ПроЗаЖизнь

Преданность

Она лежала на груде его сброшенных ещё вчера вещей и беззвучно плакала. От груды мерзко несло спиртом, табаком, спермой и дешёвым женским парфюмом. Она брезгливо морщила нос, но ценность этой грязной кучи заключалась в тепле, которое оставалось от Него. Того единственного человека, в котором сейчас заключался весь Её Мир. Она зависела от Него целиком и полностью, как только может зависеть к примеру грудной ребёнок от материнских ладоней. Он был для Неё Домом, Кормильцем, Источником всех эмоций, Богом и целой Вселенной. Поэтому Она не понимала, что же такое произошло вчера, что сейчас Она брошена здесь...

Преодолевая безумную боль в башке, Она пыталась словно бы из маленьких осколков мозаики собрать целостную картину случившегося. Ведь ничего не предвещало беды, когда Она, чуя своим внутренним будильником время Его прихода уже стояла под дверью. Радостное, ни с чем несравнимое возбуждение от осознания того, что Она сейчас Его увидит, повергало в некую эйфорию. Вот-вот, ещё немного, совсем чуть-чуть и Она услышит такой приятный щелчок в дверном замке. Отойдёт на пару шагов назад специально, чтобы Он смог размашисто распахнуть дверь и бросится к Нему в объятия. Ведь так постоянно было всегда, сколько Она себя помнит, так будет, конечно же, и сегодня...

Замок привычно щёлкнул, дверь распахнулась, правда чуть громче и сильнее, чем обычно, Она со всей дури ринулась Ему навстречу и...в голове раздался взрыв от чудовищной боли, причинённой внезапным ударом с ноги...

Очнулась Она и пришла хоть немного в себя где-то глубокой ночью, когда через не зашторенное окно к её, словно налитым свинцом глазам, подобрался свет от Луны. Ещё плохо соображая, Она собрала в себе остатки мужества и поползла ибо идти не было ни сил ни возможности. Поползла к Нему, в его холостяцкую спальню, на своё привычное место рядом с его кроватью и наткнулась на кучу. От которой жутко воняло спиртом, табаком, спермой и дешёвым женским парфюмом. Но среди этой вони её чуткий нос уловил тот родной и единственный запах, чуя который всё её собачье естество переполнялось Любовью. Преданной, самоотверженной, всеобъемлющей, безусловной. Она с неимоверными усилиями взобралась на эту кучу и примостила на неё свою морду, по которой беззвучно катились слёзы...Нет, не боли, обиды или огорчения, а слёзы непонимания...

БЕСсловесность

Порой мне кажется, /да-да, я отлично помню, что в таких случаях необходимо совершать над собой крестное знамение/, что ты временами будто бы специально, заранее продумано, выверено-намерено появляешься молча, незаметно оставляя следы, метки-зарубки-знаки-коды-шифры из энергетических потоков-волн, импульсов-вспышек, чтобы я и без слов училась улавливать твоё сиюминутное настроение, считывать твоё давнишнее, но проявленное именно сейчас желание и чувствовать-чуять нутром, какую фразу, спич, пост или просто даже слово ты таким магическим образом хотел мне передать, сказать, прослать, поведать. И вот, когда я наблюдаю твои такие необычные, словно б фантомные появления, сердце моё моментально начинает бешено трепыхаться в грудине испуганной птицей, вырываться как будто бы из клетки наружу, совершая при этом безудержные скачки пульса и вызывать тем самым иногда приступы тахикардии или аритмии. Эти пугливые метания с ударами о рёбра постепенно передаются и всему телу: внутри головы обычно откликаются роем мыслей, ворохом фантазий, зачастую - ненужно-тревожных, зачастую - волнительно-приятных, в пальцах - мелкой дрожью, теплом или холодом, подкожно - разрядами тока, а внизу живота - внезапно возникшим возбуждением или же приятной негой-истомой...Но никогда ещё, ты слышишь меня, никогда ещё все эти твои бессловесно-молчаливые приходы-визиты-появления-налёты не оставляли меня уравновешенно-безучастной, инфантильно-равнодушной, бесчувственно-индифферентной...

От Кутюр. Обратная сторона.

"Закрыли тему!"...От его внезапного рыка она чуть было не свалилась со стула. Конечно, закрыли. Можно подумать, что она её открывала, тем более, что и сама тема была, скажем прямо...Ничерта подобного, ничего она не открывала. Просто невинной овечкой тихо узнала, нужна ли помощь. При чём, при чём после...после произошедшего не по её вине. И что? И то, что в ответ услышала гневную тираду о том, что всегда суёт свой длинный нос не в свои дела. Это она то? Суёт свой длинный нос? Да ещё и не в свои дела? С каких это пор её вздёрнутый аккуратненький носик стал длинным, а их общее дело вдруг стало да и не её? Нюська судорожно сглотнула подкатившийся близко к горлу комок огорчения, готовый сию же секунду вылиться из глаз и скатиться каплями слёз на шитьё. Да она лишнего никогда не спросит первая, подчиняясь законам какой-то своей внутренней порядочности. Да она извинится стопятсот раз, если почувствует "Осторожно, приватная зона". Да она же никогда не посмеет донимать глупыми вопросами по типу "Что? Где? Когда? С кем? И сколько?" Хоть сердце предательски будет выскакивать из груди каждый раз при виде его довольной рожи от полученной накануне нужной дозы траха. Да она, да она. Да что она? Она - просто, просто всегда рядом, рука-об-руку, плечом-к-плечу, как незаменимая часть процесса. Какого, спросите? Да творчества, конечно же, какого же ещё? Но не абы какого, кустарного, а высокохудожественного, сверхутончённого, мегаинтеллектуального, суперизысканного, ультрапродвинутого, гиперэксклюзивного, индивидуально-подогнанного, что вау, ох, ах, отпад и звиздец... Чёрт бы его уже побрал, вместе с гениальным творителем и кучей его гениальных творений. Достал, вот достал конкретно, реально достал своими очередными внезапными психоделическими взрывами мозга. Нет, ну всё понятно, ему же - можно, ему - простительно, он же - Гений, Гуру, Мастер, Ас-Босс, Неординар, Бох, для всех этих многочисленных тощих-толстых-аморфных-рельефных тел неважно какой половой принадлежности. Возомнивших себя тоже Бохами только из-за наличия у себя бохатств - несметного количества бабла, необходимого для возможности приобретения всех этих его уникальных, эксклюзивных, да что там, шедевральных произведений искусства из мира высокой моды. А она? А что она, кто? Так: шестерёнка, маховик, колёсико, ремень передачи, винтик-шпуник-шпулька-нитка-иголка в этом многогранном вечном процессе. Незаменимая, да, но часть, но только часть, а не полноценная, не полноправная участница. Ибо...нефиг. Творитель - он же не Творец, а Бох - не Бог, терпеть не может притяжательного местоимения "Мой". Аллергия у него на него. Отравление. Интоксикация. Анафилактический шок...

Чёрт, нужно перестать об этом думать, взять себя всю дрожащую в руки и таки дошить-доремонтировать это великолепие, воздушной переливчатой пеной примостившееся на коленях. Ведь придумано-задумано-сконструировано-слеплено оно не абы для кого, а для очередной состоятельной Бохини, которая собирается блистать в нём на очередном приёме. Глаза слезились, шея ныла, пальцы кровили, исколотые иголкой, ну вот точно как в том стишке классика из далёкого школьного детства: "Рученьки терпнуть, злипаються віченьки, Боже, чи довго тягти? З раннього ранку до пізнього вечора голкою денно верти", но Нюська всё прилежно шила и невольно прокручивала в башке недавнюю истерию. Вот ведь парадокс. Па-ра-докс. Нон-сенс. Аб-сурд. Все их предыдущие размолвки происходили именно из-за её чрезмерной слабости /не, ну может же у неё быть хоть одна слабость/ примерять на себя всё это тряпьё-шматьё, заведомо зная, что сшито то оно как раз не для неё. Но так получалось, что, то ли из-за её ладной фигурки, то ли из-за гениальности строений конструкций Боха моды, всё, всё приходилось впору, влипалось, как влитое, хотя потом и вызывало поток возмущённого крика на грани нервного срыва, когда Алекс заставал её за этим постыдным занятием. И тогда она лишь молча стягивала с себя очередную шыдевру, аккуратно вешала обратно и признавала, что неправа. Да, так было практически всегда. Ибо практически всегда она соглашалась, что слишком уж импульсивна и мнительна, что уж слишком фантазирует-рефлексирует.

Но вот именно в этот раз было всё иначе. Всё совсем по-другому. Гений ворвался в мастерскую и сходу рявкнул: Нюська ты должна, просто обязана это примерить, скоренько. Но, увидев ошеломлённый взгляд оной, только и сказал: Ну а кто, мол, как не ты? Но почему-то именно тогда вместо того, чтобы обрадоваться внезапной удаче, нутро восстало и Нюся пролепетала: Алекс, ну ты чего? Оно же - явно не по мне. Вот я вижу, чую, что не смогу в него втиснуться. "Цыц, молчать, пигалица, лезь в дудку, ну в смысле в футляр, ну в смысле в пену". Нюся понуро поплелась в примерочную, точно зная, предчувствуя, что сегодня явно не её бенефис и оказалась права. Ибо, как только Алекс попытался застегнуть на ней молнию, пена дивно-волшебным образом растеклась вдоль шва в самом неподходящем интимном месте. А-а-а-а-а-а...О, мой Бог...Ну, в смысле, о Бох, который не мой...

Нюська зажмурилась от воспоминаний, принесших очередную порцию боли в области грудины. Ну вот в чём она виновна? В чём? В том, что предполагала, уверяла босса, что сие - не для неё? В том, что пока он бесновался, тихо всхлипывала от его же дурости? В том, что, когда он уже слегка успокоился и пришёл в адекват, лишь осторожно узнала, нужна ли помощь? Или в том, что не нашла в себе сил швырнуть ему в рожу этот ненавистный кусок ткани, из-за которого всё и случилось, хоть и гениальный в своём исполнении? Чёрт-чёрт-чёрт...

"Ну что ты копаешься? Давай, давай, резче, резче шевели там своими клешнями-осьминогами-спрутами". Нюська морально была уже готова возмущённо прошипеть или даже проорать ему "какого хера ты от меня ещё хочешь", но подняла свою мордаху и наткнулась на довольное, улыбчивое лицо Боха-Алекса, который, как ни в чём не бывало, светился от запредельно-неземного счастья осознания того, что незаменимая часть процесса этот самый процесс не прервала. Вопреки всему...Всему на Свете...

Он и Она.

Он говорит Ей, что не любит тату, пирсинг, парфюм, стринги, инфантильные лобки, блондинок, женщин, людей да и ещё в придачу к этому целый, бесконечный перечень из таких неЛюбовей. И вообще, Он порой много чего говорит, но чаще - молчит, доводя Её до неврозов, психозов, бессонниц с неизменными размышлениями по типу "А что же там у Него приключилось?". Но, когда Он говорит, Она внимательно слушает, внемлет, воспринимает на тон и звук, перекатывает во рту на вкус, смакуя. И очень старается при этом своим внутренним картриджом отфильтровывать услышанное на искренность, истинность, откровенность, ценность. И верит, доверяя, верит, не всему и не всегда, но верит, не умеет по-иному. Особенно в те минуты, когда Он, пребывая в дружелюбном, уравновешенном, даже гармоничном расположении души и тела, просит прощение за несдержанную грубость, порой, за откровенное хамство, говорит Ей, что Она нужна Ему, вопреки всем нелюбовям и благодарит за способность забывать всё плохое и за умение всё прощать...

А потом, вдруг, после длительного молчания или же просто, совершенно внезапно и неожиданно, когда Она этого как раз и не ждёт, говорит опять, но теперь только лишь о том, что то, о чём Он говорил раньше, был всего-навсего - пустой трёп, простая болтовня, стёб, забава, лицедейство. А Она, в очередной стотысячный раз, лишь поражается, изумляется и огорчается, что опять не успела подготовиться к подобному выпаду с признанием или не смогла, не сумела разобрать, когда же Он бывает настоящим, а когда просто забавляется с Ней. И тогда Она прячется в свою ракушку, для того, чтобы переживать и болеть, прячется от всего Мира, от людей и от Него ибо не любит делиться своими проблемами, внутренними противоречиями, не любит показывать свои слёзы отчаяния и слабости другим. Она любит быть сильной. Она любит...

Но проходит совсем немного, всего чуть-чуть и Она забывает. Забывает о боли, отпускает переживания и опять открывается навстречу новым диалогам, беседам и спорам, новым признаниям и новым огорчениям, новым обидам и новым прощениям, не жалея при этом совершенно ни о чём: ни об услышанном, ни о сказанном, ни о содеянном...

А почему Он и почему Она? Почему без Имён и почему обезличено? Да потому что, под такой эпизод из нашей обыденной жизни можно подставить любое Имя, на выбор...

Юнона. Авось.

Уля обладала двумя /уникальными с точки зрения её собственной оценки личности/ особенностями, отличающими её от большинства представительниц когорты фемин. Она терпеть не могла шоппинг и на дух не переносила мужской трёп, даже если он и содержал кучу медовых комплиментов в её адрес. То бишь две избитых фразы, что "Шоппинг для любой женщины - лекарство" и "Все женщины любят ушами" были явно не о ней. Нет-нет, она бесспорно обожала хорошо выглядеть, носить удобные-стильные шмотки-обувку-бельё, но вот тратить на поиски-примерку-приобретение всего этого материального хлама массу своего драгоценно-свободного времени, поднимая упавшее в минусовку настроение и чуть ли не оргазмируя при этом, увольте. Лучше уж всё это время заниматься бурным сексом для получения наивысшего кайфа путём достижения оргазма настоящего, живого, истового, неподдельного. А во сто крат лучше ещё, когда и многократного, долгого, обильного и именно от блуда с мужчиной, а не от многочасового блуждания по торговым центрам-бутикам-маркетам...

Кстати, о мужчинах, мальчиках, мужланах, самцах, очкариках, мачо, бруталах, додиках, качках, физиках, лириках, дураках и умниках. И об ушах, которыми Уля не любила любить, или, вернее, любила, но таки не любить, а всё же слушать, хоть и очень редко и очень выборочно. Нет, ну она, конечно, была не в восторге от молчаливых надутых сычей-особей мужского племени, которые могли за весь вечер не проронить ни слова. Но её просто бесили и раздражали те, которые были хуже трепливых баб в своём показном красноречии. Хотя, чего уж греха таить, она могла себе иногда позволить совокупиться как с одними так и с другими из них, но только и только исключительно по причине недотраха и голодухи. Но даже, если так получалось, что Улька ловила неимоверный кайф от секса с ними, то о дальнейших романах-встречах не могло быть и речи, потому как её алчное нутро требовало удовлетворения-наполненности не только мужской спермой, но и чем-то ещё, чем-то намного глубинным, масштабным, космически-беспредельным, неуловимо-тайным, цельным и сокровенным. При получении которого к кайфу от оргазмов примешивалась эйфория от осознания некого, пусть и не пожизненного, но всё же, обладания ценнейшим из сокровищ в лице лучшего из мужчин.

Поэтому у неё было и две слабости, тяги, фетиша, даже одержимости, что ли. Во-первых, Улька просто тащилась, млела, плыла, растекалась и моментально возбуждалась от привлекательных интеллектуалов. Когда симпатичный красавчик с ладной подкаченной попкой и длинными узловатыми пальцами открывая свой рот, мог похвастать и разумом, то её просто накрывало, сшибало, взрывало, качало, штормило, цунамило, лавинило. При чём Уля имела для себя своё твёрдо-непоколебимое лично-приватное понимание Мужчины Разумного то бишь Интеллектуального. Она, вопреки всем википедиям, справочникам или викисловарям, чётко разграничивала такие понятия, как Интеллект, Ум и Эрудиция. По её внутреннему уразумению, мужик мог бы даже обладать титулом «Ходячая энциклопедия», но при этом быть полным идиотом или же он мог бы с лёгкостью в умище вычислять интегралы и логарифмы, но быть при этом тупым мудилой. А вот под Интеллектом она подразумевала некий изысканный коктейль, смешанный из умения очаровывать, обволакивать или погружать в себя, как в пучину, из стремления и желания доставлять удовольствие не только себе, а также из молчаливой готовности и способности волшебным образом решать любые проблемы, а не создавать и притягивать их, но и не будучи при этом ни профессором по высшей математике ни знатоком, перелопатившим и отложившим в своих ячейках памяти тонны информации.

Хотя, как раз информацию, любую, Уля просто обожала. Она впитывала её в себя, как хрустящий прибрежный песок вбирает в себя, слизывая долгожданные морские волны, как иссушенная зноем почва, выпивает благодатно-живительные потоки ливней или как горящее от жуткой похмелюги горло с благодатью увлажняется ледяной сильногазированной водой. Но при всём при этом у неё внутри был некий фильтр, способный отделять истинность от фейка, ценность от лажи, нужность от шелухи. Но это была лишь такая себе любовь к познанию, к самосовершенствованию, а вот второй по счёту слабостью была систематизация, упорядочение, раскладывание полученного по полочкам, ящичкам, шуфлядкам, папочкам, файликам, мешочкам, кулёчкам, чтобы при случае можно было всё это аккуратненько достать и сложить-сшить-склеить-связать из него, как из пазликов или кусочков мозаики или лоскутков ткани нужную картинку, витраж, пэчворк, полотно. И эта её слабость распространялась на всё, что попадало Ульке под руку или в голову, будь то знания, шмотки, еда или обычные предметы. Правда в довесок к этой слабости и в полное противоречие к нелюбви шоппинговать, Уля просто маниакально тягала с собой по максимуму всего-всего многочисленно-нужного-необходимого-навсякийслучайпригодящегося. Ещё в школе её раздутый объёмный портфель называли ни как иначе, как "Остров сокровищ" ибо в нём всегда находились запасные ручки-карандаши-ластики-листики-линейки-циркули в придачу к полному комплекту учебников-тетрадей...

Так и сейчас, в данный момент своей бурной жизни, в которой хоть и стремительным образом произошла практически полная замена книг-журналов-газет на компы-ноутбуки-планшеты, а бумажных папок с завязочками или скоросшивателями на электронные файлы, Уля не изменила своим принципам и создала себе личную систему упорядочения-хранения поступающей инфы, от примитивных рецептов волшебных крэмов до интимно-любовных постов-посланий. Всё это тщательно принималось, фильтровалось, чистилось, оставлялось и распихивалось по разнообразным папочкам-закладкам-архивам-массивам, на которые цеплялись соответствующие замысловатые теги. И вот одна такая из всех многочисленных папочек, находящаяся в мыле, была ей сейчас особенно ценно-дорога и назвалась она «Юнона и Авось», вызывая в ней порой лёгкие ассоциации с одноименной рок-оперой. Ибо Он – ворвавшийся в её жизнь внезапно-неожиданно, но стремительно, как тайфун-цунами-торнадо, хоть и не тягал за спиной такое количество прожитых лет, но тем не менее, был носителем исконно русской фамилии и обладателем такого нрава, которому как раз и подходило это, опять же таки, исконно русское слово «Авось», звучащее, как «Бог даст». А Улька же, вопреки вот этому постоянно-преданному ожиданию в стиле Кончиты Его появления, всё же чувствовала себя рядом с ним Богиней, поэтому и обозвала себя так пафосно-помпезно: Юнона, хотя прекрасно, опять же таки, знала Его отношение к семье и браку, покровительницей которых была эта самая Юнона. Вот и получилось так невообразимо, что в названии папки заключался самый необъяснимый парадокс, самое непримиримое противоречие между происходящим в настоящей жизни Ули и огромной надеждой, которая как известно умирает последней, на то, что в будущем, Авось, таки случится что-то такое-эдакое, волшебно-мистически прекрасно-замечательное в стиле Богини Юноны...

Стабилизаторша.

Зачастую ощущаю себя стабилизатором. Каким и чего? Ну можно так сказать, что и загустителем порой, вредной пищевой добавкой, когда некому предмету-продукту необходимо придать желаемую форму и твёрдость, которую он смог бы удерживать на протяжении нужного времени. Вы же догадались, о чём это я? Ну конечно, о том самом, самом главном и важном, ценном и сокровенном мужском достоинстве, с которым они носятся, как курица с яйцами. Аналогия, однако, такая недвусмысленная...

А вообще, вообще, конечно, я чувствую себя скорее стабилизатором напряжения. Хоть и звучит это, возможно, дико и даже неадекватно. Но. Не спешите с выводами. Посудите сами. Вот практически все мужчины склонны утверждать, что женщины – это инопланетные существа, и что, мол, там у них в башках, разобрать возможно лишь с помощью переводчика Google. Но, но, но. Но сами то, сами то мужчины, придумавшие данный тезис, думаете, сильно отличаются от его содержания и сути? Ничуть. Просто разница лишь в том, что они скорее признают версию: Земля – квадратная и стоит она на трёх китах, чем то, что сами, сами могут быть более сложноустроенными, более нелогичными, непоследовательными и замороченными, чем мы, женщины.

Думаете, что я всё это говорю от великой неприязни к оным или из-за чрезмерной любви к раздуванию из мухи слона? Увы, нет, нет, нет, и ещё сто пятьсот тысяч раз нет. Да, чтоб вы все знали, я первая плююсь, когда слышу от баб пресловутые фразы: «мужики – все козлы или "все мужики - кобелины», ибо...Ибо люблю вас, гадов таких, всеми фибрами своей измученной души, какими бы упёртыми козлами и похотливыми кобелями вы при этом не были. И поэтому...хм...стабилизирую. Ага, вот именно: оберегаю, охраняю и стабилизирую от чрезмерных скачков напряжения, вызванных внешними раздражителями. И даже порой тогда, когда этим самым раздражителем являюсь и я сама, любимая. Спросите, а каким это образом? Ну, здесь, вообще, всё-всё-всё – проще простого. Но...Ох и Ах, если бы не было так сложно...И об этом чуть позже, в другой раз /я надеюсь/...

абсоЛЮт

Она тебя себе присвоила. Ага. Ну в смысле, так решила, что присвоила. Точно. Точно. Вот сама себе выдала на тебя патент, права, лицензию. Не спросив. Без твоего ведома, а тем более, согласия. Дура. Идиотка. Глупая баба. Ку-ри-ца-ту-пи-ца. А меня это мрачно злит, возмущает, раздражает, бесит, выводит из себя, выворачивает наизнанку. Потому что ты - Мой. Мой. Тоже. Мой. Мой Любимый. Океан. Но я же не претендую на роль Владычицы Морской. И дело здесь даже не в морали старухи у разбитого корыта. А в том, что нельзя владеть тем, что /кто/ принадлежит всем и каждому, не принадлежа при этом ни-ко-му. Вот как ты. Как ты. Нельзя же, сидя у кромки твоих ласкающих вод, любуясь твоими необъятными просторами и мысленно погружаясь на самое дно твоих неизведанных глубин, присвоить себе всё это величие - великолепие тайно-бескрайнего пространства. Нельзя. А она решила, что можно. Вот просто так, взяла и решила, что можно. Можно расставить флажки, установить знаки, вбить колышки, натянуть ленту и вдолбить себе в свою глупую башку "Не трогать, моё". И при этом при всём ещё и дуться, истерить, депрессовать, устраивать разборки, если ты позволяешь кому-то ещё высказывать своё восхищение тобой. Бред. Вздор. Ерунда. Несусветная чушь. Чепуха. Галиматья. Вот точно - Курица. Тупица. Глупая Баба. Идиотка. Дура. Так. Всё. Тихо. Я - спокойна. Ну почему женщины такие? Ну почему? Такие...бабы? Нет, ну я тоже не подарок семи пядей во лбу /а во лбу звезда горит, блеать/. И тоже могу и ревновать и тупить и спорить, доказывать, взрываться. Но, чтобы присваивать себе гениальное творение Высшего Разума, обладающего полной, Абсолютной Свободой... Эм...Нонсенс, моветон, парадокс, абсурд. Дуристика.

Если ты - капля, то позволь себе раствориться в объекте обожания, если река - влейся, но в пределах своих личных берегов, если же море или океан - просто соедини свои воды, смешивая их лишь на границах соприкосновения. Если песчинка - упади на дно, не возмущаясь, приняв как данность монументальность, если остров - радуйся, что тебя омывает беспредельность, если же берег - довольствуйся накатами безбрежных волн. Если ты облако - наблюдай, отражаясь, если же - ветер, целуй с нежным обожанием, зная, что никогда не сможешь ни нырнуть в тонь, ни поглотить своей прозрачностью. Если ты - искра, пламя, лава, пожар, тащись от того, что тебя охлаждают и не перечь особо ибо всё-равно рано или поздно сдашься-угомонишься-затухнешь-погаснешь, потому что Вода и предназначена для этого.

Но ни-ког-да, слышишь, ни-ког-да, не отбирай Свободу, вернее, даже и не пытайся. Ибо. Океан. Он же. Он же ведь лишь - личная собственность Абсолюта Творца. Собственно, как и всё, что есть в этом Мире.

Да, и запомни, что лишь Абсолютная Свобода может рождать возможность Абсолютного Обладания в Абсолютной Любви...

МешкИ и КишКИ

Иннуля, солнышко, девочка...

ты соображаешь хоть чуть-чуть,

ЧТО ты пишешь?

какие кишки?

какие мешки? (с) ДД

Вам, читающим, когда-нибудь разрезали брюшину под местным наркозом? Нет? Тогда не поймёте, но хоть послушаете некую "исповедь" крещённой в детстве, но не имеющей на данном этапе жизни отношения ни к одной из конфессий/религий Мира.

Так вот, первый опыт общения с эскулапами-хирургами случился давным-давно, ещё при учёбе в институте и жизни в общаге. Внезапная резкая боль в области живота, при чём не локального, а общего характера. Такое мерзкое чувство, что тебя раздувает, разносит изнутри, как накачиваемый насильно воздухом шарик, который вот-вот лопнет. Ты нифига не понимаешь, потому как вроде накануне не употребляла ничего такого, что могло бы спровоцировать это мерзкое ощущения обширного, мрачно болевого вздутия) Любые, хоть слабые, хоть весьма натужные попытки избавиться от оного не приносили плодов. И единственная, простите за подробности, поза, которая хоть как-то создавала видимость облегчения, была именно коленно-локтевая с уткнувшейся в мокрую от слёз подушку мордахой.

Я не страшилась больницы, меня угнетала сама мысль, что я могла бы там очутиться. Но выбора не оставалось и пришлось таки вызывать скорую. Не смотря на то, что вызов был из общаги в лихие и бедные, скорая каким-то волшебным образом не заставила себя долго ждать и понеслось...Ощупывание/ пальпация/ диагностирование и чуть ли не насильственная госпитализация с последующим предоперационным набором манипуляций. И всё бы ничего, но самым парадоксальным оказалось то, что когда меня уложили на каталку и повезли на саму операцию, боль исчезла. Ну вот совсем, словно этого кошмарного состояния вроде как и не было и всё мне это приснилось/привиделось. И я начала ржать, дико смеяться, прикалываться, повергнув медперсонал в шок ибо просила, нет сквозь смех слёзно умоляла вернуть меня взад и отпустить обратно домой в общагу. Но эскулапы были непреклонны - резать, так резать, удалять, так удалять и никаких гвоздей ибо... Прикатили меня, по моим личным тогда ощущениям - уже вполне здоровую деваху в огромный стерильный зал со светильниками/прожекторами с "королевским" ложе посредине и началось...

Общий наркоз делать никто и не собирался, подумаешь, фигня какая, всего лишь удаление ненужного отростка, сродни зубу мудрости. Он вроде как и есть, но пользы от него меньше, чем вреда, когда он начинает беспокоить. Зачем лечить то, что можно просто, так себе запросто удалить) Посему обошлись местной анестезией без особых заморочек. Это ж вам не вип-персона, а какая-то там задрипанная студентка. Хотя, нужно отдать должное хирургу. Он был хоть и молодым, мало того - и довольно таки привлекательным внешне, он оказался истинным профессионалом. Вот только пациентка, видимо, слегка подкачала ибо. Анестезия подействовала лишь на внешние ткани и я не чувствовала их рассечения. Но потом начался Ад, как мне казалось тогда, потому что, мало того, что я начала ощущать прикосновение к внутренностям, отросток решил себя не обнаруживать. Сначала я просто терпела эти пытки, сжав кулаки и зубы, вдавив тело, живое, ранимое, чувствительное в лежанку, но потом таки не сдержалась, не смогла и начала кричать, где-то даже орать. Ибо это и было тем самым ощущением потрошения, изъятия кишок живьём потому что ковырялись эскулапы во мне нещадно, пытаясь обнаружить аппендикс. Никого не волновало, что это было так адски больно, просто они делали свою работу - раз разрезали, значит нужно найти и обезвредить) Только старенькая медсестра или санитарка /уж не знаю, кто там по статусу или правилам обязан или должен или имеет право находиться в операционной рядом с "жертвой"/ смачивала мои пересохшие, перекошенные от боли и крика из-за пыток-страданий губы влажной марлечкой ибо пить категорически возбранялось, а так хотелось...

А потом меня зашили, наверное тоже уже наживую ибо операция длилась дольше положенного, а доза местного наркоза за это время перестала действовать вовсе. Но это было уже фигнёй с пережитым ранее) Ну а дальше меня реально, как мешок, перетащили на каталку и повезли обратно в палату - делов то)Кроме одного, что на тот момент я реально и чувствовала себя мешком, из которого достали все кишки, их перелопатили/перемыли, а потом запихнули обратно и зашили/заштопали. Посему и такие ассоциации в предыдущем тексте. Всего лишь.

А вообще мне странно, почему есть такая крылатая фраза-идиома "перемыть всем косточки", а "промыть все кишки с ливером" вызывает такое возмущение/раздражение)

пи.си. Да, но ведь самое главное и важное, что "время разрушает всё"(с), кроме одного самого приятного воспоминания: молоденький, смазливый, как голливудский актёр, Док оказался реальным Докой и сделал такой аккуратненький разрез в таком месте и такой косметический шов, что даже миниатюрные трусики его скрывали и скрывают теперь уже практически незаметного глазу /прошу прощение за такую интимную подробность/. Вот пишу сейчас и улыбаюсь с благодарностью Ему, тому самому молодому симпатичному профессионалу от Бога)

Мысли вслух. Дилемма.

Недосказанность...Чёртова полуправда или полуложь или вообще НЕДО-информация. Так, по крайней мере, думала весь день, носилась с этой мыслью, чтобы написать, что недосказанность - это причина если не всех, то слишком уж многих проблем в человеческих взаимоотношениях-коммуникациях. Так думала и хотела было развить эту мысль пока не случилось услышать диаметрально-противоположное недосказанности. Некий передоз, перелив, перевыплеск словесного потока в свой адрес.

Я стараюсь спокойно относиться к таким эмоциональным взрывам. Стараюсь, очень, но не всегда, к великому сожалению, это получается. Ибо. Ибо я точно такой же живой, сверхэмоциональный персонаж. Но особенно сложно тогда, когда человек в порыве бешенства не отфильтровывает высказанное, будучи уверенным в своей правоте. И говорит зачастую обидные вещи, какие-то лишь сугубо субъективные выводы-домыслы, не имеющие под собой никакой основы-истинности. Ну, или не будучи уверенным, он просто балаболит и слова вылетают изо рта быстрее, чем мысли об их нужности-ценности или воздействии на оппонента. Не знаю. Но сейчас, в принципе, не совсем об этом. Поэтому оставим сие явление лишь для некого сравнения. Ведь изначальная мысль, которая гложила и не давала мне покоя, была именно о недосказанности-недоговорённости. Но Вселенная решила по-иному и подбросила мне ситуацию с излишним красноречием.

И вот теперь я задаюсь вопросом сама к себе: что же лучше и правильней - недосказать, слишком отсеяивая то, что хотелось выпалить или таки выплеснуть из себя всё, облегчив свою душу, но сделав при этом, возможно, больно визави? Чёрт знает что. Я даже сейчас, рассуждая, как говорится, по горячим следам, до сих пор нахожусь в неком недоумении. Ведь хотела написать о том, что как часто мы недоговариваем людям всё, о чём думаем и что хотим сказать. По разным причинам: боимся ранить или даже потерять, страшимся себя преподнести не в том свете, типа пасть лицом в грязь, не находим порой сил или смелости. По всякому. Но делаем, по большому счёту, хуже только себе ибо оставляем внутри кучу негатива, который рано или поздно всё равно находит выход в гневе, истерике, стрессе, депрессии. И вот полярность - излишняя, зашкаливающая эмоциональность. Что хорошего в ней? Только то, что говоривший сам освобождается от груза, но при этом вываливает ту же кучу малу негатива на собеседника.

И вот Вам /вернее мне/ преподнесён очередной урок с заданием на дом - той самой дилеммой: где же та золотая середина при которой и волки сыты и овцы целы. Я пока не вижу, не могу найти решение...А Вы?...

Прошу прощение за некое, возможно, сумбурное изложение....

Шрамирование.

Всем, наверное, ну или почти всем известно утверждение, что "Шрамы украшают Мужчину". Вот уж не знаю, кому именно первому сие пришло в голову и по какой именно причине. Возможно, некому Воину, узревшему себя в отражении живительно-чистых, прохладно-прозрачных вод, когда он в них в очередной раз смывал с себя кровь ран после яростного сражения. А быть может, как раз и Его Женщине, встретившей своего Возлюбленного после тягостных, мучительных часов, дней или даже долгих месяцев разлуки в ожиданиях. Не знаю, неважно, так как сейчас не совсем об этом. Сейчас мои рассуждения о шрамах на телах Женщин и вообще о шрамах. Ведь они бывают не только видимыми.

И так. Если "Шрамы украшают Мужчину" и все или почти все приняли этот постулат, то почему же или для чего Вселенная "разрисовывает" ими прекрасную половину человечества? Для того, чтобы сказать, что "Красоту ничем не испортишь?" Или же для того, чтобы и Женщинам дать возможность побыть в шкуре Мужчины? Или, кто знает, для того, чтобы не превращать наши тела в некий фетиш, культ, идолопоклонничество, больше "заморачиваясь" на красоте Души, на глубине внутреннего мира, сути личности, как бы примитивно, банально или же, наоборот, громко и пафосно это не звучало?

Я часто и подолгу размышляла об этом ибо сама же и являюсь, как говорится, наглядным примером, "жертвой" природного шрамирования, естественной скарификации, исполненной без стороннего вмешательства и помощи специалистов. При чём, как многочисленных телесных узоров, так и бесчисленных невидимых: сердечных и душевных рубцов, опять же, как бы, возможно, высокопарно это не звучало. Ну а с другой стороны, разве это не так, что порой даже случайно обронённое оскорбление словом ранит точнее, больнее и острее самой отточенной бритвы, стилета или сюрикэна? А физическое же насилие зачастую оставляет внутри, хоть и незаметные для других, но более глубокие шрамы, рубцы и метки, чем снаружи.

Вот и получается, что если Мужчинам дана возможность прикрываться избитой фразой, то многим Женщинам приходится лишь усилием воли принимать свои «увечья», излишне не комплексуя и рефлексируя при этом. И только лишь от приложенных усилий таких Женщин будет зависеть, как все эти узоры будут воспринимать окружающие. Ведь, как там говорится: "Внешнее всегда отображает внутреннее". Так что, быть ли этим всем шрамам уродливым, плохо стянутым за края, безобразно выпуклым рельефным бороздам, или всё же изящным, еле заметным, белёсо-розовым, утончённым глифам, схожим с линиями жизни, что на ладонях, решать Вам, мои бесчисленные "Подруги по несчастью"...