ПРЫГУН

Глава 1

Его звали… А может и до сих пор зовут Александр Ульвович Кальб. Он работает, точнее, работал психологом при детской комнате милиции в райцентре. Проще говоря, пытался разобраться, что не так с детьми, которые стремятся убить других или себя, а также занимался выводом их в свет.

Нет, он не умер. А может и умер. По крайней мере, на данный момент его судьба неизвестна. Его разыскивает милиция и, возможно, он взял себе другое имя и сейчас находится среди нас.

Стас Крайнов был прыгуном «со стажем» и страдал маниакально-депрессивным расстройством личности.

За свою недолгую, в силу молодости, карьеру Александр шесть раз снимал подростка с крыш пятиэтажек – максимально высоких зданий в местном п.г.т. Однажды он даже проехал с прыгуном десяток кругов на колесе обозрения, уговаривая его сойти на землю. Стаса не раз отправляли на добровольно-принудительное лечение, но по закону не имели права держать против воли. Родители занимались младшими детьми и, чтобы не тратить время и нервы на регулярные посещения, подписывали отказную от госпитализации.

В кабинете психолога раздался телефонный звонок. Звонил участковый из Исетска: Стас Крайнов стоял на крыше ржавого зернового ангара, пристроенного над одним из цехов старого заброшенного хлебозавода. Александр пренебрег серьезностью, пока не услышал, что высота конструкции равноценна десятиэтажке.

Психолог оценил погоду сквозь оконное стекло, после чего не торопясь застегнул два ряда ярко-голубых, под цвет глаз, пуговиц на классическом черном плаще, уютно пристроил на голове шляпу-федору, боясь, что ветер испортит с такими трудом уложенную стрижку. Он не спешил, так как знал, что в случае с Крайновым можно – и нужно – тянуть время. Разделяя настроение хозяина, его ядовито-зеленый Москвич-412, доставшийся в наследство от деда, никак не хотел заводиться.

Такая убогая машинёшка портила весь его имидж, но откуда взяться Мерседесу у молодого психолога при госслужбе и, по совместительству, заочника-аспиранта? Александр работал практически за идею, но для деловой циркуляции между райцентром и мелкими городами личный автомобиль был просто необходим.

Примерно через четверть часа зеленый Москвич въехал на территорию старого исетского хлебозавода, разгоняя толпу зевак. Поглазеть на представление собралась, наверное, целая половина жителей городка.

Александр увидел, что здание цеха с ангаром выглядело угрожающе хлипко, а начав подниматься в темноте по искореженным металлическим лестницам, ещё и ощутил это.

Когда он добрался до верха и распахнул люк на крышу, по лицу его ударило холодным ветром, моросью и нервным шипящим сквозь зубы:

- С-с-сука! Опять ты?!

Крыша была покатой, подросток стоял на краю плоского карниза. Тощий, как велосипед, с длинными грязными сине-зелеными волосами. На застиранной футболке угрожающе красовались чучела в масках из группы «Slipknot», и скорее можно было предположить, что брошенная фраза принадлежала кому-то из них, а не этому мокрому продрогшему чуду-юду. На бледных руках, до самых плеч, алели линии порезов.

"Показушник" – всплыло в голове у Александра. Он работал с трудными подростками, уважал каждого по-своему. Понимал и уважал. Даже самых оголтелых малолетних преступников. Но позеров он ненавидел всем сердцем. Понимал, но презирал. И не только потому, что они эгоистичные лохи – а потому, что отнимали его драгоценное время у тех, кому действительно нужна помощь. Им, конечно, тоже нужна, но не в той мере, сколько они требуют.

А еще из-за них порой приходится рисковать собственной жизнью. Почем зря.

– А ты кого ожидал увидеть? Путина? – ехидничал Александр. Он делал все, как надо. – Прости, дружище, но господин Президент не сможет сегодня присутствовать на твоем прыжке.

– Зато ты приехал поглазеть на мою смерть? Любопытно, как по асфальту растекутся мои больные мозги? – Крайнов стоял на самом краю, теперь спиной к публике, и его правая пятка на пару сантиметров нависала над пропастью.

– Почему ты хочешь прыгнуть? – спросил психолог. Они всё это проходили уже миллион раз, но он должен был отвлекать его внимание, отчаянно заговаривая зубы. – Девушка?

– Да хоть бабушка! Какая разница, если я уже здесь, и сейчас меня не станет.

Александр медленно спустился по скользкой крыше и уже стоял на карнизе, в пяти шагах от парня.

– Не подходи ко мне! – крикнул Крайнов. – И кончай болтать, мозгоправ. Сегодня ты меня не заболтаешь. Я сделаю это. Но не сейчас… Не сейчас. Скоро.

Но Александр, как заведенный, болтал без умолку по академической схеме, уговаривал его не прыгать. Хоть парень и отрицал, но ему нужны были эти уговоры, ведь именно за ними он лез на крышу старого ангара.

Для Александра это была напряженная, утомительная, если не сказать грязная работа. Он измучался физически и морально, как наконец послышался гул вертолета. Крайнов, конечно, тоже его услышал и строго приказал:

– Убери их. Отзови вертолет! Я прыгаю!

Но он не прыгал.

Вертолет завис над ангаром, и спасатели начали спускать трос с чугунным карабином на конце. Психолог должен был взять трос, затем схватить «пострадавшего» и оперативно захлопнуть карабин на ремне его джинсов. Александр уже присмотрелся: неформал носил толстый, надежный кожаный ремень с увесистой бляхой в виде черепа.

Трос спускался, все ниже, ниже, ниже… Сердце Александра билось все быстрее и быстрее. Шляпу уже давно снесло ветром, растрепавшиеся светлые локоны удлиненной челки мелькали перед глазами. Предстоял последний, но ответственный рывок, грозящий стоить обоим жизни.

Александр готов был поклясться, что Крайнов ловил от всего такой кайф, что скорее умер бы от передоза эндорфинов, чем от встречи с асфальтом. Психолог приблизился еще на шаг и протянул руку:

– Станислав, – задобрил он, зная из предыдущих бесед с пациентом, что тот не любит, когда его называют просто «Стас». – Давай. Ты же на самом деле не хочешь прыгать, да?

Но вдруг что-то пошло не так.

Трос, должный опуститься между ними, пролетел за спиной подростка, задев его по голове. Парень пошатнулся над краем и едва не сорвался. Он резко сгруппировался и присел, вцепившись в карниз мертвой хваткой.

Ужас застыл на бледном лице, и без того острые черты которого заострились настолько, что оно стало похоже на набросок художника. Парень жадно хватал ртом воздух, с хрипом застревавший в его горле. Совсем не похоже на реакцию жаждущего смерти.

Александр махнул рукой вертолету, мол, хватит, сейчас сами спустимся.

Прошло сколько-то времени, и Стас вновь пришел в себя:

– Просто еще не время. - Нервно процедил парень. - Я же сказал, не сейчас! Но скоро… уже скоро.

– Станислав, – понимающе устало вздохнул Александр. – Ты не хочешь прыгать. Не хочешь. Ты сам это знаешь. Пошли.

Крайнов рассмеялся диким смехом и посмотрел вниз, где толпа игрушечных человечков наблюдала за немой картиной.

– Я не собираюсь тебе проигрывать, мозгоправ. Нет! Я прыгну. Скоро.

Тогда Александр решил вернуться к начальной тактике: грубости. Она хоть как-то действовала на «Стаса» и отвлекала лучше всего.

– Ладно, дружок. Развлекся? Устроил шоу? Спасибо, очень интересно, но я уже насмотрелся. Я пошел. И ты идешь со мной, пока я сам тебя не столкнул, придурок. Думаешь, кого-то волнует твоя смерть? Лично я буду только рад избавиться от тебя. Знаешь, где ты у меня уже со своими «прыжками»? А эти, – он кивнул на толпу, – пришли поглазеть на клоуна, и у них в голове только одна мысль: слава Богу, я не такое уебище, как он. Хочешь прыгать? Прыгай. Чего испугался? Давай! Но ты лошара и не осмелишься, так что пошли. Я замерз, и мне надоело возиться с великовозрастным детиной.

– Я прыгну, – огрызнулся Крайнов. – Ровно через пятнадцать секунд.

Он замолчал и, по всей видимости, стал считать про себя. Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать. Одиннадцать. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть…

Александр тоже пытался считать, однако роящиеся мысли и подбираемые слова перебивали счет.

Пять. Четыре. Три. Два… Один. Стас сделал шаг.

Но только правой ногой.

– Нет, я подожду. Еще десять минут. Еще десять минут послушаю, что ты будешь мне втирать.

Точка кипения достигла максимума, и Александр решился на радикальные меры. Он медленно, чтобы не сорваться самому, но решительно направился в сторону парня, лицо которого вновь обрело вид бледного грубого наброска.

– С-стой! Н-не подходи ко мне! – он преградил путь длинной трясущейся рукой. – Если хоть пальцем дотронешься до меня, я прыгну, и моя смерть будет на твоей совести! Я… я не шучу.

Александр продолжал идти молча, лишь полы плаща громко хлопали на ветру, развеваясь за спиной.

Испуганный парень продолжал голосить, сыпя угрозы прыгнуть и одновременно обвинить врача в собственной смерти. Наивный… «Мозгоправа» не пугало уже ни то, ни другое.

– Я прыгну! – в миллионный раз повторил Крайнов и в качестве доказательства занес правую ногу над пропастью.

– Доверься мне, я тебе помогу.

– Не нужна мне твоя помощь!

– Ты меня не понял… нужна, еще как нужна.

Вместе с этими словами Александр, обезумев от ненависти, нанес удар носком ботинка по левой ноге парня, от чего тот мгновенно потерял равновесие и полетел вниз.

Господи, наконец-то. Александр вздохнул с облегчением. Он не слышал рёва толпы, он даже не видел приземления тела. Главное, что все закончилось, и его больше не вызовут на беседы с мелким противным шантажистом.

Никто не заметил, как психолог исчез с места происшествия. Ему удалось скрыться через старые грязные цеха и другие промышленные помещения, пока люди и службы были заняты судьбой паренька.

Старый ядовито-зеленый Москвич простоял у здания заброшенного хлебозавода не больше года, пока местные наркоманы совместными силами не уволокли его и не сдали на металлолом за шесть тысяч рублей.