Прохор.

Глава 1

Прохор возвращался домой. Его не было пять лет. Уехал он из дому с тяжёлым сердцем. Рассорился он с матерью. Она то и дело его тыкала носом что он не устроен в жизни. Ни семьи нет, ни нормальной работы. Плакалась мол как ты будешь без нас, вот не станет нас с отцом как же ты будешь жить. А отец всегда молчал. Ни разу не возразил жене, но и помощи от отца не было. Он сам свои дела по хозяйству делал и как буд-то не обращал внимания на Прохора. А мать хоть и поучала сына да не давала ему свободы. То и дело говорила что он должен делать а что нет. Не стал Прохор терпеть все эти укоры со стороны матери, собрался однажды и уехал в соседнюю губернию на поиски своей жизни. Первый год он жил и работал подсобным рабочим на лесопилке. Вся тяжёлая работа доставалась ему. И в жару и в стужу заставляли его работать на улице, под открытым небом. Когда накопил он немного денег то справил себе новую обувку. Потом решил пойти работать в порт. Там глядишь и на какое судно его определят. Будет бороздить водные просторы. Но там тоже не легко пришлось ему. Приходилось постоянно таскать тяжёлые грузы. Сил у него еле еле хватало. После порта решил он поискать работу по легче. Пошёл рабочим в местную таверну. Там работа была не тяжёлая. В основном бегать на рынок за продуктами да помогал в таверне на кухне. Вынести помои, помыть большие кастрюли, прибраться в зале. Бывало сопровождал дальних путников до постоялого двора. Ибо они накушавшись разных наливок уже сами не могли переставлять ноги. Иногда ремонтировал мебель которую в горячке кто нибудь из клиентов разбивал. С пьяну ссоры закатывали да бросались то стульями а то и столы шли в ход. Но вот надоела ему вся эта беготня, день деньской в таверне он работал а потом развозил клиентов по своим местам. Пошёл он в мастерскую на обучение плотницкого дела. Учился прилежно, ему это нравилось. Научился он многому. Мог и дом срубить и рамы оконные вязать, и крышу покрыть. Потом два года он уже работал По окрестным сёлам. да дальним деревням. Заработал денег, и слух о нём уж шёл поперёд него. Стал он хорошим мастером. Пять лет он скитался по чужим дворам. Искал себя. Все пять лет он помнил обиды которые ему доставляла мать. Всегда старался стать лучше, что бы потом доказать матери что он чего то стоит в жизни. Что он смог без её надзора, без её упрёков стать человеком. Смог достичь своих высот в жизни. И что он сможет прожить без родительской опеки и заботы. Домой он ехал с чувством превосходства. Представлял как докажет свою состоятельность родителям, и что они будут на него смотреть уже не с высока, как раньше, а с уважением, с почитанием. Его уже люди называли не иначе как Прохор Мироныч. Шли к нему с поклоном, просили о помощи. Кому крышу по чинить, кому окна вставить да дверь навесить. Он шёл с радостью. Работу свою он любил. Много за работу не брал но и цену знал своим рукам. И вот он уже уважаемый человек, мастер своего дела. Паром подошёл к причалу и Прохор ступил на берег. Он был уже дома. Чемодан он нёс в одной руке а в другой держал новенький сюртук. Картуз надел на бекрень, чуб наружу. Прям загляденье. Шёл он уверенным шагом и твёрдой поступью. Гордо подняв голову и держа осанку. Он уже представлял как зайдёт в хату, как бросит на стол заработанные собственным трудом деньги. Как мать покорно опустит голову смирившись с уважаемым статусом сына. Вот уж и улица. Вот клён разросшийся за пять лет до кучерявого гиганта. Ветви уж спускались до земли и сам шумел на ветру как огромный великан. Осеннее солнце ещё светило ярко и пригревало крепко, но ветерок уж дул прохладный. По улице гнал пожелтевшие листья и шумел пожухшей травой. Вот уж Прохор и у своей хаты. Ставни покосились, ворота потрепались за это время. Резким толчком он открыл калитку. Осмотрел мимолётом двор в поисках кого нибудь, или матери или отца. Двор был пуст. Он вошёл в избу. В комнате были мать и отец. Отец сидел в углу за столом и деревяннойложкой ел похлёбку. Мать сидела рядом, в решете перебирала мелкий лук. Прохор вошёл, встал во весь рост. У него в груди всё клокотало. Мать и отец посмотрели на него. Отец был уж осунувшийся, с небритыми щеками. Руки крючковатые и жилистые. Мать выглядела почти так же как и раньше. Вот только морщин на лице стало больше и глубже. Глаза помутнели, голос раньше был звонче а теперь уж стал более сиплым. Она посмотрела на сына и всплеснув руками сказала - Ой, Мирон, сыначка приехал. Проша, сынок. И тут у прохора всё перевернулось в душе. Он бросил на пол свой сюртук, чемодан откинул в сторону. Мать встала со стула. У Прохора из глаз потекли слёзы самотёком. Он встал на колени, подошёл на коленях к постаревшей за эти пять лет матери. Он не то что плакал, он рыдал. Он просто выл и содрогался. Обнял её за подол её сарафана. Сарафан был ещё тот, с уже выстираными и выцветшими цветочками. Мать тоже плакала. Говорила Прошенька, сыночек. А прохор не мог встать. Он не мог даже смотреть ей в глаза. В один момент улетучились все обиды. Вся злость вышла вместе со слезами. Он понял как быстро летит время. И как много оно забирает с собой.

Осеннее солнце светило в окно. Пригревало и мухи неспешно толпились на стекле. Ветер в небе гнал рваные облака. Листва уж чаще срывалась с ветвей и уносил её ветер в неизвестность. Всё было так же как и раньше. Но с разницей в пять долгих лет. Уж клён разросся и стал откидывать обширную тень. И дети которые раньше звонкими голосами звучали на улице повзрослели. И уж односельчан некоторых не стало. И это только пять лет. Пять очень долгих лет.