Прохожий: сделать выбор

Глава 1

- Если честно, то я больше люблю зиму с её сугробами, трескучими морозами и прозрачным от холода воздухом, но должен признать, что в золотой осени есть своё очарование. И лёгкая грусть...

- Кто вы?

- Просто прохожий.

- У меня нет желания знакомиться в парке. Оставьте меня в покое.

- Я пришёл помочь вам, Анастасия Владимировна.

- А-а-а-а… понятно, извините, сразу не поняла. Присаживаетесь. Как вы меня нашли?

- Ну, это было совсем не сложно.

- И чего только я спрашиваю, мы же работаем в серьёзной организации.

- Более чем.

- Вообще-то нашего психолога я уже прошла. Проблем не выявлено.

- Есть озабоченность. Ваше состояние может повлечь…

- Ой, не думаете же вы, что я приду домой, выпью стакан водки и пущу себе полю в лоб из табельного оружия?

- Вряд ли. Но вы перенесли стресс, который тщательно и умело скрываете. Вы уже почти его побороли, но вот именно, что почти…

- Ладно. Давайте проведём сеанс. Я не против. Здесь намного лучше, чем в ваших стерильных белоснежных кабинетах.

- …

- Чего вы молчите? Пациент здесь, проблема на лицо. Вам и карты в руки!

- Знаете, в ваше время, когда человек путешествует с планеты на планету, словно переходит на соседнюю улицу, и каждый год узнаёт много нового, жизнь его безумно скоротечна. Она проносится мимо, не давая возможности, остановится и задуматься, зачастую об очень важных вещах. Очень важно найти что-то…

- Что-то, что будет напоминать ему о доме, стабильности и постоянстве? Люблю эти ваши мозгоправские игры. Да, для меня это этот старый парк с простыми деревянными лавочками, листьями шуршащими под ногами, которые трудолюбивые роботы-уборщики то ли забывают собирать, то ли оставляют здесь специально. Это прямо как якорь, который тянет тебя вниз, на дно.

- Думаю, в вашем случае это якорь, который удерживает от катастрофы и не даёт урагану унести вас в неизвестном направлении, уничтожить вас, разбить на мелкие осколки.

- Психолог, пользующийся аллегориями? Это что-то новенькое. Может вы психиатр?

- …

- А вы симпатичный, вашу улыбку не портит даже порванная губа. Почему не сделали косметическую операцию? Это же пять минут и готово?

- …

- Воевали? Оставили на память, чтобы помнить. Что ж это интересно.

- Не очень.

- Это мне решать. Хотя… ладно, давайте обо мне. Вы хотите узнать мучает ли меня вина за гибель гражданских в результате принятого мной решения?

- Нет.

- Что нет?

- Я не хочу узнать мучает ли вас вина. Я и так вижу, что мучает.

- Вы правы. Но думаю это нормально. А начальство, кстати, не в претензии. Меня наградили. Я героиня.

- А вы как считаете?

- Вы знаете. Я уже говорила. Не читали записи коллег?

- Я хочу, чтобы вы мне сказали.

- …

- Анастасия Владимировна?

- Я не первый год в конторе. Майора тоже получила не за красивые глазки. Все риски мне известны. Такая работа.

- Я не оспариваю это. Я про другое.

- Меня это беспокоит, да. Меня это пиздец как беспокоит. Я всё думаю, что могла бы что-то сделать. Но ведь точно знаю, что НЕ МОГЛА! Однако эта мысль навязчива, её просто так не выкинешь.

- Понимаю вас.

- Вряд ли.

Мимо сидевших на лавочке, молнией пронеслась маленькая рыженькая девочка. Подняв в воздух ворох разноцветных листьев, она улыбнулась им, а затем, удерживая под мышкой мягкую игрушку – огромного розового слона, стремившегося выскользнуть из рук, бросилась догонять мать, разговаривавшую с кем-то по ручному коммутатору. Затем мимо просеменила бабулечка с таксой на поводке. Вот только было не понятно кто кого прогуливает, гордо задравшая голову и смешно крутившая хвостиком такса старушку или наоборот. Они даже не знали, что где-то идёт война. И это говорило Анастасии о том, что она и её коллеги, делает свою работу хорошо.

- Я расскажу вам о случае, который произошёл очень давно. Это было в 1943 году, почти двести лет назад.

- Великая Отечественная война?

- Да, верно.

- Слушаю.

- Диверсионный отряд получил задание заминировать и уничтожить немецкий военный аэродром, с которого спустя сутки должны были взлететь бомбардировщики под завязку заполненные своим смертельным грузом. Их было много, очень много. Тогда самолёты ещё двигались благодаря винтам и горючему, ни каких тебе электромагнитных…

- Я неплохо знаю историю своей страны.

- Извините. В общем, задание было выполнено, но за десять минут до взрыва на взлётную полосу привезли автомобили с мирными жителями, которых должны были отправить на работы в Германию. Это были молодые парни и девушки, которые только начинали свою жизнь. Восемьдесят пять человек обречённых на смерть и не знавших об этом.

- И что?

- Командиру группы нужно было принять решение. Можно было отменить взрыв и гражданские бы выжили, но задание было бы не выполнено. Самолёты поднялись бы в небо и погибли бы тысячи, десятки тысяч советских солдат. Решения надо было принимать быстро.

- Он спас гражданских?

- Нет. Я выполнил приказ.

- Я? Вы, по-моему, увлеклись рассказом.

- Да, простите. Командир выполнил приказ. Гражданские погибли. Аэродром был уничтожен.

- … и как он справился с этим? Как убедил себя в правоте? Математика? Сравнил вероятные жертвы?

- Нет.

- А что тогда?

- Он не справился.

- Что?

- Он не справился. Математика тут не работает. Это навсегда осталось с ним. Это было его решение, его груз. Он, как и вы, понимал разумом, что сделал всё правильно, но сердце твердило о другом.

- Странно. И как этот рассказ должен помочь мне? Скорее наоборот. Хотя ситуация конечно похожа, вы правы.

- Помочь? Наверное, вы должны знать, что не одна. Что такие трудные решения принимались и раньше. И будут приниматься в будущем. Без них никак. Нужно просто научиться с ними жить.

- А если не хочется?

- Надо.

- Кому? Я одна. Семьи нет, друзей тоже. Только коллеги. Может быть Родине?

- Нет, именно вам.

- Вот в этом-то и проблема.

- Никакой проблемы Анастасия Владимировна. Вам и только вам. Вы не сломались сейчас, не сломаетесь и потом. Вы знаете цену жизни, а для солдата и командира ничего не может быть важнее.

- Время лечит?

- Нет, это миф. Просто становится не так больно.

- Говорите так, будто сами знаете.

- …

- Вы странный.

- Буйство красок. Всё-таки вы правы это не грусть, это обновление. На следующий год деревья снова покроются листвой. Новая жизнь через смерть.

- Я ничего такого не говорила. Снова аллегория? Кстати, а вы с Земли?

- … мне уже пора.

- Вы даже ничего не записали. Диктофон?

- Что-то вроде того.

- И каков диагноз? Больная на пути к выздоровлению?

- Определённо. Рапорт на увольнение оставите на память или выбросите?

- Откуда вы знаете?

- Ну, XXII век, камеры и т.д. и т.п.

- Понятно. Уже уходите?

- Да, надо.

Женщина смотрела вслед этому странному человеку и не понимала, что её беспокоит. После общения с ним её сердце перестало рваться из грудной клетки, а в голове наступила удивительная ясность. Неслыханно! Всё в облике психолога было необычным. Нет, по отдельности он вроде бы был вполне нормальным, но всё вместе… Старомодный серый плащ с поясом, клетчатый шарф, обмотанный вокруг шеи, в который он периодически прятал улыбку, раритетные ботинки на толстой подошве и штаны с боковыми карманами которые она видела только в кино. Да они даже были без анализатора размера, сушилок и водоотталкивающих примочек. Но самое главное это глаза. Глубокие тёмно-серые, почти голубые. Она никогда не видела таких глаз. Анастасия не могла даже сказать, что в них не так.

Тринь! – противно завибрировал на руке коммутатор.

- Анастасия Владимировна?

- Да, это я.

- Это капитан Смирнович, из управления.

- Слушаю вас капитан.

- Через три дня у вас заканчивается отпуск и перед тем как вернуться к работе вы должны посетить нашего штатного психолога. Это формальность, но всё же…

- Уже.

- Что уже?

- Ваш психолог посетил меня. Я впечатлена. Он ветеран?

- Не пойму о чём вы майор. Завтра вас должна принять Ясрежебмская Ольга Игоревна. Вы уже встречались с ней в прошлом году. Во сколько вам будет удобно подъехать?

- Мужчина тридцать пять – тридцать девять лет, среднего телосложения, рост сто семьдесят два – сто семьдесят пять сантиметров, русые короткие волосы, на верхней губе справа шрам. Кто он?

- … мне такой не известен. Наверное, это какая-то ошибка.

- Я перезвоню.

Что за шутки? Она даже имени у него не спросила. Психолог или кто он там, не должен был далеко уйти, аллея проходит через парк, справа и слева ограда.

Лёгкий ветерок играл падающими с деревьев жёлтыми, красными и оранжевыми листьями, закручивая на асфальте их в маленькие смерчики, распадающиеся от любого касания. Человека в сером плаще с замотанным шарфом горлом и пронизывающими серыми глазами, нигде не было.

- Чертовщина.

Глубоко вздохнув и не почувствовав внутри привычной уже за последние недели пустоты, Анастасия скомкала исписанный убористым почерком листок плотной бумаги и бросив его в урну, направилась к выходу из парка. Почему-то ей подумалось о прозрачном воздухе зимы и сугробах, которые в этом году она ни за что не пропустит. К дьяволу ежегодную поездку на очередную тропическую планетку. Лучше поиграем в снежки и покатаемся на лыжах.