Проза. (Не) Короткие рассказы

Обожжённая

«Туман.

Ненависть.

Хруст снега под ногами.

Мгла.

Шуршание листьев.

Страх.

Холод.

И тишина»

Я помню, как одну девушку в ее день рождение повесили. Ей, вроде бы, исполнялось семнадцать лет – так мне сказали. Исполнялось… И она этого не почувствовала…

Не помню, как зовут. Помню, что назвала ее Обожженной. Она, как и все тогда присутствующие, морально и физически была истощена. Когда проводилась ее казнь подожгли ее, а она обожгла до мяса людей в форме. Она их обожгла. Но и сама сгорела дотла. Поэтому, так назвала – Обожженная.

Нет. Она не из тех, кто написан в истории. Ее записали в число погибших и оставили в воспоминаниях только выжившим близким и тем, кого принудили на это смотреть. На вопрос: «Почему?» - не могу ответить. Не знаю.

Я помню, как к нам заходили солдаты и угрожали расстрелом, если не выйдем.

Никто не хотел расставаться с жизнью, хотя бы ради выживания своих родных. Но, конечно, не все могли стерпеть весь ужас и… записывались в мертвые.

Семья из четырех человек, включая меня, выходила на чистый, прожигающий легкие, воздух. Мы были не единственными – они собирали всю деревню.

«Деревенщин» - как называли нас те военные – загоняли на главную улицу около храма, в поселке, где когда-то играли в салки с друзьями. Теперь же, там тишина и покой, страх, и ненависть. Ненависть обычных людей и тех солдат.

Когда нас довели, то военные начали что- то друг другу кричать.

Некоторые знали, что они говорят, но боялись переводить – иначе могло закончиться громким звуком выстрела и падением тела. Никто не любил шпионов.

Люди в форме немного отстранялись, огораживая, чтобы ни кто не сбежал.

Вдоволь накричавшись, выводили из избы девушку, прикованную цепями.

Она не могла, плелась.

Ее толкали ружьем, прикрикивая, явно, бранными словами.

Ее худощавое телосложение напоминало мумию. Такая же изуродованная и тонкая, кривая.

Похожими были и те, кто пытался выбраться из кокона, и добежать до своих, все рассказать, и освободить людей. Но вместо этого кто-то вступал за линию к врагу, кто-то становился «мумией».

Девушку толкали, заставляли идти к веревке, на обрушенную маленькую сценку.

Они командовали, а она покорно делала очередной шаг.

Падала, но вставала. Новый крик от боли радовал солдат.

Мы стояли и не могли наблюдать. Не хотели видеть. Но когда застрелили старика за то, что прикрыл внуку глаза, все смотрели и плакали.

Вот она выходила на эту маленькую, перекошенную сценку.

Резко, грубо надевали на шею петлю.

Главный из солдат, говорил речь, которая вдохновляла людей в форме и заставляла вдаваться в панику, стресс жителям деревни.

В конце, как обычно, разрешили сказать последние слова – скорее, когда он кое-как крикнул на нашем языке «говори!», то было ясно, что хочет от нее. И ими она дала мне, и не только, надежду, стремление выжить, что бы была… Надежда…

До сих пор слово надежда – обозначает действие. Но когда ощущаешь ее, то понимаешь, что это большее. Еще не известен настоящий термин этих чувств, но ощутимый.

Она была слаба и изранена физически, и морально.

- Я и так была мертва. Как и вы - еле простонала она.

И… Ее не стало…

Толкнули табуретку. Она упала, дотрагиваясь пальцами ног до пола. И она зажглась. Алый огонь быстро поглощал добычу. Пепел летел нам в лицо, но кожу сжигал только у врагов.

Ее подожгли солдаты. И пожалели об этом. Они носились туда-сюда, опасаясь алого пепла.

С того дня все волновались ещё больше за свои жизни. Переживали за потерю такой хрупкой, но храброй души. Ведь, она не выдала ничего врагам; она сохранила тайну; она лишилась души, сохранив секрет родины; она дала надежду… Но жизни родных и своя тогда казались важнее той, что была неизбежно мертва.

На следующий день пришли наши и освободили нас.

Война отразилась на мне: боюсь шум, заводить домашних питомцев и все связанное с войной. Не встречаюсь с родными и друзьями, так, как боюсь и их… То, что они делали для выживания.

Прошло достаточно много времени – я уже не молода, но помню этот день, как сегодняшний, как эту минуту.

«Я и так была мертва. Как и вы» - мне надолго запомнятся ее слова. Слова Обожженной.

Рисунки

Я давно наблюдаю за поведением рисунков: они слетают со стен, даже, если приклеены на толстый, длинный кусок двухстороннего скотча. Или мирно весят, не колыхаясь от шумного ветра.

В очередной раз, когда я пришла после школы, увидела валяющиеся рисунки на полу, на столе, на кровати, которые безмятежно падали, и неожиданно задумалась: а ведь они тоже хотят свободы.

Некоторые сваливаются, надеясь, что ветер подхватит и унесет их от такой жизни, – просто висеть для красоты – но падают и опять оказываются на стене или все же «улетают», и погибают – краски смываются, бумага мокнет. Остальные остаются приклеенными, боясь смерти, и не надеются на чудо.

Напоминает все это людей – такие же рискованные, безмятежные, любящие свободу, но боящиеся ощутить то, что будет потом, после нее…

Роза

Светящаяся улыбка. Светлые волосы трогают щёки. Искры в ярких глазах и блики светлого солнца. Девочка, лет двенадцати-тринадцати, бегает по лугу, делясь со всем миром своим счастьем. Мальчик, такого же примерно возраста, бегает за ней, смеясь и радуясь вместе с ней. Они держатся за руки, смотря друг другу в глаза, пока играются на лугу, как будто брат и сестра. Мальчишка даёт в руки девочки красную розу, со словами: - «Это тебе, Роза».

Стук

Последний человек на Земле - единственный выживший.

Раздался стук в дверь.

Тишина.

Человек хотел произнести: «Входите», но сознание остановило движение губ.

Стук.

Сознание говорило ему, последнему человеку на планете, что óн единственный, óн остался жив, только óн...

Стук-стук.

-«Кто за дверью?»- спрашивало сознание.

Еще сильнее стук.

Выживший не мог ответить, не знал, как быть.

Стук-стук.

Человек оставался на месте, сидел, не двигаясь, не решаясь встать с кровати, замер.

Все последующие стуки звоном раздавались в голове, вламывались уже не только в дверь, но и пытались проникнуть в самого выжившего.

Глаза округлялись. Он дышал все глубже и глубже, жадно заглатывая воздух.

Стук раздавался эхом.

Закрыл рукой рот, чтобы никто не услышал его громкое дыхание - может тот, кто там, за дверью, перестанет слышать человека и уйдет.

Но стук продолжился. Значит, его слышит тот, кто стучит стой стороны двери.

Прошло больше двух дней, после катастрофы. Катастрофы, не увиденной ни кем, даже последним человеком...

Люди просто исчезли...

Стук.

- «Кто там?» -, продолжает размышлять его сознание, - «Кто там за дверью? Существо, пришедшее до конца уничтожить расу людей? Зачем? Я и так один, я не продолжу человеческий род! Или все это галлюцинации?» - думал он, боясь своих же мыслей.

Стук не прекращался.

Послышались крики за дверью.

- «Что же делать? Надо прятаться!»

Человек носился по белой комнате, где были две кровати, пара тумбочек и маленькое окно с решеткой. Он искал укрытие. Хотел выбраться на улицу, пытался раздвинуть ржавые решетки. Но нашел спасение только под одной из кроватей.

Стуки в дверь прекратились.

- «Оно, наверно, ушло.»

Теперь стук был другой, совсем рядом с ним. Оглянувшись, понял, что это он сам стучит зубами и дрожит от страха.

Плотнее поджав ноги, забился в угол.

Раздался скрип и дверь открылась.

Оказывается, пока он искал выход, кто-то вставил ключ в замок и открыл его.

«Оно здесь! То существо, пришедшее уничтожить человеческую расу, здесь!» - крутилась паническая мысль.

Шаги.

Они все ближе и ближе к кровати, под которой прятался последний выживший человек на планете.

Шаги звучали все ближе и ближе к нему, к его душе.

Оно, зашедшее в комнату, село на кровать. Через несколько секунд начало медленно опускаться.

Слезы проступили у выжившего.

Молитвы не помогали.

«Это конец! Это конец!...»- мысленно повторял человек.

Дышать становилось сложнее. Все так медленно происходит. Как-будто время наслаждается его ужасом.

Вот выглянул один глаз, длиной, примерно, в две фаланги человеческого пальца.

-«Ты, что там делаешь? Вылезай. Нам пора на прогулку!» - улыбаясь, сказал мужчина в белом халате.

Щенок

Солнечный луч света падал на дорожку, не доходя до просвета между двумя домами.

Небесные глаза смотрели на проходящие мимо туфли, ботинки, босоножки... Щенок еле поднял мордочку и хрипло заскулил. Никто из проходящих людей не оглянулся. Все шли по своим делам. Только один одинокий прохожий куда-то смотрел, слушал музыку в больших наушниках и медленно шел, пританцовывая. Подправлял куртку и обратно засовывал руки в карманы.

Щенок, услышав медленные, приближавшиеся к нему шаги, изо всех сил пытался встать. Было больно, но он хотел увидеть того, у кого почувствовал доброту.

Парень шел так же не спеша, не видя вокруг никого. Из наушников лилась музыка. Улыбка с лица не уходила.

Собачка, скуля, выбралась из толстой простыни и подпрыгивая на трех лапах, шагала в сторону дорожки, залитой солнцем. В глаза бросился блеск солнечного лучика, ужалив нежные глаза щенка. Вдруг, парень случайно задевает собачку, отбросив до угла дома. Собака от испуга заскулила и залаяла, но не встала. Осталась лежать на животе от боли.

Паренек, от неожиданности, дернул головой, и наушники слетели, упав со стуком на дорогу. Придя в себя, подбежал к щенку в растерянности. Хрупкое тельце щенка дрожало. Боясь, что его опять обидят, снова лаял. Парень очень хотел помочь, но не мог быстро сообразить, что делать.

«Не бойся» - сказал парень с нежностью и боязнью, погладив его по голове.

И блики, искры, в глазах щенка становились все ярче, заполняя его душу теплом и надеждой.

Дни

Последний день постучался в дверь. Если бы кто-то не забыло закрыть на замок, то скрипа не была, обозначающего приход и шаги за порог.

Я работала день и ночь, без выходных и отдыха. Но если бы знала, что скоро будет, то бросила работу и жила в своё удовольствие. И этот страх сказать "нет" исчез бы.

Но судьба - злодейка не подсказала мне ничего на перед. И вот теперь нет вообще ничего.

Хотелось бы, позвонить своей давней, единственной подруге. Пригласить встретится, погулять, поболтать о любых мелочах.

Но еще некоторое время назад я ничего не знала о том, что будет в ближайшее время, и дни мои шли один за другим, обычные будни.

И вот теперь беспробудным сном окутало весь мир. Во всей солнечной системе больше нет ни одной планеты вместе с нами... Вместе со мной...

Зачем люди создали такие условия, где жизнь тратится на заработки денег. Тем, кто не хочет зарабатывать, только кажется, что свободнее каждого работающего человека, но они сидят на улице, просят у прохожих денег, как будто прикованы к этому месту. А мы, те, кто пытались показать всему миру, что живем не просто так, теряли время, занимаясь не тем, что в сущности нам нравится. Например, могли бы узнать, что-то интересное обо всех городах страны или изучить жизнь животных в ближайшем парке. Но надо работать, чтобы обеспечить свое будущее, как будто там, в перейди, будет своя жизнь, а сейчас живём в черновике.

И вот теперь беспробудным сном окутало весь мир. Во всей солнечной системе больше нет ни одной планеты вместе с нами... Вместе со мной...

Действие

Это был тот день, когда я все поняла. И сожалела этому. И потом начинала плакать.

Сидела на подоконнике и читала популярную мангу. Папа готовил на кухне азиатское блюдо Фунчёза. Аромат еды проникал во все щели, впитывался сладким запахом в одежду. Брат, как всегда, играл в игру "Танки" на компьютере, крича так, словно хотел, что бы и соседи слышали о его поражение или победе. Бабушка, которой врач постоянно говорил лежать, опять занималась хозяйством, пока никто не видел. Мама снова опаздывала к ужину. Или нет. Часто думали, что она придет не вовремя, но приходила, когда папа звал всех к столу. Я с братом несколько дней назад начали спорить: сегодня придет вовремя или нет. Пока у нас ничья, но надеюсь на победу.

Вечер казался каким-то обыденным, можно сказать - традиционным. Казалось, если что-то поменяется, то все рухнет, обыденной жизни не будет. И мне не хотелось менять. Нравился такой вечер: когда слышна музыка ветра, листьев дерева, становившийся все выше и выше окна. Дурманил запах вкусной еды, манящей попробовать и обещавший, что будет вкусно.

Неожиданно аудио домофон прозвенел, заставляя кого-нибудь подойти и спросить "кто там? ". Я отложила в сторону книжку, спрыгнула с подоконника. Подбежав к трубке, издававшей звук пиликанья, поднесла её к уху.

-"Кто? " - спросила, ожидая ответа.

-"Я" - ответила мама. Она все же успела прийти вовремя, к ужину.

Повесив обратно трубку, увидела подходящего к входной двери папу.

-"Это курьер? " - протягивая руку к замку двери, сосредоточенно, серьезно задал вопрос.

-"Нет - это мама". произнесла я.

-"Понятно" - Ни дернув, ни одной скулой на лице, сделав стеклянные глаза, прошевелил губами.

Отпустил ручку двери и направился обратно на кухню.

В воздухе летал не понятный запах. Он смешивался с запахом фунчёзы, придавая уже отвратительное чувство. Мне не хотелось в это верить. Но понимала, что будет в будущем. Я так и стояла, пока не услышала звон звонка. Мама ждала, когда кто-то откроет ей дверь.

Бумажный истребитель

Чистое, без облаков небо, переливавшееся всеми оттенками синего, давало солнцу проход, и оно светило, обжигая кожу своими лучами. У деревьев месяц назад снова появились зеленные лепестки, окутавшие полностью все ветки. Улицы, можно сказать, пустовали. Никто не хотел выходить из-под крыш над головой, защищавшие их от дневного огненного света.

Девушка задумчиво шла по улице вдоль домов. Ветер раскидывал в разные стороны ее длинные светлые волосы и платье до пяток. Лямки маленького рюкзачка постоянно спадали, из-за чего приходилось подправлять каждую минуту.

Неожиданно девушка почувствовала в руках что-то гладкое и хрупкое. Посмотрев вниз, увидела бумажку с рекламой обувного магазина. Она оглянулась, посмотрев на то место, где ей дали рекламу. Промоутер стоял в тени подальше от нее, смотря с улыбкой на лице. Явно радовался, что смог всунуть бумагу в руки девушке.

Идя дальше по красивой улице с постоянными поворотами, разглядывала каждые дома, статуи и узоры на дорогах. Лицо сияло толи от радости, толи от бликов солнечных лучей. Посмотрев снова на руку, державшую листовку, задумалась. Через несколько секунд подняла вторую руку, протягивающуюся к бумаге. Дотронувшись, быстро начала его складывать двумя руками. С еле видневшейся улыбкой закончила процесс. Она держала на вытянутых руках маленького бумажного истребителя, разглядывая со всех сторон. Хихикнув от проделанного дела, прижала поделку к груди.

Рассматривая все вокруг, радовалась, как маленькая девочка. Взгляд снова устремился к истребителю. Его яркие оттенки переливались, завораживая девушку. Она хотела поднять над головой и запустить, но женщина, стоявшая радом с мусорной урной, наблюдала за всем этим с серьезным видом. Как будто давила взглядом. Захотелось сесть и обнять руками ноги, прижатые к груди. Улыбка сползла с лица девушки. Отблеск в глазах становился все тусклее и тусклее. Проходя мимо женщины, выбросила самолетик. Улыбку можно было разглядеть, но уже не такую радостную, кокой она была.

Дальше, проходя по улицам спокойным шагом, пыталась нащупать поделку, но вспомнив, что выбросила, перестала шевелить пальцами. Ветер утих. Солнце перестало так сильно греть все вокруг. Люди начали потихоньку выходить из укрытий. Девушка начала сливаться с толпой, где невозможно было увидеть. Но аромат нежности, распространявшейся от нее, оставался висеть в воздухе еще несколько минут, придавая этому месту еще больше тепла.

Я - Это...

«Холод.

Тишина.

Секрет.

Друг

И враг.

Спасенья нет»

Тусклый свет. Облезлые стены. На стойке регистрации ни кого нет. В коридоре мало людей. Они ходят, копошатся туда-сюда, здороваются друг с другом, открывают двери, уходят. Звуков от них много, количества мало.

Мужчина лет двадцати с чем-то идет, отстукивая каблуками, как будто намеренно создает эхо от шагов. Немного повернувшись к двери, тянет правую руку к ручке. Прижав к груди тонкую желтовато-бежевую папку, создался звук "Дзинь" и дверь открылась.

Маленькая бело-желтая, с серо-белым полом комната напоминала одноместные палаты в больницах: кровать у большого окна, тумбочка и ванная комната.

Мужчина стоял, держа ручку двери, и дожидался, когда парень у окна повернется или что-то скажет ему.

- Можно мне уйти? - еле произнес первые слова мальчишка.

Он повернулся и с улыбкой печали посмотрел в глаза стоящего у двери человека. Тот в ответ ухмыльнулся, наклонил голову вниз и, не поворачиваясь, закрыл дверь.

- Хотя бы по коридорам можно пройтись? - неуверенно продолжал молодой человек.

Окно было немного приоткрыто, но ветру этого хватало, чтобы ворваться внутрь и поколыхать прозрачно - коричневые шторы и рыжие с белыми прядями челки волосы парня.

Мужчина немного усмехнулся и повернул голову к кровати.

- Ты же знаешь. Твоя болезнь заразна. Когда вылечишься…

- Я не могу ждать! Уже скоро будет восемнадцать! Двенадцать лет здесь торчу! - сделав несколько шагов, парень перебил, размахивая руками.

Увидев, что доктор только вздохнул, юноша выпрямил спину и спокойно сказал, уставив свой взгляд в окно, где девушка немного по младше его, качалась на качелях, перелистывая страницы книги:

- До сих пор лекарство не создали, - указав ладонью на тумбочку, уточнил, – Только приостанавливают эти таблетки болезнь.

Мужчина, посмотрев на собеседника, направился в сторону кровати.

- Ты из-за нее такой? - садившись на мягкий матрас, поинтересовался и приготовил папку с карандашом для записей.

Не проявив ни какую эмоцию, молодой человек встал поближе к окну. Замер.

Девушка, не подозревающая о том, что за ней наблюдают, мирно перелистывала страницы, отталкивалась от земли, чтобы качели не останавливались, и улыбалась, смеялась.

Чуть больше времени ушло бы на наблюдение такой милой души, если бы доктор не позвал парня, а тот не повернулся бы к нему.

-Что? - тихо произнес человек у окна с удивленным лицом.

- Из-за нее? - немного повысив голос, повторил мужчина.

- Нет… - еле покачал головой.

Человек, сидевший на мягкой кровати, что-то записал. Перевернул карандаш, где находился ластик, стер и еще раз записал.

Закончив процедуру, поднял глаза на парня, все еще стоявшего у окна.

- Твои анализы пришли, - завлек доктор.

Парень сдвинулся с места, но взгляд оторвал от девушки, когда стена перегородила взору. Он уже опускался вниз, чтобы сесть на постель рядом с собеседником, но мужчина неожиданно прижал папку к своей груди и быстро заговорил со страхом в голосе:

- Нет! Извини… я перепутал! Это прошлые анализы!.

Молодой человек, немного помолчав, прокомментировал несколькими словами, которые мужчина не отрицал:

- На тебя это не похоже.

Где-то секунду сидели, смотря друг другу в глаза. Но этого хватило, чтобы понять, как вести себя дальше.

Мальчишка начал говорить, но доктор резко встал и, чуть ли не бежав, вышел из комнаты.

Вздохнув от такого короткого странного разговора, рыжеволосый лег на одеяло и прислонил лицо к подушке. Собрав все силы, злость, эмоции, чувства, обиду, которые накапливались за последние дни, закричал в подушку. Его успокаивало такое занятие только на некоторое время. Ведь некому рассказать о чувствах, когда надо говорить только то, что они хотят.

Не помня сам, когда из лежачего положения перешел в сидячее, заговорил монотонно, тихо, без надежды на изменения после его речи: «Врачи говорили каждый день, что лекарство создают, разрабатывают, но несколько… Нет… Уже больше нескольких лет пытаются создать. В эпидемии за несколько месяцев сделали противоядие. Тогда где для меня? Про меня забыли?..» - вздохнул, – «Как и родные».

Снова подойдя к окну, рассматривал девушку, все еще читавшую забавную книгу. Нравилось, когда она смеялась, даже не слыша ее голоса из-за расстояния. Невольно улыбался. Представлял их встречу, но понимал, что она вряд ли будет. И не будет она не только из-за болезни, но и из-за страха одиночества после знакомства: откажется с ним общаться, предаст, погибнет.… Снова останется один.

Мальчишка с самого детства мечтал избавиться от этого страха одиночества, но не знал, что делать и.… Как быть с этим? Как жить с этим? Как бороться с этим? Когда родители погибли из-за тебя, когда люди боятся говорить с тобой, как продолжать жить? А когда-то был самым счастливым человеком на Земле…

За окном прохожий остановился посередине дороги, разговаривая по телефону. Поднес свободную руку к лицу, и это выглядело так, будто он заплакал. Вытер глаза, убрал в карман устройство и пошел дальше.

«И вот наблюдаешь за ними и думаешь, что у них все хорошо. Но это не так. У всех свои проблемы, страхи, и этого не видно со стороны, потому что не общался с ними, а уже судишь по виду. Прохожие выглядят задумчиво, а внутри их борьба со слезами. Ведь от боли хочется плакать, высказываться. Не видишь то, что испытывает этот человек, ведь хочешь видеть то, что желаешь нужным. Надеюсь, есть и противоположные личности, которые могут замечать и понимать горе других. Надеюсь у них, у других людей есть такие волшебники. Надеюсь и у меня то же будет», - бормотал самому себе парень после увиденного.

Яркие лучи солнца окрашивали в насыщенные цвета там, куда падали: зеленая трава становилась салатовой, отображались ослепительные блики в окнах домов. Невольно и настроение окрашивалось в блестящие цвета, хотя счастья, хорошего дня.

Рыжеволосый мечтал по скорее уйти подальше от больницы и жить свободно. Знал, какая должна быть его жизнь: полная приключений, необычная… Знал, что это не его - временно. Надеялся. Настолько хотел взмахнуть крыльями и полететь, увидать этот мир, который описывается в книгах, что сны стали свободными, живыми, красочными, как на улице.

Неожиданно в груди заболело, закололо, начала пульсировать голова. Пространство стало сужаться, как будто кружилось, оттенки переливались, предметы плавали…

Перед глазами встала картина из воспоминаний: совсем маленький мальчишка сидел на шее мамы, наряжая елку. Все смеялись, веселились. Хлопушки взрывали и потом собирали бумажки и подкидывали. Вместе вешали шары, конфеты, гирлянды.… В этом процессе то на маминой или папиной шее, то с братьями и сестрами на полу или на стульях пели песни и желали друг другу самого наилучшего. Жаль, что так быстро прошло. На следующий день увозили в больницу и сообщали о редкой заразной болезни, которая развивалась с определенного возраста. И как в фильмах ужасов, каждый день кто-то умирал. Потому что жили с ним. С Чудовищем, как считал парень.

Моменты воспоминаний рассеялись.

Мальчик стоял, скорчившись. Еле перешагивая, пытался идти к двери.

Открыв, замер, тяжело дыша и не понимая происходящего: вместо обычных стен, которые редко видел, были железные, как в бункерах, люди, одетые в странную одежду, в масках, с оружием, клетки, где находились монстры... Все мелькало: переносилось в коридор бункера, резко в коридор больницы, потом опять в бункер…

Доктора стали подбегать.… Нет. Уже существа в масках с иглами. Парень отталкивал их. Включилась сирена. Она больно била в уши. Все быстро происходило, менялось из одного события в другое.

Увидев свою руку, не мог понять, кто он. Его когтистая лапа, смешанная с человеческой рукой, не походила на то, что видел каждый день.

Повернув голову к стене, столкнулся с красными и золотыми глазами, с зеленным пупырчатым телом, покрытым очами, с торчащими толстыми шипами, с рогами на лбу и с мехом на ногах. В зеркале отражалось отвратительное существо: конечности искривлялись, создавая дуги, слизь капала на пол со спины, плеч, шеи, сильный неприятный запах окутывал все вокруг.

В надежде на то, что монстр не он сделал шаг к стеклу. Отражение повторило.

Это конец.

Воспоминания врезались, заставляли просматривать прошлое, успокаивали мыслями о сне. Все снится, и скоро проснешься в очередном одинаковом дне.

Чтобы убедится в догадке, подбегает к зеркалу, садясь на одно колено. Не боясь смотреть в глаза Страху, замирает. Прикосновения к зеркалу такие яркие, холодные, как в жизни. Эти ощущения рушат все надежды.

Боязнь самого себя резко изменилась: теперь зараза не так страшна, чем то существо, которым оно является. Вопросы все больше и больше летали. Непонимание заставляло, хотело все разрушать и не вникать в ответы происходящего. Но парень сдерживался. До сих пор считал себя человеком и верил в это. Но человечность гасла. Гасла, представляя животные инстинкты… На время – еще мог бороться с самим собой внутри.

Поняв, что не изменит ничего, прислонил лоб к отражению. Борьба монстра и человека внутри тела ожесточенно забирала силы и веру в наилучшее.

От слёз мокрели щеки, щипали глаза. Капли падали на пол…

Вспоминая свою прожитую жизнь, не мог понять, кем представляли родные люди, окружающие: представителями человеческого рода или нелюдей...

«Нет! Не может быть! Они тоже были чудовищами или все же людьми?! Монстры среди людей?! Я– эксперимент?! Или опять реалистичный сон?! Нет, он отличается от других! Кто я?!!», - кружились вальсом догадки, представляя всю прожитую жизнь тайной и враньем.

Страх настолько завладел разумом, что не сразу заметил, как капли слез прожигали дырки в полу. Парню напоминало его жизнь: зарождение новой капли – это первый вдох, ее мокрая дорожка по щекам – протекание дней, взросление, падение с подбородка – переменны, осознание одиночества, потеря близких, и – последнее - от ее касания к полу остается лишь дырка, исходящая дымом, - неожиданный переворот, затрудняющий понять, кто он и как жил на самом деле. «Как я могу сравнивать себя, монстра, с водой, с жизнью? Хотя из моих глаз течет не соленая вода… Но все равно!», - прошептал, еще больше обижаясь на себя, на тех, кто создал его и скрывал от него самого.

От гнева, порыва эмоций ударил по стеклу и быстро скрылся в своею комнату, громко закрыв дверь.

Злость настолько затуманила его разум, что ощущал в руке впившиеся стекла от зеркала только вспоминая о них.

За всем происходящим наблюдали врачи. Или вооруженные монстры. Записывали, фотографировали, анализировали... Подведя итоги, обсуждали, не обращая на уход парня.

Доктор, который постоянно общался с рыжеволосым, ступал к комнате. Резко появилась тишина. Его шаги отчетливо были слышны. Некоторые задевали руками, намекая остановится, но он шел толи поговорить, толи открывать новые знания о таком виде существа.

Дверь отворилась.

Того света от лампочки не было, как и человека у окна. Тьма приветствовала всех.

Яркие глаза по всему телу мерцали, как мотыльки. И шуршание в углу выдавало место нахождения парня.

Доктор остановил приближающихся партнеров, протянув руку горизонтально. Собрав все силы, медленно переходил через порог.

Остальные последнее, что увидели - закрывающуюся дверь.

Заинтересованность и боязнь к существу отчетливо отражалось в шагах врача.

Чудовище закрыло все глаза на теле.

В самом темном углу находился монстр. Плачущий парень.

Присев на одно колено у окна, доктор заговорил:

- Что с тобой?

Узнав голос, всхлипы из угла немного притихли. Тишина. В ушах немного присутствовал шум от тишины.

- Кто я? - посмотрев на мужчину, мальчишка шепотом задал свой вопрос.

- Ты существо, выросшее в человеке.

Монстр ошарашено взглянул на собеседника, не узнавая и не веря ему, и сразу отвернул голову. Врач спокойно говорил, как будто находился в очередном обычном дне, когда проверял самочувствие парня.

- Твоя жизнь – иллюзия, - продолжал мужчина, - Мои и твои таблетки нужны были, чтобы видеть мир по-другому, так, как хотели мы.

- Это правда? Зачем? - испуганно произносил дрожащим голосом парень.

- Эксперимент.

- Да? Для чего это все? - бушевали мысли у рыжеволосого.

Доктор хотел положить руку на плечо, пожалеть, но не стал. Он и так сделал для него и для других то, что считал нужным.

- Не бойся, - встав, произнес последние слова и вышел из комнаты, оставив наедине с самим собой парня.

По глубже закапав голову под руки, скрещенные на коленях, тихо повторял одно и тоже слово:

Нет, нет, нет... – через слезы.

Чудовище винило их, но и хотело вернуться обратно, сделать так, как было. Обвиняло самого себя в том, что решило не принимать таблетку и... предпочло исчезнуть, не дожидаться противоядия.

Нет! – снова звуки всхлипов заполнили тьму.

Как будто сорвался с обрыва и думал, что вот-вот попрощается с жизнью. И неожиданно близкий человек схватил вовремя руку и держал, держал… Но улыбнулся, сказал «Пока» и отпустил. Врезался в волны, поглотившие полностью тело, и тонул. Тонул в прохладной воде, с мыслью: «Зачем?».

«Ложь бывает лучше правды. Когда узнаешь - захочешь лжи» – такой вывод сделало чудовище, которое считало себя человеком и верило в это.

Не все в мире так, как хочешь. Каждое миллисекундное изменение в существе изменяет его будущее.

***

Хааа! - громко вдохнул парень.

Оглянулся по сторонам. Тихо. Никого.

Потрогав одежду, пропитанную потом, скорчил лицо. Она настолько была мокрой, что хотелось по скорее скинуть куда-то, забыть про этот запах вместе с воспоминаниями. Пощупав тело, посмотрел на руки, подтверждая самому себе, что он человек.

Взглянув на часы на тумбочке, быстро спрыгнул с кровати, скинув случайно одеяло на пол. Подбежал к подоконнику и завороженно надеясь, посмотрел на то, что за окном.

Девушка все еще качалась на качелях, перелистывая страницы забавной книги.

Птицы, как обычно, пели славные, наивные песни. Ветер колыхал шторы, занося запах скошенной травы. Яркие блики от солнца на окнах больно бросались в глаза…

«Стук - стук!» раздалось с другой стороны двери.

Мальчишка от испуга резко повернулся туда, где раздался шум.

Улыбающийся доктор вошел, закрыв за собой дверь, и сразу начал объявлять:

- Дорогой, наш друг. Я сообщаю тебе… - медленно шел к кровати, не сводя глаз с парня, а тот с него, – … о твоем… - бил указательными пальцами по воздуху, как по барабану - …выздоровленье! Мои поздравления!.

Рыжеволосый настолько был рад, что хотел уже и так бежать на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Но и был напуган.

– Таблетки только приостанавливали. Тогда, когда я выпил настоящее противоядие? - заинтересовался мальчишка.

– Вчера, - удивленно посмотрел на него мужчина, – Ты наверное, не помнишь. Ночью ты зачитался и захотел очень сильно спать... - медленно садился на мягкий матрас – ... а в это время удостоверились о применение лекарства. Я бегом к тебе, - показывал ладонью на человека у окна, - Увидев, что ты еще не спишь, сразу дал лекарство. Утром взял кровь на анализы пока ты спал. Хотел сделать сюрприз. Сегодня вот принесли. Отрицательно! Ты больше не болен! - воскликнул последние слова.

У парня был шок. Хотел и сейчас выбежать, крича: «Я свободен!», но боялся мыслей: «Что я буду делать?». Конечно, поступать в институт или куда-то еще. А может подрабатывать… Но потом то что? Будет явно один. Друзей нет. Никого нет. Девушка за окном ушла.

«Что я скажу ей, когда постучусь в дверь? Я наблюдал за тобой? Завидовал твоей свободе? Меня выпустили и теперь давай вместе жить так, как мы хотим?! Хотя… Она и так жила своей жизнью… А я ворвусь, со словами зависти и дружбы… и с рассказом о наблюдение за ней через окно», - думал мальчишка, проворачивая сюжет своей дальнейшей жизни.

- Мне приснился реалистичный сон, - снова повернулся к окну, – Я был монстром.

Доктор немного удивился. Он не ожидал, что будет такая реакция. Неуверенно задал вопрос:

– Иии… Что дальше?

- Я испугался, - немного повернул голову к мужчине.

Врач растерялся как ответить.

- Но… Это только сон. Собирайся. Скоро поедешь в новый дом! Я буду ждать тебя за дверью.

- Всего лишь сон… - прошептал.

- Да. Давай побыстрее!

После того, как дверь закрылась, парень начал складывать вещи в рюкзак.

Реакция доктора немного настораживали парня. Он не просто так сказал про сон.

«Вдруг это правда и доктор причастен к эксперименту?», - задумался рыжеволосый, - «Или же… нет. Он просто не ожидал – представлял меня радостным, но я все испортил», - вздохнул, - «Как обычно».

Двенадцать лет пробыл в одной комнате. Двенадцать лет общался с одними и теми же людьми. Привык так жить. Как дальше? Кладя предметы, пропитанные запахом этого места, забирал собой воспоминания прошлого, связанные с больницей и до нее.

Проходя мимо зеркала, парню немного стало не хорошо. Воспоминания навязывали мысли про то, что это место видел во сне.

- Для чего здесь зеркало? - поинтересовался.

- Дырку надо было закрыть. И кто-то повесил, - быстро ответил врач.

На улице дул прохладный ветер. Небо медленно укрывалось облаками, закрывая лучи солнца. От всех.

- Теперь ты взрослый и вылеченный мальчик. Прощай! - с улыбкой печали говорил мужчина.

Обнимая за плечи, доктор прошептал на ухо два слова:

— Не бойся, - от которых у мальчишки забилось сердце, мурашки пробежались по всему телу.

- Не бойся, - повторил доктор.

Эти два слова были в ту ночь. Он же их и говорил.

Серые облака перегородили путь ярким лучам и не дали небу дальше наблюдать. Ветер усилился, неся за собой упавшие листья.

- Не бойся, - хихикнув, повторил врач, еще сильнее сжимая плечи парня.

Перед глазами потемнело. Чувствовалась боль во всем теле. Упал на землю, ударившись об камень головой.

- Увози! Хорошо заработаем! - мрачно не дружелюбно произнес последние слова человек, который двенадцать лет, каждый день, приходил к парню.

И… Тишина…

Это конец…

***

Ха - тихо вдохнул мальчишка, открыв глаза.

Лучи солнца больно ужалили зрачки, от чего сразу уменьшились.

Паника.

«Это воспоминания? Что происходит? Где я?». - бегали мысли.

Вопросы закапывались все глубже и глубже, не давая проходу ответам. А ответы и сами не старались высвободиться. Ведь не знали, правда ли или нет.

Слева послышался звук.

Парень резко повернул голову. Не ожидал увидеть на кровати его.

- Что? - тихо произнес человек у окна с удивленным лицом.

- Из-за нее? - немного повысив голос, повторил мужчина.

Он задал вопрос себе, не понятный вопрос, тот, который задаёшь, когда не понимаешь, а не из-за того, что не услышал.

«Этот день… Я его где-то видел», - пытался вспомнить мальчишка, задаваясь все больше и больше вопросами в голове, в мыслях.

Неожиданно глаза расширились в понимании происходящего.

- Нет... - еле покачал головой, чуть ли не плача.

Ноги начали подкашиваться. В голове звенели одни единственные слова - Как? Это начало того дня?

Война

Раннее-раннее утро. Нежный рассвет. Мягкий туман еще обволакивает вокруг природу и дома.

Я качаю люльку. Муж, когда еще был дома и не ушел на фронт, подвесил её под потолком. У малыша спокойные сонные глаза, его улыбка олицетворяет свет, маленькие пальчики обхватили мой указательный палец, словно говоря: «Я люблю тебя». Под равномерный темп качания колыбельки мы смотрим друг на друга, приветствуя утро.

Вдруг крики, звоны.

Дверь сорвалась с петель.

Я вскочила, заслоняя спиной люльку.

Солдаты кричали с акцентом.

Я схватила ребенка.

Солдат сжал мое плечо и грубо вывел за порог.

Хаос. Все бегут, кто-то замертво падает. Все спасаются, видя зло. Все надеются, но надеется, к сожалению, не на что.

Оступившись на ступеньке, я упала, испугалась, что придавила малыша. И единственное, о чем могла думать – это о ребенке.

Один из солдат сильно ткнул меня в спину штыком и поранил, крича со злостью:

- Брось! Брось!

Сидя на коленях, я стонала и крепко сжимала своего ребенка, завернутого в одеяльце. Он прижался щекой к моей груди. А я заревела от ужаса, потому что солдат показал на малыша и снова потребовал:

- Брось!

Из-за хаоса и паники все слышала вокруг себя, как под водой, и была, словно слепая, но со зрением, видела ужас, но не могла принять и осознать его. Смотрела на ребенка и не понимала, как это могло произойти.

- Брось! Брось! – мне кричали.

А я все крепче прижимала, боясь его потерять.

Я приподняла голову, и… вдали увидела Наших. Они пришли нас спасти!

Хотела крикнуть «Мы здесь! Мы здесь!»…

Но… Увидев их связанные руки, поняла, что они раздеты до рубах, тяжелое дыхание и падение на землю – это идут заключенные. Виселицы для них готовы.

Я склонилась над самым ценным в своей жизни, прижимая к сердцу, не чувствуя, причиняемой мне боли, плача и… осознавая, что Он не плачет, не кричит, его взгляд суров и взрослый.

Задыхаюсь. Задыхаюсь от боли в сердце, от происходящего.

Подняла глаза на стоящего передо мной солдата. От яркости солнца не могла разглядеть лицо, но отчетливо видела его нечеловеческий взгляд, смотрящего на меня.

Это конец?