в итак не радужную ситуацию.

Спустя некоторое время на площадке перед машиной, освещенной лишь светом фар, появился Хэдер. Он присел на капот и закурил. Виден был лишь силует его крепкой спины, но даже он говорил, что парень напряжен.

— У тебя все хорошо? — открыв дверь и выйдя наружу, тихо спросила я.

— Вернись в машину, — даже не поворачивая головы, кинули мне таким голосом, от которого кровь стынет в жилах.

Однако, захлопнув дверь, я так и осталась стоять на улице. С заходом солнца температура падала. Особенно это ощущалось здесь, за городом. Поежившись от ночной прохлады я шагнула туда, вперед, к свету фар. Хэдер вздрогнул, видимо не ожидая, что я все это время была вместе с ним на улице. Наверное, услышав хлопок от двери, он подумал, что я села в салон, оставив его наедине со своими мыслями.

— Я кажется ясно дал понять, чтобы ты вернулась обратно.

Его голос звучал холодно и подавляюще. В какой-то момент я успела пожалеть о своем непослушании, но все же продолжила стоять, переминаясь с ноги на ногу.

Плавно поднося сигарету к губам, и делая затяг, его лицо на миг озарилось, а в глаза полыхнули хищным светом. Это было жутко и в то же время безумно красиво. Я завороженно смотрела на него, пытаясь отпечатать этот образ в своей памяти.

— Ты так резко остановился, может быть что-то случилось? Я могу помочь?

— Помочь? — широко улыбнувшись спросил он. — Если кому и нужна сейчас помощь так это тебе, — выдыхая облако дыма проговорил Хэдер. — Вернись в машину и не испытывай мое терпение. У меня хорошая выдержка, но и она имеет свой предел, мышонок. В следующий раз я предупреждать не стану.

Повернув голову в сторону дороги, вернее в ту часть где тьма скрывала дорогу, Хэдер продолжил затягиваться сигаретой.

Быстро зашагав, я уркнула на заднее сидение авто. Мне совершенно не понравилось это предупреждение. А если ко всему этому добавить то, что мы находимся за городом, совсем одни, на абсолютно пустой трассе, то панические атаки стали снова подбираться к моему сознанию. Мне вдруг сделалось так страшно, это липкое чувство, своими мерзкими ледяными щупальцами стало оплетать все тело. Хэдер тем временем тоже вернулся за руль. Кажется, он не обратил внимания на то, что теперь спереди он был один. Его больше занимал смартфон, остававшийся в машине, и имевший немало уведовлемий. Я успела заметить это, во время разблокировки экрана. Видимо, пока мы были на улице ему кто-то пытался дозвониться и теперь он сидел и что-то очень внимательно набирал на клавиатуре.

— Говори.

— …

— Хорошо, сейчас переведу. И не беспокой меня по всякой хуйне до вечера.

— …

— Приеду и расскажешь. Давай.

Сбросив вызов, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но ничегоне сказал. И только через пять минут пути я поняла какую ошибку совершила, сев назад. Если раньше я могла спокойно отвернуться к окну и мысленно представить, что я в машине одна. То теперь я постоянно была под прецелом его взгляда. Тяжелого, холодного и властного. Он пригвождал к месту, не давая расслабиться ни на секунду.

По пути Хэдер заехал на заправку и вернулся с двумя стаканчиками кофе. К тому времени я успела пеерсесть обратно. Наверное, это было очень глупо, пытаться спрятаться от этого парня на заднем сидении его же собственной машины, но я все же попробовала. Хуже было бы, не пытайся я совсем ничего.

— Могла бы и за руль сразу сесть, — протягивая мне кофе, добавил он.

— Угу, и мы бы живыми отсюда не выехали, — не поблагодарив взяла стаканчик.

Вот же гад, там было написано "мышонок"… Негодующе сжав челюсти, я поставила стаканчик в углубление между сидениями. Как же мне хотелось выплеснуть содержимое ему на голову, но боюсь тогда бы я в лучшем случае живой с заправки не выбралась, а в худшем — попала бы на вечное рабство к этому придурку.

— Не умеешь водить? — удивленно приподнял брови Хэдер, не обращая внимание на мое яростное настроение.

— Мне надо домой, уже поздно. Отвези меня. Пожалуйста, — почти выплюнув последнее слово сказала я.

— Выпьешь кофе и отвезу, мышонок.

Его явно забавяло все происходящее. И мое проявляение характера, восприниалось им никак иначе, как посто игра в кошки- мымки. Он иногда приподнимал лапу, выпуская меня и позволяя немного самоволия, чтобы в другой момент снова придушить, показывая чья это все же игра.

— Останови, вот здесь пожалуйста, — проговорила я, вертя в руках пустой стаканчик.

Машина тут же остановилась. Мы даже и пол метра лишних не проехали. Все же у него потрясающая реакция.

— Стесняешься меня? — снисходительно спросил Хэдер, чуть подавшись ко мне.

— Нет, — выпалила я. — Ну то есть, да. То есть у тебя такая машина, ее легко запомнить. Потом начнутся слухи, — начала я оправдываться. — Да и я все равно еще в магазин зайти хотела, благодаря кое-кому холодильник пустой.

— Тогда поехали.

Машина тронулась с места и медленно завернула на мою улицу.

— Неет, я и сама дойду. Спасибо конечно, но можно я выйду?

Хэдер даже и бровью не повел, просто продолжал вести машину к магазину в конце улицы. Проезжая мимо дома, я заметила что в гостинной горит свет. Дело плохо. Значит папа уже пришел домой и явно пристанет с вопросми" где я была и почему так поздно".

Притормозив у единственного магазина в нашем районе, я тут же вылетела из машины, и, не став дожидаться пока Хэдер заблокирует свою тачку, побрела к магазину. "Вот черт" — прочитав вывеску на двери, пронеслось у меня в голове, а я и забыла, что он до 21:00.

— Мы закрываемся через пять минут, — недовольно крикнула девушка- кассир, совершенно не ожидавшая увидеть в такое время посетителей. — Но Вы не торопитесь, выбирайте, что нужно, — тут же робко и с улыбкой добавила она, даже и не глядя в мою сторону.

— Не сомневаюсь, — бросил ей, видимо, зашедший следом за мной, Хэдер.

Взяв корзинку, я прошествовала вглубь магазина, прикидывая в голове, что надо взять, а что еще оставалось дома. Магазин был пуст и только тихая и ненавязчивая музыка играла из колонок. Раздавшийся телефонный гудок заставил меня вздрогнуть и обернуться. Мой попутчик вынул из джинс телефон и, не испытывая какой- либо радости, принял вызов. Впервые за сегодняшний день я могла повнимательнее рассмотреть Хэдера. Не смотря на всю ту небрежность, выглядел он довольно стильно. Черные, немного выцветшие джинсы, черная толстовка, поверх которой была надета расстегнутая джинсовая куртка того же цвета. Все это еще больше придавало ему образ плохого парня. Хотя нет, он не был похож на парня. Это был скорее молодой мужчина, по крайней мере во взгляде Хэдера чувствовался глобальный жизненный опыт. Поэтому назвать его парнем язык не поворачивался.

— Слушаю.

…

— Скоро освобожусь и приеду.

…

— Пускай дождется меня. Это приказ.

…

Закладка:

— Нет, я занят, минут через двадцать буду.

…

— Ты предлагаешь перед тобой отчитаться. Все, давай, до скорого.

Закончив разговор, он посмотрел в корзинку, где на дне лежала пачка макорон, сосиски, бутылка молока и несколько творожных сырков.

— Что это?

— Мои продукты, — не понимая его недовольства, ответила я.

— Ну окей, тогда я выберу сам.

Забрав у меня корзинку, Хэдер пошел между стелажами, попутно сгребая содержимое с полок.

— Что ты делаешь? — я попыталась вернуть обратно то, что он только что закинул в корзину. — Мне не нужно столько всего.

Развернувшись и сделав шаг мне навстречу, он остановился. Стального цвета глаза смотрели не отрываясь прямо на меня. Его взгляд был очень тяжелым, я не смогла его выдержать и, поддавшись инстинктам самосохранения, опустила голову.

— Сколько ты весишь?

— Сорок восемь, — посмотрев на Хэдера, нахмурилась я.

— Это очень мало. Тебе надо питаться лучше. Мне крайне не нравятся тощие девушки.

— Тогда я точно не буду есть.

Меня пронзили таким убийственным взглядом, что я и без слов почувствовала разливающуюся в воздухе силу. Снова опустив глаза, я повернулась к стелажам с какими-то банками.

— Через семь дней чтобы был плюс один кг, я проверю. И не сомневайся, если вес будет таким же, я начну кормить тебя сам. Но не думай, что тебе это понравится.

Хэдер зашагал к кассам, попутно закидывая в корзину еще какие-то вкуснящки.

Не веря своим ушам и полученной информации, я провожала взглядом крепкую фигуру парня в джинсовой куртке. Он что это серьезно? Взвешивание? Господи, ну почему он просто от меня не отстанет, зачем обязательно портить мне жизнь своими причудами. На мне словно какой-то эксперимент ставят, попутно проверяя мои нервы. Послать бы его куда подальше, вместе с его этим взвешиванием. Но это только в мыслях я была такая смелая, а на деле я смирно стояла рядом с ним на кассе, наблюдая за тем как робко ведет себя кассир. Она что его боиться? Неужели и я так же жалко выгляжу со стороны. Пробивая продукты, девушка бросала на Хэдера короткие и, как мне показалось, затравленные взгляды. Хотя может быть она просто приняла нас за воришек, и раздумывала не сперли ли мы чего, блуждя вдоль торговых полок.

— У вас есть наша карта? — обратилась она к Хэдеру.

— Нет.

— У ме. у меня есть, — сконфуженно проговорила я.

Кое-как найдя в сумочке нужный пластик, я протянула его девушке. Подняв взгляд на Хэдера, я обнаружила на его губах легкую улыбку. И впервые за все это время, что я его видела, это была не пренебрежительно- хищная ухмылка, а его губы именно улыбались. Опустив голову, я сделала вид, что пытаюсь аккуратно положить карту на место.

— Еще две пачки Иксмера дайте.

Пока кассир спешно полезла куда-то за сигаретами, Хэдер чуть наклонившись ко мне произнес:

— Мм, обожаю осуждение, — наблюдая за моей мимикой протянул он. — Мышонок, мальчики иногда курят, такова жизнь.

А я ведь и сама не заметила, как скривилась после его фразы про Иксмер. А он оказывается смотрел все это время на меня.

— Мне все равно, — показательно равнодушно кинула я.

— Помни, я не люблю когда мне врут, мышонок, — тихо, чтобы было слышно только мне, произнес он.

Из магазина мы выходили с двумя огромными пакетами. Дойдя до машины и сложив покупки на заднее сидение, Хэдер направляясь к водительской двери, как-то зло бросил мне:

— Давай садись, не трать время. У меня еще полно дел сегодня.

— Можно я заберу свою еду и пойду?

Громко хлопнув двурью, он угрожающе направился ко мне. В тусклом свете улицы его глаза прямо таки искрились. Он был очень напряжен, и смотря на меня сверху- вниз, излучал какую-то безумно подавляющую энергетику. Испуганно сделав шаг назад, я немного опустила взгляд с его лица на шею. В висках бешенно пульсировало, и страх липким облаком уже начинал окутывать меня. Что же такое постоянно происходит, почему этот человек так морально подавляет. На уровне инстинктов от него исходит такая сила, что не покориться ей невозможно.

— Почему ты не распускаешь волосы? Они у тебя красивые, — прозвучал бархатный голос.

— Они путаются и постоянно мешают, — тихо ответила я.

— Хотя может это и к лучшему, — задумчиво прозвучал его голос.

— Я не хочу ехать на машине, папа уже дома и может увидеть, — попытлась я объяснить свое поведение. — Можно я возьму продукты и пойду?

Еще какое-то время он стоял, изучая меня, прежде чем я услышала негромкий голос.

— Последнее время мне все чаще кажется, что тебе все можно.

Глава 3

Незаметно пройдя на кухню, я принялась раскладывать по местам запасы еды. Провизии, что так щедро раздобыл Хэдер, хватит еще надолго, а значит и бегать после колледжа в магазин каждые два-три дня будет не нужно. Отцу было сложно объяснить, что продукты можно покупать на неделю вперед. Он предпочитал всегда что-нибудь свеженькое и поэтому деньги выделял тоже раз в три дня. Скопить и подстроить походы в магазин под себя не удавалось, вот поэтому и приходилось так часто топать до магазина и обратно.

Сегодняшний вечер был таким насыщенным, что мне хотелось уже поскорее закончить все эти домашние дела и оказаться одной в своей комнате. Предстояло еще осмыслить все, что со мной сегодня произошло.

— Не слышал как ты вернулась. Ты чего-то долго сегодня.

Папа стоял в дверях, сонно смотря на меня. Он видимо уже уснул в гостинной под какой-то мыльный сериал то телику, но долг родителя все же разбудил его, заставляя удостовериться, что дочь дома.

— Погуляла после учебы с Кэтти, а сейчас вот у ворот с Тонни разговорились. Он оказывается уезжает через неделю, — перевела я разговор в другое русло.

— Привет ему передавай в следующий раз. А куда едет-то? Каникулы у вас же еще не скоро.

— Пап, да какие каникулы. Кого останавливала учеба. Захотел- поехал. На сессии все равно все едины.

— Учиться все равно надо, ты то я надеюсь не прогуливаешь? — заинтересовался вдруг моими успехами родитель.

— Не знаю почему, но нет.

— Вот и учись, потом еще спасибо отцу скажешь за то, что на путь истинный тебя наставляет, — папа прошел и сел за стол. — Арин, пойми, чтобы хорошо жить надо постоянно чему-то учиться. Без образования тебе профессия продавщицы светит, с мизерной зарплатой. А ты ведь должна еще не только о себе думать. Вот представь, вышла ты замуж, родила ребенка и развелись вы. Тебе же еще и малого содержать. Ты представляешь хоть какие это расходы.

— Пап, стой, не начинай, я понимаю о чем ты хочешь сказать. Что учеба- это ценная вещь и без нее никуда. Все, давай не будем об этом, — попыталась я остановить этот разговор ведущий в бесконечность. — Я сегодня так устала, пойду к себе в комнату. Ты тоже давай до поздна не засиживайся.

Мне часто приходилоь напоминать отцу, что время уже заполночь и пора идти спать. Он был словно маленький ребенок, который по вечерам зависал перед экраном телевизора, не замечая ничего вокруг.

Поцеловав папу, я направилась к себе, радуясь, что все обошлось малой кровью. Хорошо еще, что он был сонный и не стал особо приставать по поводу того, где я была. Да уж, вечер и вправду был не простой.

Хэдер не выходил из головы. Он так необычно себя ведет, словно у него раздвоение личности. И одна его сторона это обычный парень, с которым можно находиться рядом, не испытывая дискомфорта. И вторая сторона этого человека сплошное безумие и сила. И какая из сторон поедит до последнего не понятно. Будто бы в рулетку играешь: выстрелит-не выстрелит.

Уже лежа в кровати я поймала себя на мысли, что все таки не испытываю к нему того первоначального страха, что был ранее. Я как будто бы уверилась в том, что он хоть и бывает не в себе, но его поведение не опасно. И этот ывод принес хоть какое- то, но все же облегчение. Хэдер не был психом или головорезом, как я его раньше себе представляла. Но и обычным парнем, которых было полно в городе он тоже не был. А еще я обнаружила в себе какой-то повышенный интерес к нему. Мне почему-то захотелось узнать о нем как можно больше. И это было странно. Хотя быть может все это из-за того, что мое прежнее представление о нем разбилось в пух и прах, и теперь мозг требовал объяснений. Так я и уснула, фантазируя себе картины его прежней жизни.

Закладка:

— Ты чего-то прям вся светишься от счастья, — заметила я. — Давай рассказывай, что произошло?

Катрин, сияя своей очаровательной улыбкой, шла рядом и развеивала тучи над нами.

— Ты представляешь вчера на тренировке Джемми со мной заговорил, аааа, прикинь.

Она всегда так искренне радовалась каждому ухажеру, но сейчас вопль ее восторга удивил даже меня.

— Ого, и что сказал?

— В общем я стояла и ждала пока освободят тренажер, а он занимался недалеко. И потом, когда я уже начала делать упражнение, он подошел и говорит: "Можно вместе с тобой почередоваться". Я даже со счета сбилась. У него еще такой голос хриплый, грубый. А еще он был вчера одет в черную длинную майку без рукавов. Ммм, у него такая спина, ему так идет, — мечтательно протянула Кэтти.

— Так он же просто про тренажер уточнил, он может так ко всем подходит.

— Ну мы еще в перерывах между подходами с ним поболтали. Он спросил по каким дням я хожу и еще сказал, что у меня техника правильная. Да это все не важно, главное, что он решился на разговор.

— А дальше, что планируешь делать?

— Ну я знаю по каким дням он ходит, теперь надо на каждой тренировке быть богиней, и он обязательно клюнет.

Сколько я знаю Катрин, она всегда была такой. Легкой, игривой и очень влюбчивой. Стоило появиться кому-то, попадающему под ее типаж, как она сразу теряла голову. При этом за ней ухаживали очень достойные парни, но они ее не привлекали. Такой вот запутанный треугольник выходил.

— Так хочется еще его увидеть. Он как наркотик прям. А еще у него зеленые глаза. Они мне даже приснились сегодня.

— По-моему ты загоняешься. Наверняка он жуткий бабник, и в зал ходит только чтобы девушек кадрить. Слушай, ну вот тебе разве нужны такие разовые отношения? Не думаю. Да, окей, я не спорю, он может и красавчик и спина у него бомбическая, но ведь счастье то не в этом. Такие красивые и накачанные, как правило, не для серьезных отношений.

— Ну да, наверное, ты права, — приуныв отметила подруга. — Но зато с ним интересно и адреналиново. Потому что все эти серьезные парни и их серьезные отношения это скука та еще.

На этой ноте мы пошли на последнюю пару. Сегодня был короткий день, в колледже проходила какая-то конференция и нас, чтобы мы не мешались в коридорах, отпустили домой пораньше. И мы с Катрин, Томом, Мэри и Эдом собирались пойти ко мне. Еды благодаря Хэдеру было полно, да и отец сегодня до поздна. Поэтому, как говорится, все звезды сошлись, и мы, собравшись у ворот после учебы, зашагали ко мне.

Уже четыре дня я не получала никакого напоминания о своем личном кошмаре. И вместо того, чтобы испытывать радость и облегчение, чувствовала почему-то только тревогу. Мне все время казалось, что я осталась совсем одна в этом мире. Хотя мое окружение не изменилсь, но чувство постоянной пустоты росло с кажды днем. Вот и сегодня я позвала ребят к себе только потому, что не хотела снова сидеть дома одна. Стены последнее время жутко давили и угнетали. Еще и папа был какой-то дерганный и нервный после работы. Так что расслабиться у меня не получалось, даже находясь в своем родном и любимом доме.

— О, заодно мой отъезд отметим! — радостно сообщил Том.

— Блин, братан вот умеешь ты испортить момент. Я все еще не верю, что ты уезжаешь.

— Я тоже не хочу, чтобы ты ехал, — раздался полный грусти голос Мэри.

— Да ну эй, вы чего все. Повод-то хороший. И я же всего на пару недель еду, а вы меня как быдто в последнйи путь решили проводить.

— Ну я и за две недели заскучаю.

— Все мы без тебя заскучаем тут, — отметила я. — Кто теперь будет каламбурить вместо тебя? А кто будет стул исторички водой поливать? Или кто будет охранника будить со словами "Эм, простите ради бога, не стал бы прерывать ваш сон, но там наверху, кто то бошку разбил. Не поможите мне затереть кровь?", — передразнила я его недавний монолог на посте охраны.

Бедный охранник тогда, так смешно пытался прийти в себя. Спал себе тихонечко, никого не трогал, а тут подходит какой-то тип и просит помочь кровь убрать. Не представляю кашу в голове этого мужика в тот момент. Он с тех пор всегда сидит и даже лишний раз никуда не отходит теперь.

Мы дружно стали перечислять все курьезные истоии, в которые попадали из-за Тома. Дружно веселясь и толкая друг друга, наша компания вошла в дом и разместились в гостинной. Весь вечер мы то и дело смеялись, даже когда казалось, все темы уже исчерпаны, наш ржач все равно не смолкал. И вот именно этот вечер помог мне понять, что я все же не одна. Что ребята, пусть и заняты иногда собой и своими проблемами, но они всегда рядом. Я могу набрать их и они обязательно помогут чем смогут. Мы знали все друг друга с детства, потому как жили все на одной улице, а с Томом, мы даже спали вместе в детском саду.

— Ребят, я вас так люблю, — произнесла я.

— Эй, ну ты чего Аринка, что за сопли? Еще даже алко не разлили, а ты уже в любви всем признаешься, — шутя заметил Эд.

— Ну правда, я очень вас люблю.

— Мы тебя тоже любим, космос, — Томми встал обнял меня, а остальные тут же принялись обнимать Тома.

Вот так тепло и душевно прошел этот вечер. Ближе к десяти все разбрелись по домам, забрав с собой позвякивающие следы наших посиделок.

Ночью я долго не могла уснуть, от вороха мыслей, крутящихся в голове. Вспоминился утренний разговор с Кэтти и ее восторженные и счастливые глаза. И пусть эта влюбленность казаласаь мне не серьезной, но она сделала подругу счастливей, пусть даже и в мечтах. Мы, люди, так часто продумываем все наперед и заранее знаем исход почти каждой ситуации, что даже и не подозреваем, что все это может быть нашим заблуждением. Что иногда стоит рискнуть всем, чтобы оказаться счастливым, хоть и на короткий миг, чем всегла жить ровно и запрограммированно. А еще я думала о Томе. Мы ведь с ним всегда были рядом, помогали и поддерживали друг друга. Конечно, у нас бывали ссоры, после которых мы могли неделями и даже месяцами не общаться, но потом в итоге мы всегда прощали друг друга. А сейчас, он вот так просо берет и уезжает. И хоть сегодня он и сказал, что скоро вернется. Я знала, что возможна и обратная ситуация. Он может уехать навсегда.

Ребятам Том рассказал, будто просто едет в Европу с родителями в отпуск. Но это была только часть правды. Его маме предложили в Праге очень хорошею должность и они перебираются в этот уютный городок. А дом, находящий всего в трех домах от моего, уже выставлен на продажу. И как только найдутся покупатели, то он с отцом вернется для подписанимя всех бумаг. Об этом я узнала несколько дней назад, когда мы вместе возвращались домой. И это было так странно вдруг осознавать, что теряешь близкого человека не потому что вы поругались или вдруг надоели друг другу, а просто потому, что он переезжает на другой континент. Конечно есть WhatsApp и другие соц. сети, но это никогда не заменит живого общения. И скорее всего его последний приезд будет последним днем нашей дружбы, длиною в детство.

На часах было 06:47, когда я проснулась. До будильника оставалось еще примерно сорок минут, но сна не было ни в одном глазу. Чувсвтво тревожности отчего-то разливалось по телу. Я не могла понять, что происходит. Вроде бы все хорошо: я дома, в своей кровати, завтра выходные дни, но сердце почему-то бешенно колотится в груди. Хотя быть может это последствия вчерашнего алкоголя. Эта мысль немного успокоила меня, но на смену ей тут же пришла другая. Она как молния пронеслась в моей голове.

Поднявшись с кровати, я побрела к шкафу и достав оттуда весы встала на них. Прибавилось всего шестьсот грамм. Не знаю с чего я взяла, что он говорил тогда серьезно, и что он потом будет действительно проверять мой вес. Он ведь вполне мог уже и забыть про это. Но я тем не менее теперь каждый раз, принимая пищу, накладывала себе порцию чуть больше обычного. Да и на учебу я стала брать с собой какой-нибудь фруктик и йогурт. Мне почему-то хотелось набрать этот заветный 1 кг, чтобы он меня похвалил. Я даже пару раз представляла его реакцию на ту цифру, которую он увидит на экранчике. Сейчас мой вес не дотягивал до нужной цифры, но до веечра еще было время. А может быть даже и не до вечера. В прошлую встречу Хэдер не называл какого — то конкретного дня. От этой мысли стало даже не много грустно. Я не то чтобы очень хотела его увидеть, но во мне всю неделю сидело какое-то потаенное чувство, заставляющее в каждом парне в темной одежде видеть его. Это становилось уже каким-то наваждением.

Закладка:

Свое раннее пробуждение я решила использовать правильно, не валяться на кровати с телефоном, а собраться и выйти на учебу пораньше. Так я и сделала, попутно прихватив из холодильника творожный сырок, решив съесть его по дороге.

Солнце недавно пробудившееся, окрашивало своими нежными и теплыми лучиками деревья, тратуары и дома. Успевший за ночь остыть воздух, соприкасаясь с солнечными лучами постепенно оттаивал и согревался. Кутаясь в плащик, я шла и улыбалась этому утру. Тихие безлюдные улицы, отдыхающие от человеческих ног и автомобильных шин, были по особому магически. Я словно попала в какой-то параллельный мне мир, и этот мир мне определенно нравился. Находясь всю жизнь в толпе людей, ты никогда не поймешь насколько прекрасна тишина и одиночество. И сейчас, неспешно прогуливаясь по этой сказочной земле и жуя сырок, я была абсолютна счастлива. Оказывается, мы можем быть счастливыми каждый день, каждую минуту. Просто для этого надо остановиться, выдохнуть и взглянуть на те простые вещи, что нас окружают.

— Ты куда сегодня после пар? — спросила меня Катрин, припоздавшая к началу, но сумевшая зайти и быть не замеченной преподавателем.

— Да никуда, никаких планов нету.

— Вот и отлично, — просияла подруга. — Пойдем со мной в Силу Спорта, я хочу перчатки взять, а то уже мозоли на руках начали появляться, — продемонстрировала она мне свою ладонь.

— Хорошо, давай.

— Обожаю тебя, мой космос. Я тебе еще кое-что по дороге расскажу, правда это пока секрет. Мне Эд вчера рассказал.

— А ты умеешь создать интригу. Могла бы и сейчас сказать, все равно просто так сидим.

— Тут слишком палевно, лучше за территорией колледжа.

Уж не знаю, что там ей такое рассказал Эд, но мне стало действителньо интересно. В нашей компании Эд был мегамозгом, обожающим всякие микросхемки и подпольные программы. Я знала, что он сидел на каком-то форуме в теневом интернете. Он попал туда пару лет назад и с тех пор активно занялся програмированием и часто пропадал неделями дома, прописывая какие-то коды для своих детищ. Справки для учебы он делал себе сам, взломав одну из больничек в маленьком городочке в нашем округе. Так что его прогулы официально подтверждались. Я тоже пару раз просила его об этой услуге, но сильно не злоупотребляла нашей дружбой. Поэтому, если Эд и рассказал Кэтти что-то, то это было явно интересно.

Последняя пара тянулась долго, и немолодая преподавательница, видя наши мучения, сжалилась, отпустив нас до звонка.

— Фух, я уж думала, мы там вечно будет гнить. Ну что, на автобусе поедем или пешком? — поинтересовалась Катрин.

— Давай прогуляемся, погода офигенная.

Мы вышли за ворота и направились в сторону центра. Катрин всю дорогу без устали болтала про своего нового мистера Икс из тренажерки. Слушая ее вполуха, я шла и не могла надышаться эти свежим весеннним воздухом. Только весна может так пануть. Запах асфальта и распускающейся листы.

— Я обещала про Эда рассказать, — произнесла подруга, привлекая мое внимание. — У него на этом его форуме друг есть. Он прислала ему скрины одного письма. Я весь текст не запомнила, но оказывается у нас в городе есть казино, где ставки не в деньгах делают, а в людях. Прикинь! Можно просто взять и проиграть человека, или, наоборот, выиграть. Что потом с теми кого выиграют делают, Эд не сказал, но полиция ничего сделать не сможет. Эду друг рассказал, что в электронном архиве полиции, около ста тридцати дел, по факту пропажи людей в нашем городе.

Я слушала и не верила своим ушам, неужели это все происходит здесь, рядом с нами. Одно дело, когда слышишь подобное в новостях, и там рассказывают про какой-то другой город. И ты думаешь, что это так далеко и тебя уж точно не касается. А вот когда все происходит где-то рядом, то мурашки бегут по спине.

— Господи, какой кошмар. Но ведь они же не могут закрывать глаза на то, что люди пачками исчезают. Это же резонансно.

— Как видишь могут…Тут, наверное, кто-то из Правительства курирует все это, раз все так тихо проходит.

— Зачем только Эд во все это влез. Его ведь могут выследить! Надо с ним поговорить будет, это же так опасно.

— Я ему то же самое вчера сказала, как бы его по пакетам потом не рассовали с его этими играми в детектива.

Дальше до магазина мы шли молча, думая каждая о своем, но не расцепляя ладони. Словно это простое соприкосновение двух рук может избавить от бед и спасти в трудную минуту. Но как бы то ни было, так мы чувствовали себя в неком подобии безопасности.

Зайдя в магазин, вернее даже это был большой торговый центр, состоящий из спортивных магазинов и магазинов спортивного питания, так же тут был и спортивный зал. В общем, зайдя в это здание, по выражению лица Катрин можно было смело сказать, что она счастлива. Она с таким наслаждением примеряла свои перчатки, а когда мы подобрались к кассе, в ее корзинке окзался так же шейкер и полотенце.

— Ох, была бы моя воля, я бы тут жить осталась. Такой кайф все эти кроссовочки, маечки, гантельки. Это просто мой рай.

— Если твой дом- это спортивный магазин, то я, пожалуй, поселюсь в канцтоварах или художественном магазине, — весело добавила я.

— Ну что, теперь пойдем в Риджано? По молочному коктелю и пицце! — задорно объявила Кэтти и поятнула меня в на выход из этого спортивного царства.

— Жесткий тренировки и вредная еда. Как это вообще в тебе уживается?

— Да и сама не знаю, — засмеялась подруга. — Но все это точно далет меня счатливее. Сюда бы еще секс, и это был бы секрет моего личного счастья.

Немного замявшись от такого посыла Кэтти, я никак не отреагировала на ее слова. Я конечно знала ее много лет, и она всегда была раскрепощенее большинства других людей, но иногда ее слова меня смущали. Вот и сейчас, Катрин заметв мою реакцию добавила:

— Ну а что? Это же естестенный катализатор гармона счастья, всего навсего. Рин, ты моя лучшая подруга, и я тебя знаю уже тучу лет. Так с кем, как ни с тобой мне обсуждать все эти темы, а? Ты ведь отпадная девушка, а ведешь себя как ханжа. При малейшем упоминании о сексе или еще чем-нибудь таком, сразу переводишь или просто прерываешь разговор. Думаешь, я этого не замечала7

— Все не так. Я просто считаю, что должна быть какая-то дистанция в обсуждениях. Должны оставаться темы личного характера, — попыталась объяснить я ей.

— Должны быть, согласна. Например, не обязательно всех посвящать в то, в каких позах кто трахаестя. Но иногда обсудить что-то личное и интимное, нам девушкам, я считаю, просто необходимо

Кафе располагалось на одной из центральных площадей города. Вернее это была единственная площадь старой части города, представляющая собой небольшой овальной формы участок земли, вымощенный брусчаткой. В центре, на постаменте возвышался памятник арбалетчику, стреляющему по невидимым небесным врагам, в то время как его ноги оплетала змея. Это была своеобразная аллегория того, что мы так много времени тратим, охотясь за призраками, что не замечаем подкравшуюся беду. В начальных классах нас водили сюда на экскурсию, и потом мы должны были написать сочинение "В кого целится лучник?". И правильным ответом, по мнению создателя памятника, было то, что стреляет он в своего ангела-хранителя. Тратя жизнь на поиски врага, мы постоянно понапрасну рискуем собой, прикрываясь как щитом тем, кто спасает нас от бед.

Площадь обрамляли различные магазины элитной одежды, антиквариата и коллекционных книг. Тут были и рестораны, блюда в которых стоили по 300$. Риджано тоже считался хорошим заведением, но у нас как у студентов, а значит вечно неимущих слоев населения, была скидка в 30 %. Поэтому мы с ребятами нечасто, но все же наведывались в это местечко. Тут было два зала и уютная, но совсем маленькая веранда, которая располагалась на площади. Это были самые привилегированные места. На удавалось попасть в эту зону всего пару раз. Но сегодня был явно удачный день и заветный столик на улице был свободен. Как и было решено мы заказали пиццу и шоколадные молочные коктейли.

Закладка:

— Ммм, за это можно и душу продать, — довольно протянула Кэтти.

Не скрывая довольных мосек, мы поглощали вкусняшки, до тех пор пока лицо Катрине изменилось.

— Ты чего? — не поняла я.

— Никогда не думала, что в таком месте можно их встретить, смотри, — и показав в сторону центра площади, она отвела взгляд.

Чуть присев на металлическое ограждение вокруг постамента, ребята из банды Хэдера о чем-то болтали. Сам же Хэдер стоял рядом с ними, разговаривая по телефону. Действительно, было так необычно встретить такую компанию вот здесь, в центре оживленного города, в яркий солнечный день. Даже их фигуры в темных одежах сейчас смотрелись не так жутко, как там на пустыре. Но все равно, ощущение какой-то опасности они излучали даже здесь.

— Я тоже не думала, — поникшим голосом выдавила я.

От прекрасного настроения не осталось и следа, хотя в душе что-то шевельнулось спустя недельное расставание. Это было нечто, похожее на навязчивое ожидание чего-то. Когда ты знаешь, что должно что-то произойти, просто не знаешь точного времени. Но кажется, нас с Кэтти даже не заметили. Да, точно. Присмотревшись, я убедилась, что их компания отдыхает и расслабляется, и никто даже и не думает смотреть в сторону летней веранды.

— Редко удается его рассмотреть с безопасного расстояния, — раздался голос сбоку.

— Ты о ком?

— О Хэдере. Все таки мужик он что надо. Жесткий, стойкий, дикий. У него такое чувство на уровне ДНК это заложено. Помнишь же нам по экологии про альф, бетт, гамм и прочих рассказывали. Это либо в тебе есть, либо смирись. Вот в нем альфы через край.

— Ты так говоришь, будто тебе он симпатичен, — не веря своим ушам, произнесла я.

— Симпатичен, — хмыкнула Катрин. — Мне он уже лет пять нравится, — произнесла она со вздохом. — Я помню шла из школы с какими-то ребятами и наткнулась на них в закоулке. Он уже тогда был такой, что у меня где-то на уровне инстинктов перещелкнуло тумблер. Они нас, правда, тогда до самых домов гнали, я как сейчас ту пробежку помню. Жутко было до ужаса, адреналин больше никогда так не бушевал. Но я Хэдера с тех пор и заприметила.

— Вот это да…Я и не знала. А как же твой спортсмен? Ты же по нему так вздыхаешь, — мысли все еще хаотично носились по моей голове после этой исповеди.

— Это совсем другое, с Джемми есть хоть какой-то шанс, а тут просто фантазии и мечты, — улыбнулась подруга.

— Почему ты так думаешь? — удивилась я. — Ты красивая, по тебе пол колледжа с ума сходит, так что ты себя недооцениваешь.

— Да не в этом дело, — засмеялась Катрин. — Его просто девушки не интересуют. Он никогда не был замечен в компании девушек.

— Странно, он же вроде симпатичный.

— Я конечно точно не могу утверждать, но это после того как мама бросила их с отцом. Ему лет одиннадцать, наверное, было тогда. Она начала изменять отцу, трахалась с их семейным другом, да и с другими мужиками тоже. А потом нашла где можно безбедно подсасывать и свалила. Отец Хэдера это не спустил и нашел их. Того мужика он избил и в больнице этот мужчина умер, а жену свою он из страны выслал. У него связи какие-то были, ее объявили в розыск и она была вынуждена бежать. А самого отца потом посадили, все-таки по его вине человек умер. А Хедера с младшим братом в детский дом забрали. Вот так вот из-за одной падкой на мужчин женщины разрушилась судьба стольких людей.

Я слушала и не воспринимала половину информации. Она как на диктофон записывалась куда-то на кору головного мозга, но осмыслить я ее была не в силах. Мне даже просто не верилось, что такое может быть не в фильмах, а в настоящей жизни. Нас с папой тоже, конечно, мама оставила, но все было очень мирно. Она просто посадила меня перед собой и сказала, что повстречала любовь всей своей жизни, но я для нее по-прежнему останусь навсегда ее малышкой. А тут просто из-за обычной животной похоти распалась семья и пострадали меньше всего виноватые люди.

— Какой кошмар…,- единственная фраза, которую смогла я произнести.

— Ага, безумного жалкого их с братом, зато сейчас он стал тем, кто в сочувствии и не нуждается. Вот уж кто-кто, а он точно стукнет по столу, и ты будешь делать, как он скажет. Всегда уважала в мужчинах волевой характер вперемешку с дьявольским огнем.

— А откуда ты все это знаешь? — удивилась я. — Просто это же такие личные подробности.

— Ты забыла кто мой дядя, да и дело это тогда резонансное было. Я тогда особо не слушала разговоры взрослых, но когда Вильям к нам приходил, они с папой часто говорили об отце Хэдера.

Дядя Катрин работал в полицейским участке нашего города. По словам Кэтти он занимал там какую-то крутую должность. Но по его внешнему виду нельзя было говорить о его зажиточности. Ему скорее больше подходила должность какого-нибудь учителя музыки. Он был очень мягким и добросердечным, и когда мы прибегали в детстве к нему и тете, то он обязательно рассказывал нам какую-нибудь историю, но концовку всегда умалчивал, давая нашим юным умам простор для полета.

— Слушай, так он из детского дома получается, — только сейчас до меня дошла эта часть рассказа. — Хотя, знаешь, это объясняет почему они все такие хмурые и озлобленные.

— Его с братом вроде усыновил какой-то мужик. Так что в детдоме пробыл он не долго. Но знаешь, мне кажется, он такой угрюмые не из-за этого. Но мне в любом случае нравится аура вокруг него. Ты же когда на льва смотришь, не ждешь, что он будет мирно травку щипать, и не задаешься вопросом, почему он стал хищником и может тебе голову оторвать в любой момент. Вот и с Хэдером так же. Это в его природе вызывать страх и преклонение у людей вокруг.

Я слушала слова подруги и понимала, она права. Однако, если лев от природы хищник, то человек рожден с другим набором качеств. И значит, чтобы в человеке доминантой стал ген зверя, то в жизни его явно должно было что-то очень темное произойти. Все же мы рождаемся маленькими и хорошими, и только мир делает нас злыми и агрессивными.

На свою улицу я завернула в неоднозначным настроении. Завеса прошлой жизни Хэдера немного приоткрылась, но понятнее от этого совсем не стало.

Возникло еще больше вопросов. Правильно говорят, чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь. Один новый открытый кусочек пазов, добавляет еще несколько новых закрытых. А еще Катрин, с ее оказывается многолетней влюбленностью, не давала мне покоя. Даже пришлось придумать дурацкий предлог, чтобы домой пойти разными путями. Если утром у меня была острая потребность в людях вокруг, то сейчас было жизненно необходимо переварить всю полученную информацию и разложить все в голове по полочкам.

Однако, побыть в уединении мне было не суждено. В квартале от моего дома стояла машина Хэдера, но самого хозяина автомобиля рядом видно не было. Я даже в глубине души облегченно вздохнула, надеясь все таки избежать встречи с ним. После рассказа Катрин, а точнее после ее признания встречаться мне с ним не хотелось абсолютно. Не сказать, что я до этого сильно стремилась его увидеть. Просто тот вечер в магазине меня чем-то зацепил. Быть может, именно после этого образ Хэдера из разряда отморозка перерос во что-то иное. Но теперь все это было уже не важно. После ее признания, я ощущала себя кем-то вроде предателя. Она мне доверила такое личное и сокровенное, а я не осмелилась даже рассказать о своем происшествии с этим парнем. Хотя с другой стороны я же просто не хотела подвергать ее опасности, ведь мало ли на что способны эти ребята. Но гадливое чувство все равно поселилось в душе в ту минуту, когда Катрин произнесла слова симпатии.

Перейдя на противоположную от авто сторону, чтобы не попадать в зеркало заднего вида, я достаточно быстрым темпом устремилась вперед. И снова волна адреналина начала зарождаться во мне, готовясь захлестнуть. Но в этот раз бушевавший в крови гормон не мешал, а скорее даже придавал уверенности в себе. Стараясь постоянно не коситься на бликующий Porshe, я поравнялась с ним. Ничего не происходило, вокруг все было так же, как и пару минут назад. Беда миновала, меня никто не остановил, а значит, заветная цель в виде родного дома была близка.

Закладка:

— Здороваться тебя совсем не учили?

Я даже вздрогнула от этого голоса. И вроде бы ожидаемо было его услышать, но я, наверное, слишком рано расслабилась и потому слова застали меня врасплох. Не отрывая от меня взгляда, Хэдер вышел из машины. Бросив короткий взгляд в оба конца улицы, он снова сфокусировался на мне.

— Подойди ближе, — прозвучал сильный голос.

Ноги сами ступили на проезжую часть и пересекли ее, приблизив меня еще ближе к эпицентру опасности.

— Ну, привет.

— Привет, — максимально отрешенным голосом произнесла я.

Я целенаправленно не смотрела Хэдеру в лицо, держа глаза опущенными. Так создавалась иллюзия, что мы и не разговариваем лично. Пока не видишь глаз собеседника, не видишь и его самого. А еще было стыдно перед Кэтти. Сейчас, зная о ее чувствах, я чувствовала в себе обязанность, избегать встреч с этим парнем. Ведь и эту встречу я тоже предотвратить, если бы как только увидела черное авто издалека, развернулась и пошла прочь. Но я этого не сделала, а значит вина за то, что встреча все же состоялась, лежит на мне.

— Ты какая-то пришибленная сегодня, — произнес Хэдер, пристально изучающий меня, последние пару минут.

— Нет, тебе показалось.

— Дело как раз таки в том, что мне НЕ показалось, — твердо заявил Хэдер. — Посмотри на меня, — И дождавшись, пока я подниму на него взгляд, продолжил. — Или может быть это как-то связано с тем, что ты интересовалась мной?

— Что? Откуда ты знаешь?

Расширив от удивления глаза, я смотрела на него. Как он мог нас заметить сегодня в кафе, было совершенно не понятно. Помимо нас там была целая толпа посетителей, да и к тому же я не заметила, чтобы Хэдер или кто-то из его приятелей смотрел в сторону Риджано.

— Я тобой не интересовалась! — голос прозвучал более эмоционально, чем следовало.

Я совершенно не ожидала, что наша разговор будет об этом. Я даже еще не проработала всю полученную от подруги информацию, не пришла к какому-то выводу. Даже стратегию поведения еще не сформировала, поэтому как себя вести совсем не понимала. Но только одно я знала точно, сейчас, как никогда мне надо держаться от Хэдера подальше.

— Ах, ну да, простите, — полным сарказма голосом произнес Хэдер, изогнув губы в усмешке. — Это была твоя подруга, которая, кстати говоря, от меня без ума.

— Нет, ты не можешь этого знать.

— Как видишь, могу. У всего есть свои глаза, даже у кафе, которое ты так любишь. Так что, да, твоя подруга от меня без ума. Это немного осложняет ситуацию, правда? — с нескрываемой усмешкой в голосе произнес Хэдер.

Удивление, вперемешку со страхом и толикой восхищения транслировались на моем лице бегущей строкой. Сердце бешено клокотало в груди и, казалось, начни я сейчас что-то говорить, то заикалась бы как двоечник на химии. Не знаю, сколько времени прошло, пока я немного пришла в себя. Получается, он все знает про Катрин. Да уж, Мне экстренно необходимо оказаться одной и хорошенько все переварить.

— А теперь послушай меня, мышонок, — серьезным тоном произнес парень. — Я не люблю, когда меня обсуждают за моей спиной. Если у тебя есть вопросы, задай их меня, и я тебе отвечу. А не выспрашивай о моей биографии у других.

— У меня нет вопросов, — тихо прозвучал мой голос.

— Что, совсем ничего не хочешь узнать обо мне? Подумай, прежде чем отказываться. Такая возможность дается редко, узнать все из первых рук.

Конечно, я много чего хотела бы узнать, но боялась подогревать в себе интерес к его личности. Не стоило создавать интерес к тому, с чем надо прекращать всяческое взаимодействие.

— Кое-что вообще-то есть, — замявшись, пробубнила я. — Тумания, написавшая тот стих, на камне, какая она была? Сколько ей было лет, из-за чего она…убила себя?

Все так же смотря на меня, Хэдер изогнул бровь. Его лицо до этого ухмыляющееся, сейчас несло в себе совершенно другие чувства и эмоции. Более живые и человечные.

— С каждым разом все удивительнее и удивительнее…, - задумчиво изрек он. — Ну хорошо, я расскажу. Ей было 16 лет. Мы вместе росли и дружили, хотя она и была постарше меня. Это был один из самых неповторимых людей, что я знаю. В ней не было показушной доброты, наоборот, она часто кричала и хамила всем подряд, за что так же часто и огребала. Но при этом в ней было доброе сердце, скрытое за всей этой оболочкой злой и склочной девчонки. А потом она влюбилась в одного мудака и в итоге залетела. Мне она об том рассказала, как только сделала тест. Прибежала вся заплаканная и показала бумажную полоску. Все это очень банально звучит, но когда вам по 15–16 лет и в жизни ничего нет, вот тогда-то, это и выглядит как конец всего. А потом она убежала, чтобы рассказать своему трахарю обо всем. Не было ее двое суток. Директор детдома сообщила полиции, что воспитанник пропал. А потом Туман вернулась сама. Избитая и с переломом руки. Она никому уже ничего не говорила, просто лежала в больнице ни с кем, и со мной, в том числе не общаясь. Ну и через какое-то время, когда ее выписали, снова сбежала, а нам сообщили, что она с моста сбросилась.

Хэдер рассказывал, и было видно, он намеренно упускает все детали и свое отношение к этой истории. Рассказывает безучастливо, как будто вырезку из газеты пересказывает. Но мне и этого было достаточно. Внутри все обливалось кровью от осознания жестокости жизни. Такая маленькая девочка, итак уже испытавшая большие трудности, была вынуждена испытать еще большие страдания. Никогда нельзя называть тех, кто расстался с жизнью слабаками, мы никто не знаем, что на самом деле ими движило. А значит, не в праве их и осуждать.

— Ну и что тебе дала эта история? Утолила любопытство? — выдернул меня из собственных мыслей язвительный тон Хэдера.

— Я не поэтому спросила, — попыталась оправдаться я. — Тот стих, он просто… просто очень проникновенный. Вот мне и стало интересно, что произошло с ней такого, раз в стихе столько боли.

Хэдер молча глядел на меня, думая о чем-то своем. Не знаю, что в тот момент творилось в его сознании, но взгляд с каждым мгновением приобретал все больше темного. Серый цвет глаз постепенно стремился к черному. При этом лицо парня не было угрюмым или хмурым, и оттого сам взгляд не устрашал, а скорее гипнотизировал. И вот уже я ловлю себя на мысли, что просто стою, и, не моргая, смотрю на него.

— А вот теперь моя очередь задавать вопросы.

— Такого уговора не было…, -начала, было, я возмущаться, но Хэдер прервал, словно не слушая меня, и продолжил.

— А вот интересно, какой номер у твоей подруги, Катрин, кажется, ее зовут. Не подскажешь?

— ЧТО? Я не собираюсь давать тебе ее номер!

Не смотря на страх перед этим парнем, ярость, закипающая во мне, взяла верх. Меня раздирало от желания нахамить ему, а еще лучше толкнуть или ударить. Что он вообще позволяет себе. И пусть, что Катрин скорее всего обрадовалась бы, узнав что Хэдер попросил ее номер. Я все равно не стану помогать ему в этом.

— Очень жаль, я думал, ты меня выручишь. Ну что ж придется как-нибудь самому.

— Даже не смей приближаться к ней, а то я, а то я…

— Даже интересно, что ты?

— А то я испорчу тебе жизнь! — наконец-то я нашла что ответить.

— Уже страшно, воинственный мышонок, — почти смеясь, заметил Хэдер. — Ладно, расслабься, мне нафиг не сдался ее номер, да и она сама. — Но ты все еще должна мне ответ на вопрос.

— Ну, чего тебе? — пробурчала я.

Было даже немного обидно, что он просто поиздевался надо мной. Решил спровоцировать, вывести на эмоции, а я, как наивная дурочка, попалась на этот крючок. В который раз поддалась на провокацию.

— Сколько лет твой отец работает в СайлСкиле?

— Эмм, ну я не знаю, лет семь, наверное. А что? — я недоуменно пялилась на ставшего серьезным Хэдера.

— Просто интересно было кое-что проверить, — уклончиво ответил парень. — Но это уже не важно. Пообещай мне, быть внимательной и осторожной.

— С чего бы это?

— Пообещай, — прозвучал жесткий и требовательный голос.

Закладка:

— Ну ладно, хорошо, буду аккуратной, — ответила я. — Хотя это как всегда, — уже тише добавила я.

— Нет, Арина, не как всегда! — Хэдер сделал резкий выпад в мою сторону и схватил меня за предплечье. — Твоя беспечность уже привела тебя ко мне, молись, чтобы она не столкнула тебя с кем-нибудь еще.

Я стояла и видела на расстоянии двадцати сантиметров его глаза перед собой. Там была не просто сгущающаяся темнота, а словно все грозовые тучи мира разом переместились в его взгляд. Ему даже говорить ничего не требовалось, огненная аура вокруг и так была максимально красноречива. Слегка поморщившись от неприятного сдавливания на предплечье, я попыталась освободиться, но он буквально вжал меня в себя.

— А как на счет второго пункта нашего уговора? — почти прошептал мне эту фразу Хэдер.

Тихий, подсевший голос, коснувшийся моих волос, защекотал висок. И так же резко как схватил, он отпустил меня. Отвернувшись, Хэдер достал с заднего сидения машины…весы. Я уже даже и думать забыла о нашем, недельной давности, разговоре о питании. Каждый день в голове звучало его напоминание о том, что надо поправляться и хорошо питаться. А вот сейчас, когда он приехал проверить, как выполняется его поручение, я почему-то и думать об этом забыла.

На весы я вставала с гордым видом, примерно предполагая, какое число увижу. И торжествующая улыбка победителя засияла на моем лице, когда заветные сорок девять килограмм высветились на табло.

— А ты, оказывается, бываешь исполнительной и покорной, — отметил Хэдер, чем поубавил мое наслаждение заслуженным триумфом.

Хотя триумф ли это? Похоже, я снова попалась в его ловушку. Просто-напросто выполнила его приказ, да еще и обрадовалась как слон в конце.

— Чем меньше твой вес, тем больше это проблем для твоего организма. Я тебе не враг, мышонок. Так что и ты не вреди себе, а продолжай в том же духе хорошо и сбалансировано питаться, — говорил он, убирая весы обратно в машину.

— Ты, между прочим, тоже сам себе вредишь, — решила подколоть его.

— И чем же, интересно? — вскинув бровь, вкрадчиво произнес парень.

— Я про сигареты. Они же тоже пользы организму не приносят.

Улыбка начала расползаться по его лицу. Я даже сделала небольшой шажок назад, потому что этот оскал имел мало общего с той добродушной улыбкой, что озаряет лица людей. Это скорее была улыбка психа, только что сотворившего что-то зловещее.

— Беспокоишься за меня? — поинтересовался Хэдер, плавно двигаясь в мою сторону.

— Нет! Ладно, извини, мне пора домой. Надо еще приготовить папе ужин. Пока.

Я бежала что было сил. Не знаю почему и от кого я так неслась, но стоило мне развернуться, как нечеловеческий ужас накрыл меня и я даже не в состоянии была обернуться. И только оказавшись в своей прихожей, я поняла, что за мной никто даже не гнался, я просто сама придумал себе страх и сама же в него поверила. Да уж, сознание порой творит с нами непредсказуемые вещи.

Глава 4

Ох, Арина, почему ты создаешь себе так много проблем? Могла же ведь просто, тихонечко отмолчаться, но нет, тебе понадобилось сунуть свой длинный нос везде. Как же, пообещали ей утолить ее любопытство, она тут как тут. Ну вот зачем мне понадобилась эта история про Туманию?

Сидя на кухне, я смотрела во двор, а видела не привычные кустики и деревья, колышущиеся на ветру, а детей, ставших друг для друга опорой и защитой и не сумевших уберечь друг друга. Я хоть и росла в семье, где меня всегда могли утешить и приободрить, но даже для меня, утрата близкого друга была бы потрясением. А для парня, оказавшегося в детском доме и нашедшего там родственную душу, такая потеря была в стократ сложнее. Это как проснуться однажды утром и понять, что у тебя нут больше на земле никого. Ни семьи, что всегда рядом, ни друзей, никого. Пустота. Даже рассказать о том как паршиво на душе некому. Я все это прокручивала в голове, рисовала картинки и вдруг поняла. Катрин! Она моя единственная самая близкая подруга. Ближе нее у меня просто никого не существует. Я знаю про нее почти все, а она знает про меня. И неужели какая-то давняя влюбленность может разрушить вот этот мир двух душ? Глупо было даже думать о каких-то обидах. Я виновата перед ней куда больше чем она передо мной. Она хотя бы рассказала о своих чувствах, а я так и продолжила скрывать. Причем скрывать даже то, чего нет.

Чай уже давно остыл и покрылся омерзительной пленочкой, а я все сидела и думала о нас с Катрин. О там как мы раньше, летом, уходили далеко за город, в лес и мечтали. Обо всем на свете мечтали. Просто делились своими самыми сокровенными, самыми бредовыми мыслями друг с дружкой. Рассказывали все, не боясь, что нас сглазят или позавидуют. Просто тогда мы были куда чище и прозрачнее. А еще наивнее.

Я сидела за пустой партой и нервно нажимала на зеленую трубку. Гудки и ничего больше. Пара уже началась как двадцать минут назад, а Катрин все не было. WhatsApp сообщал, что в сети она была в 00:08. И чего ей не спалось-то в это время. Кэтти конечно была из тех людей, что могли вечером пить, а на утро быть готовым к любой встрече, к любому экзамену, да и вообще хоть к приезду президента. Так что ее поздний визит в мессенджер меня не беспокоил, а вот опоздание в колледж было на нее совсем не похоже.

На следующей паре подруга не объявилась и не появилась даже на следующий день… Но переживание за Кэтти сдало свои позиции, как только экран смартфона озарился от уведомления: «47 пропущенных, Арин, ты на телефон села что ли?.D». Да, это было в ее стиле, на нападки других улыбаться и отшучиваться. «Где ты?», мне хотелось так много ей высказать, но пока в первую очередь надо было выяснить все ли с ней в порядке. Телефон долго молчал, а я продолжала постоянно обновлять диалог, в глубине души боясь увидеть что-нибудь плохое. Экран ожил: «Меня пару дней не будет, я тебе потом все расскажу, мой космос». Нехорошее предчувствие подняло голову во мне, просыпаясь ото сна. Но делать было нечего, пришло сделать вид, что все в порядке и на смартфоне появились слова: «А ты мой пожиратель нервных клеток».

И вот куда она могла подеваться. Даже учеба, которую Кэтти очень ценила, вдруг отошла на второй план. Все это очень странно.

— Уже завтра, — грустно заметил Том.

— Знаешь, я тут недавно думала, — робко и нерешительно произнесла я. — Это такое счастье, что в моей жизни есть такие хорошие друзья как ты и Катрин. Томми я так по тебе буду скучать, — душу просто разрывало от боли. — Мне тебя будет очень не хватать. Если будет шанс, обязательно возвращайся. Обещай, что приедешь.

— Арин, не надо, не плачь, — он обнял меня, прижав к себе.

Вот уж не думал никогда, что буду рыдать стоя на крыльце колледжа. Я никогда не плакала в общественных местах. Только дома наедине с собой. Но сейчас меня прорвало. Весь стресс прошлых дней вырвался наружу.

— Обещаю тебе что вернусь, — гладя меня по голове и по спине, тихо произнес Том. — Даже если шанс будет самый маленький, все равно вернусь.

Руки продолжали нежно и успокаивающе кружить по моей спине. А я стояла и чувствовала себя как раньше, в детстве, маленькой и беззащитной, но под постоянной охраной верного друга.

— Все, Аринка, не плачь. Состаришься быстро.

Смех сквозь слезы. Одно из самых неповторимых чувств. Минуту назад ты думал, что душа разорвется. А сейчас, снова выглянуло солнышко, и запели птички.

— Пойдем ко мне, выпьем, что ли, чего-нибудь прозрачного, — подмигнув, взял меня за руку и повел прочь за ворота учебного здания.

За окном давно стемнело. Возможно, стрелки уже перевалили за полночь или же время близилось к рассвету. Ощущение времени пропало напрочь. Я сидела у окна, сложив руки на подоконнике и опустив голову на руки. Я даже не умылась и не переоделась, как пришла. Да и свет в комнате так и не включила. Поздоровалась с отцом и зашла к себе. Вот с тех пор так и сижу. Как все это вообще было возможно…. Даже бутылка вина, распитая с Томом, не подействовала. Я не забылась ни на минуту. Мысли неустанно транслировавшиеся в голове, сейчас превратились в одну: «Как быть дальше?!»

Закладка:

Я даже в какой-то момент позавидовала другу, что он уезжает и будет подальше от всего этого. Тоже бы сейчас уехала, да только некуда.

Я сидела и смотрела куда-то в темноту улицы. А видела перед собой не горящий фонарный столб, а ребят, сидящих на блоках, и девочку в джинсовой рубашке с ними. В такой до боли знакомой рубашечке…Это ведь мы ее вместе купили в том году. Катрин так долго хотела ее найти, и в итоге пришлось заказывать через интернет-магазин. Если бы не эта часть ее гардероба я бы даже не узнала сейчас подругу. Высокий хвост, хотя я прежде никогда не видела ее с собранными волосами. Всегда только распущенные волосы, даже на физкультуре. Тренерша за это часто ругала ее, но каждый раз Кэтти находила новые отговорки.

— Да пошли, не заметно проскочим. Зато так быстрее дома будем, и быстрее в отцовский бар залезем, — заговорщицки подмигнул Том.

Мы действительно добрались домой быстрее, сэкономив почти полчаса, но вот только желаемой радости мне это совершенно не принесло, в отличие от Тома. Паренек подливал себе уже в третий раз коньяк и был в просто превосходном настроении. Шутки и всякие истории лились как из рога изобилия, вот только я совершенно не слышала ничего. Наверное, надо было вернуться и точно удостовериться, что это была Катрин. Может я обозналась, расстояние ведь такое большое было, да и лица я не видела. Может просто похожая девушка. Ну, а рубашка, мало ли еще таких рубашек в мире. Хотя я прекрасно знала, что мало. Но поверить в то, что там, на пустыре, была моя Катрин, было просто невыносимо сложно. Я все искала какие-то ниточки и зацепки, чтобы уверить себя в том, что я перепутала, но все напрасно. Ну вот зачем, зачем она туда полезла? Ее неуемное желание чего-нибудь остренького привело ее в итоге к неприятностям. Я все думала о том, что если бы мы не пошли тогда в Риджано, то не встретили бы Хэдера, и она не рассказала бы мне о своей влюбленности. Это она, наверное, после нашего разговора решилась действовать. Ведь до этого Катрин ни взглядом, ни словом не выдавала своих чувств. Зря я ее тогда одну оставила и пошла домой другой дорогой. Быть может именно в тот момент в ее голове и родилась безумная идея пойти к этим ребятам. Неуместно в голове стали возникать картины возможного продолжения знакомства. Она ведь сама пришла к Хэдеру, что теперь мешает ему сделать с ней что-то? Абсолютно ничего. А если ко всему этому прибавить еще и невероятное обаяние Катрин, то вечер точно обещает быть жарким.

Резким движением забрала у Тома бутылка и хлебнула прямо из горла.

— Фуу, как ты это вообще пьешь? — скривившись и закашлявшись, проскрипела охрипшим голосом.

Но крепкий алкоголь не помог. Я все так же думала о произошедшем пару часов назад. А может вчерашний вопрос про номер Катрин был не просто так, чтобы мне нервы пощекотать, а это именно Хэдер после вчерашнего начал действовать. Осознавать это было так же неприятно, как и то, что подруга оказалась на пустыре по собственной воле. На душе было так паршиво, что хоть вой. Надеюсь, что хоть кто-то сегодня вечером счастлив.

Кэтти всегда была видной и харизматичной девушкой, умеющей окрутить почти любого парня. Я же наоборот, была просто миленькой девчонкой, цепляющая спокойным нравом. Правильно меня Хэдер мышью называет. Тихая серая мышь, дружащая с заводной игривой кошечкой. Так что даже если Хэдер сам проявил инициативу и притащил ее на пустырь, она своего шанса очаровать его точно не упустит. Что она там говорила, что именно такого мужика она всю жизнь ждала. Вот видимо и дождалась.

Честно говоря, с Катрин мне в ближайшие пару дней пересекаться точно не хотелось. Она вроде бы и поступила честно, рассказала о своих давних чувствах и потом начала двигаться к своей цели, но я все равно была зла на нее. Сама не могу объяснить себе причину этой неприязни и обиды, но меня как будто обжигает изнутри. Мы ведь были подруги, и она, прежде чем отправляться в их логово, могла бы и со мной это обсудить, а не лететь бездумно на огонь, опаляя крылья. Хотя может быть она бы и рассказала, не убеги я тогда. Получается, сама же я во всем и виновата, но признать вину мое сознание отказывалось, ища вокруг провинившихся.

Так я и уснула, сидя у окна, забравшись с ногами на стул и положив голову на подоконник. Хорошо, что утром никуда не надо было идти, хотя даже если бы с утра и были пары, я бы их сама себе и отменила. Учеба была сейчас на самом последнем месте моих мыслей.

Проводив Томми в аэропорт, я вернулась домой и не выходила на улицу все выходные. Даже телефон отключила, а чтобы папа не задавал лишних вопросов, прикинулась больной. Так гляди и в понедельник разрешит дома остаться. Но, увы, это были лишь мои мечты, а на самом же деле, он меня подкинул в понедельник утром на учебу, заботливо собрав с собой фруктов.

С каждым шагом по коридору ноги становились все более ватными. И спроси меня сейчас кто-нибудь «хочу я, чтобы моя парта была пуста или занята?», то я ни за что не ответила бы на этот вопрос. Это была именно та ситуация, когда любой из вариантов болезнен. Но я, потоптавшись еще с минуту у дверей аудитории, параллельно включая смартфон, все-таки прошла внутрь.

Место было занято.… Уткнувшись в телефон и сделав занятой вид, я прошла и как ни в чем не бывало села рядом с Катрин. Экран загрузившегося гаджета был полон уведомлений о непрочитанных СМС и пропущенных звонках.

— Привет, — добродушно и тепло произнесла подруга.

— Да, привет, — бросив на нее короткий взгляд, снова нырнула в смартфон.

— Ты никогда не угадаешь, где я была! Я же обещала, что все тебе расскажу. Ну же Арин, ты вообще тут?

— Я слушаю, слушаю, просто спала сегодня ужасно и плохо соображаю, — отмазалась я, совершенно не желая рассказывать истинные причины своей отстраненности.

— Итак, барабанная дробь, — подруга постучала руками по парте. — Я была с Хэдером, аааа, представляешь.

Представляю, еще как представляю, все выходные представляла… А еще теперь я точно знаю, что происходит когда втыкают в спину нож. Не знаю, почему именно эта аллегория пришла мне в голову после ее слов, но на какую-то долю секунды ход времени замедлился. Такое бывает, когда поскальзываешься в морозный день, и мгновение перед падением тянется долго-долго. Вот и сейчас я словно упала откуда-то с высоты. Ну, а на что ты так надеялась Арина? Что тогда была не она? Сама же уже привела сама себе сто доказательств, что это была именно Катрин.

— Ого, и правда бы не догадалась, — нашла в себе силы не показать вида, произнесла я.

— Студенты, доброе утро! Сидите-сидите, — остановил нас, вошедший в аудиторию, декан вместе с нашим преподавателем. — Вы уже, наверное, в курсе о предстоящей контрольной. Так вот, я пришел лично пожелать вам успешного ее написания. От результатов этой контрольной работы будет зависеть допуск к экзаменам, а лучшие будут поощрены автоматами. Поэтому желаю удачи каждому.

Впервые в жизни я была рада, розданным двойным листкам. Обложившись всем необходимым, я приступила к выполнению задания. Мысли быстро сконцентрировались на нужном, и я совершенно перестала обращать внимания на Катрин.

Последняя задачка была завершена и я, решив не дожидаться Кэтти, быстро собрала свои вещи и, сдав контрольную, ушла. Как только дверь за мной захлопнулась, облегченный вздох вырвался из моей груди. Сейчас нужно быть подальше от ее воодушевленных рассказов и от нее самой, по крайней мере, пока мое состояние не нормализуется. Да и что вообще со мной такое происходит?!

Вспомнив о непрочитанных сообщениях, я снова включила телефон. Писали в основном ребята из группового чата по учебе, и еще пара пропущенных от Эда, и скрин с моим последним посещением мессенджера. И как бы грустно это не было, но ни одного сообщения или звонка от Катрин. Совсем ничего…Видимо в выходные она была слишком занята. Просматривая пропущенные дальше, я наткнулась на незнакомый номер. Этот абонент звонил сегодня два раза. Странно, может что-то важное произошло. И уже нажимая на клавишу вызова, я ощутила, как телефон завибрировал в руке: «Игнор?». А следом пришло сообщение из одного слова. Мышонок.

Закладка:

Пальцы вмиг похолодели. Откуда у него вообще мой номер взялся? «Что до Катрин дозвониться не можешь, придурок»- про себя съехидничала я. Но решив все-таки взять себя в руки и сильно не распаляться, я набрала: «Что ты хочешь?». Ответ пришел тут же, и прочитав надпись на экране, я сорвалась с места. За выходные я много чего успела обдумать, и красной нитью сквозь все мои мысли проходило то, что я слишком часто забиваюсь в свою нору и спускаю все на тормозах, ищу компромисс. Надоело. Я устала постоянно сдерживать себя. Мне есть, что сказать этому поддонку, и я скажу!

Я бежала по пустым коридорам, зажав в руке смартфон, на экране которого горело сообщение: «Я у ворот, спускайся. Надо поговорить».

Черная машина стояла у ворот, и как только я миновала пост охраны, из нее вышел Хэдер. Воинственности во мне поубавилось при виде парня, но я все равно была готова высказать все, что скопилось во мне за эти недели. Но как только я приблизилась, он, выкрутив мне руку, впихнул меня на заднее сидение. А сам, заняв водительское место, сорвал автомобиль с места.

Если честно, было немного жутко ехать в неизвестном направлении с этим психом. Если бы эта история приключилась со мной пару недель назад, я бы уже валялась без сознания на этих дорогих сидениях, но сейчас паники я не испытывала. Да и по сути мест, куда мы могли направляться, было не так уж и много.

— Куда ты едешь? — потирая ушибленную руку, озвучила я свои мысли.

Ответа не последовало, и я, попрожигав еще пару секунд через зеркало переднего вида его отражение, отвернулось. «Ненавижу тебя» тихо буркнула я. Проехав еще метров триста машина, съехав на обочину, резко тормознула. Хэдер вышел на улицу и, обойдя автомобиль, стал спускаться в кювет. Дорога была построена на возвышении, и получалось так, что с проезжей части было почти не видно того что происходит внизу. Пройдя еще немного, Хэдер остановился. Он был расслаблен и спокоен. А если абстрагироваться от местности вокруг, можно было даже сказать, что он вышел просто подышать свежим воздухом в весенний денек. Ну уж нет, я не дам тебе наслаждаться жизнью, и выскочив из машины, громко при этом хлопнув дверью, я сбежала в кювет.

— Ты хотел поговорить, так давай поговорим! Не смей приближаться к ней, слышишь. Только пальцем ее тронешь, я тебя уничтожу, подонок, — ткнула пальцем ему в грудь. — Какое право ты вообще имеешь, чтобы вмешиваться в жизни людей? Ты думаешь, раз ты такое сильный, то тебе все можно? НЕТ! Знаешь вообще кто ты? Мерзкий лжец, вот ты кто! — и я толкнула его обеими руками.

Мне окончательно сорвало башню. Меня никто не останавливал, и это только придавало мне сил.

— Говорил, что Катрин тебя не интересует, а сам заманил ее на пустырь к своим цепным псам. В тебе есть вообще хоть что-нибудь человечное? Зная о ее чувствах, играть с ней в такие гнусные игры. Как у тебя только совести на такое хватает. Оставь ее и меня в покое. Хочу, чтобы ты и твои ублюдки исчезли из нашей жизни.

Меня всю трясло от злости и колоссального выплеска адреналина. Понимание того, что я вообще творю, пришло только спустя пару глубоких вздохов после моего гневного монолога. Хэдер стоял, сложив руки в карманы, и смотрел на меня, сузив глаза. Он не произнес еще ни слова, а мне уже отчего-то захотелось удрать куда подальше.

— Все сказала? Или еще что-то упустила? Так вот, тогда послушай меня, мышонок, — стальным голосом произнес парень. — Была бы тебе твоя подруга дорога, ты бы наплевала на все и спасла ее из рук, как ты говоришь «ублюдков и отморозков». Но ты прошла мимо, потому что не хотела светиться нашим обществом. Так что не надо мне предъявлять за то, в чем сама замаралась. Катрин к нам пришла сама, я ее не удерживал силой, но и не прогонял. Это было ее личное и вполне осознанное желание. Хотя она о многих своихжеланияхзаявила прямо, — скривив губы в усмешке, заметил Хэдер. — Так что не делай из меня монстра, а то я могу им стать по-настоящему. Ты итак крайне много себе позволяешь. И чаша моего терпения уже на исходе, мышонок.

Его слова набатом отдавались у меня в голове: «Она пришла сама». Я стояла как вкопанная, а сердце тем временем рухнуло куда-то вниз. Слышать такое о себе и о близком тебе человеке было просто безумно неприятно. И пусть он был во многом прав, но я не позволю ему играть со мной в игры под названием «выведи наружу свою сущность». Он хочет показать мне, что я внутри такая же как и его ребята. Но нет, Хэдер, у тебя не получится. Мы разные! Абсолютно разные. И я тебе это однажды докажу.

— О каких еще желаниях?! Да ты ее совершенно не знаешь, она совершенно не такая, — вступилась я за подругу детства.

— Ты так мало замечаешь вокруг себя. Даже в своей подружке не смогла заметить обыкновенную шлюху, бегающую от одного мужика к другому.

Я не успела даже понять, как образом влепила ему пощечину. Просто почувствовала, как секунду назад ледяная рука, вдруг налилась теплом, а Хэдер стоит с повернутой в сторону голову. Господи, что я натворила…. Я с ужасом смотрела на то, как плавно он повернулся. В его взгляде была такая темнота, какой прежде я еще не встречала. Зажав руками рот, я, расширенными от ужаса глазами, наблюдала за его эти человеком. Но прошло лишь мгновение, и на его губах появилась ухмылка, а темнота постепенно отступила:

— Но у твоей подруги есть одна потрясающая черта, знаешь какая? Она решительна. Захотела чего-то и сделала! Она не скрывает своих желаний за масками приличия и нормальности, а просто берет и делает-то что хочет. Не боясь последствий.

Вдруг приблизившись ко мне, Хэдер убирает руки, которыми я зажимала рот и заводит их за запястья мне за спину, вынуждая, таким образом, меня прогнуться. Он вжал меня почти вплотную в себя, продолжая фиксировать мои руки за спиной.

— Что ты делаешь, отпусти меня, — попытавшись вырваться, тихо произнесла я. — Я еще могу успеть на учебу.

Мне почему-то показалось, что скажи я чуть громче и невесомая, еле ощутимая магия пропадет.

— Такая тяга к знаниям, — практически прошептал Хэдер. — А я хотел предложить тебе съездить со мной в одно место. Твой колледж не далеко, так что тебе решать пары или шанс узнать кое-что обо мне.

В эту минуту он был настолько близко, что я могла ощущать каждое его дыхание кожей. А еще с такого расстояния его глаза были не просто серого или стального цвета, сейчас в них можно было увидеть что-то совершенно неземное. И этот взгляд проникал в душу, куда-то невероятно глубоко, внутрь тебя. Я опустила глаза, пытаясь спрятаться от Хэдера.

— Давай же Арина, наберись смелости и решись. Все в твоих руках, — на ухо проговорил мне этот парень и отстранился.

Он еще несколько секунд наблюдал за мной, а потом зашагал обратно к припаркованному на обочине черному зверю.

Смятение одолевало меня не долго. Он прав, надо быть решительнее, во всяком случае, живем один раз и какая разница, что обо мне подумают. Мнения друзей и родных бесспорно важны, но, если соответствуя чужим стандартам поведения, ты теряешь себя, то нафиг оно тогда все надо.

Я быстро взобралась по склону и уверенно, распахнув дверцу, забралась внутрь.

— Поехали.

Слегка изогнув губы, Хэдер повернул ключ и мы тронулись.

На душе было просто невероятно свободно и впервые за долгое время легко. Весь груз, что лежал на мне вдруг растворился, а быть может, я просто скинула его, как зверь, который скидывает ненужную шкуру. Высказав всю свою злобу Хэдеру, я прямо на физическом уровне почувствовала облегчение.

— Я хочу извиниться, — повернувшись в сторону водителя, проговорила я. — Это как-то само вышло, я правда не хотела. Просто последние дни какие-то слишком уж сложные выдались. Я, правда, о тебе так не думаю.

— Никогда не извиняйся за свое мнение, мышонок. Если что-то сказала человеку, то неси ответственность за слова до конца. А иначе зачем тогда что-то вообще говорить, — заметил Хэдер.

— Тогда извини меня за…,- я немного стушевалась, от его насмешливого взгляда. — Пощечину.

Закладка:

— О, нет, — протянул парень. — Я пока еще не придумал, как тебя наказать, но одним извини, ты не отделаешься, — с предвкушающей улыбкой произнес он. — И раз уж я сегодня добрый и раздаю советы, то никогда не поднимай руку на того кто сильнее. Иначе эту руку могут и сломать, предостерег Хэдер.

— Я поняла. А куда мы едем? — решила я сменить тему разговора.

— Сюрприз, но я думаю, ты оценишь.

— «Сюрприз от Хэдера»- звучит как что-то взрывоопасное.

— Ахаха, почти угадала, мышонок. Называй меня Райн.

— Ого, а Хэдер это разве что, не имя? — удивленно произнесла я.

Было как-то необычно осознать вдруг, что этого человека зовут как-то иначе.

— Это скажем так, второе имя, — уклончиво произнес парень. — Но ты будешь называть меня Райн.

Я молча кивнула, потому что произносить вслух его имя мне совсем не хотелось. Мне казалось, что назови я его по имени, то негласно признаю его господство и власть. А я не собираюсь подчиняться этому парню, не дождется.

— А можно у тебя спросить?

— Ну, раз уж ты так разговорилась, то спрашивай, — снова улыбнувшись, произнес Хэдер.

— Я хочу узнать про Катрин. Что ты имел в виду, когда сказал, что я многого не замечаю?

Вздохнув, он отвернулся на дорогу. Пару минут мы ехали молча, и только потом тишину салона нарушил его голос.

— Ты вообще много вокруг себя не видишь. О людях, которые тебя окружают, ты не знаешь и половины. Чтобы ты понимала, Катрин не такая милая девушка, какой ты ее видишь. Я не хочу сказать, что она с каждым встречным в кровать ложиться. Нет. Далеко нет. Ее интересуют только те, с кого можно что-то поиметь. Вот тогда, она будет пускать в ход все свое очарование.

— Да это бред, — возразила я.

— Откуда, тогда, по-твоему, у нее все эти шмотки и брюлики? А ты думала это просто бижутерия? — спросил парень на мой удивленный взгляд. — Нет, несколько карат там есть точно.

А ведь Катрин и правда, всегда тратила кучу денег магазине. Я ведь даже значения этому не придавала особо никогда. Причем большинство вещей она заказывала в интернете, и я думала, что это, просто обыкновенный китайский шарпотреп.

— Так уж вышло, что я знаю, с кем спала твоя Кэтти. Поэтому с первым жизненным разочарованием тебя, мышонок.

Я отвернулась к окну. Было как-то обидно, что я и правда почти ничего о ней не знала. И как я могла пропустить, что она так поменялась. Мы ведь с детства вместе. Но где-то я все же не углядела. Я винила и себя в том, что моя подруга стала такой.

Во всей этой задумчивости, я даже не обратила внимания на Хэдера, и резко повернулась, когда его рука легла на мою ногу.

— Не расстраивайся. Твоей вины нет в этом. Она сама выбрала такой путь. Получать легкие деньги тоже искусство, — подбадривающе произнес парень, глядя на меня.

Я перевела взгляд на его руку, спокойно лежащую у меня на ноге. Я чувствовала, что он изучает меня, проверяет мою реакцию. И только через полминуты, Хэдер поднял свою руку, переместив ее на руль. А я положила ногу на ногу, спрятав, таким образом, место, на котором была его ладонь. Как будто там остался какой-то след или отметина. В этом его прикосновении было, что-то очень приятное и в то же время волнующее. Томми тоже частенько обнимал и гладил меня, но сейчас это простое прикосновение было совершенно не на что не похоже.

Глава 5

Мы уже несколько минут ехали по территории какого-то совершенно неизвестного района. Тут, за высокими заборами почти не было видно территории участка и дома. Широкая улица и на приличном расстоянии друг от друга были не тесно расположены ворота. Видимо, за забором скрывалась большая территория. Машина притормозила у одного из участков.

— Тут твой дом? — удивленно спросила я.

Хэдер тем временем достал из кармана куртки брелок и щелкнул им в направлении ворот. Электрические ставни стали неспешно отворяться, являя взору сад и дом, больше похожий на маленький двух этажный особняк 18–19 века.

— Да, но живу я в другом месте.

Я непонимающе глянула на него и снова посмотрела в окно, пытаясь изучить двор. Было тогда не понятно, зачем он меня сюда привез. Говорил ведь, что расскажет что-то о себе.

— Я жил здесь раньше, а сейчас здесь живут парни, — пояснил Хэдер. — Это дом…отца.

Сад был действительно большой. Совсем не сравнится с тем, что в нашем дворе. Правда тут все было очень заброшено и не убрано. Дикорастущие кусты отвоевали себе почти половину земли.

На крыльцо выбежал один из ребят и в явно прекрасном настроении пошел к машине.

— Привеет, брат, — он радостно заключил в короткие объятия Хэдера, только что вылезшего из авто.

Открыв дверцу, я в нерешительности ступила на асфальт. И как я и ожидала, тот на чьем лице минуту назад была улыбка, с неприязнью глянул на меня.

— Ты не один…,- то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес парень.

Он посмотрел ошарашено и с опаской на Хэдера и тихо, что-то проговорив, побрел обратно в дом.

— Может, я лучше пойду, — с надеждой я посмотрела, на того, кто невозмутимо стоял и, чуть сузив глаза, наблюдал за мной. — Узнать о тебе конечно интересно, но я не хочу никого тут притеснять.

— Струсила, мышонок?! — не открывая взгляда, спросил Хэдер. — Здесь нет тех, кого бы ты притеснила, так что вперед.

Сделав два шага, я обернулась.

— А Катрин как на это, — я обвела взглядом территорию участка, — отреагировала?

Подойдя ближе, он произнес тем самым стальным голосом, что был у него в первый день нашего знакомства:

— У этого дома есть всего одно правило: здесь не бывает посторонних! — и, обогнув меня, направился к крыльцу.

Я совершенно не понимала причину такого холодного и резкого ответа, но сейчас я была не в том положении, чтобы что-то спрашивать, поэтому просто молча, поспешила за этим грубым и опасным парнем.

Как только я оказалась внутри, то первое, что попалось мне на глаза, были десятки пар кроссовок. Как будто в обувном кто-то перемерил множество пар, и так и оставил их у пуфика, покинув магазин. Хэдер не переобулся, а сразу прошел внутрь дома, поэтому сомнение, проскользнувшее в моей голове, я отбросила и тоже в обуви прошла дальше.

Это было так волнительно оказаться в доме тех, кого я долгое время боялась и опасалась. Я чувствовала, что исход сегодняшнего дня может быть самым непредсказуемым, однако старательно гнала подобные мысли прочь.

Зайдя вслед за Хэдером в комнату, большее напоминающую зал или гостиную, я увидело несколько обитателей дома. В центре, за большим массивным столом сидел один из парней и что-то писал. И еще четверо ребят расположилась на диване у стены. И все они разом обернулись, стоило мне переступить порог. Сцепив руки перед собой, я попыталась приветливо улыбнуться, но Хэдер положив руку мне на спину между лопаток, словно пытаясь обнять или приободрить, направил меня в другую часть комнаты. Все это происходило в абсолютной тишине, отчего я все отчетливее слышала бешеные удары сердца.

Мы подошли к пустому дивану в дальнем конце комнаты, и я посмотрела на Хэдера с таким диким страхом остаться одной, что он немного улыбнувшись, произнес:

— Не бойся, никто тебя тут убивать…,- но закончить фразу не дал громкий окрик.

— Браат? — удивленно произнес парень, показавшийся на лестнице. — А я услышал машину, вначале даже подумал, что у меня глюки, — с улыбкой отметил тот. Но заметив меня, парень переменился в секунду. — Что ты творишь? — быстро преодолев оставшиеся ступеньки, он остановился.

Внешне он был и вправду чем-то похож на Хэдера. Тоже высокий и крепкий, да даже взгляд у них был похожий, цепкий и пронизывающий. Только вот выражение лица у этого парня было менее жестоким.

Хэдер сделал пару шагов ему навстречу и встал, закрывая мне обзор на этого негодующего типа.

— Ты что делаешь, Хэд?

— Как и всегда, только то, что считаю нужным, — непоколебимо заявил Хэдер.

— Ты сам нас всех предупреждал на счет посетителей. А сейчас в итоге сам приволок сюда постороннюю. Ты не соблюдаешь тайность.

Закладка:

— Это все теперь мои личные заботы, так что не напрягайся. И еще, Штер, запомни, здесь нет посторонних. Ты знаешь, о чем я говорю, — последние слова Хэдер проговорил с таким нажимом, что любой бы уже сдался.

Сила, разлитая в воздухе уже не просто подавляла, она буквально пригибала к земле. Но этот Штер, словно и не ощущал всего этого. Он держался очень уверенно, и было заметно, что уступать он не собирается.

— Если каждый станет приводить в домвсяких, представляешь ли ты, что произойдет рано или поздно? — не унимался оппонент.

— Если ты готов нести ответственность за свои решения, то вперед, welcome. Так что,личнотебе, я ничего не запрещаю.

Они еще несколько секунд прожигали друг друга взглядом, словно вели негласный разговор, после чего Штер развернулся и пошел в сторону той двери, откуда недавно мы пришли

Я слушала этот разговор, и где-то в глубине души испытывала некую гордость. Хотя волнение и страх перекрывали все положительные эмоции.

— Посиди пока, я скоро вернусь, — обратился ко мне Хэдер. — Ты главное смотри не убегай, мышонок, — проговорил он с теплой улыбкой. — Я еще обещал рассказать тебе часть о себе.

И дождавшись моего слабого кивка, он тоже направился на улицу.

Проводив его глазами, я обошла диван и села на него. Диван хоть и выглядел старым, но укрытывавший его плед создавал очень милую и непривычно уютную атмосферу для этого места. Видя, что все парни занялись своими делами, принялась изучать пространство комнаты. Дому было уже, наверное, несколько десятилетий, но он не казался ветхим или старым. Тут было много различных неприметных глазу вещиц, создающих в доме чувство уюта и обжитости. Такое бывает только в тех домах, где люди живут уже давно и оставляют после себя на всех поверхностях какие-т предметы: книги, журналы, блокноты, цветные самоклеящиеся листочки, фоторамки и еще много всего. А еще, что было необычно для дома полного парней, так это чистота. Даже полы не были грязными или пыльными. Интересно, как они тут справляются одни? Кто у них готовит, моет посуду, стирает? Хотя они могут делать это по очереди. Я даже улыбнулась, представив Хэдера в фартучке на кухне.

— Привет, — неожиданно раздался голос сбоку. — Скучаешь? Меня Торис зовут. Я тебе сока принес, подумал вдруг ты пить захочешь.

— Привет, — немного растерявшись, произнесла я. — Спасибо, меня Арина зовут.

— Ну, это-то я знаю, — звонко засмеялся он. — Ты еще неплохо готовишь, — подмигнул мне паренек.

На вид это был мой ровесник, лет двадцати, с длинноватыми черными растрепанными волосами. На нем была футболка на несколько размеров больше, а на поясе была повязана джинсовая рубашка. И во всей этой неряшливости он очень гармонично смотрелся.

— Спасибо, но, на самом деле, готовлю я очень посредственно. По интернет роликам шеф поваром не станешь, поэтому, если макароны не переварятся, то это уже мой прогресс, — пробуя сок, проговорила я.

— Ты себя недооцениваешь, — смеясь, похвалил меня Торис. — А как тебе Райн?

— Райн? А, ну да, нормально, — сконфуженно произнесла я.

Вопрос застал меня не просто врасплох, а прямо таки подкрался и напугал из-за угла. Я конечно и сама люблю с темы на тему перескакивать, но сейчас, даже мой ход мысли не поспевал. И вот вроде бы и вопрос был неуместный и слишком личный, но я не ощущала угрозы от парня. До недавнего времени я привыкла все обсуждать с Катрин, и теперь мне очень не хватало простого общения. Видимо поэтому я решила раскрыть душу перед этим совершенно незнакомым и чужим человеком.

— Ты хорошая девчонка, но я хочу, чтобы ты понимала, Райн сложный человек. И это оправдано. Я думаю со временем, ты привыкнешь к его характеру.

— Почему сложный? Расскажи о нем.

— Нуу, а что ты хочешь узнать? — слегка взволнованно протянул парнишка. — Да и вообще поспрашивай лучше его сама. Не думаю, что он станет что-то скрывать.

— Просто я про него, да и про вас почти ничего не знаю. Например, что это за браслет у него и у Штера?

Когда Штер спускался по лестнице, я успела обратить внимание, что на левом запястье у него был ремешок с металлической платиной. Я бы и не запомнила его даже, если бы раньше уже не видела такой. Хотя возможно, тут каждый носит такой.

— Ты главное при нем не называй это браслетом, — хохотнул он. — Это военный жетон. Кто-то на груди носит, кто-то вот как они на руку подвязывают.

— Военный?? Они что были в армии?

— Сначала в армии, а потом и на войне. Райн отслужил, и как раз начались военные действия, а Штера прям из армии забрали. Он же мастер спорта по боксу. Ну и лучших из их части призвали. Хэдер постарался, чтобы их с братом в одно место определили. Ну и жетоны для них как память о том времени, — с гордостью произнес паренек.

А я сидела, слушала это офигевала. Вот никогда бы не подумала, что этот человек военный. Не просто дворовой хулиган, а настоящий боевой офицер. У меня просто файл в голове не сходился. Тот, кого я считала шпаной, на самом деле был военным. Да уж, внешность действительно обманчива.

— А сколько же ему тогда лет? — находясь в легком шоке, спросила я.

— Двадцать семь мне, — раздался голос за спиной. — Дай я у тебя хлебну, — и, забрав у Ториса бокал, Хэдер отпил сока.

Я даже вздрогнула от неожиданности. И как я могла пропустить его появление. Вроде бы и дверь в поле видимости, но видимо история Ториса меня сильно впечатлила.

— Ого, ты выглядишь моложе.

Торис хохотнул, но быстро сделал серьезное лицо.

— Я не телка, чтобы загоняться на счет своего возраста и лишних морщин, — допивая сок, снисходительно заметил Хэдер. — Принеси мне еще, — вручив стакан обратно, в приказном тоне попросил Райн.

Заняв место Ториса, Хэдер некоторое время осматривал меня, а затем произнес:

— Не пожалела, что не пошла на пары?

— НЕТ, — последовал быстрый ответ. — Ну, может всего на пару процентиков.

— Да уж, ты меня сильно удивляешь с каждым разом.

— А ты надеялся, что я побегу обратно, зубрить лекции? — с вызовом спросила.

— Да нет, мои надежды вполне оправдались. Хотя если честно, ты не производишь впечатление прогульщицы, — заметил с легкой улыбкой парень.

— Ну да, ты прав, я не пропускаю пары, сегодня просто день…,- завибрировавший телефон оповестил о сообщении. — День особенный.

Я перевернула телефон и, нажав на кнопку питания, молниеносно нажала на нее снова. За это короткое мгновение я успела заметить, что это не папа мен написал, а значит, ничего срочного в смс не было. Мне не хотелось, чтобы Хэдер видел чье сообщение пришло. Скрывать мне было нечего, но и читать перед его носом свои смски было неприятно. За ту короткую долю секунды, что телефон был активен, я успела заметить по аватарке, что это Томми писал. Вот уж чьи смски по срочности были на последнем месте так это Том. Он вечно присылал мне смешные картинки, и я просматривала их только спустя несколько дней.

— Пойдем, покажу тебе дом, — вставая с дивана, произнес Хэдер и, подождав меня, направился к лестнице.

Мне даже и не верилось, что я действительно нахожусь в доме у этих парней. И пришла сюда сама, по собственному желанию. В моей голове все это просто не укладывалось, казалось, что в какой-то момент я моргну и, открыв глаза, буду уже в своей кровати.

— У вас очень уютный дом, — шагая по коридору второго этажа, произнесла я. — Тут очень спокойно. И вы все здесь совсем другие, расслабленные и счастливые что ли.

— Да, тут единственное место, в моей жизни, где можно свободно выдохнуть. Иногда даже завидую пацанам, что они тут каждый день находятся.

— А ты раньше тут жил?

— Да, моя комната даже до сих пор нетронутой стоит. Она в конце коридора.

— А почему, если тебе тут так хорошо, ты уехал? — обернувшись, посмотрела на Хэдера.

— Я предпочитаю жить один. Здесь слишком людно.

— Ты говорил сюда никого нельзя приводить. Да и я так понимаю, эмм… Штер из-за этого так разозлился. А почему такой запрет?

Закладка:

— На то есть свои причины! — твердо ответил мне Хэдер.

— Не расскажешь? — не надеясь на ответ, произнесла я.

— Ты же не рассказываешь, кто тебе пишет? — остановившись, и в упор, посмотрев на меня, равнодушно заметил Хэдер.

— Там ничего серьезного, это просто Томми, — непонятно зачем начала я оправдываться.

— Томми…,- повторил Хэдер. — Хороший парень, — каким-то странным голосом произнес он.

— Ну да. Мы с детства дружим.

— Дружите? — приподнимая бровь, переспросил Хэдер.

— Ну, я с ним дружу, да.

— А он с тобой?

Тоже, — не понимая о чем он, ответила я.

Губы Хэдера начали расползаться в хищной и весьма жуткой ухмылке. Он как будто менялся в лице, когда эта дьявольская улыбка озаряла его.

— А я, по-твоему, с тобой дружбу?

— Ну, думаю да.

— Ах, ну да, у меня же избыток друзей, мышонок, — все так же продолжая улыбаться, говорил парень.

— Ну, друзей лишних не бывает.

— Нет, я не твой друг, — качая головой, немного сдавленным голосом произнес Хэдер.

Он шагнул на меня и взял одной рукой за талию. Расстояние между нами сокращалась, и мои ладони непроизвольно уперлись ему в грудь. Совершенно не понимая, что происходит, скорее где-то на уровне инстинктов я пыталась остановить происходящее. И как не странно Хэдер замер. Я ощущала какой он твердый под моими руками, и как бешено стучит его сердце, хотя может быть это я слышала свое собственное сердцебиение.

— Шш, доверься мне.

И после этих слов он резко дернул меня на себя. Не ожидая такого напора, я просто впечаталась в его крепкое тело, а мои губы оказались в его плену. Первые пару секунд Хэдер целовал нежно, почти невесомо, а потом это переросло в завоевываение территории. Напористо и жадно он сминал мои губы и переплетал языки. Это было так… так остро и чувственно, что я расслабилась и позволила этому потоку нести меня. В тот момент мир вокруг уже не существовал, а был лишь этот парень, за майку которого я так отчаянно хваталась, и чьи губы меня целовали. И в тот момент, я растворилась в этом ощущении невесомости.

Но сознание все же вернулось ко мне и, разорвав эту невероятную связь, я отпрянула в страхе назад.

-Ты…ты что делаешь? — накинулась я на него.

-Тихо, успокойся, — Хэдер был невозмутим, разве что его глаза источали такие эмоции, что в них хотелось утонуть и больше не всплывать. — Мы же оба знали, что это произойдет. И оба хотели этого.

К щекам прилила кровь, хотя не только к ним, в тот момент пылало все тело. В голове стачало так, будто кто-то бил в колокол над ухом.

— Я хочу домой, — запинаясь все-таки выговорила я и, сделав несколько шагов, рванула туда, откуда мы пришли. Но жесткая рука, схватившая за запястье, развернула на сто восемьдесят градусов. Не отнимая своей руки, он пытливо и внимательно следил за моей мимикой. А я стояла, опустив лицо, и не знала, что делать и говорить. Просто пялилась на дощатый пол и пыталась не думать о том, что рука, удерживающая меня сейчас, всего каких-то пять минут назад жадно сжимала меня в объятьях.

— Что с тобой случилось? — прозвучал тихий участливый голос.

После этих слов стало еще больше стыдно за все происходящее. Даже не так, мне было стыдно не за то, ЧТО произошло, а за свою реакцию на это. Я ведь в какой-то момент добровольно отдалась этой ситуации. И это пугало.

— Посмотри на меня, — потребовал Хэдер. — Арина. Посмотри. На. Меня, — отчеканил он каждое слово.

Упоминание моего имени заставило неосознанно поднять голову. И встретившись взглядом с черной темнотой, я уже не могла отвернуться. Просто не было сил оторваться от этих потемневших, обеспокоенных глаз.

— Ты испуганна? — он наконец-то разжал свои пальцы на моем запястье, и я тут же отвела руки за спину. — Хотя нет, это не страх, — произнес он вслух. — Тут что-то другое. Ты…стоп. Первый поцелуй, — его губы расплылись в хищной улыбке. — А ты умеешь удивлять, мышонок. Приятно удивлять!

Уже собираясь отвернуться, я скорее почувствовала, чем успела осознать, как Хэдер нежно прижал меня к себя, обнимая за спину. Мое лицо было где-то в области его ключицы, и щенка немного касалась кожи у ворота майки. Я прикрыла на некоторое время глаза, чтобы ничто не отвлекало от окутывающего запаха и этого невероятного чувства покоя и защищенности. Он провел рукой от моего затылка до талии, по всей длине волос и вернул руку на шею. Это простое, успокаивающее движение принесло целый шквал новых, неизведанных ощущений.

— Тебе не за что переживать, верь мне, — шепнул он мне в область уха. И подержав еще немного меня в своих крепких объятьях, он опустил руки, и я тут же сдала на пару шагов назад. Нет, это был не прежний страх, теперь я смотрела на него не как на хулигана, который может избить и ограбить. Теперь я видела в нем мужчину, в глазах которого плещется желание. И хоть он и говорил мне не бояться, опасений от этого меньше не стало.

— Мне пора домой, там уже заждались, наверное, — произнесла я, чтобы мое отступление не выглядело совсем уж глупо.

— А посмотреть на место где я рос, разве не хочешь? — донеслось мне в спину.

— Нет, — спешно выкрикнула я. — А какая из этих дверей нужная?

— Мы почти были у цели, — расплываясь в улыбке, Хэдер толкнул дверь правой рукой, приглашая пройти.

Комната была явно мальчуковая, в темных тонах, но при этом окно, выходившее во двор, давало достаточно света, не затеняя помещение. Из мебели тут была только односпальная кровать, стоящая около окна, стол и шкаф. Хотя если подумать, моя комната тоже была примерно с таким количеством мебели. Хэдер прошел вглубь комнаты, и оперся плечом о шкаф, в то время как я принялась изучать содержимое стола, предварительно спросив на то разрешение.

Пока я просматривала листочки и тетрадки, разбросанные по столешнице, то всеми инстинктами ощущала внимание Хэдера. Он стоял и бесцеремонно наблюдал за мной. В какой-то момент я даже, взяв в руки одну из тетрадей, повернулась спиной к шкафу. В смысл написанного я не вникала, но сразу же отметила про себя почерк парня. Ровные и красивые буквы, с острыми кончиками, были не в сравнение моему, с резким наклоном влево, письму.

— Ты красивая, — подал голос Хэдер, и я, смутившись, повернулась. — И это рождает еще больше вопросов.

— Каждый человек красив, просто у каждого эта красота выражается в чем-то своем.

— Твоя красота классическая, Арина.

Улыбнувшись на эти необычные для его губ слова, я отвернулась обратно к столу.

— Ух ты, — восторженно произнесла я. — Фотоальбом! Ой, а что это за люди. Вроде бы на вас они не похожи, — листая страницы, удивленно произнесла я.

— Это просто фотоальбом. Купил его еще в колледже.

Я продолжила и дальше механически листать страницы, понимая, что своего собственного фотоальбома у него и не могло быть. Кто станет фотографировать детдомовских детей, да и зачем им потом память о пережитом в этих госучреждениях. А свои семейные фото Хэдер, скорее всего, постарался забыть как страшный сон. Но внезапно маленькое оборванное фото выпало из страниц этого фотоальбома. Там была улыбчивая девчушка с прической по плечики, машущая на камеру.

— Я ее узнала, это же Тумания, верно? — протягивая фотографию, спросила я.

— Как ты это поняла?

— Ну, она очень светлая и лучезарная. Мне она именно такой и представлялась. Жалко, что ее больше нет, — негромко произнесла я.

— А мне нет, — Хэдер смотрел на фото внимательно, словно видел его первый раз.

— Вы же были близки, зачем ты так, — не веря своим ушам, я удивлено смотрела на парня.

— Она бы все равно сошлюшилась, ну или сторчалась, так что уж лучше сдохнуть рано, в чистом облике, чем подохнуть, измазавшись в грязи. Тебе это, наверное, непросто понять, но хороший человек не всегда несет в себе правильные жизненные ценности. Ее жизнь в любом исходе была обречена, — протягивая обратно мне фото, заключил Хэдер.

— Да, я этого, правда, не понимаю. Для меня, если человек по-настоящему хороший, то и в себе он несет положительный заряд.

Закладка:

— Это просто жизненный опыт. Тебе еще в жизни встретятся те, про кого я говорю. Хотя я искренне хочу, оградить тебя от таких людей. Ничего кроме боли и разочарования они не принесут тебе.

Это было так проникновенно сказано, что я, даже после того как Хэдер договорил, стояла и смотрела в его глаза. Там была целая невероятно глубокая бездна, способная уничтожить и поглотить любого, но я видела в этот момент духовно сильного и несгибаемого мужчину, словам которого я верила, не требуя никаких подтверждений и доказательств.

Смущенно отведя взгляд в сторону, я снова невольно произнесла свои мысли вслух.

— У вас очень уютный дом, в нем чувствуется душа.

— Я рад, что тебе тут нравится. Ты первый гость здесь, поэтому твои слова особо ценны, — подходя ближе, но оставляя пару шагов между нами, произнес Хэдер. — Мне тоже тут нравится, тут я чувствую, что у меня есть семья. Моя стая.

— Тогда уж прайд, — смущенно заметила я.

— Нет, стая подходит больше, — как-то задумчиво произнес Хэдер.

И в этих словах я услышала голос совсем еще юного парня, который остался один, но сумел обрести свою семью. Не ставшего загнивать в озлобленности, а поверившего в то, что еще существует дружба и вера. Но сколько всего ему нужно было пережить, прежде чем его душа открылась новым людям. Эти парни, рожденные совершенно разными людьми, стали друг для друга даже ближе, чем кровные братья. И они все вместе выгрызали себе право быть полноценными членами общества. Но сейчас спустя такое количество лет, проведенных со своей стаей, ему было, наверняка, невероятно сложно спустить в свою жизнь кого-то нового. Сложившийся круг общения и страх быть снова преданным, закрыли его сердце от новых эмоций. Тот юный испуганный мальчуган, еще до сих пор находится в его душе, укрытый пуленепробиваемым щитом. Тьма, заполнившая его много лет назад, еще жива в нем, но я верю, что поддержка и рука, протянутая навстречу, способны подарить ему веру в искренность.

Дверь резко отворилась и, встревоженный паренек, возник на пороге.

— Хэд, прости, я не хотел беспокоить.

— Что случилось? — уничтожая взглядом, проговорил Хэдер.

— Штер уехал в D25. Послал всех нахер, взял тачку и уехал.

— Твою мать, Штер, что ты творишь! — со злостью выдохнул мой недавний собеседник. — Ладно, я разберусь, — уже более спокойно произнес он.

Паренек, тут же покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Я немного испуганно взглянула на Хэдера, который набирал что-то на телефоне. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову и увидев мое, наверное, чересчур жалкое состояние, подошел ближе. Но я невольно отступила. Хэдер остановился.

— Ты меня боишься? — внимательно наблюдая за мной, проговорил мужчина.

— Нет.

— Но ты пятишься?! — продолжая стоять на месте, заметил он.

Я опустила голову, не зная, что ответить, потому что логического объяснения у меня не было. Хэдер плавно, беззвучно приблизился и нежно прикоснулся к моей руке. Взял своей крепкой и горячей кистью мою ладонь и поднес ее внутреннюю часть к губам. Жаркое дыхание опаляло кожу, и невесомый поцелуй, запечатленный на руке, будил невероятный водоворот эмоций внутри.

— Послушай, — мягко произнес Хэдер, смотря на меня своим стальным взглядом. — Я хоть и полный псих, но в руках держать себя умею. Тебе не зачем меня бояться.

— Ты совсем не похож на психа, — улыбнулась я в ответ, забирая из его ладони свою руку.

— Запомни эти слова, мышонок.

В гостиной к нашему уходу собралось уже чуть больше парней. Одни играли в приставку, а другие просто валялись на диване, обсуждая что-то с громким смехом. Это была обычная домашняя непринужденная обстановка в которой царила гармония и счастье. Я даже немного замедлила шаг, пытаясь напитаться этим несмолкаемым шумом веселых голосов. Мне так не хватало этих шумных посиделок с моими друзьями, что сейчас я была рада даже чужим тусовкам. А ведь всего какую-то неделю назад мы, точно так же, сидели у меня дома и смеялись, болтая обо всем на свете. Как давно это было, и сколько уже всего прошло с тех пор…

Мы, молча, вышли из дома и сели в машину. Хэдер был погружен в свои мысли, и я не решалась его отвлекать. Хотя меня с невероятной силой тянуло поговорить с ним, но, боясь его побеспокоить, я просто изредка кидала на него короткие взгляды. Скулы, небольшая горбинка на носу, придавали его сконцентрированному на дороге лицу хищное, звериное выражение. Однако я поймала себя на мысли, что меня не отталкивает его внешность, да и сам он. Скорее наоборот. Я постепенно приходила в своей голове к мысли о том, что он мне приятен. Хотя это было так безумно, что казалось я, схожу с ума. Сегодняшний день вообще был как из какого-то моего жуткого сна. Я так боялась этого парня, что даже не разглядела за своими страхами симпатию к нему. Но вот сейчас мы едем с ним в машине, и я дышу тем же воздухом, что и он, смотрю на ту же убегающую назад дорогу, что и он, и ощущаю как на душе светло и прекрасно.

— Это приятно, — разрушил тишину Хэдер.

— Что?

— Твое внимание, оно приятно, — повернувшись с довольной ухмылкой, произнес он. — Ты перестала вжиматься в стекло, это уже прогресс, я считаю.

— Я не вжималась в стекло, — попыталась оправдаться. — Просто в окно смотрела.

— Врать ты совсем не умеешь, мышонок.

— А можно спросить? — решив воспользоваться его разговорчивостью, мне хотелось задать не дававший мне покоя вопрос.

— Смотря что, — уклончиво ответил Хэдер.

— D25, что это такое?

— А ты знаешь? — вскинув бровь, проговорил парень.

— Нет.

— Что, серьезно, никогда даже не слышала об этом?

— Нет, правда, не знаю.

— Хм, удивительная ты конечно, — Хэдер окинул меня взглядом.- D25, мышонок, это самый дешевый бар в городе. Выпивка там просто за копейки. Ну и собирается там, соответственно, всякий сброд и мусор.

Я всю жизнь живу в этом городе, а столько, оказывается, всего не знаю. Томми любил потусоваться во всяких клубах и барах, но даже от него я никогда не слышала упоминания об этом месте.

— Там же, наверное, небезопасно, вдруг со Штером там что-то случиться?

— Заберу его на обратном пути.

— А зачем он туда поехал?

— Ну, представь, какой контингент там собирается в поисках дешевого алкоголя. Пьяная агрессивная толпа- лучшее средство, чтобы сбросить напряжение.

— Он что, будет драться там с ними? — тихий удивленный голос прошелестел в машине.

— Ну конечно! А как ты думала еще можно сбросить напряжение? Хотя нет, есть еще и другие способы, — коварно улыбнулся Хэдер. — Но втащить кому-то, это тоже неплохо. Это же все физиология, мышонок. При драке в кровь выделяется адреналин и тестостерон, это прекрасная смесь гормонов, способна избавить от любых загонов и проблем.

— Так ведь его же тоже побьют. Надо ехать туда прямо сейчас и забрать его.

— Он профес…,- твердо произнес Хэдер, остановив себя на полуслове.- Мышонок, послушай, он уже давно не маленький мальчик и может за себя постоять. Ничего с ним не сучиться, заберу на обратном пути.

— Но Хэдер….

— Хватит разговоров. Ты, кажется, домой спешила, — резко оборвал меня Хэдер.

Я отвернулась к окну. Вот как можно быть таким непробиваемым человеком. Это же все-таки его брат, а ему даже совсем не жаль того, что парень там может дров наломать. Мало ли какие люди там обычно собираются. А может у кого-то вообще нож с собой будет… Но Хэдера было не переубедить. Он аккуратно вел машину вперед по вечерней дороге, потеряв ко мне и к нашему разговору хоть какой-то интерес.

За окном тянулась бесконечная полоса деревьев и я, подперев голову рукой, бесцельно взирала на это однообразие. Все произошедшее за сегодня меня настолько истощило, что я даже не думала о случившемся первом поцелуе. Вернее я о нем думала, но не в ключе смущения и волнения, а в ключе дальнейшего развития событий. Я четко приходила к осознанию того, что хочу повторить поцелуй. Хочу заново испытать эту невесомость, вызываемую Хэдером. Так, Арина, стоп. Это все какое-то наваждение, а не твои мысли. Ты просто переутомилась, вот тебе и мерещится влюбленность.

Закладка:

— Если ты будешь так усердно думать, у тебя морщинки появятся, — предупредил мужчина. — Давай расслабь лоб и больше не хмурься.

Я неосознанно провела рукой в районе переносицы, проверяя гладкость кожи, и вдруг заметила, что мы, оказывается, уже находимся на соседней от моего дома улице.

— Останови, пожалуйста, тут. Я здесь выйду.

Хэдер затормозил в указанном месте, продолжая смотреть вперед на дорогу. Руки на руле и пустой холодный взгляд перед собой. Он даже не повернулся ко мне, не попрощался. А я вместо того, чтобы молча уйти, вдруг повинуясь какому-то неведомому порыву, прикоснулась к его крупкой, грубой руке своей ладошкой. Просто положила на долю секунды свою руку поверх его и потом спешно покинула машину.

Кроткое, легкое прикосновение, а столько эмоций принесло оно. В голове все шумело от выброса адреналина. Я словно дотронулась до волка, который замер, но все равно мог в любой момент загрызть тебя. Я так быстро неслась по знакомой с детства улице, что вскрикнула, когда рука, схватившая поперек живота, дернула назад.

— Ты не в те игры решила поиграть, мышонок, — сверкая в темноте глазами, произнес Хэдер.

Мы стояли на обочине улице. Фонарь, что так ярко горел, совершенно не освещал эту часть дороги. Мои глаза, не привыкшие еще к темноте, не могли разглядеть собеседника, лишь только громкое прерывистое дыхание говорило, что Хэдер в ярости.

— Ты сам говорил, что я должна быть смелее.

Схватив руками ткань толстовки вдоль моей талии и резким движением, притянув меня, он с рыком произнес:

— Ты еще слишком маленькая.

— Тогда не смей меня целовать, раз я маленькая.

С силой толкнув его в грудь, прокричала я, и в ту же секунду крепкие руки вновь захватили меня в плен, а губы жадно слились в поцелуе. В этот раз Хэдер целовал страстно и грубо, утверждая свою силу и власть. Переплетая наши языки в неистовом танце, своими горячими ладонями мужчина гладил, обнимал и сжимал мое тело. Все это было так дико и жадно, что я, не находя в себе силы сопротивляться, крепче прижалась к его каменному телу и просто расслабилась, позволив этой магии овладеть мной. Хэдер, почувствовав мои изменения, прекратил свой напор, и поцелуй стал мягким и тягучим. Обвивавшие меня руки сместились ниже поясницы, завоевывая все больше пространства на моем теле. Я нерешительно, боясь лишний раз дотронуться до нового участка кожи, переместила ладошки на шею. Кожа соприкоснулась с кожей, и это был такой будоражащий контраст моих ледяных пальчиков и его мощной и теплой шеи, что я шумно вздохнула. Однако вместо этого раздался тихий стон, в ответ на который Хэдер на мгновение сжал в руках мои ягодицы.

Разорвав этот сумасшедший поцелуй, что охватил нас обоих, я продолжила стоять, обнимая Хэдера и пряча лицо у него на груди. Было слышно, как громко и неуправляемо стучит его сердце. Сам же мужчина, опустив слегка голову, уткнулся носом в мои волосы.

— Как же ты срываешь башню, мышонок, — нарушил тишину Хэдер. — Вот и что мне теперь с тобой делать, а?

Улыбнувшись еще шире, я плавно опустила руки с шеи на ворот его футболки. Было так здорово стоять рядом, вдыхая запах его парфюма и слушать стук сердца. Но нужно было бежать домой, пока отец не хватился, что я куда-то запропастилась.

— Тебе пора выручать Штера. Ты и так уже много времени со мной потерял, — шепнула я.

— В следующий раз ты так легко от меня не отделаешься, мышонок, — и на пару секунд сильно сжав меня в своих объятьях, Хэдер опустил руки, позволяя мне уйти.

Глава 6

Кто бы мог подумать, что всего один день и один человек смогут перевернуть всю мою жизнь. Никогда не считала себя страшной или некрасивой, но всегда парни со мной в основном только дружили. Поэтому то, что на меня обратил внимание сам Хэдер, было для меня крайне удивительно. Хотя еще неделю назад, я бы много отдала, чтобы только вернуться в тот самый первый день и не попадаться ему на глаза.

— Я уже полтора часа у твоих дверей торчу, — громко и раздраженно начала Катрин. — Где тебя носит?!

— Я тебя не просила меня тут караулить, так что не кричи на меня.

— Арина, ты моя подруга! Хотя последнее время ты стала забывать об этом, — в ее глазах проскользнуло сожаление. — Ты даже меня не пригласишь в дом?

Я открыла ворота, придерживая их, пропуская Кэтти вперед. Мы молча прошли в дом, разулись и так же, не говоря ни слова, зашли в мою комнату. Она бывала здесь почти каждые выходные, и дом был ей как родной, но та отдаленность, что возникла между нами, именно сейчас ощущалась очень остро. Мы дурачились и смеялись, ругались и кричали, громко распевали любимые песни, но никогда не молчали так подолгу…

Сегодняшний день израсходовал весь запас моей энергии, и сил вести еще какие-то разговоры не было абсолютно. Рухнув на кровать и закрыв глаза, я тяжело выдохнула.

— Я знаю про вас с Хэдером, — голос Катрин прозвучал тихо и беззлобно. — Ну, про то, что ты попалась ему на глаза.

Я села на кровати, внимательно смотря на подругу. На ней тоже была заметна усталость.

-В тот день, я услышала твое имя в разговоре его ребят. Просто вскользь одно упоминание имени. Я даже значения не придала. А сегодня когда ты убежала, и на парах делать особо было нечего, я все думала. И сопоставив твое странное поведение и наш недавний разговор в кафе, поняла, что ребята о тебе говорили. Знаешь, ты очень изменилась за последние недели.

— Я не менялась, просто теперь веду себя так, как мне комфортно, а не так как хотите все вы.

-Арин, я волнуюсь за тебя. Ты мой родной человек и я не хочу, чтобы ты страдала. То, что ты его зацепила, очевидно, но задумайся трезвой головой "надолго ли?".

Она говорила так проникновенно и искренне, что я, уставшая держать бессмысленную оборону, обессилено опустила плечи и вздохнула.

— Не знаю. Он совершенно не такой, каким я его рисовала в своей голове раньше. Поэтому я не знаю, — говоря все это, я пустым взглядом рассматривала свои руки, лежащие на коленях. — Катрин, он мне руки целовал… вот так, — и я показала ей тот невесомый поцелуй Хэдера.

— Ты крупно попала Аринка, — тяжело вздохнула подруга. — Ты очень добрая и милая, но также и слишком наивная. Не имея опыта общения с противоположным полом, ты сразу попала на босс-раунд. Ты пойми, ему не сопли и ночное небо нужно. Его намерения прозрачны. Арин, пожалуйста, не совершай ошибок, о которых будешь жалеть.

— Не буду я жалеть. Я впервые в жизни делаю так, как чувствую, А не так как надо. Понимаешь? И не отговаривай меня. Или ты завидуешь, что он на меня обратил внимание? — потрясла меня догадка.

— Дура ты! Я уберечь тебя хочу. Он ведь уничтожит тебя. Я узнала кое- что от Эда про него. Он чокнутый. И те чувства, про которые я рассказывала тогда, их уже нет. Хотя, может быть, их и не было никогда. Понимаешь, я в нем всегда видела что-то недостижимое, а когда подошла и познакомилась, этот эффект пропал.

— Ну и зачем ты мне это говоришь?

— Я не хочу, чтобы ты считала меня врагом или соперницей. Ты мне очень важна, космос, — робко улыбнувшись, тихо произнесла Катрин.

И уже через пару секунд мы стояли крепко обнявшись.

— Мне так тебя не хватало все эти дни. У меня ведь никого ближе тебя нет.

Весь оставшийся вечер, мы лежали на кровати и обсуждали свои приключения. Меня словно прорвало на разговоры. Держать все переживания в себе оказалось сложнее, чем я думала. И еще я поняла, что обязательно у каждого человека должен в жизни быть кто-то, с кем можно поделиться всем и он просто выслушает и поймет. Я взахлеб пересказывала Катрин все те события, что произошли со мной с момента знакомства с Хэдером и, заканчивая сегодняшним поцелуем.

— Даа, — протянула Кэтти. — Он уверенно взял тебя в оборот. А ты слишком быстро растаяла и потекла.

— Ничего я не…, ну вот это слово.

— Как раз таки да! И чего ты так застеснялась? Ну ничего, с Хэдером это быстро исправится. С ним в тебе многое скоро исправится, — засмеялась Катрин. — Ну, ладно-ладно, прости. Просто ты видишь в нем идеального парня, который жаждет серьезных отношений так же, как и ты. Но подумай сама, если парень из разряда тех, кто за долгие отношения, то он встречается с девушкой долго, и потом если они расстаются, то он снова находит себе постоянную партнершу с прицелом на будущее. Никакой мужик не будет один сидеть и до пенсии ждать свою единственную. Мужчинам на физиологическом уровне необходим партнер. Это девушка до сорока может быть старой девой, а парень, если он не зачуханный урод, всегда имеет кого-то в прямом смысле. По Хэдеру видно, что найти себе девушку для него не проблема. При этом он не был замечен в каких-то длительных отношениях. Вывод сама сделать сумеешь?

Закладка:

— Ты все опошляешь. Мне кажется он не такой.

— А какой, Арин? Ты думаешь, что он не трахается и матом не ругается? Хорошо, окей, я знаю как тебе доказать, что он несерьезный. Готова рискнуть? — азартно воодушевилась Кэтти.

— Не готова, что давай говори, что придумала.

— Поприставай к нему, а лучше спровоцируй как-нибудь. И вот если он выстоит, то ты увидишь, что ты значишь для него.

— А если нет? Ты в своем уме вообще.

— Вот видишь, ты уже засомневалась, — гордо заметила подруга.

Все это звучало как какой-то полнейший бред. Однако, в этой задумке, и правда, было что-то стоящее. То впечатление, что Хэдер сегодня произвел на меня, хоть и было приятным, но могло оказаться иллюзией.

На ночь Кэтти осталась у меня, и пока наши глаза сами не закрылись, мы обсуждали все детали предстоящей авантюры.

Учеба сегодня была на моей стороне, и, не смотря на то, что выспаться не удалось, настроение было просто изумительным. Я сидела на паре и улыбалась сама себе и внимательно слушала преподавателя. Хотя это только со стороны казалось, что я заинтересована лекцией, на самом же деле в голове у меня бегущей строкой по кругу было сообщение: «Жду во дворе после пар». И так странно, что простая СМСка способна принести столько эмоций. Сердце забилось быстрее, а искорки радости озарили глаза. Я не могла усидеть на месте от ожидания конца учебы, беспрестанно поглядывая на часы, висевшие над доской. Время тягуче медленно приближало меня к тому часу, когда я сорвусь с места и, не прощаясь с ребятами, выбегу незамеченной во двор. Посвящать весь колледж в свои личные дела мне не хотелось, поэтому надо было поторопиться, чтобы никто не обратил внимания как я сажусь в машину.

К счастью, план удался, и как только минутная стрелка коснулась деления напротив цифры пять, я пулей выскочила за дверь и, перепрыгивая через ступеньки, слетела вниз. У решетчатых ворот стояло несколько припаркованных машин, но выделялась среди них только одна. К ней я и поспешила, пробежав последние несколько шагов. Хэдер был чем-то похож со своим авто, стоило ему показаться в какой-нибудь компании, как его индивидуальность была сразу же видна. Сильный и властный он подавлял вокруг остальных, выделяясь на их фоне. Но теперь он не пугал меня, а скорее восхищал.

— Привет, — произнесла я, садясь в машину и убирая свой рюкзачок на заднее сидение.

Никакого приветствия не последовало в ответ и я, закончив с вещами, быстро пристегнулась и воодушевленно подняла глаза на Хэдера. Парень был неизменно в своей черной одежде. На этот раз, на нем была темная джинсовая куртка, под которой виднелась футболка с потертой надписью. Хэдер сидел, внимательно наблюдая за мной, и поймав мой взгляд, произнес:

— Звонок был сорок секунд назад, а ты уже тут, — в голосе чувствовалась улыбка. — Так сильно соскучилась?

И наклоняясь ко мне, он взял одной рукой меня за голову, сближая наши лица. Запах, исходивший от него, кружил голову, заставляя забыть обо всем. Подавшись на встречу Хэдеру, я прикоснулась губами к его щеке и, отстранившись, вернулась на свое место. Растерянность, проскользнувшая на лице парня в тот момент, быстро сменилась ухмылкой.

— С тебя должок, мышка, — хищно заметил он, продолжая изучать меня.

— Нас могут увидеть, — мой голос прозвучал смущенно и тихо. — И я не мышка, а мышонок, — пытаясь передать детскую интонацию, озвучила я.

Засмеявшись, Хэдер вернулся на водительское место, и машина плавно заскользила по дороге.

— Хорошо, раз ты так хочешь, отвезу тебя туда, где никого нет, — с явным предвкушением парень надавил на педаль газа.

На улице сегодня была прекрасная теплая погода, и можно было наконец-то не кутаться в куртки, а ходить уже в легкой летней одежде. Из приоткрытого окна дул теплый ветер, развивая волосы. Настроение было просто умопомрачительное, и улыбка надолго поселилась на моем лице.

— Звучит интригующе. И куда мы направляемся?

Заметив, что край шорт на комбинезоне загнулся, я поправила его, сев, положив ногу на ногу. Хэдер ненадолго задержал свой взгляд на моих действиях, после чего разогнавшись, свернул на узкую грунтовую дорожку, ведущую в сосновый бор.

— Ну да, действительно, лес очень безлюдное место, — с издевкой произнесла я, смотря в окно.

Повернув голову в сторону парня, я тут же оказалась во власти его губ. Жадный и невероятно горячий поцелуй, застиг меня так внезапно, что я вначале попыталась отстраниться, но рука, державшая за затылок, не дала этого сделать. Хэдер целовал так неистово и всепоглощающе, не оставляя сомнений, что просто так меня он не отпустит.

— А вот теперь, привет, мышонок, — Хэдер немного увеличил расстояние между нами, но не разрывал зрительный контакт.

В серых глазах горел нечеловечий огонь, казалось даже, что я смотрю в глаза зверю: хищному и безумно голодному. Я заворожено смотрела на это пламя, мысленно собираясь духом на свой следующий шаг. Волнение и страх тормозили меня, но разумом, который еще не покинул меня, я понимала: «Надо быть решительнее». И помедлив еще немного, я, прижав Хэдера обратно к водительскому сидению, и взявшись за его плечи, ловко перекинула ногу через него и села ему на колени. Хэдер сидел недвижимо, расположив одну руку на моей пояснице, а вторая рука просто лежала на сидении, немного касаясь моей голени. Руль давил на спину, но я совершенно не обращала на это внимания, сосредоточившись на парне перед собой. Адреналин, выбросившийся в кровь, заставил сердце биться с сумасшедшей скоростью.

Хэдер медлил, или просто в моем воображении время замедлилось, но стоило ему рывком прижать меня к себе на себе настолько, насколько это позволял салон машины, как все перемешалось. Я просто начала тонуть в этом страстном порыве. С невероятной жадностью руки Хэдера исследовали мое тело, то сминая, то плавно скользя руками. Обхватив ладонями ягодицы, Хэдер, издав стон, сжал их, продолжая при этом целовать меня. Его ладони исследовали каждый участок тела, а там где разгоряченные руки прикасались к коже, я невольно вздрагивала. С особой жадностью Хэдер гладил мою спину, водя рукой по пояснице.

— Fuck, — прозвучал нервный голос.

Хэдер прервав поцелуй, попытался развязать ремень на поясе комбинезона.

— Стой, не надо. Я не готова, — сбивчивым голосом произнесла я, упираясь в его вздымающуюся грудь ладонями.

Хэдер замер, тяжело дыша.

— Тогда какого хуя ты полезла?! — его голос звучал агрессивно.

Парень с силой вдавил меня в свой пах, заставив почувствовать весь масштаб происходящего. Плотно сжатые челюсти на его лице говорили о крайней степень бешенства. Скинув меня на соседней сидение, Хэдер вышел на улицу, хлопнув дверью, не жалея собственного автомобиля.

Эксперимент Катрин провалился, и спас меня только заведомо надетый комбинезон. И дело было даже не в том, что Хэдер с радостью повелся на провокацию, но и в том, что я сама была не против всего происходящего. Мне были приятны его грубые и жадные прикосновения и жаркие поцелуи. И сейчас сидя одна в машине, я испытывала сожаление, хотелось возобновить прошедшие события.

Хэдер стоял около капота и курил, затягиваясь сигаретой. Я осторожно подошла и прислонилась к капоту рядом.

— Прости, я просто не знаю, как так вышло.

— Вышло что? — не поворачивая головы, спросил парень.

— Я про свою выходку. Это случайно получилось.

Хэдер развернулся и, выбросив сигарету, встал передо мной.

— Это, — он дернул за ткань комбинезона, — тоже случайно получилось? Арина, усвой пожалуйста раз навсегда, — твердо заявил Хэдер. — Я не получаю удовольствия от насилия. Хотя возможно в твоих глазах я именно такой, но тогда зачем садиться ко мне в машину?

Я опустила голову, потому что возразить, и как-то достойно ответить мне было нечем. Стыдливо подняв глаза, я как забитый котенок пискнула:

— Прости.

— Извинись по-другому, — его губы исказила ухмылка.

— Как?

— Ну не знаю, придумай, — расслабленно, с деланной задумчивостью, заметил Хэдер.

Закладка:

И как бы двусмысленно не звучала эта фраза, сделав вид, что не поняла намека, я подошла ближе и просто обняла его. Мне были совершенно не важны встречные объятия, куда важнее было то, что меня не оттолкнули в ответ. Хэдер стоял, не шевелясь, лишь только частые удары сердца выдавали его состояние.

— Давай забудем мою выходку, — тихонько прощебетала я. — Мир?

Уткнувшись подбородком в его крепкое плечо, я говорила чуть слышно, но не вызывало сомнений то, что слова оказались услышанными. Пропустив руки между футболкой и джинсовой курткой, я крепче прижалась к его жесткому сильному телу. Поглаживая спину парня, пальцы чувствовали напряжение. Хэдер был словно волк, отвыкший от ласки, и получающий ее сейчас, он не знал как себя вести. И было в его диком поведении что-то очень трепетное и щемящее. Крепкая рука поперек талии, прижавшая меня себе, возвестила о прощении и я, улыбнувшись, чмокнула парня в шею.

— До нужного места мы так и не доехали, — голос Хэдера прозвучал прямо возле уха, приятно защекотав волосы.

— Я думала, ты меня в лес везешь.

— Вот будешь себя плохо вести, в следующий раз отвезу. А потом прикопаю под ближайшей елью, — зловеще произнес парень.

— Мм, звучит заманчиво, тогда мне не придется сидеть на парах. Так что я буду себя плохо вести.

Задорно улыбаясь, я отстранилась от Хэдера, обратив внимание на азартные огоньки в его взгляде. Сейчас он был совершенно обычный мужчина, а не тот хмурый тип, что постоянно сидел на пустыре со своей шайкой. Улыбаясь, он приобретал озорную искорку в глазах, которая делала его хищное лицо более милым.

— Ну то, что ты плохая девочка я уже заметил, — усадив одним движением меня на капот, Хэдер устроился между моих ног.

— Ты обещал, что забудешь про этот случай.

— Неа, — довольно протянул парень, убрав с лица прядку выбившихся черных волос. — Такое не забудешь.

И наклонившись, он взял меня за подбородок, не давая опустить лицо, и коснулся моих губ. Нежно и тягуче долго он целовал сначала нижнюю губу, плавно переместившись к верхней. Скользя руками в такт с языком по моей спине, все это увеличивало возбуждение, растекающееся внизу живота. Становилось жарко и хотелось увеличить напор, но Хэдер не прекращал свой долгий и нежный поцелуй. Его мягкие и горячие губы обволакивали мои, совершенно отключая от реального мира, оставляя во всей вселенной только нас двоих. Было сложно долго выдержать эту пытку и, издав короткий стон, я несильно сжала зубами губу Хэдера.

— Мышонок кусается, — мурлыкнул обольститель. — А если я укушу?

— Ты первый начал, — голос сбивался после поцелуя.

— Это моя маленькая месть, — отступая назад, Хэдер подмигнул мне, поправляя волосы. — Ладно, давай запрыгивай в машину.

Оказавшись за рулем, Хэдер не спешил трогаться. Телефон, оставшийся в салоне во время, накопил много пропущенных звонков. Я успела увидеть несколько уведомлений на экране, потом же парень отвернул смартфон к себе. Стараясь не лезть в чужие дела, я тоже достала свой гаджет и погрузилась в мир соц. сетей. На дисплее отобразилось два сообщения от Томми и несколько звонков Катрин. С тех пор, как Том переехал мы старались каждый день списываться, а в лучшие дни еще и созваниваться. Кажется, он был счастлив, улыбка не сходила с его лица. Он мог безумолку пересказывать диалоги из местных кондитерских и супермаркетов. А еще у Томми смешно получалось передразнивать местный акцент, кривляясь в камеру фэйстайма. Вот и сейчас, открыв его сообщение, я обнаружила видеозапись, на которой друг надувал щеки и жевал невидимый обед, в то время как толстая женщина на заднем плане поедала ягодный пирог. Даже звук не надо было включать, чтобы понять какие фразочки отвешивает Том. Засмеявшись, я отправила в ответ пару смайликов.

— Эй, подсматривать нехорошо, — я отвернула гаджет, двумя ладошками прижав его к себе. — Я же не смотрю в твой телефон.

— Ну если хочешь можешь посмотреть, — и Хэдер снисходительно протянул его мне.

Не веря, что все это происходит на самом деле, я бережно приняла мобильный. Красивый телефон последней модели лежал на ладони. Никогда не считала себя любопытной, но сейчас непреодолимое желание покопаться в личной игрушке этого парня пересилило. И нажав на кнопку питания, я поняла, насколько глупо поступила.

— Так нечестно, — надув губы, я отдала обратно телефон, с горящим на экране табло из цифр

Победно улыбаясь Хэдер, убрал телефон в карман куртки и тронул автомобиль с места.

— Не обижайся, мышонок. Тебе просто лучше не знать обо всем, что происходит вокруг меня. Там есть некоторые вещи, к которым ты можешь быть не готова. Однажды я тебе обо всем расскажу, ну а пока просто не забивай голову всякой ерундой.

— Жена, дети и любовница?

— Хуже, целых две любовницы.

Салон автомобиля наполнился смехом, и счастливо улыбаясь, мы мчались по пустой трассе. Тайна, которую так прозрачно обозначил Хэдер, совершенно не давила на меня. На душе было невероятно спокойно и легко. Я верила ему и где-то на интуитивном уровне понимала, что меня не обманут. Как будто знакомы мы были уже много долгих лет, и я ощущала, что на него можно положиться и можно довериться этому мрачному и сильному мужчине.

— Ты не сказал, куда мы едем? — я вдруг поняла, что совершенно не знаю, куда меня везут.

— Ко мне.

Я даже на секунду зависла… Паника начала нарастать в геометрической прогрессии. Совершенно не зная как реагировать, я сделала вид, что отвлеклась на созерцание природы за окном.

«— А может возмутиться».

«— Нет, тогда он поймет, что победил, ведь страх, лучшее проявление слабости».

«— Тогда может быть не обращать внимания, ну мало ли для чего мы едем к нему домой».

«— Тоже нет, это слишком рискованно. Один на один в замкнутом пространстве я не смогу контролировать ситуацию».

Ответы не находились, а время стремительно утекало. Хэдер не спешил прояснить ситуацию, и со стороны мое поведение выглядело как немое согласие. Похолодевшими руками я достала телефон и открыла Катрин. Надо, наверное, сообщить ей адрес, куда мы едем. «Нет, это бред, Арина. Успокойся. Он же сказал, что не склонен к насилию, значит все хорошо, можешь не паниковать».

Так и не решившись на сообщение, я убрала телефон и бросила короткий взгляд в сторону водителя. Хэдер расслабленно сидел, как ни в чем не бывало.

— Я думал, ты из машины выбросишься, — холодно ухмыльнувшись, произнес он.

— Нет, с чего бы вдруг?

— Ну, просто ты резко побледнела. Хотя признаться, я даже удивлен твоей реакции. Если бы не дерганые жесты, то я бы поверил, что ты спокойна, — Хэдер пробежался по мне взглядом. — А вообще, не много людей пошло бы на такое безрассудство.

— Я просто знаю, что ты мне ничего не сделаешь, — проговорила я это скорее для самовнушения.

— С чего такая уверенность? — в его глазах блеснули хищные искры. — Хотя отчасти ты права.

Тем временем мы въехали в город. Сквозь приоткрытые окна доносился гул автомобилей и гомон людских голосов. Неприятный и навязчивый шум, в совокупности с маленькой скоростью совершенно не радовал. Хэдер, тоже пребывавший не в восторге от городского движения, нервно постукивал пальцами по рулю.

Через пятнадцать минут мы подъехали к высокому зданию. Раньше после учебы я любила забрести в этот район. Современный дом привлекал внимание сразу же. Большие панорамные окна и просторные террасы, пентхаусы со стеклянными крышами и растущие на самой крыше деревья. В небольшом сквере около дома, на «своей» скамейке я любовалась этим архитектурным шедевром, и воображала какой вид открывается из его окон.

Хэдер нажал на кнопку электронного ключа, и автоматические ворота подземной парковки поднялись. Машина плавно въехала внутрь, отрезая нас от яркого солнечного света.

— Ты, правда, тут живешь? — я до сих пор не верила, что нахожусь в том самом здании.

Парень одарил меня снисходительным взглядом, но я даже не обратила на это внимания, рассматривая припаркованные машины. Да уж, не сложно было догадаться, что квартиры тут стоят как Боинг. Хэдер остановился у светящегося табло с номером его автомобиля.

Закладка:

— Вау, — я не смогла сдержать восхищенного возгласа.

Выбравшись из машины, я тут же принялась осматривать этот чудо-гараж. Множество рядов с новенькими спорткарами. Восхищенно взирая по сторонам, я даже не заметила, как Хэдер молча взял меня за руку и повел в сторону мощных железных дверей.

Зеркальный лифт уносил нас на тридцать четвертый этаж. Первый раз я видела со стороны, как мы смотримся рядом. Высокий и крепкий молодой человек, и стройная девушка, в светлом комбинезончике. Хэдер подошел со спины и обнял меня за живот, прижимая к себе.

— Нравится? — он шепотом произнес мне на ухо.

— Да, — не отрываясь от увиденного, произнесла в ответ.

— Ты идеальна, — и Хэдер. прикрыв глаза, зарылся носом в мои волосы.

А я стояла и не верила, что тот, кого я боялась и старалась всячески избегать, сейчас обнимает меня, рождая целый водоворот эмоций.

Сна не было, и я вот уже который раз выходил на балкон. Город уже давно крепко спал, лишь только в единичных окнах горел свет. Ступив босыми ногами на холодный пол, я вздохнул полной грудью этот давно полюбившийся запах. Ночью, когда на улицах никого нет и город окутан тьмой, воздух приобретает неуловимые оттенки покоя и свободы. Холод немного освежил голову, но я по-прежнему не понимал, как быть. Девчонка, появилась внезапно и была очень кстати, но как вести себя с ней я понимал с трудом. Ее непосредственность невероятно цепляла, в отличие от тех поддельных эмоций, что я вызывал у большинства сук. К страху, что я видел в глазах окружающих, я уже давным-давно привык. А вот малая хоть и испытывала страх, но при этом она не старалась его скрыть за раболепским преклонением, она боялась, но дерзила. Это было забавно и необычно. Даже пацаны предпочитают лишний раз промолчать и не лезть на рожон.

Вдохнув чистый ночной воздух, я оперевшись о бортики, закрыл глаза. "Что же мне с тобой делать?". Отпускать не хотелось, но и ломать, подгоняя под себя тоже. Не будь ее подруга, продажной потаскухой, я бы присмотрелся к ней. После ее визита, у некоторых парней подснесло крышу. И я их в этом мог понять, стройная и раскрепощенная, она уверенно ощущала себя в моей компании. Такая девушка может многого добиться и стать отличным партнером любому. Чего не скажешь об Арине. Любой мужчина меня поймет, слишком много времени и нервов занимает перестройка молодой неопытной девченка под себя.

Арина торопливо бежала к машине. Было в этом что-то такое, когда понимаешь, что человек торопиться к тебе не из-за боязни не успеть или прогневать, а из-за ожидания встречи. Ее тщательно скрываемая, но все равно очевидная радость подкупала.

Понятия не имею зачем я вообще написал ей, наверное, интуитивно понимал, что встреча не пройдет банально, и мышонок проявит себя. И мой внутренний зверь не ошибся. Он никогда не ошибается. Все тормоза слетели, когда она перелезла с пассажирского сидения на меня. Ее поведение невозможно было просчитать, и я в этот момент охуел не по-детски. Просто завис, ощущая руками кожу оголенных ног. Внутри тикала бомба замедленного действия, отсчитывая обратный отсчет. До безумия хотелось ее трахнуть, вот прямо здесь и сейчас. И похуй, что мы в машине, так даже острее. Ощущая под пальцами ее маленькое хрупкое тело, я боялся не разорвать ее в своем безумном порыве. Место крови в моих венах уже давно заняла раскаленная лава, расплавляющая кожу и кости. Малышка отвечала на каждое мое прикосновение и на каждый поцелуй. Член, вставший еще в тот момент, когда она решила поправить свои шорты, сейчас требовал свободы.

Никогда я не имел проблем со срыванием шмоток с телок, но сейчас я даже не мог ощутить под пальцами бархат ее спины. СУКА. На ней сплошной комбез. А в довесок к моей догадке перепуганные голубые глаза. Ручки, недавно наглаживающие мои плечи, сейчас воинственно уперлись в грудь, не допуская сокращения дистанции. Насиловать ее в мои планы не входило, но в тот момент я был невероятно близок к этому. Яйца гудели, и в голове двадцать пятым кадром мелькали кадры того, как я насаживаю эту девчонку на свой член.

Я выскочил из машины, серьезно опасаясь за свою выдержку. "Блять, как же много проблем с девственницами". Даже сигаретный дым не успокаивал. Меня, конечно, прельщал тот факт, что мышонок невинна, и это тешило самолюбие. Но опытные девицы привлекали куда больше, они сразу знают, чего ты хочешь, и могут утолить любой голод. Их можно драть, как хочешь, не беспокоясь о сохранности. Однако лютый собственник во мне просто ликовал от мысли, что я буду первым кто ее трахнет. Член снова заныл, желая скорее ворваться в никем не тронутое тело. Я даже и не сомневался, что это произойдет, просто надо подтолкнуть девочку к этому. В ее глазах читалось желание, но стеснение, мораль и страх пока перевешивали. Ну ничего, это не надолго.

-Извинись по-другому.

Любая, абсолютно любая девушка уже бы стояла на коленях, расстегивая молнию моих джинсах. Прозрачнее намека просто не существовало. Хотя произнося это, я мало верил в то, что она решится. Но промелькнувшая в ее глазах догадка уже радовала. Мышонок хотя бы понимает "взрослые темы".

Но ее дальнейшее действие обезоружило меня. Простое теплое объятия. Уже очень давно я не испытывал таких бескорыстных прикосновений. Да и вообще, такие близкие прикосновения были позволены единицам. А тут без всякого на то, разрешения эта малышка оплетает меня своими маленькими ручонками. Я бы уже давно вывихнул руку другому такому смельчаку, но ее я просто обхватил в ответ. Пробираясь по тонкой ткани футболки, ее пальчики ложатся на спину. Она словно ребенок, прижимающийся так нежно и мягко, будто боится потерять. Все эти милые проявления были так новы, что каждое ее такое нестандартное поведение ввергало в шок. Я привык общаться с теми, кого можно просчитать и заранее знать их каждый шаг и каждое слово. Она же просто разрывала все стандарты. Очередная бессонная ночь прояснила один момент. Девчонка своей еще не очерненной энергетикой положительно влияет на меня. Гребаный эгоист во мне вновь победил, и если ее общество идет мне на пользу, то значит ее роль в моей жизни еще не закончена. До тех пор пока малышка тянется ко мне, я не буду препятствовать ее стремлениям. А дальше будет видно.

Вот и сейчас, на парковке под домом, восхищение ее глаз невольно улыбало и меня. Весь многомиллионный антураж уже давно не вызывал никаких эмоций, но впервые окунувшись в такую жизнь, я так же, как и она сейчас, заглядывался на дорогие машины. Но время шло, и вся эта роскошная показуха и алчные взгляды вокруг осточертели. Арина же смотрела иначе, было видно, что зависти или корысти в ее бегающем по гаражу взгляде нет.

Открыв массивную дверь квартиры, я пропустил ее внутрь. Взглядом, спрашивая разрешения, девочка вошла в святая святых моей жизни. Еще никогда ни одна особь женского пола не ступала на порог этой квартиры. Сюда я разрешал приходить только брату, но он не часто посещал это место. Я не сильно дорожил этой квартирой, но никогда, до сегодняшней ночи я еще не испытывал желания пригласить кого-то в гости. И из всего своего круга общения тут я захотел видеть только ее. И я не прогадал. Девочка поначалу робко, но видя, что я не спешу ее останавливать или домогаться, миновав гостиную, остановилась у панорамного окна. Она, кажется, даже дышать перестала, только медленно водила головой из стороны в сторону. Стоящая против света, но фоне раскинувшегося вдалеке города, она казалась совсем прозрачной.

— Невероятно, это просто изумительно.

Говорила она это даже не мне, а просто в продолжение своему внутреннему восхищению.

Девчонка прошла вдоль всего окна и проследовала на кухню. Окинув внутренне убранство взглядом, она заинтересованно подошла к столу и, не дотрагиваясь, заглянула в одинокий стакан.

— А что это за алкоголь?

Я подошел поближе и сев на стул рядом с ней, усадил ее себе на колени, охватив одной рукой за талию, а вторую положив поверх ее ног. Она не вырывалась и брыкалась, но взгляд отвела, делая вид, что осматривает висевшие шкафы и прочую мебель.

Закладка:

— Попробуй и расскажешь, — шепот в ее волосы.

— Я не пью непроверенное.

— Смелее, мышонок, один глоток тебя не убьет.

Медленно и до последнего сомневаясь, изящные пальцы сомкнулись на стекле, и резким движением, задержав воздух, малышка влила жидкость в себя.

— Кофе, — круглые глаза и вид обиженного ребенка.

От негодования это чудо вскочило и, не зная, что бы такого сделать, с грохотом поставила стакан на стол.

— А теперь урок: каждый думает в меру своей испорченности.

Я раскинулся на стуле и открыто улыбаясь, наблюдал за дальнейшими действиями.

— Ничего я не испорченная, просто пить кофе из прозрачных стаканов это странно.

Я давно завязал с крепкими напитками, но вот привычка использовать прозрачную посуду осталась. А еще, это была мера предосторожности. Сквозь стекло можно было первично оценить, не содержит ли жидкость каких-либо веществ.

— Так намного вкуснее.

Как же она круто смотрелась на кухне, а помня ее кулинарные шедевры, я знал, что из нее выйдет хорошая хозяйка. Когда-то, много лет назад, я последний раз сидел вот так на кухне родительского дома, и женщина на кухне готовила обед. С тех пор кроме парней или детдомовских поварих я не видел. И что самое обидное в этом, это то, что тот день я совершенно не запомнил. Я наивно полагал, что таких «обедов» в моей жизни еще будет предостаточно, ведь когда что-то резко заканчивается, ты не успеваешь вдоволь насладиться этим. Хотя никогда я не испытывал потребности в нахождении на кухне девушки или женщины, за годы самостоятельной жизни я сам научился прекрасно готовить. Однако сейчас какой-то природный инстинкт проснулся и возрадовался нахождению рядом девушки. Арина тем временем изучала все полочки, поднимая с них различные предметы, и потом аккуратно ставила на место. Я неотрывно смотрел, как заинтересованно она крутила в руках те или иные кухонные приборы, и как при этом сходились на переносице ее брови. Невероятно живая мимика, по которой как по открытой книге можно прочесть любые ее мысли.

— Лестница, — воскликнула девчонка. — Тут есть второй этаж?! — удивленная и изумленная интонация и широко распахнутые глаза.

Кивнул. И тотчас поставив на полку вещицу, мышонок поспешила из кухни. Но перед первой ступенькой она нерешительно остановилась.

— А можно подняться? — голос прозвучал смущенно.

Каждый раз я не мог сдержать улыбку, стоило ей снова стать той пугливой девочкой у речки.

— Можно все.

Стройные ноги плавно ступили на лестницу. На втором этаже располагалась спальня. Раньше там еще была одна комната, но я решил, что мне помещений и так хватает и снес эту стену, расширив пространство. И вот сейчас эта маленькая принцесса в коротких шортах двигалась по лестнице. И вид, открывающийся сзади, стал настоящим испытанием моей выдержке. Обтянутая тонкой джинсовой тканью, попка, виляющая в такт движению, манила прикоснуться к ней. Пульсирующий член требовал активных действий, и я не знаю каким образом я смог сдержать себя. На последней ступеньке, засунув руку в карман, поправил набухающий член, чтобы стояк был не так заметен. Пугать ее совершенно не хотелось, тем более, предвидя ее реакцию на второй этаж.

Арина остановилась и, не оборачиваясь на меня, обвела взглядом комнату. А потом девушка уверенно и решительно поспешила в ту часть, где панорамное окно переходило в балкон. Как и на предыдущем этаже при входе в квартиру малышка направилась к окну, так и сейчас. Хм, ей нравится высота и это радует. Как только я сюда въехал, то тоже первым делом бросился изучать вид, открывающегося города.

Ветер развевал длинные волосы, и девушка, даже приоткрыв рот от восторга, смотрела по сторонам. Я не стал подходить к ней ближе, стараясь на расстоянии запомнить каждую деталь в ней. Шоколадные волосы волнами перекатывались на ветру, тонкие пальчики обхватывали поручень перил, а узкая талия, делала тело девушки хрупким, но самое изумительное были ее большие глаза. Жадно, стараясь не пропустить никакой мелочи или детали, мышонок рассматривала просторы города и леса за ним. Словно королева она возвышалась над этими землями.

— Как красиво, господи у меня даже слов нет насколько это красиво.

Я подошел ближе и прислонился спиной к бортику балкона, чтобы видеть ее реакцию еще лучше.

— Можно целую вечность стоять, изучая каждый дом и каждое дерево внизу. Никакой телевизор не нужен, когда есть все это.

— Я тоже иногда зависаю на созерцании этого вида. Только поэтому и люблю эту квартиру, — бегло окинул город через плечо и снова сконцентрировал взгляд на девчонке.

— А откуда у тебя эта квартира?

Вот это вопрос у нее: «Откуда?». Несколько лет назад я мечтал, чтобы этого проклятого места не было в моей жизни, как и не было того, за что она досталась.

— Награда Правительства за успешное выполнение наступательной боевой операции, — после паузы все же ответил.

От нас просто отделались этими элитными подарками. И всем было насрать, что многих ребят уже не вернуть, а те, кто живы просто психи невменяемые после пережитого. Судьбы многих людей искалечены, а отряду и мне как командиру дают такие подарки. И теперь этот красивый вид из окна каждый раз как напоминание.

Тоненькие пальчики вдруг прикоснулись к запястью левой руки и приподняли манжет джинсовой куртки. Невесомым движением Арина провела средним пальцем по жетону и, подняв глаза, произнесла:

— Это уже прошлое.

Проскользив пальчиками по моей руке, она вложила их в мою ладонь. Такие холодные и маленькие, но невероятно нежные. Я сжал кисть и, оттолкнувшись от перил, встал за ее спиной, обняв малышку одной рукой.

— Знаешь, — начала она, — я три года назад приходила вон в тот сквер и рассматривала этот дом. Мне так нравилось мечтать и представлять, какой отсюда вид открывается, или какие планировки тут. Несколько раз дома я даже рисовала планы квартир или еще какие-нибудь детали. А когда надо было определяться с местом будущей учебы, я решила, что хочу стать архитектором. Папа говорил, что так я много не заработаю, и что в нашем городе это невостребованно, а я вспоминала этот дом. Его же кто-то спроектировал, и, наверняка, ему тоже говорили, что дом нетиповой и спрос на него будет маленький. Но этот архитектор смог. А значит и я смогу.

Да, я в ней ни на секунду не ошибся. Первый раз вижу красивую и заточенную на самостоятельное достижение целей девушку. Ей ведь для хорошей и безбедной жизни достаточно только найти мужика при деньгах и, но она не мечтает о таком. Хочет выучиться и быть успешной. Это не просто достойно уважения это вызывает самое настоящее восхищение. Жгучее бешенство вызывало только то, что старый Брай пытался убить мечту своей дочери. Не помогая своему ребенку, а только разуверяя его в собственных силах.

— Не слушай тех, кто говорит, что у тебя не получится. Делай так, как чувствуешь. Вокруг всегда будет много тех, кто станет отговаривать или осуждать. Не обращай на них внимания, а просто делай.

— Спасибо, что тоже не стал говорить, что это всего лишь детская блажь.

— Для меня нет. И судя по твоему восторгу, для тебя это многолетний и осознанный выбор, мышонок.

Она улыбнулась и прижалась еще сильнее. А я не узнавал себя. Одна крохотная улыбка и я превращаюсь в ванильное мороженое. Да, уж, чем ближе ее узнаю, тем сильнее подвисаю на ней.

— Ты голодная?

Браво, Райн, ты даже не покормил ее после колледжа, и еще что-то говорил ей про набор веса.

— Пойдем, надо тебя покормить, — не дожидаясь ее ответа, я потянул девочку за руку, но на удивление она уперлась.

— Нет-нет, я не хочу есть, правда. Давай еще постоим тут, пожалуйста.

Пронзительный взгляд с такой надеждой, что отказать просто нереально. Шагнув обратно, я, пытаясь ее ухватить, шепнул ей:

— Еще пятнадцать минут дальше уговаривать меня придется как-то по-другому.

Малышка ловко увернулась и довольно встала у поручня, но через секунду снова обернулась, и в ее глазах читалось предвкушение.

Закладка:

— У меня идея. Давай выпьем чего-нибудь?

— Внезапно, — я снова откинулся на ограждение балкона.

Да, она однозначно умеет удивлять. Неординарные просьбы и безумные поступки вместе с ангельской внешностью вводили в заблуждение. Но каждое ее проявление своей сущности мне нравилось все больше. Однажды я сделаю так, что она перестанет чего-то стесняться или бояться порицания, а будет делать и говорить только то, что возникает у нее в голове. Какими бы бредовыми не были ее мысли, она перестанет бояться всеобщего осуждения.

— Ты только не думай, я не пью, но просто тут так красиво, и хочется как-то по-особому проводить этот день.

Она выдержала долгий и внимательный взгляд, не отводя глаза, а смотря прямо и открыто.

— Поцелуй меня.

Брови молниеносно сошлись на переносице, а зрачки расширились, как будто вокруг выключили весь свет.

— Что?

— Ты услышала.

Как же приятно было наблюдать за ее мыслительным процессом. Она нерешительно сделала шаг вперед и остановилась. Не предпринимая никаких действий я просто выжидал. Приблизившись еще на шаг, она смущенно отвела взгляд и, прикоснувшись рукой к плечу, как к точке опоры, почти невесомо поцеловала. Быстрое касание губами и она уже отстраняется. Глупо было думать, что я дам тебе уйти, моя малышка. Резко перехватив ее за талию, я поцеловал ее сам. Стараясь держать себя в руках и не давать выход буре эмоций, я нежно овладевала ее ртом. Небольшое сопротивление и вот она уже отвечает на поцелуй. Псы рвались с цепей, чувствуя податливое и мягкое тело. Оторвавшись от ее губ, я, продолжая сжимать ее в объятьях, стал целовать шею девчонки. Содрогнувшись, она попыталась увернуться, но ей это не удалось. Я ощутил, как сомкнулись ее пальчики на моих плечах, и как участилось дыхание. Победно рыча, зверь во мне требовал продолжения, но я оторвался от бархатной кожи и, улыбаясь, посмотрел на мышонка. Ну что ж, теперь я знаю, насколько сильно ты реагируешь на такие поцелуи.

— У меня есть одна коллекционная бутылка, не буду говорить с чем. Подожди тут, я сейчас принесу.

Я привез этот напиток из южной степной страны, но повода выпить его так и не было. А вот сейчас алкоголь, настоенный на змеином яде, будет как раз. Однако, чтобы не испугать девочку, пришлось обернуть бутылку темным полотенцем и я, прихватив с кухни пару бокалов, поднялся наверх.

— И что это? — настороженно и любопытно принюхиваясь, произнесла Арина.

— Пей, не бойся.

Я сам сделал первый глоток, показывая ей, что алкоголь безопасен. Изучив мою реакцию на выпивку, девчонка окунула палец в вино и облизала его. Я на мгновение перестал дышать. Неужели, она совершенно не понимает, что творит. Член начал моментально твердеть, и перед глазами, как на кинопленке стали мелькать горячие кадры. И то ли мне показалось, то ли она его действительно недолго пососала, а не просто облизнула. Прикрыв на мгновение глаза, и сильно сжав челюсти, попытался выровнять дыхание и привести мысли в порядок.

— Горькое, — сморщила носик.

«Блять, ну естественно, это же не сок»- пронеслось в голове, но вслух я произнес:

— Вдыхаешь, и отпиваешь один глоток, потом держишь во рту, и когда станет щипать, то резко проглатываешь. Вперед, — и подвинув бокал к ней поближе, стал смотреть.

Немного собравшись с силами и глубоко вдохнув, малышка отпила. В ту же секунду глаза и зрачки ее резко увеличились в размере, и, чуть не выплюнув все содержимое, девочка проглотила и закашлялась. Да, совершенно не скрывая внутреннего удовольствия, я смотрел на нее.

— Господи, какая мерзость, — и увидев мою улыбку, гневно стрельнула в меня смертоносным взглядом.

— Ты просто не умеешь пить, — демонстративно сделал еще один затяжной глоток. — Хотя такие крепкие напитки тебе и ни к чему.

— Убери полотенце, я хочу посмотреть, что это.

Сняв полотенце, я протянул ей руку, держа бутылку за горлышко.

— Фу, — взвизгнула и отскочила в сторону, — она что живая? Какой ужас, и зачем я только это выпила, — обижено возмущалась малышка, издалека рассматривая по спирали лежащую в алкоголе змею.

— Зато можешь гордиться собой, ты попробовала старинное змеиное вино, — но видя ее невеселый взгляд, добавил. — Ладно, сейчас принесу что-то более традиционное.

Уходящее солнце уже начинало окрашивать небо яркими цветами. И разлив красное вино, я протянул бокал, мышонку. Ровно сутки назад я и помыслить не мог, что сегодняшний вечер встречу с ней на балконе.

Плавно поднеся бокал к губам, девчонка, на мгновение, зажмурившись от удовольствия, произнесла:

— Мм, как божественно вкусно. Спасибо за такой вечер, — тепло и нежно улыбнувшись, она снова отвернулась, провожая взглядом закат. — У меня, родилась еще одна идея: давай сядем на пол. Просто пить стоя, это как-то не очень удобно.

Стеклянное ограждение балкона не мешало созерцанию вида, открывающегося на город, и мы опустились на пол.

— Погоди, камень холодный и жесткий, я принесу плед.

Сам не знаю с чего вдруг, во мне возник порыв беспокойства за другого человека. Столько лет я был закоренелым эгоистом, потому что иначе выжить было невозможно. Я привык, что у меня есть только я сам. А тут вдруг возникла девочка, совершенно не приспособленная к взрослой жизни, и как-то незаметно вместе с ней эгоизм пошатнулся.

Постелив плед для нее, я сам сел на голый пол. Аккуратно опустившись, девочка немного подогнула ножки и повернулась ко мне. Долгий взгляд голубых глаз, а потом она склонила голову мне на плечо. Стройные ноги касались моих джинс, и я, не сдержавшись, положил ладонь на ее бедро. Гладкая кожа приятно холодила пальцы. Полное и безграничное ощущение счастья вдруг стало накрывать. Именно вот так вот, я был готов сидеть всю вечность.

Солнце близилось к горизонту, а мы продолжали сидеть, потягивая вино, почти не шевелясь и не разговаривая.

— Хочешь сыграть в игру? — предложил ей, когда последний кусочек солнца скрылся вдали.

— Какую? — Арина была уже немного пьяна.

— Правда или действие, — коварно улыбнувшись, произнес я.

— Давай, — быстро и игриво согласилась малышка и сразу села напротив меня, скрестив ноги. — Только я первая.

Ох, я чувствую, будет очень интересно, и, наполнив ее бокал вином, кивнул.

— Назови пароль от своего телефона.

— 24676,- я подмигнул ей.

— Так просто. Я думала, ты действие выберешь, — разочарованно прозвучал ее голос.

— Телефона-то у тебя все равно нет, а потом ничего не помешает мне сменить пароль. Но если что, он пока в кармане. Если хочешь, достань.

Было безумно приятно ее провоцировать и видеть, как она краснеет. Ну, ничего, пусть привыкает к взрослым темам.

— Блин, — девочка с досадой хлопнула себя по ноге. — Ну ничего, в следующий раз я спрошу что-то более продуманное, — и отпив вина, стала ожидать моего вопроса.

— Расскажи, почему ты не живешь с матерью.

Полный недоумения взгляд и даже рука, несущая бокал ко рту, замерла на половине пути.

— Это личное.

— Выбирай «правда» или «действие».

Я знал, что так просто она об этом не расскажет, но не задать этот вопрос я не мог. Хотя для нее это звучало как банальное любопытство. Однако корни этого вопроса уходили очень глубоко. Однажды я открою ее правду об ее отце, но вначале к этому надо плавно подвести, чтобы самому не стать монстром в ее глазах.

— Хорошо, расскажу. Моя мама переехала в другую страну, и чтобы я не бросала старую школу, она оставила меня с отцом здесь.

— Но ты уже закончила школу. Почему не отправилась к ней перед колледжем?

— Это уже второй вопрос. Сейчас мой черед. Почему ты сказал, что в дом, где живут парни, никого нельзя приводить?

— Потому что мне не нужен полный дом всяких шкур, которых они туда натащат. Этот дом, в котором они выросли, поэтому пусть учатся уважать это место.

Мне не было совестно за то, что я немного недоговорил ей. Причина на самом деле была не в том, что я боялся увидеть в родительском доме бордель. Мне похуй было на то, во что они могут превратить это место. Но конфиденциальность дома была продиктована тем, что там обсуждались наши дела, и я не мог допустить, чтобы какая-то шлюха услышала какую-то их часть.

Закладка:

Девочка поежилась, и не удивительно, ведь уже сумерки обдавали прохладой приближающейся ночи. Сняв джинсовую куртку, я набросил ее на оголенные печи малышки.

— А ты разве не замерзнешь? — встрепенулась она.

— Не думай об этом.

— Спасибо.

Завернувшись в куртку, я уловил почти незаметный глубокий вдох. Она втянула запах куртки и перевела расфокусированный взгляд на меня.

— Расскажи о том, что чувствуешь ко мне?

Испуганно расширенные глаза и последующий быстрый ответ:

— Действие.

Мысли разбегались от возможных вариантов действий.

— Сделай мне массаж, мышонок.

Уже порядком расхмелевшая девчонка осмотрелась и, подобравшись поближе и опершись на мою руку, переместилась за мою спину.

Руки прикоснулись к плечам, проведя по ним от шеи в противоположные стороны. Как бы мне хотелось сейчас сидеть в спальне на кровати, и чтобы мой мышонок в одном белье делала мне полноценный массаж. Чтобы никакой лишней одежды не было между нами, только она и я. Пальцы сминали плечи достаточно профессионально, чувствовалось, что я не первый кому она делает массаж.

— Ты такой сильный.

— Это говоришь ты, или алкоголь в тебе?

— Я. Ну то есть я просто со спортивной точки зрения, — я затылком ощутил, как она опустила смущенно голову.

Вернувшись обратно, Арина, прежде чем задавать свой вопрос, допила вино и, отставив бокал в сторону, произнесла.

— А что ты чувствуешь ко мне?

— Правда, — плавно и неспешно я подвинулся к ней навстречу и сел так, что наши ноги соприкасались.

— Ты очень притягательна, мышонок. Я не могу никак избавиться от мыслей о тебе. И чем ближе я тебя узнаю, тем сильнее мне не хочется расставаться с тобой. Если бы ты не была такой маленькой, то я бы украл тебя и увез подальше ото всех.

Она слушала, не моргая, и этот зрительный контакт все больше гипнотизировал нас двоих. Я не спеша сокращал расстояние.

— Запомни, ты моя, — проговорил я перед тем, как прикоснуться к ее мягким губам.

Прильнув к моей груди она, с равносильной жадностью отвечала на поцелуй. Маленькие ручки гладили меня по спине и шее, еще больше распаляя огонь в крови. Опрокинув ее на плед, я на несколько секунд потерял контроль над собой, с силой углубляя свой язык в нее и крепко сжимая ее тело в руках. Выгибаясь и извиваясь, девочка не разрывала это безумный поцелуй. Ох, какая же у нее задница: мягкая упругая, картинки того как я беру ее со спины мелькали перед глазами так явственно, что казалось это фантазия, а реальность.

Звон разбитого стекла, отвлек от этого сумасшествия, и тяжело дыша, я скатился с нее, ложась рядом. Как же ныло в паху от неудовлетворенного желания.

Арина поднялась, собираясь видимо убрать осколки, но я остановил ее, удержав за руку.

— Я потом все уберу. Иди сюда, полежи со мной.

Девочка легла и, устроившись сбоку, положила голову мне на грудь.

— Так сердце колотиться.

— Значит живой, — после короткой паузы произнес я.

Я перебирал рукой ее шелковые волосы, и умиротворенный покой накрывал нас. Столько разных девушек я встречал в своей жизни и в жизни парней, но ни одна из всех не создавала уют и спокойствие просто находясь рядом.

Совершенно потерял счет времени, но судя по темному небу, пролежали мы так уже достаточно.

— Тебя дома не потеряют?

Свернувшийся справа котенок даже не пошевелился. Неужели она уснула? Вот теперь вечер действительно стал идеальным. Аккуратно, стараясь не потревожить, я поднял ее и перенес в спальню. Девочка не проснулась, и когда я положил ее на кровать. В темноте вечерней комнаты ее светлая кожа выглядела совсем прозрачной. С минуту полюбовавшись ее красотой, я спустился вниз. Перед глазами до сих пор стоял вид девушки, невинно лежащей на кровати. Она была безупречна, и манила прикоснуться к ней, провести по шее, спускаясь к тонким выступающим ключицам. Шумно выдохнув три раза, я обвел взглядом гостиную. Глаза, привыкшие к темноте еще в детское время, сейчас прекрасно видели все. Мне не требовался свет, чтобы разглядеть обстановку квартиры. Окунув взглядом гостиную, нужную мне вещь я обнаружил сразу же. В одном из кресел лежал рюкзачок. Тетрадки, всякие разбросанные женские мазалки, зарядка для телефона, но самого телефона не было. Я помнил, что она крутила его в руках в машине и навряд ли забыла его там. Расстегнув еще один небольшой внешний карман, я провел там рукой. Достав целую пачку разрозненных таблеток без упаковок. Нифига себе аптечка.… И там были не просто таблетки от головной боли, как обычно бывает в бабских сумках. Перебирая блестящие блистеры в руках, я вчитывался в названия и действующие вещества. Несколько видов обезбола, успокоительные и много рецептных таблеток для мозгового кровообращения. В том же кармане обнаружился маленький флакончик нашатыря. Вот это наборчик первой помощи у нее. Надо будет выяснить, что с ней и почему в таком возрасте она пользуется всей этой артиллерией. Сгрузив обратно все в рюкзак, я принялся ощупывать каждый карман, и телефон вскоре нашелся.

Девочка спала в той же позе, размеренно дыша. Взял ее хрупкую ладошку в руки прежде чем приложить пальчик к датчику поцеловал бархатную кожи. Экран зажегся, нарушая темноту, и прижав телефон к телу, я вышел на балкон. Пропущенные от Катрин и Тома и групповой чат их группы. Быстро отыскав в контактах номер Брайя, я бегло пробежался глазами по их переписке, выцепляя характерную манеру общения и отправил смс: «Па, я сегодня у Катрин, не волнуйся. Чмок-чмок, до завтра». Ответ пришел сразу же: «Предупреждай заранее. Чмок, до завтра». Удалив оба письма, я открыл переписку с Томом. Они действительно обменивались картинками, но контент этого парня был клоунский. Я же знал этого человека с другой стороны. С 16 лет Том сидел на траве и снабжал ею всех своих знакомых. Хитрый и умный парень был практически не вычислим, и на закладках его, в отличии от его друзей, никогда не ловили. Однако в общении с Ариной он использовал только второсортные мемы. Хм, а вот созванивались они, судя по Whats App, почти каждый вечер. Вероятно, сегодня тоже планировалась беседа. Отрубив будильник и заблокировав телефон, я сунул его в задний карман.

На улице было на удивление тихо. Даже машины словно исчезли. Подняв с пола осколок, я долго крутил его в руке. Когда-то давно, я видел, как в драке таким же маленьким кусочком стекла убили девочку. Вступилась за парня, и ей воткнули осколок прямо в сонную артерию. Убийца тогда отделался условным сроком. Это был сын нашего капитана, и как я недавно узнал капитан Эйшид работодатель и давний друг отца Арины. Ублюдок, которого я раньше считал старшим товарищем и видел в нем безоговорочного вожака, сейчас держит подпольное казино, а выручку отмывает через компанию. И все бы ничего, если бы не одна «маленькая» деталь. Играют там, на живых людей. И в условиях такого стечения обстоятельств, мне хотелось всячески оградить девчонку от подобных косвенных компаний. Однажды придется рассказать ей про друга ее отца, но пока мен не хотелось рушить тот идеальный мир, который она нарисовала себе.

Я зашел в спальню, притворив балконную дверь. Малышка все так же сладко и крепко спала. Сняв футболку и джинсы, я все же надел свободные шорты и лег с ней рядом. Все в ней было идеально. Я смотрел и не мог налюбоваться. Убрав рассыпавшиеся прядки с лица, невесомо провел от скулы до уголка губ. Так сложно находиться в миллиметре от объекта желания и не иметь возможности утолить голод. Вот моя девочка лежит рядом под одеялом, так близко, что я слышу каждый ее вдох. Такая уязвимая и настоящая, что безумный зверь разрывал меня изнутри, норовя прорваться к ней. Ее единственным спасением был сон, только он оберегал ее сейчас. Не будь она пьяная и сонная, мы бы лежали точно так же, только уже без одежд.

— Ангел, угодивший в преисподнюю, — мой голос прозвучал тихо.

Среди всех парней и мужчин города она попала именно ко мне. Я знал о своей славе среди жителей, но Арина видимо не была в курсе тех разговоров, что ходили обо мне по городу, раз так безоглядно сблизилась со мной. И хоть она сегодня не стала рассказывать о своих чувствах, они и так были очевидны. Нас тянуло друг другу. Разница была лишь в том, что для меня близость с ней не рушила ничего в моей жизни, а вот ее неокрепшее и совсем юное сознание могло разлететься на мелкие частички. Сама того не зная, она летела прямо на огонь.

Закладка:

Как же я люблю просыпаться самой, когда не пищит навязчивый будильник, и никто не будит. А ты спишь, пока не восстановятся все силы, и не закончатся сюжеты всех снов. Мир сразу кажется таким теплым и прекрасным, что проснувшись, хочется свернуть горы.

Но как только я открыла глаза, магия утра рассеялась, а ядовитая дымка паники окутала с ног до головы. "Черт, я вообще где?". Не шевелясь, я одними глазами, насколько позволял диапазон зрения, окинула помещение. Квартира Хэдера… Вот это меня угораздило.

Сердце колотилось в груди как ненормальное. Стараясь не впадать окончательно панику, я постаралась успокоить себя. Плавно, не совершая сильных колыханий, повернула голову. На подушке рядом лежал сам владелец недвижимости и спал. Ну, а чего ещё ты ожидала? Выглядел парень расслабленно, я бы даже сказала мягко, с лица пропали острые черты. Но долго рассматривать его я не решилась, вскоре отвернувшись, притворилась спящей. Прежде чем что-то делать, надо было продумать план отступления.

Но только я прикрыла глаза, горячая рука прижала меня к своему телу.

— Доброе утро, мышонок, — прозвучал хриплый голос.

И вот тут-то, застигнутая врасплох, я стала выбиваться. Я совершенно не хотела его прикосновений, мне было стыдно и страшно. И видимо поняв, что я не играюсь, Хэдер отпустил меня. Отодвинувшись к краю и натянув одеяло, повернулась. И тут мой взгляд упал на его тело.

— Ты раздет…

— ОМГ, — картинно- уставше произнес Хэдер. — Привыкай.

— Не буду я привыкать к голым мужикам, — поднимаясь, буркнула в ответ.

Хэдер повалил меня обратно на кровать, нависнув надо мной.

— Мужику! Теперь ты вся моя.

Плавно и медленно доказывая мне, что я принадлежу ему, он провел рукой от моего горла, между грудей, по животу и остановился на бедре. Дорожка его прикосновений до сих чувствовалась. Я лежала, не дыша, и смотрела в эти темные, вытягивающие душу глаза. Хэдер медленно склонился к моему лицу, но я отвернулась. Мою голову тут же вернули в привычное положение, сурово прожигая взглядом.

— Я… я не умылась ещё, — засмущавшись, опустила взгляд.

— Мне все равно какая ты.

И тут же жадный, стремительный поцелуй соединил нас. Его руки до боли сминали ягодицы, а я язык танцевал в страстном порыве. Ощущение реального мира уплывало, оставляя только этого парня. Каждое прикосновение разжигало внутри вязкий огонь. Стеснение отступало на сто двадцатый план, уступая место животным порывам. Я чувствовала его власть и силу. И желание подчиниться и прогнуться возникало из глубин моего существа. Обхватив шею Хэдера, я притянула его ближе к себе. Скользя руками по мощной, бугристой от мышц спине, возбуждение накрывало ещё сильнее. Оседлав меня и почти лёжа на моем теле, удерживая свой вес только на одном предплечье, все неистовее и жестче Хэд целовал меня. Его член упирался в бедро, и это подстегивало лучше, чем любой афродизиак. Ногтями провела от лопатки до ребер и раздавшийся утробный рык, оборвал поцелуй.

— Я тебя трахну, если ты не прекратишь.

Все ещё лёжа на мне, он говорил это в область ключицы, опустив голову. И первый раз за все время мой разум не мог препятствовать происходящему. Находясь здесь, в его кровати я чувствовала правильность момента. Рано или поздно все действительно случится. И этот поцелуй показал истинную реакцию моего тела на него, каждое касание вызывало только желание и несло в себе заряд счастья. Засмеявшись, я вновь провела по его могучей спине ноготочками. Молниеносным движением, перехватив руки, он свел их над моей головой. Глаза в глаза внимательно и пристально, а потом губы его расползаются в усмешке.

— Хочешь поиграть? Давай.

И освободив одну мою руку, он прижал ее к своему члену. Твердая плоть под тонкой мягкой тканью. Взвизгнув, я попытаюсь выдернуть руку, но Хэдер удержал.

— Погладь его, — прозвучал повелительный голос.

Но я вместо этого растопырила пальцы как можно шире. Заметив мою реакцию, он с силой вжал мою ладонь и, удерживая на мне пристальный взгляд, хрипло произнес:

— Вот до такой степени я хочу тебя каждый раз, когда вижу. Поэтому не начинай играть, если не готова продолжить.

Я очнулась, когда Хэдер, был уже у открытого шкафа, стоя ко мне спиной.

— Ты просто немного резок и это…,- я растерянно подбирала в уме нужное слово, — пугает.

— Я уже говорил, что насиловать тебя не собираюсь. Поэтому не стоит брыкаться от всего. Я же вижу, что тебе нравятся все мои прикосновения, ты просто сама себе насоздавала кучу комплексов и загонов. Будь смелее. И помни, твое "stop" и я остановлюсь в любой момент.

— Просто я не так легко к этому отношусь. Ты, скорее всего, привык к тому, что девушки готовы с тобой переспать в первый день знакомс…

— Да, привык! И я прекрасно понимаю, что ты переживаешь, именно поэтому в отношении тебя я предельно осторожен и терпелив.

Хэдер подошел ближе и опустился на колени у моих ног. Наши глаза были на одном уровне, и не было там раздражения и презрения, а только теплые, проникающие в самую душу частички лучились из этих глаз цвета стали.

— Доверься мне, мышонок, — поднося мою ладонь к губам, шепнул парень.

— Ты очень хороший, — кивнув на его просьбу, я погладила Хэдера по волосам.

Невесомо поцеловав мои колени, он поднялся, помогая и мне встать.

— Ты сильно ошибаешься, — горько усмехнулся мужчина. — Но не будем о грустном, пойдем завтракать.

Я не стала устраивать скандал на счёт самовольно пропущенных пар, а была даже благодарна за то, что наконец-то выспалась. Беспокоило только, как я это объясню в колледже. Скоро сессия и "энки" не лучший показатель успеваемости.

— О чем призадумалась?

— А да нет, ничего. Думаю, как пропуски исправлять.

— Ответственный мышонок, — сарказм читался в его голосе. — После завтрака поедем к человеку, который напишет тебе официальное освобождение от пар на сегодня. Я бы не стал тебя так подставлять, не будь у меня такого друга.

— Вау, серьезно можно официально освобождение получить. Почему я не знала тебя раньше? — досадливо воскликнула я. — А можно не только на сегодня?

— А зачем тебе ещё?

— Я…нуу я просто… я хочу выспаться. Даже в выходные не могу отоспаться. Постоянно какие-то дела. Знаю, звучит глупо и по-детски, но я мечтаю о таком сонном дне.

— Хорошо, окей, справка на ещё один день будет. Но при условии, что спать ты будешь здесь.

— Это шантаж.

— Выбирай, — довольная улыбка и поза победителя шли в комплекте с этим ответом.

Конечно, он-то ничего не терял от моего выбора. Но сон перевесил, и я безрадостно кивнула.

Омлет и несколько хлебцев с сыром, авокадо и лососем до сих пор лежали передо мной. Хэдер же почти все умяв, вопросительно посмотрел на меня.

— Не понравилось?

— Ты что, очень вкусно. Но аппетита нет.

— Не выйдешь отсюда, — окунул взглядом все пространство квартиры, — пока тарелка не будет пустой. Ты очень худая, тебя чуть заденешь, ты сломаешься. Так что давай, приступай.

Под пристальным взглядом я поднесла вилку ко рту, пока весь омлет не испарился. Я сама готовить омлеты не любила, проще разбить яйцо на сковородку и не заморачиваться. Но когда я приезжала к бабуле, то она каждое утро готовила омлетик. Мы с папой только там его и ели. И было так необычно сейчас сидеть в квартире Хэдера и есть приготовленную им еду.

— Ты каждый день так готовишь?

— Если я утром дома, то да.

— А где ещё ты можешь быть? — удивилась я, жуя хлебец. — Ой, я не то хотела спросить, — тут же спохватилась я, понимая как глупо прозвучал мой вопрос.

И почему я никогда не думаю наперед?!

— Отчасти ты права, — он улыбнулся только губами, но не глазами. — Но в большинстве случаев я тупо уезжаю отсюда и всю ночь катаюсь по городу, а сюда возвращаюсь только днём.

— Почему ты так делаешь?

— Бессонница. Сложно находиться в четырех стенах, а ночь и пустые трассы успокаивают. Однако сегодня я спал прекрасно.

Закладка:

Краска тут же прилила к щекам, и я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что ем. Вот умеет он сказать простую и безобидную фразу, да так, что подтекст мигает большими буквами.

— тебе чай или кофе?

Хэдер поднялся из-за стола и встал спиной у столешницы.

— Чай с сахаром, если можно. Я не пью кофе. Иногда во время сессии выпью одну чашку и потом голова кружится весь день, — поделилась своей особенностью.

— Интересно. Я запомню.

— Я спросить хотела. А что у тебя за татуировка?

Сейчас, когда он стоял спиной, из под ворота футболки по шеи вился и обрывается какой-то рисунок. Ещё утром я заметила на его спине татуировку, но рассматривать ее была совершенно не та ситуация.

Хэдер, молча, даже не поворачиваясь, задрал майку, обнажая роспись на теле. Три полосы, имитирующие раны от лапы какого-то зверя, тянулись от шеи к лопатке. При ближайшем рассмотрении эти шрамы оказались не просто линиями, а надписями составленными из символов похожих на руны. Аккуратно выведенные, они заметно выделялись среди других частей татуировки. Всю оставшуюся часть спины до талии занимала картина призрака: череп с впалыми глазницами, и оскалившаяся пасть. Он был набит почти невесомо и, казалось, проведи по нему и он исчезнет. Даже три полосы от когтей в некоторых местах перекрывали это изображение. Но тут я вдруг заметила маленькую неровность кожи, а потом и ещё одну. Совсем крохотные, не больше сантиметра, следы. Я плавно прикоснулась к месту, где располагался один из шрамов, и Хэдер, вздрогнув, опустил руки. Футболка, больше не удерживаемая пальцами, закрыла спину.

— Твой чай.

Он обошел меня, словно не замечая, и поставил кружку на стол.

— Я что-то не так сделала? — мне искренне была непонятна эта смена настроения.

— Уже много времени, допивай и поехали.

И покинув кухню, он оставил меня одну. Двоякое чувство было на душе. Вроде бы я не виновата, но все равно чувствовалась, что сделала Хэдеру неприятно. Слишком мало я знаю о нем, а то, что знаю, рассказывали мне другие люди. Он окружил себя слишком большим количеством лабиринтов и железных заборов. И хочется верить, что однажды мне все-таки удастся пробиться к настоящему Райну.

В машине Хэдер отдал мне мой гаджет, просто молча, всунул в руки, когда мы выезжали из гаража. Боже мой, сколько пропущенных. Катрин просто оборвала всю линию. Я открыла мессенджер, и сообщения хлынули волной, последним было: "Если не объявился до вечера, я пойду в полицию". Вот же, ненормальная, с нее станется пойти и заявление написать. Я сразу же набрала ее номер и убавила на всякий случай громкость вызова.

— Ты чего, блять, творишь вообще? — накинулась на меня подруга. — Ты где вообще, я уже не знаю, что и думать. Тут про тебя все спрашивают, я пока отмалчиваюсь. Завтра сама всем будешь отвечать. Я вся чуть не посидела за это утро.

— Тише, все хорошо. Я потом тебе расскажу, только прошу, если папа будет звонить тебе, ты скажи, что мы вместе были.

— Поздняк, он уже звонил.

— Ии, что ты ему сказала? — сердце испуганно застучало ещё громче и быстрее.

— Что, что? Сказала, что пара началась, и я не могу говорить.

— Спасибо, — радостно воскликнула. — Ты мой спаситель.

— Я вечером зайду, жди. Все я пошла, а то звонок уже давно был.

Да уж, чувствую вечером, она с меня просто так не слезет. Пока все до последней детали не вытащит, не отстанет.

— Опыта будешь у нее набираться? — едко спросил Хэдер.

Настроение тут же упало.

— Нет. Но она имеет право знать, где я была. Это ведь ты ею прикрывался перед папой.

— Я мог и не прикрываться. В следующий раз напишу в открытую и со своего номера. Мне скрывать нечего.

— Что? Не вздумай, меня потом из дома выгонят за такие сообщения. И никакого следующего раза не будет, и не надейся.

— Будет и не один, — похабно улыбнулся, оглядев меня. — Если выгонит, то будешь жить у меня. Сама говорила, что нравится этот дом.

О чем он вообще говорит? Жить с ним?

— Это не смешно. Для тебя все так легко и просто. Меня отец убьет, если узнает, где я сегодня ночевала.

— Так боишься его, — Хэдер отвернулся. — Мне казалось ты взрослая и сама решаешь, где и с кем тебе проводить ночи. А для меня действительно все просто, потому что я не строю себе границ. И на счёт жить вместе была не шутка.

— Никого я не боюсь. Просто не хочу расстраивать папу. Он меня любит и желает мне добра. И новость о том, что я ему врала, подорвет наши отношения.

— Ты слишком идеализируешь мир, мышонок, — покачав головой, Хэдер устремил взгляд обратно на дорогу.

Может быть, я и сглаживаю некоторые моменты, но уж точно не идеализирую ничего. Просто я знаю и верю в то, что вокруг есть любовь и искренность. А вот Хэдер со своей непростой жизнью разочаровался в таких светлых и добрых категориях. И это вполне оправданно, сложно видеть в мире человечность, когда с ранних лет вокруг только жестокость. Так что это не я идеализирую, а он омрачает. Папа и правда любит меня, по-другому просто не может быть. Мы два самых родных и близких друг другу человека на всей планете. Кто как не отец помогал мне всю мою жизнь. Это ведь папа учил меня всему, что я умею. Первый раз на лошади я покаталась только благодаря ему, и на велосипеде он учил меня ездить, а кто привил мне любовь к поэзии? Тоже папа! И как может человек, который не любит своего ребенка просвещать ему столько времени и сил. Мне вдруг стало так совестно, что я обманула его. Вернее обманула-то не я, но я была виновницей этой лжи. Наверное, действительно стоит все рассказать. А дальше будь что будет.

Машина свернула с основной улицы и, подъехав к посту охраны, остановилась. Вдали за забором шли небольшие аллейки, ведущие к достаточно высокому зданию. Хэдер просто сидел и ждал, даже не достав пропуск, если он у него конечно был. Мужчина в форме, показавшийся на крыльце, окинул авто взглядом, но сделав шаг в нашу сторону замер и через мгновение поспешил обратно. Шлагбаум поднялся, пропуская машину дальше.

Несколько человек неспешно гуляли, кто-то просто сидел в тени на скамейке. Тихая умиротворения обстановка, размеренность здешней жизни, больше напоминали санаторий, нежели медицинский центр. Эта клиника считалась одной из передовых в нашем округе, но побывать здесь мне ещё не доводилось. Хэдер оставил машину в специально отведенной зоне, и дождавшись пока я выберусь на улицу, взял за руку. Мы первый раз шли, держась за руки, хотя это был в целом первый раз, когда парень держал мою руку. Казалось бы, простое соприкосновение пальцев, но сразу ощущаешь, что ты не один. Я тихо улыбнулась своему счастью быть теперь не одной и тут же, словно прочтя мои мысли, он ещё крепче сжал ладонь.

— Каждое касание тебя как магия. По мне будто 220 Вт пропускают.

Я даже не нашлась, что ответить на это, просто шла всю дорогу до входа и повторяла в голове его слова, находя в них ответное звучание.

Придержав дверь, Хэдер пропустил меня вперед. Небольшой холл и вдали стойка ресепшена. Если бы не кипельно белые пол, потолок и вообще все вокруг, я бы подумала, что нахожусь в гостинице или отеле.

— Стоять. Предъявите допуск, — громкий окрик заставил вздрогнуть.

Я, засмотревшись на интерьер, даже и не заметила, стоящего справа от входа, охранника. Судя по его недовольному лицу, время сейчас было неприемное, и посторонних тут быть не должно было.

— Райн Эверс? — растерянный взгляд поверх моего плеча. — Проходите.

— А у меня что, не хочешь спросить допуск?

И снова Хэдер стал тем, каким был во время нашего знакомства. Суровый и холодный взгляд в сторону мужчины и тот, нервно теребя край пиджака, выдавливает из себя жалкую улыбку.

— В этом нет необходимости.

Собранный и уверенный в себе, Хэдер вел меня лабиринтами больничных коридоров. И в глазах, встречающихся на пути сотрудников, читались страх и опасливость. Вначале я думала, что все это мне кажется. Но когда мы зашли в пустой лифт, вдруг подоспела девушка в белом халате в надежде успеть, но увидев Хэдера, она остановилась как вкопанная. Круглые глаза и испуганный вид были последним, что я увидела, прежде чем захлопнулись двери.

Закладка:

— Ты, наверное, часто тут бываешь, раз тебя все знают, — я решила зайти издалека.

— Настолько часто, что последний раз был здесь полтора года назад.

— Ты ведь понял, что я имела в виду.

Хэдер нажал на табло красную кнопку, и лифт остановился. Плавно обернувшись ко мне, он неспешно подошёл ближе. И с каждым его шагом сердце билось все быстрее и быстрее.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — он положил руки на поручень по обе стороны от меня.

— Нет, — голос прозвучал тихо.

— Ты про меня ничего не знала, когда я увидел тебя в первый раз. Кристальная чистота восприятия. И сейчас, свое мнение обо мне ты формируешь полностью сама. Не буду тебе в этом мешать.

Его губы изогнулись в дьявольской ухмылке, и, переместив руки на мою талию, Хэдер запечатлел на губах лёгкий поцелуй. Настолько короткий, что я даже не успела прикоснуться к его плечам, как лифт возобновил движение. В растерянности и смятении я вышла на нужном этаже.

Короткий коридор, вдоль стен которого стояли цветочные кашпо.

— Идем, — Хэдер остановился у одной из немногочисленных дверей.

— А может, я лучше здесь подожду?

— Нет. Одну я тебя тут не оставлю. Не бойся, пойдем, — ободряющая улыбка и без стука он открыл дверь.

Выбора не было, и пришлось сделать шаг вслед за ним.

— Райн, — радостно воскликнул короткостриженный мужчина лет сорока. — Проходи. Ой, да ты не один.

Мужчина вышел из-за стола и, подойдя ближе, протянул мне руку:

— Арина-Эмилия, приятно с вами познакомиться.

Я на автомате протянула руку и вроде бы даже улыбнулась. Имя вписанное в паспорт знало всего несколько человек. Я никому не сообщала об имени матери, даже в колледже учителя не знали, что ко мне можно так обращаться.

А тем временем мужчина крепко обнял Хэдера и, не скрывая своего счастливого состояния, осматривал парня, держа его за плечи.

— Как же я рад видеть тебя в здравии, мои дорогой.

— Я тоже, Линтер, я тоже.

Стол в его кабинете уже через минуту был полон различных угощений, а перед каждым из нас стояла чашка чая.

— Как братья поживают? Справляешься с ними? Как у Штера на работе дела?

— А разве может быть иначе? Я не играю в демократия, ты же знаешь. Но меня радует, что многие имеют свои цели и стремления. И в этом я их не ограничиваю. Ну, а, Штер, — Хэдер вздохнул, — он своенравен. Слишком своенравен.

— Ну, так, порода, — засмеялся мужчина.

— Может быть, но мне хватает и своих проблем, чтобы ещё его эго усмирять.

Я жевала шоколадное печенье и ловила каждое их слово. Первый раз вижу, чтобы Хэдер так открыто, и не скрывая своих мыслей, разговаривал с кем-то. Усталость проявилась на его лице, и сейчас он соответствовал своему возрасту. Уже не молодой парень-хулиган, а мужчина сидел за столом и переживал за своих парней. Совершенно с иной стороны открывался мне этот человек, и чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее меня тянуло к нему.

Тихую, мерную беседу прервал телефон, завибрировавший в рюкзаке.

— Простите, это папа. Мне нужно ответить, — оправдываясь, я направилась к дверям.

Уже после я вспомню, как немного сузились глаза Линтера в ответ на произнесенные мною слова.

— Да, привет.

— Ринушка, ну ты чего так долго? У тебя все в порядке?

— Пап, не волнуйся, я просто из столовой вышла в коридор, а то там громко.

— Ну, хорошо, — удовлетворённо произнес родной голос. — Кушай лучше. Я вечером сегодня приду поздно, ты меня не дожидайся, ложись спать.

— Мы почти двое суток с тобой не видимся. Почти рекорд, — я улыбнулась. — А почему задержишься, на работе что-то произошло?

— Нет, с работой все в порядке. Вечером поеду за город, надо партнёра поздравить. Думал завтра съездить, но он улетает.

— Понятно. Я уже скучаю.

— Так, дочь моя, уныние в сторону, — приободрил папа. — Давай, иди, учись, птичка.

Нажала на красную кнопку. За окном светило солнце, и деревья отбрасывали манящую тень на травку. Настроение было великолепным. Я действительно скучала по родителю, но его отсутствие было мне на руку. Во-первых, с насыщенным графиком отца, он и не вспомнит, что я не ночевала дома сегодня, а во-вторых, можно будет обсудить без лишних ушей все с Кэтти. Да, везение на моей стороне.

Войдя обратно в кабинет, я застала мужчин, что-то изучающих в телефоне.

— Я пришлю тебе информацию об этом, — Линтер передал Хэдера смартфон. — Итак, а теперь о главном, — доктор обратился на этот раз ко мне. — Вот ваше освобождение, Арина. Я тут поля оставил пустыми, впишешь потом сама нужные даты.

— Вау, спасибо огромное, — мне однозначно везёт. — Моя мечта, получить официальный отгул осуществилась, — я была довольна как слон.

Мужчина засмеялся:

— Я в свое время тоже мечтал о таких листочках. Но ты, все же, не злоупотребляй, учение свет.

— Еще раз спасибо, — сердечно поблагодарила я Линтера.

— Приходите ещё, — донеслось нам на прощание.

Целых шесть справок, посчитала я, пока мы шли до лифта. В голове уже рисовались планы того, как я их потрачу. Аккуратно свернув, я сунула свое «богатство» рюкзак.

Створки лифта захлопнулись. Хэдер отрешённо смотрел перед собой, явно что-то обдумывая. Брови сдвинуты на переносице, взгляд направлен в одну точку. Он такой красивый, что сердце начинает биться быстрее.

Пальчик коснулся заветной клавиши на панели, и лифт замер. Хэдер перевел взгляд в мою сторону. Меня словно подменили, или это мое настроение так повлияло, но я ловила кайф от нахождения в замкнутом пространстве с ним. Приблизившись, положила обе руки ему на плечи, скрестив их за шеей.

— Быстро учишься, мышонок.

— Просто у меня самый лучший учитель. Ты же мой учитель? — я сделала наивные глазки.

— Мм, — сексуально протянул Хэд. — Я ведь могу и плохому научить.

— Плохое мне тоже не помешает, учитель, — почти в губы прошептала я.

Хэдер продолжил стоять как и раньше, гипнотизируя почерневшими глазами. Это так волнительно находится в такой близости с ним. Непредсказуемость действий пускала по ценам потоки адреналина.

— А вообще я хотела, сказать тебе спасибо. За то что достал мне эти справки, — с улыбкой проговорила я.

Медленно несколько раз мужчина качнул головой, прежде чем произнести:

— Неправильно. Благодарность не засчитана.

— А как правильно? — непроизвольно облизнула пересохшие губы.

Все так же, не отводя взгляда, неспешно он провел костяшками от скулы до губ. Большой палец прошёлся по нижней губе. Я, не моргая, смотрела на то, как взгляд сместился ниже. Кажется даже, что и взгляд потемнел ещё больше. Ощутила как, нежно поглаживая мою губы, Хэдер надавил на губу, приоткрывая мой рот. И тут же инстинктивно я коснулась его язычком. Все было неосознанно и казалось, сама природа повелевает сейчас мной. Палец продвинулся глубже, касаясь передних зубов. Я сомкнула губы, продолжая языком водить по пальчику. Громкое дыхание и заворожённый взгляд.

Резко Хэдер развернул и вжал меня спиной к зеркалу, прижимаясь ко мне своим могучим телом. Крепкий захват за шею, фиксировал голову.

— Сучка, как же ты дразнишь.

Бешенный, сметающий все грани запретного, поцелуй. Сила и мощь этого мужчины ощущались каждой клеточкой тела. Словно голодный зверь, он сжимал мое тело, плотно прижимаясь членом к бёдрам. Ноги подкашивались от возбуждения, и если бы не крепкие руки, я, наверное, упала бы. Все ограничители слетели, и ничего не останавливало меня. Я была свободна от самой себя. Взяв меня за руку, он положил мою ладонь себе между ног, не прерывая поцелуя. Обхватив через ткань джинс член, я прощупала рукой, где он заканчивается. Хэдер зарычал, убираясь в меня ещё сильнее. Я слышала, как звякнул ремень, и как ещё раз беря меня за руку, он кладет ее в джинсы. Горячий и пульсирующий орган, зажатый в руке, отрезвил. Замычав, я попыталась отстраниться.

— Нет, не вздумай останавливаться, — совершенно безумный голос со стороны.

Вернув руку на место, я мысленно поразилась размеру. Мне, не искушенной девушке, любой член казался бы большим, но тут это было не преувеличение. Не зная, что делать дальше я замерла. Поверх моей руки снова легла крепкая ладонь, показывая движения. Плотно обхватив член, чуть ниже головки, я начала неловкие движения. Волнение и возбуждение, смешиваясь, давали невероятный адреналиновый коктейль. Немного увеличив амплитуду движения, я продвинулась рукой ниже по стволу. Поцелуй прервался. Боясь смотреть вниз, я как под гипнозом смотрела на мужчину. Челюсти сжаты так плотно, что, кажется, раскрошатся зубы, а во взгляде пелена безумия. Никогда не держав член в руке, сейчас я была уверена, что делала подобное много раз. Хриплые стоны, иногда вырывающиеся из груди мужчины, были лучше любого афродизиака.

Закладка:

— Смотри на него, — приказал Хэдер.

Опустив взгляд, я шумно вздохнула. Он действительно был большой и обрамлённый венками. Большой и указательный палец даже не смыкались. Я двигала рукой, то скрывая, то обнажая головку.

Мужчина, кончая, запрокинул голову и зарычал. Густая сперма брызнула из члена. Я все ещё на автомате продолжала поступательные движения рукой. Пол в лифте и мое оголенное бедро были заляпаны белой жидкостью. Я отняла руку от члена, встретившись взглядом с Хэдером. Вздымающаяся грудь после разрядки и довольная улыбка украшали его. Осознание произошедшего постепенно вклинивалось в сознание. Опустив голову, я растерла по ноге остатки семени. Было очень неловко смотреть ему в глаза после всего случившегося.

— Ты слишком идеальна. Как будто тебя создавали специально для меня, — застегивая джинсы, говорил Хэдер

Невольно улыбнувшись, я ещё больше залилась краской.

— Пойдем, мой мышонок.

Ой, как же было неудобно и стыдно перед тем, кто следующий поедет в этом лифте. Хотелось поскорее уйти оттуда, чтобы никто не подумал на нас. Даже прощальный взгляд охранника казался порицающе-насмешливым. И только оказавшись в машине, защищённая стеклом и железом от окружающих, я облегчённо выдохнула.

Полностью расслабленно и вольготно Хэдер раскинулся на своем сидении, не сводя с меня довольных серых глаз.

— Не смотри так. У тебя по взгляду все понятно, отвернись, — и я шуточно толкнула его в плечо.

Улыбка расползалась ещё шире.

— Запрещаешь мне любоваться?

— Нет, ну то есть да, — он совершенно сбивал с толку. — Все поехали, ты торопился куда-то. Ну, же давай поворачивайся вперёд, бери руль, нажимай на педали разные.

— Ты очень забавная, когда смущается.

— Это ты меня смущаешь.

— Я? — глаза святой простоты. — Это ты чуть не занялась сексом в лифте.

— Ну, хватит, — зажала уши для убедительности. — Все что было в лифте, пусть там и останется.

Он провоцировал меня, а я с лёгкостью попадалась во все его ловушки. Щеки пылали, но я старалась думать ясно. И первичный анализ всего произошедшего, не вызывал во мне стыда. Наоборот, я чувствовала азарт и предвкушение. Передо мной словно приоткрыли неизведанный мир, в который я с наслаждением ворвалась.

— Боюсь, не получится. Часть лифта до сих пор на твоём бедре, — Хэдер дьявольски улыбнулся.

Надув губы, отвернулась к окну, но долго удерживать серьезное лицо не смогла. Легко и светло было на душе, безмятежность обняла меня своими тёплыми руками, даря счастливое настроение. На самом деле так просто радоваться жизни и каждой минуте, но в последнее время я стала об этом забывать: дела, заботы, учеба, но благодаря Хедеру мир снова заиграл и засиял.

Глава 7

Никого не было дома. Блаженство… Но тишина и спокойствие длились не долго. Я и двух часов дома не пробыла, как на пороге возникла Катрин.

— Ну, давай, рассказывай все, что было, — в радостном нетерпении подруга влетела в дом.

— Я даже не знаю с чего начать, — немного растерялась я.

— Ты прямо светишься, космос. Я никогда не видела тебя такой счастливой. Ну, — Кэтти игриво подмигнула, — как ночь прошла? Всё-таки я оказалась права.

— И ничего не права. Во-первых, я просто вырубилось у него дома, а во-вторых, не поддался он на провокацию. Так что, ты заблуждаешься на его счёт.

— Просто вырубилось? Это не похоже на тебя.

— Ну ладно, мы немного выпили, а потом лежали вместе на полу, на балконе. Он ещё меня курткой своей укрыл. И знаешь, — доверительно произнесла я, — с ним так хорошо и спокойно. Он как теплый и уютный плед, в него хочется укутаться, — я обняла себя руками. — Не знаю, как описать тебе то, что чувствую к нему, но я вот сейчас говорю, а в животе бабочки. Я теперь понимаю, что это за чувство такое.

— Ты влюбилась, я так рада за тебя, — Катрин обняла меня и склонила голову к плечу. — Он для тебя как плед, а ты для него как кто?

— В смысле?

— Ну, кто ты для него, как он к тебе относится? И вообще, кто вы друг другу?

— Наверное, я ему нравлюсь, по крайней мере, раньше никто в моей жизни на меня не смотрел так. Взгляд у него конечно жуткий, я не всегда выдерживаю его. Иногда кажется, что меня рентгеном просвечивают.

— Пугает?

— Ага, — поежилась в ответ.

Катрин вздохнула и подняла брови, словно поражаясь моей глупости.

— Ну, зная, что он за человек, взгляд это последнее, что должно тебя пугать. Хотя я не думаю, что он сделает тебе что-то плохое, пока ты ему интересна.

— Что значит "зная, что он за человек"? Обычный он человек. На него столько ярлыков понавешали и сами поверили в это, что аж противно. Вы его не знаете, чтобы о нем так говорить, — во мне разом закипело все, что копилось все это время.

Я с детства не люблю не справедливость по отношению к другим людям. Если ты выбиваешься из общей массы, то все, значит ты другой и тебя стоит бояться и опасаться.

— Арина, ты ошибаешься. Я же не голословное все это говорю. Он не такой простой парень, каким ты его представляешь. Ты вот знаешь, где он работает и откуда у него такие деньги? — я мотнула головой. — Тогда поинтересуйся у него. Да и дело не в работе. Я выяснила, что была у него когда-то девушка и потом, когда они расстались, она через полторы недели повесилась. Я не думаю, что это просто случайность. А когда они вместе были, он ее избил, сломал нос. Представь, каково ей, молодой девчонке со сломанным носом. Так что не такой он классный, каким ты его нарисовала.

— А за что избил?

— Вроде как она изменяла ему. Я, конечно, понимаю, что она не права, но не настолько, чтобы за это калечить ее. Неконтролируемая агрессия не то, что украшает мужчину. Вообще низко бить того, кто слабее и ты это знаешь.

Настроение упало. Не доверять подруге оснований не было, но я все равно пыталась найти оправдание его поведению. Мне всячески хотелось обелить его, показать другим, что он не такой, что все вокруг ошибаются на счёт Хэдера. Однако это, наверное, не существующий в природе случай, чтобы все одновременно ошибались. Но я не принимала это во внимание.

— Но не думай, я не отговариваю. Просто будь повнимательнее, не спеши терять голову при виде него. Хотя я тебя понимаю, сама влюбляюсь очень быстро. Мы кстати с тем парнем из зала завтра идём гулять, тадам, — Кэтти просияла.

— Серьезно? А как он тебя позвал? Давай рассказывай.

И подруга с жадностью начала пересказывать их недавний разговор на тренировке, и как парень предложил ей составить полноценную программу тренировок. А потом давала читать переписку на телефоне с этим спортсменом.

— Хотя я не думаю, что он настроен серьезно. Парни вообще относятся к отношениям как к чему-то излишнему. Есть секс и хорошо, если нет, то надо прикинуться, что ты в отношениях, и восхищён девочкой и, вуаля, у тебя есть секс.

— Ты так говоришь, будто не существует любви.

— Существует, конечно, но бывает она крайне редко. Я понимаю, ты намекаешь на Хэдера. Но я тебя огорчу, как по мне такие жизненные трудности, не то, что возможность любви убьют, а всяческую веру в людей выжгут напалмом навсегда. Это вот какой-нибудь парень, выросший в родительской ласке и любви, будет искать прообраз этой любви в других девушках, но Хэдеру это чуждо. В нем я могу предположить сильно чувство и желание потомства. Как у животного, которое не ищет любви, но ищет семью, чтобы продолжить род и так далее. Вот и в нем, животные инстинкты главенствуют.

— Животные начала в каждом из нас есть. Неужели ты сама не желаешь создать семью, завести детей? Так что это не означает, что Хэдер не способен любить.

— Жизнь покажет. Но если хочешь удержать этого мужчину, будь готова удовлетворять его животные, в полной мере этого слова, потребности. Он не будет дожидаться, пока ты скажешь "я готова". Эта игра под названием "дорогая, я не хочу тебя торопить" быстрее ему надоест. Поэтому будь готова. Но я тебе так скажу, чем раньше это произойдет, тем больше времени на удовольствие останется.

Закладка:

Катрин всегда была раскованной и раскрепощенными, и тема половых отношений для нее всегда стояла на первом месте. И вот сейчас она наконец-то добралась до своих любимых разговорчиков. Хоть Хэдер и заверил меня, что насилие не его метод обольщения, я понимала, насколько для него важна близость. И видела в его глазах, с каким трудом он отказался зайти ко мне домой, когда подвёз после медицинского центра.

— У меня, кстати, теперь благодаря Хэдеру есть официальные освобождения от учебы, — похвасталась я. — У него знакомый, хотя, наверное, даже друг, работает в больнице, и он выписал мне несколько справок.

— Ну да, у него много друзей, — констатировала подруга. — Хотя мне казалось, что общаются с ним под стать ему, такие же психи. Он конечно, крутой и брутальный, но разве тебе не настораживает его круг общения?

— Настораживает, но я стараюсь не обращать внимания на все это. Хотя вопросов у меня с каждым днём всё больше и больше, а вот ответов ноль целых три десятых.

— Не обращать внимание глупо. Надо наоборот ходить, подмечать все, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. Не будь слишком наивной, Хэдер очень темный, для такой светлой девочки как ты. Поэтому все, что ты посчитаешь странным, должно как минимум насторожить.

Я не стала озвучивать, что меня уже слишком много всего настораживает и удивляет. Но я не чувствую угрозы от Хэдера, узнав его поближе, я перестала бояться и испытывать ужас при виде него. За все это время само его поведение не было странным или отталкивающим. Хэдер, даже голоса не повысил ни разу. И все эти незначительные детали придавали мне смелости и уверенности.

Поздно вечером, я лежала в кровати и вспоминала прошлый вечер. Всего лишь каких-то 24 часа назад Хэдер был рядом. Я несколько раз порывалась написать ему "спокойной ночи", но не решалась. Я боялась думать, чем он занят сейчас, вдруг не один. Он же говорил, что не ночует дома. И мое нелепое, глупое сообщение только испортит ту тоненькую связь, что образовалась между нами прошлым вечером. Катрин спрашивала кто мы с Хэдером друг другу, а я и не знала кто мы. Может быть я просто подруга или хуже того любовница в его глазах, может быть ему, привыкшему быть одному, не нужны отношения. От вопросов разрывалась голова и сон, долго не приходивший, сжалился лишь только к середине ночи. Но я отчётливо помню перед тем, как уснуть, что входная дверь так и не открылась. Ночевать папа не пришел.

Будильник и снова утро. Бесконечная череда одних и тех же действий. Собрать вещи, умыться и спуститься вниз, готовить завтрак.

— Доброе утро, дочка, — папа оторвался от планшета. — Я так редко тебя вижу последние дни, что уже и забыл, как ты выглядишь.

— И тебе доброе утро, — включила успевший остыть чайник. — Ты слишком бодрый какой-то. Во сколько вернулся вчера?

— Точно не скажу, но чуть позже двенадцати вроде. Налей мне тоже ещё стаканчик чая. Как в колледже дела? Автоматы планируются?

— Вроде да, хотя предметы в этот раз не сложные, даже если на экзамен попаду, то проблем быть не должно.

— Ну, хорошо, ты у меня умница. Горжусь тобой, — папа улыбнулся. — Арин, ты талантливая девченка и, мне как отцу очень приятно видеть, что ты не растрачиваешь понапрасну свой потенциал. Я сейчас уже выхожу, тебя подбросить или прогуляешься?

— Я мигом, — помчалась по лестнице за рюкзаком. — Считай я уже сижу в машине.

Нечасто мне так везло. Обычно у нас с отцом не совпадало время выхода из дома, но сегодня мне совершенно не хотелось топать пол часа до колледжа, и мои мольбы были услышаны. Кайф, я даже не опоздаю. Да здравствует, белая полоса.

— Ну и куда ты так выскочил? Тебя совсем правилам дорожного движения не учили? Это главная полоса, ты должен был своей башкой покрутить и посмотреть, что дорога не свободна.

Да уж, приехала пораньше. Папа стоял и отчитывал какого-то худого парня, что въехал в нас. Я даже не успела ничего понять, только резкий удар и визг тормозов. Слава богу, никто не пострадал. Ну, кроме машины.

Вот уже пятнадцать минут они ругались, а просто сидела внутри с бешено бьющимся сердцем. Я боялась, что может начаться драка, ведь парень был молодой и мог сгоряча ударить за резкие слова. Но пока все шло без рукоприкладства.

— Арин, достань из бардачка документы, — папа вернулся в машину. — Что за дебилов на дороги выпускают?! Столько времени на этом уроде потеряли. Ты уж прости, что так вышло, сможешь дойти? Осталось два квартала, — я кивнула в ответ.

— Пап, ты только не нервничай и не переживай. Главное, что все живы здоровы. Я пойду, а ты только не ввязывайся в конфликт.

Сама не помню, как дошла до колледжа. На автомате села на свою парту, даже не обратив внимание на вопрос преподавателя.

— Арин, что случилось?

— В аварию попали с отцом, — Катрин ахнула. — Он меня подвезти хотел, а нас кто-то подрезал. Я вот теперь переживаю, что ушла и оставила его одного. Слушай, может вернуться, а?

— Куда вернуться? Там уже все разъехались, аварии быстро растаскивают, особенно утром. Давай, бросай накручивать себя.

Ее слова меня немного успокоили, но все равно внутренние переживания не утихали.

В перемену я набрала родителя, и каждый гудок только ускорял сердцебиение. Но Кэтти оказалась права, аварию ликвидировали быстро и отец заверил, что ничего страшного нет.

— Ну вот, видишь, все хорошо, — Катрин толкнула в бок. — О, да даже не просто хорошо, а превосходно. И что пишет мужчина-загадка?

Я открыла мессенджер и в душе все зашевелилось. "Хорошей учебы, мышонок. После учебы ты моя".

— Вау, очень горячий подтекст.

— Он, наверное, просто придумал что-то интересное. Место какое-нибудь или еще что-то.

— Я тебе потом скажу, что он там придумал и каким местом. А вообще он слишком раскомандовался, может быть у тебя планы какие-то.

— Он такой человек, сама же говорила, мужик все должен сам решать.

— Да, но учитывать при этом твое мнение тоже надо. Не прогибайся так быстро, ответь ему, что после пар ты занята.

"Спасибо, но после учебы у меня планы". Мне очень хотелось увидеть Хэдера, но Катрин была права, растекаться перед ним как масло не стоит. Однако, пришедшее смс показало, кто здесь главный: "Это был не вопрос. После. Пар. Ты. Моя".

— Ну, что, хочешь еще прокачать права? Мы его только разозлили.

— Ну, не кипятись. Зато мы выяснили, он не любит, когда с ним спорят, — я отвернулась. — Арин, ну не дуйся. Ничего смертельного не произошло. Давай, пойдем, а то все места в конце займут.

И вот как ей удается быть такой. На нее просто невозможно злиться и обижаться, какую бы ерунду она не предлагала.

Время пролетело не заметно, и вот уже прозвенел звонок. Мы вышли из кабинета последними, пропустив всех особо спешащих, и медленно направили в сторону выхода.

— Погоди, — подруга, остановившись, полезла в сумку, — а вот, нашла. Надо подкрасить губки, пусть этот Хэдер потеряет голову при виде такой малышки.

Я опомниться не успела, как Кэтти ловко подправила контур карандашом и увлажнила губы блеском.

— Спасибо. Я так рада, что ты у меня есть.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я вышла за ворота и увидела знакомое авто. В груди все встрепенулись от радости. Прошел всего день, а я уже невероятно скучала.

— Привет, — радостно улыбнулась при виде Хэдера.

— Красивое платье, — и наклонившись, он поцеловал меня.

Томительно долго и безумно сладко длился этот поцелуй. Лучше любых слов он передавал наши обоюдные эмоции. По крепким и одновременно нежным объятьям было видно, что он тоже соскучился. И эта теплая взаимность была наивысшим счастьем.

— Иногда я жалею, что прошли те времена, когда можно было украсть понравившуюся девушку, — пронзительный взгляд Хэдера зачаровывал.

— А если бы девушка не хотела, чтобы ее крали?

— Испокон веков мужчина решает, а женщина подчиняется. Я вижу, что ты с этим не согласна, но это природа. Если бы я тебя украл, ты рано или поздно приняла бы это и подчинилась.

Закладка:

— Если бы ты меня украл, я бы испортила тебе жизнь. Так что не надейся на мою покорность.

Хэдер широко улыбнулся, было видно, насколько его забавляет этот разговор.

— Своенравная девочка, — протянул он сощурившись.

— Куда мы едем? — за окном была старинная улица, расположенная в старинной части города.

Я знала, что недалеко от этого места находится папина работа. Я тут была всего несколько раз, но архитектурная красота этих зданий запомнилась навсегда.

— Покормить тебя, — Хэдер проскользил по мне взглядом. — Надо мне более серьезно браться за твое питание.

— Ты сейчас так возьмешься, что я потом в дверь не влезу.

— Ой, поверь, это тебе не грозит. Но твоя костлявость вредна для здоровья. С сегодняшнего дня будешь питаться полноценно, — серьезно, без тени улыбки произнес парень.

И чего он привязался ко мне со своим питанием. Я же не слежу за тем, как он ест. Меня мое телосложение устраивает, да даже если и не хватает мне пару кило, то это только мое личное дело. Но вслух, я ничего не сказала, меня все равно бы не услышали.

— О, а тут работает мой папа, — я встрепенулась. — Окно на втором этаже, правда, не помню какое именно, — Хэдер проследил взглядом за моей рукой. — Я тебе еще не рассказала. Мы сегодня с ним в аварию попали. Он меня подбросить решил, а в нас кто-то въехал. И знаешь, если бы мы ехали чуть быстрее, то машина прямо в мое место врезалась бы.

Хэдер никак это не прокомментировал, только сильно сжал зубы, заостряя скулы.

— А ты бывал в авариях когда-нибудь? Я вот раньше никогда.

— Нет, — резко кинул Хэдер.

— У меня раньше было такое нездоровое желание, мне хотелось посмотреть как это, когда машины врезаются. А сегодня поняла, что это страшно. Ведь одна лишняя или дополнительная секунда может разрушить многие жизни.

Хэдер продолжил молчать, лишь только когда мы уже подъехали к ресторану он произнес:

— Это обычное человеческое желание увидеть то, чего не видел раньше.

И так странно прозвучали эти слова, я уже и забыла, о чем мы говорили, погрузившись мысленно утренние события.

— Ничего себе, — я удивлённо осматривала здание. — Я несколько лет назад уже была здесь, мы папин юбилей справляли в этом ресторане. У них так изменился фасад, раньше здесь не было таких вьющихся растений. Смотри, — я указала Хэдеру на второй этаж, больше напоминавший оранжерею. Стеклянные стены, увитые со стороны улицы плющом, смотрелись потрясающе. — Там раньше внутри летали бабочки. Интересно они ещё остались? Папин праздник был на первом этаже, но я убегала тайком наверх. Правда потом меня поймали и больше не пускали на лестницу.

Хэдер, к моему удивлению, смотрел вовсе не на здание. Он был сосредоточен на мне, и я даже немного растерялась, когда это поняла. Понимание того, что он не только слышал, но и видел меня в такой уязвимый момент, как детское воспоминание, заставило смутиться.

Мы вошли внутрь, и имеющаяся в таких заведениях улыбчивая хостес, скромно к кивнула.

— Мистер Райн, вам курящий или некурящий зал?

— Некурящий и можешь не провожать, — произнес Хэдер и, обняв за талию, повел меня вглубь ресторана.

Интерьер почти не поменялся, те же столы с ножками в форме переплетенных стеблей растений. Все было точно так же как и тогда, в детстве. Я видела себя маленькой, бегающей с другими детьми по небольшой сцене. Все известные певцы и музыкальные группы, если заезжали в наш город, то нередко выступали именно здесь.

— А почему ты выбрал некурящий зал? Решил встать на путь здорового образа? — поинтересовалась я.

— Нет, — улыбнулся Хэдер. — Просто наверху нельзя дымить.

Я даже замедлилась. Неужели мы будем наверху… Спустя целых сколько-то там лет, я смогу полноценно побывать там.

— Ты серьезно? — восхищённый взгляд на парня. — Меня сейчас разорвет от восторга, пойдем скорее.

И теперь уже я тащила Хэдера туда, где раньше был путь наверх. Вот это да, бочки до сих пор порхали под потолком. Цветной летающий хоровод завораживал. В детстве я не оценила весь масштаб происходящего. Сотни экзотических бабочек, кружащих вокруг, создавали иллюзию тропического леса. Однако чтобы насекомые не мешали посетителям, и наоборот, вокруг каждого столика был создан каркас оплетенный растениями. И через определенные промежутки времени из этих трубочек разбрызгивалась вода, создавая неосязаемую стену из капелек воды. Таким образом, бабочки не могли подлететь к столикам и кружили вокруг.

По моей просьбе мы сели в дальнем углу, на место с угловым диванчиком.

— Как же тут красиво, мне просто не верится, что я здесь. Спасибо тебе, — я положила руку ему на колено и немного сжала.

— Наслаждайся. Это все равно мелочь, которую я могу сделать для тебя, — спокойно, без лишнего пафоса ответил мужчина.

— Это не мелочь, я знаю, что сюда непросто попасть. Если я спрошу, ты ведь все равно не ответишь? Откуда хостес знает твое имя?

— Не знаю, наверное, оттуда же откуда и остальные. А может просто память хорошая и она запомнила. Я иногда сюда заезжаю, тут спокойно и никто не напрягает. Давай заказывай, — подвинул по мне меню.

Вот это да, цены тут просто космические, не удивительно, почему сюда мы семьёй ходили только по особо важному поводу. Я пролистала все меню и, выбрав из того что есть не очень дорогие пункты, перевела взгляд на Хэдера. Он откинулся на спинку дивана и задумчиво вращал в руке свой гаджет. Отстранённый взгляд куда-то на край стола, но стоило мне повернуть голову в его сторону, как стальные глаза тут же поймали мой взгляд. Было видно, что Хэдера что-то тревожит, и он тщательно обдумывает это.

Аккуратненькая девушка официант подошла к нам.

— Мароканскую пасту и шоколадный молочный коктейль, пожалуйста.

Я услышала, как тяжело вздохнул Хэдер, и добавил к моему заказу ещё несколько блюд. А после озвучил свои предпочтения. Он даже меню не воспользовался, а просто заказал по памяти. Наверное, он часто тут бывает, раз запомнил все эти непростые названия. Девушка удалилась, и мы снова остались наедине, окружённые прекрасными летающими цветами.

Я дотронулась до его руки, и снова серые глаза метнулись ко мне.

— Ты чем- то обеспокоен.

Долгий тяжелый взгляд полный внутренней борьбы. Я была в полной уверенности, что Хэдер снова закроется в себе, так и не поделившись проблемами. Но он заговорил.

— Поговорим об этом чуть позже. Не хочу портить твое настроение, — горячая ладонь легла на колено.

— А почему ты всегда в черном?

Хэдер поднял брови и засмеялся, явно удивленный вопросу.

— Потому что это стиль. Хотя не все на мне черного цвета.

— Так все вопрос снимается, — заторопилась я. — Не хочу знать, что там на тебе другого цвета.

— Не думал, что носки могут так тебя засмущать, — Хэдер подтянул джинсы, демонстрируя красные край носочков. — А вот белье я не ношу, — привлекая меня к себе, шепнул мужчина.

— Тут же люди, стой, — я думала это его остановит, но Хэдер, не обращая на сказанное мной, просто поцеловал меня.

— Всем пофигу на нас, люди мало что замечают вокруг. Даже если мы начнем здесь трахаться, ничего кроме недолгого любопытства это не вызовет.

— Господи, с кем я связалась, — картинно закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. — Я теперь не могу на тебя смотреть, зная, что на тебе нет белья.

— Возбуждает? В твоих силах уровнять наше положение, — и снова эта дьявольски обольстительная улыбка. — Давай, докажи, что ты смелая, мышка.

Гипнотизирующий взгляд, как у удава перед обедом, вводит в транс. Еще немного и я была готова согласиться на эту безумную затею, но к нам подошла девушка с заказом. Хэдер откинулся назад, победно улыбнувшись. Я снова повелась на провокацию и в очередной раз проиграла. В такие моменты ощущается насколько во мне мало опыта, чтобы противостоять ему. Одна какая-нибудь фраза и я как змея, во власти факира, начинаю танцевать под задаваемый им ритм.

Прекрасный обед и в душе все поет. Я сидела и не могла перестать улыбаться, даже если бы уголки моих губ перестали тянуться вверх, взгляд все равно бы выдал счастье. Оказалось, так просто радоваться жизни и любить каждую секунду своей жизни. Достаточно просто полюбить кого-то, и ты тут же начинаешь любить весь мир.

Закладка:

Хэдер съехал на грунтовую дорогу, вьющуюся по широкому полю. Луговые цветы и травы устилали все вокруг, наполняя воздух характерными запахами. Колея пряталась в лесу и мы, оставив машину, просто пошли по этой пустой дорожке. Вокруг слышались голоса птиц и ветер колыхал верхушки деревья. Многовековые сосны иногда поскрипывали, дополняя лесной оркестр.

Я жадно вбирала в себя каждый кусочек природной жизни. Мне не часто приходилось бывать в лесу, в силу отсутствия компании, и как же я приятно удивилась, когда Хэдер, не спрашивая меня об этом, свернул в сторону леса.

— Ты не рассказал, почему такой задумчивый.

Замедлившись, мужчина долго вглядывался в мои глаза, прежде чем произнес:

— Арин, я должен извиниться.

— Извиниться? — мои глаза округлились.

— Это моя вина, что в вас сегодня въехали, и ты могла пострадать. Я хотел тебя уберечь, а в итоге чуть не угробил.

— Чего?

— Послушай все, что я сейчас буду говорить, — Хэдер взял меня за плечи. — Брай вёз тебя не в колледж. Сейчас не сильно важно куда именно, но одно могу сказать точно, целой ты бы оттуда уже не выбралась. Я долго думал, прежде чем решиться вмешаться в это. По плану подрезать вас должны были на 4ом квартале, но твой отец изменил маршрут. Хилкер сделал все что мог, чтобы не допустить дальнейшее ваше движение.

— Это что шутка? Мой папа меня любит, слышишь?! — я сбросила его руки со своих плеч.

Вдоль тропинки, на которой мы стояли, лежало поваленное дерево. Я присела на него, обхватив голову руками, и судорожно перебирая в голове как такое вообще возможно. Мысли завертелись как рой пчел, но ничего толкового в голову не шло.

— Ты это специально говоришь, потому что у меня есть папа, а у тебя нет, — выкрикнула я.

— Арина, очнись, посмотри вокруг себя. — Хэдер опустился рядом. — Я знаю, это больно, когда все привычное вокруг начинает рассыпаться. Но глупо делать вид, что у тебя все в порядке. Ты не способна сейчас воспринимать все, что я говорю. Поэтому в детали я вдаваться не стану. Но ты должна знать, что твой отец опасен.

— Про тебя тоже говорят, что ты опасен.

— Да, это правда, но с небольшой оговорочкой: я не опасен для тебя. Мне ты можешь и должна доверять полностью, — жестко и холодно прозвучали эти слова.

Сама интонации говорила о том, что все серьезно и Хэдер еще очень сглаживает, в надежде поберечь мою психику. Он попытался продвинуться ко мне ближе, но я остановила. Сейчас личное пространство мне было необходимо как воздух. Я пыталась внутренне себя убедить, что он обманывает меня, специально наговаривает на отца. Но в душе, словно капля черной туши, растекалась огромная клякса. Я долгое время пыталась выстроить вокруг себя такой мир, в котором мне будет хорошо, но получилось, что я все время создавала вокруг себя одну только видимость, которую можно разрушить парой фраз. Друзья, которые были рядом с самого детства, оказались просто прохожими, с которыми я шла рядом некий отрезок времени. Отец, в котором я так искала защиту и семью, никогда не видел во мне полноценного человека. Ему нужно было только, чтобы я училась и потом смогла хорошо зарабатывать. Иных точек соприкосновения у нас не было. Но я пририсовывала ко всему, что происходило дома, какие-то свои штрихи и в итоге картина выходила вполне идеальной. Но от правды ведь не убежишь, каким бы хорошим фантазером и бегуном ты не был.

— Докажи, что твои слова правда. Назови то, что заставит меня поверить тебе, — я говорила четко и ясно, отбросив нахлынувшие эмоции, обнажившие все мои незаживающие раны.

— Твой одногруппник знает очень много. Те файлы, что попали к нему в руки не сказки для запугивания детишек. В тех доках есть фото под номером 427/3К, попроси пусть скинет его.

Я подрагивающими от напряжения руками нашла в контактах номер Эда и послала сообщение: "Катрин говорила, ты нашел кое-что. Мне нужна одна картинка с четырьмя собаками, двумя лисами и семью птичками. Я хочу нарисовать три картины". В начальных классах мы так передавали друг другу ответы на задачки. Я молилась, чтобы Эд не забыл те времена. Я глянула на экран, сообщение прочитано. Ну же Эд, давай, пойми, что мне нужно. Время шло, телефон до сих пор молчал.

— Не замыкайся в себе. Мне важно знать, о чем ты думаешь, — его голос звучал обеспокоенно, а по лицу было видно, что он правда переживает.

— Как думаешь лучше серые или голубые?

— Что?

— Ногти следующие сделать серыми или голубыми? Ты же сам сказал, что хочешь знать.

Я задержала на нем недолгий взгляд и снова сфокусировалась на телефоне. Но и этих секунд хватило, чтобы увидеть, как затвердел серый взгляд. Больше тишину молчаливого леса никто не нарушал. Время шло и ничего не происходило. Кажется, я пару раз нажимала на дисплей, чтобы он не гас. Значит прошло не меньше получаса, прежде чем упало сообщение.

Я открыла файл. Несколько взрослых мужчин сидели на стульях в два ряда. Можно было подумать что изображено собрание, если бы не человек с со связанными за спиной руками, стоящий перед ними. Фото было черно-белое и лица из-за расстояния были нечеткие. Но родного отца я узнала бы и со спины. Он сидел во втором ряду и смотрел прямо в камеру. Перед глазами все поплыло, и я закрыла лицо руками. Телефон с глухим звуком упал на землю. Если до этого оставался маленький шанс, что это все розыгрыш, то теперь все было очевидно. Внутри словно что-то ломалось, доставляя невыносимую боль.

— Жизнь на этом не заканчивается, — я ощутила его тепло рядом.

— У меня теперь ничего не осталось. Была семья, а теперь пустота.

— Тебе казалось, что у тебя была семья, — поправил Хэдер.

— Какая к черту разница?! Теперь я одна, понимаешь одна.

— Есть я, или меня ты не берешь в расчет?

— Ты? — крикнула я. — Тебя тоже нет. Не сегодня так завтра ты наиграешься и бросишь, так что не надо говорить, что ты есть.

Щеку обожгло и я, обомлев, посмотрела на парня сбоку. Башенный, почерневший взгляд. Слова, до этого резко слетавшие с губ, растворились на языке.

— Не выводи меня. Еще одно слово и перестану себя сдерживать, — предостерег Хэдер.

Эмоции, бушевавшие во мне, вмиг улетучились, оставив после себя выжженную пустоту. Было больно и неприятно, но первичный взгляд на ситуации не всегда бывает верным. Надо прийти в себя от пережитого шока и по полочкам разложить все. Что я имею на данный момент.

— Что будет дальше?

Подняв с земли телефон, Хэдер вложил мне его в руки. Встав с бревна, она за предплечье поставил меня на ноги.

— Ничего не будет. Все будет точно так же, как и раньше. Просто будешь внимательнее и осторожнее. Давай, пойдем.

— Куда ты меня ведешь? — поинтересовалась я на обратной дороге.

— Заедем к парням. Мне надо у них ненадолго появиться.

Мне было все равно куда, лишь бы не оставаться одной, так что вариант появиться в его доме был не самым худшим.

Я вышла из машины и безжизненно поплелась следом за Хэдером. Не хотелось ничего. Разве что только отмотать все назад и вновь вернуться в свой розовый мир. Я даже не представляла, как теперь буду вести себя с отцом. Запирать дверь на ночь? Не пересекаться с ним? А может дергаться от каждого резкого движения? Надо еще раз уточнить, что именно было на той фотке. Но открыв сообщения, я не увидела даже своего сообщения. Это что, глюк какой-то. Я заново открыла переписку. Снова пусто.

— Фотография пропала, — обеспокоенно произнесла я.

— Ну, значит, он ее просто удалил. Удостоверился, что ты получила, а потом просто стер. Умный парень.

Вот же блин, теперь даже не восстановить ее никак. Я по крупинкам стала в памяти воссоздавать картинку, но выходило плохо. Состояние, в котором я тогда пребывала, проходило скорее на шок. Да уж, молодец, Арина, стрессовые состояния созданы прямо для тебя.

В дом я заходила в еще более угнетенном состоянии.

— Здорова, Хэд.

Какой-то парень подскочил к нам, заключив мужчину в объятья.

— Привет, Вэй. Дом вроде цел, это уже радует, — Хэдер провел взглядом по помещению.

Закладка:

— Пол наверху, сбегать за ним?

— Забей, — бросил он этому мальчишке. — Мне надо тебя ненадолго оставить, — чеуткий серый взгляд встретился с моим. — Если что захочешь, можешь сказать любому кого увидишь, они помогут. Я постараюсь быстрее.

Хэдер притянул меня к себе, крепко обняв за талию. Теплое крепкое тело и запах ставший таким родным успокаивали. Проведя по всей длине моих волос, он нежно прикоснуться губами к скуле.

— Иди, все со мной будет хорошо, правда. Просто посижу здесь, отдохну, — заверила я.

Оставшись одна, я уставилась в одну точку, продумывая стратегию поведения с отцом. Никак нельзя было выдавать то, что мне что-то известно. Пусть думает, что все как прежде, а я тем временем буду наблюдать за ним. Что-то должно выдать его замыслы. Если бы не учеба, то, пожалуй, я бы просто посидела денек другой напротив его офиса и посмотрела на него со стороны. Да уж, моя крыша медленно и верно съезжала в сторону. Все это бред какой-то, словно один большой страшный сон. Вот только пробуждение не планируется…

-О, кого к нам занесло, — тот парень, с которым я общалась в свой прошлый приход, снова оказался рядом.

— Привет.

— Ты второй раз здесь, это прям успех. Видно Райн плотно подсел. Круто, что вы вместе. Он давненько уже ни с кем не был.

— А кто был до меня?

— Ой, да кого только не было, — отмахнулся собеседник, но, увидев хмурый, взгляд сразу же рассмеялся. — Шучу, но ты бы себя видела. Ну, а вообще, вопрос не по адресу. Спроси у него сама. Хотя что-то мне подсказывает, правды ты не узнаешь.

— А кто для тебя Хэдер?

— Ну, он мне как брат. Хотя нет, он и есть мой брат. Видишь ли, мы все друг для друга семья. Неважно, что мы не родные, важно, что мы друг за друга порвем.

— А как ты оказался здесь?

— Так же как и остальные. Мы все в одном детдоме было. А потом часть из нас усыновил Герман, а остальные после восемнадцати сюда переехали. Так мы и живем здесь.

— А Штера и Хэдера получается усыновили?

Было так интересно по кусочкам воссоздавать картину его жизни.

— Ну да, их одновременно забрали. А потом Райн в армию ушел. Беззаботная жизнь на этом кончилась. Через несколько лет, когда они со Штером пришли с войны, их уже было не узнать.

— А из-за чего? Хотя это и так понятно.

— Дело даже не в самой войне. Был один эпизод, — парень поглядел по сторонам и уже более тихим голосом продолжил. — Они с Штером был в одном взводе. И однажды выяснилось, что в одной из захваченных и разрушенных деревень есть доносчик. И их командиру пришел приказ, расстрелять всех оставшихся жителей этой деревни, чтобы наверняка уничтожить этого подонка.

— Это же жестоко, негуманно…

— Война сама по себе жестокая штука. Ну и в общем, капитан поставил в исполнение Штера. И Хэдер вышел вместо него… он не хотел, чтобы брат потом нёс эту ношу. Просто представь каково это- убить тех, кто смотрит на тебя как на спасителя.

— О, господи, — онемевшим от страха голосом прошептала я.

— Вот поэтому Штер и поддерживает Хэдера. Он благодарен ему за тот поступок. И знаешь, не поменяйся они тогда, Штер бы давно в дурке лежал. Он сам говорил, что крыша бы у него съехала еще в тот день. Мне ребята знакомые рассказывали, что у парней часто башня слетает от увиденного на войне. На Хэдера это тоже отложило отпечаток, он просто не показывает никому, но его тоже произошедшее тогда сломало. Но когда вы вместе, он совершенно иной, — парень посмотрел на меня без тени улыбки, его лицо было серьезным как никогда. — Арин, рядом с тобой он спокоен. Мне влетит от него за то, что я скажу, но ты должна знать. Он тоже не вернулся прежним с войны. С тех пор он каждый гребаный день видит кошмары. Это похоже на безумие. Хотя иногда его отпускает, и неделями ничего не происходит, а иногда бывает и наоборот. Поэтому будь готова.

Мне хотелось не просто заплакать, а разрыдаться… Вот почему столько жестокости вокруг?! Неужели мальчишка, итак оказавшийся в детском доме, должен нести такую непосильную ношу. Ему ведь было всего восемнадцать лет, ребенок совсем, по сути. И вот самое ужасное то, что до сих пор в мире идут боевые действия и до сих люди гибнут на этой проклятой войне, отдавая жизни и калеча свои судьбы ради непонятно чего.

— Арин, ты вообще как? Ты вся побледнела, — обеспокоенно произнес парень.

— Да все нормально! — излишне грубо кинула я в ответ и резко поднялась. — Извини, все правда окей. Я пойду, подышу воздухом.

На крыльце было ветренно, но уж лучше ураган и смерч, чем сидеть в том давящем атмосферой доме. Да и трепавший мои волосы ветер, немного отвлекал от дурных мыслей, направляя поток мыслей на борьбу со стихией. Если днем я думала, что во мне зияет черная дыра, то я ошиблась. Сейчас моя душа корежилась от чувства глобальной несправедливости. И что самое противное, она горела от того, что я ничего не могла сделать со всем этим.

Самое противно чувство это бессилие. Желание и все эмоциональные порывы сделать хоть что-то, вдребезги развиваются о толстую стену собственного бессилия. Я почувствовала его присутствие буквально за долю секунды до его прикосновения. Рука обхватила меня за живот и прижала спиной к горячей груди. Хэдер втянул запах моих волос, на пару секунд зарывшись в них носом.

— Чего убежала? Ты какая-то задумчиво-грустная. Что случилось? — настойчиво спросил.

— Просто подышать вышла, душно стало, — надеясь, что этот ответ его устроит, соврала я.

Хэдер развернул меня и настойчиво повторил:

— Арина. Что случилось?! Ты не была такой загруженной час назад. Ты была просто расстроенной.

Я подняла на него глаза, и в эту минуту стало так больно, так невыносимо тяжело. Я смотрела в его серые глаза и видела там совсем еще юного парня, повзрослевшего с нажатием на курок. Так жестоко и зверски воспитанного условиями боевых действий. В груди защемило с новой силой, и я, не раздумывая, обняла Хэдера. Нет, не из жалости обняла, а от переполнявшего меня чувства счастья. Да, я была счастлива в тот момент. Потому что, несмотря на всю ту, пережитую им боль, он смог остаться человеком и смог сохранить в себе правильные понятия о чести. И из тех событий вынес не урок безнаказанной жестокости и власти сильных, а открыл в себе такое качество как жертвенность по отношению к единственному родному человеку.

Слезы лились рекой, и я все крепче стискивала Хэдера, боясь, что он вот-вот растает. Одной рукой он обнял меня в ответ, а второй прижал мою голову к своему крепкому плечу. Хэдер ничего не говорил, лишь только его ладонь гладила мой затылок. И этот простой, полный нежности жест действовал исцеляюще. Со слезами, напряжение и тревога покидали тело, а душа заполнялась чувством невероятного счастья.

— Спасибо тебе, — прошептал я.

— Чем были вызваны такие эмоции?

— Просто, это как-то само получилось. Забудь.

— Арина, мне важно знать, что у тебя там творится в голове. Доверяй мне, я тебе не враг, — произнес он так просто и естественно, что и капли сомнения в его искренности не было. — Ну, кто тебя расстроил?

— Ты, — и видя, как лицо Хэдера меняется, повредила объясниться. — Ну, то есть не ты меня расстроил, а эмоции вызвал ты. Просто ты невероятный человек и я почувствовала себя очень счастливой, благодаря тебе.

Хэдер внимательно и долго смотрел на меня, пытаясь разглядеть что-то ведомое только ему, а потом, прижав меня в себе, шепотом произнес:

— Не думал, что ты так скоро будешь меня за что-то благодарить, мышонок.

Мы еще несколько невыносимо долгих и приятных минут стояли близко, а потом он отступил и встал, облокотившись о перила.

— Пообещай мне, что больше не будешь в одиночку переживать свои личные драмы. У тебя есть я и я всегда рядом.

— Я тоже рядом, если понадоблюсь.

Его губы тронулся улыбка, и он еле заметно кивнул на мои слова, будто приняв их к сведению.

— Поедем, развеемся, мышонок, — и, взяв меня своей крепкой горячей ладонью, повел в сторону машины.

Закладка:

Постепенно недавние переживания отошли и на душе полегчало. Так бывает, когда кажется, что вокруг безнадега и мрак, а проплакав некоторое время, ты как бы самоочищаешься. Новые силы и новые мысли зарождаются на пепелище прошлого горя. Примерно так же произошло и сейчас. Я смотрела на парня сидящего рядом, а видела пример для подражания. Мне хотелось стать хоть на немного такой же сильной. Он был несокрушим и никакие трудности и невзгоды его не сломили. С ним себя чувствуешь не просто как за каменной стеной, а как за бронированной сверхтолстой стенкой. И мне хотелось не быть для него обузой и маленькой девочкой, которую надо защищать от малейшей проблемки. Я хочу стать подстать ему, чтобы он тоже мог мною гордиться.

-В тебе что-то поменялось, — разрезал пустоту его голос.

— Я хочу ответить на твой вопрос.

— Что за вопрос? — Хэдер повернул ко мне голову, отвлекаясь от дороги.

— Ты спрашивал, о моих чувствах, — и снова дьявольски привлекательная улыбка поселилась на его губах. — В самом начале ты мне был жутко неприятен, а сейчас я очень рада, что ты есть в моей жизни. Ты не стремишься быть лучше или хуже, ты такой, какой есть. И, мне кажется, что ты мне нравишься.

— Кажется?

— Ну, то есть я не знаю. Просто это же никак не проверить.

Машина за секунду остановилась, и сильная рука привлекала меня ближе. Жесткий, страстный поцелуй, обрушившийся так внезапно, пробуждал в душе огонь. Мир сузился до нас двоих, уже не существовало дороги, автомобиля, а были только он и я.

— Опиши, что ты чувствуешь, — приказал Хэдер.

— Ну…, это…,- мысли никак не желали приходить в порядок.

— Не думай. Скажи первое, что в голове.

— Не хотелось, чтобы он заканчивался, — я нервно перекинула волосы на другую сторону.

— Ну что, все еще сомневаешься в себе, мышонок?!

Глава 8

Солнце окрасило небо розовым цветом. Я не успела заметить, как стремительно пронесся этот день. Вроде бы только недавно я сидела в колледже, а теперь несусь по вечерней трассе. Благодаря этому хмурому парню я отвлеклась от тяготивших душу переживаний. Хэдер отвез меня на вершину лесистого холма. Город, раскинувшийся внизу, был так незначителен и мал, что все проблемы, в которых я раньше видела горе, сейчас были как песчинки. Стоя там, наверху, я понимала, насколько ничтожны все разрушающие меня мысли. Да больно, что отец оказался не таким, каким я его представляла, но жизнь то продолжается. Одна страница закончилась, значит, начнется другая. А если убиваться горем по всему, то я никогда не узнаю, как хорошо может быть и без этого.

Хэдер не говорил ничего, позволяя мне осмыслить все пережитое. А ведь может быть когда-то, когда его собственная жизнь рушилась, он приходил сюда и точно так же стоял, перезагружая мысли.

Так же в полной тишине мы спустились с горы. Лишь пару раз Хэдер пытался поймать мой взгляд, но поняв, что это бессмысленно, задумался о своем.

— Можно я сегодня останусь у тебя? Пожалуйста, — тихо, чтобы не нарушать окружающую нас тишину произнесла я.

Я не хотела домой, и пусть потом придется отвечать перед отцом. Все это будет уже завра, а сейчас я до боли в груди не хотела оставаться одна, но еще больше я не хотела расставаться с Хэдером.

— Конечно можно, маленькая моя. Давай, иди сюда, не бойся ничего.

Нежно, будто боясь раздавить, он обнял меня. Такой сильный и опасный, он был невероятно чуток. Сердце затрепетало, от его прикосновений, и, пытаясь скрыть нервную дрожь, я уткнулась головой крепкое плечо.

Закат, разлившись по небу, приковывал взгляд. Я вертел головой по сторонам, жадно всматриваясь в исчезающий цвет, пытаясь отпечатать его в копилку своей палитры. Будь у меня немного больше времени, я бы, не раздумывая, написала этот пейзаж. Но, похоже, сесть за альбом мне придется не скоро.

По дороге домой, вернее, по дороге к дому Хэдера, мы заехали в магазин. Пока мы ходили между стеллажей, я поймала себя на мысли, что с ним все так просто и легко. Он не навязывал свое мнение, не торопил. Мне раньше не нравилось ходить с кем-то по продуктовым. Все куда-то спешат, не давая вдоволь нагуляться между полочек. А Хэдер спокойно бродил вместе со мной. Лишь на несколько минут он ушел в другую сторону, вернувшись с целой охапкой творожных сырков.

— Ух ты, как много. Это просто мой личный рай, я готова их сутками есть, — не веря своим глазам, я рассматривала всю эту вкуснятину.

— Я тоже готов кое-что сутками есть, — парень наклонился, имитируя укус.

— Эй, это канибализм, — смеясь увернулась от него.

— Мы никому не расскажем, — тихим низким голосом произнес Хэдер.

Проникновенный, чувственный поцелуй горел на губах, в то время как этот наглый парень продолжил движение между полок. Украдкой прикоснувшись к губам, я расплылась в улыбке. Так сложно было описать состояние души в тот миг. Даже слово счастье не выражало в полной мере всех эмоций.

Как только створки лифта захлопнулись, я прижалась к Хэдеру, чмокнув его в подбородок.

— Ты красивый и колючий, — потерялась носом о небольшую щетину.

Серый взгляд сверху вниз пробуждал внутри что-то инстинктивное. На импатическом уровне ощущалась сила настоящего мужчины. Даже мысли и желания отстаивать свою независимость не возникало. Я просто смотрела в эти темные, полные бездны глаза, и желание подчиниться рождалось само.

Обжигающая рука скользнула по бедру и, подцепив край платья, плавно стала подниматься. Мурашки от места соприкосновения с голой кожей разбежались по всему телу. Такое простое плавное действие, а внутри все переворачивается. Шумно втянула носом воздух, не в силах отвести взгляда.

— Такая чувственная, — прозвучал хриплый бархатный голос, а ладонь сжала бедро.

Писк звукового датчика и створки разъехались. Резко отскочив, я выскочила из лифта, ощущая, как пульсируют щеки, от нахлынувшей крови. Дождавшись открытия двери, я проскользнула внутрь.

— Здесь бежать некуда, мой мышонок.

Звякнули ключи по ровной глади тумбочки, и Хэдер стал медленно приближаться. Плавно, шаг за шагом, он сокращал дистанцию. Рюкзак, висевший на одном плече, мужчина стянул и кинул в сторону.

— Подожди, я есть хочу.

— Я тоже.

Губы оказались в плену за одно короткое мгновение. Переплетая языки в неистовом танце страсти, Хэдер жадно сжимал мое платье. Сильные ладони сминали бедра, завоевывая каждый сантиметр тела. Сквозь толстую ткань джинс ощущался вставший член, но я старалась всячески избегать соприкосновения с ним. Хэдер же намеренно крепко вжимал мое тело в себя, не оставляя между нами свободного пространства. Под юбкой платья руки сместились выше, накрыв ягодицы. Жар его тела раздувал огонь страсти, и, прильнув к нему, я скользнула руками под куртку. Твердое, окрепшее во время многочисленных тренировок тело было прекрасно. Губы сместились на шею, покрывая ее томительно- горячими поцелуями. Ощутив ловкие губы, я, не в силах больше сдерживать стон, подала голос. Дух захватывало от этой ласки, и, запрокинув голову, открывая лучший доступ к сонной артерии, вцепилась побелевшими пальцами в крепкие плечи.

Оказавшись приподнятой за талию над землёй, я как обезьянка обхватила торс Хэдера ногами. И в ту же минуту продолжая терзать мои губы, мужчина ловко и быстро взбежал по лестнице. Сознание уже почти прогнувшееся вдруг резко завопило об опасности. Аккуратно Хэдер сбросил меня на кровать, тут же накрывая своим телом сверху.

— Нет, подожди, нет, — попыталась вырваться.

— Да, — твердо и бескомпромиссно прозвучал ответ, и снова губы рисуют дорожку по моей шее.

Невольно выгнувшись всем телом, я почти плачуще простонала. Держать под контролем свои эмоции было просто невозможно. Меня внутренне распирало от сладкого чувства, что разливалось по всему телу. Ладонь обхватила грудь, вырывая новый приглушённый стон. Распахнув глаза, я наткнулась на обезумевшие от страсти лицо. Практические черные глаза, заполненные зрачком, жадно ловили каждый мой вздох. Проследив за тем, как я облизнула пересохшие губы, мужчина с новой силой возобновил напор.

Закладка:

Горячая ладонь уверенно двигалась по внутренней стороне бедра, принося новые эмоции вперемешку со страхом. Инстинктивно я обхватила крепкое запястье рукой, пытаясь остановить.

— Убери руку, не бойся, — охрипший до неузнаваемости голос.

Я подтянула ослабшую кисть ближе к себе, готовая в любой момент прекратить диверсию. Ладонь легла поверх трусиков. Стараясь не дернуться, я смирно лежала, пока Хэдер не поцеловал меня вновь. И снова голова идёт кругом, сужая мир только до нас двоих.

Нащупав сбоку на платье молнию, Хэдер ловко освободил меня от лишней одежды. Черный бюстгальтер и трусики, вс, что прикрывало мое тело в данный момент. Стесняясь этих голодных взглядов, я притянула Хэдера ближе, не позволяя долго себя рассматривать.

— Мм, такая мокрая, — мужчина шумно втянул воздух, плотоядное улыбнувшись.

Его рука, отодвинув резинку трусиков, пробралась внутрь. Палец поглаживал пульсирующий бугорок, скользя между половых губ. Рука, ловко и умело надавливающая и сжимающая нежную кожу, заставляла извиваться на кровать. Волосы разметались в стороны, и совершенно забыв, как я выгляжу и в каком виде нахожусь, я, прикрыв веки, постанывала, получая удовольствие.

Одним верным движением мужчина расстегнул лифчик, тут же обхватив сосок губами. Громкий протяжный стон сорвался с губ, а тело выгнулась дугой навстречу этой ласке. Мышцы сократились, и, коротко взвизгнув, я снова вцепилась в запястье Хэдера, пытаясь остановить это сладкое мучение. Мужчина убрал руку, и я довольно прикрыла глаза, но через секунду звякнула пряжка расстёгнутого ремня, и мощное тело придавило меня к кровати.

Твердый член уперся в живот, но это не пугало, а возбуждало еще больше. Коленом, разведя мои ноги в стороны, Хэдер еще ближе оказался ко мне. Я чувствовала, как бешено колотиться его сердце, хотя мое, наверное, билось с такой же скорость. Я дернулась, пытаясь отстраниться, когда ощутила палец Хэдера в себе. Это была инстинктивная защита, но Хэдер не остановился, продолжая растягивать меня. Горячий полный желания шепот, защекотал кожу, вызывая миллион мурашек:

— Расслабься, малышка.

Я попыталась заставить себя успокоиться и постепенно напряжение ушло. Было волнительно и предвкушающе одновременно. Я прикрыла глаза, отдавая восприятие мира своим чувствам и ощущениям.

Немного вздрогнула, когда Хэдер подвел мощный член ко входу во влагалище. Такой горячий и твердый он уперся в меня, разводя в сторону половые губы. Моя грудная клетка тяжело вздымалась, и каждый вздох соприкасал наши тела. Одной рукой мужчина удерживал свой вес, а второй, обхватив член, несколько раз провел им по входу в меня распределяя естественную смазку. В жарком поцелуе соединяя наши губы и языки, Хэдер вошел в меня. Я ощутила, как раздвинулось влагалище под напором каменного члена. Как расступались в стороны стенки, пропуская все глубже и глубже Хэдера. Замычав, я уперлась ладошками в мощную грудь.

— Тише, котенок. Не напрягайся, ты себе так только больнее делаешь, — мужчина замер, откидывая волосы с моей шеи.

Нежная дорожка поцелуев пролегла от ключицы по сонной артерии к ушку. Кусочек татуировки показался на сильной шее, и я накрыла ее рукой, пряча под пальцами.

Почувствовав мое расслабление, Хэдер продолжил движение, войдя до упора.

— Какая же ты узкая.

Я смущенно отклонила лицо в сторону, но Хэдер повернул его.

— Не отворачивайся, когда я буду тебя трахать.

И хоть звучало это грубо, но я больше не посмела отвести взгляд. Горячие и томные толчки постепенно ускорялись. Я больше не испытывала дискомфорта. Новые неизведанные ощущения кружили голову. С каждым толчком становилось все приятнее. Впившись ногтями в торс Хэдера, я больше не могла сдерживать стоны. Мир сузился до одной точки, который были я и он. Притянув его за шею, я впилась поцелуем в его губы. Мне казалось, что не поцелуй я его сейчас, я непременно умру. Неистовое всепоглощающее безумие накрыло нас обоих. Я чувствовала, как его член движется во мне, врезаясь мощными толчками. Все эмоции, которые были доступны миру, собрались в один шар, который взорвавшись, уничтожил меня. Вцепившись мертвой хваткой в плечи мужчины, я вскрикнула. Невероятное наслаждение разлилось внутри, неся по крови заряд эндорфинов. Тело стало, словно ватным и совершенно не хотело слушаться. Спустя несколько мощных толчков мужчина, с грубым рыком схватив меня за шею, вытащил член, кончив живот. Подрагивающий орган со следами запекшейся крови выплескивал семенную жидкость. Я дотронулась пальчиком до капельки, бегущей по моей талии на покрывало, аккуратно размазав ее по себе.

— Как же чертовски хорошо.

Тяжело дыша Хэдер поднял с пола свою футболку и, убрав ею сперму с живота, лег рядом. Я ойкнула, когда сильные руки подтащили меня к себе.

— Больно?

— Нет. Ну, если только совсем чуть-чуть. Просто очень холодно, — и в подтверждение я коснулась ледяной ступней его ноги.

Хэдер приподнялся и, освободив край покрывала от своего веса, укрыл меня им.

— Ничего страшного, это такая реакция организма, сейчас согреешься.

Я поплотнее прижилась к мужчине, спрятав лицо у него на груди. Он лежал расслабленно, даже ничем не прикрыв своей детородный орган.

— Э…а как же предохранение?

Неприятная мысль вдруг пронестись в голове: “Он не надевал презерватив".

— Не хочешь детей?

— Нет, ну то есть хочу. Но всему свое время, — мысли формулировались очень плохо.

— Не волнуйся, я могу себя контролировать, — в голове слышалась усмешка.

— А как же пр…, ну пре…,- не хватало духу произнести это слово.

— Я не использую резину, если ты о презервативе.

Покраснев, я все равно не выпускала мысль о контрацепции из головы. Сразу же в памяти всплыло название противозачаточных, о которых рассказывала Катрин. Я помнила, что их нужно выпить через сутки после секса. Значит, время еще есть.

— Таблетки я тебе пить не позволю, — словно прочитав мои мысли, произнес мужчина.

— Но…

— Можешь считать это моей прихотью. Ни одной противозачатки в тебе не будет. Если я сказал, что все норм, значит так и есть.

Стало вдруг так мерзко и противно от всего. Хэдера словно подменили. Из заботливого парня он превратился циничного тирана. Я немного отодвинулись, но тут же оказалась припечатана к его телу.

— Мне не удобно так, — отрешенно произнесла.

— Никогда не ври мне, забыла. Хэдер приподнялся на локте, нависнув надо мной. Серый взгляд проживал насквозь.

— Ты выбрала для обсуждения не лучшую тему. Я понимаю твое состояние, и мы поговорим с тобой, чуть позже об этом. А сейчас просто расслабься и отдохни, моя девочка.

Хэдер положил мою голову себе на плечо.

— Хотя нет, уже не девочка.

И снова краска прилила к лицу. Под покрывалом я дотронулась между ног, ощутила под пальцами что-то влажное и липкое. Низ живота начинал немного ныть, доставляя дискомфорт.

— Что-то не так? — Хэдер в вечерней темноте комнаты всмотрелся в мое лицо.

— Немного больно.

— Надо принять теплый душ. Давай, идем ко мне, — мужчина, развернув меня из пледа, поднял на руки.

Горячее, дышащее теплом тело действовало успокаивающе. Тугие мышцы под пальцами были словно сделаны из камня.

Ванная комната оказалась здесь же, наверху. Бедром включив свет, Хэдер поставил меня в ванну. Я тут же села, обхватив колени руками. Было немного стыдно находиться перед ним без одежды.

Теплая вода полилась из крана, касаясь кончиков стоп. Хэдер присел на пол у края ванны и, включив душ, навел его на меня. Внутри все сжалось от наслаждения, и я довольно смежила веки. Водичка обволакивала тело, облегчая неприятные ощущения в низу живота. По дну ванной лилась немного розоватая вода. Я дотронулась между ног, и цвет стал более насыщенным.

— Я как маньячка какая-то, вся в кровяке.

— Только моя маньячка, — Хэдер оставил поцелуй на моем плече.

Было неловко сидеть при нем в такой уязвимой позе

— А можно я тут одна останусь. Просто я хочу помыться.

Закладка:

Вздохнув, мужчина молча встал и притворил дверь снаружи. Посидев еще немного под теплой водой, я, взяв в руки шампунь, принадлежавший хозяину дома, быстро намылила голову. Аккуратно прошлась руками между ног и по животу, смывая с себя остатки недавней близости.

Хэдер вернулся, неся в руках полотенце. Хорошо хоть свою выдающуюся часть тела он прикрыл спортивными штанами излюбленного цвета.

Преодолевая стыд, я поднялась, и мужчина укутал меня в огромное махровое полотенце. И снова крепкие, надежные руки оторвали меня от земли.

В комнате все так же царил полумрак, нарушаемый отсветами из окна.

Мужчина опустился на кровать, не выпуская меня из рук. В вечерней темноте его взгляд пугал. Тени делали лицо более острым, но сохраняя привлекательность.

— Проголодалась?

— Угу.

Еда была бы сейчас очень кстати, и я даже улыбнулась своему аппетиту.

— Только мне надо одеться во что-то, а то в полотенце прохладно.

Хэдер ссадил меня на кровать и в темноте достал из шкафа какую-то одежду. Я, надеясь на царящий мрак, убрала полотенце и мужчина замер.

— Какая же ты красивая. Если бы ты знала, как я хочу тебя.

Я невольно отвернулась и расправила влажные волосы по плечам, укрываясь ими.

Горячие руки легли на талию, прижимая мне к своей горячей груди. Каждое его сердцебиение я ощущала спиной. Ладонь стала двигаться по трепещущему животу, направляясь вниз. Тут же неосознанно я вцепилась в мужское запястье.

— Шш, я ничего не делаю, — тихий шепотом прозвучал над ухом. — Не блокируй руку.

Он прижал свою ладонь между ножек, и теплая волна постепенно стала заполнять меня.

— Тобой невозможно насытиться. Даже если бы весь день ты была в моем распоряжении, этого было бы мало, — чарующим голосом, от которого внутри все продало, произнес мужчина. — Ладно, на сегодня с тебя достаточно взрослых игр. Одевайся и пойдем.

Было уже за полночь, а мы все сидели на кухне и уплетали купленные ранее вкусняшки. С ним было в равной степени легко и хорошо, когда мы болтали, и когда просто сидели в тишине. Уже глубоко ночью, когда усталость стала давать о себе знать, меня как маленького ребенка отнесли и положили под одеяло. Теплое тело прижалось сзади, не оставляя и сантиметра между нами, а крепкая рука охватила мою грудь. Это было так просто и естественно, что я даже не заметила как уснула крепким спокойным сном.

Солнышко освещало спальню через незашторенное окно. Я повернулась на кровати, разглядывая лежащего рядом мужчину. Обхватив подушку руками, Хэдер лежал на животе. Нежно прикасаясь к его волосам, я пыталась запомнить этот образ навсегда.

— Мм, — недовольно замычал мужчина, после того как я убрала руку, боясь разбудить его, — поделай так еще.

Настроение было восхитительным, и, не скрывая счастливой улыбки, я принялась гладить его волосы, шею и плечи.

— Доброе утро, принцесса.

— Привет, дракон.

— Что, такой же страшный и злой?

— А что, думаешь, не похож? Охраняешь и держишь меня в башне. Ты и есть самый настоящий дракон.

— А еще я соблазняю невинных девушек и пью их кровь, — Хэдер опрокинул меня на спину и впился поцелуем.

И если это не идеальное утро, то я не знаю, как оно должно тогда выглядеть. Выходной, а рядом тот к кому чувства взаимны.

— Ах, офигеть какое пятно, надо срочно бросить в стиралку, — заметив на полу вчерашнее покрывало, в памяти тут же замелькали вчерашние картинки.

— Лучшее, что я видел. Ты первая настоящая девственница в моей жизни.

— Настоящая! А что бывают какие-то другие?

Спустя паузу мужчина привлек меня к себе, обняв за плечо.

— Ну, скажем так, те, кто утверждал о своей невинности ранее, никак это не подтверждали. С тобой же все кристально чисто и понятно.

— А зачем им понадобилось так говорить?

— Не сильно приятно знать, когда до тебя через нее толпа мужиков прошла.

— Ну не знаю, важно же какой человек, если он тот самый, то все прежнее, мне кажется, уже не так важно.

— Тебе так кажется.

Телефон, лежащий на тумбочке рядом с Хэдером, протяжно завибрировал.

— Да.

Извини, что отвлекаю, но это срочно. Арина с тобой?

— В чем дело?

И хоть я не слышала ничего, но почувствовала, как мужчина напрягся.

Ее подруга, ну та, которая красивая такая, прибегала сейчас на место, тебя искала. Говорит, батя твоей девчонки найти ее не может, в полиции идти хочет.

— Это все?

Коротко, не позволяя даже намека получить на ход беседы, спросил Хэдер.

Да. Хэд ты только не руби с горяча.

Дослушав собеседника и отложив телефон, он внимательно посмотрел на меня.

— Тебя отец ищет.

— Это что, он звонил?! — сердце забилось просто как сумасшедшее.

— Нет, — Хэдер ухмыльнулся. — Он твою Кэтти на поиски отправил.

— Блин, я ведь вчера даже не проверяла телефон.

Вскочив с кровати, я кинулась к лестнице, но резкие движения спровоцировали виток боли. Я согнулась, прижав руки к низу живота.

— Ну что же ты делаешь, — крепкие мужские руки усадили меня обратно на кровать. — Сиди здесь, я принесу телефон.

Мужчина удалился, и я крепко прижала ладони к лицу, создавая темноту. Взгляд фокусировался на отвлекающих деталях, не давая сосредоточиться.

Прошло уже более получаса, как я крутила гаджет в руках, боясь набрать номер папы.

— Чего ты боишься? Если ты не можешь решиться на звонок, то просто оставайся здесь.

— Как это оставайся? — глаза округлились.

— Так же как и сейчас ты сидишь здесь. Ты совершеннолетняя и сама вправе решать, где тебе жить. Я хочу, чтобы мы жили вместе, но, — Хэдер заглянул мне через глаза в душу, — ты трусиха. Боишься и отца и меня, но выбрать, куда направляться, тебе все же придется.

Я вышла у дома и остановилась. Перед непростым разговором лучше отбросить все, что мешает разумно и конструктивно мыслить.

— Арина, — воскликнул родитель. — С тобой все в порядке? Я места не находил всю ночь. Почему ты заставляешь своего старика так нервничать?!

Я молча сидела на диване, не зная с чего начать.

— Я понимаю, узор на ковре красивый, но умей за свои действия отвечать.

— Пап, слушай, я знаю, раньше я всегда предупреждала тебя, если оставалась где то на ночь. Но я устала от постоянных отчитываний «можно/нельзя», я взрослый человек.

— Не уходи от вопроса. Где ты была?

— В клубе. Просто пошла с компанией из колледжа и все. Что в этом плохого, просто пойти потанцевать, а?

— Какая еще компания? Я тебя не узнаю, Арина. Все твои друзья тоже не знали где ты. Я даже Тому звонил.

— Тому то зачем? Он вообще не в этой стране. Слушай, мне нужна свобода, а не твой контроль. Я устала, понимаешь, устала! — и, встав, я быстро убежала к себе.

Дверь закрылась за моей спиной, и я обессилено привалилась к ней. Вроде бы мое словесное нападение удалось, по крайней мере, я была убедительна. Теперь пусть обдумает мои слова, а моя роль молчаливой и обиженно дочери будет в самый раз. Даже запертая дверь в свою комнату будет выглядеть как жест обиды. Немного времени я себе этим выкрою, а вот потом… Даже думать не хочу что будет потом. Жизнь стала слишком непредсказуемой.

Я рухнула на кровать, предварительно отправив Хэдеру сообщение «все в порядке». Уснула я практически сразу, вчерашний стресс и эмоциональное напряжение сделали свое дело, и организм, дабы и дальше не травмировать себя безрадостными мыслями, перевел меня в режим сна.

День выдался теплым, и тени деревьев были единственным спасением.

— Я все Томми рассказала, про тебя и про твоего красавчика. Он звонил, не переставая сорок минут. Я хотела не говорить, но твой папа всех на уши поднял.

Я усмехнулась. Рассказывать ей, что мой отец причастен к каким-то темным делам я не стала. Надо было сначала все самой выяснить, а уже потом делиться этой информацией. Я совершенно не понимала, кому теперь доверять. Хэдер при всей его участливости к моей жизни тоже вызывал подозрения. Я не верила в его бескорыстие. Мы все преследует какие-то цели, и те, кто говорят об альтруизме, тоже имеют цели. Просто их мотивы не противоречат нашим.

Закладка:

— И как он отреагировал?

— Вначале он офигел, а потом ругался. Сказал, что ты слишком маленькая для такого как Хэдер.

— Маленькая, большая какая вообще разница. Он бросил нас всех здесь, так что пусть не раздает теперь своих ценных советов, — я отбросила веточку, которую крутила в руке.

— Эй, ты чего так разошлась, космос? Обычно так эмоционируют, когда понимают, что не правы. Ты в чем-то сомневаешься?

— Кэтти, как ты понимаешь, что парень тебе подходит?

— Просто чувствую это. Никакого алгоритма нет. Это сложно объяснить, но ты в какой-то момент понимаешь, что взгляды, цели, даже вкусы все похоже. И что если перенестись на десять лет вперед, то можно быть уверенным, что вы будете вместе. Но я пока такого человека не встречала, мне обычно хорошо с кем-то в настоящем времени, а вот в будущем я не вижу нас, не вижу что у нас семья, дети и этот парень сможет нас обеспечить, защитить. Для меня в мужчине, с которым я захочу связать свою жизнь, важна опора и уверенность. Что он не подведет, не оставит и передаст нас.

Она говорила, а я накладывала все это на Хэдера. Сегодня проснувшись среди ночи у меня достаточно времени обдумать все. И после слов подруги я все больше понимала, что наши дороги разойдутся. Ему не я нужна, а женщина такая же сильная и мудрая как он. По-настоящему крепок тот союз, где оба полноценно развиты. Где люди не тащат всю жизнь другого человека, а существуют и дополняют, делают лучше другого.

— Я не знаю, как мне быть, мне кажется, что мы лишь эпизоды в жизни друг друга.

— Зачем же тогда ты с ним переспала?

— Не знаю, я увидела, как он хочет, да и сама тоже хотела этого. Сдерживать себя бессмысленно, тем более мне было хорошо.

— И что будешь делать дальше?

— Ничего. Пусть происходит все так, как захочет судьба.

— Ну, или Хэдер.

Катрин не знала, что он уже захотел, чтобы я жила у него и не знала, что я не согласилась. От дома Хэдера я добиралась на автобусе, напрочь отказавшись от его предложения довезти.

— Слушай, ты не обижайся только, но мне уже пора идти. Мы хотели с Джемми в кино пойти.

— Да, не проблема, я пойду, погуляю еще и домой.

Выходной день и парк был полон семей с детьми, влюбленных парочку, и просто отдыхающих. Все-таки здорово, что установилась теплая погода. Я медленно и неспешно, шла по кустистой аллее, благоухающей нежным ароматом.

— Не хмурься, а то морщины раньше нужного появятся.

На лавочке, положив ногу на ногу, сидела девушка с художественным планшетом. Сквозь равные джинсы виднелась татуировка. Рядом, на скамье стояла акварель, и лежали уже использованные бумажные палитры.

— Улыбайся, — девушка заразительно улыбнулась, и мои губы тоже растянулись.

— А можно посмотреть, что ты рисуешь? — я никогда не могла пройти мимо человека, который рисовал, всегда украдкой наблюдала со стороны за процессом.

Художница повернул планшет, демонстрируя аллею, с сочно написанной зеленью.

— У вас талант. Мне раньше тоже нравилось на пленэр ходить, а как художку закончила, то стало не с кем.

— Я Мирка, а ты?

— Арина.

— Если хочешь можно вместе собираться и рисовать. Одной бывает скучно, а вдвоем куда веселее.

— Я бы с радостью. Признаться, не рисовала уже несколько месяцев. Раньше было время каждый день, что-то да писала, а сейчас…,- я замолчала.

— А мне когда грустно, я все равно рисую. Отвлекает и в каком-то роде лечит. А когда хорошо, рисую, чтобы потом смотреть и вспоминать свое внутреннее счастье.

— А где ты учишься?

— В Прикладном, на Сторечном. В этом году последняя сессия. Даже как-то не верится, что так быстро время прошло.

— Я тоже хотела туда, но отец настоял на экономическом. И мое время там тянется как жвачка.

— Никогда не поздно получить профессию мечты. Тем более ты еще не работала, а значит, всегда сможешь после диплома пойти и стать дизайнером или художником. Не думай, что образование без таланта кому-то нужно.

— Иногда так хочется, взять и стать художником. Рисовать, рисовать и рисовать, а потом начинаю сомневаться в себе и в том, что это кто-то купит.

— У меня друзья мастерскую снимают, могу отвести тебя туда, познакомишься. У них часто бывает подработка.

— Спасибо, Мирка. Тебя мне будто сам Бог послал.

Мы обменялись телефонами и окрыленная встречей, я понеслась домой. И стоило мне свернуть на свою улицу, как неприятное чувство поселились во мне. Недалеко от моего дома стояла машина Хэдера. И в любой другой день, я бы испытала радость, но сейчас во мне вспыхнула лишь неловкость, словно во время нежеланной встречи с давним знакомым.

— Делаешь вид, будто мы не знакомы? — сквозь опущенное окно донесся голос.

— Ой, я просто домой спешила.

Мужчина вышел наружу и остановился в метре от меня.

— Торопишься значит. Мм, — задумчиво протянул он. — А я вот решил проведать тебя, узнать как твое самочувствие.

Интонации и поведение говорили о невероятной уверенности в себе. И все это было таким натуральным, таким самобытным, что его сила воспринималась как догма.

— Все хорошо, спасибо за заботу, — я опустила взгляд, чтобы не попасть в плен тех самых бездонных глаз.

— Понятно, — четко и по-военному произнес Хэдер, мгновенно преобразившись. — Меня пять дней не будет, — голос звучал холодно.

Я удивленно подняла голову, столкнувшись со стальными омутами.

— Как? Ты уезжаешь?

— Да, у меня есть важное дело, — все тот же тон.

— Что за дело?

— Рабочие моменты. За тобой присмотрит Штэр, поэтому ты все в той же безопасности.

— Мне не нужна нянька, особенно в лице того, кто меня ненавидит.

— Высшая глупость отказываться от помощи и защиты, когда это действительно необходимо. Ты останешься в своем доме под присмотром брата или я прямо сейчас отвезу тебя к себе, и ты будешь всю неделю там. Выбирай, мышонок!

— Что? Ты не имеешь права мною командовать.

— Я посчитал до трех и выберу сам. Раз, два, — спокойно и размеренно начал мужчина.

— Хорошо, пусть он присматривает. Все, до свидания о великий Хэдер, король всех тиранов.

И чего он приперся, испортил и без того плохое настроение. Я намеренно язвительно произнесла последнюю фразу, но мои волосы резко оказались намотаны на мужской кулак и все тот же спокойный, полный льда голос вымолвил:

— Какие лестные слова, только почтительности не маловато. Ну, ничего, мы обязательно продолжим обучение и воспитание, как я приеду.

Рука, фиксирующая волосы, ослабила хватку, и я схватилась за голову.

— Последнее: как только в следующий раз твой телефон будет отключен, ты отправишься в дом парней, дожидаться моего возвращения там.

Боже как я была слепа, что не разглядела в нем все эти диктаторские черты. В груди все клокотало от несправедливости, но я уже поняла, говорить что-либо было просто бессмысленно.

Мужчина еще несколько минут осматривал меня, что-то обдумывая, а после привлек к себе, вдыхая запах волос.

— Без тебя будет невероятно пусто, — тихо, как шелест травы прозвучали эти слова. — Я постараюсь вернуться скорее, мой мышонок.

Когда я была маленькой, у нас был домик за городом. Скромный, но невероятно уютный, он запомнился мне своей душевностью. Кто-то, посмотрев на его обветшалый вид, скривился бы, другой сказал бы, что жить в нем опасно. Но для меня до сих пор тот дом остался самым родным местом, придающим силу даже в мыслях о нем. Однако в детстве я не ценила и не предавала значения этому месту. Меня тянуло на дачу к папиной тете, там всегда ждали угощения, а обстановка была не в сравнение нашей. Однажды, летом мне представилась возможность попасть на эту самую дачу. Моей радости не было предела. И вместо того чтобы остаться с мамой и папой в нашем стареньком домишке, я уехала. И до сих пор перед моими глазами стоят лицо мамы и ее щемящие уговоры остаться. Слезы катится каждый раз из глаз, при воспоминании тех нежных тихих слов:

— Птичка, оставайся. Мы пожаром сосисок вечером, на речку с папой сходите.

Закладка:

И сколько в моей жизни было потом таких сосисок и речек, не сосчитать, но именно те, которые я променяла на уют и роскошь, до сих пор рвущим душу стоном, звучат в душе. Мы жили бедно, и мамин главный деликатес того времени были сосиски. И она в надежде удержать ребенка предложила то, что смогла. Сейчас я бы с великой радостью отказалась от всего, лишь вернуться в то время и остаться рядом с ней. Это было последнее наше лето вместе. Потом закончились все загородные поездки, родители развелось, а дачу выкупили какие-то знакомые отца. Вот так, далеким эхом из прошлого, звучат для меня это трогательные слова мамы.

Подушка давно промокла от слез и нахлынувших воспоминаний. Еще тошнее становилось от мыслей о Хэдера. Он ведь приехал ко мне, бросил свои дела, чтобы проведать, а я отмахнулась от него. Было невероятно стыдно, что в ответ на его скупую доброту, я просто отмахнулась. Ведь по себе же знаю, как трудно оживлять умершую душу и снова проявлять тягу к человеку. А я вместо того, чтобы поддержать его, провела себя как настоящая тварь. Хотя может быть, дав сейчас нам шанс прирасти друг к другу, потом сделаю ему и себе только больнее. Ах, если бы я могла знать, как поступить… Но Хэдер был прав в одном, однажды сделать выбор придется.

Никогда не приветствовала навязчивость по отношению к малознакомым людям. Но сейчас, не смотря на свое рефлексирующее состояние, мне нужен был именно глоток свежего воздуха. И именно в таком общении я и нуждалась сейчас. И хоть вчера слезы душевных метаний бежали по моим щекам, я четко понимала, что сожаление останавливает нас в развитии. Мирка ответила сразу и, немного подумав, согласилась погулять. Мне хотелось узнать ее поближе, проникнуться ее внутренним светом. На первый взгляд она произвела впечатление человека гармоничного и счастливого. А внутренняя гармония это как раз то, чего мне не доставало сейчас.

Как выяснилось уже позже, девушка приехала учиться к нам из соседнего города и здесь снимала с одногруппницей квартиру. Они познакомились на вступительных, но в итоге попали в разные группы. Однако это не помешало им жить вместе, Мирка говорила, что это даже здорово, так они часто списывали друг у друга контрольные. Та, у кого проверочная была раньше, фотографировала задания и другая в это же свое время со своей группой их прорешивала.

Девушка самозабвенно рассказывала множество историй произошедших в юношестве и во время обучения в колледже. Так, к вечеру, когда мы наговорились и нарисовались, я вложила для себя полный портрет новой знакомой. Ей оказалось двадцать два года и в семье она не единственный ребенок, еще у нее есть восьмилетний братик. С пяти лет она занималась спортивной гимнастикой, а в 15 лет примкнула к команде графитистов, бросив спорт. Однако полученные навыки паркура помогли ей однажды не попасть в полицию. "Вандализм" после того случая, Мирка тоже оставила и пошла рисовать пейзажи в местную художку, а потом дорожка вывела ее в художественное училище. Там, дома у нее есть еще бабушка, которая всячески поддерживала внучку в ее стремлениях рисовать, и иногда даже бабуля кладет ей на карточку пару сотен долларов. Всю свою биографию девушка рассказывала легко, не отягощая рассказ деталями, только один раз ее лицо омрачилось.

-А ты часто домой ездишь?

— Нет, сейчас почти совсем перестала, — задумчивый взгляд под ноги, словно что-то вспоминая.

— А почему? Неужели не скучаешь?

— Еще как скучаю. Просто там остался мой парень, бывший парень, — голос дрогнул. — И видеть его мне пока очень тяжело, потом как поулягут чувства съезжу.

После этой откровенности, хотелось расспросить ее так о многом, узнать кто виноват в разладе или может быть оба, узнать их историю любви и влюбленности, но, видя душевную боль Мирки, я не стала. Кто знает, в каком состоянии буду сама, когда пойму, что финал для нас с Хэдером настал. Как и обещала, девушка привела меня в мастерскую, но там было пусто, только одна ученица оттирала руки от краски. Сегодня как оказалось никого и не было, ребята уехали за город на пленэр.

— Тут так здорово. Я часто прохожу этот дом, но никогда не знала, что тут есть что-то подобное. Целая галерея, — восхитилась я, когда мы уже спускались вниз.

— Каждый занимает там свой уголок, а все вместе действительно похоже на арт-обьект. Если послезавтра будет время, можно будет навестить творцов всего этого.

— Да, конечно, — не думая согласилась я.

День в компании Мирки пролетел как одно мгновение, и, закинув рюкзак с красками на плечо, я медленно шла к дому. Отец не разговаривал со мной, а я не спешила первой прерывать наше молчание. Предостережения Хэдера оказались весьма эффективными, и, сведя общение с папой к минимуму, я немного обезопасила себя. Кстати от самого парня за весь день не было даже малейшей весточки. Я проверяла несколько раз телефон, вдруг не заметила звонка или смски, но все было напрасно. Даже Штера или кого-то из парней не видела, хотя мне думалось, что у моего дома организовано дежурство. Но все было как прежде. Я перед сном воображала предстоящий разговор с одним из моих надзирателей, а в итоге никто даже не встретился.

Дел скопилось столько, что я не успевал обедать. Раньше никогда не приходилось откладывать приезд на объект, но в этот раз девчонка заставила задержаться. Я физически не смог бы уехать, не доведя наши отношения до точки невозврата. Меня жутко рубило в сон и все бумаги уже сплошной пеленой стояли перед глазами. Устало опустил голову на руки. Работы еще столько, что минимум неделю все разгребать. Раньше я с удовольствием приезжал на базу, помогал Герману в решении всех вопросов. Но сейчас отец стал совсем плох, и вот уже год, каждые два месяца я приезжаю сюда. Всю информацию от своих ребят про оборот наркоты, личные дела курьеров я передаю на базу электронно, что сокращает время моего пребывания здесь. Но все дела удаленно не решишь, особенно если это касается наведения порядка и установления власти и авторитета. На циферблате было ровно полночь. Я подошел к окну, осматривая территорию базы. Прожектора освещали все нужные точки, а так же улучшили видимость в темных частых.

Присмотревшись, увидел неподвижные фигуры: одна, вторая, третья… седьмая. Прекрасно, все на местах. Я вернулся назад в кресло, надо было еще поработать, прежде чем идти отдыхать. Снова вспомнилось малышка и ее пугливые глаза. Черт, как все не вовремя. И какого хуя ее папа решил отвезти ее к Эйшиду именно сейчас? По моим данным был в запасе еще месяц. Девчонка бы закончила учебу, и первое время ее никто бы не хватился. А сейчас старый Брай сильно рисковал, все вопросы от учителей и полиции были бы в его адрес. Я никак не мог понять причину его риска. Герман тоже ничего не знал о причинах такой активности. Понятно было только одно, сорвав план Брая, я сам сильно подставился. Теперь вся их группа должна затаиться, им однозначно нужно время, чтобы разузнать, кто противостоит им. Теперь какое-то время девочка в безопасности, а вот дальше оставлять ее в том доме будет значит подписать ей приговор.

В памяти всплыл враждебные взгляд, из которого исчезла прежняя теплота. Девочка решила вести себя отстраненно, ну и похер, это все равно ничего не решает. Отпускать ее от себя в мои планы не входит. Слишком уж уникальной оказалась малышка. В ней сочетались очень необычные качества, что делало ее бесценной. Как же восторженно она смотрела на меня, в то время когда каждый стремился опустить глаза. Не испорченная общественным мнением, она показывала тебе самого себя со стороны. Именно ради такой девушки я бы сделал очень-очень многое. Ей даже просить бы не пришлось. Но проблема была в том, что по своей неопытности Арина не могла принять и понять всю мою серьезность. Но это легко можно исправить, главное оказаться быстрее в городе.

Причиной моих стремлений закончить дела поскорее было еще и письмо от Линтера. Лекарства, найденные в мышкином рюкзаке, оказались весьма непростыми. Чтобы получить рецепт на них, надо было пройти не одну врачебную комиссию, к тому же препарат был дорогой. Я знал только одну фармакологическую компанию производящую его. А так же лично знал того, кто был ее совладельцем. Вопрос только зачем это лекарства пьет Арина. Я видел ее детскую медицинскую карточку, и ничего серьезного там не было. Получить доступ к данным взрослого отделения не просто, но по возвращении надо будет разузнать, что с девчонкой.

Закладка:

Отложив бумаги в сторону, я переместился на диван. Работать все равно было уже невозможно, а в горизонтальном положении хотя бы наберусь немного сил. Эх, как же хотелось сейчас дотронуться до бархатной кожи, ощутить под пальцами ее тонкое, стройное тело. Кровь и побежала быстрее, приливая к члену. Одно малейшее воспоминание о ее идеальном теле и башню срывает окончательно. Картинки, того как я трахаю ее, калейдоскопом закружились в мозгу. Выдохнул, сжав кулаки. Надо заблокировать все мысли о той ночи, иначе в штанах будет круглосуточный стояк. Пока я нахожусь не рядом с ней, мысли должны быть трезвыми и конструктивными. Надо выкинуть девочку на пять дней из головы, иначе я просто сойду с ума.

— Хреново выглядишь, — Герман обеспокоенно осмотрел меня. — Уверен, что хочешь ехать?

— Все в порядке, готов выезжать.

Отец ободрительно хлопнул меня по плечу. Что мне нравилось в нем, так это чуткость. Он всегда безмолвно ощущал наши тревоги и проблемы и готов был помочь. Но это было так ненавязчиво и незримо, что со стороны могло показаться, будто мужчина слишком строг с каждым из нас. Но карьера хоккейного тренера вместе со строгостью и волевым характером наложила на него еще и ответственность, как за своих подопечных, так и за своих детей.

Накануне военных действий половина ребят из юношеской сборной подсела на наркоту. А когда начались боевые действия, то многие и вовсе забросили спорт, подавшись в наркокурьеры. Герман тогда сильно разочаровался в себе и своем тренерском деле. Он видел свою вину в том, что многих из тех мальчишек уже нет в живых. С тех пор единственным делом отца стал антинаркотический корпус. Даже парни оказались вовлечены в деятельность отца. Собирали информацию, искали закладки и уничтожали их. Помощь парней была хоть и малой, ведь на следующий день закладки появлялись заново, и все больше людей оказывалось на игле, но, тем не менее, их помощь была важной. Проект нуждался в инвестициях, и впереди было несколько абсолютно идентичных встреч с мужиками, уставшими от жизни и снизошедшими до общения. Во времена детского дома за один из таких взглядов в свою сторону я бы уничтожил, а сейчас был вынужден молчать. И ведь, что самое паршивое, сумма, необходимая отцу, у меня была, но принимать от меня помощь в таком виде он не хотел. Ему было важно мое личное участие. А я, приезжая, мог лично контролировать успешность его дел.

— Здорова, брат. Как обстановка?

— Здорова. Я так понимаю, интересуешься ты не мной, — усмехнулся Штер. — Нормально все с твоей принцесской. Ходит по улицам, гуляет, спит. Батя ее тоже тихо сидит.

— С кем гуляет?

Сам не зная почему, но его ответ резанул слух.

— С девчонкой какой-то, первый раз ее вижу. И вчера она…,- на том конце провода повисла пауза.

— Я тебя внимательно слушаю, что она?

— С малышом Томми гуляла.

— Какого хуя?! Он же свалил, — я с силой сжал ручку, лежащую на столе.

В груди все моментально закипело. Я не понимал, как такое вообще возможно. Только сопляка этого мне хватало.

— Хочешь, я втащу ему? Давай соглашайся, а то давненько мы никого не наказывали.

— Тронешь его, я тебе сам потом сразу втащу. Ты меня знаешь. Продолжай наблюдать за ней. Передай, пусть за Томом тоже кто-нибудь присматривает.

Телефон звякну корпусом об стол. Почему все идет через жопу? Капризы мышонка еще можно было вынести, но вот появление этого мальчика злило. Теперь Арина была полностью моей, а значит этого ублюдка в ее жизни никак быть не должно. Я закрыл глаза, выравнивая дыхание. Хотелось бросить все к черту и уехать. Да, слишком крепко она засела в голове. Слабость, которая делает тебя уязвимее. Но зависимость, в лице этой девочки, я готов был себе позволить.

Я думала, его отъезд принесет мне тоску и тонну самокопаний, но нет, не думать о нем получалось. Только перед сном, когда измотанная общением с ребятами, я закрывала глаза, то мысли возвращались в ту спальню на втором этаже. И холодный потемневший взгляд маниакально проникал под кожу. От навязчивых липких мыслей о Хедере не получалось никак отделаться.

Приезд Тома удивил и обрадовал одновременно. Когда мы прощались в аэропорту, я думала это все, последний наш разговор в реальной жизни. Но спустившись утром вниз, обнаружила на своей кухне гостя. Отец впустил его, а сам убежал на работу.

— Если что, твой завтрак я съел. Ты слишком долго спишь, космос, — парень обнял меня, а я продолжала стоять, не веря, что все это происходит не во сне. — Эй, ну ты чего, тормознутая такая?

— Ты что здесь делаешь? Или это галлюцинации?

— Ночью сегодня прилетел. Давай, иди, одевайся, красься. Или, что вы там обычно девушки делаете? Я нереально соскучился по городу.

Я ошарашено побрела назад, обернувшись перед подъемом по лестнице. Парень сидел и щелкал клавишами на пульте. Осознание постепенно приходило ко мне, и, не желая больше тратить драгоценное время, я взбежала по ступенькам. На сборы ушло не более 15 минут. Том при виде меня расплылся в улыбке и, взяв у меня рюкзак, набросил его на свое плечо.

— Ты надолго вернулся?

— Дом продавать передумали, так что теперь я тут надолго. Причем абсолютно один в доме, чувствуешь этот прекрасный запах свободы, — парень обнял меня за плечо и блаженно прикрыл глаза, словно вдыхал запах любимого блюда.

— Ты главное не разнеси его, а то с тебя станется.

— Но это не все новости. Через полторы недели, выхожу на работу. Так что на все тусовки меня теперь физически не хватит.

— Боже, где Том? Молодой человек вы кто, и куда делся мой друг? Звонкий и такой заразительный своей беззаботностью смех прокатился по улице.

— Надо же и мне однажды повзрослеть. Ты, я смотрю, тоже время зря не теряла, — нравоучающие нотки проскользнули в его голосе.

— Том, слушай, я знаю, что раньше у нас с тобой не было секретов, но, — я не успела договорить.

— Их и сейчас не будет. То, что мы не виделись какое-то время, не значит, что мы стали душевно дальше друг от друга. Ты для меня все та же мелкая девчушка с ободранными коленками и рассеченной бровью, а для тебя я все тот же балбес. Мы всегда будем этими людьми, что бы у нас не произошло в жизни.

А ведь он все верно сказал. От себя не убежишь. Я бросила короткий взгляд в сторону Томми, просто чтобы понять его настрой. И на мое удивление он говорил серьезно. Раньше в нем не часто можно было наблюдать это качество. Мы обошли все улицы, с которыми нас так многое связывало. И я, хоть и не покидала город, но полностью разделяла чувства друга. Перед глазами бежали картинки дошкольного и школьного времени. Вызвонив Эда и остальных ребят, мы назначили встречу на вечер. И было смешно слышать по громкой связи удивленный голос и долгое молчание на том конце телефона. Все-таки Том и Катрин делали мою жизнь более насыщенной. И поняла я это только в тот момент, когда они оба покинули меня.

Долго болтали и смеялись, оказывается, за такой короткий период времени с ним столько всего успело произойти. Моя жизнь тоже не стояла на месте, но рассказывать про Хэдера не хотелось совсем. И я рада была тому, что друг не спрашивал об этом. А спроси он, я не нашлась бы что и ответить.

-Слушай, ты же не позавтракала совсем. Вот я дибил. Не дай бог в обморок свалишься! И схватив за руку, Том потянул меня в кафе.

— Такая погода хорошая, давай лучше накупим булочек и завалимся в парк.

Улыбнувшись, друг легко и быстро согласился. И через каких-то пол часа мы уже были в Центральном парке, том самом, рядом с домом Хэдера. Но стараясь не думать о хозяине дома, я отвлеклась, увлеченно слушая все, что говорил Томми. Друг, боясь за мои светлые джинсы, постелил на траву свою рубашку, а сам уселся на газон рядом.

— Но больше всего мне в Праге понравились клубничные вафли.

— Что, они были даже вкуснее чем те, что мы делали в детстве?

— Да нет кончено. В детстве все было самым вкусным, самым мягким, самым теплым и самым добрым. Мы были чище и ощущали все иначе, нежели сейчас.

Закладка:

— Да, тогда все было по-другому.

— А вафли эти, попробуешь сама и потом расскажешь мне. Давай, когда будет праздничный день, слетаем туда. Как раз три выходных получится.

— Я не знаю даже, отец на вряд ли даст денег на это. Да и отношения у нас с ним сейчас не располагающие к таким просьбам.

— Не забывай, я теперь рабочий человек, — Томми с важным видом поправил несуществующие галстук. — Соглашайся, космос, билеты с меня.

— Спасибо тебе большое за приглашение, — я опустила взгляд на пакет с выпечкой, лежащий на коленях, — но позови лучше Мэри. Я не могу поехать.

— Арин, я зову тебя и хочу поехать с тобой. Я понимаю, почему ты отказываешься. Но клетка не приносит счастья, и ты это знаешь. Арина, которую я знаю с детства, ценит свободу.

— Я и сейчас ценю ее, но Том, все не так просто.

— На самом деле просто все, если не усложнять. Ничего, кроме предрассудков и стереотипов, не мешает тебе поехать вместе со мной туда, куда ты давно хотела сгонять. Подумай, до праздников еще есть время.

И как не странно, я действительно всерьез задумалась об этой поездке. Дома оставаться было с каждым днем все сложнее, я ловила на себе строгие взгляды отца и чувствовала его недовольство всей кожей. Намеренно ограничив свое пребывание дома, я только злила его еще больше. От Хэдера все так же не было новостей, даже короткой смски я не получила за все эти дни. Время шло, и я начинала думать, что мужчина бросил меня. Слова Катрин о его истинных намерениях теперь не казались такой ерундой. Обиду и боль я глушила в нескончаемых посиделках с Томом, Кэтти и Миркой. Все время от пробуждения до отбоя было распределено между этой троицей. Даже подготовка к экзаменам была запущена, потому что остаться одной означало начало самоанализа. Не смотря на то, что я и сама понимала, перспективы в отношениях с Хэдером нет, где-то глубоко внутри себя я не понимала, почему он так легко меня оставил. Но с каждым днем подобных мыслей становилось все меньше. Зато все чаще я стала замечать в Томе не бесполого друга, а парня. Или это Хэдер открыл мне глаза на взрослый мир, или просто мы вдруг внезапно повзрослели, но теперь я глядела на Томми и видела все его намеки и подкаты. Но что самое главное, мне было комфортно с ним. Аккуратно и ненавязчиво парень проявлял свои знаки внимания и заботы.

— Давай к реке спустимся, — предложила я.

Днем было солнечно и жарко, а спустившийся на город вечерний покой, дарил свежесть. Мы сошли с аллеи и направились к берегу. Мелкая рябь шла по воде, делая нечеткими отражающиеся на поверхности деревья.

— Мм, так освежает, — парень скинул сандалии, зайдя по колено в воду.

— Подожди меня.

Я торопливо развязывала шнуровку кед, и, расправившись с обувью, подошла к краю берегу. Речка, действительно была прекрасной. И счастливо улыбнувшись, я, подцепив мыском верхний слой воды, брызнула в Тома. Парень не заставил себя долго ждать и вот уже началась целая войнушка. В намоченной одежде и с мокрыми волосами мы довольные игрой, выбрались на берег. Я обратно раскатала штанины, превратив одежду из шорт в брюки.

— В следующий раз бери купальник, будем плавать. Как же здорово, что впереди еще целое лето и целая жизнь. Столько всего нас еще ждет. Помнишь в первом классе мы тут ели мороженое с шипучкой? Его наверняка здесь еще продают, пойдем, поищем.

— Конечно, помню, оно еще язык окрашивало. Ой, я совсем не подумала о том, что на мне кеды, — растерянно смотрела на свои босые ноги, испачканные в песке.

— Есть идея, — Том усадил меня на одно из бревен, валяющееся на берегу и служащее скамейкой любителям пикников.

Парень опустился передо мной на колени, нежно взяв мою ступню в руки. Такой простой и полный заботы жест вызывал теплую улыбку. Горячее прикосновение уносило мысли в совершенно другую сторону, и, прервав свое воображение, я отвлеченно поправила волосы. Парень смывал песок водой, оставшейся в бутылочке, плавно проводя рукой, по ножке.

— Спасибо, но я могла бы и босиком пойти.

— Опасно, тут битое стекло на каждом шагу, вот смотри, — Том поднял с земли осколок, показывая мне.

Сняв с себя футболку, он вытер мне ноги, к счастью не заметив, как округлились мои глаза. Вот это да, мне никогда раньше никто не мыл ноги. И это было так трогательно и мило, что я даже не смогла ничего сказать. Лишь только, когда мы уже шли по скверу, я украдкой взглянула на молодого человека. Как все-таки он вырос, причем даже в моих глазах. За эти дни из друга детства, всегда подставляющего плечо, Том превратился парня, вызывающего смешанные чувства.

Прошло пять дней с нашей последней встречи с Хэдером. Штер так и не объявился. Моя жизнь снова вернулась на полтора месяца назад. Все было как раньше, за исключением двух моментов. Во-первых, ребята, с которыми меня свела Мирка, посмотрели мои работы и предложили вместе с ними поучаствовать в создании «Дерева желаний». Полноценный арт-обьект…моему счастью не было предела, когда меня приняли в команду. Во-вторых, взаимоотношение с Томом.

— Тогда до вечера, встречаемся на нашем месте.

Попрощавшись, мы разошлись переодеться, чтобы через час встретиться на улице перед нашими домами. Еще до своего отъезда мы смотрели трейлер долгожданного фильма, и вот уже сегодня этот шедевр вышел на экраны. Душ, легкий макияж и вот уже пора спускаться.

Фильм оказался действительно стоящим. И эмоционально обсуждая увиденное, мы не спеша шли по улице.

— Я и не думал, что будет настолько круто. Они точно достойны Оскара, не зря три года снимали.

— Редко такое говорю, но сейчас хочется пересмотреть все по-новой.

— О, да. Эстетический оргазм я точно получил.

Том остановился около павильона с надписью «Орлиный взор». Никогда не играла в тире, считая, что все происходящее там обман. Это же известный факт, что пространство между фигурками оснащено магнитами, сбивающими траекторию выстрела. Однако, Тома было не остановить.

— Неужели ты не хочешь вон того крокодила. Даже я хочу себе такого, — и, взяв ружье, парень прицелился.

Из пяти мишеней осталась одна. Я думала, Том на этом остановится, но парень стрелял до тех пор, пока все окошки не засветились зеленым.

— Браво, ты потратил больше, чем стоит игрушка!

— Не ворчи, видишь, я устал, на охоте был, — и, вытерев пот со лба, Том кинул мне несчастного зеленого зубастика.

— Пожалуй, я спрячу его, пока гринписовцы не набежали.

Несмотря на вечернее время, улица была весьма оживленной. Кто-то спешил после работы домой, а кто-то просто чинно прогуливался перед предстоящим ужином. И разная скорость движения приводила к тому, что люди толкались, создавая на некоторых участках пробки. Мы никуда не спешили, и после того как пару раз меня чуть не сшибли с ног, ушли с главного проспекта. На соседней улочке было не так ярко и красиво, зато было менее людно.

— Молодые люди, документы, предъявите, — из тени выступили двое крепких мужчин в форме.

— Что? На каком основании? — слишком резко, прозвучал голос Тома.

— Плановая проверка документов.

Я торопливо полезна в рюкзак за паспортом, после ссоры с отцом я носила с собой все свои сбережения и документ. Конечно, глупо было полагать, что мне экстренно придется куда-то уезжать или прятаться, но береженого Бог бережет.

— Не спорь, — шепнула я другу. — Давай, просто покажи доки и все.

— Вот, держите, — вручила я свой паспорт сотрудникам патруля.

Том, небрежно сунул им и свой паспорт, с видом, будто они остановили президента, а не просто молодую парочку.

Холодок пробежал вдоль позвоночника, когда мужчины переглянулись и еле заметно кивнули. Предчувствие чего-то недоброго, заставило меня попятиться. Я оглянулась в поисках прохожих, но вокруг кроме Тома никого не было.

— Вещи на досмотр предъявите, — убирая наши документы в карман мундира, отчеканил сотрудник полиции.

— В смысле? Вы не имеете права нас обыскивать, — голос друга звучал до неузнаваемости нервно.

Закладка:

— Выложить личные вещи на асфальт, — реплику Тома просто проигнорировали.

Дрожащими руками я начала снимать рюкзак, но Том не дал мне стянуть его до конца.

— Это не законно. Покажите разрешение на обыск.

— Парень, ты себя только зарываешь. Знаешь, что бывает за сопротивление? Давай, доставай из карманов свое брахло.

Расстегнув рюкзачок, я стала складывать на асфальт вещи: первым на пыльную мостовую отправился крокодильчик. "Теперь его придется отстирывать", — грустно пронеслось в голове. Косметика, влажные салфетки и прочие мелочи оказались на асфальте. Я глянула в сторону Томми, у его ног лежал телефон, кошелек, ключи и… несколько блестящих квадратиков. Я ответа взгляд, делая вид, что не обратила на это внимание. Странно, что меня, в сложившихся обстоятельствах, волновали презервативы Тома, а не полицейские, сложившие руки на груди.

— На шаг отойти от вещей, — гаркнул мужчина, и я, вздрогнув, сделала несколько шажков в сторону.

Один из мужчин нагнулся, поочередно поднимая с земли в начале вещи Томми, а позже и мои. Покрутив в руках игрушку, он резким движением разодрал плюшевую обивку… Шумно вздохнув от такого варварства, я онемела от происходящего дальше. Из под зеленой шерсти на землю упало несколько прозрачных пакетиков.

Все происходившее дальше было похоже на один сплошной абсурд. Я как будто наблюдала за собой через экран монитора. Ведь в реальной жизни такого со мной не могло произойти. Спокойная тихая жизнь, и вот я уже еду в наручниках в полицейской машине. Меня колотило от ужаса, и я даже не могла ничего ответить в свое оправдание, просто стояла и наблюдала, как один из полицейских сообщает в участок о задержании двух человек.

Когда-то я слышала о «гуманном сознании». В стрессовых ситуациях, чтобы не навредить себе и своему хозяину, мозг блокирует негативные воспоминания. Но если раньше мне казалось, что это скорее зависит от самовнушения, человек заставляет себя сам не вспоминать о плохом. Однако оказалось, что как бы сильно ты не хотел все запомнить, это просто исчезает, удаляется из твоей памяти.

Нас поместили в разные камеры. Мне досталась одиночная комната, как в фильмах ужасов, с решеткой под потолком. За мной просто захлопнулась дверь и все. Я не знала, куда нас привезли, и что будет дальше. Сев в самом дальнем углу, я попыталась проанализировать вечер, но ничего кроме страха во мне не было. Животный ужас, парализующий все способности. Закрыв глаза и прижав руки к лицу, я беззвучно начала молиться. Про себя, как мантру, я повторяла заветные два слова: «Господи, помоги». Отчаяние полностью захлестнуло меня, лишая сил и воли к свободе.

Сколько прошло времени, я бы точно не сказала, но по моим ощущениям было часов пять утра. Впервые пожалела, что не ношу часы. Всегда считала их бессмысленным аксессуаром, ведь под рукой всегда есть телефон, однако сейчас они бы пригодились.

Поздно ночью за мной возвращался один из полицейских для сопровождения в кабинет следователя. Долгий взгляд и убийственная тишина. Сердце стучало как сумасшедшие, и как следствие на допросе, все что я могла- это заикаясь твердить о том, что игрушку мы выиграли в парке.

Уже глубокой ночью меня отвели обратно, и, забившись в угол и подтянув колени к груди, я вслушивалась в каждый грохот дверей в коридоре. Немного подремать все же удалось, но сон был поверхностным и чутким. А сами сновидения были такими же отвратительными как и реальность.

Время шло и ничего не происходило. Никто за мной не приходил, а если быть точнее никто вообще не приходил. Никто не удосужился принести воды или хоть немного еды, если она конечно полагалась. И мне начало казаться, что это конец. Подобное чувство обреченности возникает, когда жизнь замирает на каком-то моменте. Вроде бы недавно было все так динамично, а потом резкая остановка. И вот именно подобное происходило и сейчас. Я знала, что нельзя давать себе слабину, надо держаться как бы ни было трудно и сложно, но слезы покатились из глаз.

— На выход, — громкий лязг засова заставил вздрогнуть всем телом.

Я слезла со скамьи и торопливо вышла из камеры. "Наверное, опять допрос"- пронеслось в голове. И уже собираясь повернуть направо, как голос полицейского меня остановил.

— За мной.

Коридор, дверь и поворот. Сама не знаю зачем, но чертила в голове маршрут нашего пути. Мужчина толкнул дверь, пропуская меня внутрь. Боясь споткнуться, я сосредоточенно смотрела под ноги. Но стоило мне поднять голову, как я замерла.

— Ладно, счастливо. Рад был свидеться, — ушей коснулись слова, но я даже не уловила их.

Стеклянные глаза мужчины в чёрной одежде смотрели сквозь меня, вызывая первобытный ужас. Воздуха не хватало, или это простоя я не могла вдохнуть. И чем дольше мы смотрели друг на друга, тем более холодным становился взгляд. Такая до боли знакомая энергетика затопила все пространство вокруг, наэлектризовывая воздух.

Мы, молча, вышли из участка и так же в полной тишине шли до машины. Как только двери за нами закрылись, Хэдер потерял ко мне всяческий интерес. Все его поведение показывало, что я просто пустое место.

Мне не верилось, что я на свободе, а не в той маленькой клетушке. И в душе я была благодарна Хэдеру за то, что он вытащил меня, но сейчас вел он себя так, словно я в чем-то виновата перед ним. Будто я специально угодила в лапы полицейских. Или… он что, думает, это были мои таблетки?

— Я ничего не принимала, — короткий взгляд в сторону мужчины.

Хэдер даже головы в мою сторону не повернул. Ну и пусть себе молчит, так даже легче. Если не верит, что я не наркоманка, то это его дело. Сама перед собой я была честна и это главное!

— Спасибо, я доберусь сама.

Но не успела я и шага ступить, как прозвучал холодный и властный голос:

— Сядь в машину.

Интонация, с которой Хэдер это произнес, просто уничтожала собственное мнение. Сдержанная злость внутри него, была всецело направлена на меня. Я каждым миллиметром кожи впитывала его раздражение.

Уже проезжая парк, я поняла, куда меня везут, но спорить было поздно. Как же надеялась, что нам удастся спокойно поговорить, но стоило мне войти в квартиру, как дверь за спиной громко хлопнула… причем с обратной стороны.

— Эй, открой. Ты не имеешь права, — руки обожгло от удара по двери. — Выпусти меня, немедленно, — но кроме собственного сопения я ничего не слышала. — Ненавижу тебя, ублюдок, — я как безумная барабанила по металлической поверхности двери.

Как дикий зверь я рвалась наружу, пока силы не покинули измученный организм, и я не сползла по двери на пол.

Вот почему все так получилось? Я просто хотела, чтобы меня все оставили в покое, мне больше всего хотелось обычной жизни, которая у меня была всего какой-то месяц назад.

Жалость к себе навалилась, порождая вереницу угнетающих мыслей. Все вокруг казалось несправедливым, и, не в силах больше сдерживать себя, я заревела. Там, в камере я пыталась быть сильной, но сейчас весь страх и испуг вырвались наружу.

Телефон мне так и не вернули, как собственно и все остальные вещи. В отсутствие хозяина квартиры, я облазила все шкафы, комоды и полки во всех комнатах в поисках средства связи, но все оказалось безрезультатно. Я даже не представляла, найди я телефон, куда бы я позвонила? Отцу? Ну, нет, он был слишком неоднозначным в моих глазах, после той фотки. В полицию после всего случившегося я не стала бы набирать. А из друзей никто бы не вызволил меня из этой крепости, что так запала мне в душу пару лет назад.

Подкрепившись, я вышла на балкон. Разгар дня. Внизу туда-сюда сновали потоки машин, а между кронами деревьев можно было заметить прогуливающихся граждан. А если перевести взгляд на горизонт, то был виден лес, сливающийся с небом. Идиллия, способная вдохновил любого, сейчас вызывала только грусть. Как странно, раньше я мечтала оказаться в одной из квартир наверху, а сейчас отдала бы все, чтобы посидеть внизу в парке. Иногда наши желания сбываются, только это происходит в какой-то извращенной форме.

Закладка:

В спальне все было точно так же как и во время нашей последней встречи. Даже покрывало лежало, как и во время моего ухода. Он что, вернулся в город и поехал за мной? Стало немного неловко и стыдно от этой догадки. В голове всплыло наше последнее объятие и то, с каким упоением мужчина вдыхал мой запах.

Я подошла к шкафу и распахнула его. Вот это да, у него даже рубашки есть, причем, не только черные. Аккуратно, боясь своим касанием испортить его вещи, я задумчиво провела пальчиками по мягкой ткани.

Самостоятельный, взрослый, сильный, он не оставил меня в сложной ситуации, а пришел и помог, ограждая от всех опасностей. Да, он не звонил и не писал все то время, что был не в городе, но ведь я и не знала, насколько он был занят. Пока я здесь искала себе развлечение и занятие, лишь бы не попадаться на глаза отцу, он мог быть серьезно занят. Решение об отдалении я приняла сама, даже не поговорив с ним об этом. Просто подумала, что игнорирование сможет что-то решить. А в итоге мало того, что встряла в неприятности, так еще и повела себя по-свински.

Сейчас, в отсутствие хозяина квартиры, все вокруг было иным. Как будто оставленная в парке, на скамье книга. В магазине пойдешь мимо такой даже не обратив внимание, а тут она была живой. Ее держали в руках и оставили открытой на каком-то моменте. Так же и с квартирой. Интересно было узнать его быт, его привычки, да просто увидеть Хэдера с обычной житейской стороны.

На первом этаже я нашла комнату, раньше бывать в которой мне не доводилось. Вход в нее был из кухни, и его легко можно было пропустить, так как дверь была стилизована под панель. Стеллажи с книгами и стол около окна. Минимум мебели, но все было очень уютно и стильно. Отсюда открывался вид на внутренний двор. Охраняемая территория за забором и большая спортивная площадка. И вроде на вид все так элитное и дорого, но в этом не было души. Пусть детская площадка на нашей улице была местами старой, но дети с детства учились играть все вместе, не ощущая разделения по уровню дохода родителей. В это время никто из малышей не катался с горки и не устраивал драку за качели. Хотя, наверное, тут не приятно драться за игрушки, их все равно хватит на всех.

Я села в кресло, погладив поверхность стола. Под кончиками пальцев ощущалась прохлада дерева. А ведь я так и не узнала, кем работает Хэдер. Хоть квартира и досталась ему как награда, но ее содержание стоило немало. Было видно, что все, находящееся внутри, мужчина обустраивал на свой вкус.

Интересно, когда же он придет? Ожидание разъедало изнутри, а минуты шли невыносимо долго. Было даже не понятно придет ли он сегодня, или я останусь на ночь одна. Очень неприятно, ощущать собственное бессилие и невозможность что-либо изменить.

Не глядя, взяв с полки одну из сотни книг, я легла на диван. Сразу пролистнув на середину, попыталась вчитаться. Подробное описание боевых действий 15 века. Еще в младшей школе я любила историю, поэтому погрузившись в визуализацию действия, воодушевленно пролистывала одну страницу за другой.

Армии встали по разным берегам горной реки. Леса скрывали их, а шум воды глушил все звуки. Стороны не знали о численности врага, и идущие в параллель военные советы продумывали тактику действий. Все было так красочно и сочно изложено, что я не сразу обратила внимание на хлопок двери.

Мужчина, пройдя через всю гостиную, устало опустился в кресло. Под глазами залегли тени, а сам взгляд был абсолютно бесстрастным.

— Привет.

Поворот, головы и ни слова в ответ. Достав и кармана сигареты, Хэдер, откинувшись на спинку кресла, закурил. Прикрыв глаза, мужчина выпустил облако дыма, что тут же растворился в воздухе.

— Хэдер, — я впервые назвала его вслух по имени, — прости меня. Ну, пожалуйста, не молчи, скажи хоть что-нибудь.

Взгляд сфокусировался на мне, после чего проскользил вниз к моим ногам и снова вернулся к лицу.

— Подойди.

Тон был такой, что по спине резко пробежал холодок. Плавно ступая по ковру, я приблизилась.

— Ближе.

Еще два шага и вот я уже стою перед ним.

— Отсоси мне.

— Что? — сердце стучало как сумасшедшее.

Мужчина расставил ноги шире, и выдыхая дым, небрежно произнес:

— Приступай.

Онемев от страха, я смотрела на Хэдера и не видела в его глазах ничего кроме презрения и усталости.

— Нет. Ты не поступишь так со мной, — я не сразу узнала свой голос.

— Не переоценивай себя. Выполняй, — Хэдер красноречиво кивнул в сторону своего паха. — Или тебе помочь?!

Медленно, как в замедленной съемке, я присела. Уже в который раз чувство обреченности затапливало меня. Я протянула трясущиеся руки, приподнимая край футболки. Запах никотина проник в легкие, вызывая волну отвращения. Как же унизительно было стоять, под этим холодным взглядом. И каждая секунда в таком положении приносила еще большее отвращение к себе. Высвободив край ремня из-под душки металлической пряжки, я попыталась расстегнуть его. Руки были ледяными и еле слушались. Как же я была противна сама себе, рабски сидя у ног мужчины. Попыталась зажмуриться от слез, подступающих к глазам, но вышло только хуже.

Мокрые дорожки заструились по щекам, и я обессилено осела еще ниже на пол. Кисти рук остались там же, на чужом ремне. Невыносимое, рвущее душу чувство заполнило изнутри. Как все успело так поменяться?

— Урок окончен, — но не успела я поднять поникшую голову, как кожи коснулись теплые ладони, поднимая, мое содрогающееся от рыданий тело.

Хэдер усадил меня как безвольную куклу на колени. Стыд не позволял даже посмотреть на него. Так бывает, когда долго пытаешься быть сильным, но стоит кому-то заговорить с тобой, сказав даже короткое слово, или дотронуться, как все защитные механизмы рушатся, выпуская на свободу все переживания.

— Запомни раз и навсегда, ублюдок не остановился бы сейчас!

— Прости меня, я очень виновата, — всхлипнув, склонила голову ему на плечу.

Это была единственная ласка, которую я могла себе позволить, тело, после пережитого стресса отказывалось слушаться. Хэдер дотронулся до волос, распуская их. Чтобы не мешались, я собрала их в хвост и за неимением резинки, перевязала влажной салфеткой. Со стороны, наверное, выглядело ужасно, но зато мне было удобно.

Мужчина, прикрыв глаза, перебирал мои волосы.

— Может быть ляжешь, поспишь? — произнесла я тихим голосом, намереваясь встать.

— Шш, не двигайся.

За окном успело стемнеть, а мы продолжали все так же сидеть на этом кресле. Никто больше не заводил разговор. Я вслушивалась в его размеренное дыхание, надеясь, что мужчина все-таки уснет, но стоило мне пошевелиться, как рука удерживала меня.

— Чего тебе не хватало?

Устав смотреть на одну и ту де картинку я прикрыла веки, погруженная в собственные мысли. Вопрос заставил резко распахнуть глаза, сфокусировавшись на мужчине. Ясный серый взгляд и не выражающее эмоций лицо.

— Всего хватало.

— Арина, не надо мне врать.

— Мне хватало всего, кроме доверия. Я не знаю о тебе ничего, кроме малых крупиц, рассказанных другими людьми. Ты для меня чужой и посторонний человек, понимаешь.

— Чужой?

— Да, мы как два незнакомца, которые прячут по углам свои тайны.

Скинув меня с себя, мужчина резко поднялся в кресла. Не оборачиваясь, он твердым шагом направился на кухню, бросив через плечо:

— Поздравляю, с этого дня ты живешь с незнакомцем.

Свет был все так же не зажжен, от чего темная фигура у стола немного пугала.

— Видишь, от меня одни только проблемы… Я не имела в виду, что ты мне чужой. У меня ведь, честно говоря, никого и нет больше. Я раньше заводила кучу знакомств, но в трудную минуту и обратиться не к кому. У меня было много времени, чтобы подумать и я поняла, если бы мне в камере дали телефон, я позвонила бы тебе. Всем остальным просто пофиг на меня… Прости за все: за все плохие слова, за эгоизм, за то, что сомневалась в тебе.

Я встала прямо перед и не видя лица и глаз, говорила это в черную пустоту силуэта.

Закладка:

— На выпей и пошли спать. Я так заебался, — холодный стакан оказался в моей руке.

— Что это? Хотя, блин, какая разница, — я вновь всмотрелась в очертания Хэдера. — Ты не обижаешься на меня?

— Арин, мне похуй. Обиды- это не моя история. Мне достаточно того, что теперь ты полностью моя, — сильная рука легла на талию. — Вся.

— Меня отец будет искать, — щеки запылали от его слов.

— Будет, — медленно согласился Хэдер. — Но благодаря твоему дружку для всех ты в тюрьме. Даже не думал, что он окажется таким полезным.

Алкоголь был явно крепким, судя по резкому запаху. И сделав один глоток, я пожалела об этом.

— Как ты это пьешь? — еле отдышавшись, смогла я произнести.

— Давай, еще один глоток!

— Фу, нет, — поставила стакан на стол, хотя был порыв просто вылить это.

Хэдер поднес это поило к губам. Довольная, что меня оставили в покое, я собралась уже сесть на стул, но не тут-то было. Внезапный в условиях темноты поцелуй настиг меня. Горячие теплые губы разжали мои и… по горлу потекло содержимое бокала. Рука, удерживающая затылок, не позволяла отстраниться, и все на что я была способна, это просто замычать. Как будто проглотила спирт, а следом закинула зажженную спичку. Я даже не способна была отвечать на поцелуй.

— Умница, — ладонь прошлась по пояснице, закончив свой путь на попе. — Иди спать.

Хэдер подтолкнул меня в сторону двери, но сам остался на месте.

— А ты?

— Если мы пойдем вместе, то спать ты уже не будешь.

Уже наверху, оставив на себе одну футболку, я расстелила кровать. Намеренно прогоняла сон, пытаясь не уснуть. Специально контролировала свое сознание, но открывать глаза, после очередного моргания, было уже не выносимо. Сон был хоть и крепкий, но беспокойный. Организм упрямо требовал сна и отдыха, но часть разума рвалась в реальный мир, не давая забыться крепким сном.

Во время очередного пробуждения мужчины все так же не было рядом. Поискала в ночной темноте комнаты знакомый силуэт. Неужели он все еще внизу? Прислушалась, но никаких звуков не было. Абсолютная тишина, какая бывает только глубокой ночью и, кажется, что соверши ты хоть какой-то звук, его услышит весь город. Поэтому стараясь быть максимально тихой, я свесила ноги с кровати. Холодный пол, заставил поежиться. Разумнее было бы лечь обратно, но я понимала, что успокоюсь, только когда найду его. Ступая тихо, как опытный шпион, я направилась к лестнице. Несколько ступенек пройдено, а от тишины вокруг уже звенит в голове.

Хэдер лежал все в той же одежде на диване. Боясь потревожить его сон, я аккуратно подобралась поближе, но внезапно стальные пальцы сомкнулись у меня на запястье. Невольный вскрик вырвался из груди.

— Никогда не подкрадывайся, — выдохнул мужчина, разжимая пальцы и поднося руки к лицу. — Почему не спишь?

— Можно я тоже тут лягу?

— Что-то случилось? — голос прозвучал обеспокоенно.

— Нет, просто не хочу одна.

Хэдер подвинулся, освобождая мне место. Я не заставила себя долго ждать и устроилась рядом. Лежать на узком диване было тесно, оттого расстояние между нами было минимальное. Озябшая после ночной прогулки, я счастливо улыбнулась, чувствуя теплую обивку и горячее тело мужчины. Сильная и теплая ладонь коснулась оголенного бедра, вызывая мурашки. Плавно, не спеша Хэдер поднимал руку все выше. Волнительно и одновременно приятно было чувствовать его совсем рядом. Я слышала дыхание в своих волосах, а каждым сантиметром спины ощущала сильное тело.

— Ты так соблазнительна, — хрипло и томительно прозвучал его голос, а пальцы с силой сжали кожу.

Прогнувшись в спине, я вжалась ягодицами в затвердевающий член. То ли это недавний алкоголь еще не выветрился, то ли мне самой действительно хотелось этого. Думать о подобном не хотелось, и я просто делала все то, что чувствовала. Рывком мужчина прижал меня еще ближе к себе, шумно выдохнув.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — рука сжала горло, слегка повернул голову назад.

— А ты этого хочешь?

Сквозь ночную темноту, я видела только блеск в его глазах и слышала громкое дыхание.

— Сучка.

В секунду Хэдер оказался сверху, сводя мои руки над головой и впиваясь неистовым поцелуем. Мы переплетали наши языки в сумасшедшем танце. Порой не хватало даже воздуха, от того, насколько сильно мне хотелось ответить ему. Ощущать его каждым сантиметром своего тела, вот чего хотела я в данный момент. Озябшими ногами, я прижимала этого мужчину как можно крепче. Своей мощной ладонью Хэдер накрыл мою грудь, заставив выгнуться ему навстречу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее. Громкий стон вырвался из горла, стоило мужчине коснуться моей шеи. Меня уже начинало потряхивать от желания и холода, усыпавшего все тело армией мурашек.

— Ты так божественно станешь, — Хэдер зубами впился в мою шею.

Пальцы сжали сосок, заставляя все тело выгнуться дугой, навстречу его руке. Внушительных размеров член уже упирался в живот. Страсть поджигала кровь, и по венам текла раскаленная лава. Не прекращая свои безумные ласки, мужчина скинул с себя футболку, оголяя превосходное тело. Мощные бока, крепкая спина ощущаемые под ладонями, рождали невероятные эмоции. Такая первобытная мужественность и сила ощущались на инстинктивном уровне. Поэтому, когда на его джинсах звякнула пряжка, я только шире раздвинула ноги. Мне сносило крышу от каждого тактильного контакта с Хэдером.

Протяжный стон вырвался из груди. Горячая ладонь легла поверх трусиков, сильно надавливая средним пальцем. Рефлекторно попыталась сдвинуть бедра, но тело мужчины не позволило этого сделать.

— Такая мокрая, — отодвигая край белья, он прошелся по нежному месту.

— Хэдер, — простонала, запрокинув голову, — пожалуйста, — было невыносимо сложно сдерживать себя, и я подалась навстречу его ладони.

— Райн!

Мужчина замер, сомкнув руку на моей шее. В ночной темноте все кружилось перед глазами от дикого желания, и оттого мой голос прозвучал просящее и обиженно:

— Райн, сделай это.

Стремительный напористый поцелуй, сливающий наши тела. Я ощутила как головка члена уперлась в меня, раздвигая вход. Обхватив ногами мужской таз, я обеспечила лучшее проникновении. Толчок и вскрик. Мужчина замер, все так же не прекращая поцелуя. Боль постепенно отошла на второй план и я сама подалась встречу, пропуская его внутрь. Как же сладко ощущать его в себе, на себе и чувствовать себя с ним одним целым. Каждый новый толчок эхом разносил по комнате мой голос. Его губы сомкнулись на соске, принося новый шквал эмоций. Я впивалась ногтями в его спину, сжимала и нежно гладило тело. Схватив меня, Хэдер как игрушку перевернул мое тело, поставив на колени. Рука проскользила вдоль позвоночника, заставляя прогнуться еще сильнее. Насколько велико было возбуждение, что я не испытала ни грамма стыда. Хриплый рык раздался за спиной, и горячий член вошел в меня. Ощущения такие острые, что ладони сжимаются в кулачки. Мощные размеренные толчки и все сознание сосредотачивается внизу живота. Хочется лишь одного, чтобы это не заканчивалось. Сильные руки перехватывают поперек талии, прижимая к себе, а после удерживают, крепко обхватив грудь. Маленькая и хрупкая я словно дюймовочка в руках великана. Такие сильные предплечья, что можно прощупать каждую мышцу. Сильно сжав его руку я застонала откидываясь на мужской торс. Продолжив амплитудное движение, Хэдер вновь опустил меня на диван, и, схватившись за бока, стал увеличивать темп. Во мне словно двигался каменный поршень, уничтожая любые остатки сознания. Сдавленный мат раздался за спиной, и теплые капли упали на поясницу. Звонкий шлепок и я, тяжело дыша и остаточно постанывая, рухнула на диван.

Через плечо посмотрела на застывший мужской силуэт и счастливо засмеялась. Невероятная легкость и усталость разливалась по телу. Хэдер лег рядом, привлекая мое разгоряченное близостью тело к себе. Прохладный воздух быстро остужал, вынуждая крепко прижаться к мужчине. Я практически лежала на его груди, переплетя свою холодную ножку с его, и положив голову и руку на его торс. Тихий стук сердца успокаивал, и, вымотанная ночной активностью, я моментально уснула.

Закладка:

Глава 9

Мягкое и нежное пробуждение настигло меня. Было так хорошо и уютно, что даже не хотелось открывать глаза:

— Доброе утро, принцесса, — тихий шепот вызвал улыбку.

Солнышко уже давно проникло в гостиную, озаряя своим теплом все вокруг. В ярких лучах парили и жили своей жизнью миллиарды пылинок. Они парили и кружились, принося невероятное умиротворение

— Доброе утро, — голос прозвучал чуть хрипло.

Абсолютно обнаженные мы все так же лежали на узком диване. Жаркие и такие откровенные картинки ночной близости колейдоскопом пронеслись в голове. Хэдер видимо проснулся давно и сейчас просто лежал, рисуя только ему ведомые узоры на моей спине.

— Который час? — поднимая голову с мужской груди, я заглянула в серые глаза.

— Двенадцать или даже больше.

— Ого, как же долго мы спали.

— Спали то мы как раз мало, — в его взгляде отразилось неугасаемое желание. — Если бы осталась вчера наверху, была бы куда более отдохнувшей. Я, если честно, не хотел тебя трогать вчера.

— Не хотел? — специально надула губу, еле сдерживая смех.

— Трахать чуть живую девочку не самое приятное действие. А вчера ты, мягко говоря, была не самой бодрой, — лукавая улыбка, возникшая на его лице, придавала этому брутальному мужчине озорства.

— Эй, ты сам вчера валился с ног от усталости.

— Для тебя я всегда найду силы.

С невероятной ловкостью Хэдер навис надо мной. Моя улыбка постепенно сходила с губ, а то время как этот бездонный стальной взгляд гипнотизировал и поглощал. Ничего лишнего не было в это мгновение. Ни что не отвлекало от телепатической связи двух душ, безмолвно разговаривающих друг с другом.

Потемневший взгляд мужчины сместился ниже, и я, испытывая огромную неловкость, тут же поспешила прикрыть оголенную грудь.

— Ты стесняешься? — с удивлением спросил Хэдер и, не дождавшись моего ответа, поднял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Убери руки и никогда не закрывайся от меня.

Преодолевая себя, я разомкнула ладони. В душе все трепетало от небывалого волнения. Впервые в жизни кто-то видел меня полностью обнаженной. Да еще и мужчина. Я буквально ощущала каждый участок тела под его горячим взглядом. Живота коснулись пальцы, и витиеватая дорожка заструилась ниже, туда, к скрещенным ногам. Я не смотрела на такого же, как и я, обнаженного мужчину, намеренно изучая потолок. Лишь только шумные вздохи выдавали мое взволнованное состояние.

— Как же ты идеальна, — с фанатичной страстью в голосе, Хэдер нежно блуждал руками по телу, иногда оставляя долгие и невесомые поцелуи на животе и груди. — Знаешь, чего я хочу?

Снова глаза в глаза, без возможности отвернуться. Я покачала головой.

— Трахать тебя несколько дней, отпуская только, чтобы поесть. Выкинуть все телефоны, забить на все дела, и просто воплощать с тобой все свои самые темные желания.

Я, как мышонок, загипнотизировано смотрела сейчас на этого змея, способного уничтожить меня за секунду. Мужчина быстрым движением поднялся дивана, оставив меня в растерянности. Невольно взгляд мой прошелся по его обнаженному телу. Крепкий натренированный торс, не похожий на тот, что бывает у рельефных мальчиков из журналов, но не оставляющий сомнений в силе и мощи мужчины. Однако не пресс притягивал взор, а большой стоящий половой орган. Он находился так близко, что видны были даже сплетения венок, обрамлявших его. Боясь быть застигнутой за столько откровенным рассматриванием мужского тела, я отвела взгляд, ища на полу хоть какую-то одежду. Хэдер же тем временем, совершенно не стесняясь своего тела, покинул гостиную.

Я робко переступила порог кухни, нарушая уединения мужчины. Придерживая руками край рубашки, что вчера была на Хэдере, я присела за стол.

— Правильно сделала, что оделась, — оторвав взгляд от телефона, произнес Хэдер. — Восточные мужчины в чем-то даже правы, облачая своих женщин в закрытую одежду. Один взгляд на тебя и я перестаю думать головой, — сильная рука заправила прядку растрепавшихся волос мне за ухо.

— Ты не подумай ничего такого, но когда я смогу попасть домой?

Я не понимала, на какое время распространялось его «ты теперь живешь тут». Все мои вещи были дома, и как бы надолго или на мало я тут не осталась, без одежды и прочих мелочей было не обойтись. Хэдер, недоверчиво отнесшийся к моему вопросу и со свойственной ему надменностью, к которой я уже впрочем, привыкла, заверил, что в ближайшее время он принесет все, что мне нужно. Вот так стремительно я стала жить не дома, под крылом отца, а с мужчиной.

День прошел, словно в какой-то мелодраме. Мы валялись на кровати, отдыхая от тяжелых мгновений, что остались позади, смотрели фильм и играли на приставке. Так разительно отличался этот суровый парень, которого побивались окружающие люди, от того улыбчивого парня с джойстиком в руках. К вечеру губы болели от нескончаемых поцелуев. Но в отражении шкафа я видела счастливую себя с блестящими глазами. Мы оба осознавали и принимали те чувства, что играли внутри нас. Счастье не мимолетное, а глубокое и душевное разносилось кровью по венам.

Я затаила дыхание, когда после очередной близости мужчина вдруг заговорил.

— Я перед армией встречался с девушкой. Она была чуть младше меня по годам, но при этом очень мудрая и обстоятельная. Мне тогда казалось, что баба, умеющая из любой ситуации найти верный выход это идеал. Мы пару месяцев прожили вместе, а потом я, сняв ей квартиру, ушел. Я каждый день охуевал от того, как мне не хватает ее. Мы за это время так сблизились, что теперь без нее было кошмарно, — Хэдер замолчал, а я смирно лежала, давая ему вновь пережить то время. — Отслужил, вернулся. Все было так пиздато, что даже не верилось. Она поступила и училась заочно, подрабатывая в магазинчике, я тоже начал работать. А потом призыв воевать.

— А отказаться можно было?

— Можно, но Штера я бы не бросил. Меня призвали. И снова прощание, и снова расставание. Но война быстро подтерла все сопли, отбросив всю шелуху. Знаешь, что заставляет не сдохнуть при первой же операции? Осознание, что тебя ждут и тыдолжен, обязан вернуться живым. Вот так и я, шел вперед, вычеркивая дни и противников, зная, что надо выжить. Все жалование по предварительному договору я перечислял ей на карту. Хоть не своим присутствуем, а просто бабками, я облегчал ей жизнь. Мне казалось, что девушка, проводившая и дождавшаяся парня с войны это уже навсегда и на всю жизнь. А когда я приехал на ночном поезде домой, предвкушая встречу, она с каким-то мужиком крепко спала в кровати. Они блять даже не проснулись, просто наебавшись валялись там.

Такая долгая, не свойственная его отстраненной природе история была словно крик души. Я невольно прижав одну руку ко рту внимательно ловила каждое его слово.

— Ее чуть ли не пол детдома ебало, пока меня не было. Она как я позже узнал даже рада была, что я свалил. Наверное надеялась, чтобы там под пулю попал. Вот с тех пор я не верю вам. Ни одна телка не стоит даже самой захудалой мужской дружбы. Только вот фишка в том, что потерять голову легко, а потом собрать ее намного сложнее.

— Мне тоже не веришь?

— Тому, что испугалась и хотела сбежать верю. А во всем остальном ты слишком неопределенна, чтобы тебе верить. Ты и сама себе не веришь.

Долго потом эти слова его всплывали в голове. И ведь действительно, когда ты сам не знаешь куда плыть, как в твой курс смогут поверить другие…

Беззаботный и больше похожий на сказку день подходил к концу. Кулинар, проснувшийся во мне, требовал гастрономических изысков и я, желая порадовать хозяина квартиры, пекла тот самый куриный пирог.

— Я завтра рано уйду, — я удивленно обернулась, от натирания сыра и посмотрела на Хэдера. — Не делай такие испуганные глаза, — мужчина встал и, подойдя ближе, обнял меня. — Я постараюсь вернуться пораньше, поэтому высыпайся, отдыхай.

Это было очевидно, что рано или поздно ему придется покинуть, но сейчас, услышав эти слова, в груди неприятно кольнула тоска. Но отвлекая себя от подобных мыслей, я озвучила мысли навязчиво сидевшие в голове:

Закладка:

— Там, в полиции остался мой рюкзак, как думаешь, его получится забрать? Там документы, телефон, деньги.

— Он у меня, — и по его жесткому взгляду я поняла, что вещи назад не получу.

— Отдай, пожалуйста, телефон. Я ведь даже тебе позвонить не смогу.

Мужчина качнул головой и твердым голосом произнес:

— Временно ты без связи.

— И когда закончится это временно?

— Когда я скажу! А пока что, вот, — Хэдер вынул из заднего кармана небольшой телефон и положил на столешницу. — С него возможно звонить только мне и Штеру. Доступа к другим номерам нет.

Металлический стильный корпус и сенсорный экран. В общем, самый обычный современный гаджет.

— Твой брат будет безумно рад моему звонку, — сарказм был единственным моим оружием, ну или защитой.

— Рад или не рад, это его личная оценка. Важно то, что ему ты можешь доверять.

— Доверять…Ладно, раз уж я так и так буду в роли твоей заложницы, можно поменять Штера на Ториса? Братский обмен.

Лицо его сделалось серьезным, а глаза сощурись, делая взгляд хищным. Я стойко выдержала этот зрительный контакт, не отводя глаз.

— Братский обмен значит. На кого поменяешь меня?

Нежно, в чем-то даже переступая через себя, я положила руки на крепкие мужские бока. Мне не хотелось злить или как-то провоцировать его, поэтому в ход пошла простая ласка. Обхватив Хэдера за талию и прильнув к нему, я, глядя снизу вверх в демонические глаза, прошептала:

— Ты единственный мужчина, никакой другой мне не нужен, — легкий поцелуй в колючий подбородок. — Такой обросший, — с какой-то детской счастливой улыбкой я коснулась руками его щек.

— Мне идет? — усмехнулся Хэдер моей выходке.

— Тебе все идет. Ты очень красивый, — поделилась я своими мыслями. — Женщины на тебя, наверное, так и липнут.

— Мм, — горячие руки сомкнулись на талии, — а ты, оказывается, ревнуешь, — Хэдер жадно впился в мои губы страстным поцелуем. — Ты еще такая маленькая, мышонок. Но я точно знаю, что через несколько лет ты превратишься в прекрасную и уверенную в себе женщину. Возможно я даже буду сам себе завидовать.

Слова эти теплым котенком свернулись и замурчали в душе. Его надменная и холодная сдержанность, которую в первые дни нашего знакомства я воспринимала как презрение, сейчас мне открылась с другой стороны. Жизненные трудности научили его одному: не проявлять чувств, если сомневаешься в их взаимности. Ведь ударить в открытое сердце легче, чем в броню. Мне так хотелось увидеть в нем того юного парня, еще не обожженного любовью и верящего людям. Но дорогу осилит идущий, и я, твердая в своей уверенности, приручала этого хмурого зверя.

Как и обещал, Хэдер ушел рано и беззвучно, не потревожив мой сон. Мягкие утренние лучи света проникали сквозь штору, сквозь щель в которой проглядывало ясное небо. Но не вид из панорамных окон привлек мое внимание, а пионы, стоявшие у кровати. Такие пышные и воздушные, будто сотканы из того самого света за окном. Улыбнувшись, я села в кровати и только потом заметила подложенную под цветы записку. Я подняла небольшого размера лист. «Моя ошибка, что раньше не дарил цветов»- было выведено на шершавой поверхности бумаги. Это было так приятно. Нет, не сами цветы, а та записка, что лежала в ладони. Я знала Хэдера уже долгое время, но никогда не видела его почерка. А ведь то, как человек говорит и пишет, характеризует его куда больше модной стрижки и стильной одежды. Я снова и снова вчитывалась в эти короткие строки. Еще с детства у меня была мечта писать бумажные простые письма. Тогда с мамой у нас была игра, мы запаковывали в конверт тетрадные листы, а потом прятали их в шкафу. И вот сейчас перед глазами стоял не образ матери, а те ровные слова с витиеватыми гласными, на которые я всегда ровнялась.

Я не чувствовала в этой квартире свой дом. Меня, не переставая, преследовало чувство, что я тут просто гостья. Ни одной моей вещи, даже одежда, в которой я попала сюда после полиции, исчезла. Облачившись в очередной раз в вещи Хэдера, я слонялась по комнатам, пока не оказалась на балконе. И день превратился в одно сплошное ожидание хозяина дома.

— Через неделю у меня сдача отчета по практике. Отпустишь?

Мужчина качнул головой, произнося:

— До сентября ты полностью свободна. Вопрос с твоей учебой я решил, — твердым голосом отчеканил он. — Сама же говорила, что любишь архитектуру. Можешь рискнуть и стать тем, кем мечтала.

— Думаешь, я смогу поступить? — я украдкой взглянула на мужчину.

— Все зависит от тебя. Ничего невозможного нет. Поверь в себя и все изменится.

Сколько раз я обдумывала, какой была бы моя жизнь, поступи я в архитектурный, вопреки воле папы. Но все это было лишь в форме неосязаемых мыслей, а сейчас передо мной предстал реальный шанс.

А в колледже учиться оставалось всего какой-то год…

— А как же работа? Четыре года учебы и не факт, что потом буду нужна работодателям, — озвучила я свои опасения.

В голове на одно мое желание всегда возникало сотни "но". Объективных причин рискнуть было крайне мало и шанс успеха, на мой взгляд, был минимален.

— Что для тебя важнее: деньги или быть счастливой? — мужчина спросил после долгой паузы.

— Ну конечно же счастье. Но сч…

Хэдер, внимательно наблюдавший за мной, прервал и произнес;

— Тогда не думай о деньгах! Делай то, что будет заставлять тебя с улыбкой просыпаться. Я хочу видеть тебя здоровой, полной сил, а не вечно уставшей после ненавистной работы. Наслаждайся жизнью, мышонок.

Наша прогулка по парку подходила к концу. Вокруг уже зажглись фонари, придавая месту таинственности и свойственный летним садам уют. Я села на лавочку, желая подольше остаться на улице. Мужчина был, видимо, не против задержаться или решивший пойти на встречу, сел рядом, предварительно окинув взглядом аллею. Мимо неспешно шли или устраивали пробежки люди.

— О чем думаешь? — проникновенно и как-то сочувственно спросил Хэдер.

Пожала плечами, не зная, что и сказать. Но пауза затягивалась. Повисло то самое ожидание, что бывает, когда собеседник настоятельно ждет ответа.

— Все стремительно меняется, — пожала плечами, зажав между коленей ладони, чтобы скрыть нервную дрожь. — Не успеваю привыкнуть к одному, как приходится заново привыкать к другому.

— Понимаю. Я и сам не ко всему еще привык, — ухмыльнулся Хэдер. — Например, к тому, что теперь живу с прекрасной принцессой, которой чертовски идут мои шмотки.

Теплая ладонь коснулась подбородка. Лицо мужчины, освещенное лишь светом фонаря, выглядело дьявольски. Оно не пугало, нет. В нем была притягательная, смертельная красота. С маниакальным блеском в бездонно-черных глазах, Хэдер прошептал:

— Ты самое приятное "изменение" моей жизни, мышонок. Не отпущу тебя никогда, — он шумно втянул носом воздух, словно принюхиваясь. — Чтобы не происходило в этом мире, запомни, ты моя. Я как гребаный наркоман подсел на тебя.

Я в каком-то немом ступоре смотрела на него, ощущая, как внизу живота начинал разливаться огонь. Страстный поцелуй, и я инстинктивно продвигаюсь ближе, пока коленом не касаюсь Хэдера. Мне как никогда хотелось не только ощущать его губы, но и чувствовать его всего. Ладонью оперевшись о мужскую ногу, я с коротким, просящим неизвестно чего, стоном, вобрала в себя его губу. Осознание того, что вокруг публичное место полностью пропало. Мне было все равно, что вокруг кто-то ходит. Повинуясь своим порывам, я укусила Хэдера за губу и в следующую секунду на моем горле сомкнулась мощная ладонь.

Не разрывая зрительного контакта, я провело рукой вдоль его бедра, ощущая под пальцами фактуру джинсовой ткани. Грудь мужчины часто вздымалась, а взгляд просто прожигал. Пальцы чуть сильнее сдавили шею, перекрывая кислород.

— Как же ты дразнишь. Еще немного и я выебу тебя прям здесь, на глазах у всех прохожих.

Пальцы разомкнулись и, сделав глубокий вдох, я закинула на его бедро свои ножки. И прильнув к мужчине, прошептала:

Закладка:

— Ты слишком собственник, чтобы позволить другим видеть меня.

— О да, ты права, — мужчина сверкнул глазами. — В таком случае, когда мы окажемся там, — он указал жестом в направлении здания, — я тебе не завидую, мышонок. Надеюсь, днем ты отдохнула, потому что спать сегодня ты уже не будешь.

Его безумный взгляд полный огня будоражил не хуже афродизиака. Рука пришлась по крупному твердому животу, скользнув по груди к оголенной шее. Под пальцами чувствовалось прерывистое возбужденное дыхание. Шумные вдохи, звучащие рядом, смешивались с кровью, громко стучавшей в моих висках. Я снова опустила ладонь на его трос, медленно подняв край футболки, скользнула холодной рукой по оголенной коже. Легкая дрожь пробежала по мужскому телу, а в ответ между моих коленей легла горячая рука.

— Почему мне хочется кончить уже от твоего прикосновения?

В ответ я томно провела ногтями по его прессу, оставляя красные бороздки. Его голос, запах, та же та грубая манера, с которой он говорил, возбуждали. Где-то на животном уровне я уже давно признала его, и сейчас тело каждый раз при его появлении стремилось быть как можно ближе к нему.

Проводя рукой по внутренней стороне моего бедра, Хэдер сжал всей пятерней кожу, вырвав рваный вздох. Я наблюдала, как все дальше углублялась его ладонь, и как при этом учащалось мое сердцебиение. Сквозь тонкую ткань летних брюк я чувствовала прикосновения так же остро, как если бы была не одета. Рука тем временем легла поверх изнывающего участка. Я прикрыла глаза от приятных чувств. Прохожие и люди, сидевшие на соседних лавочках, нисколько не смущали. Мне было все равно на каждого человека в этом мире. Грубые и жесткие движения его пальцев отдавались в голове. Крепко вцепившись в мужское предплечье, я попыталась остановить эту сладкую пытку. Словно стальные канаты сплетения вен и сухожилий бугрились под ладонью.

— Хватит, — захныкала я.

— Убери руку, — грубо прорычал мужчина.

Усиливая амплитуду трения, он продолжил атаку. Я все так же, не открывая глаз и закрыв ладонями рот, уткнулась в его плечо. Спустя несколько таких долгих и одновременно таких молниеносных минут, мощнейший оргазм, накрыл меня. Словно электрический разряд тока, он прошелся через каждый нерв. Вскрик и стон утонули внутри меня. Легкие жгло от крика распиравшего изнутри. Невозможность полноценно выплеснуть все эмоции только усилила эффект накрывшего наслаждения. Мышцы продолжали сокращаться и пульсаций отдавать в голову.

— Сладкое наказание за острые коготочки.

Постепенно приходило осознание того, что сейчас было. Краска стыда окрасила и без того раскрасневшееся лицо. Наверное, люди с соседних лавочек все видели. Боже, как быстро можно потерять голову от этого обольстителя.

— Хочу исчезнуть и не видеть, как все пялятся, — продолжая прятаться на его плече, прошептала я.

— Зря, тут на соседней скамейке целый аншлаг.

Черт, черт, черт… Арина давай проваливай быстрее из этого парка, пока люди не достали свои гаджеты. Собравшись, я резко спрыгнула на землю, готовясь с позором бежать, но… Вокруг не было никого. Даже прохожие не шли по дорожке.

— Ты обманул!

— Я наказал! Точнее ты сама себя наказала, — Хэдер звонко шлепнул меня по заднице, поднимаясь.

Хуже сдержанного оргазма, наверное, только его отсутствие. Но рассуждать об этом было уже некогда, крепкая ладонь, взявшая меня за руку, тянула к выходу из парка.

Одним быстрым движением мужчина поднял меня на руки и, взбежав по лестнице, кинул на кровать.

— Ну что, игра началась? — маниакальным голосом спросил Хэдер, скидывая футболку.

Горячие, даже огненные пальцы схватили за лодыжки и дернули на себя. Я не успела опомниться, как штаны, только сегодня купленные оказались на полу. Я скрестила ноги, чтобы мужчина не стянул бельё, но Хэдер все с той же дьявольской улыбкой навис надо мной. Страх, смешанный с желанием, одолевали меня. Нарочито медленно он провел рукой от линии трусиков до шеи, а потом резким движением разорвал футболку. Я вскрикнула, и жаркие губы накрыли мои. Страстно и глубоко целуя, Хэдер оголил грудь и сжал сосок. Стон растворился в поцелуе. Притягивая и гладя могучее тело, я извивалась и терлась о него. Взяв меня за руку, мужчина крепко сжал ее, а после, отведя ее в сторону, положил на свой член. Пискнув, я открыла глаза, но Хэдер не остановил поцелуй. Какой же он был огромный.… И порадовавшись тому, что я только его трогаю, а не смотрю на него, провела рукой. Упругий и жесткий, он с трудом помещался у меня в ладони. Захватив верхнюю кожу, я провела по головке, и Хэдер, до боли сжав мою грудь, отступил. Подцепив двумя пальцами трусики он, не встретив былого сопротивления, стянул их, коварно улыбнувшись.

— Такие мокрые, — он сжал их в руке, прикрыв глаза. — Их можно выжимать.

Я перевела взгляд на агрегат между его ног. Да, ощущения меня не подвели, он был огромный. Я заворожено наблюдала как Хэдер, взяв член в руку, направил в меня. Твердый ствол уперся, раздвигая влагалище. Толчок и Хэдер оказывается во мне. Дискомфорт быстро сменился сладкой полнотой. Но нежная ласка длилась не долго. Немного разведя мои ноги в стороны, и зафиксировав их руками, мужчина грубо и жестко начал вдалбливаться в меня. Один за другим шли резкие глубокие толчки. Размашисто и сильно Хэдер проникал в меня, удовлетворяя свои животные желания. Стоны слились в один непрерывный протяжный вскрик. Зверь, вырвавшийся наружу, утверждал свои права на самку, внутренне рыча от удовольствия. Этот грубый секс, как ни странно, будоражил какие-то темные стороны моей души. И спустя некоторое время я стала получать глубинное наслаждение. Обхватив руками предплечья мужчины, я водила по ним то вверх, то вниз впитывая в себя мощь и силу этого вожака. Резкие, грубые, почти на всю длину толчки вырвали из моего горла сдавленный стон, и, воткнув в него ногти, я закрыла глаза. Влагалище сокращалось, пытаясь удержать в себе мужской орган, но Хэдер, выйдя из меня и грубо прорычав, залил спермой мой вздымающийся живот. Я лежала, не видя, что творится вокруг, просто почувствовала, как горячая жидкость полилась на меня.

Кровать рядом прогнулась, и, посмотрев на мужчину, я увидела его умиротворенное выражение лица. Он притянул мое обессиленное тело ближе, согревая своим теплом. Меня до сих пор потряхивало от пережитого, а руки с трудом слушались.

— Холодно, — обхватив его поперек тела, и, чувствуя, как семенная жидкость заструилась по талии, произнесла я.

-Кровь отлила в более ценные места, — стащив свободной рукой плед, он накинул его на меня.

Было так уютно лежать после этой сумасшедшей близости в объятиях Хэдера. Закинув озябшую ногу на его торс, я резко отдернула ее, почувствовав под коленом внушительный член.

— Почему он снова встал? — я указала пальчиком вниз.

— Потому что ты слишком красива. Возьми его в руку, — откидывая угол пледа, он направил мою сопротивляющуюся ладонь к паху.

— Нет, не хочу, — по-детски уперлась я. — Ты потом снова скажешь, что я тебя дразню. Поэтому лучше просто полежим, отдохнем.

— Думаешь, я не умею себя контролировать? — с снисходительной улыбкой произнес Хэдер.

— Умеешь, но провоцировать тебя опасно.

— Знаешь, в самом начале я еле себя сдерживал. Помнишь, когда ты села на меня в машине? Я чуть не охуел от того как сильно тебя хотел. Настолько сильно было желание, что мне аж в поясницу отдало. Первый раз в жизни до красной стены перед глазами хотел кого-то трахнуть и не мог. Я после армии был менее спокоен, чем в тот момент.

Я, затаив дыхание, слушала эту откровенную исповедь. Было так интересно и волнительно познавать этот новый, мужской мир.

Обычно говорить другим что-то хорошее невероятно трудно. Ласковые слова, словно ком застревают в горле, не в силах быть произнесенными. А ведь, казалось бы, что может быть проще, доброго слова.

Отогретая и в прекрасном настроении, я задрала голову, заглядывая в серые глаза. Мужчина думал о чем-то своем, подложив свободную руку под голову. Луна и свет ночного города, проникавшие через окно, очерчивали мужественный профиль. Я провела язычком чуть ниже ключицы, и в ту же секунду смертоносный взгляд упал на меня. Не отводя глаз, я снова очертила на его теле некий узор, и, откинув ненужный край покрывала, перекинула ногу через мощный торс села сверху. В полумраке было видно, как плотно сжаты его челюсти и как часто он дышит. Небрежным жестом расправила волосы, позволив им спадать по плечам и немного прикрыть грудь. Продолжая неотрывно наблюдать за мной, Хэдер коснулся моих бедер, нежно погладив их большим пальцем.

Закладка:

Я медленно покачала головой, давая понять, что прикосновения излишни. Внутри все закипало от сексуальности момента. Хэдер, правильно уловив мой жест, больно сжал бедро, прежде чем убрать руку.

— Давай проверим, насколько ты себя контролируешь?

— Давай. Только ты проиграешь при любом исходе, — Хэдер расположил руки вдоль тела, но не касаясь меня.

— Посмотрим, — приглушенно прошептала я, показательно медленно облизав указательный пальчик.

Извилистая влажная дорожка пролегла между ключиц и оборвалась около соска. Томно вздохнув, я провела рукой по груди, а после снова коснулась губ. Страстный неотрывный взгляд придавал еще больший азарт, и, перекинув волосы на одну сторону, я склонилась вперед. Руки уперлись в грудные мышцы, под которыми всего в нескольких сантиметрах внутри бешено билось сердце. Полной похоти и секса черный взгляд заражал своей темной страстью. Власть, которой я обладала над этим опасным хищником в эту секунду, сносила крышу. Чуть сдвинувшись назад и случайно задев попкой готовый к бою член, я склонилась еще ниже, почти ложась на мужское тело. Соски коснулись разгоряченного тела, будоража все нервные окончания. Облизнув пересохшие губы, я провела влажным язычком по напряженной шее, а после страстно поцеловала это место.

Бой был проигран. Хэдер перехватил меня со спины поперек талии, мертвой хваткой прижимая к себе. Даже пытаться вырваться или подняться было бессмысленно. Звонкий шлепок обдал кожу сотнями иголочек. Я вскрикнула не в силах пошевелиться. Еще удар, а после нежное касание и ощущение того как сзади упирается горячий член. Попыталась увернуться, но Хэдер держал рукой как клещами. Адреналин бил ключом, заставляя сражаться. И это была не паника или страх близости, нет. Банальное желание свободы, вот что двигало мною. Но стоило Хэдеру проникнуть в меня, как удерживающая рука исчезла, но вместе с ней пропало и желание вырываться. Один за другим мощные амплитудные толчки, похожие на удары отбойного молотка, отдавались во мне. Грубо и за волосы Хэдер повернул мое лицо, впиваясь в приоткрытый рот, заглушая стоны и крики. Невероятно острые ощущения бежали по нервным сплетениям, заставляя тело извиваться под градом толчков.

Долгая и страстная ночь подходила к концу и оба, уставшие и обессиленные, мы уснули. Голые, переплетенные, влажные тела и счастливые блаженствующие улыбки на лицах.

Если это и есть взрослая жизнь, то я, пожалуй, согласна повзрослеть.

Яркий и беспечный по своему содержанию и впечатлению сон постепенно стал монохромным. А острые иголочки тревоги больно впивались в кожу. Я открыла глаза от странного чувства холода и болезненной пустоты. Рядом никого не было, и комната была такой же мрачной и темной, как и недавний сон.

Предрассветное время, а рядом никого. Смятое постельное белье, казалось черным, будто оно было прочитано кровью. Отгоняя прочь жуткие и страшные мысли, поднялась с кровати. Вчерашняя "пробежка" дала о себе знать неприятными ощущениями в мышцах.

Я нашла его внизу, в той самой комнате с книжным полками. Общий свет не был включен, горела лишь настольная лампа, и экран ноутбука придавал комнате холодных оттенков. Хэдер, в одних лишь спортивных штанах, стоял и неотрывно смотрел в окно.

Боясь нарушить или потревожить его задумчивость, я замерла в дверях.

— Не спится?

— Без тебя не очень, — я подошла ближе, обняв его со спины, и прижалась щекой к тому месту, где была изображена раскрытая пасть зверя.

— Прости, мне надо было поработать, — горячая ладонь легла на мою руку.

— А кем ты работаешь? — задала я, давно не дававший мне покоя, вопрос.

Мужчина ответил не сразу, или, быть может, для меня время в тот момент текло слишком медленно.

— Тебя интересует, что приносит мне доход, или каким делом заняты мои мысли?

Я даже растерялась от озвученных вариантов, но ответила быстро:

— Мне все интересно, каждый миллиметр тебя, каждый твой шрам и его история, — коснулась губами рисунка на спине.

— Ну, тогда слушать придется долго. Со временем узнаешь и о шрамах, и об операциях, но ты спросила про работу, — со вздохом он вернул разговор к первоначальной теме. — Средства к существованию мне приносит совместное владение топливной компанией.

— Ого, а по тебе не скажешь, что у тебя настолько серьезный бизнес. Автомастерские или что-нибудь связанное с машинами под твой образ подходят больше.

— Потому что я не ношу костюм? — усмехнулся мужчина.

— Возможно. Хотя представить тебя в большом кресле со стопкой договоров тоже сложно.

— Сейчас другое время, и дела можно решать сидя дома, в халате, мышонок. Чему я безумно рад. Однако когда нужно личное участие, то и я превращаюсь в делового серьезного дядечку в костюме.

— Мне кажется, тебе идет, — протянула я, представляя, как он выглядел бы.

— Будет шанс оценить.

— Мм, значит Райн крутой бизнесмен.

— Да, Райн бизнесмен, — каким-то непонятным и странным голосом произнес мужчина.

— А кто такой Хэдер?

Еле уловимое, почти неосязаемое напряжение прошло сквозь него, после моих слов о Райне. Плавно мужчина повернулся в моих руках, и долгий пронзительный взгляд остановился на мне.

— Это я.

— Нет. В чем отличие между Райном и Хэдером?

— С чего ты взяла, что есть разница? — и снова тот же внимательный прицел серых глаз.

— Я чувствую. Сложно описать, но я это просто чувствую.

— Как интересно, — гипнотизирующее-приглушенно произнес мужчина. — Райн- это тот, кого ты возродила, — мужчина протянул меня к своей груди и развернул. Теперь мы поменялись местами, и теперь уже он прижимался ко мне со спины. — Я думал он сдох на войне, но оказалось, что нет. Доверчивый юный пацан, который умел мечтать и строить планы. Мы с боевым товарищем, как бы это странно не звучало, получили неплохие зарплаты за то, что метко нажимали на курок автомата. И вложили это бабки в развитие будущей компании. Дела пошли в гору, но вместе с этим и Райн превратился в главаря компании и своей собственной семьи.

— А откуда взялось тогда имя Хэдер?

— На войне. Во время вылазки кто-то из противников крикнул мне, это слово перед тем как я выпустил пулю. И знаешь, легко оказалось потом прикрывать всю жестокость этим именем, а после я и не заметил как это имя въелось в меня, стало второй кожей.

— Похоже на раздвоение личности, — вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Я предупреждал, тебя, мышонок, что я тот еще псих.

— А что за вторая работа? — было не по себе от услышанных, с таким холодным равнодушием в голосе, откровений.

Я ощущала, что мужчина не опасен и не сделает ничего плохого, но полная безэмоциональность пугала. Особенно в рассветное время, когда вокруг абсолютная тишина.

— Это косвенно связано с тем, что ты находишься здесь. Странным образом, сама того не заметив, ты оказалась в цепочке тех, на кого я охочусь.

— Охотишься? — я совершенно не понимала, что он говорит.

— Выполняю личную просьбу одного человека, которого уважаю. От своего умного дружка ты уже знаешь, что в городе торгуют молодыми девками. Казино, где это происходит, принадлежит другу твоего отца и по совместительству моему бывшему командиру- капитану Эйшиду. Так вот, как ты понимаешь, барышни приходят туда не по своей воле. Их очень ювелирно подсаживают на определенное вещество. Причем полностью легальное! И в итоге этот нейростимулятор вызывает привыкание, и человек уже плохо понимает, что происходит вокруг.

Что с девочками делают дальше, рассказывать не буду.

— Он к нам часто приходил. Я помню, как он мне игрушки дарил и на дни рождения присылал что-то, — я пыталась сопоставить только что услышанные слова с образом дяди Эйшида.

— Как трогательно, — язвительно выплюнул Хэдер. — Через неделю будет спецоперация. Как бы я хотел лично выбить ему мозги. Жаль только, что правительству он нужен живым.

— Ты бы смог убить? — голос немного дрогнул.

— Боишься меня? — рука, нежно державшая меня за живот, плотно вжала в горячее тело позади.

Закладка:

И с каждой секундой моего молчания руки плотнее сжимали хватку.

— Не боюсь, — соврала я.

Дышать стало легче, но твердые руки ощущались на талии.

— Врешь, — протянул он шепотом. — Я чувствую сонную артерию, — палец надавил на живот. — Твое сердце слишком быстро стучит, мышонок.

Хэдер, отпустив меня, присел на край стола.

— Я не стану изображать из себя добряка. Найдется много людей, желающих моей смерти, но такой твари как Эйшид я не позволю остаться в живых!

— Ты так легко говоришь о жизни и смерти. Ты сможешь после всего этого спать ночью?

— Я и сейчас не могу спать. Арин, моя душа настолько черная, что еще одна смерть ничего не решит.

— А мой отец? Его тоже убьешь? Ты говорил, он причастен к этому делу.

— Нет, но скорее всего его тоже арестуют. На него у меня тоже есть кое-какая инфа. Распространение наркотиков просто так не прощают. Но его судьбу будет решать уже суд.

Я отошла ближе к окну, глубоко дыша. Нужно было, не теряя самообладания, все осмыслить. Та жестокость, с которой говорил Хэдер, по-настоящему ужасала. С такой легкостью он говорил о смерти, что кровь стыла в жилах.

— Ты причастен, к тому, что Том в тюрьме?

— Думаешь, что во всех твоих бедах виноват я? — отвечать не хотелось, и я продолжила стоять на том месте, где недавно был Хэлер. — Нет, Арина, твой друг сам спалился. Парень слишком сильно рисковал, вернувшись. Глупо было думать, что менты не заметят его возвращения.

— Понятно.

— Больно видеть как все, во что верил, рассыпается. Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. Но пытаться сохранить испорченное яблоко невозможно, как не старайся оно окажется в мусорке.

Хэдер обнял меня, укутывая своими объятиями и согревая озябшее тело.

— Видишь дети играют внизу? — я перевела взгляд на двух мальчишек на детской площадке. — Можно все бросить и оставить все как есть, но тогда эти дети будут жить в мире, где беспрепятственно распространяется наркота. И однажды ты увидишь своего сына с обдолбанными глазами. Хочешь этого?

Я мотнула головой, продолжая наблюдать за ребятами.

— Тогда встань рядом со мной и пойми, значимость моего дела. Я не хочу видеть, как мои дети растут в прогнившем насквозь мире, впитывая всю его жестокость. Я сам вырос во всем этом и знаю, к чему это приводит.

— Куда меня вез отец в день аварии?

— Хотел показать тебе казино, а после ты приглянулась бы какому-нибудь мужику или даже нескольким. Человеческий аукцион с вполне неплохими суммами.

Я зажала голову руками, отказываясь во все это верить.

— Тише, тише, — голос звучал откуда-то издалека, и я, не обращая на него внимание, продолжала повторять внутри себя: "Это все ошибка. Так не бывает, так не должно быть". — Арина, — Хэдер рявкнул, заставляя открыть глаза. — Я прошу тебя, не замыкайся в себе. Да, я чудовище, которое мстит призракам прошлого, и один из самых плохих людей этого города. Но я люблю тебя и ничего, что тебе навредит, не сделаю.

Отняв руки от головы, я медленно опустила их. Мужчина продолжил держать меня за предплечья, не отпуская моего испуганно-удивленного взгляда. Впервые в жизни мне говорят такие слова, а я не могу даже никак отреагировать, кроме как тупо стоять и пялиться на него.

— Понимаю, сейчас не лучший момент для признаний, но ждать подходящего случая не в моих правилах, — уголок его губы поднялся в легкой усмешке.

— Ты просто мастер эмоциональных качелей, — тихо и немного дрожащими голосом пролепетала я. — Знаешь, ты первый от кого я слышу эти слова.

— Ты первая кому я это говорю. И можешь не сомневаться, в том, что это правда.

Стало вдруг так страшно и стыдно, и я поспешила обнять Хэдера, спрятав лицо на его плече. Такой прямой и открытый взгляд путал мысли и вгонял в краску, а не видя его улыбающегося лица, я смогла прочувствовать все эмоции бурлившие внутри. От презрения и ненависти до бесконечной нежности.

— Ты мне тоже очень нравишься, — не смотря ему в глаза, прошептала я.

— Моя стеснительная девочка, — Хэдер коснулся спадающих по плечам волос. — Но это в тебе и нравится, что ты не кидаешься на шею.

— Пойдем спать? — я прижалась губами к его шее в том месте, где билась венка.

Рука, лежащая на спине, опустилась ниже и грубо сжала попку.

— Почему все, что ты произносишь, звучит как намек, — мужчина прервал жаркие касания и отступил. — Иди наверх, мне нужно закончить еще одно дело, в голосе слышалось сожаление. — Когда все закончится, обещаю тебе, одна спать ты не будешь.

Раньше, несколько месяцев назад, я часто перед сном представляла воображаемого парня, который будет лежать рядом. Мечтала, каким он будет, и какой будет наша история. А сейчас передо мной был тот самый человек из моих мыслей, тот с кем было так уютно.

— Можно я тихонечно посижу здесь? Ты работай, я отвлекать не буду, — видя в его глазах сомнение, произнесла я.

— Принеси себе из гостиной плед и укройся, — уже не смотря на меня, произнес мужчина.

Выполнив указание, я устроилась на диванчике. Хэдер вытянулся на стуле, сосредоточенно изучая что-то в ноутбуке. Строгий ровный профиль, темные всклоченные волосы, плотно сжатые губы. Вот сейчас передо мной действительно сидел человек, способный управлять компанией. Мысли перенеслись в день нашей первой встречи, когда передо мной предстала банда отморозков во главе со своим главарем. Тогда ничего кроме страха я не испытывала и не могла испытывать к нему. А на самом деле бояться нужно было совершенно других людей. И вот сейчас этот парень, за такое короткое время трансформировался в моих глазах в сильного мужчину с полным чемоданом печальных обстоятельств и событий. Ничто не смогло его сломить или изуродовать душу до неузнаваемости. И сейчас передо мной был по-настоящему сильный духом мужчина.

Глава 10

Прошло уже три дня с тех пор, как я узнала кто он такой. Хэдер с каждым днем вставал все раньше, а приходил все позже. Пустой и одинокий дом без своего хозяина словно замирал. Я слонялась по квартире, не зная чем себя занять. Фильмы казалось скучными, играть одной в приставку было не интересно, и я сидела весь день на балконе, перетащив туда плед и подушки.

В тот день, когда Хэдер принес мне вещи, в пакете с одеждой и прочими женскими радостями, обнаружился еще и скетчбук. Так и проходили теперь мои дни. Я рисовала все, что можно было охватить взглядом с такой высоты. Но чем дольше я находилась наедине с собой, тем сильнее меня пронизывало чувство пустоты. Глупо требовать от взрослого человека, у которого есть множество своих дел и обязательств лишнего времени.

Под вечер, когда Хэдер появлялся в квартире, я видела на его лице усталость, но вместе с тем там была и жадность встреч. Долгие и тягачи поцелуи показывали все его эмоции. Мужчина скучал и нуждался во мне и в моем обществе. И ради этих объятий можно было многое простить. А может быть, он просто заполнял пустоту вокруг хоть чьим-то присутствием.

— Я выполнил то, что ты просила, — произнес он в один из таких вечеров.

— О чем ты?

— Завтра к тебе приедет Торис. Развейся, пока меня не будет, — я недоверчиво посмотрела в его осунувшееся за это время лицо. — Ты скучаешь, я вижу это. Не хочу, чтобы тут ты чувствовала себя как в клетке. Просто пока, это вынужденная мера для твоей безопасности.

— Ты охраняешь меня так, словно за мной наблюдает киллер.

— Ставки слишком высоки и с каждым часом вес инфы на моем ноуте растет, а значит и твоя ценность тоже.

— В чем взаимосвязь? — он будто разговаривал шифрами, не позволяя понять сути высказывания.

Хэдер ухмыльнулся, притягивая меня ближе:

— Легче всего бить туда, где человек уязвим, а мое слабое место это ты, мышонок. В случае чего, разменной монетой станешь ты.

Такая близость, ставшего уже родным мужчины и то хладнокровие, с которым он говорил, вызывали сильное противоречие. Да, он заботился и охранял, но при этом тот азарт, с которым он хотел уничтожить дядю Эйшида и отца пугал. Я всячески избегала в своих мыслях главного вопроса: что же важнее — я или месть?

Закладка:

Я не заметила того момента, как Хэдер покинул дом. В первые дни я просыпалась, желая проводить его. А сегодня, открыв глаза, не обнаружила рядом никого.

Спустившись вниз, я замерла. На диване, закинув ноги на журнальный столик, сидел Торис. И судя по его невеселому и явно скучающему лицу, сидел он уже давно. Но стоило мне пошевелиться, как его голова повернулась в мою сторону, а лицо просияло.

— Доброе утро, — поднимаясь и разминаясь, произнес парень.

— Привет. Ты так рано, сейчас ведь еще девяти нет, — шокированная его присутствием, я медленно спустились по ступенькам.

— Ну да, я вообще это время обычно седьмой сон вижу, — потягиваясь произнес Торис. — Но Хэд сказал, ты хочешь меня видеть, а отказать девушке брата я не смог.

— Ой, прости, я ведь совершенно не подумала, что ты можешь быть занят. Если у тебя какие-то дела, ты только скажи, — мне вдруг сделалось так неловко и стыдно из-за собственного эгоизма.

— Да брось, я же понимаю, что тебе тут скучно. Я и сам бы тут не выдержал, — доверительно поведал парень. — Так что считай, это моя святая обязанность составить тебе компанию. А твоя обязанность накормить меня. Я жутко голодный!

С его появлением дома и правда стало веселее. Торис рассказывал мне обо всем, что происходит вокруг. Начиная от мировых новостей и заканчивая тем, кто из братьев за какой футбольный клуб болеет. Я слушала и не могла поверить, что теперь в этой красивой темнице я не одна.

— Забыл рассказать самое главное. Я же позавчера татуху набил. Блин, Аринка, ты не представляешь, как я счастлив.

Торис закатал штанину, открывая свеженький рисунок. Кожа еще не зажила и была красновато, но это не мешало осматривать изображение. На икре был изображен злобный, нет, даже жуткий воробушек и несколько черточек и точек. Парень с таким воодушевлением рассматривал рисунок, который будет теперь с ним до конца жизни.

— Красиво. Птичка только страшная какая-то.

— Ничего ты не понимаешь, так и задумано, — обиженно пробубнил он, словно я нанесла ему смертельное оскорбление.

Но через каких-то пятнадцать минут Торис уже и думать забыл о своей картинке и азартно жал на кнопки джойстика, пытаясь одержать победу.

Не знаю, как это работает, но совершенно чужой человек всегда становится гораздо ближе стоит вам просто сыграть вместе. Наверное, это идет у каждого из детства, когда на детской площадке мы, толком не умея разговаривать, с такой легкостью могли подружиться после приготовления куличиков.

— Эх, как же прекрасна жизнь. Каждый день сидел бы и смотрел на город с этого балкона, — парень раскинулся на моем импровизированном логове, подложив руки под голову.

— Я спросить хотела, — тоже в начала. — Райн говорил, что ко мне будет приходить Штэр, но его не было. У него все в порядке?

Заливистый долгий смех парня вызвал недоумение.

— Ты переживаешь за Штэра? Арин, ты такая маленькая еще, что я как будто с младшей сестрой сейчас сижу. Конечно же у Штэра все хорошо, если бы это было не так ты первая бы узнала, — Торис красочно подмигнул. — Хэд бы крушил все вокруг, если бы с последним его кровным родственником случилось что-то.

— Почему он тогда не приходит? — я не то чтобы задала встречи с этих человеком, но его отсутствие было странным.

— Это все из-за Мелисы. Они уже пару недель тусуются вместе.

— У него есть девушка? — глаза округлились от удивления. — Мне показалось, он презирает все живое, особенно если это девушки.

— Просто к нему надо найти подход. Он ее даже в дом приводил. Только это секрет, — спохватился парень. — Обещай, что не сдашь!

— Ладно, ладно, никому не скажу, — заверила я. — А какая она? — Ну, довольно красивая, но не мой типаж. А вообще обычная телка, все в стиле Штэра.

— Телка? А меня вы тоже так называли?

— Нет, — сквозь смех протянул парень. — Ты была кухаркой.

Что?! Какая еще кухарка. Я стукнула Ториса по ноге и уже было собралась возмутиться, но заразительный смех не позволил мне распалиться. А уже через десять минут он успокоился и мы продолжили наши сплетни. Как оказалось, Штэр перестал ночевать дома, лишь изредка он приходил навещать братьев, все остальное время он проводил с Мелисой.

Было трудно представить, как этот высокомерный парень может кого-то любить. Вспоминая первую встречу с ним, у меня вновь побежал холодок по спине. Он с таким отвращением пытался доказать Хэдеру мою ничтожность и что мне не место в их доме, а в итоге сам спустя короткое время привел в дом девушку.

— Эй, ты чего скуксилась?

— Торис, можно попросить принести мне кое-какие средства для рисования. Днем я все равно свободна, поэтому хотелось бы подготовиться к вступительным.

— Что за экзамены? — немного взволнованно спросил собеседник.

— Хэдер предложил осенью попробовать поступить на архитектурный.

— Ничего себе. Все, что нужно, я тебе, конечно, принесу, ты об этом даже не думай, — Торис сел рядом и всмотрелся в мое лицо. — Но чего ты сомневаешься? По тебе видно, что ты не уверена.

— Страшно бросить учебу на последнем курсе, — мне было крайне важно поговорить о самой себе. Может быть, это было эгоистично, но собственная судьба волновала меня сейчас как никогда. — А вдруг с Хэдером не срастется все, что тогда делать?

— Делать, чтобы срасталось. Ало, вы вместе живете, — Торис помахал перед моим носом. — Или для тебя это все так, мелочь случающаяся с каждым. Он привел тебя в наш дом, позволил жить вместе с ним. Для него все максимально серьезно. И еще, — парень замолчал. — Он не отпустит тебя просто так. Я его знаю и знаю, что даже если ты решило прекратить ваши отношения, он не оставит тебя.

— Хоть кому-то я нужна. Поэтому пусть не отпускает, — смотря на синее небо над городом, отстраненно произнесла я.

— Он на тебе слишком маниакально двинут. Любой мужик собственник, а в Хэде это в разы более выражено. Знаешь, он к тебе, сюда только Штеру разрешил наведываться. Уровень его собственничества зашкаливает. — Ты думаешь, он ревнует меня к кому-то из вас? Вы же братья! — Хэд свои решения не объясняет, но его желание оградить тебя о многом говорит.

— Ты нужна своим друзьям, Арина. Подружка твоя, на следующий день как ты пропала, приходила. Я сам не видел ее, но Сэм рассказывал, что она просила разузнать, где ты. Хэд даже разрешил рассказать, что с тобой все хорошо и что ты в безопасности.

В груди защемило от упоминания Катрин. Я с особым трепетом хранила и берегла в душе единственного человечка из прошлого, кто всегда был собой. Да, ее ветреный характер и образ жизни были не идеальны, но вместе с тем, я знала точно, она не оставит меня в беде.

Восхищенный, жадный взгляд прошелся по моему телу. Мне хотелось, чтобы мужчина расслабился и, судя по всему, мне удалось.

После ухода Ториса я направилась в душ, и насколько это было возможно, в условиях отсутствия косметики и одежды, привела себя в порядок. Влажные и слегка вьющиеся волосы струились по плечам, а лицо, отвыкшее уже от макияжа, было очень даже ничего. Оценив себя перед зеркалом в спальне, я достала из шкафа одну из мужских рубашек и, не до конца застегнув ее, накинула поверх черного белья. Откуда во мне взялось это желание выглядеть сексуально, я не поняла, но мне чертовски нравилась та, кого я видела в отражении. Хэдер долго ждать себя не заставил, и после хлопка двери внизу, я в волнительном предвкушении спустились в гостиную.

Задумчивый и уставший, он обернулся на звук шагов. Холодный пол вызывал мурашки или, может быть, это волнение было тому причиной. Сердце внутри стучало как сумасшедшее, но я, ничем не выдав себя, медленно приблизилась. Встав максимально близко к нему, я подняла глаза и вздрогнула. Хищный и кровожадный взгляд пронизывал.

— Здравствуй, — поднявшись на цыпочки, я впервые сама поцеловала его.

Мое обольстительное настроение, задавленное бешеной энергетикой мужчины, пропало, и поцелуй вместо страстного получился робким и неумелым. Хэдер, не дав мне отпрянуть, впился в мои губы, и легко подхватив меня за ягодицы, притянул ближе. Все мысли тут же испарились, и я, поддавшись инстинктам, обхватила крепкий торс ногами.

Закладка:

Хэдер сел на диван, удерживая меня на себе. Рубашка, наверное, уже распахнулась, оголяя тело, но я старалась не думать о своем внешнем виде. Аккуратно положила ладошки ему на грудь, чувствуя под пальцами быстрые толчки.

— Рассказывай! — поставленным голосом произнес мужчина.

— О чем?

— Про свой образ, — Хэдер подцепил рукой прядь влажных волос, пропуская их между пальцами. — А так же про то, что или кто надоумил так раздеться!

Вот почему, когда он что-то спрашивает, я чувствую себя виноватой? Опустив взгляд на черную футболку, я, собравшись с духом, произнесла:

— Ты очень устаешь, вот я и подумала, что тебе нужно расслабиться.

— Как интересно, — протянул мужчина. — И как же именно ты хотела меня расслабить? — голос звучал тихо, вкрадчиво.

— Просто после, — я замялась, стараясь придумать замену общеизвестному слову. — После "этого", ты всегда спокоен, вот я и подумала… Блин, как будто способов других нет, — сама себе тихо пробубнила я, осознавая свой провал. — Как же все по-дурацки вышло, — злясь на себя, я собралась сбежать и уже почти встала с мужчины, но Хэдер задержал.

— Ты еще такая глупышка, мышонок, — и притянув меня за подбородок, он нежно и страстно впился в мои губы. — Знаешь, есть еще один эффективный способ расслабить мужчину, — я встретилась глазами с темным, гипнотизирующим взглядом змеи, очаровывающей свою жертву.

Не разрывая зрительного контакта, он медленно поднес свою ладонь к моему лицу. Мягкое, теплое касание вызвало приятные ощущения и вместе с тем заставляло кровь бежать быстрее. Хедер прошелся по щеке, плавно переходя к шее и вновь возвращаясь выше. Шершавый, грубый палец коснулся нижней губы, вызывая томительный спазм в груди. Я продолжала зачарованно смотреть на мужчину, не в силах пошевелиться.

Губы сами открылись, позволяя большому пальцу проникнуть глубже. Мимолетная искра всполыхнула в его глазах. Инстинктивно, словно на автомате я провела языком по пальцу и сомкнула губы. Хэдер убрал руку, обхватив ею шею.

— Давай, сделай это, — хриплым голосом произнес он.

Желание, отчаянно боровшееся со стеснением, победило и, бросив короткий взгляд из под полуопущенных ресниц, я красочно облизнула губки. Рука, лежавшая на горле, сомкнулась сильнее и, Хэдер улыбнулся краешком губ.

Колени утонили в мягком ворсе ковра. Я аккуратно дотронулась до ремня, стараясь нее думать о том, что меня ждет, и не смотреть на выпирающий бугор. Мужчина ловко и быстро расстегнул пряжку ремня, позволяя мне продолжить свои манипуляции. С джинсами было покончено, и теперь всего в десятке сантиметров от моего лица вздымался огромный член. Впервые я видела его настолько близко. Нерешительно обхватив этого здоровяка рукой, я медленно прошлась по всей длине. Часто и глубоко дыша, я оттягивала момент, когда придется дотронуться до него губами. И вроде бы столько раз я видела это в фильмах для взрослых, но сейчас было страшно и волнительно. Мужская рука прошлась по волосам и, вернувшись снова на затылок, слегка надавила.

Прикрыв глаза и приблизившись, я обхватила член губами. Неизвестный и ни на что не похожий вкус ощущался на языке. Я проскользила влажными губами чуть ниже, смачивая сухую кожу члена слюной. Шумное мужское дыхание придавало уверенности и я, вобрала мужскую плоть как можно глубже. Хэдер что-то произнес сквозь плотно сжатые зубы. Это было так офигенно чувствовать власть над этим опасным парнем. Ритмично двигаясь губками вверх и вниз, я успевала водить язычком по стволу.

— Мм, — сдавленно простонал мужчина, — ты как будто всю жизнь этим занимаешься.

Улыбнувшись с членом во рту, я увеличила амплитуду движения. Губы начинали уставать, и я помогала себе рукой, как вдруг Хэдер, поднявшись, прижал меня к дивану, распахивая рубашку и оголяя грудь. Через несколько секунд тугие белые капли упали на ключицы, скатываясь влажными дорожками ниже.

Застегнув джинсы, мужчина сел рядом на ковер, с удовлетворенной улыбкой осматривая мое тело.

— Отсасываешь ты божественно, это талант, — Хэдер дотронулся до моих губ, мягко погладив их пальцем. — Знаешь, если бы ты не была девственницей, я бы ни за что не поверил, что это твой первый минет. Мне даже сейчас кажется, что есть какой-то подвох.

Он сомневается во мне? Я повернула голову, боясь увидеть недоверие в серых глазах, но Хэдер сидел все с тем же расслабленным и удовлетворенным лицом, что и пару минут назад. Уловив перемену в моем настроении, он, привлекая меня ближе, произнес:

— Ты слишком идеальна, мышонок. Во всем. Твое лицо, волосы, голос, вечно испуганный взгляд- это все безупречно. Ты такая маленькая, нежная, женственная, что я совершенно не понимаю, почему судьба отдала тебя такому монстру как я. Светлый ангел в моих лапах, — Хэдер сильнее обнял меня. — Мне даже кажется, что это все сон, и я завтра проснусь, а рядом со мной малышка, пугающаяся даже моих прикосновений, — в подтверждение своих слов, он положил руку между мои плотно скрещенных ног.

— Просто я не знала, что от тебя ждать, — смущенная его признаниями произнесла я. — И еще, ты был слишком напористый.

— Мужчина по природе своей должен уметь достигать цель. Хотя признаюсь тебе, раньше ни одна девушка не была моей целью. С тобой все как-то иначе происходит.

— Девушки вешались сами?

Хэдер пересадил меня между своих ног и обнял за живот.

— Зачем ты спрашиваешь то, что тебе неприятно? — целуя в волосы, произнес мужчина.

— Интересно, каким ты был раньше.

— Трахал кого-то, как-то, где-то и тут же забывал. У Штера полно легкодоступных телок в телефоне, поэтому все было слишком просто. Но ты правильно сказала, это было «раньше». Поэтому Арина-Эмилия, не забивай свою голову фигней.

— Это имя моей мамы, — тихо произнесла я. — Откуда ты знаешь?

— Я все о тебе знаю, мой мышонок. Абсолютно все, — я не успела удивиться, как услышала, отстраненный голос. — Уже слишком поздно, пойдем спать, — Хэдер поднял меня как ребенка на руки, остановив свой взгляд на груди. — Сначала лучше в душ, — и оставив легкий поцелуй на моих губах, он направился к лестнице.

Девочка сильно изменилась за это время. И перемены в ней не могли не радовать. Она перестала бояться и теперь сама проявляла инициативу в сексе. Робко и все еще застенчиво она постигала суть межличностных отношений.

Сладкая и такая беззащитная она лежала рядом. Зверь внутри удовлетворенно урчал, видя малышку так близко. Первый раз за свою жизнь я испытывал такую тягу и зависимость от другого человека. Мне хотелось видеть ее постоянно, а еще лучше чувствовать ее. Я в который раз проклинал эту работу, вынуждающую меня весь день отсутствовать дома. Если бы год назад мне кто-то сказал, что я буду париться по этому поводу, заржал бы первым. Квартира, эти четыре стены были для меня скорее проклятьем, напоминающем о горе трупов, чем местом, куда хочется возвращаться. Но сейчас, когда она была там, меня каждый раз раздирало на части от грустного провожающего взгляда. Свои эмоции прятать и скрывать мне было не трудно, а вот видеть опущенные реснички мышонка оказывалось куда сложнее.

На часах было 5:45.Торис ждал у ворот. Прислонившись к стене, брат потягивал из бумажного стаканчика кофе и при виде меня, тут же взбодрившись, подошел.

— Здорова, Хэд.

— Спасибо, что приехал, — обнимая брата, я похлопал его по плечу.

Наверху, прежде чем открыть дверь, посмотрел на паренька. Зверь во мне рычал, запрещая пускать его в квартиру и оставлять их с Ариной наедине.

— Брат, прежде чем ты войдешь, я хочу кое-что прояснить. Если у меня возникнет хоть малейшее сомнение, ты знаешь, что произойдет.

— Хэд, все будет в поряде. Я не подведу.

Отдав ключ, я шагнул к лифту.

Город как обычно еще спал, и можно было выплеснуть эмоции, вжимая до упора педаль. Вот уже много лет подряд я на рассвете ездил по городу. Солнце освещало город как будто для меня одного. Лучшее успокоительное Вокруг не было людей и машин, полная тишина и пустота… Разница была лишь только в том, что раньше рассветом я заканчивал свой день, возвращаясь домой.

Закладка:

— Карты вскрылись, сын. Теперь они знают, что за всем стоим мы с тобой, — Герман сложил руки на груди.

Еще в юношестве я усвоил это жест. Принимая такую позу, отец испытывал крайнюю степень волнения.

— Ну что ж, солнце всходит, тени исчезают. Вечно маскироваться все равно не получилось бы. В любом случае, это ничего не меняет. До ареста не более трех суток.

— Я боюсь, что все будет не так просто. Эйшид умен, не надо недооценивать его.

— Я знаю о его способностях как никто другой. И сейчас, за шаг до возмездия я не стану прятать голову в песок, — чашка с грохотом приземлилась на стол. — Три дня, Герман, и все закончится.

Я столько раз возвращался в тот день и в тот кабинет. И, сука, как я себя ненавидел за собственную слабость. Расскажи я тогда все, что знал, и Эйшида вздернули бы тут же. Всего несколько дней прошло с тех, как я вернулся с войны. Сидя в заброшенном доме, я литрами вливал в себя алкоголь, вытесняя им все воспоминания. Куча трупов и сгоревшая до тла деревня, стоит моргнуть и появляется новая картинка: любимая девушка сладко спит, закинув ногу на нового парня. Эта картина преследовала меня каждую ночь. Я медленно и верно сходил с ума на этой заброшке.

— Тебе письмо пришло, — Штер сел рядом.

— Похуй. Выкинь его. Мне не приходят письма. Теперь не приходят.

— Ты прости, я уже вскрыл. Райн, ты приставлен к награде. Я могу прочесть, если хочешь?

Мне было все равно. Я был давно уже мертв, лежал вместе с теми жителями в полыхающем хлеву.

— Ладно, как хочешь, — брат достал сложенный вдвое лист бумаги. — Я прочитаю, а решать уже тебе. Тут сказано, что тебе как командиру, успешно совершившему сложные боевые действия, присвоена медаль, и еще ты получаешь квартиру. Эй, очнись, — Штер толкнул меня, — у тебя есть хата. Можешь начинать жить заново. Хватит тут сидеть и бухать из-за бабы этой. Все телки шлюхи по натуре, разве ты не знаешь об этом.

— Штэр, ты знаешь, что не было приказа на расстрел. Для Верховного командования все выглядит как пожар по неосторожности.

— Как пожар? — брат ошарашено смотрел на меня, обронив конверт. — Откуда ты знаешь?

— Был у следователя на допросе. Эйшид находится в изоляторе до выяснения обстоятельств поджога. Капитан принял самовольное решение, а я исполнил и потом прикрыл его. Штер, — я схватил брата за ворот, — я просто так расстрелял их всех. Просто так.

С тех пор, прошло много времени. Я смог восстановиться, по крайней мере, внешне, и начать бизнес, который, кстати, неплохо отвлекал днем. А ночами я просто не спал, боясь снова увидеть дым и тела. Кому-то помогают снотворные или лошадиные доли успокоительных, мне же помогал город, ночь и тишина. Я садился за руль и просто ехал вперед. А под утро, когда в квартиру уже проникали рассветные лучи, я возвращался.

Эйшид все это время был для меня нейтральным человеком, с которым судьба нас развела. Он через какое-то время приходил к нам в дом поблагодарить, что я не сдал его тогда. После этого его личность исчезла из моей жизни, до тех пор, пока Герман не рассказал мне про фармакологическую фабрику в соседнем городе и про накротрафик.

Военный суд тогда мог положить конец всему. Но я предпочел не давать показаний против собственного капитана. Даже не из благородства, а просто, потому что было похуй. Сказку о гражданской жизни рассыпалась именно в тот момент, когда я уже шагнул в нее. Она словно лента эскалатора поехала вперед, оставляя меня ни с чем.

Жизнь научила меня еще с детства, что надо быть сильным, не раскисать и не опускать голову. И я следовал этим правилам всегда. Лишь только в тот момент, когда долгожданная победа была близка, и я вот уже вставлял ключ в замочную скважину, я расслабился. Это и выбило почву у меня из под ног. В упивании собственной трагедии, я тогда сделал одну критическую ошибку: прикрыл Эйшида. Долгое время потом я пытался оправдать и самого себя, за те убийства. А ведь, по сути, сам я был виноват точно так же как и он. Капитан был виноват в том, что отдал приказ, а я в том, что без раздумий исполнил его.

Вздрогнула, услышав металлический хлопок внизу. Странно, Хэдер так рано никогда не приходит. Я поднялась на ноги, немного нервно отдергивая вниз полы рубашки. Мой гардероб не славился разнообразием, поэтому я в который раз уже надела утром что-то из мужского шкафа. Мои джинсовые шорты и черная рубашка Хэдера отлично подходили друг другу.

Уже подходя ближе к лестнице, я вдруг вспомнила, что просила Ториса принести мне материалы для вступительных. Но проведать меня пришел совсем не Торис…

— Привет, — поздоровалась я с гостями, натянуто улыбаясь.

— И тебе привет, девушка моего брата. Смотрю, уже обжилась тут, — Штер красноречиво проскользил глазами по моей одежде.

— Привет, я Мелиса, — с кухни вышла миловидная девушка и дружески улыбнулась, протягивая мне руку.

— Я Арина, приятно познакомиться.

— Ты извини, что я без разрешения на кухню вошла. Просто ужасно пить хочется.

— Да ничего страшного, чувствуй себя как дома, — Мелиса поблагодарив, скрылась на кухне.

— Ну что, нравится чувствовать себя хозяйкой? Привыкла или еще пока не до конца? — Штэр, закинул ноги на журнальный столик и, нагло улыбаясь, наблюдал за мной.

И как они могут быть родными братьями? У Хедера с Торисом гораздо больше общего, чем с этим офигевшим типом.

— Тебя не учили, что в уличной обуви не принято ходить по дому и уж тем более задирать их куда попало? — я старалась говорить тихо и четко, не желая, чтобы с кухни нас было слышно.

Сердце стучало от волнения и выплеска адреналина, но я помнила слова Хедера о том, что сила она здесь и сейчас. Неважно кто перед тобой, нельзя бояться.

— А я смотрю, вы время тут с братиком зря не теряете, — убирая ноги, все с той же мерзкой улыбкой произнес он. — Но, видишь ли, в чем незадача, — Штер поднялся, подходя ближе, — мне насрать на твои правила. Ты всего лишь девка, которую трахает Хэдер. Не напридумывай там себе чего лишнего, — он постучал пальцем по моему виску.

— Хватит, — я резко ударила его по руке. — В подобном тоне ты со мной разговаривать не будешь, понял?!

— О как. А ты, значит, у нас стала дерзкой. И что же ты мне сделаешь, позволь спросить, если я «не понял»?

В груди все кипело, а ноги подрагивали от напряжения.

— Скажу Хедеру. Жаловаться не в моих правилах, но если ты меня вынудишь, он все узнает.

— Тогда не забудь ему и про Томми рассказать, а то, судя по твоему целому личику, он не в курсе, — Штер вернулся на диван, вновь кладя ноги на столик.

— Что ты несешь?

— Удивление отыграно бесподобно. Сможешь еще раз повторить? Или это импровизация?

— Какой же ты мерзкий.

— Очень скоро и ты услышишь эти слова. Мышонок, — с ненавистью он выплюнул последнее слово. — Подойди, я кое-что покажу тебе.

Штер достал из кармана джинс телефон и равнодушно уставился в мю сторону. Пересилив себя, я подошла и села рядом. На экране запустилось видео. Такого просто не бывает, я смотрела и не могла поверить, что это действительно правда…. В первые дни я так боялась, что нас с Томом мог кто-то видеть, но сейчас, когда уже прошло столько дней, я забыла о том вечере, стерла его из памяти. Аллея, парк, вечер и два человека стоят, обнявшись, а потом нежно целуются. Я не знала, как все тогда произошло, и как я могла позволить этому случиться.

Мне казалось, что с Хэдером нам не по пути, и что ничего у нас не выйдет. На момент прогулки с Томом я искренне верила, что Хэдера в моей жизни больше не будет. Я решила дать возможность самой себе присмотреться к тому, кто столько лет находился рядом. Все, кто меня окружал, в итоге оказались не теми за кого себя выдавали, и пареньпрячущийся за маской друга, оказался тайным влюбленным.

— Ну что, нравится? Я уверен, Хэдер тоже оценит. И то, как его мышка отсасывает в кино малышу Томми, он тоже без внимания не оставит.

— Что? Этого не было.

— Поцелуя тоже не было, святоша?

Закладка:

— Подонок, я тебя ненавижу. Быстро удали это и проваливай отсюда, — я повернулась, чтобы толкнуть этого ублюдка.

Штер стремительным движением схватил меня за руку, выворачивая кисть в суставе. Острая боль пронзила конечность, но я сдержала вскрик, с ненавистью смотря в безумные глаза. Отшвырнув мою руку, Штер полным дружелюбия и спокойствия голосом произнес:

— Свалишь сейчас отсюда ты! Иди к себе наверх и только попробуй сказать еще хоть что-то грубое мне или Мелис. А чтобы тебе тише сиделось, я поставлю видео в What’s App на таймер. Если через три часа мы с Мелис посчитаем твое поведением идеальным, я сохраню твою грязную тайну. Ну а если нет, то попрощайся со спокойной жизнью. Все, разговор закончен.

Ноги сами отнесли меня наверх. Я закрыла дверь, ведущую от лестницы в спальню. За все время моего нахождения в этом доме она всегда была открытой. Чтобы не слышать их стонов, я вышла на балкон, так же закрыв дверь. На улице было свежо, но уж лучше так, чем слышать все, что происходит внизу. Хэдер меня никогда не простит за это. И почему все происходит именно сейчас, когда все только стало налаживаться. Я встала на колени и уткнулась лбом в холодную поверхность стекла. Город все так же, как и в тот первый день моего появления здесь, жил своей жизнь. Люди гуляли в парке, машины и автобусы гудели внизу спеша по своим делам. Никому не было дела до того, что творилось в моей голове. Сама себе создала ловушку и сама же в нее угодила. Ведь хотела же рассказать ему все в первый день, когда он привез меня после тюрьмы в эту квартиру. Думала, расскажу, и он сам меня бросит. Но не смогла…. Побоялась. А потом с каждым днем мое желание быть с ним росло. И вот сейчас, когда он сказал, что любит, я бы ни за что не рассказала о том вечере. Глупость переросла в огромный кошмар и обернулась шантажом со стороны этого гада.

Всячески гнала из головы мысли о том, что произойдет, когда видео будет доставлено. Паника, поначалу накатывающая приступами, сейчас отступила. Страх тоже прошел, оставив после себе жалкое чувство обреченности. Я снова не могла ничего изменить. Просто сидела и ждала, когда истечет отведенное мне время. Глупо было полагаться на честность Штера, но это все что мне оставалось в данной ситуации.

Руки давно окоченели, но я упрямо не желала возвращаться в спальню. Было мерзко и противно слышать как там, внизу люди занимаются сексом. И зачем он вообще притащился сюда с Мелис? Странное желание переспать в квартире собственного брата. Хотя у этого чокнутого с головой явно не все в порядке.

Солнце нависало над лесом, когда, по моим ощущениям, истекло обозначенное Штером время. Я поднялась с ледяного пола и на негнущихся ногах вошла в дом. Мурашки побежали по замерзшему телу, и я передернула плечами, прогоняя их. Я вслушалась, снизу не доносилось никаких звуков. Неужели они ушли, пронеслась в голове досадливая отгадка. Мне хотелось лично убедиться, что таймер снят и видео удалено. Отворив дверь, я спустилась на первый этаж и замерла, зажав рот руками. На ковре у дивана в неестественной позе лежал Штер, а входная дверь была отворена. Леденящий холод заскреб своими когтями по спине. Мягко ступая, я приблизилась к телу и протянула трясущуюся руку. Пульс был, но слабый. Обессилено упав рядом, я попыталась привести его в чувства, но парень не шевелился. «Только бы не умер»- пронеслась жуткая мысль. Вспомнив, что для того, чтобы привести кого-то в сознание надо побрызгать водой, я побежала на кухню. Набирая воду в стакан, я вдруг заметила открытую дверь в кабинет. Внутри никого не оказалось, и уже собираясь вернуться в гостиную, взгляд упал на пустой стол. Ноутбука тоже не было.

— Твою мать, что происходит? — мысли роились в голове, не позволяя проанализировать ситуацию.

Захлопнув дверь, я вбежала в гостиную и только сейчас увидела лежащую на столе записку. Ею оказалась обычная салфетка, на которой было выведено: «Ты свободна, узница». Скомкав, я быстро сунула ее в карман шорт и, забыв про воду, пулей взлетела по ступенькам.

Мне конец! Причем по всем фронтам. Судорожными движениями я натягивала штаны, причем поверх шорт. Наспех одевшись, я накинула поверх всего черную толстовку и меньше чем через минуту была снова внизу.

— Штер, миленький, прости, у меня нет выбора, — снова присела рядом с неподвижным парнем. — Ты только выживи, я тебя очень прошу.

Размазав по щекам слезы, я дрожащей рукой потянулась к его карману, доставая мобильник. Надо было удалить видео, если оно, конечно, уже не доставлено. Я нажала на клавишу и телефон ожил.

— Черт, — передо мной было поле с вводом пароля.

Вот теперь, Арина, тебе точно конец!

Глава 11

Только оказавшись на улице, я поняла, что даже не знаю куда бежать. Обреченность билась в глубине груди, но пока в крови бушевал адреналин, я не прислушивалась к доводам разума. Сев на знакомый автобус, я впервые в жизни искренне обрадовалась столпотворению людей. Денег на проезд не было и я, чуть продвинувшись вглубь, встала спиной к кондуктору. Благодаря невзрачному одеянию меня не заметили, и я благополучно выскочила на своей остановке.

Все было как и раньше: горели фонари и в окнах был зажжен свет. Вот только возле нашего дома было непривычно пусто. Изогнутой проволокой, висящей на дереве возле калитки, я оттянула душку замка и вошла на территорию. Трава, которую каждые выходные подстригал папа, уже успела подрасти. Куда же он подевался? После всего, что я узнала от Хэдера об отце, встретить его в такое время я не горела желанием. Но мне нужны были мои вещи, а без ключа в дом не попасть.

— Черт, даже окна все закрыты! — со злости выругалась я.

Сумерки надвигались и на улице уже ощутимо похолодало. К Катрин идти слишком опасно, и оставаться на крыльце нашего дома тоже не вариант. Я поднялась, понимая, что, сбегая без вещей и денег, только усугубила ситуацию.

Нужно искать, где переночевать. Я поочередно прокручивала в голове списки всех одногруппников, но тут же напротив каждого из них возникал крестик. Хэдер знал каждого моего приятеля. И именно там меня и будут искать в первую очередь. А в том, что он станет меня искать я не сомневалась. Видео с поцелуем уже явно у него на телефоне, и плюс ко всему оказавшись в квартире, он обнаружит, что ноутбук пропал, а Штер…. Хоть парень и оказался поддонком, но я боялась за него Так что искать меня начнут уже очень скоро.

Идти мне было некуда, разве что к Мирке. Я конечно слишком мало о ней знала, чтобы, вот так, заявиться с ночевкой. Да и к тому же, я совершенно не представляла где мне ее искать. Адреса у меня не было, все, что я помнила, это местоположение мастерской. Деваться некуда, стоит попробовать. В любом случае, Хэдер о ней не знает, поэтому дополнительное время я выиграю. Хотя перед смертью не надышишься!

В здание не горело ни одного окна. Я, несколько раз подергав ручку двери, опустилась на ступеньку. Капюшон укрывал от ветра, что неприятно обдувал ночным холодом. Сама себя презирая за слабость, я приложила замерзающие руки к лицу. И с чего я только взяла, что смогу спрятаться от Хэдера, когда я даже не могу найти ночлег. Тепличное создание, сломавшееся при первом порыве.

Вокруг проходили редкие прохожие, и вечер все плотнее окутывал город и переулок. Разум прояснялся, и я начинала понимать происходящее. Возможно, оставшись в той квартире, я смогла бы объяснить Хэдеру хоть что-то, а сбежав, просто, подтвердила свою вину. И теперь плюс ко всему я сижу в какой-то жуткой подворотне, где ходят по ночам бомжи и наркоманы. Да, прав он был, называя меня мышонком.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем я услышала над собой голос:

— Эй, чувак, подвинься чутка, я дверь не могу открыть.

Сместившись в сторону, я подняла голову. Рядом стоял паренек и настороженно наблюдал за мной, видимо оценивая степень моей опасности.

— Ой, прости, я не думал, что ты девчонка. А у тебя все в порядке? Ждешь кого-то?

Закладка:

— Привет, — я встала, не чувствуя ног от холода. — Мне бы в здание попасть. Тут наверху есть мастерская, знаешь? У тебя, я вижу, есть ключ, пустишь меня?

Парень еще раз недоверчиво окинул меня взглядом, убирая ключ в карман.

— Зачем тебе туда нужно?

— Ты не подумай, я не вор и ничего рушить не собираюсь, — попыталась придать голосу миролюбивости и даже немного улыбнулась. — Просто тут работает моя подруга, я бы хотела ее подождать. Она придет утром.

— Что за подруга? Я тоже в этой мастерской работаю и раньше тебя не видел.

— Мирка, а фамилия…,- я задумалась, вспоминая, — кажется, я забыла ее фамилию.

Я уже было собралась описывать внешность новой подруги, но парень меня опередил:

— Да и не важно, Мирка всего одна такая, — приободрился парень и, достав ключ, быстро расправился с замком. — Проходи.

Так я оказалась в тепле и с чашкой чая. Парня, оказалось, зовут Вилли и он учится на курс младше Мирки. А здесь они даже совместно заняты над одним проектом.

— А, так ты та самая Арина, — новый знакомый даже в ладоши хлопнул от собственной догадки. — Мне про тебя рассказывали. Твои эскизы это конечно бомба. Жаль, что ты в офисные работники метишь, а то у тебя был бы неплохой творческий путь.

— Спасибо, я очень рада, что вам понравились мои идеи. А ты случайно не знаешь, где Мирка живет? Или может быть есть ее номер?

— Конечно, знаю. Так она, что, не в курсе вашей свиданки что ли? Ну, ты даешь. Ладно, не боись, я сейчас кину ей сообщение.

Не прошло и часа, как в дверях появилась Мирка. Не обращая внимания на нашего общего знакомого, девушка крепко обняла меня.

— А по тебе не скажешь, что ты такая аварийная. Эй, Вилли, спасибо, что позаботился о ней. А то без генератора идей остались бы. Ладно, давай бери вещи и пойдем. А то я как была дома, так и прибежала, — Мирка показала на растрепанные волосы.

Мы вышли, и я невольно обернулась назад, осматривая улицу. Маловероятно, что меня бы так быстро нашли, но теперь надо быть аккуратней.

— А ты далеко живешь?

— Минут десять пешком. Если будем идти быстро, то за семь долетим.

— Мирка, ты извини, я бы не стала тебя беспокоить, но ситуация вынудила. Ты говорила, что с подругой живешь, можно я у тебя пару дней побуду?

— Да можно конечно. Мне Вилли так и написал, что тебе ночевать негде. Не буду сейчас на ходу расспрашивать, что и как, домой придем, там и поговорим.

К ее дому мы и правда пришли очень быстро. Это оказался обычный ничем не приметный пятиэтажный дом, на четвертом этаже которого располагалась нужная нам квартира.

— Заходи и чувствуй себя как дома. Холодильник полностью твой. На плите макароны, они еще даже остыть, наверное, не успели.

— Спасибо тебе, — я благодарно посмотрела на новую знакомую.

Пускай мне говорят что угодно, но я точно знаю и всегда буду верить в то, что в мире еще есть отзывчивые и добрые люди. И Мирка яркое тому доказательство.

— Что у тебя произошло? Ты прости, но я обязана спросить.

Вилка, поднесенная ко рту, остановилась, так и не достигнув цели.

— Нет-нет, ты не думай, даже если ты делаешь самодельную бомбу, и на тебя охотятся менты, я тебя не выгоню. Но, просто, я с ума сойду, если не узнаю, что случилось.

— Так быстро и не описать всего. Давай лучше к тебе в комнату пойдем, не хочу, чтобы кто-то еще знал об этом.

— Если ты о Лесли, то ее нет сейчас дома. Она к родителям уехала, на пару дней. Так что квартира полностью наша, — девушка нараспев произнесла последнее слово.

— Ты почти угадала, меня ищут. Не полиция конечно, но мне надо несколько дней выждать.

— Ого, ты не перестаешь меня удивлять. А с виду ты такая миленькая и спокойная. Хотя, — Мирка окинула меня взглядом с ног до головы, — в этой, твоей оверсайзной толстовке, ты больше на бродягу похожа.

— Зато в ней тепло.

— Так от кого ты прячешься?

— Предупреждаю, история будет долгая, — заранее уточнила я. — У меня есть парень, вернее был. Мы даже жили какое-то время вместе. И вот сейчас я от него сбежала, пока он на работе был.

— Сбежала? Ты к батарее прикованная сидела что ли?

— Нет, — усмехнулась я. — Просто так вышло, что он запирал квартиру. Ты не подумай, что меня похитили, просто, так нужно было.

— Ага, — Мирка пару раз моргнула, принимая полученную информацию. — Теперь понятно, куда ты так резко исчезла. И кто этот парень?

— Он уже даже не парень, а мужчина. Ему двадцать семь лет и мы с ним очень глупо познакомились, — я улыбнулась, вспоминая самый первый день, речку и пустырь, — а спустя какое-то время стали встречаться. Но он не самый хороший парень, по крайней мере, некоторые его опасаются, — заметив, как губы Мирки расползаются в улыбке, добавила я.

— Пока что я не вижу проблем. Опасные мальчики всегда привлекают. Ну, и что было дальше?

Я задумалась, пытаясь понять, как рассказать, избегая при этом ненужных деталей.

— Помнишь, тот день, когда мы познакомились с тобой? В тот момент я была так запутана, особенно с ним в отношениях. Я сомневалась в нем и в своем отношении к нему, и вот как раз в тот день я узнала, что он уезжает из города на некоторое время, — вместе со словами из души исходила и боль, столько времени копившаяся во мне. — И пока его не было, я поняла, что нам лучше расстаться. И в итоге я изменила ему, — глаза Мирки чуть на лоб не полезли. — Точнее поцеловалась с другим, но это ведь та же измена, только масштаб чуть меньше. Потом прошло время, наши отношения наладились, он даже мне сказал, что любит меня. Мне ведь никогда никто не говорил такое раньше. А сегодня утром, один человек показал мне запись с тем поцелуем. И сейчас это видео уже на телефоне у, — я запнулась, чуть не произнеся имя. — В общем, сейчас парень уже обо всем знает и мне конец. Он меня убьет.

— Да, уж, ну и история у тебя. Только, мне кажется, ты преувеличиваешь. Ну, подумаешь, узнает он об измене, ну расстроится, но выслеживать тебя какой ему смысл?

— Он считает, что я его. Хотя сейчас это так и есть, наверное.

— Мм, собственник значит, — протянула девушка. — Бесят такие мужики, которые распоряжаются тобой как хотят. — Вот, что значит ты его? Ты что вешалка? Или может быть комод? Нет, никаких мой или твой! Ты- человек, и принадлежишь ты только себе.

— Я тоже так считала до встречи с ним.

— Мой бывший парень тоже пытался мною командовать и распоряжаться. А ведь в начале таким милым казался, ухаживал, а потом тираном оказался. Я даже с подругой, чтобы пойти погулять отпрашивалась у него, — девушка достала из шкафа уже начатую бутылку вина. — Хорошо, что мы с тобой встретились. Обе с одинаковыми проблемами.

Алкоголь действительно в условиях пережитого стресса и эмоционально напряжения был лучшим лекарем.

-Парень конечно должен немного ревновать, но когда все превращается в параною, лучше все прекращать. Токсичные отношения способны только разрушать, и чем дольше ты в них будешь находиться, тем сильнее будет разрушающий эффект. А вообще думаешь это так легко сделать человека своим без его на то желания? — и не дожидаясь моего ответа, Мирка тут же продолжила. — Ты сама уже внутренне согласилась с тем, что принадлежишь ему.

— Наверное, да, ты права, — ее слова как будто снимали пелену с глаз, давая объективный взгляд на все. — Хотя я всегда считала себя независимой от мужчин, а когда появился Хэдер, его присутствие и все его запреты и дозволения стали такими естественными, что я в глубине души все их приняла, — сердце в груди замерло, понимая, что я проговорилась, но как ни в чем не бывало, продолжила. — Но для меня все выглядит иначе, не как работорговческие времена, которые ты описываешь.

— КТО? Хэдер?! Ты серьезно? — подруга по несчастью даже протрезвела.

— Вижу, наслышана о нем, — грустный вздох вырвался из груди.

— Да о нем весь город наслышан. Теперь история с преследованием встала на свои места. Блин, я совсем не ожидала, что ты о нем говоришь.

Закладка:

— Я и сама не ожидала, что мы окажемся вместе.

— Он и его эти псы, они же жуткие. Мне кажется он вообще не нормальный. Мы после третьего курса праздновать ходили в Бринтэл, так они часов в двенадцать заявились туда. Хэдер вообще чуть моему другу руку не сломал. Так страшно было тогда, только представь: темно, музыка играет и вдруг весь этот хаос начинается. Мы с Лесли убежали тогда, а те, кто остался, потом рассказывали про него. Он ненормальный. Ты совсем бесстрашная подруга!

— Мне про него тоже много страхов понарассказывали, но если честно, он не совсем такой. В нем достаточно хороших качеств.

— Ага, именно поэтому он и запирал тебя дома, а теперь выслеживает.

— Просто я глупая. Могла ведь раньше ему все рассказать, а теперь уже поздно, — я выпила бокал вина и нервно поднялась.

— Так может это и к лучшему. Смотри, судьба сама дала вам отличный повод расстаться. Воспользуйся им.

— Он не отпустит просто так. Да, я и не хочу, чтобы у нас все закончилось так.

У меня в голове как на повторе звучали его слова о любви, и сердце щемило при мысли о том, что мы больше не увидимся.

— Хочешь его видеть? Но прежде чем отвечать, оцени насколько он зол и неадекватен.

— Поэтому я и ушла. В какой-то миг вдруг представила, что меня ждет, когда он появится дома.

— Мой парень меня первое время тоже пытался вернуть, я вечером даже на улицу боялась выйти. А потом со временем все само прошло, он меня смог отпустить, и теперь жизнь почти идеальна. Знаешь, он хоть и был моей первой любовью, но я нисколько не жалею, что сейчас одна. Наверное, с первой любовью всегда так, она создана, чтобы люди набивали шишки на ошибках.

— Я раньше мечтала о том, чтобы первая любовь была и последней. Мне так долго не хотелось распыляться на всяких: «Эй, привет, пошли, переспим» или «Прости мы не подходим друг другу», что я избегала всяческих отношений. А потом появился Хэдер и как-то сам принял за нас решение, что мы вместе.

— Он что, твой первый?

— Да, — ответив, я смущенно опустила глаза, ощущая неловкость.

— Вот это да. Ты, конечно, сорвала джекпот «удачи». Ты и, правда, теперь принадлежишь ему. Альфа-самец и плюс ко всему первый, у него в голове, наверное, лампочка мигает красным светом из-за того, что упустил тебя.

Я грустно вздохнула. Все так быстро меняется, что я не успеваю за стремительностью этой жизни. Еще вчера я обнимала и целовала этого мужчину, а теперь в страхе жду встречу с ним. Зря я ушла просто так, надо было оставить ему записку, это, может быть, хоть немного смягчило бы ситуацию. Хотя вопрос пропаже чего он огорчился больше: меня или ноутбука.

— Чего нос повесила?

— Я, наверное, сумасшедшая, но я скучаю по нему. Понимаю, что надо стереть все мысли о нем и думать о том, как спасти себя. Но так хочется увидеть его снова, вдохнуть его запах, почувствовать, как он обнимает в ответ.

— Либо это вино, либо любовь! — Мирка обняла меня за плечо, положив голову на плечо. — Никогда не думала, что буду обсуждать любовь к Хэдеру, привычнее слышать о страхе или ненависти в его адрес. А вот любовь это, и правда, что то свеженькое.

— Если хочешь знать, то мне страшно говорить об этой любви. Так что все на своих местах: Хэдер и страх неразлучны.

— Не ерничай, лучше скажи, что делать думаешь?

— Хочу уехать к маме, надо только деньги найти. Ну а потом, я надеюсь, что он остынет и забудет про меня. Я позже обязательно объяснюсь с ним. Совесть просто не позволит мне жить дальше, пока мы не поговорим с ним.

Мирка вдруг поднялась и вышла из кухни. Я встала и только собралась пойти за ней, как девушка появилась на пороге.

— Вот, это твое, — мне в ладонь легло несколько мятых купюр. — Ребята передали тебе за эскизы. Это твои деньги.

Я переводила взгляд то с бумажек лежащих в руке, то на Мирку. Как такое вообще может быть возможно. Напряжение, накопившееся за этот день, вылилось целым поток слез. Я резко обняла девушку уже, который раз помогающую мне.

— Спасибо тебе, правда, огромное спасибо. Ты, ты…,- всхлипнув, я даже не могла подобрать нужных слов. — Я невероятно рада, что познакомилась с тобой.

— Эй, ну ты чего? Все хорошо, — я чувствовала нежные, успокаивающие прикосновения к спине. — Пойдем, лучше спать, тебе нужно выспаться, набраться сил.

Уложив меня на диван, подруга еще долго сидела рядом, медленно гладя волосы и что-то говоря. Слов я не разбирала, но мягкие интонации голоса расслабляли, и уже через несколько минут, я окунулась в крепкий сон.

Прошел целый день как я была у Мирки. Девушка отложила все свои дела и провела вместе со мной все это время. Если бы не она, я сошла бы с ума, проворачивая без остановки в голове все произошедшее. Но даже наши разговоры не могли отодвинуть липкое чувство страха. Окна, зашторенные еще вчера, до сих были занавешены. Несмотря на высокий этаж, мне все постоянно казалось, что кто-то следит за мной. Но стоило пару раз глубоко вдохнуть, как паранойя отступала.

— Я одолжу недостающую сумму, — произнесла Мирка, глядя на экран ноутбука.

Мы вот уже несколько часов изучали билеты, пытаясь выбрать наиболее удачный вариант. Самолет и поезд отпали сразу, так как документы мои продолжали находиться у Хэдера. Оставался только автобус, который ходил один раз в два дня. Но других вариантов не было.

— Но ведь вылет уже через два дня, да и билет стоит немало.

— И что? Я думала ты хочешь как можно быстрее уехать отсюда. Или уже передумала?

— Нет, не передумала, — голос был тихий и безжизненный.

Конечно же, мне хотелось остаться, но я понимала, рано или поздно он найдет меня. А у мамы искать меня станут в последнюю очередь. Тем более, пока Хэдер узнает ее адрес и поймет, что сейчас мама живет не по прописке, а у своего парня. Сама не осознавая до конца логику своих действий, я действовала скорее по велению интуиции, чем разума.

— Все, я бронирую этот билет, а то ты еще час будешь отказываться. Сейчас как стемнеет, схожу в банкомат, закину наши с тобой копеечки на карту и все, считай билет уже у тебя на руках.

— Интересно, что он сейчас делает?

— Арин, прекращай себя расстраивать. Ваши пути разошлись, пойми это. Скоро увидишь маму, и все наладится. Болезненные отношении ничем кроме летального исхода не заканчиваются.

— У нас еще ничего не закончено. А наши отношения не умерли, они просто, — я задумалась, пытаясь не разреветься, — они просто временно в коме.

— Завтра к вечеру будет юбилей нашего университета в отеле «МонТайв», слышала про такой? А еще там будет выставка с моими работами. Ты обязана это видеть. Так что завтра твоей хандре придет конец. Там и ребята из мастерской будут. Им вообще дипломы там вручать будут. В общем, я тебя приглашаю, а ты не можешь отказаться!

В голове все запульсировало от услышанного, но Мирку было уже не остановить. Как только я начинала волноваться и о чем-то думать, эта девушка начинала просто без умолку болтать, таким образом, отвлекая от всего на свете.

— Я дам тебе полосаты брюки, мне кажется, они созданы для тебя. А еще я себе недавно купила платье классное, давай покажу, — и Мирка принялась выгребать из небольшого шкафа одежду.

Платья, шорты, блузки- все так и манило. Я с девчачьей радостью в потухших глазах рассматривала каждую вещь, в восторге смотря на саму хозяйку этого гардероба.

Нервное напряжение действительно проходит, когда с азартом погружаешься в какое-нибудь дело.

Свои сборы мы начали ближе к обеду, предварительно забронировав билет на нужное время. Автобус отходил на следующий день, вечером, а значит, у нас было предостаточно времени, чтобы выспаться после университетского юбилея.

Мирка в увлеченно- одухотворенном состоянии укладывала свои волосы, в то время как я с кровати наблюдала за этой девчонкой. В ней было столько похожего на Катрин, что в душа сжималась от воспоминаний о подруге. Эх, как же все-таки круто закрутила меня жизнь, что теперь встреча с подругой детства воспринималась как риск и опасность. Никогда бы не подумала, что буду прятаться и бояться выйти из дома.

Закладка:

— Вижу по твоему лицу, настроение снова паршивое. Угадала?

— Хочу откатить все на назад и переиграть некоторые события в своей жизни.

— Например, встречу со своим бандитом?

— Нет, — чересчур быстро ответила я. — Как раз- таки встречу с ним я бы сохранила как самое ценное, а вот свой побег и тот необдуманный поцелуй стерла бы.

— Давай, хватит насиловать свою душу бессмысленными терзаниями. Обещай, что сегодня отвлечешься и перестанешь себя накручивать. Давай, поднимайся, одевайся и пойдем. Ты, между прочим, еще даже не причесалась.

Отель располагался в самом центре города, как раз недалеко от университета, где училась Мирка. Старинное здание, оборудованное на современный манер иллюминацией, контрастно смотрелось в тихих вечерних сумерках. Студенты, со всех сторон стекающиеся к главному входу, притягивали взгляды. Красивые и беспечные они невольно вовлекали в эту череду предстоящего праздника. Мирка, оглядывающаяся по сторонам чаще меня, шепнула мне:

— Пойдем внутрь. Тут, конечно, легко затеряться, но внутри я буду себя спокойнее чувствовать, — кивнув ей, мы направились к охранникам.

— Как тут красиво, ты только посмотри на эти балконы и на потолок, — теряя дух от восхищения, произнесла я.

Холл плавно перетекал в открытый зал, наверху, по периметру которого располагались балконы, соединяющиеся между собой. Пройдя чуть дальше, Мирка, взвизгнув, потащила меня к одной из стен.

— Арина, ты только посмотри!

— Очень красиво, ты невероятно талантливая, — взгляд не мог оторваться от картины с изображением городских скачек.

— Нам до конца не говорили, какие работы отберут. Эх, жаль, что мама этого не видит, она была бы жутко довольна.

Люди постепенно стекались в помещение отеля, а музыка начинала играть все зажигательнее. Мирка без остановки здоровалась со своими знакомыми, друзьями, одногруппниками и учителями, но больше всех ее улыбка растянулась при виде чуть полного парня в очках.

— Эй, привет, — молодой человек приблизился к нам, и Мирка с улыбкой заключила его в объятия.

— А я думала, ты все еще болеешь. Как же я рада, что ты пришел.

— Вот, вчера только выписался и сразу сюда. Ты кстати видела, работу Эрика хотят в университетский фонд забрать.

— Серьезно? А я надеялась, что нам их потом обратно отдадут.

— Я еще у входа подслушал, что ректор пригласил своих друзей из галереи, так что, может быть, у нас даже что-то купят, ну или работу предложат.

— Ох, я бы не отказалась, — Мирка воодушевленно улыбнулась, уже, видимо, представляя, как получает заслуженный гонорар.

Свет постепенно приглушили, и началась торжественная часть с вручением дипломов выпускникам и поздравительной речью.

— Эй, смотри, — подруга указала в сторону сцены, — там Лесли. Я и не знала, что она сюда придет.

Мой взгляд блуждал по толпе пытаясь понять, кто из огромного числа девушек является той самой Лесли, о которой я уже столько раз слышала.

— Вот же коза, даже не позвонила мне, что приедет. Ну, ничего, я вечером ей устрою.

Официальная часть быстро прошла, а дальше ребята, разойдясь по своим компаниям, продолжили свой массовый праздник. Настороженность не покидала меня не на секунду, и хоть внешне, чтобы не портить веселье Мирке, я выглядела непринужденно, внутри я была, как никогда, сосредоточена. Такое количество людей давило, и мой внутренний параноик бился в истерике от очередной панической атаки.

— Ты отдыхай, я пойду наверх поднимусь, — непринужденно произнесла я, надеясь не вызвать подозрений у Мирки, и смыться из общего зала.

— Нет, я с тобой, — девушка тут же поднялась. — Одну я тебя не оставлю.

Пробравшись сквозь толпу, мы вышли к главной лестнице. Но не успели мы и пару ступенек пройти, как немолодая женщина возникла перед нами.

— Ох, за вами не поспеешь, — отдышавшись, произнесла дама. — Мирочка, ты не представляешь, вашу инсталляцию хотят забрать в галерею. Эрик, уже в главном зале, а меня вот послали тебя разыскать.

— Правда? Ее хотят купить? Боже мой, — прижав ладони к лицу, Мирка даже подпрыгнула от восторга. — Миссис Дорис, я уже бегу, — и развернувшись ко мне, шепнула. — Будь наверху, я мигом.

Но стоило, мне оказаться одной, как волна паники накатила вновь. Я трусливо осмотрелось, но все были заняты своим делом и в мою сторону никто не смотрел. Сердце стучало как сумасшедшее, не желая признавать отсутствие угрозы. Сделав несколько глубоких вдохов и прикрыв на мгновение глаза, я постаралась всеми силами поверить, что я в безопасности. Самовнушение хоть и обман, но в крайних и безвыходных ситуациях работает.

На балконе было уже значительно меньше человек, и плюс ко всему он находился в тени от основного света. Медленно продвигаясь по ковровой дорожке, я оглядывала всех присутствующих. Это были самые обычные студенты творческого вуза: куражные, креативные и веселые. Взгляд сам отыскал внизу Мирку и на душе немного отлегло. Подруга стояла в компании уже не молодых на вид мужчин и той самой женщины, которая, вероятно, была преподавателем.

— Привет, — сбоку раздался голос, и я, нервно содрогнувшись, повернулась.

Маленькая блондинка, улыбнувшись, встала рядом, держа в руке бокал с чем-то прозрачным. Светлые, почти прозрачные глаза прошлись по мне и снова вернулись к моему лицу.

— Я тоже устала от шума внизу, там все так суетятся, бегают. Все-таки спокойствие лучше, правда?

— Да, — коротко ответила я, поглядывая вниз.

— Ты меня прости, что я тебе надоедаю, просто не часто можно встретить живого самоубийцу.

Я непонимающе посмотрела на девушку, подносящую бокал к губам.

— Что?

— Рисковая ты, конечно, подруга. Я бы на твоем месте забилась в нору и не вылазила, а ты даже на вечеринку рискнула прийти. Глупо, но впечатляет.

В висках застучало, а липкое чувство страха, когтями проехалось по спине. Развернувшись, я только хотела уйти, но голос девушки догнал меня.

— Арин, пока ты не ушла, посмотри сюда.

Блондинка вытянула в мою сторону руку с мобильным телефоном, на экране которого горело отправленное сообщение с двумя синими галочками: «Она в Монтайве». Дыхание захватило, и, дернувшись, я со всех ног рванула к лестнице. Перед глазами все плыло, а внешний мир как калейдоскопом закружился вокруг меня. Проталкиваясь сквозь толпу ребят, я бежала вперед, совершенно не помня где та дверь, в которую мы с Миркой пришли. Интерьер был настолько одинаков, что куда не посмотри, кругом были арки и блестящие окна. И, правда, все слишком глупо получилось…. Сидела бы дома, в хоть какой-то безопасности.

Итак, у меня было не более десяти минут, чтобы покинуть здание и скрыться хоть в каком-нибудь укромном месте. Не зная, где находится Хэдер, я и предположить не могла, за какое время он окажется у отеля. Однако внутренний таймер показывал, что немного времени у меня все же есть.

— Где выход? — официант, идущий мне на встречу, указал рукой в правую сторону.

Я уже было рванула по направлению его взмаха, но что-то остановило меня.

— Черный выход? Есть черный выход? — парень недоверчиво посмотрел на меня, но мои нервы сдали. — Ну же, быстрее?

— От главной лестницы, направо.

И снова протискиваясь между людьми, я поспешила к заветной двери.

— Арина, стой, — Мирка успела перехватить меня за руку. — Что? Что случилось?

— Уходим. Он знает, где я. Быстрее идем, — и, показав в сторону лестницы, я потянула уже не сопротивляющуюся Мирка за собой.

В голове вперемешку с пульсом стучали биты танцевальной музыки, льющейся со всех сторон. Адреналин подавлял чувство страха, и я, веря в то, что нам удастся скрыться, отчаянно лавировала между компаниями.

И как я сразу не заметила, что под лестницей был еще один коридор, ведущий в правую сторону. Ведь когда мы с Миркой только обнаружили эту лестницу, я настороженно изучило пространство вокруг. Однако коридора не припоминала. Но разбираться в этом было совершенно не когда, не раздумывая, мы свернули в нужную нам сторону и толкнули прочную железную дверь с табличкой «Exit».

Закладка:

Свежий вечерний воздух ударил в легкие, а сердце при этом замерло. Внизу на небольшой парковочной площадке, скрестив руки на груди, стоял Хэдер. Черная джинсовая футболка, поверх которой была надета массивная черная джинсовая куртка, а на голове, как в ту нашу первую встречу, была бейсболка с красной буквой Х. Ледяной взгляд даже на расстоянии уничтожал и обдавал презрением.

— Побегала? Изобретательность на четверку, хвалю, — меня, словно плетью ударили его слова.

— Уходи, спрячься внутри, — Мирка сделала небольшой шаг передо мной, но тут же из темноты возникла фигура, и блеск металла рассек воздух.

Какой-то парень, вывернув руку подруге, держал возле ее лица нож.

— Давай, подходи. Бежать больше некуда.

Ноги словно ватные снесли меня по ступеням широкой лестницы. И чем ближе я подходила, тем страшнее становилось. Ненависть вперемешку со сдерживаемой яркостью волнами исходили от мужчины. Я остановилась, но кто-то из его ребят толкнул меня в спину. Чуть не упав, я сумела удержаться на ногах, вынужденно совершив несколько шагов вперед.

— Пожалуйста, Хэдер, скажи, пусть ее отпустят, — голос дрожал от страха. — Ты же не такой, ты не жестокий, — внутри все сжалось в маленький комок под холодным и пустым взглядом.

— Не понимаю, как я мог не заметить, что ты такая двуличная. Ловко ты меня обвела, очень продуманно. Браво, — Хэдер резко дернул меня за предплечье и, больно сжимая пальцы, прошипел:- Молись, чтобы брат, выжил, — мурашки побежали по спине от этого предостережения. — А на счет жестокости ты очень заблуждаешься, мышонок, — с ненавистью выплюнул он последнее слово.

— Я не причастна к тому, что Штер без сознания. Я не при чем, — всеми силами пыталась достучаться до него, но мужчина совершенно меня не слышал. — Хэдер, пожалуйста, поверь мне, прошу тебя.

— Сбегала, тоже, потому что не виновна? — резкий удар обжег щеку. — Дрянь, лживая лицемерка. Ненавижу себя за то, что позволил тебе вскружить мне голову. Я чуть брата не потерял из-за очередной суки. Ну, ничего, скоро ты увидишь, насколько ядовитой может быть ненависть.

И как разительно отличался теперь его голос, холодный и полный презренения. Я видела перед собой совершенно другого человека обезумевшего от ярости.

— Пожалуйста, не надо. Я не делала ничего подобного. Услышь меня. Поверь же, я не трогала Штера. Это не я, Райн, ну ты же знаешь, я не стала бы никогда.

Слезы лились из глаз от страха, обиды и несправедливости. Несколько дней назад мужчина рядом дарил мне свою ласку и нежность, а сейчас причиняет только боль.

— В машину ее, — произнес этот уже чужой мужчина, и парень свел по лестницу перепуганную Мирку.

Ее глаза, так же как и у меня, были полны ужаса. Я было сделала рывок в ее сторону, но железная хватка стала еще более сильной.

— Еще раз дернешься, я сломаю твою руку без всякого сожаления.

Вечер приятным головокружением всплывет в памяти. Даже в самом лучшем исходе я не подозревал, что малышка окажется такой горячей. Страсть и женская натура пробудились в ней от спячки длиною в жизнь. Теперь, пусть пока возможно и не совсем осознанно, но девочка поняла, что отношения и секс — это взаимное желание сделать приятно партнеру.

Вспоминаю, как губы касаются члена, и контроль летит к черту. "Сука, как я хочу снова тебя увидеть и трахнуть". Мне уже даже глубокое дыхание не позволяет прийти в обычное состояние. А ведь мог стрелять в людей, а потом дрожь в теле унять всего за пять вдохов. А тут сложно успокоиться от простого минета. Как же старательно и умело она брала в ротик. Телки за деньги могут менее профессионально это делать.

Ох, мне осталось продержаться всего несколько дней и потом, когда возмездие восторжествует, я смогу власть насладиться своей голубоглазой наградой.

— Штер, рассказал, что в той дом перестал быть холостяцкой берлогой, — Герман возник в дверном проеме и, видимо, какое-то время находился там, наблюдая за мной.

— Ну, раз Штер рассказал, тогда точно.

— И кто эта особа, что смогла усмирить тебя и твой взрывной нрав?

— Моя личная жизнь касается только меня одного! — получилось даже тверже, чем я ожидал.

— Еще и Штера, раз он с ней знаком, — отец сел на диван и непринужденно продолжил разговор. — Он сейчас у нее, между прочим.

— Он уже два дня назад должен был быть у нее. Своенравный гад.

— Вы похожи! Оба упертые и принципиальные.

Вот за что я всегда любил и уважал Германа, так это за прямолинейность. Он всегда говорил со мной как с равным. Никогда, даже в нашу первую встречу, он не пытался понравиться, а просто вел себя естественно и расслабленно.

— Уж не знаю, кого ты скрываешь от своего старика, но за последнее время ты превратился в настоящего вожака: спокойного и рассудительного. Теперь я не опасаюсь за тебя и за твой взрывной характер. Еще бы и остальным братьям найти такие "успокоительные", и я готов умереть со спокойной душой, — даже не дав мне ответить, мужчина покинул кабинет.

Мягко тронувшись с места, я выехал на дорогу. И снова приходится возвращаться уже по темноте. Со злости сжал руль и вдавил педаль газа. Деревья, освещенные фонарями, тянулись вдоль нескончаемой трассы. Машин в это время было мало и оттого скорость развитая, на дороге, казалась запредельной. Погонять я хоть и любил, но последний год предпочитал более спокойную езду. Как раз после того как прошлым летом, товарищ, с которым жизнь свела нас в армии, попал в аварию. Его жена погибла на месте, а он, пролежав пару недель в больнице, вышел. Родственники подали на него в суд, обвиняя в смерти своей дочери. Для них он был убийцей, но я, находившийся в то время рядом, видел, как ему ломало кости изнутри от невозможности что-либо изменить. Самый любимый человек погиб, а вина, пусть хоть и косвенно, была на его душе. В итоге он запил, не в силах вынести такую ношу. Я видел своими глазами, как отличный доблестный солдат, сам себя закапывает, утрамбовывая землю над собой.

Гоня прочь внезапно воспоминания, я немного сбавил скорость. Улыбка непроизвольно повисла на лице. А ведь мой дом действительно перестал быть холостяцким, как только в нем появилась Арина. Девочка каждое утро просыпалась, чтобы приготовить мне завтрак, совершенно не зная, что я не ем по утрам. Во сколько бы я не просыпался, она, словно телепатически ощущала мое пробуждение, и спешила ставить чайник. Потом эта очаровательная малышка, скорее всего, возвращалась в кроватку и досыпала свой сон, но сам факт такой заботы вызывал теплоту. Осознание того, что теперь дома меня кто-то ждет, заставляло сердце биться чаще, разнося по венам кровь.

Уже через двадцать минут, припарковавшись, я вышел из машины. Что-то было не так. Врожденное чувство опасности красным маячком замигало внутри. Бегло окинул территорию паркинга. Людей не наблюдалось, а значит и угрозы ниоткуда не было, но что-то однозначно заставляло насторожиться. Беззвучно ступая, направился к двери, что вела к лифтам, как вдруг взгляд зацепился за стоявшую в соседнем ряду машину. «Какого черта он еще тут?»- мысль молниеносно пролетела в голове вместе с усиливающимся чувством тревоги и напряжения.

Спустя минуту я уже выходил на собственном этаже. Свет, реагирующий на движение, зажегся, являя открытые двери квартиры. «Если с Ариной, что-то произошло, я убью каждого причастного к этому». Резкое и такое новое чувство страха за другого человека кольнуло в груди.

Щелкнув выключателем, прошел внутрь.

— Брат, очнись. Ну же, блять давай, — Штер бездыханным телом лежал передо мной, не подавая никаких признаков жизни.

Пульс прощупывался, но слишком слабо. Арина! Я пулей взлетел по лестнице, распахивая дверь спальни и боясь увидеть еще и малышку без сознания. Наверху никого не оказалось, и здесь все было как прежде, разве что створка шкафа была не закрыто плотно. Но на это я обращу внимание уже позже, когда приедет Линтер и остальные парни. А сейчас, произведя, осмотр квартиры и не обнаружив чужаков, набрал несколько номеров.

Закладка:

Поднял телефон, небрежно лежавший рядом с братом. Экран зажегся, но устройство требовало пароль. Я взял в руки прохладную ладонь брата и приложил палец к сенсорному датчику. Спустя несколько секунд телефон ожил. Whats App и несколько файлов, отправленных… мне? Я достал свой телефон, экран пуст.

Запустил первое видео и тем самым сам дал себе поддых. Пелена, застилающая взор, красным пятном стояла передо мной. С силой сжал телефон, запуская следующий файл…

Сколько раз я думал о том, чем Арина занималась, пока я был на этом гребанном полигоне. Штер приглядывал за ней, но я не мог знать насколько хорошо и качественно брат выполнял просьбу. Оказывается? наблюдал он качественно, а вот мне давал отчет в урезанном формате.

— Сука.

Телефон упал на стол, нарушая ночную тишину.

Как-то все слишком быстро разрушилось. Девочка совсем не производила впечатления шлюхи. Пугливая и осторожная, она пленяла своей наивностью. Кто-то цепляет развратной красотой и "особыми" умениями. А мышка, наоборот, поражала чистотой. Блять, если бы мне посмели сказать про нее хоть что-то нелестное, я бы свернул шею этому человеку. Но своим глазам и сложившимся фактам я привык верить. Я оставил ее одну всего на шесть дней, и за такой короткий срок она успела пустить в свою жизнь другого мужчину. Кулаки невольно сжалось при мысли об этом сученке- Томми. Стоило мне уехать, как она позволяет мужчине касаться себя. Я отказывался верить в то, что она могла отсосать ему. Вспомнил, как она практически разревелась, стоя на коленях передо мной, и дрожащими руками расстегивая молнию. Ну и плюс само видео, просмотренное только что, было нечетким. Но имеющиеся навыки минета у девчонки зарождали в моей голове сомнения.

Запертая в квартире, она прекрасно играла роль ласковой кошечки, но стоило приоткрыть двери, тут же сбежала.

Злость закипала во мне, желая найти мишень для выброса энергии. Как я мог не видеть всей ее лживости. Ну, ничего, свое наказание мышка еще получит. Причем в самое ближайшее время…

Уже через пятнадцать минут, несколько крепких парней приехавших вместе с доком, грузили брата на носилки.

— Я сейчас не скажу тебе, что с ним. Мне надо кровь взять на анализ, но состояние тяжелое, — Линтер выглядел растерянно. — Райн, я сделаю все, что от меня зависит.

— Делай даже то, что не зависит. Брат ДОЛЖЕН быть жив. Понял меня?! — я рявкнул на мужчину, выпуская наружу всю ярость.

Линтер, что-то бормоча, поспешил к выходу, в след за своими ребятами.

— Вот, сука, — с силой швырнул об стену чашку, стоявшую на столике.

— Хэд, — Торис нерешительно окликнул меня. — Я позвонил ее подруге, Катрин говорит, что не видела ее.

— У кого она еще может быть? Ты же ее дружок, давай вспоминай каждое имя.

Рука сомкнулась на вороте футболке брата и я, приблизившись и глядя ровно в встревоженные глаза, произнес:

— Найди мне ее!

Парни осматривали квартиру или просто делали видимость, что чем-то заняты. Но стоило мне посмотреть в чью-либо сторону, как они тут же уходили. В трусости я обвинить их не мог, потому, как в ярости я бы сам держался от такого как я подальше.

В груди впервые за долгое, очень долгое время ощущалось чувство потери. Я настолько привык знать о каждом шаге Арины, что сейчас ее отсутствие выбивало из колеи. Еще и Штер еле живой…

Итак, надо вернуть прежнюю холодную рассудительность и трезво накидать план дальнейших действий. Но одно я знал и четко понимал сейчас: уничтожение Эйшида не должно откладываться ни на минуту!

Глава 12

Я не смотрела на него, боясь даже поправить прядь волос, упавшую на лицо. Тихая, скрытая злость Хэдера была в разы опаснее. Каждым миллиметром я ощущала всю его ярость. Совершенно не видящим взглядом я смотрела в окно, пока автомобиль на высокой скорости удалял нас от "Монтайва".

Сердце замерло от страха, когда меня с силой дернули за руку. Резкое движение и ледяной взгляд направлен прямо в душу. Мне даже дышать было сложно рядом с Хэдером, не то, что смотреть ему в глаза.

— Боишься, — прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение. — Такое частое дыхание, дрожащие ресницы, и пульс, наверное, разогнан до предела.

Вторая свободная рука стремительно накрыла грудь с левой стороны, над бешено стучавшим сердцем. Дернувшись в противоположную сторону, я смогла избежать прикосновения.

— Что, неприятно? А от Тома ты так же шарахалась? — Хэдер усилив хватку, приблизил меня к себе, буквально протащив по заднему сидению.

Парень, что вел авто, даже не обернулся на мой вскрик, продолжив движение.

Хэдер медленно опустил взгляд на зажатое в своей руке предплечье.

— Такое тонкое. Я раньше боялся сделать тебе хоть немного больно, а сейчас мне хочется сдавить сильнее, услышав хруст, — не выражающим никаких эмоций голосом, произнес мужчина.

— Хэдер, пожалуйста, не надо, — жалкий, дрожащий шепот утонул в салоне автомобиля. — Я не виновата перед тобой.

— Умей отвечать за свои действия, — тем же жестом, что ранее он притягивал меня ближе, Хэдер оттолкнул меня к окну.

Рука горела от боли, а на глаза, наворачивались слезы. «Только не плачь», — как заклинание повторяла я про себя. Никто кроме меня самой не поможет мне. А это значит, что я должна быть стойкой.

Мы оказались внутри огороженной высоким трехметровым забором территории. Свет освещал лишь ворота, через которые мы въехали, и крыльцо вдалеке.

Хэдер вышел из машины и, бросив несколько неразборчивых фраз парням на улице, скрылся из виду. Молча и не касаясь меня, один из них открыл дверцу, дожидаясь пока я выйду. Так же в полной тишине меня провели по коридорам здания. Несколько раз мы поднимались и опускались по железной лестнице, но как мне показалось, я все так же оставалась на первом этаже. Парень остановился у металлической двери за одним из поворотов. В комнату он не вошел, но стоило мне оказаться внутри, как замок, с обратной стороны щелкнув, закрылся.

Общий свет не горел, и небольшая комната казалась еще меньше в освещении настольной лампы. Вокруг было чисто и аккуратно, но абсолютно безжизненно. Прямо, напротив двери располагалась кровать, на краю которой стопочкой лежали принадлежности для ванной, а рядом со мной на полу лежали тапочки. Саркастическая улыбка искривила губы. Не хочешь, чтобы я в уличной обуви по комнате ходила? Ну, что ж, будь по-твоему. И перешагнув через мягкие тапки, прошла дальше. Ванная, туалет и сама комната, с маленьким окном под потолком, вот и весь мой мир на неизвестно сколько дней. Хотя еще час назад, находясь на заднем сидении авто, я думала, что окажусь я в каком-нибудь подвале, а не в чисто убранной комнатке.

Помимо кровати, вокруг было достаточно мебели, имелось даже два кресла и маленький журнальный столик. Выждав некоторое время, я сдвинула стол к стене и, встав на него, выглянула в окно. Ничего не было видно, только кромешная темнота. Возможно, мешало комнатное освещение, излучаемое лампой, но выключать ее я бы не рискнула. Вернув мебель в исходное положение, я примостилась на край кровати.

Время шло, но никто ко мне так и не пришел. И я не смогла ответить бы на вопрос, хочу ли я, чтобы Хэдер появился здесь. Столько всего я хотела объяснить ему, но, вряд ли, он бы смог меня услышать. Нарисовав в своей голове картинку, он поверил в нее.

Чувство обреченности и безвыходности постепенно накрывало. И чем дольше я неподвижно сидела, тем сильнее оно становилось. Мои мысли разрывались между тем, как себя оправдать перед Хедером и тем, что с Миркой. Привезли ли ее сюда же, или отпустили сразу, а может быть отвезли в дом, где жили парни? Хоть бы со злости Хэдер и ей не навредил.

Резкий щелчок нарушил тишину. Содрогнувшись, я вынырнула из своих раздумий.

Захлопнув за своей спиной дверь, мужчина сделал уверенный шаг вперед. Медленным взглядом он обвел комнату, задержавшись на зажженной на столе лампе. В черной рубашке и с непроницаемо холодным выражением на лице Хэдер выглядел ужасающе. Речь, так складно придуманная и несколько раз проговоренная про себя, развеялась как пыль.

Закладка:

— Встань, — приказным тоном произнес мужчина.

Поднялась на дрожащих ногах, испуганно глядя на Хэдера. В нем не было ничего, что напоминало прежнего парня. Сейчас напротив меня стоял уверенный в себе, холодный и властный мужчина.

— Скажи мне, чего тебе не хватало? — он подошел ближе и встал буквально в паре десятке сантиметров от меня.

Такой знакомый, приятный запах и в то же грубый голос еще больше усиливали контрастность восприятия.

— Всего хватало. Я очень хочу, чтобы все стало как раньше. Райн, пожалуйста, не разрушай то, что еще есть.

— А когда сбегала, тоже хотела, чтобы все было как раньше?

— Я…я просто испугалась, — по его лицу было невозможно угадать какую-либо эмоцию. — Штер без сознания и…

— Думаешь, я в это поверю? — он схватил меня за волосы и притянул к себе, заставляя смотреть в глаза. — И дураку будет очевидно, что ты в отместку за видео вколола какую-то дрянь Штеру, — хватка усилилась.

— Это не я, — морщась от боли, прошипела в ответ.

— А кто? Вас было двое. Или он сам себе иголку всадил?

— Нет, — пощечина обожгла щеку.

— Хватит врать.

Резкий толчок в плечо, и ноги не выдержав, роняют меня на кровать. Обида и боль застилали взгляд. Страх медленно расправлял свои ледяные щупальца, оплетая ужасом, но всплеск сознания успел прорваться, прежде чем этот разъяренный мужчина навис надо мной.

— Пожалуйста, дай мне все тебе рассказать, — отползая назад, я смотрела в его лицо и не узнавала, человека напротив.

— Очередная ловко придуманная сказка, — резко дернув за лодыжки, одним движением Хэдер грубо вернул меня на место.

— Я не вру тебе, я могу доказать, — ладони уперлись в мощную грудь, а тело извивалось, пытаясь недопустить насилия. — Пожалуйста, не надо, не делай этого.

Но мужчина уже не слышал моих слов, продолжая грубо освобождать меня от одежды. Жесткие, резкие движения и полный ненависти и похоти безумный взгляд. Мое сопротивление было тут же подавлено. Перехватив мои руки, Хэдер своим коленом раздвинул плотно сведенные ноги, придавливая меня своим крепким телом к кровати. Нежность полностью испарилась из его движений, словно ее и не было там никогда. Сейчас он действовал как первобытный мужчина, стремившийся, во что бы то ни стало утолить свой голод и отомстить. Звериный блеск в глазах, жадный азарт и ни капли надежды на спасение.

Не дольше нескольких секунд длился наш зрительный контакт, но холодный стальной взгляд, которым одарил меня мужчина, сковывал разум.

Собравшись с силами, я постаралась выскользнуть из-под него, оттолкнув и стремясь сбросить Хэдера с себя. И мне почти это удалось, но жесткая хватка, сомкнувшаяся на шее, пригвоздила к кровати. Отчаянно забившись, я попыталась вырваться, чем вызвала только еще больший азарт у парня.

— Давай, сопротивляйся. Это еще больше заводит, — и быстрым движением перехватив мои руки, зафиксировал их над головой. — Особый кайф трахнуть тебя, стонущую "нет".

Дернулась, но мне даже с места не удалось сдвинуться. Мне не вырваться и не убежать от него. Вмиг пришло осознание, что Хэдер не играет со мной, и что шанса на помилование у меня не осталось. Адреналин в вперемешку с паникой оказывали подстегивающий эффект, заставляющий бороться.

— Пусти. Не смей меня трогать.

Свободной рукой мужчина сдавил мне щеки. Жесткие пальцы вызвали боль в скулах. Грубое, суровое лицо медленно приблизилось, и с нескрываемой надменностью и превосходством Хэдер произнес:

— Я буду трогать тебя, когда хочу, где хочу и как хочу. А ты всегда будешь рада каждому моему прикосновению. Если ты еще не поняла, игра в демократию кончилась, как только ты вышла из моего дома.

Властный поцелуй обрушился на мои губы. Хэдер не нуждался в разрешении, он просто поступал так, как хотел. Углубляя наш контакт, он все сильнее и напористее переплетал наши языки

Противоречивое чувство обиды, злости и несправедливости смешались с ощущением чего-то родного и близкого. И пусть этот поцелуй абсолютно не был похож на все предыдущие, но осознание того, что это Хэдер, тот самый, от которого недавно замирало дыхание, и стыдливо опускался взгляд, заставляло плавиться и трепетать. Тело, еще помнившее его руки и касания, не ощущало в нем чуждости и доверительно ластилось, а вот разум, видевший этого "нового Хэдера" сопротивлялся всему, что происходило. Закрывая глаза, я понимала, что мозг вот-вот откажет, под натиском собственных чувств и напором этого безумного зверя.

Не ощущая больше враждебности с моей стороны, мужчина отпустил мои запястья и грубо рванул ткань блузки на себя. Внутри все встрепенулось, когда комнату наполнил звук рвущейся ткани. Лихорадочно содрогнулась, но горячие руки тут же накрыли кожу и с неконтролируемым, животным желанием сминали мое тело.

Я уже не видела разницы в том, нежно или грубо меня возьмет Хэдер. Важным было лишь то, что именно этот мужчина был рядом.

Мне было совершенно не важно, как я выгляжу со стороны и правильно ли я поступаю. Выключив разум, я обхватила мощную щетинистую шею ладошками, привлекая мужчину еще ближе. Было абсолютно наплевать на все, я просто растворялась в каждом мгновении, когда он был рядом.

Отпрянув ловким движением назад, Хэдер развязал тканевый ремень на брюках, что одолжила мне Мирка. Быстро стянув с меня одежду, мужчина снова навис надо мной.

Темный, хищный взгляд утратил ту ненависть, что была в самом начале. Теперь же темно-серые глаза, больше напоминавшие бездну искрились желанием.

Робко улыбнувшись, я тут же прерывисто вздохнула. Сдвинув в сторону ткань трусиков, Хэдер уверенно накрыл нежную пульсирующую часть меня ладонью.

— Ты так течешь, — палец проник в меня, вызывая чуть слышный стон.

— Хэдер, — то ли просящей, то ли боязливой интонацией выдохнула я.

Перевернув меня, мужчина отвесил звонкий шлепок по попке и с силой сдавил ее. Крепкие руки приподняли мой таз, вынуждая занять соответствующую позу. За спиной звякнула пряжка ремня, и сильное касание заставило прогнуться в пояснице.

Ненасытный, полный силы и эгоизма зверь утолял свой голод. Грубые, короткие толчки вырывали из горла звуки мало похожие на любовные стоны. С неистовой силой и остервенением Хэдер вдалбливался в мою плоть. Не устоев, под шквалом размашистых движения, я, потеряв устойчивость, повалилась на кровать. Прохладное покрывало коснулось живота, но в ту же секунду обжигающий жар, как от печи, опалил спину. Удерживая свой вес на руках, расположенных по обе стороны от меня, Хэдер навис надо мной ничуть не сбавил напор. Каменный член продолжал, будто поршень, двигаться внутри и стоило ему проникнуть на всю длину, как комнату оглашал то ли стон, то ли крик.

Намотав на кулак, разметавшиеся по кровати и спине волосы, Хэдер грубо и небрежно потянул меня назад, возвращая в прежнюю стойку.

— Мне больно, — пересохшее от бешеной близости горло выдало лишь хрип, и, поморщившись, я попыталась отстраниться.

Но мертвая хватка, послужившая мне ответом, в ту же секунду сомкнулась на талии, и, игнорируя мои слова, мужчина продолжил утолять свой голод. Он даже не позволил мне обернуться и взглянуть на него, небрежно вернув меня в прежнее положение.

Спустя несколько особо грубых и сильных толчков этот зверь в обличии человека, замер, покинув мое тело. И тут же я ощутила как на разгоряченную от секса кожу, упали вязкие капли.

Сердце, не успевшее еще замедлить и успокоить ритм, продолжало в сумасшедшем темпе разгонять кровь по организму. Переведя дыхание, я поспешила обернуться. Хэдер с удовлетворенной, высокомерной улыбкой застегивал рубашку. Медленно и расслабленно. Пуговицу за пуговицей.

— Знаешь, я никак не могу понять, зачем я тебя так берег, сдувал пылинки, если на деле ты оказалась обычной шлюшкой, готовой ко всему, — слова, сказанные с таким презрением и равнодушием, причиняли больше боли, чем крепкая пощечина или сильный удар. — Загадка, — картинно вздернув брови, мужчина одарил меня ледяным взглядом.

Закладка:

И видимо, что-то кардинально изменилось, сломалось в моем взгляде, потому как следом он добавил:

— Ты сама выбрала, где тебе находиться, Арина! Рядом со мной, или тут, в роли подстилки.

Без тени жалости и прежней симпатии Хэдер произнес эти бьющие наотмашь слова. Холодный и ровный голос еще долго будет эхом отдаваться в моей голове, когда сидя в ванной под струями воды, я буду пытаться смыть сегодняшний позор.

Дверь захлопнулась, а я так и осталась лежать в порванной блузке со стекающей со спины спермой. Подстилка… вот кем я стала в его глазах.

Как бы я не пыталась остановить поток слез, навернувшийся на глаза после ухода мужчины, ничего не вышло. Только шум воды заглушал эти полные душевной боли рыдания. Меня просто разрывало заживо на сотни маленьких кусочков. Разум всячески пытался блокировать мысли о произошедшем, но они словно тараканы лезли из всех щелей. Ведь не может же быть такого, что человек сказал «люблю тебя», а потом посмотрел так, что тебе умереть хочется от того, какими вы вдруг стали чужими. Но оказалось, может. И еще оказалось, что от любви до ненависти даже меньше чем один шаг.

Страшно ли мне было? Да, еще как. Но страшно было не вновь испытать физическую боль, а страх скользким илом покрывал тело от понимания, что подобное насилие это наш конец. Мне вдруг начало казаться, что я никогда не смогу простить Хэдера и его слова. И душа, еще недавно таявшая от ласки и невесомых поцелуев, сейчас боролась и пыталась недопустить непоправимого.

Было очень страшно поверить, что в сердце Хэдера не осталось и капельки прежней любви. Сегодня он наглядно продемонстрировал, что я разрушила то хрупкое, словно первый октябрьский лед, доверие. А в ответ на это, он очень доступно объяснил, какой жестокой бывает ненависть.

Обида на саму себя неприятно царапала душу. Щеки мокрые от слез и воды давно опухли, а глаза покраснели. И чего я- дура не рассказала ему все в тот вечер, когда он меня из полицейского участка забрал. Тогда я его ненавидела и не нуждалась ни в его любви, ни в прощении. Могла бы просто рассказать, очистить совесть и забыть. Но нет! Или почему не сказала о поцелуе в ту ночь в его кабинете. Исповедь за исповедь. Но я опять смалодушничала. Наверное, притаившийся в глубине души страх, после своего признания потерять этого мужчину, удерживал меня.

И что в итоге? Чего я добилась? Все получилось так, как я и боялась, даже еще хуже. Я теперь для него обыкновенная грязная девка, предавшая его. Внутри все сжималось от боли. Как же хочется просто закрыть глаза, а открыв их понять, что весь этот ужас и абсурд были сном, кошмаром не больше.

Сама не помню, как добралась до кровати и провалилась в такое спасительное забвение. Недавние слезы притупили сознание, вызвав апатию и равнодушие. Не хотелось ничего, кроме как исчезнуть из этого места поскорее. Меня словно на какое-то время просто отключили, нажав на кнопку off.

Весь стресс и переживания, что копились во мне последнее время, сегодня разом вышли наружу и обнажились. И организм, видимо настолько сильно нервно истощенный, просто отказался исправно функционировать в сложившейся действительности. Я беспробудно проспала по личным подсчетам порядка тринадцати часов.

Аппетита не было. Стресс и переживания вызвали отвращение к еде. Даже запах пару часов назад исходивший от тарелки с омлетом вызывал тошноту. Как хорошо, что сейчас блюдо успело остыть и перестало источать ароматы. Я намеренно подвинула тарелку ближе к двери, тем самым удаляя ее от себя.

При дневном свете комната не выглядела так угнетающе как вчера, и немного освоившись, я еще раз все осмотрела. Надо было хоть чем-то себя отвлечь и занять. Хотя мое исследование ограничилось лишь прикроватной тумбой, в которой я нашла чистый ежедневник с ручкой и потрепанный сборник стихов. Выдвижной ящик был пыльный, как и поверхность журнального стола. С другой стороны не удивительно, что комната стояла пустая. Не каждый день берешь кого-то в заложники. Хотя нет, за заложников обычно требуют выкуп, а я просто узник.

Вернувшись к своему неудавшемуся вчера плану, по осмотру дворовой территории, я вновь придвинула стол к стене. Солнечные лучи проникали в комнатку и, улыбнувшись краешком губ такому простому источнику радости, выглянула в окно. Трава, трава и еще раз трава…. Во дворе не было ничего, кроме заросшей сорняками земли, да деревьев за высоким забором. И только примкнув к самому краю рамы, я увидела, что слева, вдалеке есть какой-то деревянный домик, похожий на баню или на сарайчик. Видно было плохо, но наличие этой постройки позволяло хоть как-то судить о территории участка.

Вчерашняя ночь вдребезги разбила мои розовые очки, что я так упорно пыталась на себе удержать. Хэдер меня ненавидит! И теперь, когда он поймал меня, то сделает все, чтобы выместить всю свою злобу на меня. Я не сомневалась ни на минуту, что его ничто не удержит от желанной мести.

Однажды на уроке в колледже нам рассказывали про гуманное сознание у человека. При сильном потрясении или душевной травме, наш мозг стирает из памяти все, что способно нас ранить вновь. И в результате произошедшее видится нам не как глобальная катастрофа, а как просто нестандартная ситуация. То есть мозг сам меняет наше восприятие произошедшего.

Чем дольше я углублялась в мысли о вчерашнем, тем все больше во мне росло стремление объясниться перед Хедером и доказать свою непричастность к произошедшему со Штером. Достаточно всех недомолвок и недосказанностей. Я не отрицаю, что заслуживаю наказание, и моя вина есть перед этим мужчиной. Но мне отчаянно не хотелось, чтобы он сгоряча, не разобравшись, наломал еще больших дров, чем вчера ночью. Сейчас, когда я уже знала, каким он может быть жестоким и холодным, я была не уверена, что смогу вынести еще раз подобное надругательство.

Время шло, а в комнату так никто и не пришел. За обдумыванием деталей предстоящего разговора я не заметила как солнце, закончив свой рабочий день, погрузило комнату в легкие сумерки.

— Держи, я тебе ужин принес или еще обед, — нарушая мое одиночество, в комнату зашел гость.

Скорее всего, это он приносил мне омлет, пока я была в восстановительной отключке.

Паренька, если мне не изменяет память его звали Сэм и он был близким другом Ториса. Сэм занес в комнату поднос и поставил его рядом со мной на столик.

— Я не голодна, спасибо. Ты не знаешь, когда придет Хэдер?

Немного содрогнувшись, словно через него пропустили короткий разряд тока, парень поставил поднос рядом со мной.

— Съешь как проголодаешься, — разворачиваясь, бросил гость.

— Мне нужен Хэдер, когда он придет? — словно в пустоту прозвучали мои слова, парень даже не сбавил шаг. — Передай ему. Что у меня есть разговор, слышишь?

Замок в двери щелкнул, оставляя меня снова одну.

Мокрые брюки неприятно холодили ноги, и вроде закатала их почти до колен, но вода все равно добралась до ткани.

— Рин, ну ты как всегда! — воскликнул такой родной и приятный голос. — Придется возвращаться, а то ты простудишься.

— Нет. Все будет в порядке, не обращай внимание. Давай, пошли дальше, — с показной энергией я бодро заспешила по отмели вперед.

За обрывистым берегом реки скрывалась тайная полянка. Про нее мы никому не рассказывали, считая ее своей по праву. Впервые мы с Томом наткнулись на нее, когда играли в прятки с ребятами со школы. А сейчас несколько столько лет решили проведать наше секретное логово. Полоса препятствий отделяла нас и всех любопытных от поистине волшебного места. И самым сложным было преодоление небольшой речки, образовавшейся из родниковой воды. Даже в жаркий летний день, температуры воды была не более десяти градусов. Долго в такой воде не протянешь, ноги превратились бы в две ледышки спустя пару минут. Зная, что нас ждет, мы предусмотрительно надели резиновые сапоги. Вернее это Том утром с торжественной улыбкой принес мне пару голубых сапожек.

— Вот это да! С тобой и в походе не пропадешь.

Закладка:

— А ты думала, — хвастливо подмигнул мне друг. — Я еще и чай нам сделал. Между прочим, с лимоном и мятой.

— А я бутеров нарезала. Да, из нас вышла идеальная команда.

Но обувь не защитила от воды, и на одном из бурных переходов, я черпанула сапогом воды, намочив при этом брюки. Влажная резина в тот день здорово натерла ногу, но обнаружила я это только когда разулась на заветной полянке. Кровь расползлась по мокрому носку на несколько сантиметров. Холодная вода обезболила мозоль, видимо именно поэтому я смогла пройти так долго, даже не испытав дискомфорта.

— Надо было возвращаться, зря мы так далеко ушли от дома, — сочувственно смотря в мои глаза снизу вверх, произнес Том.

Достав из рюкзака пластырь, друг заботливо заклеивал место мозоли. А после развесил на ближайшем дереве мокрый носочек.

И пусть я поранила ногу, а мокрая штанина неприятно холодила кожу, дурацкая улыбка не сходила с моего лица. Сегодня мы пережили целое приключение, как будто проникли в другой, потусторонний мир, о котором никто не знал и в котором мы были хозяевами.

— Держи свое спасение, — теплые, солнечные, карие глаза заглядывают в мои.

В мои руки легла теплая крышка от термоса с источающим аромат трав чаем. Блаженно сощурившись, я посильнее втянула носом воздух, поднося чашку к губам. Глоток и вкус мяты сменяет, терпкий неузнаваемый вкус. Открываю глаза и не вижу перед собой Тома. Только что, друг стоял напротив, а теперь вокруг была пустая поляна, вместо сочной луговой травы, покрытая мокрой землей и грязью. Взгляд падает на крышку термоса, и немой крик застывает в горле. Багровая жидкость плещется на дне.

Резко выдохнув, широко распахиваю глаза. Сердце колотится как после тяжелой тренировки. Потолок, свет от настольной лампы, металлическая дверь…я до сих пор заперта в комнате. Ничего не изменилось, только заметно похолодало. Замерзшими ногами подогнула одеяло, укутываясь посильнее.

— О чем ты хотела поговорить?

Вскрикнув, я вздрогнула всем телом. В висках кольнула боль. За кошмарным сном я не заметила, что нахожусь здесь не одна. Вернее, я и предположить не могла, что Хэдер окажется здесь уже этой ночью. Даже в голову мне не пришло обернуться в сторону кресел.

Устало подложив одну руку под голову, мужчина внимательным, цепким взглядом наблюдал за мной. Каждое малейшее движение не ускользало от него.

— Ты… ты меня испугал, — я натянула одеяло. — Ты что, всю ночь тут сидишь?

— Повторяю: о чем ты хотела поговорить? — ровная, безэмоциональная речь ничем не выдавала его настроение.

Поток леденящих душу мурашек в панике разбежался по всему телу. Разрозненный поток мыслей никак не желал складываться в предложения. С трудом сконцентрировавшись на вчерашних заготовках, я, наконец, произнесла:

— Для меня очень важно, чтобы ты знал одно: я не хотела причинить вред тебе или кому-то из твоих близких. Я виновата, что не рассказала тебе про видео, и про еще кое-что. Я просто… я побоялась, что ты отвернешься от меня.

— Я думал, будет что-нибудь поинтереснее, — устало опершись о подлокотники, мужчина медленно встал и не торопясь направился к двери. — Жаль, что я ошибся. В тебе.

— Неправда! Ты говоришь так, потому что тебе больно. Ты мстишь мне за Тома и за тот поцелуй.

Плавный поворот корпуса, и я сильнее сжимаю в руках край одеяла. Его взгляд притягивал и лишал воли, подавлял своей силой. Огнем горящий взгляд, приобрел какой-то новый неуловимый оттенок безумия. Волнение и страх усиливались во мне, но я сумела себя перебороть и продолжить:

— Да, я совершила ошибку, но мне не нужен ни Том, ни кто бы то ни было еще, Хэдер. Мне нравишься только ты. И всегда нравился только ты! — говоря все это, я смотрела прямо, не отводя и не пряча взгляда. — Но я не верила тогда, что ты можешь быть всерьез увлечен такой как я. Думаешь, это легко поверить, что из всех самых классных девушек выбирают тебя? Я хоть и не урод, но парни мне в след не оборачиваются…

Плавно и бесшумно, как хищник на ночной охоте, мужчина подошел к кровати. Легкий наклон головы в сторону только усилил его сходство со зверем. Было совершенно невозможно предугадать его дальнейшее действие. Шаг и я тут же замолкаю, боясь столь близкой дистанции. Плавно, как в замедленной съемке, Хэдер садится на край кровати. Держать зрительный контакт больше невыносимо, и сдавшись, я опускаю взгляд на край одеяла, зажатого в руке, а тело, напрягшись, интуитивно ожидает боли.

Мягкое касание подбородка и губы накрывает нежный и жаркий поцелуй. Без прикуса боли и страха, а полный тепла и любви. Именно так мужчина целует свою женщину, и именно так раньше Хэдер целовал меня. Каждая частичка внутри оживает и отзывается счастьем, вспоминая эту ласку.

— Если хоть кто-нибудь обернется вслед за тобой, я застрелю его!

Теплые ладони обхватили голову, гладя большими пальцами кожу на щеках.

— Ты лучшая для меня, Арина. И за всю свою жизнь, я не встречал кого-то светлее, чем ты.

— Прости меня, — накрыла своими ладонями его грубые руки.

— А сможешь ли ты простить меня за все, что я сделал? Сможешь ли простить и забыть мою жестокость?! — серьезные, стальные глаза поймали и задержали мой взгляд.

— Я уже простила. Кого-то другого я бы возненавидела за подобное, но не тебя, — боясь спугнуть, осторожно кладу поверх его руки свою. — Райн, скажи, есть ли у меня шанс вернуть твою любовь?

Какое-то время мужчина неподвижно всматривался в мои глаза, ища там ответы на какие-то свои немые вопросы. После чего, с присущей только ему плавность, Хэдер опустился на пол рядом с кроватью, привалившись к ней спиной, и потерянным голосом произнес:

— Это болезнь, не любовь, нет. Маниакальная зависимость, разъедающая плоть. Ты как навязчивая мелодия засела глубоко в голове, — мужчина обхватил руками голову, словно испытывая мучительные боли.

Откинув одеяло и поежившись, я спустилась вниз, садясь рядом. Край рукава случайно коснулся мужского локтя и Хэдер тут же отстранился. Такой безусловный рефлекс, словно рядом была струя с кипятком. Он убрал от меня свою руку, как от зараженной чумой.

— Мне кажется, любовь бывает разной и у всех она своя и неповторимая. Пока я не встретила тебя, то думала, что никакой любви не существует. А та любовь, о которой все говорят это миф, красиво описанный в романах. Да и в рассказах подружек о любви я чаще слышала как о слезах и боли, чем о чем-то одухотворенном. Даже родители разошлись, стало быть, и их чувство было не более чем самообманом, — тихо, из самой глубины души шел этот поток мыслей. — Я не верила в то, что бывает любовь. Но не так давно я вдруг поняла, что пыталась измерить степень любви по какому-то одному трафарету, даже не допуская мысли о ее неповторимости. Мы же все такие разные, так почему испытываемые нами чувства должны быть одинаковой глубины и ширины? Каждый любит так, как умеет, по-своему. И мама любила отца, но только ее любовь была недоступна нам для измерения. Райн, я хочу, чтобы ты знал, я все сделаю, чтобы заслужить обратно твое «Я люблю тебя».

Парень продолжал находиться в той же позе, абсолютно не смотря в мою сторону. Я переползла и села напротив него, аккуратно положив одну ладошку на его колено. Серые глаза при свете ночника казались почти что черными, но теперь, когда я сказала мужчине все, что было во мне, страх смотреть на него прямо и открыто пропал.

— Смелая, — легкая улыбка тронула мужские губы. — Мало кто осмелился бы в твоем положении на подобные разговоры. Так что это, Арина: безумие или бесстрашие?

— Сама не знаю, — я по-детски пожала плечами, улыбаясь ему в ответ.

Хэдер ухмыльнулся, мотнув немного головой и опуская взгляд.

— Поцелуй меня. Еще раз.

Было страшно просить его о таком, но еще страшнее было решиться на поцелуй самой. Секунду назад игривый серый взгляд вдруг вновь стал мрачным и ледяным. Разум малодушно обрадовался такой перемене мужского настроения.

Однако Хэдер, не разрывая зрительно контакта, плавно подался вперед, заключая мои сухие, похолодевшие губы в свой плен. Долгожданный для обоих горький и томительный поцелуй, после которого хочется схватить человека и вжать его в свое сердце насколько это возможно. Я, как за спасительную соломинку до побелевших костяшек пальцев, вцепилась в его футболку. Медленно и не торопясь Хэдер обволакивал своими горячими и мягкими губами мои. Все, о чем я переживала и боялась, вдруг растаяло, не оставив и следа от прежней тревоги. Умиротворяющее чувство спокойствия расслабило каждую частичку моего тела.

Закладка:

Радостный и счастливый смех прокатился по комнате, стоило мужчине отстраниться и вновь подпереть спиной кровать. Ну и пусть он выглядел, как и прежде, угрюмо и потерянно, главное, что он был рядом, на расстоянии вытянутой руки. Сердце радостно билось в груди, наполняясь счастьем.

— Что тебе снилось?

— Секретная полянка в лесу, — голос прозвучал немного растерянно. — Это был пикник, а потом там была кровь. В моей чашке вместо чая оказалась кровь, — поморщившись от неприятных воспоминаний, я вновь посмотрела на собеседника.

— Ложись спать, Арина. Уже глубокая ночь.

Хэдер, приподняв меня за предплечья с пола, посадил на кровать.

— Ты уже уходишь? — я схватила его руку, не давая далеко отойти. — Пожалуйста, останься, не уходи.

— Хорошо, — Хэдер коротко кивнул, высвобождая свою руку. — Я уйду, когда ты заснешь.

Сняв с себя только обувь, мужчина устроился, полулежа на кровати, поверх одеяла. Тихонько придвинувшись ближе, я нерешительно уткнулась носом ему в бок. Родной терпкий запах прочно окутал своими щупальцами, проникая под кожу. Было немного досадно, что мужчина не в полной мере разделял со мной кровать, а был будто вежливый гость в чужой квартире, который не смог отказаться от приглашения. Однако сейчас воодушевление и счастье наполняли душу даже от простого физического присутствия Хэдера. Он был рядом, и это давало прежнее чувство защищенности. Другая, на моем месте, наоборот, искала бы того, кто обеспечил ей защиту от Хэдера. А мне сейчас, в эту самую минуту не нужно было ничего, я просто была благодарна судьбе, что один из самых опасных парней города рядом.

— Можно мне кое-что спросить?

— Спрашивай, но у тебя только один вопрос!

Вернувшись на свою сторону кровати, я, сцепив холодеющие ладошки в замок, произнесла:

— Штер жив?

В воздухе повисла пауза, показавшаяся мне нескончаемо долгой. Прикрыв глаза, я мысленно успела отругать себя за такой бестактный и страшный по своему содержанию вопрос, но Хэдер все же ответил

— Жив. Но состояние тяжелое. Он в коме.

Словно гора свалился с моих плеч, и, облегченно вздохнув, я взглянула на собеседника.

— Кто такая Мелис, Арина? И что произошло в тот вечер?

Тусклый свет ночника не давал достаточно света, и оттого сосредоточенное лицо мужчины выглядело еще более хищно. Четко очерченные скулы, и брови, сошедшиеся на переносице, придавали Хедеру поистине дьявольский вид.

Поначалу кратко и скомкано, а позже более детально, я рассказывала ему все, что знала. И про то, как девушка Штера отлучалась на кухню, и про дерзкое поведение брата. Желание реабилитироваться подстегивало память вспоминать все новые и новые детали. Боясь упустить какой-то ключевой момент во всей этой истории, я не сразу обратила внимания на то, как безумно горел мужской взгляд, прожигающий меня. И только закончив свой рассказ, я украдкой посмотрела на собеседника и вздрогнула при виде звериных глаз.

— Почему ты не сообщила мне, что Штер не один?

Молчание повисло в комнате. Подсознательно ожидая подобного вопроса, я так и не смогла найти, что ответить.

— Вот это и есть доверие, Арина! Рассказывать всё, не боясь быть неправильно понятым, — произнес Хэдер, поднимаясь с кровати. — То, что ты обжималась со своим дружком в парке, это для меня, конечно, неприятно, но тут есть и мое упущение, как твоего мужчины. А вот то, что ты не позвонила мне, когда Штер вел себя как придурок с тобой, говорит о многом. Подумай об этом.

Глава 13

Заперев девчонку на два оборота, отошел на несколько шагов от двери, оказавшись в темном коридоре. Что я только что сделал? Изнасиловал Арину? Выместил всю свою злобу и жестокость на ней? Как давно я настолько спятил, что жестокостью пытаюсь облегчить себе жизнь. Делая больнее другим, хочу получить удовлетворение? Башню сорвало, и черная звериная душа вылезла наружу. Я перестал контролировать и сдерживать демона внутри себя, отдав события последних дней на откуп ему. И эта тварь знатно насытила себя чужой болью.

Прислонившись к одной из стен, я обессилено сполз по ней вниз. Столько гребанных лет выстраивал по сантиметрам план, как уничтожить Эйшида, а в итоге не заметил, как уничтожил самого себя. Все, чем я жил последнее время развалилось. Наш проект с Германам провален, милая девочка с открытыми глазками предала, а семья, прежде крепкая и сплоченная, разваливается на глазах. Я всей звериной натурой ощущал изменения в поведении парней. Пойти против меня не посмел бы никто из них, тут я был спокоен. Но надо было разобраться, в чем причина их отстраненности.

Однако разгадка настигла уже утром. Один знакомый, которого я попросил разузнать все о том вечере, когда сбежала Арина, и Штера пытались убить, прислал на почту интересный видеофрагмент. В камеры наружного наблюдения попала какая-то телка, пришедшая в мой дом вместе с братом. Причем попала только со спины и всего в одну камеру, на парковке.

Кто она, блять, такая?! Неужели я упустил из вида, что Штер стал с кем-то встречаться. Настолько сильно был занят выстраиванием своих отношений, что не уловил изменений в поведении родного брата. Раньше, я знал, кто с кем спит, и кто в кого влюблен. А сейчас не знаю о парнях ровным счетом ничего…. Я как никто другой знал еще с детства, что доверие не возникает из воздуха, а заслуживается на деле. Но в эту самую минуту мне было пофиг, доверяют парни мне или нет. Зверь внутри требовал лишь подчинения. Беспрекословного! Я уже давно доказал свое главенство в этом доме, и в нашей семье. И если братья об этом забыли, то я непременно напомню!

Парни равномерно распределились по комнате и о чем-то переговаривались и шутили. По сути, обычный день в их жизни, но не в моей! Взгляд неторопливо прошелся по каждому, заставляя стихать все разговоры. Уже через минуту воцарилась тишина, прерываемая лишь нервно издаваемыми звуками.

— Кто из вас знает, что за девушка рядом со Штером? — я показал черно-белое фото, распечатанное с утреннего видео.

Еще даже до того как сопляки стали крутить головами и озираться друг на друга, я ощутил каков будет ответ. Злость закипала изнутри.

— Хэд, слушай, ты был занят, и мы подумали…,- раздался чей-то голосок и тут же затих, стоило мне кинуть короткий взгляд в сторону говорившего.

— Торис, за мной!

Быстрым шагом взбежал по лестнице и вошел в кабинет. Не приближаясь на близкое расстояние, брат вошел следом, закрывая дверь.

— Описывай ее, — с силой нажав на плечо парня, усадил его за стол.

— Хэдер, прости, но….

— Я. Сказал. Описывай. Ее.

Вырванный из ежедневника лист бумаги стал покрываться неровным почерком. Опасливо поглядывая из-подо лба в мою сторону, Торис быстро описывал спутницу Штера.

Я медленно сдвинул на край стола, отложенный братом лист бумаги, и молниеносным движением совершил короткий толчок в затылок. Темноволосая голова под сдавленный вскрик с силой впечаталась в столешницу.

— С каких пор вы решили, что мне докладывать, а что нет?

Зажимая окровавленный нос, Торис вскочил из-за стола. Крепкий и хорошо сложенный мышечно, сейчас он больше производил впечатление щенка, а не цепного пса.

— Какого хера ты делаешь, Хэд?

— Нет, это, какого хера ты делаешь?! — я подошел ближе, выкрутив испачканную кровью руку за спину, опуская, таким образом, брата на колени. — Нашел себе подружку для разговоров по душам, да? Ну как, все секреты успел с Ариной обсудить? Или о твоих капающих слюнях она пока не в курсе? — я видел, как сужаются его зрачки от моих слов.

Я точно знал, что Торису нравился мышонок. Еще на пустыре, когда она принесла нам пирог, парень кидал в ее сторону вполне красноречивые взгляды. Никто из них, конечно, не посмел бы взять себе то, что принадлежит мне. Поэтому свои руки все держали при себе, а вот мысли…. Глаза каждый раз наливались кровью, когда в разговорах я слышал ее имя. Из страха передо мной или не любви к Арине и ее друзьям, братья держались от девочки на значительном расстоянии. Все, кроме Ториса! Они сдружились на моих глазах, и я видел, с какой открытостью и доверчивостью мышонок воспринимала его.

Закладка:

— Пусти, — прошипел брат.

Выпрямляясь и разжимая пальцы, я смотрел, как Торис, падая, корчится на полу, зажимая одной рукой кровь, капающую из ноздрей.

— Вынеси правильные выводы из этого урока.

Прихватив со стола описание девушки, сунул его в карман джинсовки и, обойдя брата, вышел за дверь. Получается Арина говорила правду, и кроме них в квартире был третий. А значит, девчонка, скорее всего, действительно не имеет отношения к случившемуся со Штером. В груди неприятно кольнуло давно забытое чувство вины. Сейчас, когда гнев и ярость утихли, было неприятно вспоминать то, с какой жестокостью вчера я драл девчонку. Не в моих правилах насиловать и издеваться, но зверь, спущенный пару дней назад с поводка и почуявший вчера кровь, не смог остановиться.

— Райн? — удивленный голос Германа прозвучал из конца коридора.

Быстро обернувшись, тут же надел на опустошенную душу непробиваемую броню. Еще с детдома выработалась эта полезная привычка не показывать боль.

— Через час выезжаем, — ровно произнес я, подходя к родителю ближе.

Все же есть огромный плюс в черной одежде. Кровь на ней не сразу бросается в глаза.

— Я тебя еле нашел, хорошо ребята подсказали, — лицо мужчины было тревожным, с глубоко залегшими морщинами между бровей. — Все в порядке?

— Герман, не стоит за меня переживать. Я уже давно в состоянии подтереть себе сопли самостоятельно.

Обойдя отца, твердым шагом двинулся прочь, нащупав в кармане джинс ключ от заветной комнатки. Необъяснимое, болезненное желание тянуло меня сейчас вниз, увидеть Арину. Словно под каким-то гипнозом я прошел весь путь, очнувшись уже у дверей. Темный коридор был почти неосвещен, и только одна тусклая лампа отбрасывала слабый свет. Нерешительно замер, не осмеливаясь войти. Вчерашняя ночь вновь всплыла в памяти картинками грязного секса, заставив плотно сжать зубы. С размаху ударил по стене, выпуская наружу злость на самого себя. Краска, покрывавшая стену, осыпалась в месте удара.

Нет, сейчас не время для встреч! Надо дать остыть и себе, и малышке.

Герман уже ждал в машине. Не заводя никаких разговоров, я молча сел за руль, игнорируя короткие взгляды отца. Герман, вероятно, думал, что ничем не выдает себя, когда смотря на магнитолу, бросает обеспокоенные взгляды в мою сторону. Он, скорее всего, уже успел узнать о том нашем «разговоре» с Торисом и сейчас жаждал прочесть мне парочку нравоучений. Но пока отец молчал, мне не было дела до его осуждающих взглядов. Мысли были заняты совсем другим.

— Линтер будет ждать нас уже в больнице, — отец все же решил нарушить молчание.

— Зачем? Разве мы не провалили всё?

— У меня была копия с твоего ноута. Я пару недель назад скопировал все по проекту себе. Там конечно не полная версия всей документации, но я смог кое-что еще восстановить. Форс-мажор не помешал нашему плану.

— Хорошо. Почему я узнаю об этом только сейчас?

В который раз уже за сегодня кровь закипала в венах от неконтролируемой злости. До побелевших костяшек рук я сжал руль, не поворачивая головы в сторону собеседника.

— Было не время, — резко отрезал отец. — Райн, это только наша с тобой месть, и я не хочу вплетать в нее твоих братьев! Тем более, я вижу, ты не доверяешь им сейчас, поэтому в доме говорить не безопасно.

— Мне надо найти одного человека. Поможешь?

— Помогу.

Коротко кивнув на его слова, я сконцентрировался на дороге и на сказанном. Уничтожение Эйшида радовало и разжигало азарт. Проект так долго и трудно реализуемый продолжал жить.

— Сын, — вздрогнув, я повернулся к Герману, — не превращайся снова в того монстра как три года назад. Останови поток жестокости, калечащий душу, и верни свой ясный, холодный рассудок.

Мы уже въезжали на территорию больницы, когда отец произносил эти слова. Ответить мне было нечего, да и не привык я обсуждать подобное ни с кем, кроме самого себя. Всегда и всюду я слушал только собственный внутренний голос. Лишь я один мог дать себе лучший и эффективный совет. Но в этот раз голос Германа, говорил в унисон с моим внутренним….

В столь поздний час больница была свободна от посетителей, только дежурные врачи и сонные медсестры. Отделение интенсивной терапии встречало недружелюбным, почти неоновым светом ламп. На одно короткое мгновение я прикрыл глаза, прежде чем шагнуть в стерильно чистые коридоры. Неприятный запах медикаментов ударил в нос, усиливая желание поскорее свалить.

— Не знаю, обрадует вас или нет, но наблюдается пусть минимальная, но все же положительная динамика. Влияние токсичного компонента устранено к счастью. Сейчас все жизненные показатели близки к норме, но организм сильно истощен, — док, сняв очки, протер уставшие глаза, после чего продолжил.- Штер крепкий парень и в этом его спасение. Можешь не переживать за него больше. Мне до сих пор не ясно только что за вещество ему ввели. Причем инъекция была сделана очень умело, нужен хороший навык, чтобы так ввести препарат.

— Спасибо. С этого дня я твой должник.

— Еще рано благодарить, мой мальчик, — Линтер тепло улыбнулся, обходя стол. — Я не предложил вам выпить, — спохватился мужчина. — Может быть, хотите чего-нибудь?

— С нашей стороны утруждать тебя напитками будет свинством, — успокоил Линтера отец.

— Док, я могу его увидеть?

Мне хотелось лично убедиться, что с братом все хорошо, как и заверял нас мужчина. Линтер хоть и не предавал меня еще ни разу, но верить на слово людям больше не хотелось. С того дня, когда сбежала Арины, а я нашел Штера без сознания я его больше так и не видел. Парень был в тяжелом состоянии и к нему нас даже близко не подпускали. К тому же передвигаться по городу в целях безопасности я теперь мог только по вечерам. Эйшид уже наверняка объявил охоту за головами, в этом я не сомневался.

— Ты уж, прости, но в сами покои я тебя пропустить не могу. Но увидеть брата ты сможешь.

Пожалуй, одно из самых гадких чувств страх за другого. Беспомощное мерзкое чувство, превращающее даже самого сильного человека в пылинку. Нас разделяло лишь тонкое стекло и временная грань между реальностью, в которой был я, и бессознательным блужданием на границе двух миров, в которой сейчас находился Штер. И чем дольше я смотрел на неподвижное тело с множеством трубок и проводков, тем сильнее сжималось в груди. А ведь я был почти уверен, что не способен кого-то любить. Но маленькая наивная девочка, пробудившая во мне чувства сначала к самой себе, теперь заставляла меня холодеть от страха за брата. Я за свою жизнь видел столько разных смертей, что они воспринимались как нечто вполне обычное и не вызывающее никаких эмоций. Но сейчас, словно часть моей души была там, за стеклом и отчаянно боролась за жизнь.

Попрощавшись с Линтером и Германом, спешно покинул больничное здание. Давящая обстановка лазарета сменилась свежим ночным воздухом и бескрайним дорожным полотном. Я просто ехал в никуда, проезжая моргающие желтым светом пустые перекрестки. Возвращаться на квартиру не было малейшего желания, как и ехать к парням. Военное воспитание неосознанно давало о себе знать, и недосказанность братьев сейчас была ничем иным как предательством и изменой.

Напиться и забыться, вот что было мне сейчас крайне необходимо. Это конечно ничего не решило бы, но выкинуть из башки хоть на какое-то время все мысли было крутой идеей.

Вышел из машины, наполняя полные легкие чистым воздухом. Ночь уже плотно укрыла город темным одеялом мглистого неба, а здесь на пустыре царила абсолютная темнота. Вытянул перед собой руку и довольно улыбнулся тому, как тьма, облизав, растворила меня. Уверенно, не боясь упасть или оступиться, я пошел к тому самому месту, где когда-то мы собирались все вместе. Шероховатая и холодная поверхность пустых камней приятно остужала горячее тело. Аккуратно поставив на землю захваченный из тачки алкоголь, я вытянулся на одном из блоков, подложив под голову руки.

За ночь сильно похолодало, и возможно даже воздух, что я выдыхал, становился паром. Но холод не ощущался, как не ощущалось и время. А с каждым глотком алкоголя и болезненно терзающие мысли растворялись из головы. Я вдруг заметил, что ночь прояснилась. Мерцающие огоньки звезд, усыпавшие все небо, были сейчас только для меня одного. Еще долго и бесцельно я лежал, всматриваясь в эту ночную красоту, пока вдруг мимолетная, короткая мысль не пронеслась в голове: «Жаль, что Арина не видит этого». Образ маленькой вечно испуганной малышки возник в голове. Утонченная, женственная, хрупкая, она притягивала своей наивностью. Линтер снял с нее мои обвинения в попытке убить Штера, но все это не отменяло того факта, что она обжималась с Томом. Меня не устраивал расклад, что она допускала мысль о другом мужчине. Однако так же я понимал и другое. В любое измене виноваты оба! Раз этот недомерок чем-то зацепил, значит тут был и мой косяк.

Закладка:

Темное, погруженное в ночной мрак здание наводило ужас. Но только не на меня. Темнота была моей близкой подругой вот уже многие годы. Я привык возвращаться домой под утро, когда все жители города видели седьмые сны. Успешно избегая ночные кошмары, мучавшие после боевых действий, я засыпал лишь на рассвете.

Вот и сейчас припарковав тачку, вошел в наполненный тишиной дом. Ни шороха, ни звука не нарушало покой, создаваемый ночью. Все уже давно спали, а значит, никто не потревожит меня. По натуре своей одиночка, мне было неприятно выносить пребывание в этом доме. Парни хоть и не доставали, но их присутствие ощущалось всюду.

— Хэд, — молниеносно обернувшись, я увидел сидящего на кухне Сэма.

Видно было, что ему крайне неловко и нервное покручивание кружки выдавало внутреннее напряжение. Любой из братьев наводил в городе страх, и местные предпочитали не попадаться им на пути. Но стоило парням оказаться со мной один на один, как они превращались в малых провинившихся щенят.

— Я тебя ждал, не знал, придешь ли вообще. Слушай, ты прости, что мы про телку эту ничего не сказали. За нами косяк, брат.

— Ты меня для этого ждал?

— Да, — парень запнулся, неумело скрывая волнение. — Есть еще кое-что. Я твоей Арине сегодня носил поесть, так вот, тарелки были нетронуты. И еще она очень просила, чтобы ты пришел.

— Это все? — произнес я ровным голосом.

— Ну да. Я просто подумал, что для тебя это будет нужная инфа.

— Хорошо, спасибо Сэм. Уже слишком поздно, иди спать.

И проводив брата задумчивым взглядом, я вновь задумался о мышонке. Сломленный взгляд Арины явственно возник в памяти. Вчера я слишком сильно перегнул палку в отношении девушки, и мне не хотелось, чтобы нервы ее пошатнулись. А отсутствие аппетита говорило как раз об этом.

Девчонка спала с ночником…. Хотя в ее положении другая может быть вовсе не ложилась бы, но оставленный на ночь свет явно говорил о страхе.

Не сумев отказать себе в удовольствии полюбоваться ею, я замер рядом с кроватью. Укутавшись в одеяло, малышка крепко спала. Еще на квартире я часто по ночам зачарованно всматривался в ее прекрасные черты лица. Во сне девочка выглядело поистине ангельской. Чуть подрагивающие веки с пушистыми ресницами, мягкие и нежные губы и аккуратный носик. Во сне ее лицо не было омрачено событиями реальной жизни, и потому отблески страха и боли не искажали красивых черт.

Отгоняя лиричные мысли, сел в кресло, погружаясь в размышления. Новость о том, что план по уничтожению Эйшида и его соратников не провален, впечатляла. Герман заверил, что мое участие в передаче материалов не потребуется, а значит, свою часть задания я выполнил. Говорят, что самый темный час перед рассветом, но в нашем случае как раз наоборот. Сложно будет предугадать, какие нас ждут последствия после обнародование компромата. Хоть представители Правительства и обещали, что разоблачение Эйшида не принесет моей семье неприятностей, чуйка зверя говорила, что личная война на этом не закончится. Уничтожив главаря, я не мог предположить, как поведут себя его шестерки. Собственная шкура меня мало заботила в этой ситуации, а вот безопасность парней и Арины была под ударом.

Да уж, еще вчера отыгрывал на ней свою злость, а сейчас пытаюсь придумать, как уберечь ее от прихвостней капитана Эйшида.

Резкий вздох разрушил тишину комнаты. Часто заморгав, девочка поднесла ко рту руки и, проведя по губам, осмотрела свои ладони. Я слишком хорошо знал это состояние, когда ночной кошмар настолько реален, что кажется, будто ты до сих пор еще спишь. Первые месяцы после возращения с войны я каждую ночь просыпался, чувствуя боль в плече от автомата. Мне каждую ночь снился один и тот же сон, который я уже переживал в реале.

Меня действительно интересовало и волновало, о чем Арина хочет поговорить, но я никак не предполагал, что девчонка пустится в очередные оправдания, причем скучные и банальные. Все это я уже слышал. Нет, не сейчас, а четыре года назад. Дилайн Купер, являвшаяся тогда центром моего изуродованного детдомом и войной мира, долго и нудно пыталась объясниться за свою измену. Девушка слезно вымаливала прощение, наивно полагая, что я прощаю подобное. Как бы больно и сложно мне в тот вечер не было, но своё решение я принял еще, когда увидел ее с каким-то парнем в нашей кровати. Эмоции того времени вдруг флешбэком всплыли в голове. Черт, только этого мне не хватало! И уже заканчивая этот пресный во всех смыслах разговор, я двинулся к выходу, как меня догнали дерзкие слова девчонки:

— Неправда! Ты говоришь так, потому что тебе больно.

Мм, как же я обожал ее воинственный настрой. Предвкушающе оскалившись, я медленно развернулся. Девочка испуганно схватилась за край своего одеяла, будто оно способно было спасти ее. Страх расплескавшийся в ее очаровательных глазках был виден даже отсюда. Но Арина не сдала позиций и, прямо глядя на меня, продолжила свою тираду. Редко можно было насладиться таким несвойственным человеку сочетанием, как страх и дерзость. Чувство самосохранения, так сильно развитое в людском мире, не позволяло высказывать вслух свои самые дерзкие мысли.

Внутри все встрепенулось от услышанного. С какой-то грустной тоской прозвучали ее заключительные слова.

— Думаешь, это легко поверить, что из всех самых классных девушек выбирают тебя? Я хоть и не урод, но и парни мне вслед не оборачиваются.

Невероятно! Она серьезно думает, что недостойна меня?! Я отчетливо помню, как после первой встречи стерег ее у дома, не веря, что смогу заинтересовать такую правильную девочку. Ангел, попавший в цепкие лапы пса с пустыря. Что вообще у нас могло быть общего, кроме связующей ниточки с Эйшидом.

Да я в параноика превращаюсь при мысли о других мужиках, а она глупенькая сомневается, что смогла меня зацепить.

— Если хоть кто-нибудь обернется вслед за тобой, я застрелю его!

И в этих словах было больше правды, чем где бы то ни было. В случае с Дилайн, я предпочел, развернувшись, уйти, то в случае с Ариной, я не отпустил бы ее от себя никогда! Она может плакать, кричать, даже драться, если захочет, но от меня ей не отделаться. За эти четыре года я сильно вырос, и понял, что бегством ничего не решить. Сложнее остаться и попытаться исправить ошибки, чем пробовать каждый раз заново.

— А сможешь ли ты простить меня за все, что я сделал? Сможешь ли простить и забыть мою жестокость?! — мой собственный голос звучал как будто со стороны и не принадлежал мне.

Я четко знал, что словами невозможно искупить ни одну вину. Они ничего не стоят в людском мире, и ими разбрасываются во все стороны. Ведь нет ничего проще, сказав «прости», ударить в спину. Но перед этой девушкой я готов был встать даже на колени, ради прощения. В тот момент боль жрущая меня изнутри, излилась в этом риторическом вопросе, ответ на который я знал заранее. Однако Арина сумела удивить, причем неоднократно.

Дрожа то ли от холода, то ли от страха передо мной, эта малышка села напротив меня, поджав босые ножки под себя. Вздымающаяся грудь и прерывистое дыхание будоражили кровь. Зверь рвался с цепи, требуя законной пищи, но в этот раз я не мог позволить ему утолить голод. По крайне мере не в физическом плане, а вот девичьими эмоциями этот демон насытился сполна.

Сквозь страх и собственные опасения, Арина аккуратно и нерешительно положила мне на колено свою крохотную ладошку. Какие у нее все же маленькие и тонкие пальчики, выглядящие на фоне темной ткани джинс почти белыми. Но при всей своей хрупкости девочка была, чуть ли не единственной, кто решался мне возразить.

— Я все сделаю, чтобы заслужить обратно твое «Я люблю тебя».

От этих слов, сказанных с такой силой и уверенностью, перехватило дыхание. Я только раз, смог вслух признаться ей в любви и думал, что она уже забыла или не обратила внимание. В тот день в лесу, не услышав взаимных слов, я перевел разговор на другую тему, уходя от скользкой темы признаний. Мне не хотелось принуждать Арину открывать душу, говоря что-то подобное из вежливости. На тот момент, мне было достаточно ее симпатии. И сейчас, после всего, что произошло, было очень удивительно слышать, что мои слова любви были для нее важны.

Закладка:

— Поцелуй меня, — тихий голос, которым девочка просила, говорил о страхе быть оттолкнутой.

Я и сам желал вновь ощутить на губах ее вкус, прикоснуться к ней. Мне до безумия хотелось ощущать под собой стройное тело, но вина, лежавшая на мне за прошлую ночь не позволяла самовольно даже дотронуться до нее. Никогда раньше мышонок не просила меня о подобной близости, зная, что и без ее просьб я сделаю это. Но именно сейчас, в минуту моих внутренних мук совести, она попросила о поцелуе.

Стоило мне лишь коснуться ее губ, как вся кожа на мне вспыхнула, будто я был облит бензином. И чем больше я целовал ее, тем сильнее горел. На короткое мгновение томительное и долгожданное чувство единения сомкнуло на моей шее свою пасть. Медленно и неспешно, смакуя каждую секунду поцелуя, я чувствовал как кровь сгущается превращаясь раскалённую лаву. Удивительно, какой эффект оказывала на меня эта девушка. Как же мне, блять, хотелось почувствовать под пальцами ее нежную кожу, наверняка покрытую сотней мурашек. Сжал руки в кулаки, чтобы не коснуться девочки. После той ночи, я не имел больше права на ее тело.

По натяжению футболки, я понял что Арина притягивает меня все ближе к себе. Самоконтроль ослабевал и боясь, что не смогу удержать на поводке своего зверя, я отстранился.

Звонкий счастливый смех был как ушат холодной воды после похмелья. Пелена похоти рассеялась, являя моему взору вновь ту маленькую девочку бегущую по пустырю. Ее искрящиеся глаза, улыбка говорили сейчас о небывалой внутренней радости. Ей было хорошо, и это приводило в недоумение. Я с трудом представлял как она может простить мне мою жестокость.

В груди кольнуло от второй неожиданной просьбы за этот вечер или даже ночь. Схватив меня за руку девочка не хотела, чтобы я уходил. Она стояла передо мной босая, в легкой пижаме и такой надеждой был полон ее взгляд, что не при каких обстоятельствах я не смог бы оставить ее. Малышка, словно маленький мурчаший котенок устроилось у меня под боком.

В голове внезапно промелькнули кадры, на которых крохотная девчурка с кудрявыми светлыми волосиками засыпает, уютно устроившись на моей груди. Откуда этот ребенок взялся в моем подсознании, я совершено не понимал. Да и не откуда ему было взяться в моей почерневшей от мести, похоти и жестокости душе. Не имея полноценной семьи в далеком детстве, я не строил иллюзий на счёт семьи и сейчас.

Списав подобный бред на усталость, я прикрыл глаза, как вдруг раздался тихий голос:

— Можно мне кое-что спросить?

Ее обеспокоенность Штером в этот ночной час умиляла, но в то же время я прекрасно осознавал, что ее побег и кома брата теперь всегда будут преследовать нас. Я смог бы понять, если бы мышонок бежала от полиции, которые могли предъявить ей обвинения за покушение. Но она так отчаянно пыталась скрыться именно от меня. Этого я не пойму никогда. О каком доверии и верности вообще может идти речь?! Я не хотел, чтобы она видела во мне волка, которого кормят, гладят и ублажают, только для усыпления бдительности.

Глава 14

Ночной разговор, бессонница и стресс последних дней дали о себе знать в самой неприятной форме. Стоило поутру открыть глаза, как мир вокруг качнулся в сторону, словно я была в открытом океане. Обычный утренний свет сейчас казался таким ослепительно ярким, что немедленно вызвал резкую боль в висках.

Прикрыв веки постаралась расслабить тело, но стало только хуже. Если раньше кружились и покачивались видимые объекты, то теперь кружился мир воображаемый. Чувство тошноты расползалось по телу, как будто бы я только слезла с карусели. Певернулась на бок, и уткнувшись лицом в рядом лежащую подушку, постаралась отвлечься от давящей боли. В висках продолжало пульсировать, но теперь хотя бы яркий свет так не резал глаза. Подушка укрывала голову от света, а проходная наволочка приятно касалась лба.

В болезненной агонии я не заметила, как щелкнул замок, и в комнате возник еще один человек.

— Эй, с тобой все в порядке?

Тревожный и настроенный голос звучал откуда-то издалека, но сил на то, чтобы хоть как-то отреагировать не было абсолютно, как и желания. Боясь, лишний раз пошевелиться, чтобы не спровоцировать ту адскую боль, я сейчас мечтала сейчас лишь о том, чтобы отключиться и не мучиться. Тело будто бы превратилось в вату, и с каждой минутой я ощущала собственный вес все меньше и меньше. Я словно растворялась…Таяла как свеча.

— Арина? — теплое касание плеча заставило вынырнуть из тумана.

— Хэдер, — не узнавая своего охрипшего голоса, произнесла я спасительное имя. — Мне плохо…

— Где болит? Блять, ты вся холодная, — мужчина аккуратно провел по всей длине руки, заключая кисть в горячий плен.

Впервые за все время, что я его знала, он говорил так испуганно и потерянно.

— Голова…,- попыталась шевельнуться, но новый приступ боли скрутил все тело.

— Тише-тише, сейчас станет легче. Потерпи совсем чуть-чуть, — горячая ладонь легла на голову, закрывая лоб и глаза.

Я буквально всем сознанием устремились в то место, где наша кожа соприкасалась. Было что-то успокаивающее в касании близкого, родного человека. Будто прикасаясь к тебе, он на невербальном уровне дает почувствовать близость и защиту.

— Срочно приезжай. Нужна помощь.

В тот момент меня не волновало ничего, кроме его присутствия и заботы.

— ….парни тебя встретят.

Краем ускользающего сознания я слышала, как Хэдер просил кого-то принести аптечку, а после бережно и осторожно надел мне что-то на руку.

-У тебя давление очень низкое, — тихий, бархатный голос обратился ко мне. — Маленькая моя, надо выпить таблетку.

Но как только я представила, что придется запивать лекарство, дурнота вновь сжала меня в своих цепких лапах.

— Нет, — найдя в себе силы на возражение, я уткнулась лицом глубже в подушку.

И хоть объективно я понимала, что лекарство облегчит мои страдания, но еда и вода не вызывали сейчас ничего кроме приступов тошноты. Отлежаться казалось вполне здравой идей. Однако Хэдер думал иначе. Неприятное жжение, на короткое время возникшее в руке, заставило, простонав, поморщиться. Оставив легкий поцелуй в месте укола, мужчина, заботливо обняв, устроился рядом.

— Тш, это должно помочь.

Мягкие, нежные, монотонные поглаживания по капельке забирали боль и расслабляли. Чувствуя себя в абсолютной безопасности, я полностью отпустила сознание и задремала. Уж не знаю, что было причиной моего сна: инъекция или Хэдер, но очнувшись от тихой беседы, я более не ощущала головокружения. Пульсация в висках чувствовалась гораздо меньше и была слабее.

— Как ваше самочувствие, Арина?

С опаской приоткрыла глаза, боясь вновь испытать те адские боли. Рядом с кроватью, увитая прозрачными проводками стояла стойка для капельниц. Ослабшим взглядом прошлась по-одному из проводов, воткнутых в вену. Да уж, угораздило меня… Ненадолго прикрыв глаза, постаралась собрать бессвязные мысли во что-то целостное.

— Лучше, — мой голос звучал вяло и тихо.

— Это, несомненно, радует, — доктор, к которому мы с Хэдером уже приезжали однажды, добродушно улыбнулся. — Не стоит волноваться на счет, этого, — он кивнул в сторону капельницы. — Там всего лишь укрепляющий и питающий сосуды раствор.

Я более не вслушивалась в речи этого почтенного мужчины. Все мое внимание теперь было приковано к Хэдеру, сидящему в кресле напротив. Сейчас в нем не было того высокомерия или холодности, он вновь стал прежним парнем, которого я знала раньше. Его взгляд, направленный в мою сторону был задумчив, лишь иногда на пару секунд мужчина поднимал глаза на мое лицо, но после снова смотрел куда-то сквозь меня.

— Мне уже пора, ехать, — и дождавшись короткого кивка Хэдера, доктор направился к выходу.- Скорейшего выздоровления, юная леди.

— Спасибо за помощь, — прощальная улыбка получилась хоть и слабой, но искренней и от всего сердца.

— Что-нибудь болит?

Хэдер пересел на край кровати, накрыв горячей ладонью мою руку. Ту самую, от которой тянулся провод к капельнице.

Закладка:

— Нет, — решительно заверила я. — Только голова немножко кружится, но это ерунда, пройдет.

— Твой организм очень истощен и слаб, — с нотками сожаления и горечи произнес мужчина, глядя мою ладонь. — Через десять минут система закончится, — он коротко взглянул на часы, продолжив:- и я принесу тебе поесть. Пора снова начать следить за твоим питанием. Сэм передал мне о твоих забостовках.

— Ты такой красивый, — с детским неподдельным восхищением произнесла я.

Все так же смотря вниз, мужчина ухмыльнулся и в ту же секунду поднял на меня одни лишь глаза. Хищный взгляд из-под бровей очаровывал и гипнотизировал свой силой.

— Мышонок-мышонок, — протянул Хэдер. — До сих пор нравлюсь?

Такой простой и весьма предсказуемый вопрос заставил отчего-то покраснеть. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам и досадливо обругала себя, что не могу найти, что ответить. Все слова разом рассыпались на не связные буквы.

— Твое смущение очаровательно и говорит само за себя. Хотя после моих…,- Хэдер хотел сказать что-то другое, но исправился. — После недавних событий, ты должна была понять, кто я на самом деле такой и каким могу быть. Этого всего, — он обвел рукой пространство вокруг моей кровати и капельницы, — не спрятать за красивой мордашкой. Ты не сможешь забыть моих действий и слов, а я не забуду твоих.

— Тогда мы сравняли счет: один-один.

— Хочешь продолжить игру? Новый раунд, — горячая рука, чуть сильнее сжала мое запястье.

Телефон завибрировал, оповещая об истекшем времени, и, разомкнув ладонь, Хэдер принялся за капельницу. Аккуратно перекрыв необходимые провода, мужчина отсоединил от внутренней стороны моего локтя проводок. Тут же на место, где игла входила в кожу, легла повязка. Ловко и умело этот молодой человек, воспитанный вне семьи и закаленный жизненными трудностями, управлялся с медицинским инвентарем. И только он собрался отстраниться, как я удержала его за крепкую шею.

— Может быть, закончим эту игру ничьей?

Не правильно было продолжать эту череду взаимных обид. Нам обоим было, за что извиняться, и мы могли бы делать это до бесконечности и по очереди. Особых сил для этого не требовалось. А вот, чтобы начать все вновь и не подпитывать внутренних демонов былыми обидами, требовалось настоящее мужество.

— Как пожелаешь, — и, приблизившись, Хэдер окутал меня своим запахом.

Он целовал нежно и почти невесомо, но оттого еще более томительным казался поцелуй. Мне так хотелось обнять его, ощутить под пальцами тепло тела, вспомнить каждый миллиметр.

— С тобой так легко потерять голову, — дыхание его было тяжелом, а взгляд сжигал в своем пламени.

— Оно так стучит, — я улыбнулась, чувствуя как под пальцами, вздымается мужская грудь.

— Значит живой. Тебе нужно поесть, — произнес мужчина, вставая с кровати. — Сейчас принесу.

Не более пяти минут я находилась одна. Дверь отворилась, и Хэдер внес на руках поднос на ножках, ставя его на одеяло. Сам же парень лег на другую половину большой кровати, наблюдая за мной. Аппетита не было, поэтому пришлось изобразить, что еда меня заинтересовала. Однако тишина между нами повисла ненадолго.

— Ты сделал мне укол. Где ты так научился?

— Жизнь лучший учитель, — Хэдер ухмыльнулся, слушая мой вопрос. — К концу боевых действий, мне казалось, что провести операцию в лесу, на голой земле, не такая уж и дикость.

— Ого, ты мог бы стать врачом.

— Нет, спасибо, мне крови в жизни и так хватает, — двигаясь ближе, произнес мужчина, с такой интонацией, что голове сразу возникли картинки нашей ночи в квартире. Первой ночи. Я лихорадочно завозилась вилкой в тарелке, делая увлеченное лицо.

— Омлет очень вкусный. Спасибо тому, кто его приготовил, — отломив еще кусочек, я отправила тот в рот, стараясь изгнать из головы откровенные ночные видения.

— Я передам. Или передашь сама, — и, видимо, я нахмурила непонимающе брови, так как мужчина продолжил. — Твой тюремный срок подошел к концу.

— Что? Ты серьезно?! — не веря услышанному, я повернулась всем корпусом в сторону собеседника, пытаясь уловить на его лице хоть тень сарказма. Но Хэдер говорил серьезно.

— Вполне, мышонок. Ты ведь сама захотела прекратить игру, — заправив мне за ухо прядь волос, произнес мужчина. — Ты свободна. От меня, от своего отца, от всего. Можешь теперь сама выбирать как хочешь дальше жить. Если захочешь, то можешь остаться в этом доме или уйти. Любое решение я приму.

— Нет, — я закачала головой, не допуская в его голове иных мыслей. — Я не хочу уходить от тебя. Все плохое что было, все в прошлом, — не обращая внимания на поднос с тарелками, стоявший поверх одеяла, я как можно ближе прижалась к Хэдеру, чуть все не уронив.

Мужчина тем временем, подхватив рукой импровизированный столик с едой, переставил его на тумбочку около кровати. Возвратившись, Хэдер нежно обнял меня, привлекая к себе. И, несмотря на то, что между нами была плотная защита в виде одеяла, я все равно чувствовала сквозь толстую ткань крепкое мужское тело рядом. Осмелившись, я положила перебинтованную руку ему на грудь, и немного растопырив пальцы, как-то совершенно неосознанно попыталась соприкоснуться с бОльшей поверхностью его тела.

— Завтра утром я уезжаю, — рот непроизвольно открылся от услышанного, а взгляд испуганно остановился на одной точке. Со стороны сейчас я, наверное, была похожа на одинокого, запуганного птенчика. — Ты напряглась, я чувствую это! Не переживай, ты едешь со мной, — Хэдер накрыл мою ладонь своей, погладив большим пальцем кожу запястья. — Я планировал уехать один, привести мысли в порядок, отдохнуть от всей этой возни с проектом Германа, но сейчас понимаю, что ошибся бы. Даже на расстоянии в моей голове была бы только ты.

— Мы вернемся домой? То есть…,- испугавшись такого громкого слова «дом», поспешила исправиться, — то есть в квартиру?

— Нет. Мы поедем в другое место. Не такое людное, — мужчина крепче привлек меня к себе. — Мне кажется, в ту квартиру мы оба не захотим возвращаться еще очень долго.

Повернув голову, я взглянула в глаза цвета грозового неба.

— Давай забудем обо всем.

Хэдер никак не отреагировал на мои слова, только расслабленный взгляд скользнул чуть ниже по лицу, задержавшись на губах, а после мужчина умиротворенно прикрыл глаза. Желая оставить в памяти каждую черточку его лица, я провела указательным пальчиком вдоль острой скулы по щеке и, повторив изгиб нижней губы, остановилась на подбородке, подернутым щетиной.

— Я люблю тебя, — тихо, почти еле слышно прошептала я.

Черные, похожие на бездну глаза устремились на меня. Переменившись, мужское лицо утратило умиротворение, и сейчас Хэдер был больше похож на зверя, увидевшего еду, чем на нежного, ручного кота. Он, явно, был не готов к таким признаниям, и я, ругая себя за произнесенное, поспешила оправдаться:

— Прости, я не хотела, я….

Но было уже поздно, мужчина в долю секунды уложил меня на спину, нависая сверху. Безумный, полыхающий огнем, взгляд смотрел, казалось, в самую душу. Прядь волос выбившись, упала на его лоб, отбросив тень на глаза.

— Долго мне пришлось ждать эти слова, мышонок, — завораживающим и пленяющим голосом начал Хэдер. — Знаешь, — он приблизил свое лицо и тихо продолжил, — ты всегда была так отзывчива к моим ласкам и касаниям, физически твое тело говорило о любви каждый раз, стоило поцеловать тебя, но мне была нужна душа. И вот сейчас, ты полностью моя.

Чувственно целуя, Хэдер вызывал целую армию мурашек одним лишь нежным касанием волос. Если бы люди умели мурчать от удовольствия, то сейчас я издавала бы именно этот звук. Забыв о недавнем приступе, я обхватила его крепкую спину, обнимая и гладя его. В ту секунду хотелось быть как можно ближе к этому мужчине. Нырнув одной ладошкой под футболку, коснулась его талии. Его тело судорожно напряглось, а сам мужчина на секунду остановил поцелуй, шумно вбирая воздух. Я ощущала под пальцами шероховатую кожу, и чем дольше он был рядом, тем больше мне хотелось касаться его.

Закладка:

— С тобой нужна стальная выдержка, — стиснув зубы, Хэдер отстранился, занимая место рядом. — Мне аж покурить захотелось, — шумно выдохнув, мужчина поднялся с кровати, потирая руками лицо. — Я иногда задаюсь вопросом, кто же из нас устанавливает правила игры.

— Сомневаешься в своей силе? — игриво произнесла я.

— Сейчас лучше не дразни меня, — предостерег Хэд, выходя и оставляя дверь открытой.

Боясь сглазить, внутренне я все равно радовалась той перемене, что случилась между нами этим утром. Мужчина вел себя так, словно и не было тех взаимных ошибок. Мы в какой-то степени замалчивали все произошедшее, возможно, понимая, что сейчас еще не пришел час для обсуждений и раскладываний всего по полочкам.

Когда-то, еще в раннем детстве у меня уже случался подобный приступ. В прошлый раз рядом были родители, бережно выхаживающие меня. Я помню, как мама приносила влажную тряпочку на лоб, а потом терпеливо меняла ее каждые десять минут. Мы долго после этого ходили по врачам, но они лишь разводили руками, ссылаясь на растущий организм. Боли постепенно стихли, приступы перестали беспокоить, и я благополучно забыла о произошедшем, на пятнадцать с лишним лет. И вот сейчас, мой возвратившийся из прошлого приступ, послужил спусковым крючком для оттаивания мужчины. Я видела и запомню, наверное, навсегда тот потерянный и испуганный серый взгляд рядом с собой.

И пусть из жалости или из страха потерять, но Хэдер дал мне шанс. И сейчас наши налаживающиеся отношения были для меня важнее всего.

Во второй половине дня мое состояние наладилось окончательно, голова перестала кружиться и благодаря еде, организм вновь наполнился силами.

Хэдер сдержал свое обещание, и теперь я официально не была пленницей, а, значит, могла свободно перемещаться по этому дому. Как я узнала от мужчины, это был дом, в котором жили братья, и в который он однажды уже приводил меня. Комнаты ребят располагались на втором этаже, на первом- были кухня, гостиная, игровая и пара жилых комнат, а на цокольном, куда как раз и поместили меня, был большой гараж на к машины, кладовака и моя комната. В первое свое присутствие в этом доме я и не знала, что дом настолько велик.

Приводя себя в порядок после утренней болезни, я не могла успокоить роившиеся в голове, как пчелы, мысли.

-Что-то не так, Арина? Ты напряжена, — мужчина наблюдал за мной, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Кое-что можно.

— В тот день у Монтайва вы посадили в машину девушку, Мирку. Что с ней сейчас? — я повернулась к Хэдеру в надежде на ответ.

Судьба этой отзывчивой и смелой девушки не давала мне покоя. Она бескорыстно помогла мне, когда я и не ждала никакой помощи извне. И теперь совесть въедливо пожирала меня каждый час, что из-за меня Мирка влипла в неприятности.

— Какие есть предположения?

— Что с ней все хорошо, и вы ее отпустили.

— Уверен, ты подумала о другом, — оттолкнувшись от стены, Хэдер сделал шаг в мою сторону. — Но ты права, она уже давно дома.

— Спасибо. Я за нее очень переживала.

— Мирка не плохая девушка, — легким касанием мужчина заправил прядь волос мне за ухо, — хотя ее язык может сыграть с ней злую шутку. Я так понял, знакомы вы недавно, раньше ее не было в кругу твоих друзей. Для новой подруги она слишком отчаянно тебя защищала. Это очень…необычно.

— Да, мы знакомы не очень давно, но сейчас, мне кажется, будто я знаю ее уже сто лет. Она очень замечательная, не знаю, чтобы я делала без ее помощи.

— Вернулась бы ко мне значительно раньше! — обхватив талию, Хэдер притянул меня к себе, оставляя на губах жаркий поцелуй. — Я уже это говорил тебе, но скажу еще раз: доверяй мне! Я понимаю, сейчас после всего, что было, ты опасаешься или даже боишься меня, но как бы я не был зол на тебя, запомни: я не сделаю тебе ничего плохого.

— Я верю тебе, — голос прозвучал хоть и тихо, но искренне и от всего сердца.

— Судя по твоему лицу, вопросы остались.

Отступив на пару шагов, мужчины жестом дал понять, что готов слушать. Если бы он сам не предложил спросить, я бы, наверное, так и продолжила молчать, строя собственные догадки.

— Да, я бы хотела ещё кое-что знать. Хэдер, пожалуйста, только пойми мой вопрос правильно. Никакого скрытого подтекста нет.

— Спрашивай.

— Когда ты забрал меня из полицейского участка, что стало с Томом? — задавая вопрос, я смотрела в пол и только после подняла глаза.

Плавно обернувшись, мужчина медленно сел в кресло.

— Он остался в участке, — холодно произнес Хэдер.

— А сейчас? Что с ним теперь?

Я видела как несколько раз сжались его челюсти и лицо приняло совершенно иное выражение. Ругая себя за любопытство и несдержанность, я подошла ближе, садясь на пол, на колени сбоку от подлокотника.

— Прости. Знаю, не надо было спрашивать, — положив обе ладони на его предплечье и в раскаивающемся жесте, коснувшись лбом мужской руки, я произнесла:- Только не обижайся на меня.

— За распространение наркоты твоего дружка отправили обратно в Чехию. И это ещё самое гуманное, что я мог для него сделать. Откажись он сотрудничать его посадили бы, причем надолго.

— Господи.

В голове замелькала картинки нашего детства и школьной дружбы. Я всегда старалась быть такой же оптимистом как и Том, ровнялась на него. Этот парень был мне почти как брат, с которым мы вместе преодолевали все трудности и радости юношества. Он и Катрин. А сейчас оказывается друг-наркоторговец, а лучшая подруга спит с мужчинами за деньги. И как я не замечала даже намека на их сущность. "Да, Арина, умеешь ты выбирать друзей и в людях разбираться тоже!".

Внезапно одна ясная мысль озарением снизошла на меня. Мы с Хэдером два человека с одинаковым детством и юношеством. Разница лишь только в нашей редакции на действительность вокруг. Я предпочла выстроить вокруг себя желаемую картинку и напрочь отказывалась верить во что-либо иное. Счастливая семья: дочь и отец способные все преодалеть вместе, верные друзья, которые рядом в минуты боли и отчаянья. Будь я чуточку внимательнее заметила бы, что всю эту нарисованную мишуру смыло первым же дождем. Отличие положения Хэдером была в том, что он не комуфлировал свою жизнь, а открыто смотрел на все окружающее. Это и сделало его тем, кто сейчас сидел рядом: сильный, уверенный в себе мужчина, способный менять мир вокруг.

— Торис!

Парень был на кухне в компании еще трех ребят. Расположившись за столом и эмоционально жестикулируя, они о чем-то переговаривались. Было приятно вновь увидеть друга и, радостно воскликнув, я поспешила вперед.

Я не сомневалась в том, что Торис знал о моем заключении и о том, что я нахожусь в их доме. И я нисколько не винила его, что за все это время мы так и не увиделись. Коротая время в той комнате, мне, конечно, хотелось, чтобы из всех братьев, Хэдер разрешил приходить ко мне именно Торису. Жизнерадостный и оптимистичный парень, всегда здорово помогал мне советами и открывал иной взгляд на ситуацию. Но, видимо, Хэд решил иначе, поэтому единственный кого я видела каждый день, был Сэм, дружба с которым у меня так и не завязалась. И вот сейчас, оказавшись на свободе, я рада была видеть своего приятеля.

Парень повернулся, услышав свое имя, и улыбка медленно сползла с моего лица. Бровь и лоб над ней были рассечены, а нос был разбит. Мое появление его удивило. Торис явно не ожидал увидеть меня сейчас, и поднимаясь со стула друг выглядел растерянным.

— Что с тобой? Выглядишь ты….,- попыталась подобрать слово, чтобы описать его вид, но ничего вежливого в голову так и не пришло, — паршиво.

— Да и ты не источаешь здоровье, — подмигнул парень, и мы дружно рассмеялись.

— Я так рада тебя видеть, — произнесла я, крепко обнимая паренька.

Братья Ториса уже покинули кухню, и мы остались одни, наслаждаясь общением и обществом друг друга.

— Слушай, хочешь какао? У меня есть маршмеллоу в форме мишек. Хотел съесть их один, но теперь придется делиться.

Закладка:

— А ты щедрый, — подколола я друга, садясь за стол. — Никогда бы не подумала, что в этом доме кто-то держит маршмеллоу.

— Смотри не упади в обморок от моей щедрости, — хохотнул паренёк, отворачиваясь к плите и наливая в ковш молоко.

— Ой, не напоминай, — передернула плечами, вспоминая утренний приступ. — Я думала, что не выживу.

— Да, брось, Хэд не дал бы тебе умереть. Да и Линтер быстро приехал.

— Ну, знаешь, когда голова настолько адски болит, всегда думаешь о худшем. Меня как будто заживо тупой ржавой пилой резали, а потом Хэдер поставил укол, и стало легче. Знаешь, Торис, я, когда боевики смотрю и вижу, как кто-то извлекает пулю после огнестрельного ранения или, например, вкалывает антидот, всегда проецирую действия этого человека на себя. Я спрашиваю себя: «Смогла бы я так сделать?». И вначале геройски отвечаю, что смогла бы, а потом вспоминаю, с каким ужасом извлекала занозу у отца из пальца. Как в сердце все замирало от страха сделать другому больно. Я чувствовала ту боль, что испытывает этот человек и все мое геройство растворялось. Мне не хватило бы смелости никого спасти, сделав в начале больно. А для Хэдера спасать меня становится уже привычным делом.

— Ну, ты нашла с кем себя сравнить. Хэдер через столькое прошел, что по опыту с ним мало кто сравнится. А сделать простой укол для него вообще ерунда. Так что, Арина, не разочаровывайся в своем геройстве раньше времени. Я верю, ты еще поучаствуешь в «миссии спасения», — добродушно заметил мой личный бариста.

— Расскажешь, что с твоим лицом? — очертила пальцем в воздухе его мордашку. — Где ты так отхватил?

— Да, ничего интересного, производственная травма, — махнув рукой, он отвернулся к плите, помешивая молоко.

— Торис, я хотела тебе кое-что рассказать, — задумалась, не зная с чего начать.

— Уверена, что хочешь рассказать это мне?

— Да, хочу, чтобы ты знал. Начну с того, что я не трогала Штера и не имею отношения ко всему, что произошло с ним.

— Ну, это я и так знал, — посыпав какао суфлешками, друг протянул мне кружку. — Ты слишком безобидна для таких вещей.

— Штер снял на видео мой поцелуй с Томом и поставил видео на таймер в WhatsApp. Так вот, я сбежала, потому что знала, что Хэдер слетит с катушек, увидев это видео. Понимаешь, я знала, как он будет зол и знала, что он уничтожит меня, если захочет, но я все равно хотела быть с ним. Я заранее простила ему все, что он сделает со мной. Торис, я очень боюсь потерять себя, понимаешь? Иногда я не узнаю, что-то говоря или делая, я просто не узнаю себя, — сцепив руки на чашке, я посмотрела на парня напротив. — Скажи мне, это нормально?

Торис ответил не сразу. Я чувствовала, как несколько раз он пробегал по мне внимательным взглядом, но ничего не говорил.

— А ты уверена, что знала себя? Арин, я, конечно, не лучший советчик в этих делах, но, может быть, именно сейчас ты обретаешь себя. Раньше у тебя попросту не было подходящих ситуаций для знакомства с собой. Ну, а на счет прощения авансом, тут все просто, — парень, улыбнувшись, откинулся на стуле назад, сложив руки на груди. — Когда любишь, то простишь другому все что угодно. Так что не бойся, в тряпку ты еще не превратилась.

— Вкусное какао, прямо как в детстве.

— Ага, мне оно тоже детство напоминает. Ну и маршмеллоу приятный бонус.

Я вдруг поняла, что не знаю совершенно ничего про юность этого парня. Для меня его история началась уже здесь, в этом доме, и ранее я и не задумывалась, что ему пришлось пережить. Была ли у него семья, или от него отказались, когда он был крошкой? А ведь каждый прожитый им день и все пережитые им события отразились на нем. Вот только что это были за события? И какие были его дни, до попадания в этот дом?

Я подняла взгляд на Ториса, и внутри все вздрогнуло от стойкого убеждения, что я ничего не знаю о нем. Даже возраст и тот для меня загадка. А ведь я называла его своим другом, не проявляя даже малейшего интереса к его жизни. Во время каждой нашей встречи, я выспрашивала у него про Хэдера, либо делилась своими переживаниями, но ни разу не спросила, а как у него самого на душе.

— Торис, а как ты здесь оказался?

Звонкий смех заполнил кухню.

— После твоего обморока, меня такие вопросы пугают.

— Ну, не издевайся, мне, правда, интересно, как ты попал в этот дом.

— Ладно-ладно, — Торис откинулся на стуле и, заложив руки за голову, начал свой рассказ.

Родился и до семи лет парень жил в соседнем городе, что находится ниже по течению реки. У него была вполне обычная семья, отмечающая все праздники в кругу родных. Когда пришло время отдавать мальчика в школу, его родители уехали на заработки в Европу, а сам Торис остался с бабушкой.

— Помню, как она меня водила в секцию дзюдо и сидела в коридоре, ждала. Мне тогда жутко стыдно было перед пацанами, что они типо крутые- сами ходят, а со мной бабка таскается. Она еще мне перекусить всегда приносила, а я стремался этого. — Торис ненадолго замолчал, будто продолжил немой разговор с самим собой. — Мне сейчас, так хочется вернуться назад и расцеловать ее. У нее, наверняка, было много своих дел, а она смирно сидела и ждала меня. Я не помню, чтобы она злилась или ругала меня. Да она даже после родительских собраний никогда не кричала. Хотя я бы на ее месте, такого дурака почаще ругал. Родители поначалу часто нас навещали, а потом стали реже и реже приезжать. В восьмом классе бабуля умерла. Детство на этом кончилось. Класснуха определила меня в детдом. А родители, — Торис замолчал. Я видела, как сложно ему сдерживать эмоции. — Сука, они даже проститься с ней не приехали.

— Мне жаль, — подсев со стулом ближе, я легонько обняла друга.

— Да, а чего жалеть?! Это было уже давно. С тех пор много чего случилось в жизни.

— Арина, — Хэдер привлек мое внимание, появившись в дверном проеме.

Внутри все радостно встрепенулось от его появления. Тяжкое чувство боли за другого человека, оставленное историей Ториса рассеялось. Я не заметила, как улыбнулась, смотря на парня в черном. Его присутствие успокаивало какое-то легкое внутреннее беспокойство.

— Вашу идиллию придется разрушить. Я хочу тебе кое-кого представить, — и, подойдя ближе, мужчина ловко приобняв меня за талию, вывел из кухни в общую комнату.

Несколько ребят сидели на дальнем диване, но я толком не успела их рассмотреть. Из кресла поднялся зрелый, худощавый мужчина с короткими седыми волосами. Его образ не вязался с молодежной и бунтарской обстановкой дома, и мужчина выглядел в некоторой степени противоестественно находясь здесь. С нескрываемым интересом, его взгляд осматривал меня, всматриваясь в каждую черточку моего лица. Если бы не Хэдер и его ладонь, ощущаемая между лопатками, я, наверное, сейчас стояла с дрожащими ногами, не зная, куда себя деть.

— Это мой отец — Герман.

Мои глаза моментально устремились на мужчину, пытаясь сопоставить его и Райна.

— Я очень рад познакомиться с тобой, Арина, — словно в замедленной съемке мужчина подошел ближе и, обхватив мою руку, пожал ее, а после вновь отступил на несколько шагов.

— Отец? — я бросила вопросительный взгляд в сторону Хэдера.

— Я не биологический отец, Райна, — видно было, что мужчина смутился после моего вопроса. — Я усыновил их со Штером, и не было ни дня, чтобы я пожалел об этом.

— Не начинай, прошу, — сбоку раздался усталый и по-детски капризный голос, но мужчина все же продолжил.

— С ними, конечно же, бывало не просто. Скажу тебе по секрету, первое время этот мальчик, — он кивнул на Хэдера, — был словно волчонок, запретый в тесной клетке: рычал, огрызался и не подпускал никого к себе на близкое расстояние. Но стоило немного подождать, как он освоился и превратился в настоящего вожака своей стаи: матерого, грозного, абсолютно свободного и полного справедливости, — мужчина говорил это с поистине отцовской гордостью. — Этот парень воспитал себя сам и всегда привык добиваться всего самостоятельно, слушая и доверяя только себе. Иногда мне казалось, что уж больно он независим, пытался все делать сам, не принимая помощи. Мне, как его опекуну, конечно же, хотелось помочь этому парню, поддержать его в нужные моменты. Знаешь, Райн, я иногда виню себя, что не дал тебе достаточно отцовский любви.

Закладка:

— Гер-ман! — четко и по слогам произнес Хэдер, — Заканчивай! Ты последний, кто должен себя в чем-то винить.

— Я не долго, дай старику договорить, — мужчина подмигнул мне улыбаясь и прошептал, будто никто не слышит. — Не любит, когда его хвалят.

— Быстро ты успел в старика превратиться.

— Так вот, дочка, я не припомню, чтобы он давал себя кому-нибудь погладить или усмирить, пока не появилась ты. И мне, как отцу, очень приятно видеть, что этого волка приручили.

Герман обезоруживал своей искренностью. Казалось, что каждое его слово в адрес Хэдера шло из самой глубины души. Эта мужская, скупая любовь прослеживалась в каждом слове и взгляде. Слушая то, как отец отзывался о своем сыне, я испытывала необычное и новое чувство гордости не за себя, а за другого человека. И хоть, Хэдер старался прервать разговор о самом себе, я думаю, ему было отрадно слышать похвалу отца.

— Тебе, не пора ли к Линтеру?

— Ты что, прогоняешь отца? — я повернулась к Хэдеру, готовая отстаивать присутствие Германа в доме.

— Нет-нет, Ариночка, мне действительно пора ехать. Хочу проведать Штера, он медленно, но верно идет на поправку. Боец! Весь в старшего брата.

— Если будет возможность, — произнесла немного робко, не зная, как окружающие воспримут сказанное, — я бы тоже хотела его проведать.

— Как-нибудь чуть позже я тебя свожу. Пацаны тоже к нему в больницу рвутся, но пока нельзя, — говоря это, Хэдер подбадривающие поглаживал меня между лопаток.

— Жаль, что вы уже уезжаете, мне бы хотелось подольше поговорить с вами, — сожалеющее произнесла я, но мужчина тепло улыбнулся моим словам. — Я часто представляла, какой вы человек, пыталась нарисовать ваш образ в голове. Но вы превзошли мои ожидания.

Рассмеявшись, Герман заключил меня в свои объятья.

— Эх, дочка, ты просто ангел, — теплым и домашним прозвучал его голос. — Я тебя вот такой себе и представлял. Обещаю, что следующая встреча будет не такой короткой. Я и сам очень хочу с тобой подольше пообщаться. Скоро, когда все наладится и к нам, дай Бог, вернется Штер, мы такой праздник закатим, повеселимся.

— Герман! — Хэдер вновь напомнил о себе.

— Все, уже ухожу. Береги свое здоровье девочка.

Будто приветливая и безголовая хостес, я стояла. смотря вслед удаляющемуся мужчине, и глупо улыбалась. До сих пор я не могла осознать, что вот буквально несколько минут назад Хэдер познакомил меня со своим отцом…. Да, как такое вообще возможно?!

— Вау, — как только Герман скрылся из виду, я обернулась к Хэдеру с улыбкой во все лицо. — Вау-вау-вау, — энергия и радость били во мне ключом, а слова никак не желали принимать внятно форму и, взвизгнув от счастья, я бросились мужчине на шею.

В эту самую минуту время как будто остановилось, растворяя все прошлые обиды и боль.

Хэдер, обняв меня за талию, покружил по комнате словно пушинку. После утреннего приступа подобная карусель была, конечно, не желательная, но я не обратила на это никакого внимания. Как только ноги коснулись земли, Хэдер, не размыкая рук, прижал меня к себе. Я не слышала, как стучит его сердце, наверное, только потому, что ритм моего собственного моторчика заглушал все вокруг.

— У тебя такой отец классный.

— Понравился? — в его голосе слышалось удовольствие.

— Спрашиваешь?! Конечно. Он крутой, такой добрый, светлый, а еще он очень тебя любит и это так мило.

— Милая и светлая, тут только ты, мышонок. Все остальные уже давно перестали быть добрыми.

— Спасибо, что познакомил меня с ним, — с благодарной улыбкой я посмотрела на мужчину рядом. — Для меня это было важно.

Никогда не смогу понять, как один человек может сочетать в себе такое количество настроений и характеров. Иногда я попросту не успевала уловить изменения в его состоянии. Мужская душа сама по себе штука сложная, но в отношении с Хэдером все нужно было умножать на два. Его можно было сравнить с ясным летним небом, на котором откуда ни возьмись, возникали облака.

Мужчина был серьезен, но в то же время расслаблен и спокоен. Ни тени прошлой улыбки не осталось в его взгляде. Он смотрел внимательно и вдумчиво, словно, пытался что-то вспомнить. Слегка нахмуренные бровки сошлись на переносице, делая мужчину еще привлекательнее. Пальцы больно сжали талию, сильнее стискивая меня в своей стальной хватке. Не понимая, что с ним сейчас такое происходит, я старалась не показывать свою боль, сжав зубы сильнее нужного. Но, видимо, в моих глазах, что-то отразилось, потому как Хэдер, ослабил капкан. Однако теперь его собственный взгляд стал темнеть и гипнотизировать.

— Я сделал тебе больно. Никак не могу привыкнуть, что ты настолько хрупкая.

— Мне не больно, — все еще чувствуя его пальцы в области подреберья, смущенно возразила.

— Я чувствую себя толстым мальчиком, в чьих руках находится новорожденный котенок.

— Я не котенок, а мышонок, не забывай, — голос прозвучал игриво и Хэдер хищно сощурился.

— И ты не забывая, что ты моя! Вся! — взгляд чернее ночи будоражил кровь.

— Твоя, — тихо, почти одними губами прошептала в ответ.

Удостоверившись в моем ответе, Хэдер улыбнулся кончиками губ. Рука медленно и нежно прошлась по моим растрепавшимся волосам, а после прижала голову к мужской груди. Хотелось вдохнуть поглубже этот до глубины души родной запах и раствориться в нем.

Мы стояли в гостиной, в доме, где кроме нас двоих была целая ватага ребят, но именно сейчас, в это мгновение никого для меня больше не существовало. Это был забавный парадокс времени, испытать на себе который удается не каждому. Бывало ли с вами такое, что время вдруг замирает? Не просто замедляется, а именно останавливается. И во всей вселенной остается только маленький островок, буквально в пару метров, а весь остальной мир рассыпается на части. Вот и сейчас кроме Хэдера, для меня больше не существовало ничего. Я, он и восставшие из пепла отношения.

Не знаю, сколько мы так простояли, время полностью покинуло нас двоих. Так спокойно, тепло и безопасно, может быть только с тем человеком, которого приготовила для тебя судьба. Это словно тест на близость, помогающий определить родственную душу.

Глава 15

— Доброе утро, — хриплым ото сна голосом произнесла я, приподнимаясь в кровати.

Освещаемый лишь светом ночника, Хэдер отвернулся от своих дел и, взглянув на часы, приблизился.

— Еще рано, ты можешь поспать немного, — присаживаясь на край кровати, он заботливо поправил одеяло.

— Без тебя не хочу. Полежи со мной, ты ведь устал.

— Хорошо, полежу, — мужчина запечатлел теплый поцелуй на мой шее. Горячее дыхание мгновенно заставило кровь ускорить свое движение. — Но не сейчас, мышонок.

Хэдер резко встал с кровати, собираясь вернуться к прежним делам. Он быстрым движением поправил спортивные штаны в районе паха и, не обращая на меня внимания, продолжил складывать вещи в дорожную сумку.

Сон растворился, а на смену ему пришло легкое чувство разочарования. Было обидно оттого, что мужчина оставил меня. Сейчас, когда он снова стал прежним, мне хотелось наверстать упущенное время и упущенные ласки. В памяти возник вчерашний вечер, хотя если судить по времени, это было всего пять часов назад.

— Завтра утром мы уезжаем, мышонок. Все необходимое я собрал. Выезжать будем рано, поэтому ложись спать, — его голос был сдержан и ровен. От прежнего Хэдера вновь не осталось и следа. Четко, по командному меня вводили в курс дела.

Приглушив свет и оставив на моих губах то ли утешающий, то ли усыпляющий поцелуй мужчина быстро принял душ. Вернувшись бесшумной поступью, Хэдер забрался в кровать и, не проявляя больше ко мне интереса, уснул. Та ночь была первой, когда Хэдер находясь со мной, рядом не обнимал меня. Наверное, мне стоило бы испытывать чувство обиды или даже разочарования, но вместо этого на душе было по-прежнему приятно от осознания, что мы ночуемвместе. Хотя поведение этого неповторимого мужчины было странным и отстраненным, он был рядом и это главное.

Закладка:

Хэдер, закинув на плечо спортивную сумку с личными вещами и взяв меня за руку, стал медленно спускаться вниз. За окнами ещё стояла ночная темнота и гостиная освещалась лишь тусклый светом торшера, стоящего в одном из углов. Было очень непривычно видеть эту комнату столь мрачной и темной.

— Хэд, пока все без изменений. Мэтти написал, что у него тоже все по-старому, — худощавый парень в тонких очках выглядел уставшим.

— Хорошо, — мне было не видно лица мужчины, но казалось он озадачен и тревожен. — Передай ему пусть продолжает мониторить. Как только что-то изменится вышлите отчет.

— Брат, можешь на нас положиться, — и вдруг внезапно этот парень, сбросив груз усталости, заключил Хэдера с объятия.

Это было настолько неожиданно, что я инстинктивно, видимо, ощутив себя лишней отшатнулась назад, размыкая наши с сцепленные пальцы. Но Хэдер удержал мою руку, похлопав в ответ паренька свободной рукой по спине. — Я уверен, мы уничтожили эту падлу, теперь можем спокойно спать и жить как раньше.

— Не будь так уверен, Рик! Совет от прожившего немало лет человека- никогда не теряй бдительности. Лучше всегда чувствовать опасность и быть наготове, — Герман стоял в дверях и сейчас он совершенно не напоминал того обаятельного мужчину, которым был вчера.

— Даже если труп твоего врага будет валяться перед тобой, то и тогда о спокойствии можешь только мечтать. Всегда найдутся те, кто захочет отомстить. Личный опыт, от пока еще живого меня, — похлопав брата по плечу, Хэдер повел меня к выходу.

— Арин! — громкий крик Ториса, остановил нас. — Подожди!

Торис сбегал по ступенькам вниз с явной спешкой.

— Я буду на улице, — и прежде чем отпустить мою руку, мужчина чуть крепче сжал ее напоследок.

— Чуть не проспал ваш отъезд, представляешь. Я поставил будильник на каждый час, просыпался и слушал, есть ли голоса внизу. Предыдущие два часа тишина была, а на третий час мне повезло, — теплая улыбка украсила лицо друга. — блин, надо было, наверное, тут на диване лечь и не париться с будильниками.

— Ты так хотел проводить нас, что мне даже неловко. Спасибо тебе, — и в это "спасибо" я попыталась вложить всю свою любовь и благодарность к этому парню.

— У меня для тебя кое-что есть. Только сразу не открывай. Лучше вскрой это вечером, ну или завтра утром.

Торис вручил мне небольшую подарочную коробочку, перевязанную белым шнурком.

— Ух ты! Теперь мне еще больше неловко.

— Mission completed, можно со спокойной совестью идти спать, — отшутился друг.

— Дай, я тебя обниму, — и, прижавшись к парню, я ощутила как дыра в моей груди под названием "друзья" заныла с удвоенной силой. — Береги себя, пожалуйста.

Я видела на лицах парней некое неспокойствие и не сложно было догадаться, что связано оно с дядей Эйшидом и моим отцом. И в их поведении не было страха, они были все так же уверенны и невозмутимым, только сосредоточенность и готовность к незамедлительнымдействиям была в каждом из парней.

Направляясь к двери я вновь поняла как круто изменилась жизнь, а мне даже не с кем было поболтать по душам и обсудить все происходящее. Обретя Райна, я утратила всю свою прошлую жизнь. Кэтти, Мэри и Тома как будто затерли ластиком. А теперь еще и место в моей душе с табличкой «Торис» становилось пустым.

Что в конечном счете оказалось бы весомее: Хэдер или дорогие друзья, мне только предстояло узнать. Отношения с этим парнем были словно американские горки, где тебя кидает из стороны в сторону, и ты по инерции летишь вперед, жадно хватая ртом воздух. Наши отношения были далеки от того картинного идеала, что есть в голове у каждой девочки. Хотя сколько я себя помню, в моей голове никогда не было ни замков, ни розовых лошадок. Да и про любовь я особо не думала и не мечтала. И сейчас, когда рядом был Хэдер, я покорно и как должное принимала каждую кочку и мертвую петлю нашей истории.

Толкнув входную дверь, я оказалась на крыльце. Погода была пасмурная и вместо рассветного неба, меня ожидали только бело-серые облака. Но после стольких дней заточения я была бы рада даже затяжному дождю. Прохладный ветерок принес запах влажной свежей травы, и, прикрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало, я набрала побольше воздуха в легкие. Мне хотелось запомнить это мгновение, со всеми его звуками, запахами и внутренними ощущениями. Было слышно, как шумят наверху кроны деревьев, и птицы, просыпаясь, приветствуют мир.

— Наслаждаешься? — Хэдер был совсем рядом.

— Да. Хочу ощутить этот момент всеми частичками души. Здесь так свободно и все так, — не смогла подобрать слова и открыв глаза, взглянула на мужчину, — все так по-настоящему.

Хэдер бесстрастным взглядом обвел пространство вокруг нас и прикрыл глаза.

— Вдохни поглубже, чувствуешь этот неуловимый запах утра? — хотелось передать ему свой собственный вдох, чтобы он смог ощутить тот же запах и те же эмоции.

— Ты любишь жизнь, — Хэдер ухмыльнулся. — Возможно, когда-нибудь тебе удастся научить этому и меня.

Мы подошли к машине, стоящей на площадке у ворот. Это был внушительный черный джип. Хотя внешне он больше напоминал танк, садясь в который нужно было наступить на подножку.

— Тебе придется сесть назад, мышонок, — и, распахнув дверь, мужчина помог мне забраться внутрь.

— А что с твоей машиной? То есть с тем черным Порше? — спросила я, когда за окном уже мелькали просеки.

— Это машина Германа, если ты об этом, — я видела через зеркало, как сощурились его глаза от улыбки. — А моя тачка во временном пользовании у парней.

— Твоя машина мне больше нравилась, — я погладила сиденья, чувствуя гладкую кожу под пальцами. — Она была уютнее. А тут все какое-то громоздкое.

— Мой маленький автоэксперт, — веселый смех раздался в салоне. — Хотя для меня тоже, Порш стал родным.

— Тогда зачем ты его отдал братьям?

Повисла небольшая, но ощутимая пауза, и я видела, как брови сдвигаются на переносице.

— Всего не скажу, но машинами мы обменялись для твоей безопасности. И именно по этой причине ты сидишь сейчас на заднем сидении, Арина.

Я не очень понимала, о чем он говорит, но в таком его состоянии спрашивать что-либо было бесполезно. Настроение Хэдера переменилось, и сейчас он пребывал в каких-то внутренних думах. Машина летела по трассе в неизвестном мне направлении. Крупные капли дождя ударяли в стекло, нарушая обзор за мелькавшими за окном пейзажами. Я даже не знала, как далеко нам ехать и решила воспринимать путь как нечто неизбежное и не терзаться лишними мыслями. Тихонько отстегнув ремень безопасности, я легла, подложив под голову, свернутую кофту и прижав одной рукой к груди коробочку Ториса.

— Что-то болит? — мужчина обеспокоенно обернулся.

— Нет, все в порядке. Можно я немного полежу?

— Что внутри? — больше не отрываясь от дороги, задал вопрос мужчина.

По короткому кивку я поняла, что Хэдера интересует содержимое коробочки.

— Не знаю. Мне и самой интересно, что там, но пока нельзя вскрывать, — догадки были самыми разными, поэтому чтобы дальше не мучиться, я предпочла отвлечься.

Судя по всему, я успела задремать и очнулась, почувствовав изменение скорости. Машина замедлялась. Приподнявшись на заднем сидении, я увидела впереди заправку с ярко горящими вывесками. Баннеры, информирующие о скидках и акциях, сразу бросались в глаза. В столь ранний час на парковке было пусто, только пара большегрузных машин стояла неподалеку.

— Я пойду, схожу за завтраком, пора подкрепиться, — Хэдер обернулся ко мне, по-мальчишески взъерошив волосы. — Не хочешь пересесть вперед, мышонок?

— А можно?

— Я уже соскучился по тому, как ты соблазнительно закидываешь ногу на ногу сидя справа, — дьявольская улыбка возникла на его лице.

— Тогда, я, пожалуй, останусь здесь, — покраснев от неожиданности, выпалила я.

— Эх, мышонок-мышонок, думаешь, тебя это спасет?! Мы едем туда, где кроме нас двоих не будет никого, ни души, — завораживающий шепот прокатился по салону автомобиля. — Только представь, ты и я! — мурашки бежали уже только от одной его интонации.

Закладка:

Внутри все зашевелилось, кровь начала быстрее двигаться по телу. Я не могла оторвать взгляда от стальных глаз напротив. И вдруг мужчина резко отвернулся, громко выдохнув. Сердце стучало как сумасшедшее, отдаваясь в висках. А ведь он даже не коснулся меня, но реакция уже была сногсшибательная.

— Фух, пора проветриться, а заодно и покурить.

Я смотрела на то, как мощная крепкая фигура удаляется в сторону небольшого заправского супермаркета. Хэдер шел уверенной походкой вожака и хозяина. В его движениях не было спешки или, наоборот, излишней медлительности. Я раньше любила наблюдать за прохожими, за тем как они двигаются. Девушки, ссутулив спину и засунув руки в карманы быстрыми шагами пересекают проспекты. Они всегда везде спешат, а отсутствие осанки как психологическая защита от комплиментов и ухаживаний. Женщины постарше менее торопливы, но более угрюмы и отрешенны. Они не смотрят в глаза прохожих, а взгляд их блуждает где-то на уровне колен других, точно таких же уставших прохожих. Но больше всего меня поражали мужчины, которых я встречала на улицах. Мы с Катрин даже придумали для них название «Люди из потерянной долины».

И хоть скорость их движения была разной, кто-то почти бежал, а кто-то еле плелся, всех их объединяла неуверенность. Шагая, они будто мысленно боялись, что пол или асфальт под ними разверзнутся. Поэтому делая шаг, они словно готовились отскочить назад. Внутренние комплексы и зажимы находили свое отражение в походке. Я замечала черты ЛПД и в своем отце. И хоть на людях он держался бодро, прекрасно отыгрывая роль счастливой и успешной семьи, но когда уходил последний зритель Брай вновь становился собой. Его шаги становились все меньше, а неуверенность росла. И сейчас наблюдая за Райном, я видела и понимала, что он всегда такой, какой есть. Он никем не притворяется, ни под кого не подстраивается. Сильный, гордый и опасный.

Мужчина обошел машину, держа в одной руке большой пакет с логотипом заправочной станции, а вторую руку сунув под куртку. Остановившись около пассажирского сидения, на которое я все же пересела, жестом показал мне опустить окно.

— Закрой глаза.

Я послушно выполнила сказанное, но не прошло и нескольких секунд, как вздрогнув от испуга, я широко распахнула глаза. На моих коленях лежал маленький дымчатый котенок.

— Боже мой, — я просто не могла поверить в это. Казалось, что я в каком-то сне, и что такого счастья просто не может быть. — Какой ты лапонька! Ну, тихо-тихо, не плачь, — попискивая, этот малыш удивленно осматривался вокруг.

Пока я отходила от полученного шока, Хэдер занял свое место и тоже с интересом рассматривал эту крошку.

— Как такое возможно? Где ты его взял? Ты посмотри, какие у него глазки красивые! — я никак не могла остановить словестный поток. Мне казалось, что перестань я говорить, как котенок исчезнет, и я проснусь.

— Хэдер, это… это просто нереально, — заикаясь я без лишних слов обхватила мужчину за шею и как смогла обняла, чтобы не навредить нашему гостю. — Ты лучший. Нет, ты самый-самый лучший.

— Я рад, что тебе понравился сюрприз, — Хэдер потрепал пушистый комочек по голове.

— Мне кажется, я умру от счастья, когда осознаю, что у меня теперь есть кот. Кот, ты представляешь?! — чувство счастья разрывало изнутри.

— Вы как из детской сказки: мышонок и ее котенок, — Хэдер нежно провел по моим волосам, а после выкрутив руль до упора направил авто на дорогу. — Я знаю одно красивое место в лесу, это недалеко. Позавтракаем там.

Малыш прижался ко мне и, спрятав мордочку в лапках, заснул.

— Так откуда ты его взял? Он выглядит таким чистым, даже домашним.

— Он и есть домашний, — и, видимо, уловив непонимание на моем лице, Хэдер продолжил. — У нашего кассира кошка родила, одного она привезла для меня.

— Нашего? Ты разве знаешь всех кассиров? — я повернула голову, скользнув по спокойному мужскому профилю взглядом.

— Эта сеть заправочных станций входит в нашу топливную компанию. Так что своих сотрудников я знаю.

Образ Хэдера-бизнесмена до сих пор был для меня огромной загадкой. И хотя я знала, в чем состоит его работа, мне было сложно сопоставить в своем сознании хулиганский образ парня в черном и образ рассудительного взрослого мужчины, совладельца столь серьезного бизнеса. Я совершенно не представляла Райна в кресле с кипой договоров. Раньше отец после школы брал меня с собой на работу. Дополнительные занятия были не каждый день и, чтобы я не слонялась без присмотра по городу, папа заезжал за мной в обед и привозил в офис. И мое представление о директорах и начальничках складывалось именно из таких коротких поездок. Но Хэдер был абсолютно не похож ни на одного из тех, кого я видела в том офисе. Хотя, может быть, его напарник брал на себя всю бумажно-официальную работу, а Хэдеру оставались какие-то иные дела.

— Ты хоть «угукни» в ответ, чтобы я понимал, что ты здесь, — бархатный звук его голоса не скрывал стальные нотки.

— Прости, я просто не ожидала такого ответа. У меня все еще не вяжется в голове, что ты крутой босс.

Легкая улыбка очертила мужские губы, а машина свернула на одну из сотен узких грунтовых дорог, ведущих в лес.

— Однажды я понял, что гонять всю жизнь на тачке по ночному городу нельзя. Во-первых, сдохнешь от голода, а во-вторых, душевные раны это не заживит. Поэтому свои раны мне пришлось зализывать древнейшим из возможных способов-трудом. И я до сих пор уверен, что ни какой вид развлечений не поможет так, как труд. Первое время, когда мы только создали проект, я по четыре дня не выходил из офиса. Я только ел, спал и все остальное время пахал что есть силы. Мир вокруг тогда не существовал. Тебе, думаю, сложно понять, о чем я говорю, но для меня в прямом смысле слова все вокруг было черно-белое. Цветной была только я и цель.

— Это как хотеть получить пять на самом сложном экзамене? — я произнесла первое, что пришло в голову. — Когда все силы уходят на подготовку

— Это как хотеть поступить в Гарвард, когда ты не умеешь толком считать.

— Ого, — даже присвистнув в уме от такоо сравения, я в который раз убедилась насколько этот мужчина силен. — Знаешь, мне кажется, ты именно из тех людей кому под силу сделать мир чуточку лучше.

Хэдер рассмеялся, а после произнес все с той же улыбкой:

— Чтобы сделать мир лучше, мне просто надо сдохнуть.

— Не говори так. Никогда.

— А ты не идеализируй меня, мышонок. Я много плохих дел совершил в своей жизни, — совершенно обыденно произнес мужчина.

— Думай что хочешь, а я вижу и знаю, какой ты.

Как и говорил Хэдер, место для нашего завтрака было прекрасным. Проехав сквозь мы оставили машину на небольшой лесной поляне, а сами пройдя немного вперёд оказались на крутом берегу неширокой, но весьма глубокой речки. В местах где русло изгибалось валялись вымытые из почвы сосны. Корни не справились и дерево упав в воду, так и осталось там. Тихое нетронутое частыми городскими посетителями место, где только природа и ты.

Видимо оба восхищённые красотой этого места, мы перебросились всего несколькими фразами. Бывают такие места где слова излишни, где хочется просто сидеть и вбирать в себя все то, что окружает. Незатейливая песня птички на ветке ели, шум водного потока, налетавшей на поворотах на поваленные деревья, ветер, гуляющий в листве — все это объединялось в один неповторимый по звучанию оркестр.

— Ты чего? — смутившись от мужского взгляда, я сделала вид, что поправляю и без того гладкое покрывало, которое Хэд постелил для меня.

— Ничего, просто любуюсь тобой. Ты очень красива.

Немного сузив глаза, мужчина сделался похожим на пантеру. Хищный взгляд внимательно всматривался в мое лицо, а я тем временем не знала, куда себя деть. Для меня оказалось сложно привыкнуть к cтоль явным и прямым мужским взглядам. Раньше я часто пряталась в свой панцирь в крупных компаниях, чтобы не оставаться на виду и под пристальным вниманием других. Так мне было проще прятать свою неуверенность. Но спрятаться, когда вы один на один, непросто.

Закладка:

— Спасибо. И за завтрак тоже.

— Ох, какая вежливая отстраненность. Мы словно в восемнадцатом веке, — картинно вздохнув, Хэдер плавно придвинулся чуть ближе.

Успев сделать только испуганный вздох, я оказалась на пледе. Стремительно, но при этом мягко и безболезненно мужчина повалил меня на землю, нависая сверху. Он был настолько рядом, что я ощущала жар его дыхания на себе.

— Почему ты стесняешься меня?

Его голос прозвучал тягуче и хрипло, отчего сердце забилось еще быстрее. На инстинктивном уровне я ощущала устойчивое первобытное желание мужчины, и мое тело готово было подчиниться ему. Я невольно опустила взгляд чуть ниже, туда, где из-под ворота футболки выглядывала татуировка.

— Я не знаю, — ответив первое, что пришло на ум, я коснулась его мощной шеи, притягивая Хедера ближе.

Губ коснулось жаркое дыхание, и я сама, подавшись ближе, поцеловала его. Уже мало, что соображая, я осознавала лишь то, что не хочу заканчивать это сладкую близость. Волнение вперемешку с томительным желанием превращали мое тело в оголенный провод. Я чувствовала, как под пальцами, словно, отбойный молоток бьется сонная артерия Хедера, и как он напористо и жадно отвечает на поцелуй.

Мне хотелось большего. Хотелось всего его. Потянув футболку на себя, я оголила мужскую спину. Руки пустились исследовать его тело, чувствуя под ладошками тугие крепкие мышцы. Сколько первозданной силы было в этом мужчине. Неосознанно, на инстинктивном уровне ему хотелось подчиниться.

Переполнявшее меня возбуждение вырвалось наружу в виде негромкого стона. Грубо сжав мое бедро, Хэдер разорвал поцелуй. Откатившись, он лег рядом, шумно и прерывисто дыша. Гулкие удары сердца еще отдавались эхом в голове, когда я произнесла:

— Я что-то не так сделала?

— Не в этом дело, мышонок, — закрыв глаза, проговорил Хедер.

— Тогда почему ты остановился?

— Не хочу, спешить.

ЧТО? Спешить? Это звучало как издевка. Обычно девушки стопят и не хотят спешить, но не Хэдер. Я чувствовала его желание, а он мое, но что-то все же помешало ему. Только я не могла понять, что именно заставило его отступить. Бросив короткий, но красноречивый взгляд в ту сторону, где располагался этот загадочный человек, я поднялась на ноги.

Природа уже больше не наполняла душу трепетом и восторгом, и, сложив все принесенное обратно в сумки, через десять минут мы уже двигались по трассе. Прижав пищащий клубочек к груди, я почувствовала легкую успокаивающую вибрацию. Малыш, которому еще нужно было придумать имя, настолько умилял, что я невольно улыбнулась.

Оставшийся отрезок пути мы ехали в полной тишине. Хэдер внимательно следил за дорогой, лишь иногда я ощущала на себе его короткий беглый взгляд.

На одной из развилок наш внедорожник съехал с главной дороги, углубляясь в лесной массив. Так мы ехали минут пятнадцать по укатанной грейдером дороге, но ландшафт не спешил меняться.

— Мы не заблудимся? Мы проехали столько развилок, что я уже запуталась, — уже устав от молчания, я произнесла.

— Осталось совсем чуть-чуть.

Глава 16

Автомобиль остановился у совершенно неожиданно появившегося дома, точнее его забора. Быстро открыв ворота, мужчина вернулся в салон, принеся с собой запах хвойного леса. Котенок успел проснуться и сейчас вместе со мной очарованно смотрел на сам дом.

Бревенчатое, двухэтажное здание к крыльцу, которого вело несколько ступенек. На ступеньках стояли скульптуры каких-то зверей, которые невозможно было разглядеть из машины.

Мощные ворота, ведущие в гараж поднялись и мы Оказались внутри дома.

Взяв на руки котенка, я выбралась из машины. Гараж был явно больше и выше, чем у нас дома. Да и выглядел он более аккуратно. Отец постоянно в пылу вдохновения или усталости не складывал инструменты по местам. Часто даже его ремонтная одежда не висела на крючке при входе, а была скомкана в каком-нибудь ящике для гаечных ключей. Здесь же на полупустых стеллажах царил порядок.

Гараж находился ниже уровня первого этажа, поэтому чтобы попасть в дом, нам необходимо было подняться по небольшой деревянной лестнице. Отперев дверь, мужчина пропустил меня вперед.

Большая прихожая, перетекающая в кухню и невероятных размеров гостиную. Да вместо нее поместилось бы несколько жилых комнат, но прав был тот архитектор, который спроектировал это чудо. Единое пространство давало столько простора и света, что, даже находясь в здании, ты все равно ощущал невероятную свободу. Бревенчатый снаружи, дом изнутри так же был обшит светлым деревом.

— Как здесь прекрасно! — продолжая стоять на месте, я очарованным взглядом осматривала все вокруг. — Чей это дом?

— Я подарил его Герману несколько лет назад. Хотел, чтобы он побыл в уединении, отдохнул, — мужчина пожал плечами. — Но дом он не принял.

— Ого, я даже не думала, что ты настолько богат.

— Значит, я могу быть уверен, что ты со мной не из-за денег, — в его голосе улавливалась улыбка и, обойдя меня с правой стороны, мужчина прошел в прихожую.

— Ты добрый и заботливый — этого мне вполне хватает. И ещё красивый, — я прошла следом за ним.

— Немного наивно, но меня устраивает, — поставив передо мной пушистые персиковые тапочки, Райн выпрямился, притягивая нас с котёнком к себе. — Чувствуй себя как дома, мышонок. Я пойду, заберу вещи из машины.

Опустив малыша на пол и позволив ему изучать все, до чего дотягивалась его усатая мордочка, я переобулась и медленно, пройдя мимо лестницы, вошла на кухню. Как же все было чудесно: большой обеденный стол, поверх которого была постелена бежевая накрахмаленная скатерть, длинное окно во всю стену над столешницей, посуда, аккуратно расставленная на полках. Прикрыв глаза, я медленно провела пальцами по спинке стула, ощущая гладкость дерева. Казалось, что все это сон, и я до сих пор нахожусь запертой в той комнате.

— Идем со мной, я хочу кое-что тебе показать, — Хэдер, взяв мою ладонь в свою, вышел в гостиную.

Здесь было минимум мебели, оттого комната казалась ещё более воздушной и объемной. Все те же обшитые деревом стены, вдоль которых стояли книжные шкафы. Пара кресел и большой диван, поверх которого лежал кремового цвета клетчатый плед, а дальше мой полный счастья взгляд зацепился за…

— Камин?! Настоящий камин?

— Это ещё не всё. Вставай сюда, — мужчина указал на место перед огромными портьерными шторами. — А теперь закрой глаза.

Дождавшись пока я повинуюсь, Хэдер отошёл. Я слышала шуршание отодвигаемой ткани, даже не представляя, что меня ждёт. Временная темнота будоражила фантазию. Немного вздрогнула, почувствовав мягкое касание на своих волосах, я ощутила на оголенном участке шеи тихий шепот:

— Открывай.

Вдох восхищения вырвался из моих губ. Я просто не могла поверить собственным глазам. За окном простиралось большое озеро. Солнечные лучи, проникая сквозь кроны деревьев, танцевали на его поверхности множеством бликов.

— Боже мой, — прижав ладони к губам, я сделала неосознанно ещё один шаг вперед.

Я не знала насколько, мы тут задержимся, но уже в душе молилась, остаться здесь навсегда. Было сложно выразить словами всю красоту этого места. Окутанное пышным хвойным лесом, озеро было поистине сказочным.

Хэдер прижал меня спиной к своей груди и обнял, сложив руки на животе. Так безопасно и спокойно могло быть только с ним. Все слезы, боль, страх от заточения уже давно испарились, стоило мне только осознать свою любовь к нему.

Повернувшись на 180 градусов в его объятьях, я взглянула на мужчину.

— Если бы ты знал, как я счастлива, что ты рядом, — нежно дотронулась прохладной ладошкой до щеки.

За время общения с Хедером я уловила одну его особенность: он мастерски скрывал свои мысли и эмоции. Собеседник был бессилен, если мужчина не хотел показывать что в его голове. Я помню, как первое время меня это жутко злило, что мои мысли он читал как книжку, а о своих не говорил. Вот и сейчас я не могла ничего прочесть по его лицу. Улыбнувшись от моего прикосновения, он ничего не произнес, лишь продолжил сверху вниз смотреть в мои глаза. Такой ровный, прямой взгляд металлического цвета, за которым были спрятаны его мысли.

Закладка:

— Пойдем, покажу тебе второй этаж. Из спальни вид ещё лучше, мышонок.

— У меня для тебя есть небольшой сюрприз, — Хэдер открыл одну из створок шкафа, а за ней оказался вход в гардеробную. — Выбирал на свой вкус.

И хотя за последнее время я научилась находить счастье не в красивых обновках, подарки пришлись кстати. Вся моя одежда осталась там же где и друзья, учеба, семья- в прошлой жизни.

— Ты купил мне одежду? — похоже, шоковое состояние для сегодняшнего дня норма. — Когда ты успел?

— Я заказал ее, когда мы еще жили в квартире. Так что рано или поздно, — пожав плечами, он продолжил, — Ты бы приехала сюда.

В горле будто бы образовался комок после услышанного. Так трогательно было осознавать, что такой сильный, властный и опасный мужчина представлял нашу дальнейшую жизнь вместе.

Вся одежда была такой нежной, лёгкой и романтичной, что я даже улыбнулась, представляя, как Хэдер все это выбирал. Небесно голубое платье по колено свободного кроя было просто великолепно. Рукава три четверти и юбка были воздушными словно облачко, а ткань была расшита маленькими стразами, создающими эффект росинок. Не сдержавшись, приложила вещь к себе, смотря на отражение в зеркале.

— Оно чудесно!

— С удовольствием посмотрел бы на тебя в нем, мышонок, — бархатный голос прозвучал в отдалении.

Все так же прижимая платье к себе, я обернулась и замерла. Хэдер сидел на кровати и держал, покачивая на пальце, комплект черного белья. Опершись на одну руку, мужчина демонстративно выставил другую, протягивая мне маленькую вешелочку.

— Примерь для меня, — по потемневшим глазам было видно, что это не просьба, а скорее приказ.

Отложив это нежное платье, я медленно подошла ближе. Даже на расстоянии была видна вся красота ткани. Насыщенно черноё кружево образовывало затейливый узор, притягивающий взгляд.

— У тебя хороший вкус. Хотя я совершенно не представляю тебя в женском отделе, — взяв белье в руки, я прошлась по нему подушечками пальцев, ощущая мягкую текстуру.

Хэдер лишь ухмыльнулся, ничего не сказав, продолжая неотрывно смотреть за мной.

— Я сейчас вернусь, — и, развернувшись, я направилась в сторону ванной, но стоило мне пройти буквально пару шагов, как мужской голос заставил остановиться.

— Переоденься здесь.

— Здесь? Но ведь…,- не ожидания его предложения, я не нашла чем возразить.

— Я хочу посмотреть, — и, наклонившись чуть вперёд, он облокотился на колени, сцепив руки в замок.

Мысли мгновенно перемешались. Никогда в жизни мне не приходилось раздеваться хоть перед кем-то. А сейчас, стоя в середине комнаты я была под его взглядом, словно под прицелом. И хотя в комнате стояла абсолютная тишина, я слышала только оглушительные толчки крови, бегущей по венам. Руки похолодели, будто то бы температуру в комнате удавили на несколько градусов.

Сняв через голову футболку, я начала расстёгивать джинсы. Мой личный зритель, не двигаясь, наблюдал, не пропуская ни одного даже самого незначительного движения. Со второй попытки удалось расстегнуть металлическую пуговицу и опустить молнию. Тело будто бы одеревенело. Спустив джинсы и переступив через них, я посмотрела в зеркало.

Всю жизнь мое отношение к своей внешности было довольно спокойным. Я не переживала, если вдруг съем пару лишних кусочков пиццы или наоборот пропущу обед в колледже. С детства находясь рядом с красавицей Катрин, я привыкла к тому, что ради своей красоты подруга вечно сидит на диетах или пропадает в спортзале. Мне же нравилось то, что я принимала себя такой, какая я есть. И вот сейчас бросив взгляд в зеркало, я поняла, что нравлюсь себе. Передо мной стояла стройная высокая девушка с длинными светлыми волосами, спадающими с плеч. И хоть побег и заточение сделали мое тело чуть худее, мне все равно нравилось увиденное. Над верхним краем простых бирюзовых трусов проявились и стали более очерченными тазовые косточки. Заведя руки за спину, я расстегнула застёжку бюстгальтера и, перебросив волосы вперёд, сняла предпоследний элемент своей одежды.

Жадно и завороженно Хэдер наблюдал за мной. Тяжёлый взгляд стального цвета не отпускал ни на секунду. Хоть я и пыталась укрыть часть своей фигуры под водопадом волос, мне все равно казалось, что я будто меня рассматривают под микроскопом. Мужчина будто под рентгеном видел меня насквозь, все мои темные желания. Все тело покрылось мурашками, а руки предательски похолодели. Я будто стояла на битом стекле.

— Дальше.

Тихий бархатный голос вырвал из лап оцепенения и, переведя дух, я запустила пальцы под резинку трусиков. Медленно повернувшись к своему зрителю спиной я так же плавно стянула белье вниз. Не видя его глаз, я могла с точностью определить куда он смотрит. Кожа то покрывалась льдом, то вновь загоралась, будто бы на меня капнули бензином. Острые эмоции будоражили кровь и возбуждали.

Пройдя чуть вперёд, я подняла с кресла маленькую вешелочку и отцепив от нее трусики плавно зашагнула в них ногами, чуть наклонившись при этом. Боковым зрением я уловила, что на Хэдера нет футболки. "И как он успел так быстро снять её?", — пронеслось в голове.

Томительно, стараясь не спешить, я натянула кружевное произведение искусства до ягодиц и немного задержавшись надела их полностью. Заведя руки за спину, я расправила тонкую ткань, как бы невзначай погладив себя по попе. Это оказалось даже интереснее, чем я думала. Хотя в обычной жизни дразнить Хэдера было опасно, но сейчас ведь он сам попросил. Ведь сам же?

Надев бюстгальтер, все так же стоя к мужчине спиной, я перебросила волосы за спину, чуть встряхнув головой. Кончики волос волнительно пощекотали поясницу. И улыбнувшись этим ощущениям, я развернулась. Улыбка застыла губах от жадного, прожигающего насквозь взгляда. Даже на расстоянии я видела как плещется бездна в глазах моего зрителя. Сердце забилось ещё быстрее, и на ватных ногах я приблизилось к мужчине, который указал на место перед собой. Внутри меня все трепетало.

Притянув меня ещё ближе, Хэдер поставил меня между своих ног. Я чувствовала его горячие руки на своих бедрах. Подавшись вперёд и закрыв глаза, он словно хищник жадно втянул носом воздух. Сильные руки проскользили выше и сжав ягодицы замерли. Непередаваемый коктейль ощущений ударил в голову. Страх, вперемешку с желанием и смущением завладели мной. Оставив поцелуй в ложбинке между грудей, Хэдер поднял голову.

Немного пошатнувшись я схватилась за его плечи, как раз в том месте, где вился рисунок.

— Тебе понравилось? — ответа не было, мужчина молчал, продолжая буравить меня черным взглядом. — Райн?! — тихо произнесла я имя.

— Моя! Полностью моя, — его шепот был наполнен безумием и фанатичностью.

И вмиг, опрокинув меня на кровать, с жадной животной страстью он обрушился на меня. Сильные руки сминали мое тело. Хэдер целовал каждый сантиметр, каждый маленький участок меня. Дорожка из поцелуев струилась от уха до ключицы, рождая миллиард мурашек. Выгибаясь навстречу его мощному телу, я ощущала сквозь ткань свободных спортивных штанов, как моего живота касается уверенный стояк. Обхватив меня за талию и прижав к своему крепкому торсу, Хэдер сел на кровати, а я оказалась верхом на нем.

Тонкая ткань трусов была почти незаметной, и ощущения от его члена были ещё ярче и ещё острее. Если бы не единственная прослойка ткани между нами, он был бы уже во мне. Переместив вес на колени, я постаралась немного привстать, но Хэдер лишь ещё сильнее впечатало меня в свой пах. Глаза широко распахнулись и вздох, больше похожий на стон, вырвался из моих легких. Но этот вздох тут же утонул в мужских губах. Продолжая одной рукой прижимать мое обнаженное тело к себе, Хэдер другой рукой проскользил по моей спине, нащупав застёжку. Одно ловкое движение и моя кружевная броня пала.

— Стой, подожди, — уперевшись ладонями в его грудь, я попыталась оттолкнуть от себя разгоряченное тело.

— Что не так?

Я даже пожалела, что остановила его. Безумные горящие тьмой глаза находились всего в десятке сантиметров от меня. И чуть не передумав, я все же произнесла:

Закладка:

— Я не хочу спешить, — удивительно, но никакого внутреннего удовлетворения мне не принесла эта маленькая месть.

И без того темный взгляд сделался ещё более черным, а на точеных мужских губах расползалось поистине дьявольская улыбка.

— Зря ты это, — и схватив меня за горло, Хэдер набросился на мои губы с неистовой страстью. Если бы можно было воспитывать человека поцелуем, то сейчас был именно такой случай. Резко и грубо его язык переплетался с моим. Мысли мгновенно покинули голову, унося с собой все планы мести.

— Опасно играть в игры не зная правил, мышонок.

Груди коснулась горячая ладонь, и тут же ей на смену пришли губы. Жадно и ненасытно Хэдер вбирал в себя затвердевший сосок. С утробным рычанием он ласкал чувствительные полушария. Разум покинул меня, оставляя вместо себя острые, голые инстинкты. И стоило мужчине чуть прикусить сосок, как через мое тело словно пропустили электрический разряд. Простонав я вцепилась в его стальной торс, притягивая Хэдера ближе. Оторвавшись от груди, он тут же накрыл ее своим телом. Но это прикосновение лишь придало остроты ощущениям. В затуманенном сознании сейчас было только одно желание.

-Райн…

— Что? Хочешь, чтобы я остановился? — как же соблазнительно прозвучал его голос.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Знаю!

По- армейски быстро стянув спортивные штаны, Хэдер тут же навис надо мной, удерживая свой вес на руках. Я физически ощущала его теплое шумное дыхание на своей шее. Каждый обжигающий выдох только усиливал возбуждение. Но мучительное ожидание длилось недолго. Мужчина уверенным движением прошёлся членом по входу, размазывая естественную смазку.

— Мм, как ты течешь, — и впившись в мои губы, он сделал резкий толчок вперёд.

Стон наслаждения утонул в нас. Невероятное чувство целостности и полноты завладело мной. Внутри словно отжали тугую пружину напряжения, и теперь мое тело расслабилось, всецело отдаваясь этому мужчине.

Оперевшись на предплечья по обе стороны от моей головы, Хэдер мощными амплитудным движения проникал в меня. С каждым толчком стоны становились все громче. Обхватив его твердую спину, я то и дело сжимала руки в кулаки или впивалась пальцами в его кожу. Не знаю почему, но мне хотелось оставить на нем свои следы, подобно тому как его метки оставались на мне.

Распрямившись и сведя мои колени вместе, мужчина закинул мои обессиленные ноги себе на плечи, продолжая глубоко погружать свой орган в меня. Словно рыбка выброшенная на берег, я жадно хватал ртом воздух, пока мое тело мне не принадлежало. Возвышаясь надо мной, Хэдер был прекрасен, своей первобытной мужественностью. Опьяненным желанием сознанием я улавливала как перекатываются мышцы на его груди, как напрягаются во время очередного толчка жилы на шее. Перехватив мои ноги чуть выше колен и прижав из к себе двумя руками, он с новой силой стал вбиваться в меня. Извиваясь и выгибаясь навстречу, я не могла думать ни о чем в это мгновение, меня словно расщепило на атомы. Я не чувствовала ничего кроме, разносящегося по венам кайфа. Чистого, без примесей страха, стыда или отвращения. Именно такое ощущение близости дарил мне Хэдер. Я находила отражение себя в нем и это устраивало кайф.

Толчки участились, и резко откинув мои они в стороны, мужчина с грубым рыком излился на меня. Тугие капли упали на часто вздымающийся живот. Сердце стучало как сумасшедшее, а дыхание захватывало от пережитых эмоций.

— Скажи, Райн, почему ты не захотел меня в лесу?

— Захотел.

— Но тогда почему? — пришлось немного задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

— Не хотел перебивать аппетит. Больший кайф разложить тебя на кровати, чем на маленьком пледике на земле. Да и не было желания трахать тебя как дешёвую шлюху с обочины. Такая схема как, «снял-заехал в лес- выебал- поехал дальше» не для тебя, мышонок, — мужчина заправил мне за ухо непослушную прядку.

— Мм, да ты чистюля, — протянула я, пряча улыбку.

— С такими маленькими девочками, да.

Хэдер провел по моему бедру.

— Эй, я уже взрослая, — тыкнула мужчину в бок и тут же оказалась прижата к кровати сильным телом.

— Я знаю, — глаза напротив коварно сверкнули, и одновременно со словами, я ощутила, как горячая рука плавно скользит талии вниз, переходя на живот. — Но не для грязного секса, мышонок, — и подмигнув напоследок, Хедер вновь лег рядом, принимая расслабленную позу.

Перевернувшись на живот, я обхватила руками подушку.

— У тебя хороший вкус, — приоткрыв глаза, Райн повернул голову и слегка нахмурился в непонимании. — Я имею в виду одежду. Голубое платье очень красивое.

Запустив руку под подушку, мужчина вытащил оттуда мои трусики.

— Вот, — Хэдер демонстративно крутанул их на пальце, а после сжал в кулаке. — Это мой вкус. А все остальное я выбирал под твой вкус, — немного после он добавил. — В нашу первую встречу на тебе было платье, голубое. Оно тебе шло. Я хотел увидеть тебя в нем еще раз.

— Ты помнишь?!

— Я все помню.

Трогательно и щемящее душу чувство тут же растворилось. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы почувствовать в этих словах память и боль от моего побега. Как ни крути, а вырезать из головы фрагмент с неприятным воспоминанием невозможно. Человеку подвластно лишь прощение и принятие тех событий, что произошли в его жизни. И только через эти два механизма можно перевернуть свой взгляд на случившееся. Рана в наших душах была еще слишком свежа, чтобы оба этих механизма успели сработать. Для всего нужно время, но к счастью оно у нас было.

Хедер лежал с закрытыми глазами. Было видно, что этот сильный и опасный мужчина устал, да и не удивительно. Если ночью в доме у парней мне удалось подремать, то сам Хэд спал от силы пару часов. Про его прошлые ночи я не знала, но не думаю, что сна в них было больше. Наверное, мне не стоило так пристально разглядывать этого мужчину, но я не могла оторваться. Усталость чуть заострила его скулы, сделав лицо более хищным. Даже в таком безобидном состоянии как покой и отдых, мужчина все равно внушал опасность.

— О чем думаешь? — не открывая глаз, спросил объект моих наблюдений.

— Я думала, ты уснул.

— Сложно уснуть, когда на тебя так пристально смотрят, — повернув голову, Хэдер прошелся по моему лицу. — Так о чем ты думала?

— Обо всем и ни о чем. Хотела до тебя дотронуться.

— И что помешало?

Как же он прожигал взглядом. Я даже пожалела о своих излишне наивных словах. Стыдливо опустив глаза, я не могла подобрать разумного объяснения.

— Дай сюда руку, — и, не дожидаясь меня, Хэдер сам взял мою кисть и положил себе на грудь, туда, где несколькими сантиметрами ниже билось сердце. — Я принадлежу тебе. Весь, понимаешь? Поэтому не стоит бояться меня.

— Ты лучшее, что у меня есть, Райн.

И это было абсолютной правдой. Как все-таки парадоксально вышло. Самый опасный парень этого города стал для меня самым лучшим человеком. Я должна была держаться подальше от него и пустыря, а в итоге расстояние в десяток сантиметров кажется нескончаемо далеким.

Прислонившись к двери, ведущей с кухни на улицу, я с улыбкой смотрела, как Хэдер готовит. В свое первое и посещение, я и не заметила, что из дома есть несколько выходов. За прозрачной дверью виднелась небольшая беседка, а дальше было оно- озеро. Мне натерпелось поскорее добраться до него, хотелось убедиться, что это не глюк и не сон.

— Тебе надо больше есть. Ты очень маленькая, мышонок.

— Обещаю, буде есть. Буду съедать все, что дашь, только пойдем скорее на улицу.

— В начале еда- потом улица. Я не хочу, чтобы ты еще раз потеряла сознание.

— За-ну-да, — оторвавшись от гладкой стеклянной поверхности, я подошла к мужчине. — Если я потеряю сознание, ты меня все равно спасешь.

— Спасу, — бархатным голосом произнес парень, включивший режим «папочка». Его руки легли на столешницу по обе стороны от меня. — А потом накажу.

Спорить тут же расхотелось и налив котенку молока, я вновь вернулась к своему месту у двери.

Закладка:

— Здесь так чисто, все на своих местах, даже холодильник забит едой. Кто-то присматривает за домом?

— Да. В нескольких километрах есть деревня, я договорился с одной женщиной, чтобы она приходила и убиралась. Продукты тоже ее рук дело. Так что с голоду не умрем, — и, подмигнув, он вновь вернулся к готовке.

Было так спокойно, зная, что рядом есть тот, кто всегда позаботится о тебе. Хэдер удивительным образом сочетал в себе все качества надежного мужчины. Взглянув на него впервые в жизни, я бы ни за что не доверила ему свою жизнь. Холодный и жестокий вожак своей стаи, он не производил ни малейшего впечатления надежности. А сейчас оказывается, что в холодильнике среди всех прочих продуктов лежит, заботливо припасенная, целая коробка с творожными сырками.

С самого детства мне успешно внушали, что, несмотря на то, что ты девочка, ты должна уметь заботиться о тебе. И я привыкла во многих бытовых вещах быть слишком самостоятельной, не принимающей помощи. Хэдер же рушил все устои в моей голове, окружая своей естественной и органичной заботой. Он просто делал так, как считал нужным, не думая о том, как это выглядит со стороны.

Накрыв в беседке, мы наконец-то оказались на улице. День был теплый, и, насладившись обедом, я скинула наброшенную на плечи толстовку, подставляя лицо солнцу.

— Ты очень вкусно готовишь, спасибо.

— По пальцам одной руки можно перечислить тех, от кого я слышал эти слова.

— Остальным не нравилось? — игриво приподняла бровь.

— Остальных не было.

— Когда я ночевала у тебя первый раз, ты приготовил мне божественный омлет. А как же завтраки для других девушек?

— Ты была исключением, оставшимся у меня на ночь. Я всегда ночую один, — и, приблизившись, он добавил. — Бессмысленно искать повод для ревности, мышонок. Его все равно нет.

Я будто очутилась в сказке. В каком-то тайном неизвестном никому месте. Если остановиться и прислушаться, то до тебя не доносилось ничего, кроме шума и поскрипывания елей, да пения птиц. Сюда не доносились шумы машин и железной дороги, здесь на несколько километров не было никого кроме нас двоих. Я с жадностью юного натуралиста вбирала в себя каждый увиденный цветок, веточку и кустик. Мне хотелось просто смотреть вокруг. Сколько, оказывается, счастья может доставить человеку такое простое и обычное действие как созерцание.

— Присоединишься? — бросив футболку и шорты на деревянный мостик, Хэдер выпрямился и, расслабленно потянувшись, грациозно прыгнул в озеро.

Вода, взволнованно сомкнувшаяся над его фигурой, успела расправиться, прежде чем мужчина вынырнул. Он счастливо тряхнул головой, сбрасывая с волос лишнюю. влагу.

— У меня нет купальника, — садясь на краешек мостика, я погрузила ноги в нагретую солнцем воду.

Хэдер, довольно быстро преодолел разделявшие нас метры. Я видела, как по его волосам струится вода, как меленькие капельки-росинки покрывают его плечи и шею.

— Ты купалась когда-нибудь голой? — на свету серые глаза стали насыщенно небесного цвета.

— Нет, — и подцепив ногой немного воды, я нарочно брызнула в мужчину водой. Хотелось подурачиться, но вышло наоборот.

Подплыв почти вплотную, Хэдер взялся руками за мои голени. Несмотря на прохладу озера, я чувствовала насколько горячи его ладони. Сердце застучало чуть быстрее, когда его руки медленно стали взбираться выше.

— Давай попробуем, я уверен тебе понравится, — погладив пальцем небольшой шрамик под коленом, мой личный искуситель вновь проскользил руками к моим голеням. — Решайся, мышонок.

— А вдруг я не умею плавать?

— Возможно, но я слышал вторые места на олимпиадах просто так не раздают, — подпрыгнув, он оперся руками о край мостика и, подтянув свое тело, вылез, садясь рядом.

— Ты что собирал обо мне информацию?

— Ага, — будничным голосом заметил собеседник. — Совсем чуть-чуть.

— Это же не законно вторгаться в личное пространство.

— Прямо как сейчас?! — и не успела я опомниться, как он прижал меня к мокрому телу, оставляя влажный поцелуй на губах. — Можешь надеть мою футболку, — бросил этот наглец, вновь прыгая щучкой в воду.

Он был прав, в школе мне нравилось плавать. Как только появилась возможность ходить в бассейн, я тут же ею воспользовалась, заодно захватив с собой Тома и Мэри. А вот Катрин напрочь отказалась от водных процедур, не желая надевать резиновую шапочку и выглядеть при этом как «оживший презерватив». Позже, в колледже нас с Томом развели по разным группам, но вот на соревнованиях мы все равно выступали вместе. Мне всегда нравилось, как после изнурительного заплыва мы все вместе валялись на матах в спортзале и смеялись до болей в животе. Вспоминая сейчас те времена, я будто проживала чью-то другую жизнь. Это как смотреть старинные детские видео и не узнавать самой себя.

Хэдер помог мне погрузиться в озеро. Бережно, словно маленького ребенка он спустил меня с мостика в воду, придерживая за талию. Даже когда, мы оба оказались в воде, его горячие руки не спешили отпускать меня. Увлекая нас подальше от берега, мужчина не отводил взгляда. Небесно синие глаза были так рядом, что я видела каждый оттенок внутри, каждый штрих. Ледяной холод и серость исчезли. Что-то новое, пока не доступное мне для понимания начинало формироваться в его взгляде.

— Так спокойно. Знаешь, чего я сейчас хочу?

— Чего? — отчего-то шепотом произнесла я.

— Хочу, чтобы время замерло. Прямо сейчас.

— Для этого не нужна магия, — улыбнувшись, я чуть оттолкнулась от мужских плеч, отплывая назад. — Ты ведь можешь остаться здесь и проживать это мгновение каждый день, — разорвав наш крепкий зрительный контакт, я погрузилась под воду.

Приятная прохлада озера, приняв меня ненадолго в свои объятья, тут же отпустила. Капли воды множеством дорожек, стекали по лицу, лишая зрения. Не видеть, а просто чувствовать- это так прекрасно. Я чувствовала как вода колыхаясь, подхватывает меня, а вот легкий ветерок, затерявшись в лесной кроне, качает верхушки елей, или вот сейчас, ударив несколько раз по стволу, дятел полетел дальше. Да, Хэдер прав, тут так спокойно.

Убрав волосы назад, я, счастливо улыбнувшись, осмотрела еще раз это райское место.

— Останешься здесь со мной?

— Шутишь? Конечно!

Хэдер подплыл ближе и ухмыльнулся:

— Ты главный пазл моего счастья, мышонок. Никакой дом на озере не сделает меня счастливее, если тебя не будет рядом.

Неожиданный стук в дверь, оторвал мой взгляд от дверцы шкафа. Поправив рукой еще не высохшие волосы, произнесла:

— Да?

— Войду? — и, получив положительный ответ, мужчина вошел, окинув меня взглядом. — Прекрасно выглядишь!

— Спасибо, — поправила руками юбку платья. — Мне только что приснилось, что сам Хэдер стучал в дверь, прежде чем войти.

— Решил не нарушать ваше личное пространство, принцесса, — дьявольская улыбка заиграла на его губах, и в противовес сказанному, он подошел почти вплотную. — Забыл отдать.

В согнутой и поднятой в верх руке, красовался новенький скетчбук известной итальянской фирмы. Я знала расценки на эту бумаги и стоила она как космос. Каждый лист делался по старинке вручную с добавлением хлопка. Слова благодарности никак не складывались в голове, я просто стояла с округлившимися глазами и взирала на это сокровище.

— Я задолжал тебе материалы для рисования — возвращаю должок.

— Боже мой, это и, правда, словно сон, — бережно, боясь помять, я открыла скетчбук на середине. — Не буду спрашивать, как ты его достал, но спасибо.

— Внизу еще целый пакет разных принадлежностей. Надеюсь, это хоть немного скрасит твою скуку, мышонок.

— Мне не скучно, — я тут же возразила.

— Это пока. Лес и озеро быстро надоедят.

— Как ты думаешь, у меня есть еще шанс поступить осенью?

— Если я скажу, что нет, ты разве сдашься? — резонно подметил собеседник.

— Нет! Никогда не сдамся. Буду заниматься каждый день. Мирка говорила, во мне есть потенциал.

— У тебя все получится, мой мышонок. Я буду рядом, — и, обняв одной рукой за талию, мужчина нежно провел по моим еще влажным после озера волосам, прижимая голову к своей груди.

Закладка:

Вдыхая родной запах, я буквально физически ощущала, как он разносится по венам, вызывая легкий трепет внутри. Неужели чей-то запах может настолько опьянять? Может, если это тот самый запах. Запах того, чья нежность и любовь ощущаются на уровне души. Улыбнувшись, я еще глубже вдохнула, погружаясь в столь приятный аромат.

— Мне нужно поработать несколько часов, — в его голосе было сожаление, и поцеловав меня в затылок, мужчина отстранился. — Отдохни пока, поспи.

— Я порисую. Очень соскучилась по этому.

— Хорошо. Но не уставай. Линтер говорил, тебе нужен покой.

Вечер пролетел как одно мгновение. Вот вроде бы только что я с восторгом разбирала «пакет» как выразился Хэдер с материалами. Хотя на деле это была большая коробка со всем, чем только можно. Такое ощущение, что он просто скупил весь ассортимент художественного магазина. С трепетом я рассматривала каждую кисточку, каждый тюбик. В голове стали появляться образы того, как можно применить тот или иной цвет.

Устроившись на диване в гостиной, я принялась за дело. Хотелось позволить руками вспоминать — каково это рисовать. И не ставя перед собой конкретного сюжета, я начала просто рисовать то, что хотелось. Хотя нет, того чего хотелось я не могла решиться изобразить. Уже достаточно давно во мне горело желание нарисовать Хэдера. Помню однажды вечером, еще когда я жила в отцовском доме, загадочный парень в черной бейсболке с красной буквой Х никак не шел из головы. Папа уже ушел спасть, так что я могла быть уверен, что мое уединение никто не нарушит. Придвинув к себе лист бумаги, я нерешительности замерла. Вдруг мне не удастся добиться сходства и с портрета на меня взглянет кто-то другой. Я боялась, что мне не хватит навыков и умений передать всю суть этого хулигана. Или вдруг мой рисунок кто-то увидит. Изобразив этого парня, я бы признала свое неравнодушие и интерес к нему. Ребята или отец растерзали бы меня вопросами. Все эти «вдруг» и «но» так остались во мне до сих пор. Я никак не могла решиться на портрет. И хотя Хэдер, наверное, оценил бы то, что у меня получилось, но было волнительно настолько обнажаться перед ним.

Поэтому достав из заветного «пакета» альбом, я решила нарисовать сегодняшний день. Хорошее подспорье в тренировке памяти при отсутствии телефона и его камеры. Скетчбук я пока только с придыханием брала в руки и вновь откладывала. Страх чистого листа никто не отменял.

День клонился к закату, и очень скоро сказочное озеро исчезло в темноте, в то время как на бумаге появилась заправочная станция с припаркованной черной машиной. И хоть подобные пейзажи мне были не близки, но рисунок захватил меня. Чем больше я рисовала, тем больше деталей оживало в памяти. Только вот название самой заправки я никак не могла вспомнить. Перевернув лист, я набросала по памяти форму и основные акценты логотипа. Вспомнила даже первую букву в названии и то, как она писалась. А вот дальше в голове была только чистая строка вместо букв.

— Похоже.

Задумавшись, я не заметила, как сбоку появился мужчина. Бесшумно спустившись по лестнице, он подошел, осматривая нарисованное.

— Помочь вспомнить? — присев на подлокотник, он дождался пока я угукну в ответ. — Рэдл.

— Рэдл, — я повторила за ним, пробуя слово на вкус. — А что оно означает?

— Названо по первым буквам: Райн Эверс и Донни Линкс, — взяв из моих рук альбом, Хэдер схематически нарисовал эмблему заправки, которая тут же ожила в памяти.

— Это твой деловой партнер?

— Да. И тот с кем я прошел всю войну.

В груди кольнуло при таком ужасном слове. Все мы смотрели множество фильмов и читали в книгах про сражения, но я совершенно не представляла каково это оказаться участником этой жестокости.

— Ты никогда не рассказывал про войну.

Дотронувшись подушечкой пальца до его запястья, в том месте, где был жетон, я подняла взгляд.

— Спрашивай, — пересаживаясь на диван, он занял расслабленную позу.

— Все что хочу?

— Почему нет, — вторя своим словам, он пожал плечами.

— А ты помнишь первый раз, когда ты…ну, когда ты кого-то убил?

Кивнув, он оставил голову в наклоненном состоянии. Тень скрыла почти полностью все лицо, и я уже пожалела о столь резком вопросе. Подняв на меня пустой стеклянный взгляд, он уверенно заговорил.

— Это было ночью. Я и еще два солдата были в патруле. Наша задача была охранять один из подъездов к базе. Как нас рассказали, противник не нападал в лоб, поэтому главные транспортные развязки были достаточно безопасным местом для новичков вроде нас. В ту ночь была засада, — Хэдер сделал паузу, проводя пальцами по волосам. — Все было очень быстро. Даже не успеваешь понять, что произошло. Просто чувствуешь, как наткнувшись на препятствие, нож с сопротивлением погружается в тело. Это было на четвертый день после моего прибытия на базу. Война быстро обучает, как нажимать на курок.

Я почувствовала, как холод и онемение окутали меня. Пыталась посмотреть на происходившее в ту ночь глазами новобранца, и становилось дурно. А еще тупая обида началась скрестись внутри. Почему этот парень и без того натерпевшийся в жизни, получил дополнительно порцию кошмара и ужаса? Почему вместо того, чтобы учиться, жить и любить он добровольно позволил отравить себя всеобщей жестокостью? И пусть Хэдер вернулся физически целым, я знала, что психически он пострадал. Любое убийство- это самое страшное преступление против человечества. Оно не может пройти бесследно.

Как бы я хотела изменить эту кровавую главу его жизни. Не допустить всего того ужаса, что он пережил. Медленно продвинувшись по дивану, я положила ладошки на его бока, чувствуя исходившее тепло. Аккуратно положила обе ноги на его и обняла мужчину поперек живота. В это мгновение хотелось быть как можно ближе к нему, физически показать ему свое сопереживание. Склонив голову к его груди, я постаралась как можно теснее прижаться к нему.

— Извини, что спросила.

— Да все в порядке, мышонок, — он обнял меня в ответ.

— Ты очень сильный, правда. Герой.

Я слышала, как он ухмыльнулся.

— В том, чтобы убивать того кто на тебя нападает нет ничего героического — это обыкновенный инстинкт. Представь, что тебе бросают мяч. Ты либо отобьешь, либо поймаешь. И сделаешь ты это прежде, чем успеешь что-либо сообразить.

— Ты остался человеком, несмотря на весь ужас войны. В этом твой героизм, — подняла голову, встречаясь с бездонным серым взглядом.

Сложно было понять, о чем именно он думал в это мгновение. Ни одной эмоции не было на его лице. И именно такой взгляд обычно вселяет животный неподдельный ужас в людей. Хэдер просто молча, всматривался в мое лицо, а внутри меня в этот момент что-то ежилось от пронизывающего холода.

— В такие моменты как сейчас, когда ты так восхищенно смотришь, мне действительно кажется, что человек во мне выжил, но это иллюзия, — Хэдер медленно покачал головой. — Я погиб уже очень давно.

Опустив запрокинутую наверх голову, я некоторое время пыталась успокоить взрывную смесь эмоций внутри.

— Ты теперь купаешься в чувстве вины и самокопания, угадал? — чуть подвигав телом, Хэдер попытался меня растормошить, но я лишь крепче прижалась к его груди. — Давай свой следующий вопрос и кончай расстраиваться.

— Если тебе неприятно, то мы можем закрыть эту тему?

— Арина! — голос прозвучал твердо и с нажимом, а после уже более спокойно мужчина продолжил. — Я уже достаточно взрослый, чтобы не расстраиваться от подобных разговоров.

— Ну, хорошо, — было все же боязно продолжать эту тему. — У тебя на спине есть шрамы, под татуировкой. Откуда они? В тебя стреляли?

— Нет, — если бы моя голова не покоилась на его груди, я бы не ощутила легкой вибрации. Хэдер будто задрожал на долю секунды. — После огнестрела выжить почти невозможно. Либо заденут орган, либо умрешь от кровопотери. Это осколочные следы. Наступательная операция закончилась, мы вошли в захваченную деревню, точнее то, что от нее осталось. Кто-то из местных потрудился заложить взрывчатку. Во время взрыва погибло пять наших ребят и командир. Они шли первыми…,- и хоть речь его звучала четко, ровно и по военному, я ощущала всем телом, сколько сейчас боли у Хэдера в душе. — Взрыв был не сильный, но они оказались в самом центре. Если бы я не стоял спиной, то в тот день погибло бы два командира, — иронично хмыкнув, мужчина спустя какое-то время произнес. — Наверное, ангел-хранитель вспомнил про меня в тот день.

Закладка:

— Теперь понятно, почему у тебя набит череп.

— Да. Напоминание, что смерть гораздо ближе. У меня она буквально была за спиной.

— Это было очень больно?

— Что? Видеть, как погибают твои товарищи? Те с кем ты курил одну сигарету на двоих и кого клялся прикрывать. Да, это больно, — и зачем я только спросила такую очевидность. — А спина…спина- это всего лишь кусок тела. Честно говоря, я уже даже и не помню тех дней в палатке у полевого врача.

Его дыхание размеренно шевелило волоски на моем затылке. Хэдер молчал, погруженный в печальные воспоминания. По ошибке я расковыряла на его душе старую рану, которую он так старательно залечивал все эти годы. Молодой влюбленный парень, надевший военную форму ради брата-новобранца, жесткий военный командир, готовый отдать жизнь за свой отряд, безжалостный к врагам солдат, успешно выполняющий все задания. Все это было о нем, и все это говорило само за себя. И как бы Хэдер не старался похоронить свою душу, ему это не удастся.

Я резко открыла глаза от громкого крика, переходящего в хрип. Мгновение полной дезориентации, когда не понятно где сон, а где явь. Так бывает только от внезапного и неожиданного пробуждения.

Лунный свет, проникавший в комнату, освещал мужское тело рядом. Плотно сжатые зубы на побелевшем лице и шумное громкое дыхание.

— Тише-тише. Это сон, просто сон.

Тут же присев на кровати я взяла в свои подрагивающие руки его ладонь. Всегда обжигающе горячая, сейчас его кожа была холодна. Успокаивающе, медленно я проводила по напряженным предплечьям, плечам, груди. Хрипящее шумное дыхание постепенно сходило на нет. Впервые я видела Хедера в таком потерянном и беззащитном состоянии. Оскалившись и закрыв лицо руками, он приходил в себя после ночного ужаса.

— Кошмар уже кончился, все хорошо.

— Нет, он не закончится никогда. Я живу в этом кошмаре уже четыре года, мышонок.

— Что тебе снилось?

— Ночь и коридор, разрушенного здания. Я бежал по нему, пока не…,-сквозь сжатые плотно зубы он втянул со свистящим звуком воздух. — Пока не появились они. Все те, кого я убил на войне. Они обступали меня с двух сторон, тянулись ко мне, трогали, смеялись и кричали. Вереница лиц. Коридор превратился в комнату полную крови.

— Боже это моя вина, не нужно было перед сном заводить тот разговор. Какая же я дура.

— Сон повторяется уже давно. Ты ни при чем.

Притянув мужчину ближе, я прижала его к своей груди. Мне хотелось полностью укрыть его в своих объятьях, но рук не хватило.

— Тшш, мой мальчик, я рядом, — с тихим шепотом я перебирала короткие волосы.

Отняв мою руку от головы, он поднес ее к своему лицу, запечатлевая мягкий поцелуй.

— Прости, я не дал тебе спать. Именно поэтому я уже давно сплю один.

— Нет-нет. Я никогда не спала более крепко, чем когда ты рядом, — подняв голову с моих колен, Хэдер сел рядом. — С тобой очень безопасно и ничего не страшно…

— Кроме меня самого. Ты ведь боишься меня, верно?

Провокационная ухмылка и долгий испытывающий серый взгляд.

— Верно, но не сейчас, — не разрывая зрительного контакта, я перебросила ногу через мужчину, садясь сверху.

Луна лишь усиливала эффект его хищного взгляда. От испуганного ночным кошмаром мальчика не осталось и следа. Вожак Хэдер снова был в строю. Собственническим движением мужчина взял меня за талию и чуть сжал. Я чувствовала, как его ладонь проскользив по моему бедру замерла, вызывая сотни мурашек. Хэдер сел таким образом, что наши лица оказались напротив. В ночной полутьме я видела лишь его темный силуэт.

— Говоришь, крепко спишь, когда я рядом, — и медленно сократив расстояние между нами, он коснулся меня поцелуем.

Нежно и томительно долго он целовал в начале нижнюю губу, а после впился в верхнюю. Я чувствовала как сильные и немного огрубевшие руки, приподняв ночнушку, скользят по спине. Рисуя на коже только одну ему известные картины, Хэдер углублял поцелуй. По-особенному нежно, мужчина приподнял меня, освобождая от неуместной одежды. Горячее соприкосновение тел заставляло трепетать. Обняв его за шею, я позволила мужчине проникнуть в меня.

— С тобой каждый раз будто первый.

Чувственно и нежно Хэдер брал меня в эту ночь. И на эту ласку отзывалась каждая частичка, каждый миллиметр меня. Покрывая шею и грудь поцелуями, он насаживал меня на свой член. Под стоны наслаждения наши тела переплетались. Его мягкие и горячие губы обволакивали мои, полностью унося из реального мира, оставляя во всей вселенной только нас двоих.

Счастливые мы уснули, когда за окном уже начинало светать. Прижавшись ко мне со спины, мужчина зарылся в мои спутанные после близости волосы. Его крепкая рука покоилась на моем животе, и во всем мире не было позы для сна лучше, чем сейчас. Ощущать его твердое тело за собой и знать, что ты любима.

Глава 17

Я не понимал, что творил. Вернее с трудом находил логическое объяснение своим поступкам. Какого хера я позвал с собой эту девчонку? Мне нужно было побыть подальше от нее, сбросить всю эту эйфорию. Зависимость, образованная Ариной, перерастала уже в какую-то манию. Я был одержим ею. И с этим надо было кончать. Увеличение дистанции казалось хорошей идеей, но ровно до тех пор, пока тоненькая перебинтованная ручка не ухватилась за меня. Такой невинный жест снес все стенки, что я возвел, пытаясь отдалиться.

— Я уезжаю завтра. Хочу, чтобы ты знал.

Герман сидел рядом и, так же как и я, в ожидании смотрел на монитор. Отправленное нами досье было получено, однако с ответом адресат не спешил. Внутренне ухмыльнулся, представляя с какими глазами сейчас пробегается по письму и файлам один из «погонов».

— Наша гостья отправится с тобой?

— Да, — нездоровая ревность поднимала голову каждый раз, когда я слышал из чьих-то уст упоминание о девчонке. Не хотелось давать отцу повод зацепиться за расспросы об Арине. — У меня к тебе есть просьба. Эйшид знает мою машину, а показывать ему дом на озере в мои планы не входит.

— Я тебя понял, — металлический звук и на стол ложится брелок. — Держи, — но прежде чем отпустить ключ, звучит встречная просьба. — Познакомь меня с ней. Я хочу видеть ту, кем так очарован мой сын.

— Откуда такой душевный порыв?

— Банальный интерес. Любопытно кто заставляет тебя так беситься, — подмигнув, отец вновь устремил взгляд на светящийся экран.

Беспричинное раздражение росло с каждой секундой. Меня стало слишком легко вывести на эмоции. Хладнокровие исчезало по щелчку пальца, когда на горизонте возникала Арина.

— Сегодня, — забрав ключи и уже почти скрывшись за дверью, бросил я.

Вдох-выдох. Давай же Райн приди в себя, верни свой хваленый самоконтроль. Так уж повелось, что лучше всего меня приводила в чувство работа. Через силу я заставлял себя вникать в курс дела компании. Наши с партнером дела на данном временном участке шли довольно успешно. И хоть мое личное присутствие сейчас не требовалось, несколько нерешенных рабочих вопросов продолжали на мне висеть. И сейчас было самое время разобраться с ними.

Мой партнер и боевой товарищ, обладал одним уникальным для меня качеством: он не разделял личное взаимоотношение и рабочее. И с таким подходом мы, на первый взгляд, были обречены на провал. Где есть работа, там не должно быть близости, как то так гласит один из постулатов успеха. Но все оказалось иначе. Еще во время боевых рейдов, этот парень прикрывал, как мог тех, кто рядом. Он мог выполнять свое дело изолированно от других, но, тем не менее, его плечо всегда было рядом. Так же он вел себя и в мирной жизни. Занимаясь проектом Германа, я последнее время все реже участвовал в рабочих встречах. И Донни, зная то, чем я занимался, так же как и в военное время продолжал прикрывать.

Штер, Герман и Донни- вот те в ком я был уверен как в себе. Чего сейчас я не мог сказать о парнях. Девочка так мило болтала с Торисом, что руки сами сжались в кулаки. Подложив руку под голову, Арина сидела и внимательно слушала. Что-то эмоционально объясняя, брат вызывал смех и улыбку на ее прекрасном личике. Какого хера она так заинтересована им? Но только я двинулся вперед, как почувствовал сопротивление. Медленно взглянул на предплечье, а после так же медленно перевел взгляд на Германа, удерживающего меня.

Закладка:

— Райн, у меня для тебя есть две новости.

— Слушаю, — я, как мог, старался говорить спокойно и сдержанно.

— Ту девушку найти не удалось. Нашлись несколько человек, подходящих по описанию, но все мимо. Твой капитан хорошо подошел к выбору напарницы.

— Продолжай искать. Я должен знать кто она!

Я не успокоюсь, пока не найду эту суку. Как только координаты этой твари будут у меня, я спущу своего зверя с цепи. Давно я не позволял демонам выйти наружу. Даже отыгрываясь на Арине, я старался держать себя в руках. Но вот Мелис получит сполна. За каждую секунду моих страданий, я заставлю ее страдать в десятки раз сильнее.

— А хорошая?

Герман протянул телефон и запустил видео. Хроника с места событий: облава на офис Эйшида.

— Брай и Эйшид затаились, но думаю их арест дело пары дней. Меня заверили, что их ориентировки сейчас на каждом столбе и на каждом канале. Помощи им ждать неоткуда.

— Я должен быть в курсе всего.

— Разумеется, — коснувшись моего плеча, отец взглянул прямо в глаза. — Без тебя это дело не свершилось бы.

— Это был мой долг.

Взгляд отца сместился чуть правее, туда, где сейчас находилась Арина.

— Словно ангел.

— Жди здесь. Мы сейчас придем.

Торжествуя, что теперь могу разорвать эти посиделки, вошел на кухню. По короткому, но ясному взгляду Ториса было понятно — парень усвоил мой урок. Вот и прекрасно, что до него так быстро дошло.

Знакомство прошло быстро, хотя лучше его бы вообще не было. Я не привык

Но самым невероятным оказалось то, какими светящимися глазами наградила меня эта девочка. Она была счастлива только от того, что я познакомил ее с отцом. Неужели это было так важно для нее?! В который раз я был озадачен тем, что вызывало в ней радость. Я видимо отвык, что кого-то может радовать такая простая вещь. Да и привыкал ли? До Арины все девушки, с которыми я общался, восхищались либо подаркам, либо тому, куда они могли попасть благодаря мне. Хотя нет, была одна девушка, с похожей чистотой в глазах. Тумания. Только у светлого воспоминания о ней давно истек срок годности.

— Спасибо, — ее благодарный взгляд просто выбивал землю из-под ног.

Совсем недавно я насиловал ее, а сейчас она благодарила за такую мелочь. И ни грамма обиды или презрения, только кристальная искренность в глазах. Одно слово «спасибо», а я будто получил удар под дых.

— Не забывай, что ты моя. Вся!

Любовь это или одержимость, было похуй, главное, что девочка была моя. Сама, добровольно она признавала свою принадлежность мне. Этого мне было достаточно. И где-то в глубине сознания я все же слышал голос разума, твердивший, что эта маниакальность меня же и погубит. Но было уже неважно. Трясина под названием Арина стремительно затягивала меня. Здесь и сейчас передо мной была она, и внутренний зверь победно урчал от удовольствия.

Единственная попытка держать дистанцию между нами провалилась, когда приехав в дом на озере, я зацепился взглядом за комплект белья. Вся выдержка полетела в пропасть, когда передо мной двадцать пятым кадром замелькали картинки ее соблазнительного тела. Вчера перед сном я еле сдержался от того чтобы не взять ее. Даже ледяной душ не приводил мысли в чувство. Мне до болезненных ощущений в паху хотелось Арину. Но было нельзя. Я не должен был приставать к ней. Я отлично понимал, что коснись я девочки и дистанция между нами схлопнется до пары миллиметров. Поэтому держа физически Арину рядом и под присмотром, я должен был отдалиться от нее эмоционально. К своему величайшему позору, продержаться мне удалось ровно двадцать четыре часа. Хотя как я понял потом, для Арины эти часы тоже не прошли гладко. Малышка здорово извелась, что стала мне неинтересна. Смешно.

Душ не привел меня в порядок, но я все-таки смог лечь рядом с ней, не потревожив ее сон. Кровь кипела и бурлила, но я сумел взять себя под контроль. Утром было еще сложнее, когда эта сонная принцесса притянула меня в себе, прося полежать с ней. Знала бы она, что у меня перед глазами стоит красная пелена, и я готов взорваться от бушевавших гормонов. Спасибо, что додумался надеть спортивные штаны, и в комнате был приглушен свет. Яйца гудели, не давая толком сосредоточиться на сборе вещей. Я без разбору запихивал одежду в сумку, делая вид, что у меня много дел.

Расчетливый разум пытался достучаться до моего мозга. Сейчас, на финальном рывке, нужно было сосредоточиться на Эйшиде. Все карты вскрыты, теперь мой бывший капитан знает, что за всеми ареста стоит Герман и я. Но если отец для него была фигура новая, то со мной у него были свои счеты. Он не простит, что его солдат, пусть и бывший, пошел против него. И пока Эйшид находился на свободе, я должен был быть начеку. Тачка Германа была хоть и больше по габаритам, но знать капитан про нее не мог. А это значило, что у меня была возможность проехать по трассе, не попав в засаду. Еще с вечера я отправил нескольких братьев караулить подъезды к нашему дому и трассу, ведущую на выезд из города. До лесного домика по короткой дороге было около часа езды, и еще было две объездных дороги. Для меня самого маршрут должен был стать сюрпризом. Предосторожность сейчас превыше всего. Более того, парни не знали про загородный дом, и уж тем более я не стал говорить никому кроме Германа, куда мы с Ариной едем.

Я не разделял мнения большинства мужчин, что при себе нужно иметь оружие. Наверное, на войне я «наигрался» с подобными железками, а так же видел в гражданской жизни довольно часто как в клубе какой-нибудь мудак, напившись, начинал размахивать стволом. Или как в споре кто-то доставал оружие, тут же признаваясь в собственной несостоятельности вести аргументированный разговор. Странно, но наличие при себе пистолета внушало человеку иллюзорную непобедимость. Большинство тех, кого я встречал, не умели даже толком стрелять, но каждый раз, вытаскивая из штанов пушку, их лица источали такую самоуверенность. Хотя я или любой другой солдат могли обезоружить их за пару мгновений.

Оружие — это величайший соблазн для неискушенных душ, способный за одно мгновение разрушить жизнь. Поэтому каждому из братьев я запретил приближаться к огнестрельному и холодному оружию. Для меня было важно, чтобы мои парни умели постоять и отстоять себя без дешевых пантов.

Конечно же, у меня было оружие, но оно хранилось в сейфе, пароль от которого не знал никто кроме меня. И сегодня настал именно тот день, когда впервые после боевых действий я прикоснулся к пистолету. Тяжесть металла тут же возродила во мне все умения, которые я так отчаянно пытался забыть уже несколько лет. Но приобретенная однажды способность стрелять и убивать, была подобно зову крови — пробудившемуся и неусыпному. Заправив оружие в штаны, мотнул головой, сбрасывая излишние воспоминания.

Я хорошо знал, что Эйшид, загнанный в угол способен на многое. И в случае засады защитить себя и Арину мне надо было бы любой ценой.

Машина мчалась по пустой рассветной трассе. Каждый из органов чувств во мне был обострен до предела. Мозг непрерывно анализировал окружающую обстановку. И хоть все было тихо и спокойно, но я не мог позволить себе расслабиться. Мельком поглядывал и на Арину. Ее вчерашний приступ здорово испугал. Девочка скучающе смотрела в окно, а после, свернувшись на заднем сидении, задремала. Так было даже лучше, теперь я мог полностью сосредоточиться на местности, всматриваясь в каждую приближавшуюся к нам машину.

Я до сих пор не понимал, что это было, но опасный для нас коридор мы проехали без приключений. Остановившись у заправки, я даже не верил в то, что никаких проблем не возникло. Это было просто невероятно.

Донни сообщал мне, некоторое время назад, что одна наша сотрудница ищет, куда бы пристроить котят. Совершенно выкинув подобную ерунду из головы, я уже и забыл про наш с ним разговор. Где я и где котики. Параллельные вселенные.

Уже стоя за прилавком и ожидая свежесваренный кофе, я вдруг наткнулся взглядом на лежащий листок с объявлением в добрые руки.

Закладка:

— Мистер Райн, приятного вам аппетита, — с натянутой улыбкой женщина протянула мне подставку с двумя стаканчиками.

Подняв глаза, я пробежался по ней взглядом. Было очевидно, что она боится. Еще бы, не часто можно встретить в виде постояльца своего хозяина. Да к тому же не улыбчивого Донни, а меня. Топчась на месте, она видимо ожидала, что я сейчас свалю.

— Благодарю, — и, глянув на бейдж, добавил. — Бетти.

Подцепив со стойки объявление и повернув его к кассиру, я нацепил одну из своих самых очаровательных улыбок, произнося:

— Как успехи, нашли уже кого-то?

— Простите, мистер Райн, я сейчас же уберу это. Я думала, что не будет проблемы, если оно полежит здесь. Вдруг кто из посетителей решит приютить. Простите еще раз, — торопливыми, рваными движениями Бетти стала сворачивать листовку, убирая в карман.

— Постой, — я успокаивающе поднял обе руки, показывая женщине, что не стоит так бояться. — Я не вижу проблемы в том, что котята обретут свой дом. Поэтому пусть объявление останется, — нерешительно развернув объявление, она вернула его на место. — Если мои руки достаточно добрые, я бы забрал одного.

Глаза девочки не просто светились счастьем, они горели и полыхали от радости. И наблюдая за этим совершенно чистым и искренним восторгом, я и сам не заметил, как мои губы расплылись в улыбке. Каким-то неведомым путем ее радость передалась и мне. Я очнулся, только когда моя собственная рука нежно гладила котенка по голове. Отдернув ладонь, тут же привел себя в чувство, сгоняя с лица дебильный оскал. Машинально осмотрелся кругом, но все было спокойно.

Неужели все так просто в этой жизни? Чтобы вынырнуть из-под толщи проблем и не задохнуться достаточно того, кто будет смотреть на тебя с восхищением и обожанием. Ухмыльнулся подобной мысли, направляя авто на дорогу.

Вчера я вдруг резко почувствовал, что не могу находиться рядом с ней и не владеть ею. Не могу или просто не хочу? Да и какая, в сущности, разница, когда результат один.

Все было так естественно и просто, никакой показухи. Девочка разглядывала одежду, прикладывая платья к себе без какой-либо картинности. Не старалась встать в выгодной позе, не улыбалась так, чтобы выглядеть еще красивее. Она всегда была естественна и была самой собой. Именно поэтому я так любил говорить с ней, зная, что всегда найду в ее языке тела и взгляде ее настоящие мысли. Меня уже давно удивляло то, что Арина даже не догадывается о своей очаровательности и о том, как ее простые действия выглядят со стороны. Даже сейчас нежно перебирая пальчиками ткань очередной вещи, она была так сексуальна, что я не мог оторвать глаз. Как под гипнозом я наблюдал за ней, а сам мечтал увидеть ее тело без одежды.

— Примерь для меня.

Смотреть и не трогать…мм, а я оказывается мазохист.

Я наслаждался каждым ее взглядом, каждым движением. В голове как будто была включена камера, фиксирующая все. Нерешительно малышка начала раздеваться. Мне кажется, если бы я прислушался, то уловил бы ее биение сердца. Я столько раз видел ее без одежды, а она до сих продолжала стесняться меня. Просто фантастика! Эта девичья робость и волнительность придавали ее движениям особую непорочность. С жадностью упивался всеми эмоциями, что испытывала девушка.

Я уловил, как взглянув в свое отражение, Арина задержала взгляд. Да, мышонок, ты великолепна!

Медленно и плавно она развернулась, вставая спиной. Выдохнув, крепко сжал зубы, стараясь держать себя в руках. Любая телка сейчас бы соблазнительно прогнулась вперед, открывая мне прекрасный вид и демонстрируя свою доступность. Но не Арина…. Эта девочка лишь стеснительно спустила вдоль ног свое белье, позволяя ему упасть.

Гладкая шелковистая кожа спины, так и манила прикоснуться. Тонюсенькая талия, преходящая в упругую попку. Арина свела руки за спиной, поправляя ткань трусиков, который я выбирал для нее. Моя фантазия просто разрывалась на части. Хотелось перехватить ее худенькие запястья, заставляя ее выгнуть спинку, а после наклонить вперед и войти. Я готов был прямо сейчас сорваться с места. Моя кровь уже давно превратилась в скипидар, жгущий изнутри. Прекрасная проверка на выдержку! Стянул футболку, так как кожа уже просто плавилась.

Что-то переменилось в ней, я уловил как ее движения стали более плавными, тягучими словно мед. Ее руки так маняще скользили по телу. Эта игра явно пришлась ей по вкусу. Тонкие пальчики застегнули бюстгальтер. Бессмысленное занятие, особенно когда знаешь, что через пару минут его сорвут. Как же я предвкушал этот момент. Уже с большей уверенностью в себе мышонок повернулась. С кошачьей грацией девочка приближалась. Еще один шаг и я смогу дотянуться рукой. Давай же, сделай этот шаг, и ты будешь в ловушке!

Ее тонкие холодные пальчики ухватились за мои плечи. Я видел, как часто вздымается ее почти обнаженная грудь, как широко распахнуты глазки. Великолепный коктейль из возбуждения и волнения. Теперь, когда она была совсем рядом, я мог вдоволь насладиться. Безумно хотелось гладить, целовать, сжимать ее нежное тело. Бархат ее кожи сводил с ума, и я опьяненный этой девочкой полностью отдался страсти. Я мог трахнуть ее, как только она переоделась и подошла ко мне, но это было бы слишком просто. Мне как наркоману, хотелось растянуть кайф, продлить его настолько, насколько позволила бы мне выдержка. Оставляя сотни поцелуев на ее извивающемся от желания теле, я торжествовал от каждого тихого стона, слетавшего с ее губ.

Покладистое тело в моих руках вдруг напряглось. Почувствовав сопротивление, остановился. Это было сложно, но я взял себя в руки. На короткое мгновение закрыл глаза, приходя в себя. Что блять происходит? В голове стучало так, что я думал, сойду с ума. Малышка перепуганными глазами смотрела на меня.

— Я не хочу спешить.

Очень самонадеянно было думать, что эта маленькая месть удастся, и что я отступлю. Решив припомнить мне мои же слова, мышонок только сильнее распалила меня.

Маленькие лапки этой кошечки продолжали удерживать меня на расстоянии. Вернее она предпочла так думать, что дистанция между нашими телами ее заслуга. Мм, как я люблю такое игрушечное сопротивление. Дьявольский азарт уже разливался по огненной крови. Жестко схватив ее за горло, властно притянул ближе, подавляя хрупкое сопротивление. Ну что ж, хочешь поиграть?! Я согласен.

Расслабленно откинувшись на кровать, привлек девушку к себе. За последние сорок восемь часов я спал от силы часов шесть, но на удивление был бодр. Арина будто бы придавала своим присутствием заряд энергии, успокаивала. С момента нашего появления в доме я даже не вспомнил о Германе или Эйшиде, Хотя уже долгое время капитан не выходил из мыслей. Жаркий и долгожданный секс с мышонком опустошил водоворот тяжелых дум. Полная тишина вокруг, без примесей посторонних шумов. Да, взять Арину с собой было правильным решением. Ее нежная энергетика благоприятно влияла на меня. Мне больше не хотелось рваться и бежать куда-то в неизвестном направлении. Помощь отцу и собственная месть были важны, но не существенны для меня. Я согласился на это дело, наверное, только чтобы обрести хоть какой-то курс. И я плыл в этом направлении не потому что хотел, а потому что это создавало иллюзию важности. Настоящего же ориентира у меня не было, и я просто плыл куда-то наугад всю свою жизнь, хотя на деле всегда оставался на месте.

Присутствие же Арины наметило один из ориентиров. Я вдруг почувствовал ветер, дующий в нужном для меня направлении. Хотя доплыть до цели будет сложно, и девочка с этим, наверняка, будет не согласна. Я впервые понял, что хочу семью.

Я слишком увлекся приготовлением завтрака, что не заметил, как Арина, войдя на кухню, прижалась ко мне. Тонкие ручки обхватили меня за талию, сомкнувшись на животе, а сквозь футболку я почувствовал как девочка, приникнув, положила на меня голову. Маленькие пальчики прошлись по прессу, заставляя его напрячься. Прикрывая глаза, откинул голову назад, касаясь затылком девичьего лба.

— Доброе утро, мышонок.

Закладка:

— Доброе утро, — голос звучал игриво.

И тут же ее руки протиснулись в рукава футболки, касаясь груди. Расправив ладони, малышка водила по ставшему каменным телу.

— Сейчас яйца сгорят. Причем все, — повернул голову в пол оборота, стараясь увидеть ее лицо.

Засмеявшись, девочка задорно развернулась и отошла к столу. Но перед этим легкий поцелуй остался на моей щеке.

— Не буду мешать.

«Ты уже помешала, так что ни о чем кроме тебя думать я уже не могу». Передвинув сковородку, обернулся вслед за Ариной. Сложив ладони в замок, девушка только что села за стол и улыбалась.

Время уже близилось к полудню, и солнце было в зените. Кухня была залита светом, проникавшим сквозь окна и остекленную дверь. И только что проснувшееся личико мышонка было очень гармонично. Как цветочек эта крошка ловила не себе теплые лучики, улыбаясь еще сильнее.

— Вкусно пахнет. Что ты готовишь?

— Шоколадные оладушки, — поставил тарелку на стол.

— Вау! А можно ты такое будешь мне каждый день готовить? — и, скорчив заискивающую моську, она наклонилась над ароматной тарелкой.

— Тебе придется меня очень хорошо попросить для этого, — кинув красноречивый взгляд в ее сторону, повернулся к столешнице.

Подобное блюдо я готовил в своей жизни всего один раз, и то, это было так давно, что утром я залез в интернет за рецептом. Что побудило меня к подобным кулинарным подвигам, я не понимал. Наверное, хотел сделать приятное, спящей наверху, девочке. Это была небольшая благодарность за то, что этой ночью она была рядом. Тихий, спокойный голос и прикосновения успокаивали. Обычно, чтобы прийти в себя мне требовалось намного больше времени. Часто застигнутый ночью кошмаром, я больше не ложился спать. Вставал и уходил прочь. Удушливость комнат и квартир давила, и до вчерашнего рецидива лучшим моим спасением была машина и дорога.

Открыл холодильник, доставая творожные сырки. С тех пор как мышонок появилась в моей жизни, я, каждый раз натыкаясь взглядом в магазине на стеллаж с сырками, вспоминал ее. Эта ассоциация въелась в меня настолько сильно, что выработала рефлекс как у собаки.

Добавив на стол еще несколько тарелок с едой, я сел не напротив Арины, а рядом.

— Столько всего приготовлено, ты просто фокусник.

Подавшись в мою сторону, она оставила мягкий поцелуй в уголке губ, и тут же села ровно, беря в руки вилку. Арина хотела выглядеть отстраненно, но улыбка выдавала ее. И притянув малышку к себе, я поцеловал ее уже по-настоящему.

— Вот теперь благодарность засчитана. Приятного аппетита.

Уже очень скоро большая часть тарелок опустела. Насытившись, я заметил, как девушка рассматривает меня.

— У тебя влажные волосы.

— Поплавал утром.

— Вот я так и знала! И меня не позвал?! Еще друг называется, — бровки недовольно сомкнулись на переносице, и, толкнув меня в бок, Арина отвернулась.

— Ты очень сладко спала, принцесса, — прошептал ей на ухо, зная какой эффект это вызовет. Передернув плечами, девушка повернулась. — И я тебе не друг, — уже серьезнее заметил я.

— Однажды ты говорил, что ты мой друг, брат, отец и, — она запнулась, но продолжила. — И любовник.

— Любовник, ну да, точно. Как я мог забыть, — ни одно из названного меня теперь не устраивало. Пару месяцев назад я бы улыбнулся, услышав от нее такое, но сейчас стало как то противно, что она запомнила мои слова.

— Обещаешь, что мы сегодня еще искупаемся.

— Обещаю, но при одном условии, — положив руку поверх спинки ее стула, чуть наклонившись искушающее произнес, — Купаться будем без одежды.

— Это шантаж, Хэдер, — игриво произнесла девушка. — Так не честно.

— Ну, я никого не заставляю, — отстранился, делая вид, что не так уж и сильно заинтересован в своем предложении. — Если ты струсила, можем остаться на суше.

— Не дождешься, я не струшу.

Сдерживая улыбку, поднес к губам кружку с кофе. Даже не сомневаюсь, что заплыв будет очень горячим.

— У меня на сегодня есть еще кое-что интересное для тебя. Доедай.

Меня до сих пор беспокоила ее худоба. И это была именно та ситуация, когда я хотел немного скорректировать ее внешность, но не потому что мне бы так нравилось больше, нет. Я просто объективно понимал, какой вред нанес Арине своим обществом. Точнее своей агрессией и недоверием. Ее нервная система была истощена, а питание, отдых и положительные эмоции это то что помогло бы ей изгладить тот травмирующий психику опыт, который я ей причинил.

— Все было очень вкусно, просто пальчики оближешь, — и, повторяя за своими словами, Арина облизала указательный пальчик, испачканный в сгущенке.

Если бы я находился сейчас под камерой, то можно было бы увидеть, как расширились мои зрачки. Повернув голову, я смотрел на то, как ее мягкие губы обхватывают пальчик, смыкаясь на нем.

— Не делай так больше. Пожалуйста.

— У тебя проблемы со сгущенкой? — широко улыбнувшись, мышонок вновь макнула палец в сладость и поднесла к губам. — Очень вкусно.

— Если не прекратишь, проблемы будут у тебя.

— Это была месть за то, что не позвал меня купаться.

А ведь совсем недавно эта малышка стыдливо опускала глаза при любом намеке на мое желание, а теперь сама намеренно провоцирует меня на это же самое желание. Да, мышонок, приходится признать, что ты у меня выросла.

Девушка появилась на крыльце, на ходу повязывая вокруг бедер светлую джинсовую рубашку. Она двигалась медленно, сосредоточенно завязывая в узел рукава. Волосы, собранные в высокий хвост, были перекинуты на один сторону, открывая вид на тонкую изящную шейку. Футболка свободного кроя и летние шорты — ничего вызывающего и провокационного, но оторвать взгляд было сложно.

Ухмыльнулся, вспоминая как раньше не переносил опозданий. Но ждать пока Арина переоденется и "приведет себя порядок"- хотя на мой взгляд она всегда была прекрасна- не было пыткой. Я бы дал ей и больше времени, но знал, что ждать себя дольше нужного она не заставит.

Закончив с рубашкой, Арина подняла глаза и ее решительность тут же испарилась.

— Вау, это же квадрацикл! — быстро слетев по ступенькам, мышонок остановилась рядом.

Ее полный восторга взгляд несколько раз пробежался по транспортному средству, прежде чем она взглянула на меня.

— Кто его расписывал?

— Он такой был, — соврал, заинтересованный дальнейшей реакцией.

Тонкие брови чуть сошлись вместе, и Арина задумчиво провела ладошкой над рамой.

— Не веришь мне?

— Верю.

— А зря. Вот эти писал я, — указал пальцем на чуть наклонные буквы. — А эти — Штер.

— Обманщик, я знала, — воскликнула девочка, просияв. — Надписи слишком… слишком оригинальные для заводских. А вообще у вас хорошо получилось, — ее взгляд продолжил блуждать по расписанному кузову. — Знаешь, мне пришла в голову идея. Давай разрисуем вместе твою футболку.

— У меня есть идея получше, — приподняв, посадил девушку на квадрик, а сам расположился между ее голых ножек. — Давай лучше ты разденешься, и я порисую на тебе.

Закинув руки мне за голову, Арина прошлась коготками по затылку и, спустившись к шее, замерла. Красивые широко распахнутые глаза смотрели так прямо и искренне, что продирало до глубины души. Ангел. Никакое другое слово не подходило этой красавице. Ее присутствие очень странным образом влияло на меня. Будто бы в воздухе был разбрызган «аэрозоль доброты», и, вдыхая его, ты становился нормальным человеком. Никто еще в жизни не приближался ко мне настолько близко как эта девочка. Она каким-то невероятным образом смогла безошибочно пройти все повороты и тупики моего душевного лабиринта и вышла прямиком к незащищенному сердцу.

— Эм… ты замер, даже не моргаешь, — Арина смущалась, но в то же время смотрела заинтересованно.

Да, видимо я действительно подвис и судя по ее лицу надолго. Улыбнулся тому, как это, наверное, забавно выглядело со стороны.

— Любуюсь, — и немного отстранившись, взял девушку за талию, спуская на землю.

Закладка:

— А на счет футболки — обязательно разрисуем, мышонок.

Никогда бы не подумал за свои двадцать семь лет, что делать счастливым кого-то кроме себя, оказывается там увлекательно. Исполнять ее маленькие желания стало для меня так естественно. Даже если она однажды предложит мне посмотреть какой-нибудь мультик или бабскую мелодраму, я соглашусь. И пофиг на сюжет, мне будет приятно только от мысли, что для нее это важно. Да, девочка, я уже очень плотно на тебя подсел.

Вручив ей шлем, и надев свой, мы направились в путь. Точнее конкретного пути не было ни в голове, ни на грунте. Просто ехали по лесу, между высоких деревьев и солнечных лучей. На местности я ориентировался хорошо, поэтому заблудиться мы бы не смогли. Бесцельная прогулка особенно приятна тем, что не имеет ни границ, ни сроков. Настоящий кайф погонять в лесу. На опасных поворотах хрупкое тело крепко прижималось ко мне со спины. А когда скорость снижалась, Арина восхищенно указывала мне, то на красиво падающий свет между стволов, то на живописные виды, которых в лесу оказалось довольно много. Часто в своей жизни мне приходилось бывать за городом, поэтому в лесах я не видел ничего особенного, до тех пор, пока эта девочка не указала мне на неповторимость каждого вида, каждого пейзажа. Благодаря её присутствию я действительно видел красоту в обычных вещах. Мышонок стала моими розовыми очками, сквозь которые мир казался иным.

Выехав на поляну, затормозил быстро, но при этом плавно.

— Смотри, лиса! — в направлении моей руки на расстоянии от нас замерла рыжая хищница.

Мы были гостями на её территории и потому, она настороженно смотрела на нас. По тому, как Арина вцепилась в мою футболку, я мог без труда угадать её состояние. Восхищение и шок овладел девушкой. Лисичка тем временем повела ушами и рванула под укрытие деревьев.

— Я раньше только на картинках и открытках их видела, — обернулся корпусом назад, наблюдая сквозь прорезь шлема полные восторга светлые глаза. — Да, тут действительно сказочный лес!

— Хочешь прокатиться?

— Я не умею, — было видно, как сомнение и желание борются в ней.

— Я научу. Скорость один из сильных наркотиков и в то же время отличный доктор.

— Все яд и все лекарство. Но ведь ты сам не гоняешь. Значит для тебе это не зависимость.

— Это кто тебе сказал? — ухмыльнулся, снимая шлем и продолжая сидеть в вполоборота.

— Ну, мы же с тобой ездим, то есть ездили. И ты соблюдаешь скоростной режим.

— Буду считать это личным вызовом, мышонок. Когда заберу свою машину у парней, прокатимся.

Девушка была права — я не гонял, когда она была на пассажирском. Но не потому, что не любил отклоняющуюся вправо стрелку на спидометре, а потому что осознавал, что это опасно. Меньше всего я хотел рисковать ею. Поэтому с ее первым появлением в моей машине, водить я стал аккуратнее. Но кайф от летящего по ночному асфальту автомобиля невозможно забыть.

С предложением я все-таки не прогадал. Азартный взгляд и вот уже Арина сидит спереди, внимательно слушая инструктаж. Расположив руки на руле и вынужденно прижавшись к ее спине, рассказывал, как тронуться с места и затормозить.

— Чтобы поехать нажимаешь на педаль сцепления и включаешь передачу- вот так, — на автомате продемонстрировал движение. — Убираешь ногу с педали и плавно нажимаешь на рычажок газа и все, квадрацикл едет.

Сам объяснял, а мысли были сконцентрированы на тонкой шейке передо мной. Слова и дыхание шевелили выбившиеся из хвоста волосики. Черт, почему мне так сносит крышу ее близость?!

Откашлявшись, перевел взгляд на полянку перед нами:

— Ну что, готова?

Кивнув Арина надела шлем, а я убрал руки с руля, предоставляя ей свободу действий.

Короткое движение вперед, больше похожее на рывок, и тут же остановка.

— Ух, — ее громкий вдох с придыханием, вызвал улыбку.

Я не помнил того момента, когда сам впервые побывал за рулем машины или квадрацикла. Память видимо втерла этот момента как ненужный, освобождая место. И сейчас, смотря как Арина пытается трогаться и едет, проживал те мгновения заново. Скорость постепенно росла, аж до целых двадцати км/ч, а вместе с ней становились громче счастливые возгласы.

— Я еду, офигеть. Ты только посмотри, как мы несемся!

Положив руку на руль, поверх ее ладошки вдавил рычажок газа, вызывая характерный рев мотора. И тут же квадрацикл полетел вперед с ощутимым ускорением.

— Вот теперь несемся.

Арина чуть сместила руки на руле, предоставляя место в управлении мне. Она так легко уступала, причем не только сейчас, а вообще почти во всем. Ее по-женски мягкая покладистость притягивала.

Сделав еще несколько крутых виражей, остановился.

— Ну что, гонщица, понравилось? — садясь прямо на траву, выпрямил ноги.

Ответ был итак написан на ее лице, но девушка принялась с восторгом описывать эмоции.

— Это было фантастически круто, — закончив рассказ, мышонок, к моему удивлению, села верхом на мои ноги. — Знаешь, это была моя мечта — покататься на квадрацикле. Ты хороший учитель.

— Тогда нужно научить тебя еще и машину водить.

— Я люблю тебя, — по-детски невинный поцелуй коснулся губ.

Скудное мурчание зверя раздалось в глубине душе.

— Я тоже тебя люблю, Арина-Эмилия Керас, — с губ чуть не слетело «Эверс».

— Иногда мне кажется, что это не ты.

Ухмыльнулся, всматриваясь в это ангельское личико.

— Это я, — голос понизился до шепота, и, приблизившись, потерся носом о ее носик.

— Все это словно сон, и я до сих пор без сознания, а все вокруг просто побочка от капельницы.

— Вчера на озере ты была согласна остаться здесь. Не передумала?

— Передумала?! Это просто невозможно. Тут словно ожившая сказка и лисичка тому подтверждение. Закрой глаза и почувствуй, — ее мягкая ладошка легла мне на лицо. — Миллионы звуков природы и все для нас одних. Даже этот ветер гладит по волосам только нас. Разве можно хотеть отсюда уехать?

Я услышал, как живет и дышит этот лес и поляна. Отключив зрение, водоворот звуков и запахов подхватил меня. Да, уж, ни одной Арине казалось, что все вокруг сон. Меня и самого настойчиво преследовала эта мысль. Слишком уж все было хорошо. Я не верил в белые полосы, по собственному опыту зная, что это миф. Но то, что творилось со мной последнее время разуверяло в обратном.

Откинулся на спину, с наслаждением наблюдая за неспешным ходом облаков. Много еще нерешенных вопросов оставалось на сегодняшний день, но над их решением я подумаю позже, а сейчас просто утону в этом моменте вместе с голубоглазой девочкой.

Привал, пикник все на той же поляне и пустые разговоры ни о чем. Свежий воздух хорошо подействовал на девушку. Было видно, как она оживает и напитывается энергией. Больше всего я боялся, что смог нанести вред ее психике, когда ворвавшись к ней той ночью, грубо обошелся с ней. Неведомые до того дня муки совести теперь подтачивали меня изнутри. Может быть именно поэтому я взял Арину с собой, желая по настоящему доказать ей, что могу быть ласковым. Хотя откуда мне знать, что такое ласка и как ее нужно проявлять. Все девушки из моего «послужного списка» не вызывали желания быть нежным и любящим. Я всегда вел себя потребительски по отношению к каждой. Мне было совершенно все равно: впадут они в депрессию после меня или забудут, так же как и я их. Абсолютно не волновало их душевное состояние. Арина была исключением, а значит и мне нужно научиться ласке исключительно для нее.

Девчонка трещала без умолку, но болтовня не раздражала, а скорее убаюкивала. Или это просто еда и короткий сон дали о себе знать. Растянувшись на траве, я слушал, как Арина рассказывает о своих школьных приключениях, о том, как они с Катрин проводили время на прошлых каникулах на даче и о том, какой красивый звездопад бывает в августе. Ей не требовалось мое участие в рассказе, она просто рассказывала о значимых для нее событиях.

Сейчас при свете солнца прошлый ночной кошмар уже не казался чем-то жутким, и случись он впервые, я бы забил. Но после первой волны подобных кошмаров я понял одно — это проклятие теперь часть меня. Мне не избавиться и не спрятаться от него. Да и зачем? Эти ночные преследователи были как вечное напоминание о том, что я живой, что ничего не проходит бесследно. Нежный женский голос так приятно вплетался в мои мысли, не давая им окончательно уйти во тьму.

Закладка:

— Ну что, поедем дальше, мышонок? — и, получив ее согласие, мы вновь направились в наше бесцельное путешествие.

Лес уже перестал удивлять, и, свернув в направлении предполагаемой реки, мы все же выехали на отвесный берег. Я не был в этих краях, но знание местного ландшафта подсказывало, где должна быть вода. Скорее всего, эта протока впадала в наше озеро, и, двинувшись по течению вниз, мы непременно бы оказались дома. Но солнце было еще высоко, поэтому мы поехали исследовать территорию дальше. Течение было обманчиво не сильным, но в тех местах, где река изгибалась, можно было заметить, с какой скоростью проплывают обломанные ветки.

Заметив между деревьями дом, повернул руль в его сторону и остановился в ста метрах, не доезжая забора. Вернее это был даже не забор, а просто вкопанные в землю на расстоянии друг от друга стволы деревьев. А поперек этих столбиков была прибита всего одна перекладина. Задняя часть участка выходила на реку. Хозяин вырезал на отвесном склоне ступеньки и соорудил себе небольшой причал, к которому была пришвартована рыбацкая лодка. Заглушил двигатель, осматриваясь. Бревенчатый дом в два этажа с двумя трубами на крыше, скорее всего, одна из них была от отопления. Через распахнутые окна второго этажа были видны стоявшие на подоконнике цветы. Видимо кто-то живет тут постоянно, раз еще не завяли. С дальней стороны дома начиналось длинное хозяйственное здание, часть которого была скрыта от нас за самим домом.

Нажав на кнопку стартера, вновь завел движок. Место было довольно миленькое и безобидное, но бдительность терять было нельзя. Я вполне здраво оценивал сложившуюся ситуацию. Эйшид, хоть и находился на свободе, но был в федеральном розыске. Про наличие у меня дома за городом никто не знал, а выследить меня на тачке Германа было довольно сложно. Весь путь до дома был чист, никто не висел на хвосте. Я мог почти со ста процентной вероятностью говорить о нашей с Ариной безопасности. Но военная привычка и жизненный опыт не давали расслабиться. Даже один процент мог стать смертельным. И в этом мне доводилось уже убеждаться на собственной шкуре. Медленно объехав забор-частокол по периметру, продолжил осматривать территорию. С лицевой стороны дома был гараж, ворота которого были распахнуты, а внутри была запаркована потрепанная иномарка. Номера показались мне откуда-то знакомы, но память подводила.

— Смотри, там лошади.

Перед длинным хозяйственным зданием, был загон, в котором паслись две лошади. Но людей по-прежнему не было, что казалось странным. Проехав прямо вдоль дома, остановился под тенью деревьев рядом с манежем.

— Давай погладим их, — и не успел я ответить, как Арина спрыгнула с квадрацикла, снимая шлем.

Пытаясь вспомнить, откуда же мне знаком номер, спешился следом за девушкой, оставляя мотор на всякий случай включенным. Остановившись у ограждения, она привстала на цыпочки от восхищения. Словно хрупкая фарфоровая статуэточка.

Небольшое движение в стороне дома и я автоматически сделал шаг вперед, отгораживая Арину.

Полноватый мужчина в клетчатой рубахе бодрым шагом приближался к нам. От торопливости его переваливающаяся походка была похожа на гусиную. Скорее всего, хозяин имел проблемы со спиной.

— Добрый день, — добродушно махнув рукой, произнес мужчина, продолжая подходить ближе. — О, мистер Эверс, рад вас видеть.

— Мы знакомы? — не сводя с него глаз, проигнорировал протянутую руку.

Обижать хозяина дома не хотелось, но и отвечать рукопожатием первому встречному не было в моих правилах.

— Как же? Конечно. Моя жена Ханна у вас прибирает. Вы приезжали к нам в деревню зимой, помните?

Упоминание женщины чуть успокоило. И сразу нашелся ответ на вопрос, откуда мне знакомы те номера. После покупки дома мы со Штером нашли на карте ближайший населенный пункт и поехали искать того, кто сможет приглядывать за домом. Ханна нашлась практически сразу. Чистая, опрятная женщина средних лет, она внушала доверие. Пригласив нас в дом и обговорив все условия, она довольно быстро приняла предложение. Я вспомнил, что она упоминала про мужа, но лично с ним так и не познакомился в тот день. Его машина стояла во дворе, но сам мужчина, по словам хозяйки, был у своих престарелых родителей.

— Так вы и есть муж Ханны! В прошлый раз мы не застали вас дома. Рад встрече, мистер…

— Генри, — подсказал хозяин, отвечая рукопожатием на мою протянутую вперед ладонь.

— Как поживает ваша супруга?

— Трудится как пчелка, удивляюсь, откуда в ней столько сил и энергии.

Теплая ладошка скользнула в мою руку, и чуть прижавшись к моему предплечью, Арина вышла из-за спины, вставая рядом. Я видел в ее глазах заинтересованность происходящим и в то же время настороженность. Таким же взглядом смотрела на нас лисичка на поле: внимательно и с опаской. Переплетая пальцы, чуть сжал ее руку, показывая, что нет повода для беспокойства.

— Вижу, вас заинтересовали лошадки, — свистнув он, подозвал рыжего коня ближе. — Это Роба. Она попала к нам из конной полиции. Эта красотка вышла на пенсию, и мы с женой выкупили ее в местной конюшне.

Подойдя ближе, Арина коснулась гладкой рыжей шеи, расплываясь в довольной улыбке. Не знал, что она так любит этих животных. В эту минуту мы все перестали для нее существовать, и со счастливым выражением на лице девочка погрузилась в свой собственный мир.

— Ханна, смотри, кто к нам приехал.

Услышав голос мужа, старая знакомая сбежала по крыльцу. Прикрывая лицо от солнца рукой, женщина пыталась с расстояния всмотреться в наши лица.

— Я не ожидала вас здесь повстречать, мистер Эверс. Надеюсь все хорошо? — обеспокоенность пробежала по ее лицу, меняя его с радостного на тревожное.

— Все прекрасно. Мы катались по лесу и случайно оказались здесь. Не знал, что у вас есть такой замечательный домик в чаще.

Непривычное чувство, когда незнакомые люди радуются твоему приходу. В городе при моем появлении все втягивали головы в шеи и прятали взгляд, и я к этому привык. Поэтому такое радушие этой семьи было чем-то инородным для меня.

— Да, здесь раньше жила семья мужа. Отец Генри был местный егерь, и дом себе построил тоже в лесу. Сейчас тут в основном живет наш сын, ну а мы с мужем приезжаем его навестить.

Разговаривая с Ханной, я не упускал из виду Арину. Обрывки слов Генри доносились до нас. Он, что-то рассказывал мышонку про лошадей, скачки и городские выставки.

С чувством глубокого внутреннего удовлетворения девушка подставляла ладошки мохнатой морде и звонко смеялась, когда большие теплые губы сходились на ее руке. Этот звонкий смех периодически достигал и нас с Ханной.

— Эх, молодость, — с улыбкой произнесла женщина. — Помню, тоже так радовалась, когда Генри учил меня кататься на них. А сейчас прошла эйфория, приелись и муж, и кони. С годами вообще пропадает интерес к чему-либо. Словно все что могло произойти — уже произошло, и дальше ждать нечего, — собеседница продолжила с задумчивость смотреть туда, где на манеже веселилась девочка. — Не слушайте меня, мистер Эверс, — переводя взгляд на меня, она с улыбкой махнула рукой, давая понять, что сказанное было просто мыслями вслух.

Внутренне ухмыльнулся услышанному. Мне все приелось еще несколько лет назад. Жил по инерции выполняя какие-то задания, но удовлетворение от сделанного либо сразу же пропадало, либо даже не наступало. Ханна. видимо, думала, что в силу возраста и молодости я не пойму смысл сказанного ею, но блять, каждое ее слово било в самую суть меня.

Не знаю что, но было в хозяйке дома что-то притягательное. Еще в первую нашу встречу заметил, как уютно с ней разговаривать. Ханна вела себя мягко и рассудительно, создавая впечатление образованной женщины.

— Я не предложила вам выпить. Хотите, я принесу чай или кофе? Мой сын коллекционирует редкие сорта кофейных зерен. Привозит их нам из путешествий. Я могу сварить вам и вашей девушке.

У меня было в жизни одно жизненно важное правило: я не пил в гостях ничего кроме воды. Вкус всегда прост и понятен, а чистота напитка понятна на глаз. Но видя то, как женщина ждет моего согласия, пришлось соврать.

Закладка:

— Я бы с удовольствием, но у меня аллергия на кофеин. В такой жаркий день не откажусь от воды.

— Конечно, сейчас все будет, — довольная такой минимальной просьбой, Ханна удалилась.

Телефон в кармане разрывался весь день. То короткие вибрации, уведомлявшие о письмах, то протяжные виброзвонки. Еще раз бросил взгляд в сторону Арины. Войдя в манеж, она по-прежнему гладила лошадей куда дотягивалась и смялась. Чисто и искренне, так обычно смеются дети, выпуская все эмоции наружу.

Достав гаджет, разблокировал его. Да, сообщений и звонков было дохуя… Пробежался по списку звонков, выцепляя взглядом важные номера: несколько пропущенных из компании, от Сэма и Ториса по одному, Герман, Линтер. При виде пропущенного от дока прикрыл на мгновение глаза, отгоняя возможный повод для его звонка. Отойдя в тень к квадрику, прислонился к нему, нажимая зеленую трубку на телефоне.

— Райн, здравствуй.

— Говори, — игнорируя всю эту любезность, произнес я, сразу переходя к сути.

— У меня для тебя новость.

— Линтер не тяни! — угрожающие нотки дали о себе знать, и на том конце провода тут же раздался голос.

— Штер пришел в себя.

— Блять, — произношу на выдохе и чувствую, как полностью напряженное тело растекается.

— Он, конечно же, очень слаб, но это победа. Амнезии или признаков поражения тканей головного мозга нет. Речь слабая, но есть.

— Линтер, я твой должник. Навсегда, — до сих пор не верится в то, что брат очнулся.

— Я знаю вас со Штером уже очень много лет, вы мне уже как родные. А в семье должников не бывает.

— Я приеду.

— Нет-нет, — запротестовал док, я даже увидел сквозь трубку, как он закачал головой. — Твой брат еще слишком слаб, для него даже видеть тебя сейчас будет большим напряжением. Дай ему немного прийти в себя, оклематься. Да и тебе сейчас мелькать в городе ни к чему.

Вновь появившись на улице, Ханна поискала что-то глазами и, увидев меня, демонстративно чуть приподняла поднос с напитками. Не став беспокоить, женщина поставила воду на угол манежа.

— Хорошо, спасибо еще раз, — слова адресованные Линтеру, Ханна восприняла так же и на свой счет.

Важней этой новости ничего не могло существовать. Я не умел молиться, но, тем не менее, каждый день возвращался мыслями в ту палату со стеклянной стенкой и пикающими датчиками и всеми силами просил брата вернуться. Как иронично выходит в жизни все-таки. Считал еще со времен детдома, что я одиночка. Что все могу один. Но стоило мне по-настоящему оказаться одному, как осознал, что потерял не просто брата, а потерял точку опоры. С трех лет рядом со мной бок о бок всегда был брат, и даже когда я думал, что один, он все равно был рядом.

— Привет, отец.

— Я уже начал волноваться, что ты не отвечаешь. Как лесной воздух, Райн?

Поднял взгляд от утоптанной травы под ногами на Арину. До чего же она была восхитительна. Такая маленькая на фоне больших жеребцов, она не теряла свою грацию. Наши взгляды встретились и девушка, махнув мне рукой, вновь принялась наслаждаться обществом лошадей.

— Все так же свеж. Думаю, Линтер тебе уже набрал.

— Да. Говорит, парень пока еще слаб. Но ты же знаешь мальчишку, мы и глазом моргнуть не успеем, как он встанет на ноги.

— Как он немного окрепнет, хочу, чтобы его перевезли домой. Среди парней он быстрее пойдет на поправку.

— Брай под арестом. Сегодня утром его повязали.

— Минус один значит. Это радует, — ухмыльнулся, отмечая приятные шевеления в груди.

Неожиданный для городского человека звук заставил повернуть голову. Топот копыт и по поляне проехал молодой парень верхом на серой лошади. На вид ему было чуть больше двадцати. Кого блять еще принесло? Зверь внутри привстал, чувствуя угрозу. Замедляя своего коня, он проехал мимо меня, направляясь прямиком к манежу.

— Эйшид сейчас как мышь, забившаяся в нору. Розыск это серьезное дело. Тем более, когда дело серьезное. Долго прятаться он не сможет, — слушал Германа, но мой взгляд давно превратился в прицел винтовки, направленной на этого наездника. Парень спешился и, держа под узды своего мерина, вошел в загон.

Было не слышно, о чем говорит эта четверка, но то, как Арина улыбается, глядя то на Ханну, то на этого выродка — выводило. Было очевидно, что всадник и есть тот любитель кофе, о котором говорила Ханна. Что это вообще за поебень?!

— Есть еще новости? — механически спросил у Германа, полностью увлеченный другим зрелищем.

Чуть отойдя в сторону, парень демонстративно вывел вперед коня. Сложно было не заметить даже с расстояния, как в девичьих глазах разгорается интерес. С опаской она протянула руку, касаясь мощной серой шеи. Я неотрывно смотрел на это представление, даже не слушая Германа.

Улыбка вновь заиграла на ее губах. Внутренний голос требовал подойти и прекратить все это, но с другой стороны хотелось верить ей и удостовериться, что она не даст повода для настоящей ревности. Сжал несколько раз кулаки, разгоняя кровь. Думаю, Арина, как и я, еще не скоро забудет, чем обернулась для нее история с Томом. Поэтому как минимум из страха, а как максимум из любви, о которой она говорит, девушка не должна была сейчас так открыто улыбаться этому парню.

Со стороны могло показаться, что я полностью спокоен. Сохраняя хладнокровие, наблюдал за ними, стоя все в той же позе у квадрацикла. Пару раз ловил на себе мимолетный девчачий взгляд. Арина пыталась понять по моему настроению насколько далеко зашла. Да, девочка ты еще пятнадцать минут назад далеко зашла.

Как то незаметно эта парочка осталась на манеже вдвоем. До безумия хотелось подойти и показать обоим, где их места. Да, я чертов собственник и не позволю никому заходить на свою территорию. Зверь ощетинился, оголяя клыки. Ревность лучший катализатор проявления истинных чувств. Можно орать на весь свет о безразличии, а потом увидеть рядом чужого мужика и слететь в миг с катушек, или наоборот, петь о любви и не почувствовать ничего, увидев малышку с другим. Желание бороться за своего человека рождается где-то в глубине тебя. Едкий дым бескрайней фантазии тут же заполняет тебя изнутри, и ты ждешь, пока приток воздуха или лишнее движение чужака не раздует пламя в тебе. Адское пламя ревности.

Башню сорвало напрочь, когда этот недомерок вдруг решил посадить мышонка на своего коня. Подставив руки, он подсадил ее в седло, в нужный момент, взявшись за упругую задницу. И в эту же секунду невидимый карабин щелкает, спуская с цепи зверя.

— Герман, поговорим позже.

Красная кнопка, убираю телефон в карман и, оттолкнувшись, медленно начинаю движение в сторону манежа. Зверь внутри требует крови, и он ее получит. Не сейчас, не на глазах у Арины, но получит. Сломать ему руку хотелось только за одно прикосновение.

— Мне кажется нам уже пора, принцесса, — выделил последнее слово, показывая этому юнцу границу, которую он только что пересек. — Иди сюда, — спустив девочку на землю, отметил, как виновато она потупила глаза.

Неужели чувствует свою вину. Где то глубоко в душе эта мысль вызвала удовлетворение. Значит все-таки понимает, как себя не стоит вести.

Пропустил ее вперед через ворота манежа. Плотно сжал челюсти от нестерпимого желания врезать этому парню.

— Уже уходите? Как жаль, — женщина закачала головой. — Ариночка, ты можешь приезжать и кататься на лошадках когда захочешь. Мистер Эверс, наберете меня, когда соберетесь, и мы подготовим вам для прогулки Робу и Лака.

— Да, обязательно, — постарался вложить в голос всю добродушность, что была сейчас у меня в арсенале.

— Ханна, извините, а где можно сходить в туалет? — тихий шепот заставил остановиться.

— Пойдем, я провожу тебя.

— Я с ней!

Две пары удивленных глаз тут же устремились в мою сторону. Плевать, что там успела подумать Ханна. Объяснять я ничего не намерен.

— Тогда пройдемте, я покажу, — и, повернувшись, женщина двинулась в сторону дома.

Покосившись в мою сторону, девочка юркнула в след за провожающей.

Закладка:

Указав на уборную, Ханна удалилась, оставляя нас вдвоем.

— Прошу, — взявшись за дверную ручку, потянул дверь на себя.

— Ты ведь меня здесь подождешь? — бросив короткий взгляд в сторону туалета, девочка подняла испуганные глаза на меня.

— Разумеется.

Щелчок замка. Ухмыльнулся, представляя всю ту кашу, что была сейчас в ее голове. Конечно я понимал, что Арина не особо была и виновата. Ее открытое поведение было вызвано эйфорией от лошадей. И встреть она этого типа при других обстоятельствах, то не позволила себе с ним кокетничать. Я постепенно остывал, хотя этот конюх, или кто он там, до сих пор стоял перед глазами. Вот он уж точно видел, что девушка была не одна, но все равно реши распустить свои ручонки. Блять, как же жестко меня кроет при мыслях об Арине и другом мужике. Безумное навязчивое желание привязать ее к себе крепло с каждым днем.

Щелчок замка. Я сработал на опережение. Прежде чем она успела взяться за ручку двери изнутри, распахнул дверь, проникая внутрь.

Можно бесконечно наслаждаться ее растерянностью. Широко распахнутые глаза и взгляд, не находящий пристанища. Мышонок сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в раковину.

— Мне кажется или ты меня боишься, — прислонился спиной к входной двери, скрестив руки на груди.

— Нет, здесь просто тесно, — и снова глаза в пол.

— Не люблю, когда меня обманывают, мышонок.

— Хэдер, — произнеся мое имя, она ненадолго замолкла, видимо собирая воинственность в кулак. — Я знаю ты зол на меня. Но честно, все произошло случайно

— Я не злюсь на тебя, — меня даже начала забавлять все эта ситуация.

— Правда? — на этот раз она не отвела взгляда, изучая мою реакцию.

Сделал нарочито медленный шаг вперед, зная, давая ей уловить и осознать каждый миллиметр движения.

— Я в отличие от тебя, не обманываю.

— Я тебя не обманывала, просто ты в таком состоянии сейчас, что лучше быть чуть подальше.

— Да? — протянул гласную, подходя еще ближе. Между нами оставался лишь шаг. — И в каком я состоянии?

Как бы человек не старался, невозможно уйти от своих инстинктов. Для меня шаг назад как красная тряпка. Крышу сносит каждый раз, стоит увидеть подобное телодвижение. Режим охотника активируется тут же. Я видел, как сглотнув слюну, девочка нервно сцепила пальцы перед собой в замок.

— Просто мне показалось, что ты рассердился на меня. Там на манеже ты был тем Хэдером, от которого кровь стынет в жилах.

— Поцелуй меня.

Беглый взгляд быстро пробежался, оценивая мое состояние.

Брови молниеносно взлетели вверх, а после сошлись на переносице. Голубой цвет радужки становился все меньше и меньше вытесненный зрачком.

Как же приятно было наблюдать за ее мыслительным процессом. В нерешительности Арина чуть подалась вперед. От меня требовалось лишь стоять на месте и наблюдать, но и это казалось сложным. Опять добровольный мазохизм. Последний шаг и вот она уже стоит настолько близко, что я могу разглядеть каждое трепетание ресниц. Черт, как же сексуальна она дышит в этот момент. Ее смущение настолько настоящее, будто не она прошлой ночью извивалась подо мной, оставляя ногтями тонкие полосы на спине. Прикоснувшись рукой к плечу, как к точке опоры, девушка облизнула пересохшие от волнения губы. Язычок, показавшийся лишь на мгновение, оставил за собой влажный след. Блять, как же она медлит, я уже сам готов сорваться и впечатать ее в стену.

Легкое, почти невесомое прикосновение мягких губ и руки сами притягивают девочку ближе. Демоны просились выйти на свободу, чувствуя теплое податливое тело. Я позволил ей целовать меня как она хочет, не пугая ее напором. Нежно поглаживая язычком нижнюю губу, Арина все сильнее льнула ко мне. Вся кровь отлила в пах и с каждым переплетением наших языков пульсировала все сильнее. Один почти невинный поцелуй, а член уже готов лопнуть. Стараясь держать себя в руках и не давать выхода звериным эмоциям, я нежно овладевал ее ртом. Маленькие пальчики сомкнулись на шее, притягивая меня ближе под жалобный стон. Стоп.

Продолжая удерживать мышонка в руках, взглянул в подернутый туманом взгляд. Возможно, если бы я не остановился, то она позволила бы трахнуть себя в туалете. Хорошая похвала для собственного эго.

— Ты, правда, на меня не злишься?

— Правда, — вжал ее посильнее в себя, давая понять, что злостью тут и не пахнет. — Но если еще хоть кто-нибудь посмеет коснуться тебя, больно будет обоим. Запомни это, пожалуйста.

— Никто. Только ты, — привстав на носочки, она оставила поцелуй на щеке.

Ханна, оказалась и правда весьма чуткой женщиной. Она не задала ни одного лишнего вопроса, увидев нас на крыльце. Пожелание доброго пути и ничего более.

— Можно попросить тебя? — Арина немного сбавила ход.

— Слушаю.

— Сфотографируй меня с Робой, пожалуйста.

Глава 18

Прохладная вода бежала по волосами, шее, плечам, смывая пот, грязь и остатки ревности. Наклонил голову вперед, приоткрывая рот, позволяя струйкам воды течь по губам. С улыбкой вспомнил, как невинно девочка попросила меня сфоткать ее и как потом довольно просматривала результат. Стоит ей попросить о чем-то, как мое ледяное сердце растекается лужицей готовое на все. Даже ревность отошла на два шага назад, видя застенчивый взгляд малышки. Я не винил девушку в том, что подпустила этого конюха слишком близко. Хотя она, наверное, была уверена в обратном, слишком уж испуганно она пятилась назад в том туалете. Женщины вообще живут по каким-то своим кодексам, и я искренне убежден, что если твоя телка заинтересовалась другим, значит проблема в тебе. Значит, нужно было качественнее ухаживать, трахать, развлекать, уделять время и пережидать истерики. И знаменитая пословица «сколько волка не корми…» не про женщин. Она скорее про нас. Это мужик готов променять прекрасные отношения на первую податливую шлюху. И я был готов. И часто так и происходило, потому что все имеет свойство приедаться. Но именно в прошедшем времени! Потому как сейчас меня ничто не могло оторвать от чертовой зависимости с голубыми глазами. Даже охрененная соска сейчас казалась каким-то суррогатом. Поэтому и не было никогда во мне настолько ядовитой ревности. Все те, кто помогал мне сбросить напряжение, ходили потом по рукам братьев. Мне было пофиг абсолютно.

А вот с Ариной все было иначе. Ее хочется защищать от каждого пристального взгляда. Только моя, только для меня. И я буду медленно и аккуратно убирать с дороги каждого, кто переступит нарисованную мною черту. И границу дозволенно я придумаю сам.

Поднялся наверх и без стука толкнул дверь. Запах геля для душа и шампуня проник со вдохом в легкие. Даа, это ее запах… Он был словно визитная карточка: чистый, свежий и такой невинный. В первую нашу ночь, когда мышонок уснула на балконе, и я перенес ее в кровать. Помню как впервые почувствовал этот аромат. Даже алкоголь той ночи не мог стереть из легких ее запах. Вдохнул с упоением и понял, что теперь она стала моим гребанным воздухом. Причем воздух и запах это настолько эфимерно, что невозможно любить человека только за то, как он пахнет. Внешняя красота она очевидна и всем понятна, как и голос и грация движений. Это то, чем можно поделиться в беседе с другом и он поймет. Но вот запах…его нельзя описать с абсолютной точностью и нельзя полюбить. Проникая в тебя, он словно запускает сложный механизм из множества шестеренок. Ни один из нас не сможет объяснить свое пристрастие к каким-либо запахам. Ты просто делаешь один вдох и сразу же понимаешь, что готов дышать только этим. Словно в тебе происходит расшифровка какого-то секретного кода или шифра, хранимого глубоко в душе.

И когда вечером, я лег поверх расправленной кровати, то прикрыл глаза от удовольствия. Подушка и одеяло пахли ей, храня запах ее тела. И даже, несмотря на то, что девочка уже давно спала дома, в своей постельке, но сейчас в полной темноте спальни, для меня она была здесь.

Девушка вышла из ванной с расческой в руках и, бросив короткий взгляд в мою сторону, не сказала и слова. Легкое воздушное платье, то самое которое я хотел повторить из нашей первой встречи.

Закладка:

— Разреши мне, — даже не спросил, а произнес как констатацию факта.

Встав за ее спиной, взял из маленькой ручки расческу. Даже стоя за ее спиной, все равно был виден контур моего тела. Если обвести мое отражение в зеркале, мышонок с легкостью поместиться внутри. Такая маленькая на моем фоне и такая хрупкая. Она тоже видела эту разницу, скользя заинтересованным взглядом по очертаниям моей фигуры.

Я стоял так близко, что чувствовал ее грудью, а сам не мог оторвать глаз от нашего отражения. Слишком правильно, слишком идеально для меня. Маленькая девочка и мужчина со взглядом зверя. Завел руки вперед, будто готовясь обнять девочку, и перебросил волосы назад. Не удержавшись, приблизил лицо к макушке и затянулся ее запахом словно никотином.

Коснулся пальцами шелковистых прядей у виска, прижав их, пока другой рукой медленно расчесывал ее волосы. Раз, два, три, рука медленно двигалась вверх вниз, оставляя после себя струящийся водопад. Смирно и покорно девочка стояла, доверившись моим действиям.

— Не больно?

— Нет, — тихий голос в ответ, я взгляд прикован к происходящему.

— Впервые кого-то расчесываю.

Это и была забота, та самая, которая рождается в тебе прежде, чем ты успеваешь дать ей имя. Когда забираешь из рук чашку за секунду до того как она успевает обжечь ей руки, или когда прикрываешь окно, хотя она не просила, но ты знаешь что ей скоро может стать холодно. Этим же самым и отличается любовь от влюбленности. При влюбленности мы хотим быть оцененными, хотим, чтобы нас хвалили, а в любви тебе уже неважно первый ты или последний, тебе просто важно видеть, что ей хорошо.

Удивительно, но не только я был у нее первым мужчиной, но и она оказалась у меня первой девушкой. Многое из того, что я чувствовал за последние месяцы- чувствовал впервые в жизни. А сейчас я стоял и расчесывал ее волосы. Детдомовский Хэдер, прослывший психопатом, которого боялся весь город, и тот, кем иногда пугали непослушных детей, причесывал свою девочку. Отложив расческу, провел еще раз от макушки до кончиков пропуская пряди между пальцев.

Вспомнилось, как в далеком детстве Тумания плела себе и другим девочкам косички. Сидя на подоконнике в одном из коридоров, она по ловко орудовала тонкими ручками. Мы дружили, и я всегда был рядом: просто сидел и наблюдал за ней. Не умел, но видел, и сейчас смог повторить. Руки почти не слушались, с трудом воспроизводя детское воспоминание. Перекидывая прядку, придерживал ее большим пальцем, пока второй рукой вновь отделял часть волос.

— Никогда бы не подумала, что Хэдер будет плести мне косу, — перевел взгляд на ее пересохшие губы и чуть притуманенные глаза.

— Он бы тоже не подумал, что будет кому-то заплетать волосы.

Наверное, давно пора было остановиться, но я не мог. До одури гладкий шелк ее волос вводил в транс. Меня всегда привлекали ее распущенные волосы, струящиеся по плечам. Это было женственно, сексуально и их в любой момент можно было намотать на кулак, показывая свою власть. В сотый раз провел огрубевшей ладонью от челки до кончика косы, чувствуя, как твердеет член. И это было не обычное возбуждение голодного до женского тела мужчины, это было первобытное темное желание, берущее свое начало где-то в самой глубине меня. Не удержался, касаясь очертания ее лица указательным пальцем. Медленно, слушая каждый гулкий удар ее сердца, провел от виска до подбородка. Обхватил рукой тонкую шею, чувствуя, как сильнее забилась артерия под пальцем. Прижал мышонка к своей груди, вынуждая запрокинуть голову назад. Жадный подавляющий все сопротивления поцелуй, обжег губы. Какая же она мягкая и желанная. Моя мышка. Вобрав напоследок в себя ее губы, оторвался с чмокающим звуком.

— Тобой невозможно насытиться, — переместил руки с шеи на ее живот, продолжая прижимать к себе и своему паху девушку. Пусть представит себе хоть часть того огня, что гуляет по моим венам. — Знаешь, когда-то я мечтал остаться с тобой наедине на целый день. Не выпускать из кровати, пока не кончатся силы. А теперь мы вдвоем в лесу и я плету тебе косу и понимаю, что даже этого мне мало.

— Хм, кажется, это называется озабоченность, — смотрел через зеркало, как на ее мордашке появляется игривая ехидная улыбка.

Вдавил хорошенько ее попку в своей член. Аж, самому стало больно. Трахнуть бы ее прямо сейчас. Нагнуть вперед, уперев руками в отражающую поверхность. Задрать платье, войти на всю длину, видя как меняется выражение лица.

— Не забыла про свое обещание, мышонок, — тихо прохрипел, не отводя взгляда от округлившихся губок.

— Э, кажется, забыла.

— Какая жалость, но волосы ты высушила зря. Мы идем плавать. И идем прямо сейчас.

Укутавшись в полотенце, девушка сидела на мостике, прижав колени к груди. Луна, взошедшая на небе, просвечивала будто бы сквозь Арину.

— Мы не придумали имя для малыша. Как-то неправильно кыс-кыскать вместо имени.

Два предложения, а между ними глубочайшая пропасть, в которую я летел, как с крыши Эмпайр-стейт-билдинг. Ты будто стоишь на краю, а потом от одного слава, как от толчка в спину, летишь вниз. Но ее слова были не просто толчком, они были ударом, которого меньше всего ждешь. Такой звонкий и оглушающий, что в эти самые пару секунд свободного падения, ты не принадлежишь себе. Тело, движения, мысли- все не твое, все как будто картинка со стороны.

Оцепенение спало, возвращая почву под ноги. Но вот мысли зарожденные этим невинным вопросом не будут давать спать всю ночь. Те сюрреалистичные изображения, что рисовало мне сознание в момент падения, будут медленными кадрами пролистываться в голове, причиняя боль.

— Назови, как тебе больше нравится. Ты теперь его хозяйка.

— Мне нравится Дерри или сокращенно Дер. Тебя парни называют Хэд, а он будет Дер. Если соединить будет Хэдер, — и сильнее закутавшись в полотенце, она наклонила голову чуть вбок, поворачивая лицо ко мне.

Довольная улыбка на аккуратных губках. А меня будто сковало изнутри людом.

— Почему?

— Хочу смотреть на него и вспоминать тебя.

— Вспоминать? Думаешь, сможешь меня забыть?

— Хотела бы, чтобы ты был со мной всегда: каждый день, каждый час, каждую минуту. Котенок будет напоминать о тебе и о том, что это лучший подарок в моей жизни.

А мне, чтобы помнить о тебя никакое напоминание не нужно, ты уже во мне. В моих фантазиях, мыслях, словах, действиях, даже в моем взгляде ты.

— Знаешь, почему супруги надевают друг на друга кольца?

Оперся на руку, и чуть наклонившись в ее сторону, ощутил, как дрогнул при свете луны ее взгляд. Словно на ровную гладь воды бросили камень, создавая рябь.

— Символ любви?

— Потому что оно всегда с тобой, на тебе, мышонок. И каждый раз, при виде этого кольца ты будешь вспоминаешь о ней или о нем.

— Хм, значит мое «кольцо» это Дерри, — и вновь улыбка вернулась на ее губы.

— Выйдешь за меня?

Блять, вот так вот просто?! Райн, ты даже не встал на колено, не купил кольцо. Просто сказал три слова, сидя ночью голый на причале для лодок. Но точка невозврата была уже пройдена. Вопрос, о котором никогда в жизни не думал, вдруг слетела с языка. Не моргая, смотрел на то, как девушка вздрогнула и замерла в такой же неподвижной позе, что и я. Черт, придурок, я ведь только испугал ее. Нервы накалены, казалось, до предела.

— Ты это серьезно? — смотрит на меня таким взглядом, будто я привидение.

— Абсолютно. Понимаю, предложения так не делают и …

— Да, — оборвала меня на полуслове кивая головой.

Временной лаг в пол секунды на то, чтобы осознать ее ответ. Ахренеть, она согласилась. Без раздумий, просто взяла и сказала «да». Все происходило будто не со мной, я видел две залитые лунным светом фигуры на причале и не мог до конца поверить, что тот парень под влюбленным девичьим взглядом — я. Выдохнул, не скрывая улыбки во все лицо. Даже в своей самой утопичной мечте я не представлял, что все будет так просто.

Сгреб мышонка в объятьях, прижимая к голой груди этот замотанный в полотенце комочек. Уткнулась в мою шею, что-то шепча. Сжал девчонку еще сильнее, стараясь передать через объятья все то, что творилось сейчас во мне.

Закладка:

— Моя. Навсегда моя. Никуда тебя не отпущу теперь. Никогда.

Сейчас я не просто сходил с ума, меня буквально накрывало с этого эмоционального коктейля.

— Я не могу, — как же, оказывается, больно произносить эти слова.

Задавая вопрос, он был так уязвим, я почувствовала, как от прежнего стального Хэдера не осталось и следа. Сейчас он был весь оголен передо мной, в прямом и переносном смысле.

Произнесла и тут же опустила взгляд, не разрешая себе смотреть на то, как ему больно. Сжала полотенце так, что, казалось, оно порвется. Дура, Ответила бы «да» и все были бы счастливы. Чего ты испугалась? Того, что мужчина, которого ты любишь, станет твоим мужем? Несмотря ни на что, Хэдер остается единственный человек на планете Земля, которому ты не безразлична. И вот сейчас, когда он делает решающий шаг в твою сторону, ты испуганно пятишься назад.

Знаю, он любит меня, фанатично и слепо как умеет только он. И я боялась этой безумной любви, желала и боялась. Летела на нее как светлячок на огонь. Или как мышка на сыр, зная, что впереди мышеловка, разрубающая тело пополам. Его любовь настолько же нежна, насколько и жестока. Образ Хэдера складывался передо мной каждый день все больше, и сейчас я видела уже почти полную картину. Там, в доме Ханны он готов был уничтожить их сына только за одно прикосновение. Но меня все равно влекло к нему. Что бы Хэдер ни сказал, что бы ни сделал, я все равно не смогла бы отказаться от него. Он притягивал как самый сильный магнит, и его тьма находила приют в моем сердце. И я с удовольствием окуналась в его любовь, зная, что рано или поздно мои крылья сгорят, а хребет переломится.

И я не переживала, что могу пострадать физически от его чувств. Это было бы не так смертельно больно, как увидеть однажды его разочарованный взгляд на себе. Понять, что не оправдала ожиданий, что страсть и влюбленность ушли, а в место них сухие факты о совместной жизни не с той и не с тем. И сейчас, когда в его крови буйствуют эндорфины, мне казалось, он не отдавал до конца отчета своим словам. И лучшее, что я сейчас могла для него сделать, это уберечь своим отказом от необдуманности.

Рывок в сторону и я впечатываюсь в его грудь. Обхватил меня руками и прижал к себе как нечто ценное.

— Прости. Пожалуйста, прости, меня, — даже после озера он все равно пахнет собой.

Как же бешено стучит и колотиться его сердце. Сквозь плотное полотенце и сантиметры мышц, я все равно слышала его агонию.

— Ты все равно Моя. Навсегда моя. Никуда тебя не отпущу. Никогда.

Глупый, если думает, что уйду. Райн, если бы ты знал, как глубоко я позволила тебе проникнуть в себя. Но вслух не смогла этого сказать. Его настроение изменилось по щелчку пальца. Объятья стали жестче, а тело превратилось, будто в камень, даже сердце замедлило свой неумолимый бег.

Мужчина встал и, взяв двумя руками за плечи, поднял с деревянного настила, а после, подхватив на руки, уверенно пошел в сторону дома. Осмелилась украдкой поднять на него глаза. Луна осталась позади и сейчас мы были погружены в темноту. Но и сквозь мрак можно было разглядеть, как сильно сжаты его челюсти, делая щеки еще более впалыми. А под ровными темными бровями скрыты глаза. Из-за наступившей темноты их было не видно совсем. И может быть, это было к лучшему, потому что встретиться с ним взглядом сейчас было страшно.

Хэдер опустил меня на крыльце и, распахнув дверь, бросил, даже не смотря в мою сторону:

— Оденься, ночь холодная.

Я смотрела, как мужчина скрывается в гостиной, а после медленно поднимается на второй этаж.

Провожала взглядом мужчину, а в груди все ныло от неправильности момента. Ведь могло быть все иначе, скажи я «да». Жадные поцелуи, способные унести в космос. Объятья и хриплый от эмоций голос. Но ничего этого не было, и Хэдер медленно двигался к лестнице. А череп, выбитый на его спине, прекрасно описывал состояние своего хозяина. Мертвый и опустошенный.

Нужно срочно себя занять, пока совесть не сожрала с потрохами. Самокопание редко кому приносит душевное облегчение. Пора заканчивать. Переодевшись, спустилась на кухню. Надо приготовить, что-то особенное и себя займу и перед Хедером извинюсь. Хотя сомневаюсь, что сейчас он чему-то обрадуется.

Старалась не думать о том, как ему там наверху сейчас больно. И иногда мне даже удавалось отвлечься на готовку, но чаще я вновь возвращалась в мыслях на тот мостик. Первый раз я обидела его так сильно. Говорят безответная любовь это больно, но нет, больно это когда ты слышишь отказ от любимого человека. Когда в распахнутой душе посреди лета вдруг идет снег.

Иногда мой «консилиум Арин» в голове подсказывал, что я не обязана была соглашаться. Ведь мужчина же понимал, что я могу отказать. Понимал ведь? Сам же начал говорить, про не классическое предложение. Но как бы я не пыталась себя оправдать и защитить, ничего не получалось.

Время шло, но кроме нас с маленьким Дерри на кухне так никто и не появился. Котенок, свернувшись клубочком, лежал на соседнем стуле, а я в сотый раз прокручивала в голове случившееся.

— Райн? — постучавшись, приоткрыла дверь второй спальни, служившей мужчине кабинетом. — Могу войти? — кивнул, не отрывая глаз от ноутбука.

Сосредоточенный взгляд на экран и брови немного сдвинуты над переносицей. Он внимательно изучал что-то на ноуте. Подошла к столу, встав сбоку. Тело покалывало иголочками от напряжения. В нерешительности, коснулась подушечками пальцев столешницы.

— Я приготовила ужин. Ты придешь?

— Спасибо. Я не голоден, — продолжил увлеченно печатать, будто меня и не было в комнате.

— Теперь ты будешь меня игнорировать?

Поднялся в мучительной для меня тишине и закрыл ноутбук. Несколько движений руками, поправляя и складывая по местам разложенные бумаги.

И вот когда наши глаза встретились, меня, буквально, лезвием резануло от ледяной пустоты. Никаких эмоций. Захотелось тут же отвести взгляд, но он не дал, удерживая его будто магнитом.

— Герман сообщил мне, что твоего отца арестовали, — . — Суд в любом случае назначит ему срок, так что вернется он теперь не скоро.

На стол легла связка ключей, которую я смогла бы угадать с закрытыми глазами. Вон тот длинный с крестиком на рукоятке, от входной двери, а маленький круглый ключик был от маминого велосипеда, который у нее украли, когда мне было десять лет. Но я продолжала его хранить.

— Дом твой.

— Мой? Но ведь то, что его задержали, не лишает его права собственности. Дом принадлежит папе.

— Это уже мои проблемы. Документы будут готовы через несколько дней, но в любом случае ты уже сейчас можешь распоряжаться им как захочешь. Продать, — и после секундной паузы, — или остаться там жить.

— Слушай, — внутри всю колотило как от вибромассажера. — Я сказала «нет», не потому что не хочу, а потому что пока не готова. Если ты прогоняешь меня из-за этого, то просто знай.

Перевел взгляд в сторону, туда, где за окном ярко светила луна. А после, положив руки в штаны, подошел к стеклу, отделявшему нас от ночи. Я видела в отражении окна его уставшее лицо и то, как он закрыл глаза.

— Арина, твой ответ не поменял моего отношения. Пусть не в статусе жены, но ты по-прежнему моя.

Подошла ближе и обняла его. Обхватила руками талию, скользнув на каменный живот. Какой же он горячий, с ним даже холодными ночами можно не включать отопление.

— Если не хочешь ужинать, пойдем тогда спать, — приложила голову к спине, слыша вибрации его голоса.

— Иди без меня, маленькая. Мне надо еще поработать.

— Ты так наказываешь меня? — уперлась подбородком между его лопаток.

— Нет, — вынул руку из штанин и положил поверх моих ладошек, чуть сжимая их. — Мне действительно нужно работать.

— Хорошо, тогда я тебя подожду.

Выдернула руки из его горячего плена, разрывая объятие, и отошла обратно к столу. Повернулся, поправляя упавшие на лицо прядки.

— Настырная! — глаза напротив чуть сощурились, а губы тронула ухмылка. — В этом мы похожи. Я тоже подожду.

Закладка:

Прошло четыре дня как мы были за городом. Четыре сложных, но чудесных дня. Я наблюдал за Ариной и видел, что девочка становится все спокойнее и расслабленнее. Вернее свое счастье и расслабленность она демонстрировала и в первый же день, но то было скорее показательное состояние, чем настоящее. Сейчас же Арина выдохнула по-настоящему. За свою жизнь я столько раз ломал людей и, честно говоря, мне было абсолютно пофиг, что с ними стало после. Я вел себя всегда только так, как считал нужным для самого себя. Психологическое состояние Арины же беспокоило меня. Я искренне опасался, что мог нанести девочке вред.

Я никак не мог стереть из памяти ее красивые, полные счастья глаза в первый день на озере. Она с таким самозабвением плавала и плескалась, что я как долбанный эмоциональный наркоман, изголодавшийся по дозе, жадно насыщался ее счастьем. Смотрел и понимал, что хочу именно так вот с ней проводить время: беситься, смеяться и чувствовать жизнь. Редко в моем мире можно встретить тех, кто позволяет почувствовать, как по венам бежит кровь и появляется азарт к жизни. И оттого мышонок была особенно ценна.

Романтика и тому подобная поебень была для меня просто ничего не значащим словом. Я вырос в той среде, где лучшим знаком внимания было действие. Ты не писал под ее окнами «Доброе утро», а бил тех, кто обижают ее. Смайликам в ночных переписках, я предпочитал настоящие живые эмоции. Еще в детдоме без денег и личного пространства я мог сделать так, что глаза любой девчонки будут гореть от счастья.

Я не умел быть ласковым и нежным, потому что детдом и война учат быть всегда наготове, всегда начеку. В этом они очень похожи: ты должен каждую минуту быть в обороне и держать удар. И если расслабишься — ты труп. Но с Ариной я понял, что может быть и по-другому. Что мужественность и нежность не параллельные понятия. Они пересекаются. И моей точкой пересечения стала эта девушка. А если быть точнее, то я просто захотел сделать все, чтобы стало по-другому. И теперь уже похуй сколько уйдет сил, но я создам в своей жизни то, чего никогда не было у меня. Семью.

И если раньше я причинял другим только боль, то сейчас учился причинять еще и счастье. И горящий взгляд мышонка был лучшей наградой. Отложил все рабочие вопросы и просто посвятил один день Арине. Сделал так, чтобы она полностью расслабилась, отдаваясь эмоционально мне. Вот только одно мое спонтанное предложение испортило все к чертям. Это было подобно тому, как стоять на границе с заряженным автоматом всю ночь. Контролировать отведенный тебе участок не смыкая глаз, а под конец ночи повесить оружие на усталое плечо и получить в этот момент пулю. Так же и я расслабившись на секунду, получил такой удар, от которого не смог устоять на ногах.

Слышать от нее отказ оказалось куда больнее, чем я мог себе это представить. Самое отвратительное, что она знала, что означает для меня подобный шаг. Не раз я говорил, что семья это не про меня. Даже в доме парней я не мог оставаться надолго, и все это знали. Волк-одиночка вот кто я. Но слабый луч надежды, забрезживший на горизонте, ударил так, что я не смог дышать. Будто с ее согласием должен был открыться второй баллон кислорода. Но «да» не прозвучало, и легкие обожгло от нехватки воздуха.

Но рефлексия длилась недолго. И хоть демоны внутри требовали пищи и желали разорвать мою душу в клочья, я закрыл в себе произошедшее на причале на толстую дверь, выкинув ключ. Я не стану возвращаться к ее отказу и не стану терроризировать ни ее, ни себя. Мое течение жизни не изменилось. Работа, Арина, проект Германа — все это по-прежнему было частью моего существования.

Две хрупкие стройные ножки лежали на мне, в то время как я переписывался по последним новостям с Германом. Эйшиду до сих пор удавалось быть незамеченным. И это жутко злило. Либо у капитана был сильный союзник, либо мы где-то ошиблись, раз безопасники не могли взять след.

Устроившись рядом на диване, Арина вначале нерешительно положила на меня одну ножку и, поняв, что я не против, выпрямила и вторую. Девочка, полулежа, рисовала в альбоме, иногда поднимая на меня задумчивый взгляд. Ее компания меня нисколько не отвлекала, скорее присутствие мышонка рядом успокаивало.

Тело девочки содрогнулось и если бы не ее ноги, лежащие у меня на бедре, я бы и не заметил, но ошутив дрожь, повернулся.

— У тебя есть календарь? — широко распахнутыми глазами девушка смотрела будто бы сквозь меня.

Свернул все открытые окна на экране, и щелкнув по значку с датой, я повернул ноутбук к Арине. Девушка села, отложив альбом и внимательно изучала экран. Ее глаза несколько раз пробегались вверх-вниз, а губы что-то беззвучно шептали. Она о чем-то думала и думала весьма активно.

— Что происходит?

Арина оторвала взгляд от ноутбука и медленно, как бы даже нерешительно посмотрела на меня.

— Райн, у меня задержка.

Как все не вовремя то, блин.

— Я знаю.

— Что? Как это? — взгляд из потерянного и испуганного трансформировался в недоумевающий.

Арина убрала свои ноги с моих и, подогнув их под себя, села, избегая какого-либо физического контакта.

Бля, как же не хочется сейчас поднимать эту тему. Но своим промедлением я сам лишил себя возможности преподнести информацию с удобной мне стороны.

— Посчитал, это несложно. С момента последних месячных прошло достаточно времени.

Я подмечал ее реакцию на мои слова. Мышонок нахмуривала брови в ответ на свои собственные размышления. Губы подрагивают, а пальцы нервно сдавливают друг друга.

— В тот день, когда ты была без сознания, мы с Линтером поговорили. У него было всего две версии: либо твое состояние- это следствие сильного стресса, либо, — подобрать корректное слово оказалось непросто, — токсикоз. Он взял у тебя кровь на ХГЧ, чтобы убедиться.

— Что? И ты мне ничего не сказал?! Как ты мог? Как?! — прокричала, вскакивая на ноги.- Я не игрушка, за которую ты можешь все решать, я живой человек, — ее маленькая фигура разъяренно нависла надо мной.

— Результаты пришли мне на почту. Письмо я не открывал, так что ты в любом случае будешь первой кто все узнает.

— Покажи мне его! Живо, — я видел как истерика волной начинает накрывать девушку.

Достав из кармана телефон, я за несколько секунд нашел нужное непрочитанное письмо среди рабочих отчетов от парней. Я специально попросил дока кроме файла с анализом не писать ничего в теле отправления. Обычное безликое на первый взгляд письмо, если не знать что в нем. Плавно и миролюбиво протянул гаджет Арине, показывая всем своим видом, что не стоит так беситься. Нервно выхватив телефон, девочка стремительно покинула гостиную. Было слышно как, топая, она взбежала на второй этаж. Я предполагал, что Арина отреагирует на ситуацию с забором крови без ее ведома остро. Надо дать ей время, пусть осмыслит все происходящее, придет в себя.

Я вошел на кухню. Солнце было в закате, и почерневшие тучи выглядели особенно контрастными на фоне подсвеченного яркими лучами неба. Светлый цвет кухонных шкафов поблек, становясь грязным. Впереди еще больше чем половина лета, а по ощущениям как будто глубокая осень. Налил воды из графина и прислушался. Звенящая тишина вокруг, даже птиц не было слышно. Со второго этажа ни доносилось ни звука. Поднявшись, обнаружил запертую дверь спальни. Черт.

— Арина? — громкий звук моего голоса казался каким-то чужим. В ответ была только тишина. — Арина, открой дверь.

Девочка по-прежнему молчала и это уже настораживало. Привязанности делают тебя уязвимым, и с Ариной я познал это правило на двести процентов. Даже когда она сбежала, кроме бушевавшей во мне злости и ярости, я продолжал переживать за нее.

— Открой дверь, — напряжение росло. — Если на счет три эта дверь не откроется, я схожу за топором и открою ее сам! РАЗ, — тишина. — ДВА, — тишина. — ТРИ.

Щелчок замка, но дверь продолжала остааться закрытой. Повернув ручку, я вошел. Арина в это мгновение как раз залезла на кровать и, закутавшись в покрывало, легла спиной к входу. Кровать казалась такой неестественно большой для такого крошечного клубка.

Закладка:

— Мышонок, — сел на край рядом с девушкой, не нарушая ее личного пространства. — Поговори со мной, — мягко попросил. — Я не враг тебе.

— Нет, ты враг! Главный враг, — я слышал по голосу, что она плачет.

— Арина! — предостерег ее, но девушка уже не слышала меня.

— Я верила тебе, но больше так не ошибусь. Уйди, оставь меня.

Срываясь на крик девчонка, стала брыкаться, толкая меня сквозь свое покрывало ногами. Толчки были довольно сильные, но особого вреда причинить не могли. Я встал, чтобы она не тратила силы.

— Ты мне противен, исчезни!

Я точно знал, что о своих словах она потом пожалеет, поэтому заставлять ее жалеть еще больше смысла не было.

Уже через мгновение я прижимал ее бьющееся в слезах тело кровати, силой распластав его на одеяле. Не помню, кто научил меня этому трюку, но он срабатывал беспроигрышно. Не давайте тому, кто бьется в истерике сжиматься в комок. Чем больше человек подгибает конечности и сворачивается, тем больше у него становится сил на истерику. Такая поза дает чувство защищенности и силы растут. Лучшее успокаительное- заставить человека распрямиться, распять его тело.

— Не трогай, пусти, — она даже не смотрела на меня, продолжая отчаянно бороться, но с каждым разом рывки были слабее и слабее.

— Тише, спокойно. Так ты себе только вредишь.

— Не твое дело, — резко дернувшись в попытке освободиться, она устремила на меня пронизывающий взгляд. — Как ты мог так со мной поступить? Как? — мышонок сорвалась на крик.

И хоть физически она успокоилась, ее психическое состояние только накалилось.

— Арина хватит, — старался говорить как можно спокойнее, но внутри все горело, видя ее состояние. — Ты наносишь себе только вред. Если ты сейчас не успокоишься сама, я вколю тебе успокоительное. И я не шучу!

— Я ненавижу тебя. Ненавижу.

Тихо и обреченно прозвучал ее голос. В нем уже не было прежней злости. Пустой и безжизненный он с равнодушием палача констатировал факт ненависти.

Сука! Если бы не эта ситуация, я бы влепил ей такую пощечину, что она никогда больше не позволила бы себе таких слов. Если бы она знала сейчас, каких адских усилий мне стоило, чтобы содержать свою агрессию. Выровняв дыхание, я проглотил ее слова, никак не отреагировав.

Со временем обмякнув, Арина перестала сопротивляться, лишь слезы продолжили бежать по щекам. В груди неприятно защемило при виде этой картины.

— Почему ты так убиваешься? — зажмурившись, она попыталась сдержать всхлип. — Вернее, я догадываюсь почему. Мне интересно почему именно.

— Хэдер, — она произнесла лишь имя и слезы вновь полились по щекам.

— Тише-тише, малыш.

Захлебываясь плачем, она что-то шептала, но разобрать я не смог. Слез с нее, прижимая девочку к груди, в том самом месте, где адски болело. Ее слезы резали меня будто ржавой ножовкой. Маленькое тело лежало в руках безвольной куклой. Она дрожала, то напрягаясь, то вновь расслабляясь и затихая. Крепко сжимал и продолжал медленно гладить ее по спине, волосам, голове.

— Беременность — это не конец света.

Хотел, чтобы прозвучало успокаивающе, но вышло наоборот. Девушка неожиданно толкнула меня со всей силы в грудь и отползла на другой край кровати. Опухшее от слез лицо, всклоченные волосы и глаза насыщенно синего цвета. Впервые видел ее настолько злой.

— Это ты виноват, что так вышло. Ты! — почти что выплюнула мне в лицо эти слова.

— Что вышло?! — блять, как же бесил ее враждебный настрой. — Не знала как появляются дети?!

— Я не хочу здесь быть. Отвези меня домой, в город.

— Захочешь! — с нажимом произнес я. — Не ты ли пару дней назад так восхищалась этим домом и озером?! Или что, они уже успели разонравиться? — ее слова мастерски выводили из себя.

— Я не хочу больше видеть ни тебя, Хэдер, ни твой дом. Предатель!

— Забудь! — говорил тихо, сдерживая себя, но уже хотелось кричать матом. — Прекрати свою истерику и приди в себя. Это и мой ребенок тоже и никуда уйти я тебе не позволю, — опухшие глаза напротив презрительно сощурились.

— А если не твой?! Ты не можешь этого знать.

Я физически ощутил как порвалась внутри меня цепь, удерживающая зверя. Распространившаяся словно яд ярость вырвалась наружу подобно взрыву. Рукой жестко схватил девчонку за щеки. Я видел, как в заплаканных глазах отразилась боль и страх, но мне было уже пофиг.

— Закрой рот. Предупреждаю, тебя Арина. Если еще хоть раз ты скажешь что-то подробное, пиняй на себя, — и разжав пальцы, я схватил, лежавший на покрывале, телефон, швырнув его об стенку.

Конечно, я понимал, что Арина, скорее всего, врет, пытаясь задеть меня… девяносто девять процентов врет. Но оставался один процент, что сказанное сгоряча- правда. Один сука процент! Что такое один процент против девяносто девяти? Погрешность. Но именно он был той микродыркой, через которую просачивались сомнения.

Вышел из дома набросив на плечи по пути ветровку. Тучи сгущались, заменяя небо. Будет дождь.

На душе было как-то особо паршиво. Меня словно камнем прижало к земле. Прежнее ощущение свободы действий покинуло меня. Я добровольно зашел в клетку и запер ее, а ключ откинул подальше.

Дети и я это всегда было чем-то из разных вселенных. До тех пор пока док деликатно не поинтересовался о способе предохранения. Я даже не понял, о чем он говорит, все мои мысли были сосредоточены на недвижимо лежащей Арине. Бледная и холодная она лежала там, и я, не задумываясь, отвечал на все задаваемые мне вопросы. Очнулся, лишь, когда услышал назначение лечения. Линтер выписал ей легкий препарат, безопасный для беременных, пока не будут готовы результаты ХГЧ.

— Чего?

— Райн, я не берусь утверждать, но либо твоя девушка беременна, либо это последствия сильнейшего стресса.

Я никогда не то что не мечтал о ребенке, я никогда не задумывался о нем. Нет, конечно, трахаясь без резинки подобные мысли возникают, но они исключительно практические. Как бы успеть вынуть, пока не стало поздно. Железное правило, которое ты соблюдаешь даже пьяный. Этим и заканчивались мои мысли о детях. Фраза «ты будешь хорошим отцом» никогда не звучала в мой адрес. Я не был отнюдь тем милым добрым парнем, о котором мечтает каждая девушка. Жестокий психопат, в жизни которого иногда наступает просветления. Мне был известен цвет моей души: не просто темный, а обсидианово-черный.

Я вырос и сформировался как человек в полных злости стенах детского дома. Я видел каждый день, как мальчишки толпой загоняли и избивали девочек. Как эти же девочки потом вставали и шли в комнаты к мелким и били тех в отместку. Правильно говорят, жестокость порождает жестокость. Видел, как в больничном крыле дети морщились от разных болей, но нянечка бездействовала, потому что квота на лекарства потрачена на прошлой неделе.

— Не ори так сильно, мешаешь мне спать, — недовольно ворчала та самая нянечка.

Единственное светлое пятно тех времен это Тумания, но и она превратилась в чернильную кляксу. Первая среди длинного списка имен, пострадавших от детдомовской жестокости.

И будь у меня сейчас ребенок, что бы я дал ему? Какой пример бы показал?

Сам не знал куда шел, просто петляя по лесу. Набрал Германа. Спустя три гудка отец ответил.

— Слушаю, Райн.

— Привет. Сводку досмотрю завтра, сейчас нет на нее времени.

— Какие-то проблемы?

— Не сказал бы, что это проблема. Но есть одно обстоятельство, по которому я хочу уйти, — не было смысла что-то скрывать от Германа. Он был честен со мной, а я с ним. И так было всегда.

Повисла недолгая пауза, прерывать которую я не стал.

— Хорошо обдумал?

— Нет. Решил десять минут назад.

— Ну что ж, это не мало, — иронично подметил Герман. — Шесть тысяч секунд, как-никак, — я ощутил, как на том конце провода собеседник улыбнулся. — Если ты захочешь вернуться, я буду всегда рад, сын.

— Спасибо, но не думаю, что вернусь. Завтра я перешлю тебе все материалы, которые у меня есть.

Первые капли прорвались сквозь листву, падая на лоб. Собираясь вместе, они бежали по лицу холодными дорожками. Но и это не остужало пыл. Кровь будто закипела внутри. «А что, если не твой?»- гулко отдавалось в голове. Одна фраза и один удар. Точный, верный, почти нокаутирующий. Девочка знала куда бить.

Закладка:

Сорвался на бег, выпуская злость. Я не жалел свое тело, просто бежал перепрыгивая видимые препятствия. Мышцы, изголодавшиеся по хорошей нагрузке, получили желаемое. Ветки хлестали по лицу, но было уже похуй. Я знал, где смогу позволить ярости выйти наружу. И именно туда ноги отчаянно несли меня.

Свет горел только в одном окне. Ну что ж, значит, нам не помешают. Недавние воспоминания тут же замелькали как кадры диафильма. Перепрыгнув через забор, прошел вдоль стены дома. Три ступеньки, стук в дверь.

— О, — взлетевшие вверх брови, и вот хозяин дома делает трусливые шаги внутрь.

Резко дернул на себя дверь, входя в дом. По его испуганному взгляду, я мог только представить, как выгляжу сейчас со стороны. О, даа, чистый страх. Я чувствовал, как парень леденеет от ужаса.

— Ты…ты чего? — он все еще трусливо отступал, поджав хвост.

— Запоминай. Все что находится вокруг меня мое. Мое.

А после удар — четкий, меткий прямо в цель. Кулак обожгло резкой и приятной болью. Никто не смеет трогать, что принадлежит мне. Никто! Арина что-то кричала, про то, что она не игрушка. Нет, не игрушка, но это не отменяет того факта, что она всецело моя. И я буду уничтожать каждого, кто только взглянет на нее. Я бил и слышал свой смех и хруст своих же костяшек. В безумии я наносил удар за ударом. Парень чьего имени я даже не знал, по началу пытался блокировать, но после очередного удара просто обмяк. Он был жив, в этом не было сомнений. Его убийство в мои планы не входило, и потому отпихнув юнца от себя, я поднялся.

— Думаю, ты запомнишь этот урок.

Схватил какую то висевшую на крючке шмотку, промокнул ею руки. Кровавые следы остались на ткани. Уже собираясь выходить, обратил внимание на собственное отражение. Наверное, в тот момент я видел себя настоящего. В момент ярости все демоны вышли наружу, обнажая неприглядное нутро. Я конченый псих, который за секунду сошел с ума от одной неосторожной фразы: «А что если не твой».

Сумерки сгущались и лишь редкие вспышки молний освещали лес. Кроны деревьев не спасали от потоков воды, льющихся с неба. Каким-то чудом мне удалось не потерять ориентир и выйти на едва заметную двуколейку. Видимо это звериное чутье подсказывало в какой стороне дом. Кроссовки промокли и неприятно хлюпали по лужам и мокрой траве. В памяти возник похожий пейзаж, только вместо дорогих кросс на ногах тогда были бертсы. Но и они промокли насквозь. Мы возвращались на базу, когда началась буря. Несколько дней после нашего возвращения ли дождь, а потом еще несколько дней просыхали дороги, чтобы смогли проехать боевые машины. Не лучшее воспоминание для такого дня. Очертания дома уже виднелись, вот только безжизненной пустотой смотрели на меня темные окна. Час был поздний, но ни в одном из окон не было даже намека на свет внутри. Надеюсь Арине хватило ума не убегать из дома в такую погоду. Ладно я, вспыльчивый псих, не смог совладать с собой и ушел. Но мышонок, была более спокойной и покладистой. Поэтому надежда, что девочка выбившись из сил уснула от эмоционально напряжения еще теплилась в душе.

Взявшись за дверную ручку, распахнул дверь. Дом молчал. Дождь барабанил по крыльцу, заглушая множество других звуков, но то, что внутри гробовая тишина было ясно. Непонятное чувство тревоги стало нарастать. Я сделал шаг внутрь и щелкнул выключателем. Потом еще раз и еще. Ничего не произошло.

— Электричества нет, — раздался тихий голос. — Наверное ветром оборвало провода.

Вода стекала по ветровке скапливпясь на кончиках пальцев. На душе полегчало, что с девочкой все в порядке. Я видел лишь ее темный силуэт, но чем дольше я смотрел в эту темноту, тем спокойнее мне становилось.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Разулся, сняв даже носки. Скинув верхнюю одежду, я забросил ее на вешалку сушиться. Футболка тоже промокла и в некоторых местах прилипла к телу.

Электрический щиток находился в гараже и по пути к лестнице в гараж я скинул с себя еще и футболку. Хотелось побыстрее избавиться и от холодящих штанов, но вначале нужно было разобраться со светом. Я ощущал некое подобие чувства вины, что мышонок просидела одна пустом темном доме. Наверняка, ей было страшно. Я помнил, что она побаивается грозы, и раскатов грома, а сейчас была именно такая ночь. Злой сам на себя я сбежал по лестнице вниз и встал у щитка. Подсветив телефоном, щелкнул тумблером пару раз. Ноль реакции. Мышонок скорее всего была права, на линии произошел разрыв. А это значит аварию устранят в лучшем случае завтра к вечеру. В гараже имелся как раз на такой случай генератор. Пользоваться им еще никому не доводилось, а значит заряда хватит на долго. Подключил его и поднялся наверх.

Молнии сверкали за окном, хорошо подсвечивая внутренности комнаты. Преодолев несколько метров до кухни, включил неяркий свет. Арина тихо вошла за мной следом, и хоть я не видел лица малышки, но спиной чувствовал ее взгляд. Девочка изучала меня, а я делал вид, что не замечаю. Развитое звериное чутье сигнализировало каждый раз о взглядах за спиной.

— Я подключил генератор к одной из линий, — докладывая обстановку Арине, я сел за стол. — Теперь электричество есть на кухне, чтобы холодильник не растаял и на втором этаже в ванной для работы водонагревателя.

— Ты весь мокрый, заболеешь, — девочка подошла ближе, и я почувствовал, как на плечи лег плед.

В моей жизни забота всегда была чем-то инопланетным, что можно было видеть только фильмах. Еще в детстве я усвоил правило: если кто-то к тебе добр, то это не просто так и скоро тебе назовут цену. Пацаны в детдоме, впрягавшиеся за меня в потасовках и драках, просто искали во мне сильного лидера и их помощь была просто рисовкой. Девушки проявляли заботу только ради бабла, что я тратил на них. Даже Герман, человек, которому я был многим обязан, и тот, взял нас со Штером к себе из личных интересов. Так что в чистую искреннюю заботу я перестал верить очень давно. Но с Ариной многие мои устои рушились. Несколько часов назад она готова была разбить о мою голову вазу, а сейчас боялась, как бы я не простыл.

— Благодарю, — произнес я, наблюдая, как девушка отодвигает стул, садясь напротив. — Знаешь, я никогда особо не придавал ценности людям, что были в моей жизни. Есть-хорошо, нет тоже хорошо. Несколько лет назад, я любил пару-тройку человек, но, как я понял позже, только из чувства долга. Сейчас все долги розданы и осталась разве что привязанность, — провел по волосам, ощущая под пальцами слипшиеся от воды прядки. — Сейчас самый важный человек для меня это ты.

Арина сидела, опустив голову, руки ее были сцеплены между собой в замок, лишь большие пальцы по очереди постукивали друг по другу.

— Скажи мне, что тебя пугает? — ее глаза тут же устремились на меня.

— Ты ещё спрашиваешь?! Я сама еще ребенок, чтобы заводить детей. Я…я ничего не знаю об этом. Да я даже младенца никогда не держала в руках. Я не представляла, что все будет так! Как можно заводить ребенка, когда сами ходим по лезвию ножа, — словесный поток лился рекой.

Именно на это и был расчет: девочке нужно было высказаться, чтобы в ее голове не осталось лишних мыслей способных зародить сомнения. Только озвучив все тревоги, она смогла бы услышать и понять все то, что я хотел сказать. Не прерывая эмоционального монолога, я молча слушал обо всех ее страхах.

— Хэдер, я боюсь, — уже намного тише добавила она.

— Понимаю. Я тоже боюсь и это нормально.

— Непохоже.

— Я так же как и ты никогда не имел дел с детьми, для меня это все тоже неизвестность. Но знаешь, лучшего времени не существует. Всегда будет казаться, что сейчас недостаточно хорошо и дальше будет лучше, спокойней, безопасней и так далее. Скажу по секрету, когда мы встретились, мне были абсолютно не нужны отношения. Все мое внимание занимал только проект и жил я по-большому счету ради мести. Найти кого трахнуть я мог всегда, но с отношениями и любовью мне было не по пути. А сейчас мы сидим вдвоем в загородном доме и мне больше не нужно ничего. "Лучшее время" большая иллюзия, — Арина улыбнулась, опуская взгляд. — Иди сюда, мышонок.

Закладка:

Девушка обошла стол, и как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки, я притянул ее к себе, усаживая на колени. Распущенные волосы окутали нас приятным ароматом.

— Что будет дальше? — слишком многое отразилось в ее доверчивом взгляде, что я не сразу ответил.

— Если я скажу — долгая и счастливая жизнь, ты мне поверишь? — получив в ответ улыбающееся личико, я продолжил. — Я завершил свои дела с Германом, дальше он пойдет без меня.

— Что? Ты серьезно? Это же было для тебя так важно, — маленькие пальчики коснулись моей груди.

— Это и сейчас важно, но рано или поздно я должен был покинуть игру. Ты правильно сказала про "лезвие ножа". Штер уже пострадал от этих игр, ждать следующей жертвы я не буду. Герман не пропадет без меня.

— Хэдер, ты прости меня за те слова. Если бы ты знал как мне стыдно за такое поведение. Я просто очень-очень испугалась, вот и повела себя как истеричка.

— Я спишу это на гормоны, — уголки ее губ приподнялись, создавая на лице красивые щечки. — Но следи за тем, что ты говоришь.

— Обещаю, — прижалась посильнее. — Какой же ты все-таки теплый.

Стянул со спины плед, и укутал в него мышонка, обнимая поверх руками. Хорошо, когда можно посидеть после ссоры вместе, обнявшись и помолчать каждый о своем. Нам обоим надо было о многом подумать. Все поменялось так быстро, что для осознания требовалось время. Весь вечер я действовал на каких-то безусловных рефлексах. В голове было всего две цели. Первое надо было ее успокоить, не дать ей причинить себе вред. А второе, не позволить девчонке принять решение об уходе. Все остальное: ее страхи, обиды, слова про не моего ребенка и свои загоны буду решать потом, когда приду в себя. После таких вечеров как сегодня, единственное, что хочется это напиться и забыть все как страшный сон.

— Что случилось? Твои руки…,- взяв мою правую кисть, Арина поднесла ее к лицу, рассматривая ободравшиеся костяшки.

Аккуратно высвободил руку. Не хотел, чтобы девочка видела следы моей жестокости. Говорю ей про счастливую жизнь, а сам с удовольствием пачкаюсь в чужой крови. Приподнял ее голову за подбородок, заставляя смотреть на меня. Она могла врать мне словами, но глубина ее глаз не обманывала меня никогда. Провел пальцами от подбородка до шеи, чувствуя как вслед за движением руки, по ее коже бегут мурашки. Да, тело не обманешь. Хотел вернуть руку обратно, но мышонок перехватила ладонь и, поднеся к губам, поцеловала ее.

Еще несколько месяцев назад, мне было в принципе пофиг на жизнь. Не было ничего такого, что делало бы мое существование интересным. Наверное, это был отпечаток боевых действий. Когда в любой момент жизнь может оборваться, то перестаешь бояться наступления этого момента. И это чувство равнодушия к своей шкуре я по инерции перенес и на гражданскую жизнь. Но теперь мне было ради кого дорожить собой. Ее нежность вдруг нарастила на мне прочную броню и придала сил. Девушка нуждалась во мне, и я должен сделать для нее все.

— Арин, я беспокоюсь за тебя. Приступ хоть и был из-за твоего положения, но переживания и волнения тоже внесли свой вклад, — и уже про себя добавил, что причина ее стресса я сам. Никак не мог простить себе ту жестокость, что я допустил в ее адрес. — Тебе нужно отдыхать: еда, свежий воздух, сон, секс — лучшие лекарства.

— Какие у вас интересные методы лечения, — улыбнулась, подняв на меня искрящийся взгляд. — А вы точно доктор? — провокационно облизнула губы, и я пропал.

— Ага, причем практикующий, — с трудом сдерживаясь, чтобы не позволить себе большего, поцеловал ее в уголок улыбающихся губ. — Знаешь, мне и самому надо поработать над уравновешенностью. Поэтому лечение у нас будет одно на двоих.

Не могу объяснить, как так выходит, но любая даже самая безумная злость растворяется во мне при виде ее улыбки. Я просто не умею долго злиться на эту девочку, она уже сотни раз переходила границы дозволенного, но я по-прежнему трепетно держал ее на руках. Ни одна женщина прежде не позволяла себе со мной даже десятой части той дерзости, что была в Арине. За все это короткое время несколько пощечин, что я получил от нее остались безнаказанными. Хотя в прошлой жизни за одну только замахнувшуюся ладонь, я мог хладнокровно наказать. Я прощал и позволял ей и дальше вести себя так. Но вместе с тем, я никогда в жизни еще не ощущал такой нежности, какой она окутала меня.

Мой зверь испуганно замер, когда она прикоснулась впервые к ощетинившемуся загривку, не зная чего ожидать и на удивление, вместо толчка, почувствовал мягкое касание. Никогда прежде мне не доводилось еще встречать кого-то с такой обезоруживающей заботой. Я в буквальном смысле опустил щит и сбросил броню, подпуская маленькое создание настолько близко, что уже ничто не спасет от удара. Подобно изголодавшемуся зверю, я доверчиво подошел ближе, отчаянно нуждаясь в ее любви. Я тогда даже не знал, что это за чувство и может ли существо, вроде меня, его постичь.

Глава 19

И почему проблемы, беспокоящие нас ночью, кажутся нам такими глобальными? В темное время суток мы чувствуем себя так беспомощно, что легко поддаемся панике. Холодный рассудок беспробудно спит в то время когда сердце бьется загнанным зверем.

Отодвинулась на край кровати и не могла унять поток слез, льющийся на подушку. В груди все горело огнем, когда понимала, что у нас будет малыш. Конечно, о детях мечтать мне было еще рано. В моем плане на жизнь была другая последовательность событий: вначале отучусь, найду работу, выйду замуж и только потом подумаю над этим вопросом. За такое короткое время Хэдер сумел нарушить каждый из этих шагов. И в результате прекрасное известие было встречено огромной истерикой.

Читала результаты анализов, и буквы расплывались перед глазами. А дальше память сложила такой гадкий видеоряд, что захотелось удавиться. Одна за другой в голове возникали сцены, где Хэдер упоминал о детях, вспомнила его пренебрежение в отношении защиты и добивающий финал предложение на мостике. Обезумев, я действительно поверила тому, что он мог все подстроить. Даже не хотела вникать в то, как и зачем он это сделал, просто в то мгновение главным козлом отпущения для меня стал Хэд.

Сейчас бы вернуть то время, когда все проблемы решались, сидя дома у Катрин или Тома. Когда нам было сложно и трудно мы шли с бедой друг к другу. Всегда вместе, всегда поддерживали и помогали. Я нуждалась в них сейчас как никогда. А еще мне отчаянно хотелось к маме. Хотелось увидеть в близких глазах отражение своих страхов и понять, что я не одна.

Ночь. Как же беспощадно ты вскрываешь все наши раны. Безжалостный хирург с острым скальпелем. Слой за слоем все травмы обнажаются, и тебе не остается ничего иного кроме как смотреть им в глаза.

Шевеление за спиной и теплое крепкое тело прижимается ко мне. Мужчина заботливо убрал с подушки волосы, чтобы не придавить, а после накрыл меня своей сильной рукой, вжимая в свое тело. Я и не знала насколько мне холодно, пока не ощутила тепло исходившее от мужчины. Невероятно чувствовать защищенность, когда ты наиболее уязвлен. Словно в лихорадке обхватила его запястье, продолжая содрогаться от слез.

— Мышонок? Ну, ты чего? — тихий встревоженный голос раздался за спиной.

Ах, если бы это было так просто ответить на этот вопрос. Сжала его руку как единственный путь к спасению.

— Не плачь, прошу тебя. Ну, скажи, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче?

Меня колотило как при сильном ознобе. Но я нашла в себе силы повернуться на спину. Всхлипнув, откашлялась. Я знала, что сможет помочь мне.

— Дашь мне денег?

— Конечно, — ответ позвучал сразу же. — Зачем? — уже более твердо произнес мужчина, поправляя подушку у себя за спиной.

Вытерла мокрые от слез глаза. Было немного боязно, что Хэдер не поймет меня, и передумав откажет. Волосы жутко сбились и намокли. Все-таки у ночи есть один плюс: темнота стирает тебя как человека, оставляя лишь твой голос и твои ощущения.

Закладка:

Но я все же провела пару раз по волосам, продумывая свой ответ.

— Хочу к маме съездить. Я так по ней скучаю, — тихий голос дрогнул. — Она по-женски поддержит меня, поделится опытом. Как мне ее не хватает…

— Тише-тише, я все понимаю, — успокаивающе погладил по голове. — Если хочешь, я сам отвезу тебя.

— Это далеко и тебе не понравится.

— Я знаю, где она живет, так что для меня нет проблем. Понимаю, меня, конечно, мамам лучше не показывать. Наверняка не о таком принце они мечтали. Но, я умею себя прилично вести, так что ничего плохого не расскажу.

— Хорошо

— Все, не будешь больше плакать?

— С тобой ничего не случится? — мучивший вопрос сорвался с губ в самый неподходящий момент.

Мир, в котором жил Хэдер, был опасен, и я старалась лишний раз не думать о тех последствиях, к которым подобная жизнь может привести. Мужчина множества раз доказывал свою стойкость и силу, что иногда создавалась иллюзия его неуязвимости. Но в глубине души я переживала, что с его жизнью может что-то произойти. А теперь переживать приходилось вдвойне. Сейчас его надежная опора были нужны нам как никогда.

— Я уже говорил, что от меня ты так просто не отделаешься, — он поцеловал, наверняка, соленый кончик ее носа.

— Райн, — назвала его по имени, и тут же стало так неловко, будто позволила ему прочитать все свои мысли. Села на кровати, смотря в темноту, поглотившую мужскую фигуру. — Ни с кем другим у меня ничего не было. Честно. Я тогда так сказала, чтобы уколоть тебя, хотела сделать побольнее.

— И у тебя получилось, — слышно, как ухмыльнулся. — Я настолько помешан на тебе, что просто сгораю заживо при мыслях о ком-то другом рядом с тобой. Я уже проходил в своей жизни через измены и знаю, насколько они разрушают.

— Я не изменю тебе никогда. Обещаю! Знаю, ты доверяешь мне с опаской, или, может быть, теперь вообще не доверяешь, — эта мысль неприятно заскребла когтями на душе. — Но пусть эта ночь станет для нас началом нового пути. Пусть все, что было до «сейчас», останется там, в прошлом. Давай обнулимся, оставим все, что причиняет боль где-то далеко.

Вздрогнула, когда его силуэт вынырнул из темноты, оказавшись совсем рядом. А потом ощутила теплое касание на животе. Хэдер уверенно положил ладонь поверх футболки, но даже через ткань чувствовался жар. Медленно, боясь спугнуть это таинство, положила руку поверх. Где-то там, внутри меня, зарождалась новая жизнь.

— Я стану папой, — прошептал еле слышно, а после, склонившись, коснулся губами животика. — Я хочу пообещать стать хорошим отцом. Мальчик там или девочка, не важно, я просто сделаю все, чтобы вы стали счастливы.

— Ты уже хороший папа! — голос звучал тихо, но в ночной темноте казался оглушительно громким. — Чтобы ни происходило ты всегда рядом, всегда удерживаешь меня от падения.

Уснув ближе к рассвету, мы встретили первые солнечные лучи, лежа на большой кровати крепко обняв друг друга. Если так мы будем спать всегда, то нам хватит и половины. Необыкновенно чувствовать своего мужчину даже во сне. Его забота окутывала меня даже в царстве снов, неподвластных человеку. Да, теперь я не стеснялась того, что принадлежу ему, а он мне.

Вот так вот просто, двое людей, встретившихся в неподходящий друг для друга момент, смогли обрести счастье. Не загадывая наперед и не продумывая каждый шаг, они просто впустили в свою жизнь чувства. Позволили себе узнать о любви и счастье не из книг и фильмов, а испытать их на себе и понять, что все гораздо острее и многограннее.

У каждого из них была своя цель и план на жизнь, которые рассыпались, стоило только увидеть друг друга. Важно только довериться своей интуиции и не побояться пойти по зову сердца.

Без продуманного сюжета и плана, они просто закрыли глаза и отдались своей непохожей ни на что любви. Не сравнивая и не смотря по сторонам, они просто проживали свое таинство любви вдвоем. Известно, что нет в мире двух одинаковых снежинок, что как не ищи, но они все равно не повторятся. Так же и с чувствами, и с отношениями. Любовь она у каждого своя, непохожая. В нас находит отклик то, что другим покажется чем-то заурядным.

С началом нашей новой жизни, умиротворяющее спокойствие нашло приют в наших душах. Чудесным образом все ночные кошмары и слезы остались в прошлом. Хэдер больше не кричал во сне, а я не обливалась слезами в ночной тьме. Все действительно изменилось после той решающей ночи. Хотя вернее будет сказать, что все осталось прежним, изменились мы сами.

Эпилог

Я помнила эти светлые длинные коридоры. Только вот в прошлый раз по ним шла другая Арина: со страхом в глазах и огромным чемоданом неуверенности. Неизменным был лишь мужчина, держащий мою маленькую руку в своей горячей ладони.

— Штер, — радостно воскликнув, Хэдер подлетел к больничной койке и, склонившись, обнял брата.

За его мощной фигурой было почти не видно парня в больничной одежде, только заметно ослабшие руки сомкнулись на братской спине. Но как бы плохо он сейчас не выглядел, я была все равно рада видеть его живым. В душе не остается ни одной обиды, когда понимаешь, что парня перед тобой уже могло не быть на этом свете. Одно из мощных инструментов по прощению — страх, что с другим человеком может произойти что-то непоправимое.

Он сильно похудел за то время что провел в реанимации. Черты лица заострились, но, несмотря на это, парень стал выглядеть мягче. Высокомерие пропало из его взгляда. Казалось бы, изменилась всего одна деталь, но именно она и была той самой каплей дегтя в этом парне.

— Ты…пришла, — хриплый от слабости и болезни голос. Был сейчас самым приятным звуком. — Спасибо, — он прикрыл глаза, выражая благодарность. — Простите меня, оба. Хэд, я облажался как никогда.

— Все хорошо, брат, — мужчина шагнул вперед, обхватывая в ладонях, истыканную иглами и капельницами руку. — У нас для тебя есть сюрприз. Хотим тебе первому рассказать.

Я шагнула вперед, застенчиво улыбаясь тому, кого раньше не переносила. Да, Штэр, умел быть засранцем, но сейчас у меня была нескончаемая любовь к этому человеку. То, что он незаслуженно перенес, не могло вызывать других чувств.

— Ты станешь дядей, брат!

Это можно было назвать падением взгляда. Моментально серые глаза опустились на полметра ниже, шокировано рассматривая мой еще не округлившийся живот.

— Да нет, ты прикалываешься? Так не бывает.

— Я тебе потом расскажу, как там и что бывает, — смех оглушил палату.

Похлопав брата по груди, Хэдер плюхнулся на пол рядом с кроватью, уперевшись спиной в прикроватную тумбочку, а я присела на край кушетки. Мы долго болтали о жизни и о больничной еде, рассказывали ему каждый день, что он провел в отключке, а Штер красочно описывал, что чувствовал, будучи в том самом тоннеле, о котором все говорят. Этот парень уже не вызывал дикого ужаса, и я с удивлением обнаружила, что он довольно приятный собеседник.

— Кажется, вы не рассказали мне еще кое о чем, — рука, увитая проводами, медленно дотронулась до моего запястья.

Мне до сих пор было неловко, что на моем пальце теперь красовалось кольцо. Казалось, что я не заслуживаю быть его невестой, а во взглядах, падающих на кольцо, я видела лишь ироничную ухмылку. Поэтому неосознанно стала прятать руку или в карман или прикрывать ее другой ладонью.

Хэдер, как и обещал, не отступил. В тот день мы выехали в город на первый визит к врачу, а уже вечером мужчина надел на мой палец тонкое кольцо с цветком из розового сапфира.

Медленно, миллиметр за миллиметром он продвигал вечное напоминание о себе по пальцу, растягивая трепет и удовольствие. А серый взгляд зачарованно следил за этим движением.

Во мне есть одна черта, которая не дает мне покоя. Отказываюсь, когда что-то предлагают, а потом начинаю жалеть, что не согласилась. О своем отказе я, конечно же, пожалела очень скоро, поэтому, когда мужчина встал на одно колено, я не смогла сдержать слез.

— Все самое лучше в моей жизни благодаря тебе, мышонок.