Пушистые сердца

Пушистые истории. 1. Забар.

Я поднялась по ступенькам и протиснулась в узкий коридор вагона. Тяжелые сумки стала толкать вперед. Хорошо хоть место взяла рядом с выходом, что бы ближе к проводнику и горячему кипяточку. Зима на улице как-никак. Хоть в поездах и тепло, но мне очень нравилось попивать горячий травяной чай, и молча наблюдать, как мелькает пейзаж за окном.

Добравшись до места, я приметила своего попутчика. Угрюмый мужчина средних лет, лежал на нижней полочке и изучал газету. Я поздоровалась и плюхнулась на соседнюю полку. Мужчина, на удивление, отодвинул газету, улыбнулся и приветливо поздоровался в ответ. Я не ожидала, что его угрюмость так быстро растает. Увидев мои баулы, он предложил помощь. Зная какая тяжелая сумка, я не решилась отказаться. Мы вместе стали запихивать ее наверх, так как под моей полкой не было места из-за дурацкой ножки от лежанки.

Один из отделов огромной сумки, зацепившись за что-то наверху и открылся. Из него выпал ошейник "селедка". Назывался он так потому что был широкий посередине и сужался к бокам, я давно искала такой для своей собаки. Он упал прям нам под ноги, но мы не обратив на это внимание, продолжили заталкивать огромную сумку. Мы закончили, и я поблагодарив мужчину, выдохнув села. Попутчик вспомнил про ошейник, поднял его и протянул мне.

-Любите собак?

-Ой, спасибо совсем забыла. - Я взяла ошейник из его рук и улыбнулась. - Очень люблю. У меня две русские псовые борзые дома. Вот везу одной из них этот ошейник.

-О, - удивился мужчина- редкая порода. Не сложно с ними?

-Нет, они у меня хорошие девочки.

-Знаете, а у меня тоже собака была...

Мужчина замолчал и погрустнел. Я молча ожидала продолжения, но его все не было. Решила попробовать сама разговорить попутчика.

-А как ее звали?

-Его, - поправил мужчина - его звали Забар. Помните фильм, табор уходит в небо? Вот и Забар у меня туда ушел. Хотите расскажу?

Я молча кивнула.

-Лет десять назад, я женился. Мы переехали с женой в большой дом, давно об этом мечтали. Стали разводить свое хозяйство, да все никак она мне не давала завести собаку. Беременная была, говорила, что собака гавкать будет. Я молчал, и соглашался. А как с беременной спорить? Жена родила мне дочку Маришку. Все у нас хорошо было. А вот собаки у меня не было. Помните, как в мультике про Карлсона? Вот и жена мне постоянно твердила, чем она хуже собаки. И смеялась.

Прошло три года, дочка подрастала, а в семье у нас не ладилось. Я давно на машину деньги откладывал, а от туда постоянно пропадало то две, то три тысячи. Вот с женой и ругались, я понимал, что это она на всякую ерунду берет деньги, а пытается все на меня свалить. Ведь кроме нас двоих никто о заначке не знал. Приезжали и мои родственники и ее, но деньги не пропадали в их визиты. Я закрывал на это глаза, но было обидно.

Вот однажды, поругались мы с ней очередной раз, я разозлился и уехал к другу на чай. Нет, нет, что вы улыбаетесь?! - Заметил мою улыбку мужчина и замахав руками, продолжил. - Правда не чай, я не пью, и друг тоже. Посидели, пожаловался я ему, ну и домой собираться начал. По дороге заехал на заправку, бензин кончался. Стою заправляюсь. Смотрю из-за угла выходит здоровый черный пес. Пошел в мою сторону, сел не далеко и смотрит на меня. А мне и угостить то не чем. Я заправился. Смотрю на пса, он поближе подошел. Я к нему, руку протягиваю, он понюхал, дал себя погладить. И тут сам не знаю, что в голову мне ударило. Я багажник открываю, собаке туда показываю и спрашиваю: " Жить ко мне поедешь?" А пес, прыг, и уже сидит в багажнике. Я поехал домой. Думаю приеду и пусть хоть заорется. Маришка уже большенькая. Еду, смотрю на пса и думаю, как бы его назвать. Шарик, Бобик? Не то все. Смотрю в глаза псу, а они проницательные такие и не знаю почему, но вспомнился мне фильм этот, хотел его цыганом назвать, а потом про Забара вспомнил. Думаю пусть так и будет.

Приехал домой. Приготовился. Открываю багажник, Забар выпрыгнул и тут же возле меня сел. Немая картина - я стою, Забар возле меня сидит и жена стоит на пороге и молча на нас смотрит. Я решил их познакомить, говорю знакомься жена, это Забар. Ох, разоралась она тогда, мы еще больше ругаться начали. Кричим , значит , друг на друга, кто о чем. Она про мусор, который я не вынес, я про царапину пусть на старой, но на моей машине. Все как обычно в ссорах, вспоминаем кто что может. Калитка открывается, заходит сосед. Я вспомнил, что удочки у него брал, говорю в дом зайди, там возле дивана в чехле они и дальше с женой ругаться. Сосед на нас посмотрел, и в дом пошел.

Вроде с женой все аргументы исчерпали, стоим дуемся друг на друга. Остатками претензий разбрасываемся. Тут и сосед с удочками выходит. Все, говорит, забрал, спасибо. Забар как вскочит, как завалит соседа. Никто не ожидал, ни я, ни жена, ни сосед. Не кусал его, не рычал, а повалил. Цап, за куртку и тащит. Я ору, фу, Забар! Жена тоже, как обычно, чего-то орет. Все орут. Стянул пес с соседа куртку, а оттуда две тысячи полетели. Ну я извинился, Забара оттащил, соседа поднял, деньги вернул. Сосед даже слушать ничего не стал, быстро скрылся за калиткой. Наверное, секунда понадобилась, что бы мы с женой ринулись в дом к заначке. Давно знали соседа. Он не работал, так подшабашивал, и стало странным откуда у него такие деньги. Мы быстро пересчитали деньги, и там не оказалось как раз двух тысяч. Было много вопросов, как узнал, где заначка, как получалось у него оттуда забирать, вроде всегда дома жена. Я побежал к соседу, там скандал устроил, врезал ему пару раз. Так он на меня заявление написал, я в ответ, а оказывается не только у нас приворовывал. Короче, посадили его на два года. А Забар с нами остался. Жена иногда на меня даже кричала, когда я его ругал. Он нянчил нашу Маришку, не собака, золото был.

Год прошел. В семье у нас мир наступил, простили обидные слова другу другу с женой. Забар дома спал, у него отдельный большой лежак был.

Выпустили соседа по УДО через год и три месяца. Весь поселок знал, никто с ним не общался, на работу шабашить не звал. На меня обиделся, говорил я виноват. Однажды напился и пришел к моему дому отношения выяснять. Я вышел, а он нож достал. Страшно стало, хоть и не трус, а жить всем охота. Тут как выскочит Забар, как вцепился ему в ногу, так разодрал, что аж скорую пришлось вызвать. Защитник мой. Сосед в больницу попал, хотел заявление написать, но его не приняли.

Однажды ночью, спим с женой и тут хлопок на улице и вой дикий. Я в чем был на улицу выскочил, а Забар возле ворот лежит, и стонет. Подбежал я к нему, смотрю а у него весь бок в крови. Хотел было поднять, понял, что сосед стрелял. А Забар увернулся, руки мне лижет. Потом вздохнул глубоко и замолчал. Ушел за табором мой Забар, на небо...

Соседа потом поймали, он еще кому-то мстить ходил. Надолго вроде посадили. А я похронил Забара. Так мало он со мной побыл, а такой отпечаток оставил в моем сердце.

Мужчина замолчал, а потом немного подумав, добавил.

- Мне иногда кажется, что собаки выбирают нас сами....Не мы их...Миссия у них, у каждой своя в этой жизни.

Пушистые истории. 2. Васька.

По жизни я встречалась и общалась с огромной кучей людей. Все настолько разные - ценности, восприятие мира, и, конечно, это нормально. Однако, меня часто удивляло то, как люди неоднозначно относятся к животным. Смотришь на него - адекватный мужчина, никаких умственных отклонений, нормальная, связанная речь. Услышала я от одного историю о его коте. Как же это было отвратительно.

- Жил у меня кот. Завели, что бы мышей ловил. Вроде справлялся со своей задачей. Назвали его просто - Васька. Я их не особо люблю, просто жалко, если крупу мыши , да крысы пожрут.

"Так какого черта ты их заводишь? Раз не особо любишь." - Мелькнуло у меня в голове. Мне на тот момент уже хотелось прекратить разговор. Однако, таксист вез меня дальше, домой. Я промолчала. Видимо он воспринял это как знак того, что можно продолжать свою историю.

-Кот, как кот вроде обычный. Гонял других кошек, которые заходили к нам во двор, ел все, что давали. Домой, конечно, не пускали, мало ли, блохи, или еще какая грязь. Иногда выйду покурить во двор, он бежит ко мне мяукает, я его пну, он в угол двора улетит и опять ко мне бежит, орет. Кот - футбольный мяч.

И заржал. Так мерзко, что я сглотнула ком, подступивший к горлу. Отвернулась в окно, и думала, о том, как порой жестоки бывают люди. Животное просто хотело ласки и внимания. Просто. Ласки. Я закрыла глаза пытаясь сдержать слезы. Передергивал тот факт, что этот человек просто не понимал, как отвратительно он поступал с живым существом. Не смотря на все мои попытки сделать вид, что я не желаю его слушать, таксист продолжал.

-Дети тоже с ним играть любили. Возьмут его, посадят на велосипед и катают, или брали с собой в песочницу, закапают по голову, а потом откапывают. Ему нравилось, сидел с ними, не убегал. Ну или дурак кот был. Ведь может же такое быть, кот дурак?

И опять этот смех. На этот раз, меня просто раздирало на клочки желание ударить его чем-нибудь тяжелым. Очень тяжелым. Да так, что бы не кот дурак, а таксист инвалид. Хотя для меня, он в тот момент и являлся калекой, только душевным. Нет, я не ярая защитница животных, что бы кидаться за каждую букашку, но рассказ, который продолжался дальше, все больше приводил меня в шок.

-Ты представляешь, - продолжил таксист - соседский пес как-то сорвался с цепи. Через маленькую калитку, которая разделяла мой участок , собака забежала к нам во двор. Младшая играла с мячом как раз на улице. Пес к ней полетел с громким лаем. Я крики услышал, смотрю в окно, а собака с нашим Васькой сцепилась. Выбежал во двор, дочку забрал и звоню соседу, что бы пса увел с моего двора. Тут дочка под ухом ревет, мол, Васька за нее заступился, пошли его спасать. А там эта псина его дерет на куски. Конечно, я никуда не пошел, мало ли что собака может сделать. Минут через пять сосед прибежал, забрал собаку и к себе увел. Я дочку в комнату играть отправил, а сам пошел кота выбросить, сдох скорее всего от этой трепки. Вышел, обошел двор, не мог найти кота, думал, что сожрала его собака. Уже в дом собрался, слышу тихое такое "мяу" возле бани. Я туда. Смотрю, кот лежит дышит тяжело, ну думаю, надо на помойку отнести, все равно сдохнет. Взял тряпку с забора, замотал туда кота, и унес на свалку, там оставил. Шел домой и думал, что дочке сказать. Бедная, плакать по коту будет. И кота тоже жалко стало, думаю, надо добить что бы не мучился. Пошел в сарай, взял лопату....

-Тут остановите! - Водитель аж вздрогнул от моего крика.

-Так не доехали еще, - удивился он - у вас же другой адрес.

-Остановите! - Потребовала я. - Вот деньги, сдачи не надо.

Я почти вылетела из машины, прикрывая рукой лицо. По щекам текли слезы. Мне было больно, что такие люди существуют. Я не знаю мог ли кот выжить, но я знаю точно, что его можно было попытаться спасти, хотя бы за то, что он спас его ребенка.

Надеюсь там, за радугой, тебя любят Васька...

Пушистые истории. 3. Хромая Пегашка

Когда-то давно, в детстве, я увлекалась лошадьми. Началось все это спонтанно : моя сестра привела меня в конный клуб, в котором занималась сама. Поначалу я боялась даже сесть на лошадь, мне было то от силы лет десять. Потом я стала кататься, точнее меня катали. Брали повод, я садилась и меня везли по кругу. Так оплачивался мой рабочий день.

Конный клуб нашего города, в те времена, жил на сбор денег с проката на пони и лошадях. Они посещали различные мероприятия, стояли с животными возле вещевого базара, где по выходным была огромная толпа. Тогда прокат на лошадке, стоил около десяти рублей - круг. И вот как раз там начиналась моя работа. Я садила ребенка верхом, брала повод и вела лошадь по обозначенному нам заранее кругу. И так весь день. Мы катали и взрослых и детей. За это хозяйка разрешала нам, детям, которые водили лошадку весь день, прокатится круг.

Я часто приходила туда, куда приезжали эти лошади и работала. Со временем я стала своя, научилась ездить верхом, методом проб и ошибок. Так же ходила туда как на работу и получала от этого удовольствие.

Ах, сколько у нас было прекрасных лошадей! И большие, и маленькие, пони и даже ослик. Мне они нравились все, без исключения.

Однажды, к нам приехала большая машина, и оттуда выгрузили новую лошадь. Все, в том числе и я, побежали смотреть. Это оказалась пегая лошадь, небольшого росточка, и ...очень красивая. Мое сердце замерло. Большие глаза со страхом смотрели на собравшуюся толпу. Лошадь неуверенными движениями спустилась с машины. Ноздри животного жадно вдыхали незнакомый воздух. Кобыла сделала пару шагов, и тут все заметили, что она хромает. Как нам пояснили потом, нога у нее болит после травмы, и уже не восстановится. Бегать лошадь может, но в хозяйстве, человеку, который ее продал, она была больше не нужна.

Я вызвалась отвести лошадь в леваду, но меня уже опередили, и я просто пошла следом наблюдая за ней. Когда ее отпустили, вокруг нее столпилась вся наша ребятня и обсуждали, кто ее "заработает". Да, именно "заработает", так говорилось у нас в конюшне. Те, кто долго ходил и исправно работал, получали право на одну лошадь, она считалась его и он за ней ухаживал. Чистил, мыл, лечил если понадобится. Конечно, масть лошади была не обычная, и притягивала взгляд, но никто не хотел хромую лошадь. Никто, кроме меня.

Так началось мое "зарабатывание" Пегаши. Ее назвали так по масти, но очень часто ее называли "шлеп-топ", за хромоту. Мне она очень нравилась, добрая, не вредная, всегда аккуратно брала яблоко принесенной мной. Со временем я стала "хозяйкой" Пегаши. Мне нравилось за ней ухаживать. Я часто ездила на ней купаться в местном озере.

Как-то мы погнали лошадей на пастьбу. Нас было три девочки. Каждая взяла свою лошадь и без седла поехали гнать табун к озеру, там было много травы. Когда мы оказались на месте, неожиданно пошел крупный дождь. Мы решили отогнать лошадей за озеро, так как там было куда спрятаться от дождя. Запрыгнув верхом на лошадей мы погнали табун. Но животные решили, что их гонят домой и часть из них, которую мы не успели загнать за поворот , направилась на конюшню. Нам пришлось разделиться. Я сказала девочка, что пригоню оставшихся лошадей, а они пусть гонят табун за озеро. Мы с Пегашей быстро догнали отбившихся лошадей и направили в нужную сторону. Лошади рванули бешеным галопом, так как дождь стал еще сильнее. Моя бедная Пегаша не поспевала за ними. И когда мы доехали до поворота остановилась, выбившись из сил. Лошади были уже далеко, и я поняла, что они направились к остальным. Я спрыгнула с Пегой и посмотрела копыто, в нем были камни. Я взяла палочку и аккуратно расчистила ей копыто, что бы идти дальше. Запрыгнув на лошадь я приняла решение проехать по болоту, которое окружало озеро с другой стороны от дороги. Это был короткий путь, на ту сторону озера. Мы проехали совсем немного и я поняла, что Пегая сильно устала. Спрыгнув, я взяла повод и повела лошадь дальше пешком. По лицу скатывались огромные капли дождя, почти ничего не было видно. Внезапно повод натянулся. Я остановилась и повернулась к лошади, хотела ее приободрить и сказать, что осталось чуть- чуть. Но дело было совсем не в усталости. Одно из ее задних копыт тонуло. Лошадь пыталась освободить ногу, но она только глубже уходила под воду. Я подошла и стала тянуть ногу животного со всей силы. Общими усилиями нам удалось освободить ее. Я очень испугалась, и за лошадь и за себя. Мы двинулись дальше. Я знала, что осталось чуть-чуть. Сделав очередной шаг, я поскользнулась и упала на бок, попыталась встать и поняла, что угодила в настоящую трясину.

Меня охватила паника, я стала судорожно пытаться выбраться, но часть тела уже тянуло вниз. Это отвратительное чувство вязкой жидкости, которое окутывает тело и делает его тяжелым. Я заплакала. Мне стало страшно, кричать было бесполезно, девочки меня не услышат. Я бросила повод и стала махать свободной рукой, что бы Пегаша уходила подальше. Но она не сдвинулась с места. Пару секунд она просто стояла, а потом стала подходить ко мне, осторожно ступая. Мне показалось, что Пегая поняла, что происходит. Она подставила свою шею к моей свободной руке, я обхватила ее, зацепилась пальцами за гриву и почувствовала теплое дыхание на своем плече. Мне стало немного спокойней. Потихоньку лошадь стала отступать назад, вытаскивая меня из трясины. Я чувствовала, как тонут ноги лошади, но она находила силы и все дальше вытаскивала меня. Когда я уже сидела возле нее страх накрыл с головой, ведь еще чуть-чуть... и я разрыдалась, в голос. Лил дождь, я грязная сидела на мокрой траве, очень громко рыдала, а рядом стояла лошадь и тыкала меня своей теплой мордой. Лошадь, которая спасла мне жизнь.

Пушистые истории 4. Кузя.

Они познакомились в конце августа, когда воздух уже пах яблоками и приближающейся сыростью. Костя возвращался с ночной смены и у подъезда услышал отчаянный, хриплый писк.

Котенок был похож на мокрый, грязный одуванчик на тонких ножках. Он сидел в куче осенних листьев и трясся так сильно, что, казалось, сейчас рассыплется. Костя хотел пройти мимо. В его однокомнатной квартире и так было тесно от одиночества. Но котенок, зажмурившись от страха, сделал шаг ему навстречу и ткнулся слепой мордочкой в край джинсовой штанины.

— Ну и дурак, — вздохнул Костя и поднял его.

Так в доме появился Кузя. Тощий, лопоухий, с нелепой белой манишкой на груди. Костя лечил его от лишая, отпаивал из пипетки молоком и по ночам, когда котенок метался и кричал во сне, забирал его к себе под одеяло. Прижимал к груди маленький пушистый комок и шептал: «Тише, маленький. Я здесь. Я никому не дам тебя в обиду».

Годы шли незаметно. Кузя вырос в большого, важного кота с достоинством английского лорда. Он встречал Костю с работы ровно в семь, сидя на тумбочке в прихожей. Когда Костя задерживался, Кузя садился на подоконник и смотрел на дорогу, поворачивая голову на звук каждой проезжающей машины.

Они понимали друг друга без слов. Если Костя приходил злой и уставший, Кузя не лез под руку, а просто ложился рядом, клал тяжелую голову ему на колени и включал свой лечебный, утробный мурчальник. Если Костя болел, Кузя не отходил от него ни на шаг, сторожил его сон и тыкался мокрым носом в щеку, проверяя, не горячая ли.

А потом случилась та авария. Гололед, встречная фура, и яркий свет, который погас на долгие три недели.

Костя пришел в себя в палате, опутанный трубками, с тяжелым грузом гипса на ноге. В палате пахло лекарствами и тоской. Первые дни он вообще не понимал, где находится и зачем нужно просыпаться. Ему было все равно.

Первое, что он спросил у сестры, когда смог говорить, было: — Ань, а Кузя? Ты заходила? Покормила? Сестра смущенно отвела глаза. — Кость... я заходила. Я корм сыпала. Он не ест. Он сидит в коридоре на твоих тапках и смотрит на дверь. Я его гладить — он не дает, шипит.

Костя закрыл глаза. Сквозь шум в ушах он будто услышал это отчаянное молчание. Кузя ждал. Не ел, не пил, просто ждал. Потому что в кошачьем мире единственный способ удержать хозяина в этой реальности — не выпускать его из своего сердца ни на секунду.

Выписали его только через месяц, под Новый год. Худого, бледного, с палкой. Сестра везла его на машине и все причитала: — Ты не волнуйся только, Кость. Кот... он, может, и не признает сразу. Он одичал совсем, злой стал.

Костя молчал. Он просто хотел домой. К своему Кузе.

Дверь открылась с третьего раза — ключи не слушались. В прихожей было темно и тихо. Горестно торчала пустая миска. Костя, тяжело опираясь на палку, прошел в комнату, включил свет.

Кузя сидел на подоконнике. Он так исхудал, что шкура висела мешком, а глаза, огромные, желтые, горели безумным огнем. Он смотрел на Костю и не двигался. Костя сделал шаг, протянул руку и позвал хрипло: — Кузя... Кузенька... Прости, задержался я. Я здесь, маленький. Я вернулся.

И тут Кузя закричал. Он не мяукнул — он закричал тем самым младенческим, отчаянным криком, каким кричал когда-то в куче листвы. Он спрыгнул с подоконника, подбежал к Косте и начал тереться о его здоровую ногу, падать на спину, вставать и снова тереться, оглашая квартиру истошным, счастливым воем. А потом он замурчал.

Он мурчал так громко и сильно, что, казалось, вибрировали стены. Он мурчал, пока Костя, сползший по стене на пол, гладил его и плакал. Он мурчал всю ночь, свернувшись калачиком у него на груди, положив голову Косте под подбородок, будто боялся, что если он замолчит или разожмет лапы, хозяин снова исчезнет в той страшной белой пустоте.

Через месяц Кузя отъелся, шерсть залоснилась, и он снова стал важным и гордым. Но с тех пор у них появился ритуал: каждый вечер, когда они ложились спать, Кузя клал свою тяжелую голову Косте на плечо и включал мурчалку на полную мощность. И Костя знал: это не просто урчание. Это обещание. Обещание хранить, беречь и ждать. Вечность. Кошачью вечность, которая длится ровно столько, сколько длится любовь.

Пушистые мысли. 1. Грозный Адмирал

Было темно и сыро. Я съежился в своей холодной, полусгнившей будке. Сегодня хозяин снова забыл про еду, а когда я попытался украдкой отщипнуть крохотный кусочек хлеба, меня хлестнули кнутом по спине. Жгло нестерпимо, и рана противно саднила. Я глубоко вдохнул ледяной воздух. Ночь обещала быть невыносимой.

Внезапно я услышал, как у наших ворот затормозила машина. Хозяин выскочил из дома и, нахмурившись, направился к незнакомцам. Они что-то оживленно обсуждали, но мне, признаться, было все равно. Впрочем, вскоре хозяин повернулся и зашагал в мою сторону, грубо дернув за ржавую щеколду вольера.

– Малыш! Иди сюда! Малыш, Малыш! – противно заверещал он, пытаясь изобразить ласку.

С неохотой выбравшись из будки, я, слегка виляя хвостом, робко приблизился к выходу.

Во дворе стояли две незнакомые женщины. Одна из них, присев на корточки, потянулась ко мне, намереваясь заглянуть в пасть. Инстинктивно я щелкнул зубами в воздухе, предостерегая от фамильярности. Я не люблю кусаться, но и не позволю подобного обращения. Я вообще, разучился доверять людям. Научили, что добра от них ждать не приходится.

Разговоры, переговоры… Женщины о чем-то горячо спорили с хозяином. В конце концов, одна из них протянула ему денежную купюр, пристегнула ко мне новый, незнакомый поводок и потянула в сторону машины. Мне было безразлично. Я запрыгнул на теплое сиденье, и приятное тепло, разливающееся по всему телу, унесло меня в беспокойный сон. Я дремал чутко, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку.

– Представляешь, что бы он с собакой сделал? – взволнованно произнесла одна из женщин. – Еще писал в объявлении: “Продам борзую за тысячу или застрелю”. Странно, жутко странно. Я сразу решила ехать. Вообще не понимаю, чем руководствуются такие люди. Хорошо хоть успела забрать. Фиг с ней, с этой тысячей.

– Как назовешь? Или так и останется Малыш? – спросила вторая.

– Ты же знаешь, я всегда даю собакам новые клички. Новая кличка – новая жизнь. Пусть будет Адмирал, Адам сокращенно.

- Мне интересно, почему ты решила заниматься помощью борзым?

- Всю жизнь с этими собаками. Они настолько ранимые и нежные, что их хочется оберегать. В нашей области полно людей, которые думают, что если они займутся разведением борзых, у них будут массово скупать щенков. Пачками. На деле все выходит иначе, порода специфическая, ей нужно много движения, никаких цепей, и нежность хозяина. Эти собаки по своей породе слушают в первую очередь свой разум и сердце и потом только хозяина. Мне нравится заводить с ними дружбу. Это такая хрупкая ниточка. Я бы всех оставляла рядом с собой, но моя однокомнатная квартира, не лучший вариант, для этой породы. Тем более одна у меня уже есть. Ну представь себе, в однушке я, муж и две огромные собаки.

- Ну вылечишь ты сего сейчас, а дальше что? Где гарантия, что собака не попадет в плохие руки снова?

- Есть несколько знакомых, которые помогают найти борзым дома за границей. Я не говорю, что у нас плохо, просто там строго. Договора, проверки, анкеты. Короче говоря, там следят за животными под руку с законом.

Я слушал их обрывки фраз вполуха, мои мысли были далеки от денег, кличек и прочих человеческих забот. Единственное, чего я сейчас хотел, – это забыться в глубоком сне.

Мы приехали в большой, незнакомый город. Меня тут же выкупали в теплой, ароматной пене, а затем предложили миску, полную аппетитной еды. Рану на спине заботливо обработали какой-то мазью, и боль постепенно стихла. Мне было так хорошо, так спокойно.

Прошло полгода. Теперь меня зовут Адам. И я всегда, не раздумывая, встану грудью на защиту моей дорогой и любимой хозяйки. Она возит меня в просторной машине, балует вкусной едой, гуляет со мной в парке. Мне невероятно повезло с ней. Вот и сейчас мы стоим возле машины. А она… она почему-то плачет. Ей грустно.

– Эй, Адам, – всхлипнула она, вытирая слезы. – Прыгай в машину, прокатимся…

Я, послушный пес, тут же запрыгнул на заднее сиденье. Она ласково погладила меня по голове, и я заглянул в ее глаза. Они были полны слез.

– Послушай, – прошептала она, дрожащим голосом. – У тебя будет самая лучшая семья… Я обещаю…

Дверь машины бесшумно захлопнулась, и я видел свою хозяйку в последний раз.

Сейчас я живу в другой стране. Здесь солнечно и тепло, у меня замечательная семья, любящие хозяева. Но я никогда не забуду маленькую, скромную квартиру где-то далеко, где меня помнят и любят.

Пушистые мысли. 2. Мой ангел, моя любовь, моя Евангелина.

Прошло много лет, но помню наше знакомство с хозяйкой, как-будто это было вчера...

Снова ночь, боль, холод и мокрые от кровоподтеков лапы. Мне здесь не так страшно. Здесь нет злых собак, которые кусают меня... Здесь нет боли.

Чего ждать от завтра? Снова хозяйка с отвратительным запахом водки потащит на поводке к соседским гончим псам? Или просто забудет налить мне воды? А может, завтра я усну и больше не проснусь в этом кошмаре? Я не знаю, что из всего этого лучше. За что гончие кусают меня? Впиваются острыми зубами в задние лапы и гонят, как зайца. Я с детства была хорошей девочкой.

Надо бежать. Если завтра снова поведут к гончакам - я убегу. Неважно куда. Надо бежать. Я закрываю глаза и без сил падаю в сон.

Солнце заглянуло лучиком в мою будку. Проснувшись, я почувствовала, как сильно болят лапы от вчерашних укусов. Выйдя из будки, я увидела миску с едой. Два дня я не ела, а потому накинулась на еду и даже не заметила, как быстро кончилась каша.

Запах водки... Скорее всего, сегодня мне ничего не грозит. Получив вчера бутылку за то, что на меня травили гончих, хозяйка напилась и легла спать. Скорее всего, она проспит до вечера, а потом продолжит. Я привычно отошла на расстояние цепи, но ничего не тянуло шею. Ура. Я могу бежать. Но куда? Я не могу подвести хозяйку. Если я убегу - буду плохая девочка. Нужно остаться по негласному закону собачей преданности.

Осторожно принюхиваясь, я стала обходить территорию дома. Ух ты! Колбаса! На столе лежит колбаса! Я подошла, схватила колбасу и стала жадно жевать. Вкусно, чертовски, вкусно!

На пороге появился шатающийся силуэт.

- Ах, ты дрянь!

Резкая боль пронзила рёбра, когда хозяйский сапог с размаху саданул по ним. И я побежала.

Просто бежала. Было очень больно, но я бежала. Я выскочила в открытые ворота и... Очнулась, когда уже было темно. Боль и страх прошли, и я поняла, что потерялась. Где хозяйка? Где дом?

- Эй, собачка! Иди сюда... Потерялась, маленькая. Пойдём. Найдём хозяина.

Какая-то девушка посадила меня в машину, было тепло и мне уже всё равно, я так устала. Сквозь полусон я слышала, как девушка куда-то звонила. И обрывки разговора.

- Да. Борзая! В городе есть тот, кто борзыми занимается? Даша? Скажите, пожалуйста, что бы мне позвонила. Нужно что-то с собакой делать... Раны... Ноги в крови...

Я снова уснула. Разбудил меня звук тормозов. Приехали. Но куда? Домой? На меня одели ошейник, вывели и снова посадили в какую-то будку на длинный поводок. Эта будка была чище и больше чем моя. Снова без сил и снова сон. Опять разбудила машина. Уже другая. Меня вывели из будки. Было темно, холодно и уже всё равно. Я так устала. Какая-то новая девушка села передо мной на колени и протянула руку.

- Привет. Всё будет хорошо.

Кто-то позвал девушку

- Даша, давай быстрей! Холодно. Забирай собаку, заедем, возьмем ей еды пока не сильно поздно.

- Да конечно, - ответила девушка и обратилась уже ко мне: - Ну что, пойдём?

Я безропотно последовала за ней в машину. Мы приехали в её дом. Много новых запахов и звуков, но сил нет. Я так устала... Даша поставила мне укол, и боль стала уходить. Мне дали мягкое одеяло и я уснула.

Следующее утро началось не с криков, шума или чего-то ещё, а с тишины. Я проснулась, ноги стали меньше болеть. Оглядела комнату и втянула вкусный запах с другого помещения. Когда я туда подошла, то увидела Дашу. Она протянула мне руку, погладила и поставила передо мной большую миску чего-то вкусно пахнущего. Я быстро управилась с этим и пошла к девушке. Она разговаривала по телефону.

- Это ваша собака? А почему у неё укусы? В смысле не мое дело? Она еле живая. Нет! Я вам её не отдам! Вы издеваетесь над ней.

Я подошла и положила голову на колени девушке. Посмотрела ей в глаза и в голове мелькнуло: «Тёплая, добрая... Даша».

Пушистые мысли. 3. Кто сказал, что борзые не лают?!

Мир был теплым и пах мамой. Пахло молоком, травой и еще чем-то большим и непонятным. Я тыкался мордой в мягкий живот, толкаясь локтями с братьями и сестрами. Мы были маленькими, глупыми и счастливыми щенками. Но однажды, в наш мир ворвались чужие запахи и громкие голоса. Большие руки оторвали меня от мамы, крепко сжали, и я запищал от страха. Меня унесли.

Вместо тепла маминого бока, я оказался в каком-то ящике, который трясло и качало. Вонь бензина забивала нос, и я скулил, зовя маму. Но она не приходила. Когда ящик остановился, меня вытащили на свет. Ослепительное солнце ударило в глаза, и я зажмурился.

Новый мир пах навозом, сеном и курами. Вокруг бегали какие-то большие птицы, а их пронзительные крики пугали меня до дрожи. Меня принесли во двор большого деревянного дома и поставили на землю. Мужчина, большой и грубый, с мозолистыми руками, налил в миску какую-то кашу. Я был голоден и жадно набросился на еду.

Так началась моя деревенская жизнь. Хозяин, как его называли, кормил меня хорошо, всегда досыта. Я рос быстро, превращаясь в крепкого щенка. Но ласки я не знал. Хозяин никогда не гладил меня, не чесал за ухом. Иногда, когда я подбегал к нему, виляя хвостом, он отмахивался, как от назойливой мухи. Я не понимал, почему. Разве я сделал что-то не так?

Я тосковал по маме, по ее теплым объятиям. Засыпая в своей конуре, я часто видел ее во сне. Но просыпаясь, я оставался один, в этом большом, чужом мире, где никто не любил меня. Я стал сторожить двор, лаять на чужаков и гонять кур. Хозяин ругал меня за это, но мне зато было весело.

Однажды, во двор въехала машина. Из нее вышли мужчина и женщина. Они долго разговаривали с моим хозяином. Потом эта нахалка, женщина, присела на корточки и поманила меня к себе. Я настороженно подошел, не доверяя ей. Она погладила меня, и тут же надела какую-то веревку на шею. Я сел и решил, что не сойду с этого места. Она потянула меня.

Тогда я начал вертеться волчком, но веревка никуда не девалась. Я дергал его изо всех сил, пытаясь вырваться, но безуспешно.

Затем меня насильно запихнули в машину. Я обиженно уткнулся носом в обивку и отвернулся от этих нахалов. Машина тронулась, и я увидел, как мой двор, мой дом, моя деревня, медленно исчезают вдали. Я не знал, куда меня везут и что меня ждет. Единственное, что я чувствовал, – это страх и горькую обиду. Меня снова забрали от дома.

Машина тряслась и гудела, унося меня все дальше от знакомых запахов. Страх сдавливал горло, и я уже был готов смириться с худшим. Но вот машина остановилась, и меня вытащили на улицу.

Небо было серым, а вокруг высились огромные, каменные коробки. Город! Я слышал про него от деревенских собак, но никогда не видел. Меня затащили в подъезд, пахнущий сыростью и кошками, и подняли на какой-то этаж. Дверь открылась, и я вошел в новый мир.

Он пах совсем иначе, чем деревня. Здесь было много незнакомых запахов, смешанных в один густой, манящий клубок. Но больше всего меня поразил огромный, мягкий предмет, стоящий посреди комнаты. Диван! Я никогда не видел ничего подобного. Он был таким мягким, таким уютным, таким… божественным! Вы когда нибудь лежали на диване?

Вскоре я познакомился со своей старшей подругой. Она была такой же породы, как и я, но постарше. Ее звали Ева. Она была очень красивой и важной дамой, все время занятой какими-то своими делами. Играть со мной ей было некогда. Ева просто наблюдала за мной, иногда вздыхая, как будто я был слишком шумным и надоедливым.

Зато мой новый хозяин – это было что-то невероятное! Он был бородатым и сильным, с добрыми глазами и широкой улыбкой. Мы играли в мячик, гоняли друг за другом, прятались, дурачились. Он водил меня гулять в парк, где было столько новых запахов и приключений! Я бегал и знакомился с другими собаками. Это была настоящая радость!

А хозяйка… Хозяйка была просто воплощением тепла и нежности. Она всегда гладила меня, чесала за ушком и приговаривала ласковые слова. Она кормила меня самой вкусной едой, которую я когда-либо пробовал. Каша с мясом, косточки, вкусные лакомства… рай для пса вроде меня!

Жизнь текла размеренно и счастливо. Мы с хозяином гоняли мяч, с хозяйкой валялись на диване, а Ева, хоть и ворчала иногда, все же терпела мои шалости. Я привык к городским запахам, к шуму машин, к ласковым рукам и вкусной еде. Но в один прекрасный день, что-то изменилось.

Мы загрузились в машину и отправились в путь. Куда? Я не знал, но был рад приключению. Дорога привела нас в знакомые места. Деревня! Я узнал запах навоза, сена, запах знакомых кур и коров. Сердце мое радостно забилось. Я выскочил из машины и, не дожидаясь команды, помчался вперед.

Я бегал по знакомым полям, резвился в высокой траве, обнюхивал каждый кустик. Деревенские запахи кружили голову, напоминая о прошлом, о том, что было до моей счастливой жизни. Я чувствовал себя свободным, счастливым и немного ностальгирующим.

А потом я увидел моих хозяев, разговаривающих с каким-то мужчиной. Я узнал его сразу – это был мой старый хозяин! Сердце замерло от неприятного предчувствия. Я решил подойти ближе.

Я услышал обрывки фраз, обрывки разговора, но не мог понять сути. Слышал про “переезд” и про “неделю какой-то передержки”. Передержка? Что это такое? Меня это не волновало, я просто продолжал бегать и наслаждаться свободой. Мне было просто хорошо!

Я забежал во двор, пробежался по знакомым местам, вдохнул запах, в котором пахло моей прошлой жизнью. А потом помчался назад, к машине. К маме и папе! Но, подбежав, я увидел лишь пустое место. Ни машины, ни хозяев. Только тишина и запах одиночества.

Сердце упало в пятки. Я метался вокруг, звал их, лаял изо всех сил, но никто не отвечал. Только знакомые куры, по-прежнему, озабоченно квохтали вокруг. Я понял, что произошло что-то страшное. Меня бросили! Снова!

Мысли путались в голове, как клубок грязной шерсти. Они уехали… Просто уехали, оставив меня здесь, в этом проклятом дворе, с этим грубым человеком, с воспоминаниями о теплой квартире и ласковых руках. Я чувствовал себя обманутым, никому не нужным, брошенным щенком.

В душе росла обида, разъедающая все вокруг. Зачем было дарить мне надежду, зачем было показывать, что такое счастье, если потом так жестоко отнимают все обратно? Я не понимал. И не хотел понимать. Я просто хотел спрятаться, забыться, исчезнуть.

Я забился в свою старую будку, пропахшую сыростью и отчаянием. От еды отказывался, не трогал даже самую вкусную кость, которую мне предлагал хозяин. Пусть ест сам. Я не хочу ничего от него, ничего от этого мира. Пусть знают, что я страдаю, что им меня не сломить! Я лежал в будке, свернувшись калачиком, и смотрел в одну точку. Время тянулось медленно и мучительно. Казалось, прошла вечность. Я почти перестал чувствовать голод, перестал чувствовать холод. Только тоска жгла сердце, как раскаленное железо.

На третий день, когда я уже почти смирился со своей судьбой, я услышал обрывок телефонного разговора. Хозяин кому-то жаловался, что я ничего не ем, что совсем скис. Вечером этого же дня, к воротам подъехала какая-то машина. Я лениво поднял голову, не ожидая ничего хорошего. Но вдруг, я уловил знакомый, родной запах. Запах моих хозяев! Запах дома! Сердце бешено заколотилось. Я выскочил из будки и помчался к воротам, виляя хвостом и радостно лая. И то, что я увидел, превзошло все мои ожидания.

Они! Мама! Папа! Они стояли у ворот, улыбались и звали меня по имени. Счастье захлестнуло меня с головой. Я подбежал к ним, прыгал, лизал руки, скулил от радости. Все было как во сне.

Они обняли меня, прижали к себе, и я почувствовал, как тепло и любовь снова наполняют мое сердце. Я понял, что они не бросили меня, что все это была какая-то ошибка, какое-то недоразумение.

- Гав! - Громко и раскатисто заявил я, радуясь происходящему.

- Ну вот, а говорили, борзые не лают. - Засмеялся мой любимый и дорогой хозяин, крепко прижимая меня к себе.

Оказывается, они переезжали в другой город, и им действительно нужна была передержка для меня на несколько дней. Но теперь все кончено! Я еду в новый дом со своей семьей! Теперь я точно знаю, не всегда то, что кажется, оказывается правдой.

Пушистые мысли 4. Я подожду.

Меня зовут Рон. Точнее, звали. Когда я был щенком, хозяин сказал: «Будешь Роном, как благородный виски». Мне нравилось. В этом имени слышался звон бокалов и его смех.

Я не помню свою мать, помню только холод и голод, пока однажды не появился ОН. Пахло от него табаком, бензином и еще чем-то теплым, что люди называют «своим». Он взял меня на руки, я лизнул его в нос, и с той секунды моя Вселенная сузилась до размеров этого человека.

Я любил его так, как умеют любить только собаки: без условий, без обид, до последнего удара сердца. Для меня не существовало плохой погоды — только дни, когда мы гуляем, и дни, когда нет. Не существовало еды вкуснее, чем кусок, упавший с его стола. Не существовало музыки приятнее, чем звук его ключа в замке.

Он называл меня дураком, когда я приносил палку в сотый раз. «Дурак ты, Рон, — говорил он, трепля меня за ухом. — Преданный дурак». И я счастливо вилял хвостом, потому что слышал в голосе любовь.

В тот день шел дождь. Хозяин был злой, от него пахло чем-то горьким и чужим. Он собирал вещи в большую сумку. Я сидел в углу и переживал: вдруг я сделал что-то не так? Может, погрыз тапку? Но тапки были целы.

— Пошли, Рон, — бросил он коротко.

Я чуть не сошел с ума от счастья. Мы поехали на машине далеко-далеко, в лес. Я бегал, нюхал воздух, метил кусты — все как обычно. Дождь кончился, пахло прелой листвой и свободой. Хозяин шел быстро, не оглядываясь. Я бежал следом, иногда забегая вперед, чтобы заглянуть ему в глаза: ну что, я хороший мальчик? Мы же гуляем? Но лицо у него было каменное.

Потом он остановился. Мы вышли на какую-то поляну у железной дороги. Пути были старые, ржавые, давно забытые поездами. Хозяин огляделся, достал из кармана веревку. Я думал — сейчас привяжет, чтобы я не убежал, хотя я никогда и не убегал. Я сел и послушно поднял голову.

Он надел петлю мне на шею. Не удавку, а просто обвязал веревку вокруг ошейника. Второй конец он привязал к рельсе. Я не понимал. Я смотрел на него снизу вверх и ждал команды.

— Сидеть, — сказал он тихо.

Я сел. И заулыбался, потому что он смотрел на меня. Прямо в глаза.

А потом он ушел.

Он просто развернулся и пошел. Я смотрел, как его спина становится все меньше, как он скрывается за деревьями. Я ждал, что он обернется. Он всегда оборачивался в конце прогулки и свистел: «Рон, домой!». Я вставал и бежал к нему, нарезая круги от счастья.

Но в этот раз он не обернулся.

Я дернулся следом — веревка натянулась. Я дернулся сильнее — она впилась в шею. Я заскулил. Сначала тихо, потом громче. Я звал его. Я кричал по-собачьи: «Хозяин, ты забыл меня! Хозяин, вернись! Хозяин, я здесь!»

Лес молчал.

Наступила ночь. Я никогда не оставался один в темноте. Я скулил, выл, грыз веревку, но она была толстая, а зубы у меня не волчьи.

Я не верил, что он меня бросил. Я придумывал объяснения: он пошел за помощью, он скоро вернется с фонариком и снимет веревку. Я должен ждать. Он же сказал «сидеть». Я хороший мальчик. Я послушный. Я дождусь.

Прошло два дня. Или три. Я перестал понимать время. Шел дождь, потом снег, потом снова дождь. Я свернулся калачиком возле рельсы, положил голову на лапы и смотрел в ту сторону, куда он ушел. Иногда мне казалось, что я вижу его силуэт. Я вскакивал, веревка душила меня, я задыхался, падал, но продолжал смотреть.

Я очень хотел пить. Я лизал мокрые листья и снег. Еды не было.

Я думал о нем. Вспоминал, как он гладил меня по голове, как мы ездили на рыбалку, как он разрешал мне спать в ногах, даже когда ругался, что я занимаю всю кровать. Вспоминал его запах. Я сворачивался клубком и пытался представить, что я дома, на своем коврике, и он рядом, и все хорошо.

В последний день вдруг выглянуло солнце. Стало тепло, почти как тогда, когда он взял меня щенком. Я уже не чувствовал лап. Я лежал и смотрел на небо. Было красиво. Облака плыли, как белые собаки.

Я подумал: «А вдруг он сейчас скучает? Вдруг он ищет меня?». Я напряг слух. Мне показалось, что где-то далеко хлопнула дверь машины. Я собрал последние силы, поднял голову и тихо заскулил. На всякий случай. Вдруг он услышит.

Глаза закрывались сами. Я уже не видел лес, я видел его. Он шел ко мне по тропинке, улыбался, в руках у него была моя миска и сосиска. Я хотел завилять хвостом, но хвост уже не двигался.

— Хозяин... — прошептал я по-собачьи без звука. — Я здесь. Я дождался.

Я умер, глядя в ту сторону, где он скрылся в первый день. В моем сердце не было злости. Только обида, смешанная с любовью, которую я так и не смог различить.

Я знаю, что некоторые люди говорят: собаки не попадают в рай. Но это неправда. Мы попадаем туда, где ждут. Только вот я до сих пор сижу у ворот и смотрю на дорогу. Вдруг он придет? Вдруг он просто потерялся и теперь ищет меня?

Ведь он сказал «сидеть».

Я хороший мальчик. Я послушный. Я подожду.