Прохожие и мим

Глава 1

Глава первая

Все совпадения случайны

Патриаршие пруды известны далеко за пределами московского Садового Кольца, кое-кто о них читал даже на противоположной стороне планеты, и оттого это место частенько назначается для встречи ранее незнакомых людей, иногда ни разу в жизни не бывавших в Москве.

Вот и эти двое назначили свою встречу на Патриарших, поскольку так удобно москвичу, которому идти сюда не более четверти часа. Удобно и приезжему, что приехал на Ленинградский вокзал, спустился в метро, и оттуда дошел до места встречи, сверяясь с туристической картой.

Они издалека узнали друг друга, поскольку, вопреки обыкновению, Патриаршие пустовали, что бывает далеко не каждый день и даже не каждую ночь. К тому же, оба имели в руках отличительный знак, модный в эту весну журнал «Новый мир».

Встречающий был высокорослым мужчиной в сером плаще, серой, но более тёмного оттенка, велюровой шляпе, серых, давненько глаженных, а оттого выглядящих неухоженными брюках и стоптанных, но отлично начищенных туфлях. На вид ему чуть больше пятидесяти, седоватые и поредевшие волосы он зачесывает направо, взгляд тёмно-карих глаз сквозь большие очки устаревшего фасона внимательный и благосклонный. Привычка насмешливо поджимать некогда полные, а теперь тонковатые губа выдаёт личность ироничную, но довольно добродушную, и тут для собеседника главное не нарваться на приступ дурного настроения. Этот человек известен всей литературной Москве, и даже за её пределами как талантливый литературный критик и превосходный рассказчик, а с некоторых пор и экскурсовод, подряжающийся показать любому желающему достопримечательности, связанные с именами известных в прошлом литераторов. Зовут его Семён Борисович Рудзутак, и работает он научным сотрудником известного института. Вернее работал, поскольку не так давно он попал под сокращение штатов, и теперь собирается преподавать литературу в школе.

Его ровесник, приехавший из Ленинграда, был на полголовы ниже, зато значительно шире в плечах. В отличие от цивильного встречающего, облик Владимира Сергеевича Котикова выдавал человека посвятившего жизнь службе в силовом ведомстве. Это видно и по выправке, и по острому взгляду серых, начинающих выцветать глаз. По ленинградской моде он одет в тёмно-зелёный плащ и такого же цвета фетровый берет. Под расстёгнутым плащом виден аккуратный чёрный костюм в узкую полоску с небольшой наградной колодкой на груди. Новенькие полуботинка, как и положено обуви офицера, нестерпимо сверкают в лучах весеннего солнца. Лицо Владимира Сергеевича, как и положено сотрудникам правоохранительных органов, простое и неприметное, что называется, рязанское. В молодости его часто сравнивали с поэтом Есениным, но время берёт своё, да и служба накладывает свой отпечаток, вот и стали мягкие черты былого любимца романтических дам жёсткими.

Встреча была запланирована давно, ещё до новогодних праздников, когда общие знакомые устроили их заочное знакомство. Последний раз они созванивались по межгороду вчера, второго апреля, тогда и назначили встречу.

– Вы Семён Борисович? – осведомился приезжий, бросив взгляд на журнал в руке собеседника – Рад видеть вас.

– И я рад, Владимир Сергеевич. Благополучно ли добрались? И позвольте спросить о ваших вещах. Где они?

– Добрался вполне удачно, а вещи оставил в камере хранения, поскольку решил не терять время и побольше узнать о Москве. Мои намерения не нарушают ваши планы?

– Что вы! Нисколько не нарушают, напротив. С тех пор как меня попросили с работы, отсутствие занятия стало серьёзной проблемой.

– Понимаю вас. Когда меня с почётом выставили за дверь, я тоже с трудом нахожу себе заделье.

– Коль так, Владимир Сергеевич, приступим к знакомству с литературной Москвой?

– Приступим. Но для начала поговорим о романе, действие которого началось именно здесь. Скажите: вы знаете, где именно сидели редактор с поэтом? И ещё: подходя, я не заметил здесь трамвайных путей. Может статься, они проложены с другой стороны?

– О! да вы основательно подготовились к этой поездке! – уважительно заметил Рудзутак – Но начну сначала. По всеобщему мнению место, где сидели литераторы, и где состоялась их встреча с Сатаной, находится рядом с нами, вот оно. По устоявшейся традиции его называют «Скамейка Воланда». Считается, что мессир сначала уселся там, а потом перешел к Берлиозу с Бездомным. Знаменитый турникет давным-давно демонтирован, а с трамваем… С трамваем всё удивительно. Кто-то говорит, что когда-то он тут ходил, а потом пути демонтировали. Другие считают, аварию с трамваем авторским вымыслом, так сказать, совмещением двух разных объектов на одной странице. Но есть люди, которые полагают, что трамвай был наколдован специально для погубы Берлиоза и сведения с ума Бездомного.

– Думаю, этот вопрос вам задают часто.

– Представьте себе, нет. Наши люди привыкли, что трамвайные пути то прокладывают, то убирают, так что на эту деталь обращают мало внимания. Хотя любопытствующие, конечно же, имеются. Кто-то даже поднимал архивы отдела электротранспорта, но результаты мне неизвестны. Ну и, знаете ли, есть категория удивительных людей, буквально живущих романом. Поклонники знают его едва ли не дословно, они рядятся в костюмы героев, а иногда инсценируют собственные вариации сцен романа. Да вон, поглядите, какая занятная компания. Не исключено, что это, как говорят в Америке, фрики, решившие разыграть собственный сюжет.

Посмотрев туда, куда указывал взгляд Рудзутака, Котиков увидел: по аллее двигалась группа, старшим в которой был мужчина производящий впечатление богатого иностранного туриста. На вид его возраст около сорока-сорока пяти лет. Высокого роста, впрочем, не чрезмерно. Губы, поразительно напоминающие верблюжьи, вечно кривятся в неприятной ухмылке, даже когда он старается быть любезным и обаятельным. Как известно, свидетели его глаза описывали разного цвета, но на самом деле они были прикрыты цветными контактными линзами, а линзы мужчина по необходимости меняет. Крутит в руках автомобильные ключи с брелоком в виде головы пуделя. Одет в американский джинсовый костюм и майку с принтом «Блэк Саббат». На голове бейсболка то ли со знаком доллара, то ли с буквой S, на ногах кроссовки. Впрочем, и наши зажиточные граждане одеваются не хуже, да и кривятся не менее брюзгливо, так что может быть он и наш.