Продленка для снежной королевы

Глава 1

Звонок на перемену прозвучал, словно спасительная сирена. Вера радовалась окончанию урока не меньше своих учеников. День не задался с самого утра: пятно от кофе на любимой блузке, осенняя слякоть, и вишенкой на торте оказалась беседа с Мартыновым Тимуром Ильдаровичем – молодым, хамоватым директором этой «прекрасной» элитной школы, где работала Вера.

Почему хамоватым? Потому что Вера не позволяла себе выражаться, как в народе говорят, «матом». Для Мартынова Вера определила отдельный котёл в аду. Каждый раз, провожая девушку надменным взглядом и кривой улыбкой, Тимур Ильдарович вызывал в ней слишком смешанные чувства. Что тут скрывать, Вера терпеть не могла директора: его наглое поведение, властный голос и вечный контроль. Она, словно муравей, постоянно находилась под лупой наблюдения Мартынова. От одного взгляда темных, как ночь, глаз, у бедной девушки сводило живот. При этом непонятное чувство зарождалось в области ниже пупка. Гораздо ниже. Вера снова и снова гнала постыдные мысли куда подальше. В поиске богатого мужа или спонсора девушка не была заинтересована. В придачу ко всему, она понимала: от таких, как Тимур Ильдарович, можно ожидать лишь одного: секс без обязательств и пустую постель на утро.

Всё остальное в работе девушку вполне устраивало. Вера не имела ничего против элитной школы «Умник», даже наоборот, уровень преподавания здесь на порядок выше, чем в государственных школах, что подкупало многих. Однако основной проблемой являлось то, что слово «элитная» творило с учениками и их родителями чудеса, не в самом хорошем смысле этого слова.

Многие родители ожидали от преподавателей невозможного, забывая, что их дети всё те же ученики, что в этой школе, что в обычной. Вера, как преподаватель русского языка и литературы, являлась одной из основных жертв родительских требований. В этом элитном заведении царило убеждение «это не мой ребёнок плохой, а учителя плохо объясняют».

Радовало то, что Вера была не единственной подушкой для избиения родителями, Виктор Иванович – учитель алгебры и геометрии, а также Роза Ларионовна – учитель английского, всегда находились в первых рядах для жалоб от родителей учеников.

Вот и сегодня Вера спинным мозгом чуяла, что Тимур Ильдарович вызвал её не чаи гонять. Глянув на свои старые, подаренные бывшим часы, Вера понимала: нужно идти на ковёр. Директор жутко не любил опоздания со стороны учителей или любого другого персонала школы. Все знали: хочешь взбесить Мартынова – опоздай на 3 минуты.

Вера тихо хихикнула, встала из-за преподавательского стола, собрала бумаги, закинула небольшой кожаный рюкзак на плечо, про себя перекрестилась и отправилась на встречу с дьяволом…, то есть Тимуром Ильдаровичем.

***

Крики и возгласы учеников оживляли коридоры этого угрюмого здания. Перемены длились по десять и двадцать минут, что давало возможность добираться из одной аудитории в другую без опозданий.

Вера шла не спеша, она любила эти коридоры. Белые стены не давили на неё никогда. Девушка любила этот цвет. Практически все стены школы выкрашены в белый или светлые тона зеленого, бежевого и голубого. Такие цвета дарили внутреннее спокойствие. Похоже, именно на это рассчитывали дизайнеры, когда проектировали школу, – думала про себя Вера. Да и в целом само здание спроектировано очень удачно, в форме бублика, как любила она говорить. Нет, здание не было круглым, основное крыло стояло в виде буквы П, а спортивный комплекс располагался отдельно, но совсем близко к основному зданию, поэтому на гугл картах можно было увидеть этот самый «бублик» без труда. Ну и плюс: здание находилось в самом центре города.

Ноябрь подходил к концу, солнца катастрофически не хватало. Сегодняшний день не являлся исключением, еще и погода бушевала, и, учитывая это безобразие, больше подходило определение «поганая», нежели скверная. В такие дни сидеть бы дома и пить горячее какао, пересматривая свои любимые сериалы.

«Кажется, дождь начинается», – сказала про себя Вера, глядя в окно. Отлично, зонтик она сегодня не брала. День становился все хуже и хуже. Еще и поход к директору. А это только среда, ещё два дня продержаться.

По дороге к Мартынову Вера заглянула в учительский туалет, «почистить перышки». Она не собиралась наводить марафет специально для данного визита, но выглядеть опрятно и свежо было необходимо. Иногда родители учеников любили присутствовать лично на словесном линчевании учителей, показывая своё превосходство. Вера понимала, что сегодня мог быть один из таких случаев.

Глава 2

Открыв двери дамской стороны учительского туалета, Вера обнаружила, что она одна. Тишина успокаивала, меньше всего сейчас девушка хотела вести светские беседы с коллегами по цеху. Нет, не то чтобы она не любила своих коллег, скорее уважала, и местами терпела. Вера не позволяла себе вольности или непрофессиональные высказывания в сторону коллег, и меньше всего хотела такого отношения к себе.

Небольшой опыт, молодой возраст, отсутствие связей, прямолинейность – не те критерии и качества, за которые берут на работу в элитные частные школы, но она здесь. Профессионализм, везение или десятки свечек, которые мама Веры, узнав, что дочь позвали на собеседование, поставила в церковном храме, – она не знала, и старалась не заморачиваться. Работает, и на том хорошо.

Радовало только одно – оплата труда. Столько, сколько платили Вере, приравнивалось к нескольким месяцам работы в государственной школе. Вера не могла позволить себе работу в «обычной» школе. Каждый месяц она отправляла часть денег маме и бабушке в посёлок, где они жили в старом доме, что достался Вериной бабке Варе ещё в молодости. Отец Веры скончался три года назад, что сильно подкосило их семью. Тяжёлая болезнь преследовала Ивана Никитина десять лет. Вся семья Никитиных боролась с тяжёлым недугом, но болезнь оказалась сильнее.

Все деньги ухолили на лечение и больницы. Вера понимала, родители не могут выделять ей много средств на расходы, в связи с чем Вера начала подрабатывать уже в пятнадцать лет, делая рефераты и домашние задания по русскому языку и литературе на заказ. Именно тогда Вера открыла для себя любовь к русской литературе. Девушке приносило удовольствие писать эссе, краткие описания к литературе, раскрывать и описывать образы, персонажей, и получать за это денежное вознаграждение. Именно тогда, в пятнадцать лет, Вера решила, чем хочет заниматься в этой жизни.

Не каждый подросток может сказать кем он хочет быть, или на кого хочет пойти учиться, но Вера была уверена в своём выборе. Она не была отличницей в школе, а вот университет окончила с красным дипломом по специальности «преподаватель русского языка и литературы».

Вера гордилась своей профессией. Она верила, что русскую литературу невозможно не любить. Именно эта уверенность и любовь к русскому языку и литературе делали из Веры профессионала в своём деле. Со стороны можно было подумать, что Вера помешана на этом, некоторые ученики даже подшучивали над ней, мол Вера Ивановна проявляет эмоции, только если речь идёт о списке литературы на лето. Она и была помешана, но ни ученикам, ни коллегам знать об этом было не нужно.

Вот и сейчас, глядя в своё отражение в зеркале женского туалета элитной частной школы «Умник», Вера пыталась настроиться на предстоящую беседу в кабинете директора.

– Интересно, что на этот раз? – спросила она себя не без саркастической ухмылки.

Любой школьник знает, что к директору вызывают не за красивые глаза. Идти к Тимуру Ильдаровичу как учитель было не легче.

Резкий, прямолинейный и местами хамоватый Мартынов всегда вызывал бурные эмоции у Веры, которые она ни в коем случае не могла показывать. «Начальник всегда прав, даже если он не прав» – это правило было негласным, но очень важным в этой школе. А начальником был Тимур Ильдарович. И родительский комитет.

Еще раз глянув на себя в зеркало, Вера нанесла бальзам на губы. Они у неё пересыхали каждый раз, когда рядом появлялся молодой директор.

«Это всего лишь глупое волнение! Перестань, ты не малолетка, ты учитель и взрослая женщина», – повторяла себе Вера каждый раз, когда Тимур Ильдарович оказывался рядом.

Выходя из уборной, Вера наткнулась на Розу Ларионовну.

– Ой, Верочка, добрый день, на урок бежишь?

– Добрый день, Роза Ларионовна, да если бы на урок, – вздохнула Вера. – Тимур Ильдарович хочет видеть.

Дальше можно было не объяснять, Роза Ларионовна прекрасно понимала, что молодую Верочку ждёт не новость о повышении. Скорее всего, очередной родитель пожаловался на то, что его ребенок был предвзято оценён придирчивой Верой Ивановной.

– Удачи, – коротко ответила Роза Ларионовна.

Вера слегка улыбнулась коллеге, удача ей нужна сейчас как никогда.

Кабинет директора находился на первом этаже недалеко от центрального входа. Чтобы попасть в сам кабинет, необходимо было пройти через приёмную, которую стойко охраняла и берегла Тамара Степановна – женщина лет шестидесяти, с вечной, никогда не выходящей из моды, химической завивкой на голове.

Сама приёмная небольшая; стол Тамары Степановны, шкаф, где хранились «очень» важные бумаги, и три стула для посетителей занимали основную часть. Нежно-бежевый цвет стен и огромное окно придавали уюта. Также Вере нравилась небольшая пальма, что стояла в углу у входа, этот элемент декора освежал. Имелось еще пару вазонов, которые Тамара Степановна бережно хранила на подоконнике, подальше от рук учеников.

Вера постучала в дверь приёмной и, дождавшись ответа Тамары Степановны, вошла в помещение. Нервы немного шалили. Вера не знала причины вызова в кабинет директора, но показывать своё волнение не собиралась.

– Вера, добрый день, прекрасно выглядишь, – залепетала Тамара Степановна, оторвавшись от просмотра бумаг. – Ты к Тимуру Ильдаровичу? У тебя назначено?

– Добрый день, Тамара Степановна. Да, я утром получила имейл от Тимура Ильдаровича. Он написал, что хотел бы видеть меня после второго урока, – Вера стояла у входа, желание идти дальше не просыпалось.

– Ты проходи, проходи, не стой у порога. Присаживайся, у Тимура Ильдаровича сейчас посетитель.

– Спасибо.

Отлично, сидеть в приёмной и ждать, когда директор освободится, Вера хотела меньше всего. Не зря люди придумали поговорку «ожидание убивает», как раз это и происходило прямо сейчас с Верой. Не любила она эти разговоры, точнее не так, она не любила разговоры с Мартыновым, особенно наедине. Он давил на неё одним свои видом, Вера не могла смотреть ему в глаза, а он мог, от его взгляда Веру трясло, но не от страха. Она и сама не знала почему, или знала, но не хотела это признавать.

2.1

Спустя десять минут дверь кабинета открылась. Высокий, худощавый блондин в тёмно-синем строгом костюме вышел первым, за ним следовал Мартынов.

– Рад был видеть тебя, Паш. Передавай привет жене, – Тимур Ильдарович крепко пожал руку другу-блондину Паше и улыбнулся. Вера нечасто видела директора улыбающимся, да что там Вера, никто в школе не мог похвалиться таким достижением.

«Наверное, действительно хороший друг», – подумала про себя девушка. Вторая мысль была, что у Мартынова красивая улыбка.

«Ты это серьёзно?! Он тебя сейчас «и в хвост, и в гриву», непонятно за что, а ты тут слюни распустила», – выругала себя Вера.

Холодный голос директора вернул девушку к реальности:

– Проходите, Вера Ивановна, – бросил в её сторону Мартынов и, не глядя на Веру, зашел в кабинет.

Вера поднялась со стула, расправила невидимые складки на юбке и направилась следом за мужчиной.

Закрыв за собой дверь, она почувствовала две вещи. Первая – ей было тяжело дышать, и дело вовсе не в температурном режиме. Вторая – Веру не покидало ощущение, будто она шагнула в клетку к тигру, и сейчас он её съест.

Кабинет директора воистину поражал. Нет, тут не имелось канделябров и золотых икон. Тут было комфортно и в то же время шикарно. Все тот же бежевый цвет стен, ряд шкафов для бумаг, наград и других предметов, огромный т-образный стол, кожаный диван у окна и пара кресел в том же стиле. Вера никогда не сидела на этом диване. На собраниях она отдавала предпочтение стулу или же, если все стулья были уже заняты, отходила и стояла у стены, как и другие учителя, которым не досталось места. Хотя, та же Роза Ларионовна первым делом мостила свою пятую точку именно на этот диван. «Боже, такой удобный! Ты знаешь, Верочка, я бы на нём и спала», – выразила своё восхищение однажды Роза Ларионовна. Вера точно знала, что спать на этом диване, в этом месте она не собиралась.

Сделав пару вдохов, Вера надела свою маску «а-ля очень серьёзная училка» и заговорила первой.

– Добрый день, Тимур Ильдарович, вызывали? – Вера пыталась говорить спокойно и невозмутимо, несмотря на весь тот ураган, что бушевал у неё внутри. Она до сих пор не понимала зачем он её вызвал. Мартынов не спешил отвечать.

Он всё ещё стоял к ней спиной. Веру это возмущало: ни капли уважения к женщинам. Может, это из-за воспитания? Имя и отчество у него явно нерусские, хотя фамилия –Мартынов. Вера только сейчас поймала себя на мысли, что ничего не знает о директоре Тимуре Ильдаровиче Мартынове.

Она слышала, что коллеги очень часто обсуждают его персону, но девушка никогда не участвовала в подобных беседах. «Ой, а ты знаешь, Катя видела нашего Мартынова в том элитном фитнесс-клубе. Говорит, что там было на что посмотреть», – лепетала Наталья, учительница физики, однажды Вере в учительской. Ей почти пятьдесят, не замужем, три кота… или четыре, Вера уже и не вспомнит. Тогда она вежливо дала понять Наталье, что данная тема ей не интересна.

Сегодня тёмно-серый костюм подчеркивал всю строгость директора, явно сделанный на заказ, брюки сидели идеально на... «О Боже, Вера, куда ты смотришь!», – девушка опять выругала себя. Черная рубашка обтягивала спину, плечи и накачанные руки Мартынова как вторая кожа. Вера не заметила, как засмотрелась на Тимура Ильдаровича.

Прикусив губу, она поняла, что в горле пересохло, резко захотелось воды. Девушка не понимала, почему у неё такая реакция на этого человека. В присутствии Мартынова Вере было сложнее всего выглядеть невозмутимой, тем более, когда она оставалась с ним наедине.

Это происходило нечасто, чему Вера была рада. В большинстве случаев всегда присутствовал кто-то ещё: родитель или другой учитель. Но такие моменты наедине с Тимуром Ильдаровичем давались Вере тяжелее всего. От него хотелось спрятаться, убежать. Он действовал на неё как электрошок: всё тело вытянулось струной; начинало колоть в кончиках пальцев.

«Это просто страх перед начальством», – убеждала себя Вера, но с каждым разом верила в это всё меньше и меньше.

– Вера Ивановна, Вам знакома фамилия Симакин?

Тимур Ильдарович медленно развернулся и посмотрел на Веру.

– Да, конечно, Максим Симакин, 10-Б, – Вера начала понимать, почему она в этом кабинете.

– И Вы читали его «Дело»? – продолжил директор.

У каждого ученика элитной частной школы «Умник» имелась своя личная папка – «Дело». В эту папку заносилась вся информация относительно отметок по предметам, отчёты о поведении, выписки психолога, заметки учителей и, самое главное, краткая справка о родителях ученика. Последний пункт был очень важен, каждый педагог должен был изучить «Дела» всех учащихся. Большинство из них – дети влиятельных родителей, не последних людей в городе.

– Да, – коротко ответила Вера.

– И Вы, Вера Ивановна, помните, кто его отец? – Тимур Ильдарович опёрся руками о стол и чуть наклонился вперед. Вид у него был недовольный. Хотя на Вериной памяти, он почти ни разу не был в хорошем настроении.

– Да, он депутат, а его жена занимается благотворительностью, у неё свой Фонд.

– И он, скорее всего, очень занятой человек?

– Скорее всего, – согласилась Вера.

Её начинало раздражать происходящее.

Девушка всё больше понимала, зачем Мартынов её вызвал...

– Тогда объясните мне, Вера Ивановна, почему мне звонит Симакин-старший и жалуется, что у его сына чуть ли не нервный срыв из-за проблем с учительницей русского языка? – с претензией, но не повышая голос, спросил Мартынов.

– Я... – Вера растерялась.

– Присядьте, Вера. Ивановна, – указал на стул директор.

Она только сейчас осознала, что они оба до сих пор стоят.

Присев на стул, Вера начала вспоминать, что же такого произошло с Симакиным. Долго думать не пришлось, Вера хорошо знала успеваемость всех своих подопечных.

– Тимур Ильдарович, – начала Вера, – Вы прекрасно знаете, что у меня нет любимчиков, я всегда трезво и максимально справедливо оцениваю знания наших учеников.

– Знаю, – коротко ответил Мартынов.

Он сел в своё кожаное «директорское» кресло, с нескрываемым равнодушием слушая Веру.

– Да, у Максима проблемы с моим предметом. У мальчика напрочь отсутствует интерес. Я делала ему пару замечаний, но только по делу. У меня никогда не было умысла обидеть или, не дай бог, оскорбить ребёнка. Я даже, в виде исключения, предлагала ему посещать факультатив после уроков, хотя факультатив я веду только для одиннадцатиклассников. Но он не захотел.

Вера старалась не повышать голос и не выказывать каких-либо эмоций. Она понимала: всё, что она скажет, может быть использовано против неё.

Получив объяснения Веры, Тимур продолжал сверлить бедняжку взглядом. Вера не могла считать с его лица ни одной эмоции. Она не понимала: доволен он, зол, верит ей или нет.

Тяжело вздохнув, он поднялся с кресла и подошел к окну, засунув руки в карманы.

Вера опять засмотрелась на широкие плечи и массивную спину.

Тишина и поведение Тимура Ильдаровича убивали, Вера заерзала на стуле, ей было дико некомфортно. Внизу живота образовывался ком паники.

«Так, успокойся, конец семестра, он тебя сейчас точно не уволит, ты уже написала программу на второе полугодие. Ведь не уволит же?» – тихонько паниковала девушка.

Вера прокручивала спасительную мысль у себя в голове. Это был не первый раз, когда родитель жаловался на учителя. И Вере уже доводилось отстаивать свои права в этом кабинете, но сегодня что-то было не так. Выдавало поведение Мартынова.

Такие беседы обычно проводились очень быстро. Директор не любил тратить свое время на разборки родителей и учителей. А сейчас Вера понимала, что пахнет жареным, и что Мартынов что-то не договаривает, что-то не очень хорошее.

– Вера, – обратился к ней Тимур Ильдарович.

Веру как будто током ударило, он никогда не обращался к ней неофициально. Это звучало очень необычно и... интимно.

Мартынов повернулся в её сторону. Выждал пару секунд, затем направился обратно к столу и сел напротив неё, чем удивил Веру.

Девушка сидела, боясь пошевелиться, она не знала, что делать. Поведение начальника выбило её из колеи.

– Вера, – повторил он, – Симакин – не простой случай, и то, что он обратился напрямую ко мне – не есть хорошо…

– Я не понимаю, в чём проблема, – перебила Вера. – У Максима выходит твёрдая тройка, он не выпускник, если в следующем семестре будет хорошо учиться, то сможет выйти на четыре.

Мартынов нахмурился, поджав губы.

– Во-первых, Вера Ивановна, прошу не перебивать меня, – жёстко бросил директор. – Во-вторых, Симакин дал понять, что тройка – это не вариант. Максим будет поступать в университет за границей, а чтобы попасть туда, необходимо предоставить баллы по всем предметам за два года.

– Но какая им разница, что у него будет по русскому языку и литературе, если университет за границей? – удивилась Вера. Она понимала, к чему клонит Мартынов, но хотела услышать это от него.

– Никакой, но условия есть условия, баллы должны быть не ниже четверок по всем предметам, иначе заявку не примут.

– К чему вы клоните, Тимур Ильдарович? – где у Веры взялась эта смелость, она так и не поняла, скорее всего, это адреналин и море возмущения, которое девушка уже не могла сдерживать.

Мартынов не привык к такому обращению, тем более от тихой и спокойной Веры Ивановны. От удивления он поднял одну бровь.

– Вера Ивановна, клоню я к тому, что эту проблему нужно решить, иначе полетят головы, вернее, голова, – на последнем слове он сделал ударение. В этом не было надобности, Вера поняла, что на плаху отправят одного человека, и это будет она.

– Скажите мне, что нужно сделать? – спросила Вера.

– У Максима должна стоять четверка в табеле по русскому языку и литературе, – коротко ответил Мартынов.

– Но это невозможно! Семестр заканчивается через две недели, остался полугодовой экзамен, все остальные задания уже сданы. Даже если Симакин получит пятерку по финалке, это не спасет его ситуацию, – рассуждала вслух Вера.

Вздохнув, Тимур потёр переносицу. Разговор не клеился, он не мог понять: Вера в дурочку играет или действительно не понимает, о чём он её просит.

– Вера, – холодно произнес Мартынов, – мне все равно, на какую оценку Симакин напишет финальный экзамен. ТЫ должна поставить ему четверку за первый семестр.

Глава 3

Веру бросило в холодный пот. Она не верила своим ушам. От непонимания ситуации девушка начала очень быстро моргать, голова резко заболела.

Мартынов хочет, чтобы она поставила оценку ученику «по блату»!

Вера не могла этого сделать, это было неправильно. Как она потом будет смотреть в глаза своим коллегам, ученикам? Как она потом на саму себя смотреть будет?!

Мартынов видел, что Вере не по душе его «запрос». Вера никогда не принимала участие в подобных махинациях, в отличие от своих коллег.

– Вера Ивановна, поймите, так будет лучше для всех, – заявил Мартынов. Он не пытался успокоить, он констатировал факт.

– Я подумаю, – почти шепотом ответила Вера.

– Тут нечего думать... – начал Тимур.

– Извините, мне нужно подготовиться к следующему уроку, – Вера встала, не дав договорить Тимуру Ильдаровичу, и пулей вылетела из кабинета. Она знала, что опять перебила его и прервала беседу первой, но находиться рядом с директором она больше не могла.

Вера шла быстрым шагом по пустому коридору, хорошо, что сейчас третий урок и в коридорах никого нет.

Добравшись до учительской, Вера рывком открыла дверь кабинета. Тут ей тоже повезло: все преподаватели ушли на занятия.

Вера села за свой стол и громко выдохнула. Все тело стало тяжёлым, жутко захотелось поджать коленки, как в детстве, и сидеть так, пока ноги не затекут.

Ей предложили, даже нет, ПРИКАЗАЛИ поставить оценку только потому, что кому-то надо.

Веру трясло. Она не знала, что делать. Паника медленно нарастала, последний раз такое случалось с ней в день, когда отца увезли в реанимацию. Тогда все закончилось плохо, что же будет на этот раз?

Вера сделала пару глубоких вдохов, нужно срочно успокоиться. Паникой делу не поможешь. Необходимо опять всё обдумать, возможно, есть способ вывести Симакина на четверку правильным путем?

Правильным. Вера усмехнулась самой себе. Вроде не глупая, а верит в чудеса. Она сама сказала, что осталось две недели. Дать дополнительное задание она не может: дети и так уже ноют, что подготовка к финальным экзаменам их доконала.

Голова шла кругом, ничего разумного на ум не приходило. Вера не заметила, как прозвенел звонок на перемену. Двадцать минут прошло, как пять. У Веры было еще два урока и факультатив для одиннадцатиклассников.

«Как говорила Скарлет О’хара: «Я подумаю об этом завтра»», – сказала про себя Вера.

Остаток дня девушка провела на автопилоте: рассказывала материал, давала заранее подготовленные задания, вопросы. Факультатив пролетел быстро. Выпускники готовились очень усиленно, поэтому Вере не составляло труда проводить дополнительные занятия.

После факультатива Вера зашла в учительскую, собрала бумаги в свой небольшой кожаный рюкзачок, накинула пальто и отправилась домой.

Возле двери с табличкой «Приемная директора. Мартынов Т.И.» Веру передернуло, она ускорила шаг, словно боялась, что сейчас двери откроются, и на нее выпрыгнет страшный зверь. Зверь в тёмно-сером костюме...

***

Дорога домой занимала полчаса, иногда час, если был трафик. Веру радовало, что остановка автобуса находилась прямо возле школы, плюс – ей не нужно было делать пересадки.

Жила девушка в небольшой однокомнатной квартире, любезно предоставленной ей тёткой. Сама владелица укатила в Италию на заработки. Вначале та рассказывала всем, что на полгода, потом, что вот год закончится – и приедет, а сейчас даже не утруждается и говорит, что останется там жить. Вера была рада за тетю Иру, но еще больше – что не нужно было платить аренду, только коммунальные платежи.

Старенький ремонт и мебель, что была куплена теткой еще в глубокой молодости, никак не смущали Веру. Девушка была практична. «Главное, что есть крыша над головой и окна целы», – смеялась Вера каждый раз, когда к ней приходили гости.

Закрыв за собой двери, Вера быстро скинула верхнюю одежду, бросила рюкзак на диван, помыла руки и пошла переодеваться.

Сменив свой учительский наряд на более удобные домашние штаны и растянутую футболку с огромной надписью «Гоголь», Вера отправилась на кухню. Из-за сегодняшнего разговора с Мартыновым она совсем забыла, что не ела целый день.

Вера не была голодна, стресс все еще давал о себе знать, но девушка решила, что перекусить нужно. Морить себя голодом она не собиралась.

Приговорив тарелку супа и любимый бутерброд из черного хлеба с маслом, Вера заварила самою большую кружку чая и отправилась в комнату проверять задания учеников. Оценки нужно было выставить только на следующей неделе, но Вера упорно не хотела думать о том, что произошло сегодня в кабинете директора.

Вера закончила проверять бумаги, потянулась и почувствовала, что пора спать, устала она сегодня сильно. Взглянув на часы, поняла, что точно пора на боковую: одиннадцать часов. Если не пойдет отдыхать сейчас, то завтра будет ходить вареная целый день.

Разобрав диван, Вера решила спать в футболке: сил переодеваться в пижаму не было.

Укутавшись в теплое одеяло, девушка надеялась, что сон придёт быстро, но ей не спалось. Перед глазами стояла одна и та же картина, и это не ситуация с оценкой...

Широкая спина, плечи и накачанные руки, обтянутые черной рубашкой – Вера не могла выкинуть этот образ из головы. Между ног стало необъяснимо жарко. Девушка свела бедра как можно сильнее, пытаясь унять ноющее чувство. Сгорая от стыда, она понимала, что возбудилась, думая про Тимура, чтоб его, Ильдаровича.

Медленно просунув руку под резинку домашних штанов и уже влажных трусиков, Вера медленно, не спеша, провела тонкими пальчиками по увлажненным губкам. Прогнувшись в спине, она медленно натирала набухшую нежную плоть. Перед глазами все еще стояла сегодняшняя картина с директором в главной роли. Спустя пару резких движений, девушка глухо застонала и откинулась на подушки. Тяжело дыша, Вера медленно достала руку из штанов. Тело немного потряхивало от оргазма. Вернувшись в реальность, Вера прикусила нижнюю губу, обняла подушку и сказала сама себе:

– Прекрасно, Вера, ты окончательно сошла с ума...

Глава 3.1

Утром Вера проснулась не в лучшем настроении. Всю ночь она ворочалась и заснула только под утро. Вид у неё был «не первой свежести». Выпив утренний кофе с бутербродом, девушка быстро закинула вчерашние бумаги в любимый рюкзак.

Сегодня она решила, что классические чёрные штаны и водолазка кофейного цвета будут очень кстати. Погода обещала быть «не ахти». Накинув свой старенький чёрный плащ и надев короткие ботильоны на низком каблуке, Вера покрутилась перед зеркалом и отправилась на уже не совсем любимую работу.

Остаток трудовой недели пролетел очень быстро. Подготовка к финальным экзаменам, сдача хвостов и перепроверка всех заданий, чтобы ничего не упустить. Вера гнала от себя мысль о разговоре с директором каждый раз, когда та пробиралась к ней в голову. Она была не готова даже начать думать об этом. Хотя думать было не о чем, Вера понимала, что это игра в одни ворота.

Утешало лишь то, что Мартынов не пытался продолжить тот разговор. Он вообще не проявлял никакого интереса к этой ситуации после чётких указаний, которые озвучил учительнице.

Девушка знала, что в любом случае нужно что-то делать. Мартынову нужен результат, иначе она может собирать свои книжки, паковать любимую кружку и выметаться из школы.

Вера понимала, что липовая оценка может сыграть с ней злую шутку в будущем. Это фактически криминал. Если кто-то узнает, ей придется уехать из города, и как можно дальше. Никто не хочет работать с продажным учителем. На таких людей невозможно положиться, им не доверяют и самое ужасное – их не уважают.

Но что будет, если она останется здесь? Мартынов сможет из неё веревки вить. Один раз прогнётся – и всё: будет рисовать всем избалованным деткам богатых родителей то, что они пожелают.

У Веры начинала болеть голова. Она прищурилась и потёрла пальцами виски. Нужно было принимать решение, и это убивало девушку. Больше всего она не любила блатников. Ещё в университете она поняла, что за деньги можно купить всё, кроме знаний. Что толку в купленном красном дипломе, если ты слово «русский» пишешь с одной С.

Это неправильно. Вера так не может. Она не собирается ломать себя ради какого-то избалованного ребёнка и не менее избалованного родителя.

Вера понимала, что это решение чревато последствиями. Возможно даже придется уехать из города. А может, это и к лучшему, вернётся в дом к бабушке и маме, будет преподавать в местной школе, подрабатывать репетиторством. Не фонтан, но все же лучше, чем жить с этим гадким чувством всю жизнь. Терять ей, по сути, было нечего: квартира не её, друзей не много, парня нет.

Решено!

Нужно сообщить о своём решении Мартынову. Она не собирается быть крысой и подставляться под него. Пусть делает, что хочет.

Взяв телефон в руки, Вера опять занервничала: не каждый день с ней такое случается. Покрутив его пару минут, девушка всё же решилась:

«Добрый день, Тимур Ильдарович, мне нужно с вами переговорить. Я могу к вам зайти сегодня?

С уважением, Никитина Вера Ивановна»

Ответ пришел сразу:

«Да. Через 20 минут.

Тимур Мартынов»

Ни тебе Здрасьте, ни До свидания. Веру не переставала удивлять его непринуждённость.

– Отлично, есть время собрать вещи, – абсолютно серьёзно сказала Вера и принялась за работу.

Вера любила книги. В подростковом возрасте все девочки хотели новую косметику, красивую одежду, телефон или другую девичью ерунду, а для Веры лучшим подарком была новая книга. Ей нравилось прятаться под одеялом с фонариком и читать. Иногда это могло длиться до утра, в иной раз – пока мама или бабушка не словят её на горячем. Все свои карманные деньги она тратила на книжных барахолках. Все родственники и друзья знали, что для Веры лучший подарок – это книга. Со временем стало проблемой купить именно ту, которой у девушки ещё нет. Её мама даже составила список литературы, которая была у них дома, таким образом можно было точно знать, что покупать, чтобы не повторяться. Это было смешно и мило со стороны мамы, Вера была счастлива, что родные разделяют её интересы. Пристрастие со временем стало профессией, чему девушка не могла не радоваться. Не многие хотят быть знатоками русского языка и литературы, тем более учителями. Вере повезло поступить на бюджет и быть лучшей студенткой все годы, проведённые в университете.

Потом была практика, много практики и мало денег.

Вере приходилось давать дополнительные уроки, чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги. Помогать родным в те времена она не могла, что её очень расстраивало. Она понимала, что никто этого от неё не требует, но чувство опеки её не покидало.

И тут, волшебным образом, она увидела объявление: «Частная школа «Умник» ищет учителя русского языка и литературы. Отправляйте своё резюме на электронный адрес ХХХ@Х.ru».

Вера решила испытать судьбу и написала на указанную почту. Удивлению девушки не было предела, когда ей ответили.

Собеседование проходило в том самом кабинете, где сейчас сидит Мартынов. На то время его заменял один из членов родительского комитета.

Пётр Владимирович, мужчина лет шестидесяти, выглядел прекрасно для своего возраста. Он был улыбчивым и приятным собеседником. Вера не чувствовала напряжения, как обычно это бывает при приёме на работу. После почти часового разговора, Пётр Владимирович обрадовал девушку новостью о вступлении в должность в элитной частной школе «Умник».

– Спасибо за эту возможность, Пётр Владимирович, я вас не подведу! – пытаясь сдержать эмоции, но не без улыбки на лице говорила Вера.

– Благодарю, но не подводить Вам, Верочка, придётся не меня, а Тимура Ильдаровича, – мягко улыбнулся мужчина.

– Тимура Ильдаровича? – переспросила будущая учительница.

– Да, он действующий директор этой школы. Я подменяю его на пару недель, – объяснил Петр Владимирович. – Тимур отличный руководитель, вы сработаетесь, вот увидите.

Вера ничего не ответила, только улыбнулась пожилому мужчине в ответ.

Потом была первая встреча с действующим директором. Увидев девушку, Мартынов не стесняясь рассматривал её несколько минут. На то время у Веры было удлинённое каре, светло-русые волосы. Её подруги не верили ей, что такой цвет может быть от природы, постоянно подкалывали, что она подкрашивает волосы ночью, пока никто не видит. Голубые глаза. Невысокого роста, худощавая. Вера называла себя среднестатистической русской красавицей. Таких как она много, и девушка никогда не претендовала на «титул» первой барышни на селе.

Ещё в ту первую встречу Вера поняла, что она не понравилась Мартынову. В его взгляде и голосе всегда читалась претензия к девушке. Она никогда не догадывалась почему.

Вот и сейчас Вера шла по коридору, вспоминая их первую встречу. Если не брать в расчёт моменты с родителями учеников и надменность Мартынова, она будет скучать по этому месту, по коллегам и даже по ученикам.

Вера улыбалась. Это решение ей далось непросто, но оно было правильным. На душе стало легко, пропало волнение. Девушка знала, что если сегодня её уволят, то она в любом случае устроится в другом месте, это не последняя школа на планете.

Зайдя в приёмную, Вера сообщила, что её ждет Тимур Ильдарович. Тамара Степановна не протестовала, была занята очередной пачкой бумаг.

– Проходи, он сам, – не отрывая взгляда от документов, указала на дверь Тамара Степановна.

Вера уже собиралась постучать в дверь, как на телефон пришла смс от мамы. Быстро прочитав сообщение, Вера таки постучалась. Услышав строгое «Проходите», она потянула за ручку.

Тимур Ильдарович сидел в своём кресле и тоже перебирал какие-то бумаги. Не отрывая от них взгляда, он указал девушке на стул.

Вера присела и, без какого-либо приветствия, заговорила первой:

– Я поставлю Симакину четвёрку за семестр…

Сегодня на директоре был обычный чёрный костюм и опять эта чёртова чёрная рубашка. Под словом «обычный» Вера подразумевала идеально сидевший и, скорее всего, традиционно, сшитый на заказ. Дополняли образ не менее дорогие часы скелетоны. Чёрные, как смоль, волосы были слегка растрёпаны. Но, несмотря на это, выглядел Мартынов, как всегда, безупречно. Ему бы сейчас на светский приём, а не тут сидеть.

Директор вопросительно посмотрел на Веру.

– Это не было просьбой. Я чётко дал Вам понять, что от вас требуется, – немного возмутившись, сказал Мартынов.

Снова этот взгляд, Вера понимает, что раздражает его. Он прав: он не просил, он поставил перед фактом. И шла она сюда совершенно с другими намерениями. Но обстоятельства поменялись. У Веры не было выбора.

Мама написала, что бабушку забрали в больницу: она оступилась на крыльце и сломала ногу. Вера любила бабушку Вику, та постоянно поддерживала внучку во всех начинаниях. И теперь девушка понимала, что остаться без работы она не может. Лекарства, уход и другие расходы мама сама не потянет.

Вот так жизнь сыграла с Верой злую шутку. Она была очень принципиальной, но родных любила больше. Ну и пошло оно всё к чертям собачьим. Все ставят халявные оценки, и она поставит один раз.

Главной задачей Веры сейчас было обсудить эту ситуацию с Мартыновым. Она не собиралась записываться в ряды продажных учителей. Это будет одноразовая акция. И девушка должна быть уверенной, что от неё больше не потребуют подобного, и самое главное – никто не должен узнать об этом. Вера дорожила репутацией.

– Я Вас услышала, Тимур Ильдарович, но я здесь по другому поводу, – девушка старалась быть спокойной, но получалось у неё так себе.

– Денег хотите? Хорошо, назовите сумму, я передам Симакину, – не дав договорить, отрезал Мартынов.

Нужно было видеть глаза Веры в этот момент. От шока и удивления она облокотилась на стул. На секунду у неё пропал дар речи. Как он мог такое о ней подумать!?

– Я здесь не из-за денег! При всём уважении, Тимур Ильдарович, прошу Вас не делать таких заявлений в мой адрес, – с возмущением сказала Вера.

– Что тогда? – с ещё большим интересом и ноткой иронии спросил мужчина и добавил, – Вера, у меня нет времени сидеть и отгадывать, что тебе нужно.

Девушку напрягало его поведение и раздражало, что он обращается к ней на ТЫ. Никакого уважения.

– Я поставлю Симакину четвёрку, но только при одном условии. И это условие – совсем не деньги.

Мартынов не ожидал такого поворота, от удивления он усмехнулся и откинулся на спинку стула. Ему стало очень интересно: чего же хочет Вера.

В большинстве случаев, да что там в большинстве, деньги всегда были ответом на все вопросы. Учителя хотели одного и того же: белый конверт с «благодарностью» от родителей учеников. Тимур меньше всего любил эту часть своей работы. Он не брал откаты и тем более не просил долю от того, что получали учителя. Он сам ненавидел взятки и презирал людей, которые: а) брали взятки и б) давали взятки, чтобы облегчить свою жизнь.

На секунду он подумал, что Вера такая же. Ну это не было бы для него сюрпризом: все рано или поздно продаются, просто у каждого своя цена. Но её заявление заинтересовало его. И что же она хочет, если не деньги?

– Я… – Вера заерзала на стуле, было видно что она нервничает. – Я поставлю эту оценку при условии, что это будет единственный случай, так сказать, исключение из правил. И я хочу, чтобы это осталось между нами. Никто из учителей или родителей не должен знать об этом. Так же я хочу, чтобы Вы, Тимур Ильдарович, знали, что я не продаюсь. Я не буду ставить оценки ученикам, потому что надо. Я всегда стараюсь донести материал максимально доступно, но и учащимся нужно хоть чуть поработать. Что же будет тогда, если каждый родитель или ученик будут знать, что Вера Ивановна поставит оценку за просто так, если надо. Прошу Вас информировать родителей, если такие запросы будут поступать в будущем. Опять-таки повторюсь: я готова помочь, но для этого нужно время и желание. Желание не только моё, но и ребенка, – на одном дыхании выдала она.

Закончив, Вера поняла, что только от одного такого протеста Мартынов мог её уволить. Но что сделано, то сделано.

Вера медленно выдохнула и стала ждать ответа.

Взгляд директора изменился, стал серьёзным. Вера понимала, что ему не понравилось сказанное, она усложняла ситуацию.

Резко встав, Мартынов подошёл к окну. Вера опять лицезрела сильную спину начальника. Он думал, осмысливая выданную Верой информацию. Засунув руки в карманы, он смотрел в окно.

Серое небо давило своей тяжестью, давая понять, что солнца сегодня не будет.

– Интересно. Очень интересно, – спокойно высказался Мартынов.

Он не спешил, переваривал информацию или, возможно, думал, что ответить.

– Вы понимаете, в какое положение ставите меня? – Мартынов вернулся к формальному обращению, что означало серьёзность ситуации. – То есть Вы, Вера Ивановна, хотите, чтобы я сам разбирался с родителями только потому, что вы «не продаетесь»?

Последнюю фразу Тимур сказал с нескрываемым отвращением. Вере казалось, что он дал понять: часть про «я не продаюсь, и бла-бла-бла» его не устраивает.

– Тимур Ильдарович… – начала Вера, но он её перебил.

– Вера, – тяжело вздохнув, Мартынов повернулся и посмотрел прямо на девушку.

Только сейчас Вера заметила то, чего не удавалось рассмотреть раньше – он устал. Устал от всего этого и, скорее всего, от самой Веры и от её бзиков.

Прикрыв глаза, Тимур продолжал думать, как правильно поступить с ней. До конца семестра оставалось две недели. Если он её уволит, то на поиски нового ХОРОШЕГО учителя уйдёт пару месяцев. За это время родители одиннадцатиклассников порвут его на мелкие части и сожрут без соли.

О Вере и её методах преподавания было много хороших отзывов. Те из учеников, кто слушал и делал то, что она говорила, получали высокие баллы на вступительных экзаменах в университетах. Участники олимпиад по её предмету всегда занимали призовые места. Она была хорошим учителем.

Что не так в этом случае? Неужели она решила показать, что она не такая. Выпендривается или просто набивает себе цену. Тимур не мог понять сидящую перед собой девушку. Он не верил её словам, у всех есть цена, и все, увы, продаются. Почему она решила пойти другим путём? Пусть берёт взятку, он будет её презирать, как всех остальных, и дело в шляпе. Всё должно быть просто, но она пришла к нему и теперь рушит всю систему.

Мартынов обошёл стол и облокотился бедром о столешницу возле Веры.

«Слишком близко!» – внутренний голос Веры начал поднимать панику. Мужчина действительно был слишком близко, если он нагнётся, то спокойно достанет до её лица своим. Почему именно такой метраж пришел ей в голову, Вера не хотела рассуждать.

– Интересная ты, Вера. Хочешь казаться лучше других? – Мартынов сложил руки на груди, от чего мышцы рук и плеч напряглись ещё больше. Вере казалось, что вот-вот и ткань треснет. Только после пары секунд она поняла, что директор откровенно её оскорбляет.

– Я ничего не пытаюсь. Я просто хочу, чтобы Вы знали мою позицию, – ответила девушка, стараясь не повышать голос.

– Вера, твоя позиция никому не интересна, – отрезал Мартынов.

– Она интересна мне, – Веру начинало трясти от злости. Почему он её провоцирует?

– И ты думаешь, что это лучшее место для такой принципиальной девушки? С такой позицией? – с иронией посмотрел на неё Тимур. Его веселила вся эта ситуация.

– Тимур Ильдарович, извините, но я не понимаю, к чему этот разговор. Если Вы хотите меня уволить, то так и скажите! – Вера не выдержала. У неё не осталось сил на перепалку с директором.

Весёлая ухмылка сменилась серьёзным лицом. Мужчина наклонился к Вере, одной рукой опёрся о стол, другой взялся за спинку Вериного стула. Их лица оказались очень близко.

Девушка оцепенела. Она боялась пошевелиться, лицо директора было на одном уровне с её собственным, их разделяли пару сантиметров напряжённого воздуха. В кабинете стало жарко, у Веры опять предательски пересохли губы. Она всеми силами пыталась не облизывать их, находясь так близко к нему. Он смотрел прямо Вере в глаза, гипнотизировал.

– Вера, – он говорил тихо, с хрипотцой.

У Веры побежали мурашки по спине, внизу живота стало горячо. Её пугало, что тело реагировало на этого мужчину так остро.

– Я не хочу тебя увольнять, – продолжил он. – Я понимаю твою позицию и уважаю, но ты здесь долго не продержишься, если продолжишь в том же духе.

Тимур продолжал смотреть на девушку. Вера приоткрыла рот, но не могла подобрать слова. Она все ещё пыталась осознать сказанное Мартыновым, но ей жутко мешали собраться с мыслями его губы, которые были уж слишком близко.

Тимур резко отстранился от неё, развернулся и направился к рабочему месту. Сев за стол, он продолжал смотреть на Веру. И ждал её ответа.

– Я понимаю, – девушка опустила голову, – но это мой выбор. Я осознаю, что будут последствия, – тихо добавила Вера.

Сказать ей было больше нечего. У неё начинала болеть голова.

– Хорошо, я учту всё, о чём мы говорили. С Симакиным проблем нет? – серьёзно спросил Тимур.

– Нет, – почти шёпотом ответила Вера. Во рту появился горький привкус отвращения. Она подписала договор с дьяволом.

– Я могу идти? – поднимаясь со стула, спросила Вера.

– Идите.

Мартынов вернулся к просмотру бумаг. О том, что тут была Вера, он уже забыл.

Девушка вышла из кабинета, Тамары Степановны уже не было. Пятница, вечер, все спешат домой, но не он. Вера посмотрела на закрытую дверь кабинета директора и тяжело вздохнула. Во что она вляпалась?

– Нужно разложить книги, – грустно произнесла Вера. Девушку одолевал смех, смех отчаяния, она устала. Нужно было позвонить маме, узнать, как там бабушка.

В эти и следующие выходные она не сможет поехать к ним, а вот когда закончится семестр – обязательно навестит.

Следующие две недели были очень напряжёнными. Так бывает каждый семестр, учителя и ученики сходят с ума. Вера была занята не меньше остальных.

Она перевела на мамин счёт небольшую сумму денег. Бабушка шла на поправку, осложнений не было. Вера звонила каждый вечер, проверяя: приняла ли бабушка таблетки, которые прописал доктор. Как любой человек в возрасте, бабуля не любила лекарства и грешила самолечением. Вера и мама боролись с этим, как могли.

Вторая неделя декабря подходила к концу, все финальные экзамены были написаны, «хвосты» сданы. Учителя готовились к не менее важному событию: вечеринке по поводу окончания семестра. Это была традиция.

В фильме «Ирония судьбы…» раз в год собирались в бане, а в этой школе было принято праздновать окончание семестра. Несмотря на столь странную традицию, Мартынов был не против, и даже присутствовал на каждом мероприятии.

Вера прибежала в учительскую как раз вовремя. Всё было готово к грандиозному празднику: одноразовая посуда, сырные и колбасные нарезки из соседнего супермаркета, алкоголь.

Народ потихоньку собирался, Роза Ларионовна восторженно ахала, подзывая всех к столу. Увидев в дверном проёме директора школы, та поспешила к мужчине. Вальяжно взяв Тимура под руку, Роза Ларионовна потащила его к столу.

– Ой, Тимур Ильдарович, давайте я за Вами поухаживаю, – она схватила одноразовую тарелку и начала накладывать всякие вкусности Мартынову.

– Спасибо, Роза Ларионовна, много не кладите, я не голоден, – Мартынов был вежлив и сдержан.

– Как скажете, – ответила она и вручила почти полную тарелку Тимуру. – Выпьете с нами в честь праздника?

Вере показалось, или Роза Ларионовна кокетничала? Это выглядело очень мило, как будто мама ухаживает за сыном. Мартынов одарил женщину сдержанной улыбкой и попросил налить ему воды.

– Ой, даже разочек не поддержите компанию? – уговаривала она.

– Я за рулем, Роза Ларионовна, – менее приветливо ответил Мартынов.

– Розочка, отстань от Тимура Ильдаровича, – Виктор Иванович аккуратно взял женщину под локоть и отвёл в сторону подальше от директора.

Мартынов, не теряя времени, отошёл от стола.

Народ разбирал тарелки, наливал напитки в пластмассовые стаканчики. Вера не стояла в стороне, она была голодна, за целый день девушка выпила только пару кружек кофе.

Мартынов стоял в другом конце аудитории. Облокотившись на подоконник, он держал в руке один из стаканчиков. Его взгляд был сфокусирован на Вере. Он не просто смотрел на девушку, он сверлил её взглядом.

Вере было очень неуютно от такого повышенного внимания мужчины. Их взгляды встретились на мгновение, Вера нервно улыбнулась директору и отвернулась к коллегам, которые что-то весело обсуждали. Однако Вера всё равно очень остро чувствовала на себе его взгляд. Она не понимала, почему он всё ещё смотрит на неё, почему следит за каждым её движением, и, чёрт подери, даже не стесняется кучи народа. Она сделала то, что он просил, она переступила через себя, плюнула на свои принципы, прогнулась под систему, так что ему от неё ещё надо? К чему эти гляделки?

От мысли об истории с Симакиным у Веры по спине прошёлся холодок. Во рту снова появился горький привкус отвращения.

Оглянувшись по сторонам, Вера впервые осознала, что ей неприятно находиться в этом месте, ей неприятны эти люди, ей неприятно быть частью всего этого.

Стало грустно.

Чтобы вернуть себя в реальность, Вера схватила стоящий рядом стаканчик, не обращая внимания, что он чужой, и залпом выпила содержимое. Там оказалось белое вино.

Вера не была ханжой, иногда позволяла себе бокал вина после тяжелого дня или на посиделках с подругами. Выпивая редко и немного, Вера могла с уверенностью сказать, что она умеет контролировать себя и количество употребляемого алкоголя.

Увидев, что «бокал» Веры пустует, физрук, Анатолий, тоже Иванович, налил ей беленького. Девушка не сопротивлялась и даже не запротестовала, когда Анатолий наполнил стакан почти до самых краёв. Настроение было на нуле, плюс ко всему: Вера все ещё ощущала на себе тяжёлый взгляд из другого конца аудитории.

Спустя пару часов и ещё пары стаканчиков вина, девушка веселилась с остальными коллегами, не замечая ничего вокруг.

На часах было почти десять вечера, когда народ начал медленно расходиться по домам.

Группа коллег пригласила Веру продолжить праздник в небольшом ресторане недалеко от школы, но та вежливо отказалась. Она и так уже превысила норму выпитого, и понимала, что, как говорят девушки, совсем пьяненькая. Нужно ехать домой, спать.

Попрощавшись с остальными у ворот школы, Вера направилась в сторону автобусной остановки. Время было позднее, вечерами автобус ходил реже.

Подойдя к остановке, Вера увидела пару молодых парней. Она не подходила близко, держала дистанцию.

Парни бросили быстрый взгляд на Веру и продолжили свою беседу. То, что оба держали по бутылке пива, она заметила не сразу.

– Девушка, давайте познакомимся, – один из парней подошел к Вере ближе положенного.

– Извините, молодой человек, на улице не знакомлюсь, – коротко ответила девушка. Ей не нравилось, что парень так близко, а почувствовав запах перегара, машинально поморщилась.

Второй парень громко гыгыкнул, наблюдая фиаско своего друга.

– Димон, ты чё не видишь: дама прошенная, – кинул он в сторону Веры.

Ситуация начинала напрягать. Вера была одна, поздней ночью на остановке, в группе с двумя нетрезвыми особями. Вцепившись крепче в ремешок рюкзака, она нервно выглядывала, не едет ли этот чёртов автобус.

– Та ладно тебе, чё морозишься, пошли посидим, выпьем, – особь номер один, тот, что сократил дистанцию первым, подошёл еще ближе и потянул к Вере руку.

Девушка оцепенела. Как вдруг, она услышала шум останавливающейся машины и мужской голос за спиной. Вера знала этот голос. По спине прошлась ещё одна волна холодного пота…

– Ребятки, проблемы? – Мартынов уверенным шагом направлялся в сторону Веры и «ребят».

– Мужик, ты чё, едь, куда ехал, – всё тот же новый ухажёр отозвался первым.

– Пасть закрой и отойди от нее, – резко ответил Тимур. – В машину, – глянув на испуганную Веру, процедил он.

Ничего не ответив, быстро кивнув, Вера направилась в сторону чёрного внедорожника. Как она забралась на переднее сиденье, девушка помнит с трудом.

– Мужик, ты чё, ох..л? – бросил в сторону Тимура «ухажёр» и, откинув бутылку пива, замахнулся.

Тимур действовал быстро: увернувшись от удара, он без промаха зарядил мудаку в челюсть. Тот упал, корчась от боли.

Второй парень быстро активизировался, но вовремя остановился.

– Тебе тоже что-то сломать? – спокойным голосом сказал Тимур.

– Не, мужик, сорян, попутали, – второй поднял руки в жесте «сдаюсь» и остался стоять на месте.

Вера ахнула, прикрыв рот ладонью, когда увидела, как Мартынов врезал одному из парней.

Она испугалась, и страшно было не от того, что её чуть было не ограбили или, ещё хуже, изнасиловали, а от того, что рядом опять оказался он!

Дышать было тяжело, Вера сняла шарф, расстегнула пальто, в машине было душно, или это ей было душно из-за количества выпитого алкоголя. Увидев, что Мартынов возвращается в машину, Вера напряглась, внизу живота образовался всё тот же знакомый комок страха.

Сев за руль, он быстро отъехал от остановки.

Вера молчала, не зная что сказать, а спустя минуту вспомнила, что не поблагодарила своего спасителя.

– Спасибо, – виновато, почти шёпотом, сказала Вера.

– Долго думала? – он был зол. Вера поняла это по играющим от напряжения скулам.

Девушка молчала.

– Я повторяю, долго думала перед тем, как ехать домой ночью на автобусе? – он не отступал. Вера боялась посмотреть в его сторону. Она перебирала кисточки шарфа, не говоря ни слова, а что она могла сказать, он был прав.

– Совсем дура, – выдохнул Мартынов.

Веру как будто переклинило от последней фразы.

«Что?! Я дура?! Ты не офигел?!» – Вера разозлилась не на шутку. «Какое он имеет право так говорить?» – думала Вера. Тут пришло её время хмурить взгляд.

– Куда ехать? – спросил он. Вера вопросительно подняла брови. – Адрес дома скажи, – не без раздражения выдал Тимур.

– Я не домой ехала, – ответила Вера. Соврала. Зачем она это сказала, девушка не поняла. Её разум напрочь отказывался работать в паре со ртом. Алкоголь и тепло в салоне давали о себе знать. Сейчас у Веры появилась храбрость, завтра будет «отходняк».

От заявления Веры Тимур, не скрывая удивления, усмехнулся.

– И куда ты собралась, если не секрет? – с насмешкой и любопытством спросил он.

– В клуб, – ляпнула она.

Опять он ей тыкает.

Вера злилась, что её оскорбили, и сейчас пыталась вывести своего начальника на эмоции, но на какие именно эмоции – она до конца не продумала.

В ней проснулась бунтарка. Она захотела всем своим видом показать хамоватому директору, что она не святоша, и что у неё есть жизнь за пределами школы.

Всё это было отчасти правдой. Да, у Веры были подруги, с которыми она иногда встречалась в кафе или на шопинге, но девушка не была заядлой тусовщицей. На дискотеку ходила всего пару раз в институте. После выпуска Вера была занята практикой и поиском работы, а потом и самой работой. Времени на клубы не осталось, да она не очень-то и расстраивалась по этому поводу.

– И в какой клуб ты собралась? – продолжал Тимур, его начинало это веселить.

«Да он издевается!» – злилась про себя Вера. Отступать было некуда, нужно идти до конца.

– В «Оазис».

– Ого, в «Оазис», – повторил Тимур. – Ну хорошо. Поехали.

От его последней фразы Вере стало не по себе.

Подъехав к клубу, Тимур припарковался недалеко от входа. Заглушив автомобиль, он развернулся вполоборота и, не без явного веселья, посмотрел на Веру.

– Ну что, пошли.

Веру начинала одолевать паника, она не хотела в клуб, она хотела домой. Но отступать сейчас было унизительно. Мартынов и так издевается над ней, а если она струсит здесь, то начальник не даст ей проходу в школе.

Подняв подбородок и накинув шарф на шею, Вера посмотрела на Тимура.

– Да. Пойдём!

«Оазис» – один из самых больших и модных клубов в городе. Вход украшен неоновыми пальмами и имитацией песчаных дюн, над пальмами горит яркая вывеска с названием заведения.

Вечер пятницы всегда был хлебным для таких мест. Народ только начинал собираться, поэтому очередь ещё не образовалась.

Мартынов без шуток вышел из машины и последовал за девушкой.

Вера подошла к главному входу, адреналин гонял кровь по венам, от происходящего она немного протрезвела, голова начала соображать лучше.

На большом билборде перед входом горело объявление «Девушкам вход бесплатный до полуночи».

Вера тихо выругалась, обстоятельства складывались не в её пользу. Тяжело вздохнув, девушка подошла к двум амбалам, которые проверяли документы на входе. Мартынов не отставал и остановился недалеко от Веры.

Затылком чуя его присутствие, девушка сделала ещё пару вдохов-выдохов. Она не оборачивалась, пытаясь максимально игнорировать своего назойливого спутника.

Оказавшись внутри, первым делом Вера сдала пальто и шарф в гардероб, а затем отправилась в главный зал клуба. Она всеми силами заставляла себя не оглядываться, жжение в затылке давало понять, что он всё ещё рядом и всё ещё следит за ней.

Возле барной стойки крутилось пару человек. Отсутствие толпы позволило Вере без лишних проблем туда подойти. Бармен, словно джинн из лампы, магическим образом оказался возле девушки.

– Что будем пить, красавица?

– Виски с колой! – чуть наклонившись вперёд, крикнула на ухо парню Вера. Музыка ещё не гремела на полную катушку, но вести разговор уже приходилось на повышенных тонах.

Кивнув, бармен начал колдовать по ту сторону стойки. Пару движений – и возле Веры оказался стакан с темной жидкостью.

Расплатившись, Вера лениво покрутила трубочкой кусочки льда в стакане: она не хотела пить, но находиться в клубе без напитка было бы странно – так она считала.

На минуту задумавшись, девушка не заметила, что с противоположной стороны бара на неё опять смотрели тёмные, словно ночь, глаза. Мартынов так же, как и она, держал в руке стакан.

«Он же за рулем», – подумала про себя Вера.

Заметив, что Вера его видит, Тимур демонстративно поднял свой стакан вверх, будто после тоста. Она знала, что он издевается: это было понятно по ухмылке и весёлому настроению мужчины. Он, как охотник, ждал, пока его добыча совершит ошибку, чтобы нанести «смертельный удар».

До этого момента Вера успела слегка успокоиться, однако теперь её опять одолела злость. Ответив начальнику тем же жестом, она залпом осушила стакан. Слегка поморщившись, Вера взмахом руки подозвала бармена и попросила повторить.

Повернув голову, она опять встретила взгляд Мартынова. Если минуту назад вся эта ситуация его веселила, то сейчас взгляд мужчины изменился: стал серьёзным и напряженным.

Получив вторую порцию виски с колой, Вера решила, что раз уж она в клубе, то было бы преступлением не повеселиться. Не каждый день с ней случались такие авантюры.

Выпив содержимое стакана в пару глотков, Вера отправилась на танцпол. Последний раз девушка танцевала с подругами в университетские времена в ночном клубе, недалеко от общежития.

Королевой дискотек и умелой танцовщицей Вера никогда не была, но ей повезло: природа одарила её гибкостью и хорошим чувством ритма.

Алкоголь помог девушке расслабиться, голова стала легче, все мысли и заботы куда-то улетели. Она не думала про проблемы с бабушкой, про свое согласие на липовую оценку для Симакина и про назойливого директора Тимура Ильдаровича. Она просто танцевала, отдавшись целиком и полностью музыке.

Чёрное узкое платье до колена с длинным рукавом и воротником-водолазкой обтягивало Веру, как перчатка. Колготки телесного цвета и чёрные замшевые ботильоны на каблуке завершали образ. Чтобы снизить сексуальность данного наряда в школе, Вера надевала поверх удлинённый пиджак свободного кроя и застегивала его на все пуговицы.

В связи с сегодняшним торжеством в учительской, девушка не заметила, что ушла, оставив пиджак на спинке стула. Она знала, что никто его не заберёт.

Сейчас, двигая бедрами и прикрывая глаза, Вера выглядела очень соблазнительно со стороны. Если бы пару дней назад кто-то сказал ей, что она будет вытанцовывать в «Оазисе» под пристальным вниманием своего начальника, девушка рассмеялась бы этому человеку в лицо.

Сколько прошло времени Вера не знала. Почувствовав, что ноги начинают болеть от непривычной активности, девушка направилась к бару. Поймав взглядом знакомого бармена, она подняла руку, давая понять, что хочет сделать заказ.

Не успела она открыть рот, как рядом оказался Мартынов. Он по-хозяйски положил свою руку возле Вериной, стоя практически вплотную.

Вера замерла: он опять парализовал её своим присутствием. Вторгаться в личное пространство девушки стало его привычкой.

– Ей больше не наливать, она со мной, – серьёзно сказал Мартынов.

– Понял. Тим, мог раньше сказать, – с улыбкой ответил бармен и отошёл от парочки.

Вера вопросительно, не без интереса посмотрела на Мартынова. То, что он здесь не первый раз, удивило Веру. Ещё больше удивляло, что персонал знал его по имени.

Тимур аккуратно взял Веру под локоть, давая понять, что им пора уходить. Девушка, как кролик под гипнозом, следовала за ним. Он не заставлял, его прикосновения были легкие, но даже от этого у Веры голова пошла кругом, а ноги начали подкашиваться.

Выйдя из основного зала в темный коридор, Вера отстранилась от Мартынова. На смену покорству пришла злость вперемешку с алкоголем.

– Куда ты меня ведешь?!

– Ну наконец-то мы перешли на «ты».

Опять он смеялся над ней. Засунув руки в карманы своего дорогого костюма, Мартынов одарил Веру саркастической улыбкой.

– Я с тобой никуда не пойду! Я вообще-то пришла отдохнуть!

– Да неужели? Долго ещё собралась отдыхать? Ты еле на ногах стоишь.

Он был прав, Вера и сама понимала, что пьяна. Последние два стакана виски с колой были явно лишними. Она превысила свой лимит, понимая, что завтра поплатится за сегодняшнее веселье.

Виновато опустив голову, Вера не знала, что сказать.

Прикосновение к щеке привело девушку в чувство, подняв голову, она увидела тёмные глаза. Тимур нежно взял Веру за подбородок, большой палец поглаживал скулу. Их губы почти соприкасались так же, как тогда в его кабинете. Кровь прилила к щекам, Вере стало жарко. Он смотрел на неё иначе, в его взгляде присутствовало что-то другое, чего она никогда не видела. Сердце предательски начало биться чаще, Вере захотелось попробовать его губы на вкус, узнать насколько они мягкие. От собственных мыслей девушке стало стыдно. Она отстранилась первой, как говорят: от греха подальше.

Проведя рукой по своим тёмным и густым волосам, Мартынов тяжело вздохнул и прервал тишину первым:

– Поехали.

В его голосе Вера уловила раздражение. Видимо, он устал бегать за ней по всему клубу, хотя она его об этом не просила. Волна протеста уже готова была накрыть Веру с новой силой, но здравый смысл и усталость вернули девушку в реальность. Она была одна в ночном клубе, не совсем трезвая, такси отсюда до дома будет стоить целое состояние. А ехать на автобусе ночью, как показала практика, не самый хороший вариант.

Взвесив все за и против, она приняла решение в пользу Мартынова.

– Хорошо. Только можно я в дамскую комнату забегу на минутку?

– Давай. Я буду ждать у гардеробной. И без глупостей!

Последняя фраза взбесила Веру, она же не ребёнок и это не детский сад.

В уборной было прохладно и отсутствовал характерный запах сигарет, что не могло не радовать. Выйдя из кабинки, Вера подошла к огромной столешнице с пятью умывальниками. Поставив свой небольшой рюкзак подальше от крана с водой, девушка взглянула в зеркало. Вид у неё был немного потрепанный: помада стерлась, волосы слегка растрепались, глаза блестели, как стеклышки.

В голову начали лезть мысли о том, что подумает о ней директор после сегодняшнего инцидента. Всё, что произошло в этот вечер, казалось каким-то абсурдом: те парни на остановке, этот ночной клуб, близость их лиц в темном коридоре и мысли, что бубном стучали в голове, когда его губы были так близко.

Вере стало страшно и стыдно от того, что она почувствовала, находясь возле Мартынова.

Глядя на своё отражение в зеркале, Вера услышала чей-то тоненький голосок:

– Извини, у тебя случайно нет с собой туши для ресниц? Моя совсем посыпалась.

Стоящая рядом девушка лет двадцати с надеждой смотрела на Веру. Выглядела она довольно вызывающе: короткая кожаная юбка, чёрный топ, надетый без лифчика. Такой наряд заставил Веру задуматься о том, с какой целью та пришла сегодня в клуб.

– Да, есть. Вот, возьми. Там есть тушь.

Достав маленькую косметичку из рюкзака, Вера улыбнулась девушке.

Усталость давала о себе знать, резко захотелось спать. Мартынов был прав: пора ехать домой.

Дверь уборной резко открылась и в комнатку зашла толпа смеющихся девиц, было сразу понятно, что они не трезвее Веры.

Гул и смех заполонили всё пространство, суматоха от появившейся компании напрягала. Схватив рюкзак, Вера поспешила на выход.

Увидев Мартынова у гардеробной, она не удивилась, что в руках он держал её пальто. Не дав ему помочь, девушка выхватила пальто и сама оделась. Она старалась минимизировать его нахождение рядом. На лице у мужчины было явное недовольство, но никаких комментариев в Верин адрес не последовало.

В машине ехали молча. Девушка старалась смотреть в окно и не поворачивать голову. Ей хотелось побыстрее оказаться подальше от начальника, пока она не наделала ещё больше глупостей.

Подъехав к её дому, Тимур остановился возле нужного подъезда. Заглушив мотор, он повернулся в Вере.

– Не спишь?

– Нет.

– Ну тогда пошли.

От удивления Вера широко раскрыла глаза.

– За кого Вы меня принимаете, Тимур Ильдарович?! – возмущенно выкрикнула девушка.

Мужчина опустил голову, стараясь скрыть смех. Тяжело вздохнув, он посмотрел на свою пьяную пассажирку.

– Вера. Ивановна. Я с тобой спать не собираюсь. А вот до двери довести надо, чтобы себе голову не свернула по дороге, – с ухмылкой ответил Тимур. Реакция девушки его веселила. Выпившая, но все равно держит оборону. Похвально.

– Не нужно меня никуда доводить. До второго этажа ещё могу дойти.

– Не уверен.

– У меня окна выходят на эту сторону. Дойду до квартиры и свет на кухне включу. Так подойдёт?

Вера ни при каких обстоятельствах не хотела принимать помощь от Мартынова. Она не боялась, что мужчина начнёт распускать руки, скорее наоборот…

– Хорошо. Ключи тут достань. Спорю на сто рублей: в подъезде нет света.

Спор он бы выиграл.

Вера открыла рюкзак и начала по-женски копаться в поисках ключа. Мартынов терпеливо ждал, не спуская с неё глаз.

Через минуту девушка сказала сама себе:

– Да где же эта косме…

И тут у Веры перед глазами всплыла недавняя картина: туалет клуба, раковина, девушка в топе, шум и косметичка, где Вера постоянно хранила немного косметики и ключи от квартиры...

Видя, что девушка изменилась в лице, а глаза её забегали туда-сюда в панике, Тимур понял, что что-то не так.

– Вера, – как можно ласковей проговорил он, – где ключи?

– Я… Хм… Кажется, я оставила их в клубе.

Вера говорила очень тихо, прижимая рюкзак к груди, – она нервничала.

Тимур громко вздохнул, откинулся на сиденье и потёр глаза руками. Тихо выругавшись, он достал телефон. Набрав какой-то номер, вывел звонок на громкую связь.

– Добрый вечер, Тимур Ильдарович.

– Здравствуй, Света. Ты можешь проверить: приносили на бар или в гардероб чёрную маленькую косметичку? Там должны быть ключи. Напиши, когда узнаешь. Спасибо.

Не дождавшись ответа, Тимур завершил звонок. Вера сидела и не шевелилась. Что ей делать, она не понимала. Девушка точно знала, что оставаться в машине и напрягать начальника она не может: он и так потратил на неё весь вечер.

Застегнув пару пуговиц, она открыла дверь автомобиля.

– Куда пошла! – Мартынов схватил Веру за рукав пальто и с силой потащил обратно в салон. – Дверь закрой!

Вера испуганно сделала всё, что ей приказали.

– У меня подруга живёт через два дома. Я к ней пойду, – виновато проговорила Вера. Ей хотелось плакать от всей этой нелепой ситуации и от излишка алкоголя в крови.

– Звони.

– Куда?

– Подруге, бл..ть! – Тимура трясло от злости. Хотелось взять Веру за воротник пальто и тряхнуть пару раз, чтобы она начала лучше и быстрее соображать. Он злился на себя: нельзя было давать ей пить в клубе.

Увидев её реакцию, Тимур возненавидел себя ещё больше: у неё тряслись руки, она испугалась. В этот момент захотелось обнять Веру и зарыться носом в копну этих русых волос. Ещё в первый день знакомства он заметил, насколько необычный цвет кудрей у нового преподавателя русского языка. Кажется, тогда они были короче, сейчас же их длина доходила до лопаток.

«Идеально, чтобы накрутить на кулак», – на секунду подумал Мартынов.

Вера набирала номер снова и снова, но ответа так и не дождалась. Написав быстрое сообщение «СРОЧНО перезвони мне!!!!!», она тяжело вздохнула.

– Что будем делать, Вера Ивановна?

Тимур барабанил пальцами по рулю и смотрел вперед на огни фонарей.

– Я не знаю.

– Родители далеко живут?

– Мама и бабушка живут за городом. Часа два в одну сторону, – виновато ответила Вера.

Тимур думал. То, что ему пришло в голову, было сумасшествием.

Администратор Света не отвечала, значит косметичку ещё не вернули или вообще забрали на постоянное пользование. Подруга не отвечала, а ехать два часа в одну сторону не было сил.

Решив, что его выбор самый правильный, Тимур завел автомобиль и начал выезжать со двора.

– Куда мы едем?

Вера напряглась, она не понимала что происходит и куда они едут.

– Домой, – спокойно ответил Тимур.

– Куда домой?

– Ко мне домой.

Паника накатила на Веру полной силой. Она не могла поехать ночевать к директору школы, в которой работает! Это абсурд! А если кто-то узнает? Тогда проблема с Симакиным будет сущим пустяком по сравнению с этим. Заёрзав на сидении, девушка испуганно посмотрела на Мартынова.

– В смысле? Это шутка? Я не могу поехать к Вам, это же, это…. Это…

– Вера, – перебил Мартынов, – я устал, хочу спать и меньше всего думать, куда тебя деть. Поэтому переночуешь сегодня у меня, а завтра займёмся твоими ключами. Тема закрыта.

Девушка знала этот тон: так разговаривал с ней директор Мартынов Тимур Ильдарович в своём кабинете. Не спрашивал, не интересовался, а ставил перед фактом. Она поняла, что тема действительно закрыта.

Она едет ночевать в дом к своему начальнику...

Дорога заняла пятнадцать минут. Они подъехали к новостройкам в элитном районе города. Вера не удивилась, что у Тимура квартира именно в этом месте. Новостройки занимали целый квартал вместе с парком, детскими площадками, парой кафешек и супермаркетом. Девушка слышала про этот район, но никогда тут не была.

Пристроив машину на подземной парковке, Тимур вышел из внедорожника. Вера молча семенила за ним. Она не решалась заговорить первой. В машине он дал ей понять, что девушка его достала, а вся эта ситуация – утомила.

Квартира Мартынова находилась на последнем этаже здания: там, где все квартиры носили модное название «пентхаус». Вера тихо хихикнула, другого от директора элитной школы она не ожидала. Для полной картины не хватало уссурийских тигров в прихожей.

На мгновение в голову к девушке пришла ужасная мысль. Вдруг он живет не один? Что, если сейчас откроется дверь, а там жгучая блондинка в прозрачном халатике, с пятым размером груди, силиконовыми губами и ресницами до неба. Почему именно такой образ пассии Мартынова пришел ей в голову, она не знала. Вера осознала, что ничего про него не знает, не интересовалась сплетнями в школе, не искала в социальных сетях.

Она заметно напряглась, Тимур это видел. Он понимал, что девушка не в своей тарелке, он и сам был напряжён.

У Мартынова было правило: никаких залётных баб в квартире. Для секса на одну ночь он выбирал отель или ВИП-комнату в клубе. Но приводить девиц в своё логово он не хотел. Тут другая ситуация: Вера и её проблемы свалились на него, как снег на голову. Вначале эти ультиматумы в ситуации с Симакиным, теперь весь этот вечер казался одним ужасным сном.

Тимур пытался держаться подальше от Веры. Она не была ему противна, даже наоборот. Он думал, как она отреагирует, если он дотронется к ней, начнет играть с локонами, оближет эти вечно сухие губы, начнёт целовать. Эти мысли иногда посещали его, но так же быстро улетучивались. Он её прямой начальник. Своё влечение к учительнице Тимур не считал серьёзным. Простая, молодая, красивая девушка – любой нормальный мужик должен реагировать так.

Тимур любил секс. Знания о том, как удовлетворить себя и партнёршу, достались ему не от одной или двух девушек. Однако, он искал ту единственную, свою. За тридцать три года он так и не встретил её. Последние два года дел было очень много, и времени на «поиски» почти не оставалось, приходилось обходиться случайными связями. Если Тимур не выпускал пар через секс, он становился нервным, на всех срывался. Свой горячий темперамент он получил от отца, не менее экстравагантного мужчины.

Выйдя из лифта, Вера откровенно начала паниковать. Теребя кисти шарфа, она топталась на месте, пока Тимур открывал дверь.

– Проходи.

– Спасибо, – еле слышно ответила Вера и проскользнула в квартиру.

Теперь она понимала, почему «пентхаус». Квартира была двухэтажной. Сдержанный минимализм, белые и тёмно-серые тона, высокие потолки, французские окна в пол, стеклянная лестница на второй этаж. Прихожая, кухня и зал не разделялись стенами. Перегородок как таковых вообще не наблюдалось, только подсобное помещение и ванная. На втором этаже находились спальня, кабинет и большая ванная комната.

Вера опять замялась в проходе. Она чувствовала себя ребёнком, которого привели в незнакомое место, не обращая внимание на его дискомфорт. Снять пальто и обувь было самой логичной мыслью в её голове. Алкоголь всё ещё не отступал, выпила она действительно много, что было непозволительно для Веры в принципе.

Тимур закрыл входную дверь, снял пальто, обувь и по-хозяйски направился на кухню.

Понимая, что стоять в прихожей глупо, Вера медленно, почти на цыпочках, сделала пару шагов вглубь квартиры. Рассматривая все вокруг, она боялась лишний раз пошевелиться. Это была его территория, и по обстановке было понятно, что женским присутствием тут и не пахнет.

Облегчённо вздохнув, Вера подошла к огромному чёрному дивану, что занимал большую часть пространства. На нём могло поместиться человек семь. Такой диван не нужно даже раскладывать, чтобы поспать, спокойно поместилось бы два человека. Представив себя и хозяина квартиры лежащими вместе, Вера почувствовала как щёки заливает краской. Чтобы хоть как-то убрать красноту, она взялась растирать лицо руками: в детстве это помогало.

– Пойдём, покажу, где будешь спать.

Не дожидаясь ответа, Тимур направился к стеклянной лестнице.

Спальня Мартынова оказалась небольшой; основную часть занимала кровать, возле стоял прикроватный столик с лампой. За кроватью находился встроенный шкаф-купе, в котором все створки были с зеркалами, имитируя зеркальную стену.

Вере показался такой элемент интерьера пошловатым, хотя ни о чём, кроме пошлостей, она не могла сейчас думать. Грязные мысли так и лезли к ней в голову, а с фантазией у Веры было всё в порядке.

– Спать будешь здесь, чистое полотенце есть в ванной. Если что-то нужно, я внизу.

Тимур поспешил оставить Веру одну, но девушка почти шёпотом заговорила:

– Извините…

– Давай уже на ты, мы не в школе. Напрягает это выканье.

– Хм, хорошо, ты не мог бы дать мне старую футболку или майку… мне спать не в чем, – Вера думала, что сгореть от стыда буквально нельзя, но она готова была это опровергнуть: у неё практически шёл пар из ушей, а лицо превратилось в сплошное красное пятно.

Тимур на секунду замялся, ему самому стало немного неудобно. Быстро достав из шкафа серую футболку свободного кроя, вручил Вере и, пожелав доброй ночи, вышел из спальни.

Вера стояла у закрытой двери с рюкзаком в одной руке и футболкой Мартынова в другой. Смущение не проходило.

Прислушавшись к тишине за дверью, она поняла, что Тимур снизу. Аккуратно положив рюкзак на деревянный пол, Вера направилась в ванную. День выдался насыщенный, девушка поскорее хотела смыть с себя всё, включая воспоминания об остановке, клубе, казус с ключами и мысли о Тимуре.

Пребывание в его квартире действовало на Веру сильнее всего того алкоголя, что она выпила за сегодня. Голова шла кругом. Чтобы еще раз убедиться, что это не сон, Вера похлопала себя по щекам.

Ванная оказалась очень красивой, всё в тех же белых тонах. Огромная столешница с глубоким умывальником, прямоугольная ванна и отдельно стоящий душ вызывали восторг. Приглушенное освещение придавало какой-то интимности. Полы были тёплыми. Веру вообще удивило, что все полы в квартире тёплые, и вспомнив свой холодный линолеум в старой тёткиной однушке, девушка поморщилась.

Минут пять она опять мялась и переступала с ноги на ногу, думая можно ли воспользоваться душем. Была не была! Решила, что воспользуется, палкой её за это никто не ударит, наверное.

Ополоснувшись, Вера вытерлась мягким белым полотенцем и накинула серую футболку, которая доходила девушке до середины бедра. Собрав волосы в высокий пучок, Вера на цыпочках подошла к двери и приоткрыла её. Стояла гробовая тишина, свет горел только в спальне, на кухне и в гостиной было темно, скорее всего, Тимур уже спал. Стараясь не шуметь, Вера аккуратно закрыла дверь в ванную комнату и быстро, как воришка, забежала в спальню.

Откинув одеяло лишь с одной стороны, девушка осторожно села на край кровати. Постельное белье было приятным на ощупь. Вера провела рукой по простыням, в голову опять полезли дурацкие мысли. Ей было интересно: спит ли Тимур один.

Обругав себя, Вера легла на край кровати, укрылась тёплым одеялом. Не прошло и пары минут, как девушка уснула.

Проснувшись от жуткого сушняка, Вера села на кровати, свесив ноги. За окном ещё темно, который сейчас час, она не понимала. В декабре светало поздно, поэтому могло быть и семь утра, и два часа ночи.

Вспомнив, что у неё в рюкзаке телефон, Вера встала с кровати, взяла рюкзак и стала в нём копаться. «2:46», почти три утра, не много она поспала.

Увидев, что сообщений нет, Вера про себя высказалась не очень литературным языком о Лизке – подруге, которая всё ещё не ответила на смс-ку.

Взглянув на зеркальную стену, девушка увидела лишь своё очертание. Волосы растрепались, видимо, резинка съехала, пока Вера спала.

Дико хотелось воды, горло болело и саднило от сухости. Идти в ванную не вариант: воду из-под крана пить опасно, не хватало ещё отравиться для полного комплекта.

Вере нужно было идти на кухню, чего она очень боялась. А вдруг Тимур не спит и подумает, что она хочет что-то украсть или, не дай бог, убить его. Скривив лицо и поняв, что она опять думает о какой-то фигне, Вера решила, что жажда сильнее страха. Открыла дверь спальни и тихонько начала спускаться по лестнице.

Оказавшись на первом этаже, Вера остановилась, как вкопанная. На диване в одних домашних штанах спал Тимур. Свет луны заполнил всю комнату, освещая прекрасный вид тех самых плеч и мускулистой спины Мартынова, которые Вера видела много раз в его кабинете. На нём не было футболки, что обескураживало. Стало очень душно, девушка машинально облизнула сухие губы, внизу живота начало предательски ныть. Сжав бедра и скрестив руки на груди, Вера продолжала изучать силуэт мужчины.

Он лежал на животе, обняв подушку и раскинув ноги. Сейчас, не в деловом костюме, а только в штанах, Тимур казался ещё больше, выше, массивнее.

«Храпел бы, чтоб не казаться таким идеальным», – подумала Вера и тихо хихикнула.

Вспомнив, что она хотела воды, направилась в кухню. Свет луны очень выручал, освещая кухонный гарнитур. Быстрым взглядом пройдясь по поверхности, она не увидела ни графина, ни бутылок с водой. Открывать холодильник она не собиралась, боясь разбудить хозяина квартиры.

Тихо выругавшись, Вера решила вернуться в спальню. Сделав один шаг, она услышала шуршание со стороны дивана. Сердце ушло в пятки, девушка застыла и затаила дыхание.

Тишина.

С облегчением выдохнув, она поняла, что Тимур, видимо, поменял позу во сне.

На цыпочках девушка продолжила свой путь наверх.

Проходя мимо дивана, Вера опять остановилась. Она была права: теперь Тимур лежал на спине, подложив одну руку под голову, нога была слегка согнута в колене. Вид спереди завораживал ещё больше. Вера медленно водила взглядом по спящему мужчине.

Сильные накаченные руки, длинная шея, мощная грудная клетка, кубики пресса, которые захотелось потрогать. Низкая посадка штанов не скрывала чёрную полоску волос, что уходила под резинку.

Не понимая, что за пятно расползлось по всей груди Тимура, Вера осторожно подошла ближе: женское любопытство накрыло волной. Татуировка. Вера тихо ахнула, прикрыв ладошкой рот. На всю грудь и часть левого бока вдоль рёбер набито одно огромное тату. Она никогда таких не видела: замысловатые узоры вперемешку с цветками лотоса и пионов были фоном для огромного китайского дракона. В темноте невозможно было разобрать цвета, но весь рисунок выглядел прекрасно.

Рассматривая узоры на теле мужчины, Вера, забыв об инстинкте самосохранения, нагнулась и легонько провела пальцами по ребру, на котором красовался один из пионов. Её словно гипнотизировали эти рисунки.

Не убирая руки, Вера подняла голову вверх. На неё смотрели чёрные, как эта ночь, глаза.

В следующую секунду Вера оказалась на диване. Тимур схватил её за запястье и с лёгкостью перекинул через себя. Не успела Вера опомниться, как Тимур опять смотрел на неё, но теперь они поменялись местами: она была снизу, а он сверху.

– Что ты тут делаешь?

Одной рукой Тимур упёрся в диван, второй держал Веру за запястье на уровне её головы. Нависнув над девушкой, он прищурил глаза, чтобы лучше рассмотреть её лицо.

Вера не двигалась. Сердце бешено билось в груди, она поняла, что попала по полной. Свободная рука девушки вцепилась в край футболки, немного натянув её у горла.

После такого поступка он точно её уволит.

– Ты понимаешь, что я мог тебя ударить? – у него от злости летели искры из глаз. – У меня, бл..ть, рефлекс.

– Я… просто… я, – хриплым голосом, почти хныкая, выдавила из себя Вера. Слова путались, в голове была каша. Вера не знала, что сказать. Грудь поднималась и опускалась от прерывистого дыхания девушки.

– Вера.

Тимур смотрел на неё и понимал, что начинает потихоньку тонуть в этих глазах.

Зачем она пришла, переспать с ним? Нет, она не такая, как те девицы в клубах. Она сутками в библиотеке может сидеть, но не прыгать в постель для выгоды.

Тяжело вздохнув, Мартынов опустил голову на плечо девушки. От неё приятно пахло: сразу понял, что пользовалась его гелем для душа.

Вера молчала, жест Тимура девушка расценила, как усталость. Прикоснувшись свободной рукой к плечу мужчины, она услышала тихое:

– Гори оно всё синим пламенем.

В тот же миг Тимур впился в пухлые губы девушки. От шока Вера приоткрыла рот, что дало возможность Тимуру начать изучать её ротик своим языком. Голова пошла кругом, Вера не верила в происходящее. Её бросало то в холод, то в жар. Губы Тимура оказались такими мягкими. Забыв обо всем на свете, Вера потянулась к нему, отвечая на поцелуй.

Получив нужную реакцию, Тимур взялся исследовать Верино тело. В его руках она казалась очень хрупкой. Положив руку на её бедро, Тимур начал медленно двигаться вверх. По телу Веры побежали мурашки от его прикосновения.

Он не спешил, специально сводя Веру с ума. Погладив плоский живот, направился к небольшим холмикам, что скрывались под футболкой. Нащупав сосок, Тимур легонько сжал его между большим и указательным пальцами.

Девушка застонала. Его заводила её чувствительность. Она вся дрожала в его руках, выгибалась, как кошка, ёрзала и цеплялась пальцами за широкие плечи.

Он продолжал её целовать, изучая каждый уголок сладкого ротика, кусал уже мокрые губы. Прикусив нижнюю губу, Тимур начал осыпать поцелуями шею девушки.

Футболка мешала и закрывала доступ к Вериному телу. Рывком избавившись от препятствия, Тимур отстранился, чтобы увидеть её всю.

Вера смущенно свела руки на груди. Губы девушки припухли от поцелуев, в глазах появился блеск. Растрёпанный вид и свет луны придавали ей сексуальности. Опустив ресницы и отведя взгляд в сторону, она боялась посмотреть на него, щёки залило краской.

– Красивая.

Тимур по-хозяйски, аккуратно развел Верины руки в стороны. Начав с шеи, он медленно проделал дорожку из поцелуев к груди девушки. Розовые соски затвердели и манили поиграть с ними. Накрыв сосок губами, Тимур услышал глухой стон. Вера выгнулась ему навстречу.

Продолжая облизывать один сосок, свободной рукой он принялся ласкать вторую грудь. Тимур легко сжал небольшой холмик, стараясь не переусердствовать: в первый раз нужно обойтись без синяков.

Реакция Веры сводила его с ума. Девушка зарылась пальцами в его густые волосы. Всё тело горело от желания. Вера не заметила, как слегка раздвинула ноги.

Оторвавшись от сладких грудок, Тимур продолжил свой путь вниз. Его язык выводил на теле девушки узоры, вызывая новые стоны.

Добравшись до чёрных кружевных трусиков, Тимур не спешил их снимать. Шире раздвинув ноги Веры, он провёл пальцами по влажной ткани. Она уже мокрая. Сдвинув ткань в сторону, он прошёлся вверх-вниз по влажным складочкам. Его пальцы моментально увлажнились. Найдя клитор, Тимур начал медленно сводить Веру с ума.

От его прикосновения и движений пальцами Вера вскрикнула. Ей не хватало воздуха. Согнув ноги в коленях, она максимально развела их в стороны, давая Тимуру полную свободу.

Схватив Веру за шею сзади, Тимур снова впился в неё жадным поцелуем, продолжая терзать клитор. Девушка цеплялась за широкие плечи, царапала спину. Всё это только раззадорило Тимура. Он не ожидал, что Вера такая горячая девочка.

Прервав поцелуй и убрав руку, Тимур услышал тяжёлый стон. Вера была недовольна. Облокотившись на локти, девушка возмущённо глянула на Мартынова.

Тимур вопросительно поднял одну бровь.

– Ты остановился, – еле слышно проговорила Вера. Было видно, что она смущается.

– А ты хотела, чтобы я продолжал?

Лунный свет помогал разглядеть немного эмоций девушки. То, что она опять красная, как рак, Тимур знал наверняка.

Вера молчала, прикусив губу, но коротко кивнула, отводя глаза в сторону.

Дважды повторять Тимуру не надо. Поддев пальцем резинку чёрного кружева, он, не сводя глаз с Веры, начал стягивать трусики.

– Не отводи взгляд, смотри на меня, – хрипло скомандовал Тимур. Он хотел видеть её реакцию.

Вера подчинилась, взгляд Тимура гипнотизировал её, она чувствовала себя кроликом, с которым играет страшный змей перед обедом.

Избавившись от трусиков, Тимур резко потянул Веру на себя.

Совершенно голая, теперь она сидела на своём начальнике в позе наездницы. Их лица были настолько близко, что Тимур мог видеть остатки туши, которые Вера не смыла в ванной.

Девушка чувствовала его возбуждение. Действуя на инстинктах, Вера тёрлась, словно кошка, о натянутую ткань штанов Тимура. Адреналин был на пределе. Прикрыв глаза и запрокинув голову, Вера откинула все мысли и отдалась моменту. Тонкие пальчики бродили по массивной груди. Выгнувшись дугой, она фактически подставляла ему свою грудь. Вера хотела опять почувствовать его горячее дыхание на своей коже.

Тимур наблюдал за Верой. Давно он не испытывал такой коктейль эмоций. Всего за несколько часов она успела вызвать в нем тревогу, гнев, веселье и похоть.

Если бы кто-то сказал ему утром, что этой ночью в его объятиях будет голая Никитина, он бы долго и сильно смеялся.

Одной рукой Тимур нежно гладил спину девушки, вторая – ласкала розовый сосок. Вера ёрзала, показывая, что она хочет большего. Уловив намёки девушки, Тимур просунул руку между их телами и опять начал дразнить клитор. Переместив руку со спины, он несильно прихватил волосы на Верином затылке. Зафиксировав её лицо напротив своего, он наблюдал. Вера не сдерживала стоны. Ей нравилось, что он делал с ней. Всё тело ныло от напряжения, она была близка к финишу.

Продолжая ласкать клитор и нежные складочки, он медленно начал входить в неё одним пальцем. «Такая узкая», – слегка улыбнулся Тимур.

– Аххх…

От неожиданности Вера вскрикнула, но быстро привыкнув и тяжело дыша, стала подстраиваться под движение его руки.

Сделав пару толчков, Тимур добавил второй палец, заставив Веру вцепиться ему в шею. Девушка напряглась, но приняла его. Наращивая ритм, он поменял положение руки так, чтобы большой палец мог достать до клитора.

Тимур смотрел ей прямо в глаза: он любил смотреть, как его партнерши кончают. Вот и сейчас Вера подарила ему ещё одно воспоминание в копилку.

Громко застонав, Вера вся затряслась: оргазм был ярким, словно над головой взорвали тысячу фейерверков. Она ещё сильнее сжала пальцы Тимура внутренними мышцами. Упершись головой ему в плечо, громко и прерывисто дышала.

Убрав руку, Тимур принялся нежно гладить её бедро.

Она получила свою конфету, теперь он хотел свою.

– Ты как?

– Нормально.

Вера не поднимала голову, Мартынов понял, что она опять включила режим стесняшки. Решив не давить на неё, он начал играть с русыми локонами.

– Ты принимаешь таблетки?

– Таблетки? – Вера не понимала, о чём он говорит.

– Противозачаточные.

– А… нет. У меня нет постоянного партнера, поэтому…

Вера напряглась, она словно оправдывалась перед ним.

– Понятно.

Тимур не переставал играть с волосами девушки. Он уже начал представлять, как ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сегодня намотает эти прекрасные локоны на кулак.

– Продолжим, – это был не вопрос, а констатация факта.

Вера опять слегка махнула головой.

Взяв лицо девушки в ладонь, Тимур нежно прикоснулся губами к её губам, обвёл языком по кругу. Прикусив нижнюю губу, он продолжал смотреть Вере в глаза. За сегодня это уже вошло в привычку: наблюдать за эмоциями, которые она может показывать лишь взглядом.

Отстранившись, он быстрым движением усадил Веру на диван.

– Нужно взять презервативы.

Девушка молча наблюдала за Тимуром. Он встал и быстрым шагом направился к лестнице. Презервативы, скорее всего, находились в спальне.

Оставшись одна, Вера обхватила грудь руками. В комнате не было холодно, наоборот: после их игрищ стало душно. Нужно попросить открыть окно.

Не заметив как, она прилегла на подушку, Вера решила на секундочку прикрыть глаза. Тимур всё равно ещё наверху. Почувствовав дикую усталость, она моментально провалилась в глубокий сон.

Всю ночь Вере снился странный сон. Она лежала на печке в бабушкином доме. Ей было очень жарко, и она постоянно пыталась отодвинуться, но огромные руки магическим образом притягивали её обратно.

Медленно открыв глаза, Вера не спешила вставать. Она смотрела на огромный, висящий на стене, телевизор. Вспомнив, что она не у себя дома, девушка замерла. Голова не болела, и это не могло не радовать. Вера помнила, что много пила, однако «отходняка» не наблюдалось.

Быстро прокрутив в мыслях вчерашний день, она остановилась на части, где Мартынов повалил её на диван. Если бы рядом оказалось сейчас зеркало, Вера б увидела, что покраснели не только её щёки, но и уши, и даже шея. Она всё помнила, каждую деталь. Воспроизводя в памяти то, что он с ней делал вчера на этом диване, Вера начала нервно кусать губы. Стыд накрыл её с головой.

Она никогда себе такого не позволяла! В студенческие годы у Веры было пару парней, но до секса доходило только на свидании десятом. Мало кто хотел гулять за ручку месяц, а то и дольше. Некоторые одногруппницы называли Веру занудой и ханжой, но её мало интересовало их мнение.

«Моё тело – моё дело», – постоянно повторяла она.

А тут девушка, как с цепи сорвалась: не кричала, не отталкивала его, когда он первый поцеловал. Ночью Вера позволила Тимуру делать с собой такие вещи, о которых её бывший и не думал даже после пары лет отношений.

– Доброе утро. Выспалась?

Веру словно ледяной водой окатило. Такими темпами у неё начнётся нервный тик, так нельзя. Понимая, что ущерб её репутации уже нанесён, Вера решила не тушеваться и попытаться спокойно вести разговор. Они взрослые люди, и что было, то было.

– Доброе, – она не узнала свой голос. Только сейчас вспомнила, что хотела воды. – Можно водички? – прохрипела Вера.

Потерев лицо ладонями и моргнув пару раз, девушка медленно села на диване, ноги поджала под себя. Она все ещё была полностью голая. Где футболка и трусики, она не видела.

Тимур принес ей стакан с водой. Выглядел он намного лучше своей гостьи. Сейчас на нём была белая футболка и новые домашние штаны, влажные от воды волосы растрепались, придавая Тимуру необычного шарма. Он был похож на нормально мужчину, а не того чёрствого педанта в деловом костюме, которого Вера видела почти каждый день.

Взяв стакан, Вера справилась с содержимым за пару глотков. Пила она жадно и быстро.

– Можно ещё?

– Можно, – улыбнулся Тимур.

Набрав ещё один стакан, он опять вернулся к Вере. Со вторым она решила не спешить: жажда прошла, но воды всё равно хотелось.

Сев на край дивана и стараясь не влезать в личное пространство девушки, Тимур наблюдал за Верой.

Вчера она его откровенно бортанула. Спустившись вниз, он обнаружил её спящей. Поджав ноги и скрестив руки на груди, девушка тихо посапывала.

От вида Вериного обнажённого тела в его глазах заиграли черти. Она была такой беззащитной и доступной. Утром он закончит начатое; Тимур был уверен, что девушка не будет против. То, как Вера стонала и тёрлась об его пах, говорило о её желании, и это желание было обоюдным.

Чтобы снять напряжение, пришлось принимать холодный душ: стояк у Тимура был конкретный, и виною этому – Вера. Спустив немного пар, он прихватил одеяло из спальни и спустился на первый этаж. Ему не хотелось оставлять Веру одну.

Накрыв обнаженную девушку одеялом, Тимур пристроился рядом. Каким было его удивление, когда он прижал девушку к своей груди. Её кожа была холодной, а ноги и вовсе ледяными. Тимур даже прислушался: бьется ли сердце девушки – всё было в порядке. Вера просто была холодной, и, на удивление, пыталась отстраниться от горячего Тимура каждый раз, когда он прижимал её к своему телу.

– Не замёрзла ночью?

– Нет, наоборот, было жарко, – вспоминая сон про печку, выдала Вера.

Перестав переживать каждую секунду, девушке стало легче общаться с Мартыновым.

Повисла неловкая тишина, оба молчали. Вера смотрела на стакан и не знала, как начать разговор. Не каждый день она спит с директорами школы, где работает.

Тимур нарушил молчание первым.

– В душ хочешь?

– Да, спасибо. Хм… ты не видел футболку и… моё белье? – опустив голову, спросила Вера. Перед глазами вновь всплыла картинка, как Тимур вчера снимал с неё трусики.

– Вот чистая футболка, – указал мужчина на аккуратно сложенный конверт на другом конце дивана.

– А…

– В стирке.

Отлично. Вера надеялась, что длина футболки скроет её голый зад. Девушка изо всех сил старалась вести себя спокойно, не дёргаться и не заикаться от напряжения.

Выдавив из себя улыбку, Вера быстро отвела взгляд и сфокусировалась на футболке. Опять серая, может, у него склад серых футболок?

Повернувшись к Тимуру спиной, она сбросила одеяло, обнажая спину. Меж лопаток сразу образовалось острое ощущение, будто на кожу капают воск. Вместо воска был голодный взгляд Мартынова, которым он её «сверлил». От вида полуобнажённой Веры в штанах опять нарастало возбуждение, кровь начинала закипать.

– Я пойду.

– Иди, – Тимур провожал её взглядом.

Вера оттягивала края футболки, стараясь не делать широкие шаги: она все-таки была без белья. Быстро посеменив наверх, Вера зашла в ванную и тяжело выдохнула.

Взглянув в зеркало, она не узнала себя. Волосы взъерошенные, губы припухли и стали краснее обычного, взгляд рассеянный.

Скинув футболку на пол, Вера зашла в душевую кабинку. Как включить воду, она разобралась ещё вчера. Отрегулировав температуру, девушка встала под тёплую струю. Шум воды успокаивал, это ей и было нужно – минута спокойствия. Прикрыв глаза, Вера водила руками по обнажённому телу, в голову опять полезли мысли о минувшей ночи.

Задумавшись, Вера не услышала, как дверь ванной открылась.

Тимур зашёл в ванную комнату.

Как и ожидалось, Вера стояла в душевой.

Скинув с себя футболку, штаны и боксеры, мужчина направился в сторону кабинки. Она не оборачивалась. Возможно, не слышит его, думал Тимур.

Дверца душевой кабины открылась. Вера резко развернулась: она не ждала, что её потревожат.

Тимур был совершенно голый. Если до этого ей не давала покоя его накаченная спина, то с сегодняшнего дня у неё есть полная картинка. Он был идеален. Никаких изъянов.

От смущения Вера залилась румянцем. Она понимала, что у них не завершено одно дело. Отступать было некуда: вчера она подписалась на секс с Тимуром. Глядя на обнаженного мужчину, девушка не собиралась протестовать: он показал, что знает в этом толк.

У Веры никогда не было такого опытного и горячего партнера. Весь её секс сводился к миссионерской позе. Бывшие партнеры не сильно напрягались, думая, что они и так боги плотских утех.

Нужно их всех собрать и познакомить с Мартыновым.

Представив эту картину, Вера заулыбалась.

– Это ты так рада меня видеть или смеёшься надо мной? – с усмешкой посмотрел на неё Тимур.

– Нет. Точнее, да, то есть... неважно. Я не смеялась над тобой, – Вера немного растерялась.

В душевой стало меньше места, Вера фактически вжалась в тёплую плитку.

Тимур закрыл дверцу. У девушки было такое чувство, будто это не душевая кабинка, а клетка с диким, голодным тигром. И она сознательно закрылась с ним в этой клетке.

Взяв Веру за подбородок, Тимур посмотрел в её голубые, как два озера, глаза. Второй рукой он опёрся о стену в паре сантиметров от её лица.

– Ты в порядке? – Мартынов продолжал держать Веру в плену своих рук.

– Да.

– Не уснешь? – издевался Тимур.

Веру это не обидело и не оскорбило, она действительно облажалась по всем фронтам.

Не отводя взгляд, она облизала влажные от воды губы.

Тимур медленно наклонился и нежно поцеловал девушку. Она почувствовала, как по спине прокатилась обжигающая волна удовольствия. Вжав её в стену, Тимур держал одну руку на Вериной ягодице, а вторую положил на шею сзади. Он полностью контролировал процесс и саму девушку.

Вера не брыкалась, как и вчера, она отдалась инстинктам. Всё тело стало словно оголённый провод, каждое соприкосновение с телом Тимура обжигало. В лобок упирался большой и горячий член. Борясь с собственным стеснением, Вера просунула руку между их мокрыми телами и начала медленно водить рукой вверх и вниз по возбуждённому органу.

– Сегодня без прелюдий, малышка, – хрипло выдохнул Мартынов.

Вера была не против: она сама сгорала от желания.

Тимур, опустив руку вниз, начал натирать нежный клитор. Сделав пару круговых движений, он прошелся по складочкам и без предупреждения ввёл в Веру сразу два пальца. Глухо застонав, девушка упёрлась лбом в грудь мужчины. Её руки обвили его шею, она пыталась удержаться на ногах, чтобы позорно не рухнуть на холодный кафель.

– Вера, малышка, ты такая мокрая, – рвано, почти рыча, выдал Тимур. – Держись за мои плечи, – скомандовал мужчина. Ещё вчера он отметил, что девушка в отличной форме.

Вера ещё сильнее вцепилась в него. Тимур подхватил её за упругую попку, оторвав от пола, девушка машинально обвила ногами стальной торс ногами. Запрокинув голову, он начал медленно насаживать её на свой горячий член.

– Расслабься, малышка, – шептал Тимур. Он понимал, что Вере нужно привыкнуть к нему.

Почувствовав, что тело девушки немного расслабилось, он вошёл на всю длину. Из Веры вырвался громкий стон, она начала тяжело дышать. В ожидании продолжения, подтолкнулась бёдрами навстречу Тимуру. Моментально отреагировав, Мартынов начал двигаться, медленно наращивая темп.

Вера не могла сдерживать стоны: её разрывало изнутри. Чувствительные соски тёрлись о широкую грудь Тимура, доставляя сладкую муку. Девушка была на грани. Она не могла больше терпеть.

– Тимур... пожалуйста, – почти хныкая, она потянулась к его губам.

Услышав своё имя из этого сладкого ротика, Тимур почувствовал, что ему сносит крышу. Сам не понимая, что на него нашло, он начал вторгаться в Веру ещё быстрее и сильнее. О самоконтроле речи уже не шло.

Взяв копну пшеничных волос, Тимур быстрым движением накрутил её на кулак и оттянул назад. Он знал, что не делает Вере больно: натяжение было слабым. Девушка покорно запрокинула голову, открывая доступ к тонкой шее. Впившись губами в пульсирующую жилку, Тимур вызвал новые стоны. Вера почти кричала от наслаждения: он опять сводил её с ума.

Не сбавляя темп, Тимур вдалбливался в Веру, приближая их обоих к финалу. Оргазм накатил на Веру, словно цунами. Девушку трясло, по телу прошла судорога, вызывая яркие блики перед глазами. Всё ещё не сбавляя темпа, Тимур сделал три глубоких толчка и быстро вышел из Веры, горячая вязкая сперма брызнула ей на живот. Тимур, запрокинув голову, издал дикий рык, стоном это было трудно назвать.

Обоих потряхивало, Вера держалась за Тимура, боясь упасть, колени всё ещё дрожали, кончики пальцев покалывало. Его кулак всё ещё сжимал её волосы у макушки. Она не шевелилась, ждала, когда он разожмёт руку. Тимур тяжело дышал. Подставив лицо под теплую воду, он пытался прийти в себя. Отпустив Верины волосы, он упёрся рукой в стену.

Вот так Вера. С виду такая тихая, холодная, безэмоциональная, а на деле – чуть не свела его с ума.

– Ты в порядке? – почти шёпотом проговорила Вера.

– Да, малышка.

– Хорошо, – ещё тише сказала Вера.

Девушка убрала руки с его плеч и сложила их на груди. Опустив голову, она повернулась вполоборота, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Тимура.

Почувствовав резкий холодок, исходящий от Веры, он дотронулся до её плеча.

– Всё нормально? – ему стало не по себе. Обычно его мало интересует состояние партнёрш после секса, но с Верой все по-другому. Она не знала, какой он, но по глазам девушки было заметно, что для неё это все дико.

– Всё хорошо.

«Врёт», – он видел. Не умеет она обманывать.

– Ты можешь выйти? Я хочу помыться, – тихо сказала Вера. – Мне ещё домой нужно попасть.

Тимур хотел поцеловать её перед тем как уйти, но его остановило поведение девушки. Ей было неудобно, а доставлять ещё больше дискомфорта ему не хотелось.

То, что вопрос с ключами уже решён, она не знала. Утром звонил начальник охраны клуба и сказал, что косметичку нашли. Всё содержимое было на месте.

Молча выйдя из душевой, Тимур поднял свои вещи с пола и нагой покинул ванную комнату.

Услышав щелчок закрывающейся двери, Вера закрыла лицо руками. Поджав пальцы и скрестив ноги, Вера тихо всхлипнула, слёзы покатились по щекам. Она пыталась вести себя нормально: не паниковать и не шарахаться от его прикосновений. Сейчас, находясь наедине со своими мыслями, Вера понимает, что ни хрена не нормально. Она трахалась со своим начальником. Только сейчас девушка осознала, что они не пользовались презервативом. По спине пробежал холодок, Вера злилась на саму себя: зачем она разрешила. Вера попыталась успокоиться, нужно просто проследить, чтобы месячные пошли вовремя.

Что ей делать со всем произошедшим, она не понимала, точнее, она понимала что́ делать, но не знала, как дальше с этим жить и как работать с Мартыновым.

Мартынов непредсказуем: он может её уволить или, что ещё хуже, потребовать ублажать его, когда захочет. Вере стало стыдно за то, что она так о нём думает, но опять-таки она его не знала. Тимур всегда был строг и резок с ней, часто насмехался и не скрывал этого.

Подставив лицо под воду, Вера стояла и думала. Лучшим решением будет забыть всё, что произошло в этой квартире. Если Мартынов не начнёт разговор первым, она не откроет рот тоже. Если же захочет обсудить, то она постарается аккуратно дать понять, что лучше им забыть обо всём, что случилось. Ничего другого ей на ум не приходило.

Успокоившись, Вера, быстро помыв голову и стерев с тела следы «преступления», вышла из душевой. Зеркало запотело, не давая ей увидеть своё отражение. Поведя рукой по стеклу, она глянула на часть лица. По ту сторону на Веру смотрели уставшие и грустные глаза. Слёзы придавали им ярко-голубой оттенок.

Приведя себя в порядок, девушка завернулась в мягкое полотенце. Одевать футболку она не хотела.

Зайдя в спальню, Вера увидела свои аккуратно сложенные вещи на прикроватном столике. Рюкзак лежал там же. Бросив взгляд на кровать, Вера заметила чёрные кружевные трусики. Видимо, Тимур принёс их, пока Вера была в душе.

Одевалась Вера быстро. Она больше не хотела ходить полуголой по квартире Мартынова.

Оглядев комнату, Вера убедилась, что ничего не забыла. Взяв рюкзак, спустилась на первый этаж.

Тимур успел переодеться. Чёрные футболка и джинсы сидели на нём, как всегда, идеально, поверх футболки мужчина надел клетчатую рубашку.

Увидев Веру, Тимур быстрым шагом направился в её сторону.

– Ты долго была в душе. Всё хорошо?

– Да, извини, что так долго. Ты можешь вызвать мне такси? Я не знаю, какой тут адрес. Я отдам тебе деньги.

Тимур напрягся: ему не нравился её настрой. Он собирался позавтракать с ней в его любимом кафе, поехать в клуб забрать косметичку, а потом, возможно, наведаться к ней, хотя лучше вернуться к нему.

– Позавтракать не хочешь?

– Я дома поем, – парировала Вера. Она всеми силами пыталась покинуть эту квартиру.

– У тебя ключей нет, помнишь? – Тимур начал злиться: от неё опять веяло холодом.

– Я попрошу соседа помочь.

– Меня не хочешь попросить? – скрестив руки на груди, мужчина напрягся. Он не привык к такому. Все его бывшие вешались на шею и умоляли помочь со всеми проблемами. А тут – Вера – самостоятельная и непреклонная.

– Я не хочу Вас беспокоить, и так свалилась, как снег на голову со своими проблемами.

«ВАС» – её обращение стало жирной точкой для терпения Тимура.

– Я. ВАС. Услышал. Вера. Ивановна. – Отчеканил каждое слово Мартынов. Взгляд снова стал недобрым, суровым. Вера видела его таким каждый день в школе. Он опять смотрел на неё, словно она виновна во всех смертных грехах.

– Спасибо, – выдавив из себя улыбку, Вера пошла обуваться.

Захотелось плакать. Ей казалось, от его гнева всё вокруг потеряло краски.

Накинув пальто, Вера бросила пустой взгляд на хозяина квартиры. Тимур стоял, опёршись о стену и наблюдал за ней. Снова этот взгляд хищника.

– Такси уже ждёт.

– Спасибо, всего доброго.

Вера пулей вылетела за дверь. Лифт приехал быстро. Фактически выбежав на улицу, она глубоко вдохнула морозный воздух. Сделав ещё пару глубоких вдохов, девушка села в такси.

Сосед дядя Миша с радостью согласился помочь Вере. Жил он через стенку. Поскольку тётка тесно общалась с дядей Мишей, то вместо перегородки на балконе, он сделал маленькое окошко, чтобы можно было разговаривать и ходить к друг другу в гости, не выходя в подъезд.

Пробравшись через то самое окошко в Верину квартиру, он открыл дверь изнутри. Девушка была очень благодарна и пообещала, что в долгу не останется.

Она не переживала по поводу этой форточки. Дядя Миша был хорошим мужиком, и Вера не верила, что он мог причинить ей вред.

Оказавшись на своей территории, а главное, подальше от Мартынова, девушка выдохнула с облегчением.

Переодевшись в уютную домашнюю одежду, она отправилась на кухню. На часах был полдень, а она даже кофе ещё не пила. Быстро сообразив себе поздний завтрак, или ранний обед, Вера позвонила маме.

Девушка решила не рассказывать ей про свои вчерашние приключения. Мама и бабушка всегда очень остро реагировали на проблемы, с которыми сталкивалась Вера. Зная напряженную ситуацию с директором школы, они заочно невзлюбили Мартынова.

Убедившись, что с её любимыми женщинами всё хорошо, Вера пообещала приехать, как только в школе начнутся каникулы для учителей. Она хотела навестить их на этой неделе, но всё пошло наперекосяк.

Попрощавшись с мамой, Вера ещё долго сидела на пустой кухне, переваривая события минувшей ночи и сегодняшнего утра.

Жалеет ли она о том, что был секс? Нет.

Пожалеет ли она об этом в будущем? Наверняка.

Вера не хотела обманывать саму себя. Ей понравился секс с Тимуром, но она чётко понимала, что после этого ничего у них не получится. Оба разного поля ягоды.

Он – самодостаточный, харизматичный сердцеед с приличным доходом и эго размером с их школу.

Она – приземлённая, честная и независимая девушка с кучей принципов, которые иногда мешают нормально жить. Ну и с зарплатой чуть выше средней. Из приданого у неё только книги и любовь к работе. Но быть другой она не умеет.

Разные.

Несовместимые.

Проведя анализ своей и его личностей, Вера почувствовала облегчение. Отпало желание фантазировать на тему: а что же было бы дальше?

Но оставалась одна проблема, с которой Вере придется справиться: нужно вести себя, как раньше. Никаких смятений, кусания губ или глупого смущения. Вера должна стереть, закрыть на семь замков всё, что произошло в пентхаусе Мартынова.

Той ночью Вере приснилось поле пионов, по которому она шла обнажённая, а на небе страшный красный дракон наблюдал за каждым её шагом, паря в облаках.

Понедельник наступил быстрее, чем хотелось. У Веры никогда не было такого дикого желания пропустить работу. Ответственный гном топал ножками в её голове и говорил, насколько это неправильно.

Несмотря на все проблемы, что свалились ей на голову, Веру радовали две вещи: ученики уже ушли на каникулы, и скоро она поедет к родным в пригород.

Позавтракав, девушка пошла собираться в школу. С сегодняшнего дня учителя могли носить одежду свободного стиля. Вера выбрала черные джинсы и кремовый свитер с высоким горлом. Волосы решила не завязывать в хвост: под шапкой это смотрелось ужасно. Накинув короткий чёрный пуховик и заменив каблуки на низкие ботинки с мехом, Вера больше походила на выпускницу одиннадцатого класса, но никак не на учителя. Тёплая шапка и шарф дополнили образ псевдо-школьницы.

На выходе из подъезда холодный воздух ударил Вере в лицо. Сильный мороз начался ещё вчера. По прогнозам синоптиков к вечеру ожидается снегопад.

Вера любила зиму. Было что-то магическое в этой поре. Не считая Новый Год и Рождество, она радовалась любым мелочам: первому снегу, катанию на санках и коньках, игре в снежки, лепке снеговика. Последние два пункта были обязательной программой, когда Вера была ребёнком. Вместе с папой она могла провести целый день на улице, или пока ноги не начнут чвакать от мокрого снега. Мама всегда ругалась: боялась, что Вера заболеет. Иногда так и случалось. После смерти отца девушка самостоятельно ходила на улицу, долго гуляла, лепила маленького снеговика возле дома. Переехав в город, она забросила свои зимние развлечения.

Почему она вспомнила про это сегодня? Вера давно не возвращалась мыслями в те весёлые зимние дни, проведённые с папой. После его смерти она не пыталась забыться, выкинуть всё из памяти, чтобы уменьшить страдания, нет, она помнила каждую минуту, каждый миг. В голову пришла только одна мысль: она скучает по отцу. Он всегда мог подсказать Вере, что делать, и сейчас ей бы не помешал его совет.

Дорога до школы заняла меньше времени, чем обычно. Зайдя на территорию «Умника», Вера увидела припаркованный чёрный внедорожник. «Барин уже на месте», – усмехнулась Вера.

Напряжение нарастало с каждым шагом. Девушка даже пальцы на руках скрестила, надеясь не встретить Мартынова в коридоре. Она решила не вести себя, как дурочка, но решить и делать – две разные вещи.

Войдя в здание, Вера поняла, что удача повернулась к ней задом. Тимур стоял возле входа в приёмную и говорил по телефону. Вид у него был серьёзным: ему что-то не нравилось.

Директор школы решил не отставать от традиции и сегодня сменил деловой костюм на более практичные вещи. Чёрные штаны, до боли знакомые Вере, в паре с таким же чёрным гольфом, ботинками и укороченным пальто сидели на Тимуре Ильдаровиче идеально.

Заметив Веру, мужчина одарил её хмурым оценивающим взглядом, губы сжались в тонкую линию. Весь его вид пугал. На секунду Вера подумала, что её сейчас уволят.

– Доброе утро, – стараясь не выдавать волнения, выдавила из себя Вера, она надеялась, что у неё получилось.

Не останавливаясь, девушка направилась в учительскую. Между лопатками неприятно зачесалось, словно кто-то сверлил её взглядом.

В учительской Вера обнаружила Розу Ларионовну. Иногда девушке казалось, что она тут живёт. Роза Ларионовна ВСЕГДА на работе.

– Верочка, доброе утро! Кофе будешь?

– Доброе. С удовольствием!

– Как прошли выходные? – допрашивала Роза Ларионовна.

– Как обычно, – немного запнулась Вера. Паранойей она не страдала, но холодок по коже проходил каждый раз, когда речь заходила о минувших выходных.

Выслушав все последние новости Розы Ларионовны, девушка вежливо дала понять, что ей нужно работать.

Ещё раз просмотрев все контрольные работы одиннадцатиклассников, Вера убедилась, что оценки выставлены правильно. Добравшись до десятых классов, она всеми силами пыталась тянуть время. 10-Б оставила напоследок.

Оторвавшись от бумаг и тетрадей, Вера потянулась: от стульев, которые стояли в учительской, всегда болела спина. Всё та же Роза Ларионовна постоянно жаловалась, мол, школа элитная, а стулья учителям нормальные купить не могут.

Часы показывали половину четвёртого. Все коллеги Веры уже ушли, в учительской она осталась одна. Девушка настолько сосредоточилась на работе, что не заметила, как начался снегопад. Снег падал крупными хлопьями и за последний час превратил всё в сплошное белое пятно. Вид из окна завораживал.

Заварив себе очередную кружку кофе, Вера вернулась к своему столу. Пачка бумаг с титульным листом «Финальный экзамен по русскому языку и литературе, 10-Б» лежала на краю. Сделав глубокий вдох, Вера принялась перепроверять документы. Завершив проверку, она достала специальную форму «Оценки за __ семестр». Заполнив её, девушка начала выставлять оценки ученикам. Выставив все, кроме одной, она опять посмотрела в окно. Снегопад усилился, разглядеть соседнее здание или даже дорогу было уже невозможно. Веру не пугала погода: точно такое же состояние сейчас было у неё внутри. Оценки не хватало только напротив одной фамилии. Вера пару минут гипнотизировала листок бумаги.

Потерев рукой лоб, она быстрым движением нарисовала цифру «четыре» в строке с именем Максим Симакин.

Вера закончила заполнять все бумаги, когда за окном уже стемнело. Снег не переставал идти. Девушка отметила, что шапка и шарф очень даже кстати в такую погоду.

Накинув пуховик и закинув рюкзак на плечо, Вера вышла из учительской. Атмосфера в тёмных пустых коридорах была жуткой. Быстрым шагом девушка направилась к выходу.

Оказавшись на улице, Вера ещё сильнее натянула шапку на лоб. Снегопад перешёл в настоящую вьюгу. Оставалось надеяться, что проблем с автобусом не будет.

Задумавшись, девушка не заметила обледенения на ступеньке. Сделав шаг вперёд, Вера взвизгнула и, раскинув руки в стороны, начала падать на спину. Однако вместо того, чтобы упасть на холодный бетон, она зависла в воздухе. Поморгав и закинув голову, Вера встретилась с тёмными, как ночь, глазами.

Тимур держал девушку под подмышки, ещё секунда и она могла разбить себе голову. Открыв парадную дверь, он увидел летящее на бетон тело. Он не знал, что Вера всё ещё в здании.

– Жива?

– Д-да.

Тимур помог Вере стать на ноги. Убедившись, что девушка не ушиблась и может стоять, он продолжал держать её за предплечье.

– Спасибо, – Вера вспомнила, что нужно поблагодарить своего спасителя. Ее всё ещё немного трясло.

– Пошли, отвезу, – скомандовал Тимур.

Вера замялась: только этого ей не хватало. Увидев, что Мартынов всё ещё держит её за рукав, девушка поняла, что отпускать он не собирается, тяжело вздохнула и потопала за директором.

Забравшись на переднее сиденье автомобиля, Вера немного обрадовалась. Дорога домой на автобусе заняла бы пару часов, снега уже навалило больше двадцати сантиметров. Осталось пережить эту поездку, и дело в шляпе.

Тимур захлопнул дверь, вернув Веру в реальность. Он завёл автомобиль, но не спешил ехать. Положив руки на руль, Тимур смотрел на падающий снег. Вера тоже молчала: что говорить она не понимала. Помня его вспыльчивый характер, девушка уже знала, что вне школы он себя не сдерживает.

– У тебе ничего не болит? – немного волнуясь, спросил Мартынов.

– Нет, я же не упала, – не поняв вопрос, ответила Вера. В подтверждение своих слов она потопала ногами по коврику, показывая, что может двигаться.

– Я не про падение, гм... Я про то, что было в душе, – чуть тише уточнил Тимур.

Вера резко отвела взгляд и широко открыла глаза. Она не ожидала такого вопроса вот так, прямо в лоб. Девушка чувствовала, как кровь приливает к щекам, опять.

– Нет, – тихо ответила она.

– Вера, по поводу того, что произошло, – Тимур говорил спокойно и очень аккуратно, стараясь не напугать девушку.

– Тимур Ильдарович, я понимаю, что это была ошибка. Извините за то, что я, гм, доставила Вам столько проблем. Я надеюсь, этот инцидент не помешает работе.

Вера замолчала. Она не репетировала речь и не думала, что будет говорить, если начнётся этот разговор. Выдав первое, что пришло в голову, она нервно ёрзала на сиденье.

Тимур молчал. Посмотрев по сторонам, будто проверяя, есть ли кто-то, кроме них, вокруг, он тяжело выдохнул.

Опять она завела свою шарманку. Наверное, это её тайный дар – выводить его из себя. Он хотел извиниться и объяснить, что произошедшее не повлияет на работу.

Тимур даже собирался пригласить её на кофе.

Услышав слова девушки, он взбесился. Вера опять всё решила сама. Сильная и независимая, бл..ть.

Когда Вера уехала в субботу, Тимур чуть всю квартиру не разнёс. Вначале он злился на её выкидон, а потом пришло понимание, что он её фактически выгнал, зная, что у неё нет ключей от квартиры. Вечером сорвался и поехал проверить, горит ли свет на втором этаже. Поскольку Тимур не знал какое из окон её, он ждал, пока свет загорится во всех окнах на втором этаже.

От воспоминания о голой Вере в своих объятиях у Мартынова становилось тесно в штанах. Секс на один раз – стандартная практика для него, но с Верой что-то пошло не так. Она даже была не в его вкусе.

В её словах была доля правды: секс был ошибкой. Тимур прекрасно понимал, что ничего серьёзного из этого не выйдет. Да, сейчас у него стояк от одного её вида, но надолго ли? Ещё пару раз переспали бы и у него пропал бы к ней интерес – так было всегда.

Такие как Мартынов – яд для таких девочек, как Вера. Ей нужен спокойный, верный мужчина, не Тимур.

– Я тебя услышал. Не переживай, увольнять я тебя не собираюсь, и вести себя как-то особенно из-за того, что произошло, не буду. Мы взрослые люди, – скупо сказал Мартынов.

– Спасибо, – еле слышно ответила Вера.

Ехали молча. Вера старалась не смотреть на Мартынова. Разговор вышел на удивление спокойным, но почему-то у девушки остался горький привкус тоски. Любая другая радовалась бы такому повороту событий, но Вера, наоборот, стала мрачнее тучи. Тимур тоже не излучал позитив.

Погода оставляла желать лучшего. Снег не переставал падать, снегоуборочная техника гоняла по городу, как бешеная, и старалась справиться с завалами.

Тимур тихо матерился: дорога была откровенно скверная. «Хорошо, что решил подвезти Веру. Автобусом пришлось бы добираться пару часов», – подумал про себя.

Машина припарковалась у нужного подъезда. Заглушив мотор, Тимур тяжело вздохнул. Вера на секунду замялась. Эта растерянность начала бесить девушку. Раньше она такого за собой не замечала.

– Подожди, – Мартынов резко наклонился в её сторону. От неожиданности Вера застыла.

Тимур заметил её смятение. Одарив девушку серьёзным взглядом, он открыл бардачок. Достав чёрную косметичку, вручил Вере.

– Нашли в клубе.

– Спасибо. Думала, не найдут.

– Нашли.

– Спасибо, что подвез..ли, – тихо поблагодарила Вера.

Тимур не отвечал, старался не смотреть в её сторону. Девушке показалось, что она начала его раздражать. Быстро открыв дверь, выскочила и быстрым шагом направилась в подъезд.

Тимур провел её взглядом. Верина реакция на близость умиляла. Она цепенела, вздрагивала, тяжело дышала, и при этом пыталась делать невозмутимое лицо. Тимур улыбнулся сам себе: «Девочка явно непростая. Но не для него». Повторяя эту фразу, как мантру, он ждал пока на втором этаже загорится свет в окне.

Через пять минут свет загорелся, Тимур чётко видел силуэт Веры.

– Не порти ей жизнь, – тихо произнёс мужчина, потирая глаза от усталости.

Вечер только начинался, ехать домой было бы преступлением. Тимур был откровенно расстроен разговором с Верой. Решение поехать в клуб появилось в голове Мартынова внезапно. Набрав Кирилла, узнал на месте ли тот.

– Привет, брат, ты по делу?

– Разве я звоню тебе только по делу? – усмехнулся Тимур.

– Тебе правду сказать? – веселился Кир.

– Не надо, хватит с меня правды на сегодня, – устало выдал Мартынов.

– О-о-о, приезжай, всё разрулим, – подытожил друг.

Тимур бросил прощальный взгляд на окно второго этажа, завёл машину и поехал в сторону ночного клуба «Оазис».

Добравшись, он направился в ВИП-зону. Кир, директор клуба, ждал его во всеоружии.

Небольшая комнатка могла разместить пять-семь человек. Тусклый свет придавал интимности. Огромное окно, с функцией «зеркальное отражение», выходило на танцпол. На стеклянном кофейном столике уже стояли пара бутылок элитного алкоголя, лёгкие закуски и сок.

Увидев «поляну», Тимур улыбнулся. Выпивал он редко, больше любил пропадать в зале. Сегодняшнее решение было исключением из правил.

Кирилл – друг детства, высокий накачанный блондин с голубыми глазами, мечта каждой девочки. По просьбе Тимура Кир взял под свое крыло «Оазис». О том, что владельцем заведения являлся Тимур Мартынов, знали не многие. По семейным обстоятельствам пришлось отдать бразды правления в руки друга.

– Тим, в пятницу я узнал, что ты тусил здесь с какой-то милашкой, а сегодня у тебя вид побитой собаки. Нечасто тебя таким увидишь. Выкладывай, брат, – Кир видел товарища насквозь. Годы дружбы не прошли даром: парни считывали настроение друг друга получше любой гадалки.

Тимур завалился в кресло возле столика с «поляной». Проведя рукой по волосам, он молча открыл бутылку виски и наполнил два стакана.

– Скажи хоть что-то, Тим, а то я начну думать, что ты влюбился, – сев в кресло напротив, Кир внимательно посмотрел на друга.

– Ты меня знаешь, Кир, я не влюбляюсь, – серьёзно ответил Тимур. Осушив стакан, без перерыва налил себе опять.

– Денчик скоро подъедет, – сменил тему друг.

– Он сейчас в России?

– Да.

– Давно приехал? – ещё один стакан опустел.

– Недавно, сейчас сам расскажет.

Мужчины молчали, Кир наблюдал как штормило Тимура. Тот не врал, но таким друга он никогда не видел, ещё и из-за девушки.

– Сильно зацепила?

– Нет, – Тимур обманывал. Сам себя обманывал.

– Тогда что? – Кир тоже понимал, что друг чего-то недоговаривает.

– На работе устал. Дел много. Задолбали эти детки и их родители. Моё терпение не резиновое. Чувствую, что скоро скажу отцу всё, что я думаю про эту школу, – сморщив лицо говорил Мартынов.

– Ты же знаешь, что это невозможно.

– Возможно, Кир, возможно. В этот раз я не дам заднюю. Я уже не двадцатилетний юнец, – серьёзно посмотрел на друга Тимур.

Кир ему верил. За двадцать пять лет дружбы парни пережили многое и знали друг о друге всё. Если Тимур говорит, что устал, значит это правда. Кирилл не верил, что дело только в школе, но раз Тимыч не хотел вести разговор про дела любовные, значит на то есть причина.

Дверь резко открылась, на пороге показался коренастый парень лет двадцати девяти. Денис, он же Денчик, был самым младшим в их трио. Смуглый, с густой гривой темных волос, большими зелёными глазами и очаровательной улыбкой.

Заприметив стакан в руках Тимура и открытую бутылку, Ден быстрым шагом направился к столу.

– О-о-о, я вовремя! – плюхнулся в третье кресло Ден. Глянув на Тимура, он обратился к Кириллу: – Совсем плохо?

– Угу, – коротко ответил Кир.

– Говорит почему?

– Не-а.

– Я вообще-то всё слышу, – грозно вклинился Тимур.

Ден поднял ладони вверх, демонстрируя, что пришёл с миром.

– Ну, пить – так пить! – подытожил Кир.

Снег не переставал идти всю неделю. Состояние дорог оставляло желать лучшего. Вера расстроилась: опять пришлось перенести свою поездку к маме и бабушке.

Стараясь не унывать, девушка занялась генеральной уборкой. Предварительно уточнив у тётки, можно ли сделать небольшую перестановку и поменять занавески на кухне, Вера получила положительный ответ.

Мыла, стирала, красила, переставляла – она делала всё возможное, лишь бы не думать о нём.

Любимые книги не помогали.

Вера решила, что сойдет с ума, если не поговорит с кем-то.

Набрав номер злосчастной подруги Лизы, Вера включила громкую связь.

– Верунчик, привет!

– Привет, Лиз. Ты жива, здорова? – саркастически спросила Вера.

– Ну да, ты чего? – удивилась подруга.

– Ну, на смс-ки не отвечаешь, не перезваниваешь, – Вера откровенно наезжала на подругу.

– Ну извини, Вер, я с парнем была. А потом закрутилась. А то ты не знаешь, – оправдывалась Лиза. – Всё в порядке?

Вера молчала. Вопрос подруги застал её врасплох. Захотелось плакать.

– Ты можешь прийти? Пожалуйста, – почти шёпотом проговорила Вера.

– Бегу! Вино есть? – Лиза зашуршала чем-то на том конце провода. Девушка начала одеваться.

– Да, – вытирая скупую слезу, улыбнулась Вера.

Лиза примчалась с ещё одной бутылкой белого через двадцать минут. Вера любила их дружбу: подруга пройдёт с ней все семь кругов ада, если нужно. Если девушка не могла ответить тогда, в ту ночь, значит на то были причины.

Лиза сразу поняла, что проблемы у Веры не из-за работы.

– Ну и кто он? Бывший твой, не дай бог? – выпытывала она.

Девушки сидели на маленькой кухоньке.

Хлеб с маслом и немного конфет были отличной закуской для дешёвого вина.

– Нет, ты его не знаешь.

– Так в чём проблема? – возмутилась Лиза, отправляя очередной бутерброд себе в рот.

– Мы не можем быть вместе, – опустив глаза в пол, отвечала Вера.

– Мать, ты чё, романов своих русских перечитала? – возмутилась подруга. – Он барин, а ты крепостная?

– Ну типа того. Неважно, – резко ответила Вера. – Не хочу думать об этом. Лучше расскажи, что там у тебя? – облокотившись на спинку стула, заулыбалась она.

Девушки болтали до утра. Спать пошли, когда уже светало. Вера не отпустила Лизу одну идти домой, несмотря на то, что та жила в соседнем доме. Лиза сильно не протестовала, обе уснули прямо в одежде.

Этой ночью Вере ничего не снилось.

Проведя все выходные с той же Лизой, Вера немного успокоилась. Глоток свежего воздуха в виде поддержки и глупых шуток подруги был очень кстати.

В воскресенье Вера получила имейл от старосты 11-А по поводу факультатива. Ученики интересовались, можно ли провести пару дополнительных уроков по подготовке к ЕГЭ.

Взвесив все за и против, Вера назначила факультатив на вторник.

Это была последняя рабочая неделя перед учительскими каникулами. У учителей в запасе имелось две недели после окончания семестра, чтобы выставить оценки и заполнить все необходимые бумаги. После можно было валять дурака до второй недели января.

Вере хотелось побыстрее уехать в пригород. Вся эта суета давила на девушку.

Вторник обещал быть солнечным. Что может быть прекраснее, чем мороз и солнце?

Натянув всё те же чёрные джинсы и свитер в паре с тёплыми ботинками и пуховиком, Вера заметила, что немного похудела. Девушка и так не отличалась сладкими формами, а тут ещё и скинула пару килограммов.

Вспомнив про любимые бабушкины пироги, она улыбнулась: ещё два дня – и будет плюс два лишних.

Добравшись до школы, Вера увидела машину Мартынова.

Проведя неделю вдалеке от Тимура, она немного успокоилась, перестала дёргаться при каждом воспоминании о нём.

Фортуна была на стороне Веры: директора она не встретила.

В аудитории, отведённой для факультативов, девушку уже ждали ученики.

Час пролетел незаметно. Выпускники готовились к экзаменам очень ответственно, что не могло не радовать.

Выпроводив учеников, Вера решила заглянуть в учительскую. Некрасиво быть на работе и не зайти поздороваться с коллегами.

В учительской Вера, как обычно, встретилась с Розой Ларионовной и её верными друзьями – кофе и конфетами.

– Здравствуй, Верочка!

– Добрый день, Роза Ларионовна. Вы одна?

– Да, все уже ушли, а у меня тут завал. Вот, спасаюсь от стресса, – указала на фантики от конфет женщина.

Вера села за рабочий стол. На факультативе писали небольшое сочинение, и она хотела проверить всё сегодня.

Спустя пару минут в учительскую заглянула Тамара Степановна. Поздоровавшись, Вера продолжила работать. Она знала, что Тамара Степановна и Роза Ларионовна – закадычные подруги, и если где-то есть конфеты, значит там эти две барышни.

Стараясь сосредоточиться на заданиях, Вера не слушала, о чём говорят подруги.

Дверь открылась неожиданно. Вера не поднимала голову, но услышав, к кому обращается Роза Ларионовна, оцепенела.

– Симакин, ты чего здесь? – удивлённо проговорила женщина.

– Здрасьте. Я к Вере Ивановне, – кивнул в сторону учительницы парень и направился к девушке.

У Веры подкатывала паника. Она не знала как себя вести. Самым ужасным было то, что она тут не одна.

Симакин подошёл к столу. Было видно, что его что-то беспокоит. Парень переступал с ноги на ногу, теребил шапку в руках.

Вера понимала, что нужно вести себя спокойно. Она – учитель, он – ученик. Её решения обсуждению не подлежат. Если будет доставать вопросами, скажет прийти завтра. А завтра... Придумает что-то. На худой конец, пойдёт к Мартынову. Он обещал, что проблем не будет.

– Добрый день, Вера Ивановна.

– Добрый, Максим. Что-то случилось? Что ты хотел? – спокойным голосом спросила девушка.

– Я получил оценки, – парень тяжело вздохнул. – Почему у меня четыре? – тише спросил он.

– По итогам полугода, – выдавая за очевидное, ответила Вера. От волнения её начинало трусить. Стараясь не выдавать себя, девушка накинула куртку.

– Это невозможно.

– Максим, ну что значит невозможно?

– Я же специально завалил, чтоб не поступить в этот конченый универ за границей, куда меня батя хочет запереть, – тихо говорил Максим. – Почему у меня четыре?

– Максим, по подсчётам вышло четыре, – оправдывалась Вера. Ей было стыдно перед мальчиком.

– Но как? Я же считал! Это невозможно... Разве только… – парень на секунду затих. Выражение лица изменилось. Он понял. – Мой отец Вам заплатил, – не спрашивал, утверждал Максим, и он был прав, отчасти.

– Максим... – Веру будто током ударило. Мало того, что Максим всё понял, но и другие учителя присутствуют здесь и всё слышат. Девушка была готова провалиться сквозь землю.

– Сука продажная! Ты мне жизнь испортила! – вызверился на Веру мальчишка.

– Симакин! Немедленно выйди из учительской! Или я вызову охрану! – Роза Ларионовна встала на защиту девушки и демонстративно подняла трубку стационарного телефона.

– Я думал ты не такая, Вера Ивановна, а ТЫ – как все, за бабло продалась, сука, – выплюнул Симакин.

Парень развернулся и быстрым шагом покинул учительскую.

Все мы видели, как в фильмах происходит взрыв, и главного героя откидывает в сторону взрывной волной. Потом наступает тишина, оглушение, а после – жуткий противный писк и чувство потерянности.

Вериной взрывной волной стал Симакин. Слова мальчика поразили девушку.

Вера стояла не шевелясь почти минуту. Роза Ларионовна и Тамара Степановна что-то говорили, но она их не слышала.

Осознав, что только что случилось, Вера схватила куртку, рюкзак и выбежала из кабинета. Женщины кричали ей вслед, но она всё ещё была оглушена словами Симакина.

Вера шла быстро, практически бежала. Она не понимала куда идёт, лишь бы не останавливаться. В голове звенел голос Максима: «Сука продажная!».

Вера резко остановилась.

Вдохнув свежий морозный воздух, она разревелась. Слёзы лились рекой. Вера прикрыла рот рукой. Хотелось кричать.

Случился её самый страшный кошмар: она продалась и теперь все об этом знают.

Веру мало интересовало, что другие учителя наверняка сами ставят «липу», но это их выбор. У Веры выбора не было, точнее, был.

Девушка вытерла слёзы, влажное лицо обжигал морозный воздух.

Оглядевшись по сторонам, Вера поняла где территориально находится. Автобусная остановка была недалеко. Дождавшись нужного транспорта, девушка отправилась домой.

«Тётю нужно предупредить, и маме написать», – Вера начала составлять список дел.

Переезд зимой – всегда непросто...

Пить в двадцать и пить после тридцати – две большие разницы, и вся горечь в том, что Тимур вспоминает об этом только на утро после пьянки.

Выжрал он много, именно «выжрал». В компании выпивают неспеша, под приятный разговор, весёлые шутки, сигару, в окружении приятных дам. Вчера же Тимур нажрался знатно: он практически ничего не помнил. Такое состояние угнетало. Зная себя, мужчина был уверен, что мог сотворить какую-то глупость.

Кир ответил сразу. Голос друга был бодрее и веселее, чем у Тимура.

– Доброе утро, герой-любовник!

Тимур стал хмурее тучи, пить хотелось дико. Фраза Кира выбила его из и так сбитого поезда.

– Ничего не помню.

– Оно и понятно, тебе напомнить, сколько ты вчера выпил? – Тимуру показалось, что друг его упрекает. Такое случалось редко, значит, что-то да натворил «герой-любовник».

– Давай сразу: дров наломал?

– Ну, дров и нос Дену.

– ЧТО? – услышанное повергло Тимура в шок, потерев лоб, он, словно экстрасенс, пытался нащупать сверхъестественные способности и вспомнить всё.

– Да ладно, он сам виноват. Под руку тебе полез, когда ты за руль хотел сесть, – Кир пытался утешить друга, веселье в его голосе давало понять, что всё не так уж и плохо.

– Кир, мне, бл..ть, клещами из тебя всё доставать? – Тимур терял терпение, голова трещала по швам. Только сейчас он понял, что спал на диване совершенно одетый. Воспоминания о том, как он попал в квартиру, тоже отсутствовали.

– Короче, вчера ты напился, напрочь отказывался говорить почему, и не начинай, что это из-за работы. Ну а потом, после полуночи, решил, что тебе срочно нужно на Василевскую, 66. Вот тут мы с Деном и поняли: у тебя крыша едет, – выдав всё на одном дыхании, Кир тяжело вздохнул. – Еле тебя от машины оттащили: ты за руль рвался. Там-то ты и врезал Дену локтем. Мартынов, тебя раньше никогда так не штырило.

Звон в ушах начался уже со слов «Василевскую, 66». Адрес, который он хорошо запомнил, адрес, куда он ездил уже три раза. Кирилл продолжал свой рассказ о вчерашнем веселье, но Тимур его уже не слышал.

Головная боль усиливалась, отнимая возможность думать. Закинув сразу три таблетки обезболивающего, Тимур метался по дому, словно тигр, загнанный в клетку. Кир был прав: его никогда так раньше не клинило из-за девушки.

Единственным спасением в этой ситуации был душ. Тимуру было необходимо смыть с себя вчерашнюю ночь, а лучше всю неделю, начиная с того рокового момента на остановке.

Тишина и шум воды успокаивали. Подставляя лицо под струи горячей воды, Тимур переваривал всё, что рассказал ему Кир. Вчера могло произойти непоправимое. В голову лезли страшные мысли, заставляя Мартынова сжимать кулаки от собственного омерзения.

Если бы не его верные друзья, могло случиться ужасное: он мог обидеть Веру. Тимур боялся сам себя: пелена гнева превращала мужчину в настоящего зверя. Вперемешку с алкоголем этот зверь становился неконтролируемым.

Он уже и не помнит, сколько раз ввязывался в драки из-за своего непростого и вспыльчивого нрава. В детстве приходилось отстаивать своё место под солнцем, не быть мешком для битья. В одной из очередных драк он и встретил Кирилла с Денисом. Четверо на двоих показалось Тимуру не совсем правильным. В тот день все трое получили хороший нагоняй. Однако, с того самого дня парни стали неразлучны.

Улыбка появилась на лице Тимура неожиданно: давно он не вспоминал былые времена.

Но внезапно возник дискомфорт. Тимур опустил руки, размышляя в чём проблема. Слишком много места. Сейчас мужчине было слишком много места в душевой кабине.

Прикрыв глаза, он мысленно вернулся в тот момент. Воспоминания накрыли волной, тело напряглось от одной мысли про Веру, её тело.

Плечи зачесались, желая снова почувствовать прикосновения её тонких пальчиков. Ладони помнили, как ласкали её нежную кожу, как она вздрагивала от его прикосновений.

Тимур не удивился появившейся эрекции. Все мысли заняла Вера и её большие голубые глаза, за которые можно душу продать.

«Тимур», – её голос звенел в ушах.

Пара резких движений рукой, и волна наслаждения накрыла его с головой. Издав громкий стон, Тимур, прикрыв глаза, подставил лицо под струи горячей воды.

Осознание, что он влип по полной, пришло сразу.

*****

Остаток недели Мартынов работал. Скучно и много.

Приезжал в школу ни свет ни заря и старался уходить самым последним, минимизировав контакт с окружающими.

Произошедшее в душе не меняло его принципов. Они с Верой слишком разные. Если он её обидит, то не сможет себе этого простить.

Зарывшись носом в очередную стопку бумаг, Тимур хмуро просматривал цифры. Громкий стук в дверь отвлёк его внимание. Не дождавшись ответа, Тамара Степановна распахнула дверь. Возраст давал о себе знать, она уже не была той молодой газелью, чтобы бегать галопом.

– Тимур... Ильдарович, – дыхание подводило Тамару Степановну. Женщина по-хозяйски зашла в кабинет и умостилась на кожаном диване.

– Что случилось, Тамара Степановна? Пожар? – не отрывая глаз от бумаг, холодно спросил Тимур.

– Ох, этот Симакин и Вера Ивановна...

– Что?! – при упоминании этих двоих Тимур поменялся в лице.

– Ой, Тимур Ильдарович, эти дети сейчас совсем от рук отбились...

– Тамара Степановна, по существу.

Тимур пытался контролировать себя. Желваки на его скулах предательски заходили от напряжения.

– Зашла я к Розе Ларионовне в учительскую... бумаги забрать. А там Верочка, тоже что-то делала. Я уже собралась уходить, как в кабинет влетел Максим Симакин из 10-Б. С порога начал вести себя странно. Выпытывал у Верочки Ивановны, почему у него четвёрка по русскому, – замявшись, Тамара Степановна не решалась продолжить свой занимательный рассказ.

– И? – терпение заканчивалось, Тимур силой сдерживал себя, чтобы не закричать на бедную женщину.

Ярость в глазах директора привела Тамару Степановну в чувства.

– Он начал на неё кричать, мол, она поставила ему оценку за деньги. Представляете?! Наша Верочка никогда бы такого не сделала! В придачу ко всему он её обозвал! – возмущение так и пёрло от восторженной секретарши.

– Что он ей сказал?

– Тимур Ильдарович, я не могу говорить такие сло...

– Что. Он. Ей. Сказал? – холодным тоном настаивал Тимур.

– Что она сука продажная... – боясь собственного голоса, Тамара Степановна говорила практически шёпотом.

Машина мчалась по городу, превышая все скоростные ограничения.

Ярость била ключом из Тимура. Он прокручивал в голове слова Тамары Степановны снова и снова.

Зная Веру, он понимал, что для неё это хуже смерти, она сама дала это понять. Тревога и злость (опять-таки на самого себя) не покидали Мартынова.

Он нарушил своё обещание. Дважды. Во-первых, он обещал, что всё будет хорошо, что он оградит её от любых неприятностей. Во-вторых, что никто не узнает.

Малой засранец Симакин умудрился перевернуть всё с ног на голову.

«Бедная Вера!» Кровь в жилах закипала от одной мысли, насколько ей сейчас плохо.

Тимур мчался через весь город на Василевскую, 66; сигналы других машин его мало интересовали. Сорвавшись с места без каких-либо объяснений Тамаре Степановне, он думал лишь о Вере.

Двор дома, где она жила, не освещался. Ещё в прошлый раз Тимуру это не понравилось, представление о том, как Вера сама ходит по этой темени, раздражало.

Припарковавшись недалеко от подъезда, Тимур остановился. Он не выходил из машины. Что он делает? Как будет смотреть в эти, словно два чистых озера, глаза?

Вопросы росли в геометрической прогрессии. Ответы не появлялись.

Насторожило Тимура отсутствие света в том самом окне на втором этаже. Не зная точного номера квартиры, он решил, что выломает каждую дверь, пока не найдет нужную.

Из пучины страшных мыслей Тимура вырвал знакомый пуховик на маленькой фигурке, что шла вдоль окон. Вера направлялась к подъезду. Тимур не мог рассмотреть её лицо, отчего напрягся.

Выйдя из машины, уверенным шагом направился к девушке. Проблемы будет решать по мере их поступления.

– Вера! – услышав своё имя и знакомый голос, девушка подпрыгнула от испуга. Кого-кого, а ЕГО она хотела видеть меньше всего.

Мартынов быстрым шагом приближался к Вере. Вид у него был не самый лучший: куртка нараспашку, без шапки, весь на нервах.

Увидев директора школы, она застыла. Все силы из девушки высосал Симакин в учительской, на беседу с Тимуром энергии не осталось. Что он мог ей сказать? Он же обещал, что всё будет тихо и спокойно. А по сути вышло ярко и феерично, прямо как их секс.

– Тимур Ильдарович, чем удостоилась такого визита? – откуда-то появилась злость и агрессия. Вера удивилась сама себе. Раньше она никогда не разговаривала так с начальником.

Раньше... раньше она с ним и не спала. От осознания собственной никчёмности Вера решила рубить с плеча. Устала она играть в хорошую девочку.

Темнота всё ещё скрывала её лицо, Тимур с трудом мог рассмотреть эмоции девушки. Её тон убедил Мартынова в одном: она в бешенстве.

– Вера. Мы можем поговорить? – как можно спокойнее спросил Тимур.

– Говори.

– Прохладно здесь. Кофе не угостишь?

Руки чесались врезать мерзавцу, но решив, что это будет чересчур, Вера всё же согласилась.

– Вы уж извините: хоромы у меня поменьше Ваших. Довольствуемся тем, что есть, – выдала Вера. Сарказм стал её новым другом.

Переступив порог квартиры, девушка разулась, повесила куртку и, не оборачиваясь на своего гостя, отправилась прямиком на кухню, ставить чайник. В том, что Мартынов найдёт дорогу до маленькой кухоньки, она не сомневалась.

Старый ремонт и мебель времён его бабушки удивили Тимура. Зная, сколько она получает, он не понимал, почему она живёт в таких условиях. Эта квартира дала понять Мартынову одно: он ничего не знает о Вере.

Не вызвали восторга ни единственная комнатка с диваном-кроватью, старым столом и шкафом-стенкой, ни ещё меньшая кухонька, где два человека – это уже толпа.

Заглянув на кухню, Мартынов остался стоять в дверях: подходить к девушке, у которой в руках кипяток и которая злится по его вине, ему не хотелось. Тимур понимал, что на душевный разговор можно не рассчитывать.

– Вера…

– Ты уже в курсе, – она стояла спиной к Тимуру, её слова были не вопросом, а констатацией факта. То, что Тамара Степановна побежит в первую очередь к директору, Вера поняла ещё в автобусе.

– Мне жаль. Я всё исправлю, – голос Тимура дрогнул. Не зная, что ещё сказать, он сделал шаг в её сторону.

– Исправишь? – Вера швырнула ложку в умывальник. Развернувшись, она сделала то, что раньше вводило её в ужас: посмотрела Тимуру прямо в глаза.

Он опешил: у девушки отсутствовал былой страх и неуверенность. Перед ним стояла совершенно другая Вера, не холодная, ледяная. Всего за одну секунду они поменялись ролями: теперь она – хищница, а он – добыча.

– Ты сам себя слышишь?! ЧТО ты исправишь? КАК? Ты обещал! Я верила тебе! Я верила! Ненавижу тебя! Ты использовал меня! Мало того, что я сделала за тебя всю грязную работу, и ты вышел сухим из воды, так тебе ещё и вишенка на торте досталась! Трахнул недотрогу, училку русского языка! Поздравляю, Мартынов, у тебя фулл-хаус!

Из глаз девушки летели молнии, кровь прилила к лицу, от злости шея Веры покрылась красными пятнами. Закончив свою речь, она тяжело рухнула на стул. Сил не осталось, злость прошла. Было лишь одинокое отчаяние. Слёзы предательски покатились по щекам, Вера громко всхлипнула. Закрыла лицо ладонями: она не хотела, чтобы её видели такой.

Слабой, беззащитной и разбитой.

Её слезы, словно ножи, резали по живому. Меньше всего Тимур хотел видеть её в таком состоянии. Он метнулся к девушке, став на колени, стал чуть ли не силой убирать её руки от лица. Сердце обливалось кровью от того, что она плакала.

Перебивать не было смысла: Вере нужно выговориться, и она имела полное право вылить на него всю обиду. Желание закопать Симакина усилилось в неисчисляемое количество раз. От одного воспоминания об этом ублюдке внутри закипала ярость, кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В голове уже зарождался план мести.

Вера продолжала плакать. Боль внутри была настолько велика, что девушка без какого-либо стеснения практически выла.

Зарёванная Вера застала Тимура врасплох, у него самого начали трястись руки. Он боялся говорить: любое слово сейчас могло ранить похлеще удара в лицо.

Одним движением мужчина подхватил хрупкую Веру на руки, с максимальной манёвренностью постарался донести её в комнату без повреждений.

Уложив бедняжку на недокровать, Тимур умостился рядом.

Вера не отталкивала, всем своим хрупким телом прижималась к Тимуру. Озноб не проходил, девушку всю трясло, словно её голую опустили в снежный сугроб.

Прижимая её к себе, Тимур не переставал гладить маленькую макушку. Вера начинала успокаиваться, рыдание сменилось прерывистым дыханием.

Взяв её лицо в свои огромные ладони, он заглянул в ясные от слёз глаза. Тимур сразу почувствовал ёрзание: она пыталась отвести взгляд.

Сильные руки не отпускали Верино лицо. Он был слишком близко, его дыхание обжигало кожу. Губы Тимура коснулись её. Он целовал осторожно, еле прикасаясь, боясь спугнуть. Провел языком по её губам, словно успокаивая.

Вера закрыла глаза. Внутри девушки сломались все механизмы. Вместо протеста тело трепетало от его прикосновений, отзывалось, хотело ещё. Мозг понимал, что это неправильно, но не подавал никаких сигналов, чтобы прекратить. Бешеный стук сердца отдавался эхом в ушах, заглушая здравый смысл.

Поцелуи не прекращались, Тимур не собирался отпускать её, оставлять одну.

Нависнув над девушкой, он ещё раз заглянул в глаза, которые опьяняли его. Ему было важно, чтобы она окончательно успокоилась, перестала плакать. Он продолжал целовать. Целовал до тех пор, пока её дыхание не участилось.

Вера обвила руками его шею, сама подалась навстречу. Её тело отзывалось на каждое прикосновение. Одежда жутко мешала.

Тонкие пальчики пробрались под грубый свитер Тимура. Став на колени, он быстрым движением скинул ненужную вещь. Получив доступ к стальному торсу, девушка начала выводить замысловатые узоры на его коже. Двигалась медленно, словно изучая каждый сантиметр.

Тимур двумя руками начал стягивать тёплый свитер с Веры, девушка послушно подняла руки, помогая ему избавить себя от лишней одежды. То же самое он проделал со штанами.

Возвышаясь над практически обнаженной Верой, он не мог оторвать от неё глаз. Белая, нежная кожа покрылась мурашками от холодного воздуха. Губы припухли и увлажнились от ласк, глаза блестели из-за недавно пролитых слёз. Пшеничные локоны раскинулись на всю подушку. Боль и усталость всё ещё не покинули её взгляд. Тимур готов был волком выть, дабы вернуть время назад.

Если бы он знал.

Если бы.

Костяшками пальцев он провел по скуле, вызывая волну мурашек по её телу. Тимур двигался медленно, осторожно, едва касаясь мягкой кожи. Слегка раскрыв губы, Вера выгнулась сама, зазывая его. Руками она вцепилась в простыню, не в силах сдерживать желание.

Тимур среагировал быстро, он словно получил разрешение, которого ждал. Жадным поцелуем он взял её в свой плен. Вера не сопротивлялась, отвечала на его ласки, постанывала, извивалась в его объятиях.

Откинув последнюю преграду в виде лифчика, Тимур накрыл губами сосок. Громкий стон вырвался из уст Веры. Она выгнулась, словно кошка, прося ещё. Грудь ныла от желания, девушка чувствовала, насколько промокли трусики. Она горела в его руках, он вызывал в ней такое буйство эмоций, которое девушка никогда не испытывала.

Тимур продолжал сладкую пытку: зажав двумя пальцами другой сосок, он легонько покручивал горошину, слушая новые стоны.

Вера развела ноги в стороны, не в силах больше терпеть эту сладкую муку. Ей было жизненно необходимо почувствовать его внутри. Она сама подалась навстречу, упираясь промежностью в его голый торс. Она просила, умоляла без слов.

Губы Тимура начали опускаться ниже. От её смелости и открытости сносило крышу. У него самого в штанах творился ураган.

Добравшись до трусиков, Тимур пальцем поддел резинку тонкого кружева. Вера зажмурилась, закрывая глаза рукой. Кровь бурлила в венах, вызывая дрожь во всём теле. Она отдалась во власть этого мужчины. Она хотела его. Скрывать и обманывать себя уже не было сил.

Веру вырвали из раздумий его прикосновения. Девушка забыла как дышать, глаза широко раскрылись, из горла вырвался глухой стон. Он касался её там языком. За все свои двадцать семь лет Вера не испытывала такого коктейля эмоций. Низ живота пронзала горячая истома. Тимур водил языком по её мокрым складочкам, играл с клитором.

Введя в неё сразу два пальца, он почувствовал эту сводящую с ума тесноту. Он помнил эти чувства там, в душевой кабине. Не в силах больше сдерживаться, он оторвался от сладкой киски. Недовольный стон, практически рык Веры заставил его улыбнуться. Она хотела его так же, как и он её.

Быстрым движением он скинул с себя штаны вместе с боксёрами, открывая Вере всего себя. Она смотрела на него, не боялась, не пряталась. Увидев налитый кровью член, Вера машинально облизнула немного искусанные губы. Раздвинув ноги чуть шире, она звала его к себе, в себя.

Тимур наклонился, нашел губами её трепещущие от желания губы. Обхватив одной ладонью её шею сзади, а другой – придерживая за бедро, он начал входить. Вера застонала ему в рот, девушка практически теряла рассудок. Сама нашла его язык своим и стала жадно изучать рот мужчины. Мысли улетучились, на мгновение Вера забыла обо всём, были только они одни.

Тимур начал наращивать темп. Он целовал её шею, ласкал грудь. Толчки становились всё сильнее, стоны Веры всё громче. На подсознательном уровне он знал, что ей нужно. Он не понимал, как это объяснить, он просто знал.

Девушка растворилась в нём, она была словно пластилин – мягкой и податливой. Оргазм был неимоверным – девушку потряхивало. Что она кричала и почему болят ногти на руках, она не понимала.

Тимур кончил вместе с ней. Тяжело дыша, он в последнюю секунду вспомнил, что он без презерватива.

Толчок, резкий выход и горячая вязкая сперма залила низ живота и бедра Веры.

Завалившись возле девушки, Тимур пытался прийти в себя. Перед глазами всё ещё мерцали чёрные блики. Голова кружилась. Кожа на спине непривычно зудела, дотронувшись, он понял, что Вера расцарапала ему полспины. Не страшно.

Придя в себя, Тимур взял полотенце, которое лежало на подлокотнике, и стёр с Веры следы своей страсти.

Девушка не двигалась. Тимур напрягся, понимая, что они вернулись в реальность: туда, где холодно и тяжело.

– Вера...

– Я ненавижу тебя, Мартынов.

Она развернулась к нему спиной, поджала ноги к животу, давая понять, что сейчас не лучший момент для разговоров.

Острая головная боль заставила Веру открыть глаза. Вчерашний день казался странным страшным сном.

Перед глазами всплывали картинки: Симакин и его обвинения, Тимур у её подъезда, кофе на кухне. Но кофе они не выпили. Вера не помнила, как заснула, но ей снился странный сон, где она снова занималась с ним сексом.

Попытка встать с кровати была остановлена чьей-то тяжёлой и горячей рукой. Вера испугалась. Осознание, что она не одна, пришло сразу. Темнота в комнате мешала рассмотреть неизвестного. Повернув голову, девушка быстро заморгала. Головная боль усилилась, паника начала подкатывать к горлу. Стало душно, жутко захотелось открыть все окна в квартире.

Даже в сумраке Вера смогла рассмотреть эти темные, как бездна, глаза. Тимур лежал почти вплотную. Он наблюдал за её реакцией. Одна рука, согнутая в локте, служила ему подушкой, второй он удерживал Веру за бедро.

– Что ты тут делаешь? – девушка не узнала собственный голос. Хриплый, осевший.

Тимур не отвечал, спокойный, как удав, он продолжал играть в гляделки.

Дыхание участилось, Вера готовилась к словесной атаке. Тимур сразу считал её мысли: не умела эта девочка скрывать эмоции.

– Вера, успокойся, – это была не просьба. Тимур излучал каменное спокойствие.

Навалившись на Веру, он лишил её любой возможности на побег.

– Отпусти! – Вера норовила вырваться, но выглядело это так, словно маленькая птичка пыталась ускользнуть от горного великана.

От соприкосновения телами девушка тихо пискнула. Они оба были голыми. Кровь предательски прилила к лицу. От позора Веру спасала темнота. Тело отреагировало моментально: низ живота свело сладкой болью.

Стараясь справиться с желанием, Вера бросила самый что ни на есть убийственный взгляд на назойливого гостя.

– Я не отпущу тебя, пока мы не поговорим.

«Не отпускай», – секундная слабость настигла девушку.

– Нам не о чем говорить! Я всё вчера сказала! – возвращаясь в реальность, Вера резала по живому.

– Ну тогда будем вот так лежать весь день, я не против, – Тимур нагнулся и прикусил её мочку уха.

Вера громко выдохнула. Его прикосновения снова выбивали из реальности. Руки чесались, так хотели снова вцепиться в мощные плечи и не отпускать, никогда.

– Перестань... пожалуйста, – Вера сдалась, желание разреветься росло с каждой секундой. Прикрыв глаза, она пыталась отстраниться от Тимура, от его запаха, его тела.

В присутствии этого мужчины мозг переставал мыслить, ничего, кроме основных инстинктов, Верой не руководило.

– Я хочу с тобой поговорить. Спокойно. Пожалуйста, – прошептал он на ухо. Горячее дыхание обжигало. Бедром Вера ощущала, что ему тоже непросто контролировать себя.

– Хорошо. Только отпусти: мне нужно в душ. И кофе.

– Ты обещаешь, что мы поговорим?

– Да.

Тимур перекатился на спину, выпуская Веру на свободу.

Девушка молнией метнулась в ванную. Голова раскалывалась, мысли путались. Она понимала, что выиграла немного времени. Разговаривать с Тимуром она не хотела, да и не о чем. Вчера Вера всё решила. Дороги обратно нет.

Взглянув в зеркало, девушка опешила. На неё смотрела незнакомка. На голове одно сплошное кубло, глаза красные, губы припухли от вчерашних поцелуев. Прищурившись, Вера ахнула: на её шее красовался свежий засос. Пощупав отметину пальцами, она прикрыла глаза: от одной мысли, что он её пометил, сделал своей, бросало в дрожь.

Приняв душ, Вера закуталась в махровое полотенце. Пару минут мялась у двери, не желая выходить.

Три... Два... Один... Резко открыв дверь, девушка наткнулась на огненные глаза дракона.

Тимур стоял в одних штанах, засунув руки в карманы.

– Ты долго. Всё в порядке? – как обычно: спокойный, как камень.

Один его вид бесил Веру. Слишком идеальный, слишком властный, слишком чужой.

– Да. Там есть запасное полотенце, бери, если надо, – отводя взгляд, промямлила девушка.

Протиснувшись между мужчиной и дверным косяком, попыталась не задеть Тимура.

Отправив Мартынова в ванную, Вера тяжело выдохнула. Нельзя так реагировать на его присутствие. Она опять облажалась, дала слабину.

Скинув полотенце на диван, девушка стала быстро вооружаться слоями одежды. Чем больше – тем лучше.

Завершив своё «вооружение», она повертелась возле зеркала. Широкий растянутый свитер свисал с одного плеча, оголяя тонкую ключицу. Плотные, чёрные лосины и вязаные носки завершали гламурный домашний лук. Без макияжа, в мешковатой одежде Вера больше походила на девочку-подростка, чем на взрослую женщину.

Тимур как раз закончил водные процедуры и вышел из ванной. Вид у него стал свежее. Увидев Веру, он не без удивления приподнял одну бровь. Такой девушку он никогда не видел. Такой домашней.

В штанах опять стало тесно. Тимур улыбнулся сам себе, докатился: у него встает на растянутый свитер.

Желание зажать Веру в своих объятиях и вернуться на недодиван начинало назойливо крутиться в голове.

И к чёрту всё вокруг.

Он опять хотел её.

Вера отправилась на кухню. В крови катастрофически не хватало витамина К – Кофе. Не дожидаясь Тимура, девушка начала хозяйничать, доставать хлеб, сыр и любимое масло. Её мало интересовало, ест ли он такое. Что есть, то есть. Он вообще выгнал её, не угостив завтраком или даже кофе. Хотя тогда она сама была виновата.

К счастью, Тимур появился на кухне уже в футболке. Вера отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом.

– Ты хотел поговорить, говори, – она решила не тянуть. Чем быстрее они всё обсудят, тем быстрее он уйдет, и её сердце перестанет так бешено биться.

– Я решу проблему с Симакиным.

– Как? Вывезешь в лес его, Розу и Тамару? Хотя, зная этих двоих, наверняка уже все учителя в курсе, – безразличие Веры резало по живому. Тимур понимал, что она права.

Он полночи провёл, ломая голову, как поступить. Прибить малого засранца – не вариант: Тимур детей не обижает. Выгнать без права восстановления – хорошая идея.

Как поступить с Верой, он не решил. Стыд не позволит ей вернуться в школу. И по поводу закадычных подружек Тамары и Розы она права. Молчать эти женщины не умеют.

– Вера.

– Перестань!

– Что? – он не понял причины её гнева.

– Говорить моё имя... – уже тише ответила Вера.

Тимур подошёл сзади, он не касался её, но эти миллиметры воздуха между ними обжигали кожу. Даже свитер не спасал. Он опёрся о столешницу в сантиметре от её рук. Тяжелое дыхание коснулось её макушки. Прикрыв глаза, девушка пыталась держать себя в руках.

Невозможно так реагировать на Мартынова! Что с ней не так?

– Отойди.

– Вера, – склонившись над ней, он стал медленно водить носом по оголённому участку кожи.

Веру начало трясти. Девушка вцепилась в край столешницы, боясь рухнуть на пол. Как же она его хотела. Она словно марафон бежит и вечно хочет пить. Она пьёт, но ей мало, постоянно мало.

– Я отправила официальное письмо о своём увольнении всем членам родительского комитета.

Мир перед глазами Тимура рухнул. Контрольный выстрел в голову был сделан. И сделала его Вера.

Впервые за всё время знакомства с Верой, Тимур хотел взять её за этот безобразный свитер и тряхнуть пару раз, чтобы вся дурь вышла.

То, что она сделала, ни в какие ворота не лезло.

Родительский комитет приравнивался к маленькой секте, где богатые родители избалованных деток могли «решать судьбы». В основном члены совета были жёнами богатых меценатов. Тимур часто думал, что комитет собрали мужики, чтобы их жёны хоть чем-то занимались и мозг им не имели.

Комитет и Тимур были практически наравне. Только Тимур был один, а членов комитета – одиннадцать.

Вера его обыграла. Отправив заявление прямиком комитету, она лишила его голоса. Он не сможет исправить эту ситуацию.

Измеряя парой шагов маленькую кухню, он не знал, что делать. Вера стояла к нему лицом, опёршись о столешницу, и спокойно пила кофе из огромной кружки.

– Кофе будешь? – её спокойствие выбешивало, желание прижать Веру к этой старой столешнице и хорошо пройтись по её попке, не покидало мысли Тимура.

– Ты зачем это сделала? Ты должна была вначале подписать заявления у меня, – почти кричал Тимур.

– Должна, но решила сделать вот так.

– Вера, не играй со мной, – угроза в голосе вернула девушку в реальность. Она сильно расслабилась, забыла, с кем имеет дело.

Тимур одним шагом преодолел расстояние до Веры. Она старалась держаться стойко. Ровная спина и приподнятый подбородок создавали иллюзию уверенности. Но её глаза выдавали волнение. Зажав подбородок девушки своими сильными пальцами, Тимур заглянул в них, словно в открытую книгу.

Он опять прикасался к ней. Ещё в прошлый раз Вера осознала, что скрыть что-либо от этого мужчины невозможно. Попытка отвести взгляд была предотвращена моментально. Тимур без стеснения приблизился к её лицу неприлично близко. Продолжая прожигать девушку взглядом, он резко впился в её припухшие губы.

Вера не ожидала такого от Мартынова, от испуга руки машинально начали отпихивать мужчину. Схватив в охапку слабую Веру, Тимур не собирался отпускать. Навалившись на неё, он стал жёстко насиловать губы девушки. Вера всё ещё пыталась вырваться, но понимая, что это невозможно, начала тихо хныкать.

Он причинял ей боль, губы горели от его терзаний. Вера практически слышала хруст собственных косточек от мёртвого захвата Мартынова.

Она понимала причину его гнева. Однако, его реакция откровенно пугала девушку.

Она знала Тимура Ильдаровича – директора школы.

Тимура – мужчину, который делал с её телом неведомые ей вещи.

Но Тимура – агрессивного зверя – ей не доводилось видеть до сегодня.

Разорвав поцелуй, он не спешил разжимать железную хватку. Прикрыв глаза, он опустил подбородок на макушку девушки. Тело Веры тряслось, она громко дышала. Оба молчали: слова сейчас были лишними.

Тимур сорвался, высвободил своего зверя. Показал Вере настоящего себя: властного, агрессивного, местами жестокого. Её поступок, словно тупой нож, что вонзили в спину. Да, он облажался, но и Вера не дала ему ни единого шанса реабилитироваться.

Разорвав объятия, Тимур быстрым шагом покинул кухню.

Девушка стояла неподвижно ещё пару минут. Произошедшее не укладывалось в голове. Всё тело болело, бессилие нахлынуло мгновенно, у Веры подкосились колени. Она никак не ожидала такого от Мартынова.

На смену панике пришла злость. Обида разрасталась сорняком внутри Веры. Она не просила его приходить и тем более решать её проблемы. Металлический привкус обиды чувствовался на губах. В ранее голубых, словно небо в солнечный день, глазах теперь начинался ураган.

На всё ещё немного ватных ногах Вера направилась в комнату.

– Уходи, – остановившись в дверном проеме, она сложила руки на груди. Вид у девушки был уверенный. Она говорила предельно серьёзно.

– Как раз в процессе, – огрызнулся Мартынов. Надев свитер, он осмотрелся: забыть что-то здесь хотелось меньше всего. – Я женщин не обзываю, но ты, Вера, дура!

– Уж лучше быть дурой, чем такой тварью, как ты! – Вера не уступала. Сердце сжалось от обиды, девушка почувствовала себя использованной. Поматросил и бросил, как в народе говорят. – Видеть тебя не хочу!

– Ты и не увидишь! Ты же уволилась, забыла? – слова вылетали из уст Тимура быстрее, чем успевала думать голова.

Убедившись, что всё при нём, Тимур схватил куртку, натянул ботинки, не завязывая шнурки.

– Прощайте, Вера Ивановна, – бросил он через плечо.

Громко хлопнув дверью, он оставил Веру одну в тишине морозного декабрьского утра.

Праздники прошли паршиво. Почти все вечера Тимур проводил в компании Кирилла и любимого виски. Клуб стал его вторым домом: тишина собственной квартиры сводила с ума.

Спать было ещё труднее. Она приходила к нему во снах.

Обнажённое тело на белых простынях выгибалось, извивалось, молило о ласке, но каждый раз, когда он пытался дотронуться до неё, всё исчезало, и он оставался один в темноте. Этот сон снился ему снова и снова, каждое утро начиналось в холодном поту и с каменным стояком.

Спасением был клуб. Громкая музыка и алкоголь создавали иллюзию веселья. Кир бурчал, что Мартынов умом тронулся. Тимур не отрицал. Он действительно сходил с ума, и виной этому была Вера.

Каждый раз, заприметив Тимура, девушки активизировались со скоростью света, выставляли всё самое лучшее на показ, лишь бы заинтересовать его. Улыбаясь этому неконтролируемому табуну, Мартынов скрывался от клубных хищниц в ВИП-комнате.

– Мартынов, я, конечно, понимаю, что ты владелец клуба, но я скоро буду брать с тебя деньги за выпивку! – Кир брезгливо отставил очередную пустую бутылку элитного алкоголя.

Сегодня это была уже вторая. Состояние друга откровенно пугало Кирилла. Тимур не был хилым парнем: в молодости они с Дэном и Киром могли пить вёдрами и на утро идти в зал. Сейчас же излишек алкоголя сказывался знатно: головная боль, тошнота, отёчность.

– Я не жадный, могу и заплатить.

– Брат, завязывай. Тебе, кстати, когда на работу?

– Через два дня, – вспоминать про школу не хотелось. После жёсткого разговора у Веры в квартире Тимур не возвращался на работу. Тамара Степановна отправляла все необходимые бумаги по почте, что было не самым любимым её делом.

– Ну вот что люди скажут, когда ты появишься в таком виде, словно тебя осы покусали? – уставший Кир устроился в кресле напротив. Праздники прошли, и он мог наконец-то выдохнуть. Кассу, как всегда, собрали отличную. Премиальные подсчитаны, поставки налажены. И только проблема с горе-другом никак не решалась.

Кир предложил Тимуру поговорить с ней, мирно и спокойно, но друг напрочь отказывался. В один вечер они чуть не поссорились, благо Дэн, словно дипломированный психолог, всё разрулил.

Мартынов всё же прислушался к совету Кирилла. Приходить на работу после перепоя – не самый лучший вариант. О том, что нужно искать нового учителя русского языка и литературы думать пока не хотел.

Два дня посвятил полному ЗОЖу. Зал, сауна, даже сходил на пару сеансов массажа к любимой Наташе – специалисту с тридцатилетним стажем.

В понедельник Мартынова было не узнать: от убитого горем страдальца не осталось и следа.

Чёрный костюм, сшитый на заказ, рубашка в тон и наполированные туфли сидели на директоре элитной школы идеально. Иногда он замечал, как старшеклассницы фотографируют его на телефон, думая, что никто не видит.

Зима всё так же лютовала. Январь выдался столь же снежным, как и предыдущий месяц. Большинство дорог были расчищены, но трафик от этого меньше не становился.

Припарковав машину на привычное место, Тимур быстрым шагом направился к парадному входу.

– Тимур Ильдарович! – Роза Ларионовна в замысловатой зелёной шубе из искусственного меха спешила к Мартынову.

– Доброе утро, Роза Ларионовна.

– Ой, доброе, Тимур Ильдарович! С прошедшими!

– И Вас. Вы что-то хотели? У меня загруженное утро, – холод в голосе Мартынов не скрывал. Он понимал, о чём сейчас пойдёт речь.

– Я хотела узнать, может, Вы слышали что-то о нашей Верочке Ивановне? Она трубку не берёт, на сообщения не отвечает, – Роза Ларионовна аж запыхалась, сообщая Тимуру данную информацию. – А вдруг с ней что-то случилось?! После того случая с Сим...

– Роза Ларионовна! Я в курсе о случившемся. И раз уж мы об этом заговорили, то предупреждаю: узнаю, что эта ситуация стала известна кому-либо – полетят головы. Беседу с Тамарой Степановной я тоже проведу. Ясно?

– Бог с Вами, Тимур Ильдарович! Я – могила! – испуг большими буквами считывался с лица учительницы. Шутить с директором не хотелось: он человек слова, если сказал, что полетят головы, то они полетят.

Не желая больше продолжать разговор, Тимур покинул крыльцо. Проведя похожую беседу с Тамарой Степановной, он получил такой же ответ.

Лучи скупого январского солнца освещали холодный, пустующий пару недель кабинет. Стопка бумаг, оставленная тем вечером на столе, лежала в том же порядке. Оглядевшись, Тимур скинул пальто на кожаный диван и принялся за работу.

Дел накопилось много, в том числе и поиски нового учителя. Проверив все входящие письма и даже спам, Тимур так и не нашёл Верино письмо об увольнении.

Откинувшись на спинку всё ещё холодного кресла, Тимур набрал знакомый номер. Голос, ответивший из динамика телефона, он хотел слышать меньше всего.

– Тимур, – женский голос практически мурлыкал, выговаривая имя Мартынова.

– Доброе утро, Марина. Я по делу.

– Пф, как всегда. А я уже понадеялась, – собеседница откровенно веселилась, общаясь с ним.

– Я знаю, что одна из моих учительниц отправила всем членам комитета заявление об увольнении. Мне нужна копия, и кто его подписал, – сил скрывать раздражение оставалось всё меньше. Тимур хотел побыстрее завершить этот разговор.

– А, Никитина, что ли? Мы ещё не подписали!

– В смысле? – откуда-то появилась хрипота в голосе, Мартынов жутко захотел пить. Скрытая радость и непонимание смешались воедино. Впервые при общении с Мариной не хотелось бросить трубку и бежать мыть руки и рот.

– Ну, поздно она решилась. Кто ж увольняется без замены. Я лично ей написала, что если не выйдет, пока мы не найдем замену, то её ни одна школа в области на работу не возьмёт.

Угрозы – фирменный конёк Марины. Ничего другого Тимур от этой женщины не ожидал. Будучи женой местного олигарха, Марина всегда маялась от скуки. Заприметив Тимура, она решила сделать его своим новым объектом развлечений. Эта тварь даже предлагала ему за это деньги, смешно. У Тимура никогда ещё не было такого сильного желания ударить женщину. Зная, как много работает её муж и что все его деньги ему на голову не падают, в отличие от Марины, он презирал эту особу.

– И что, она сказала, что выйдет?

– Обижаешь, малыш. Конечно, выйдет, – гордость так и распирала девушку. Тимур назвал бы это никчёмностью.

Мартынов быстро попрощался. Он не верил своим ушам. Вера здесь! В этом здании. Мимолётная радость сменилась озадаченностью. Раз она здесь, необходимо быстро решить вопрос с Симакиным. Если этот шкет начнёт разносить слухи, это будет конец.

– Тамара Степановна, Максима Симакина из 10-Б ко мне в кабинет, немедленно! – тишина в приёмной продлилась дольше обычного. Секретарша растерялась.

– Симакина?

– Да, немедленно! – рявкнул Мартынов. Сонные мухи на рабочих местах ему ни к чему.

Тамара Степановна, несмотря на возраст, вылетела из кабинета пулей.

Ярость накрыла волной, Тимур сжал кулаки. Ожидая Тамару Степановну и Симакина, он обдумывал как бы не сломать мальчишке нос. Одно он знал точно: раз юнец решил обижать взрослых, то и получать будет по-взрослому.

– Алло, Пётр Николаевич? Доброе утро, это Мартынов. Есть разговор по поводу Вашего сына Максима...

Бледная Тамара Степановна и не менее испуганный виновник переполоха появились в кабинете директора через десять минут.

Испепеляющий взгляд Мартынова был направлен в сторону ученика.

– Спасибо, Тамара Степановна. Идите попейте кофе с Розой Ларионовной, у неё, по-моему, нет первого урока. И заприте дверь, – спокойный голос Тимура был пропитан нескрываемой агрессией и яростью.

Ещё больше побледневшая Тамара Степановна, спотыкаясь, быстрым шагом покинула кабинет, предусмотрительно замкнув главную дверь на ключ.

– Ну, садись, Максим.

– Тимур Ильдарович, я...

– Заткнись!

************************************

Проклятье. По-другому Вера не могла объяснить всё происходящее вокруг. Родительский комитет не принял её заявление и в придачу пригрозил внести в чёрный список учителей, если та не выйдет на работу. Пока не найдут ей замену, об увольнении можно забыть.

Учителю, который работал перед Верой, пришлось перенести выход на пенсию почти на год. Столько она не выдержит.

Две недели они не виделись. В тот день девушка проплакала до вечера. Даже Лизка и её глупые шутки не спасали. Добило сообщение от некой Марины Владиславовны из комитета. Желание всё бросить не покидало.

Поездка к бабушке и маме была словно глоток свежего воздуха.

Десять дней пролетели, как один. Вера читала любимые книги, пила чай с лимоном и ела бабулины самые вкусные в мире пироги. На вопросы мамы, почему дочь такая грустная, девушка отшучивалась перегрузкой на работе. Днём было весело, но вечерами, когда Вера оставалась одна, хотелось выть на луну.

Каждую ночь её преследовал дракон. Девушка пыталась убежать, спрятаться, но он всегда находил её. Тёмные, как ночь, глаза выбивались из общего образа злого существа, но это был сон, а сны бывают странные, особенно у Веры. Каждое утро она просыпалась жутко уставшая и мокрая.

Проснувшись очередным утром, Вера не выдержала. Возбуждение было слишком сильным: грудь ныла, любое соприкосновение сосков с тканью футболки вызывало трепет, между ног было необычно горячо и мокро.

Прикрыв глаза, девушка запустила тонкие пальчики под резинку трусиков. Пальцы резко увлажнились, лоно девушки жаждало ласки. Вера не спешила, щёки раскраснелись, в голове снова всплывали картинки её близости с Тимуром. На секунду ей даже показалось, что она чувствует запах его тела.

Медленно двигаясь то вверх, то вниз, Вера сознательно терзала себя. Кусая губы, она пыталась пробыть в этом состоянии подольше: так, как это было с ним. Кончала девушка ярко, словно внутри лопнула натянутая струна, выпуская на волю миллионы фейерверков.

Возвращение в город было испытанием. За дни, проведённые с родными, Вера привыкла к спокойной жизни пригорода. Собрав полную сумку бабушкиных вкусностей, она отправилась в путь.

Пара часов – и холодная квартира приветствовала девушку.

Лиза прибежала сразу, подруга старалась не оставлять Веру одну. Душевная боль – штука не простая.

Девушки хихикали всю ночь, уснули только под утро.

Воскресенье стало днём уборки и пересмотра гардероба.

В школу Вера приехала рано. Отсутствие чёрного внедорожника обрадовало. Нервы были ни к чёрту, она боялась заходить в здание. В голове всё перемешалось, страх встретить Мартынова или, что ещё хуже, Симакина доводил девушку до паники. Вера никогда не испытывала панических атак, но сегодня она близка к одной из них.

Добежав, именно добежав, до учительской, Вера закрыла за собой дверь, словно это было её маленьким спасением.

Некоторые учителя уже были на своих рабочих местах. Вера огляделась – паранойя овладела девушкой. Любые взгляды коллег казались ей осуждающими.

«Они знают!» – кричало её сознание.

«Нет, не накручивай себя», – здравый смысл немного успокаивал.

Сев за свой стол в углу кабинета, девушка опустила голову и начала делать глубокие вдохи. Руки предательски тряслись. Прикрыв глаза, Вера медленно отсчитывала от ста в обратном направлении.

– Семьдесят пять... – сделав глубокий вдох, она наконец-то стала приходить в себя.

– Верочка! – Роза Ларионовна, словно вихрь, подлетела к её столу. Как женщина зашла в кабинет, Вера не слышала и не видела.

– Д-доброе утро, – девушка попыталась выдавить из себя дружелюбную улыбку, но, судя по виду Розы Ларионовны, получилось у неё так себе.

– Верочка, я так волновалась! Ты получила мои сообщения?

– Да. Извините, я была у мамы с бабушкой, практически не заглядывала в телефон.

– Ну, слава Богу, а то я разнервничалась! Сама знаешь почему, – женщина поубавила тон на последней фразе. – Вера, ты не переживай, мы никому не говорили. Я знаю, все считают меня болтливой дамой...

– Что Вы, Роза Ларионовна, я так никогда не считала, – Вера врала: все знали, что Роза и Тамара – подружки-трынделки.

– Ой, да ладно, я не обижаюсь. Просто я хотела, чтобы ты знала. Я и Тома молчим. Мы – никому! – женщина гордо подняла подбородок вверх. Да, для неё утаить что-то от всеобщего обозрения – действительно достижение.

Разговор с Розой Ларионовной успокоил. Хоть теперь Вера знала, что коллеги не в курсе её деяний.

Осталось пережить встречу с Симакиным и дело в шляпе!

Распечатки с расписанием были уже готовы. Проверив свои классы, Вера опять побледнела.

Урок русского языка с 10-Б стоял третьим по списку... сегодня.

Первый день семестра всегда похож на базар. Все бегают, суетятся, разбираются с расписанием, классами.

В отличие от остальных, Вера как будто попала в немое кино. Ученики бегали по коридорам, собирались в группы, гул стоял жуткий, но она ничего не слышала. Словно лишённая слуха, девушка шла, прижимая бумаги к груди, только стук сердца сопровождал её.

Кивая на приветствия учеников, словно болванчик, Вера была погружена в свои мысли. Зная силу социальных сетей и детской жестокости, она боялась представить, какой ужасный коктейль может сотворить выходка Симакина. В этом случае бояться нужно не взрослых.

Первые два урока прошли быстро, Вера рассказывала материал на автомате. Ученики делились историями о том, как провели каникулы. Поездки в Швейцарию, Таиланд и на Мальдивы для этих детей настолько обычная практика, как для Веры молока сходить купить. Девушка фальшиво улыбалась и пыталась поддерживать разговоры.

На вопросы о том, как она провела зимние каникулы, Вера отшучивалась, что проверяла домашние задания и готовила коварные тесты на этот семестр.

Ученики любили её. Небольшая разница в возрасте помогала девушке найти общий язык практически с каждым. Русский язык и литература не был самым любимым предметом в этой школе, но, по крайней мере, ученики не прогуливали и сносно выполняли задания.

Звук входящей почты вырвал Веру из очередных размышлений и переживаний.

Входящие: 1 – Т.И. Мартынов.

Увидев автора сообщения, девушка напряглась. Конечно, она понимала, что им придётся увидеться и, вероятнее всего, опять поговорить.

Кончики пальцев покалывало от волнения, протерев экран телефона от невидимых пятен, Вера не спешила открывать сообщение. Трусиха в ней всеми силами убеждала не открывать письмо вообще. Пара глубоких вдохов помогли собраться, и Вера разблокировала телефон.

«Доброе утро, Вера Ивановна.

Комитет проинформировал меня о решении не принимать Ваше заявление.

Мне необходимо переговорить с Вами по этому поводу.

Будьте так добры посетить мой кабинет, когда Вам будет удобно.

Благодарю за Ваше время.

С уважением,

Тимур Ильдарович Мартынов –

директор школы»

Этикетная форма обращения так и пёрла из каждого слова. Сообщение Мартынова развеселило Веру. Так официально и вежливо он не обращался к ней никогда! Больше всего удивило, что он не указал когда прийти, а дал ей право выбора. Неожиданно и подозрительно.

Прикусив губу, Вера быстро напечатала ответ:

«Добрый день, Тимур Ильдарович.

Завтра после четвертого урока я могу зайти к Вам.

Спасибо.

Вера Ивановна»

Получив скупое «ОК», девушка улыбнулась. Вот это Мартынов, которого она знает!

Завтра. Тимур долго смотрел на экран телефона. Перечитывая сообщение от Веры несколько раз, он смаковал каждое слово. Здравый смысл уходил куда-то далеко при одном воспоминании о ней. Звериное желание найти её, силой привести в кабинет и уложить прямо на столе, никак не покидало. Вопреки похоти, здравый смысл возвращал Тимура в реальность.

Произошедшее в квартире у Веры ещё раз доказало, что они слишком разные. Да, секс просто супер, они словно на одной волне, дополняют друг друга. Но после им нужно сразу расходиться в разные углы ринга, дабы избежать очередной перепалки.

Долгие и крепкие отношения на криках и разногласиях не построишь.

Возможно, пришло время проговорить всё и двигаться дальше как Вере, так и Тимуру.

Завтра она придёт, и они поговорят.

Вопрос с Симакиным Тимур решил.

Малец оказался редкостным ссыкуном. Кто знал, что угроза сделать его отличником и при выпуске ещё и золотую медаль выдать, подействует на засранца совершенно не так, как на других учеников.

Желание Максима Симакина остаться в школе было настолько велико, что сказанное директором практически вызвало у парня паническую атаку. Тимур от души веселился, угрожая юнцу. Отец Максима дал добро на любые действия, кроме физической силы.

В глубине души Тимур боролся с собой: хотелось всё-таки сломать Максиму нос. Вовремя вспомнив, что Вера опять будет недовольна, он заставил себя спрятать это желание подальше.

Один вид страшного и злого директора заставил Максима кивать головой, словно фигурка собачки на торпеде таксиста. Пообещав извиниться перед Верой Ивановной и держать весь инцидент в тайне, Симакин-младший вылетел пулей из кабинета Мартынова.

Оповещение о входящем сообщении вырвало Тимура из раздумий.

Открыв почту, он быстро пробежал глазами по довольно длинному письму.

– Бл..ть, – злость накатила моментально.

Сам Ильдар Вахитович Айдаров требовал его присутствия на очередном светском мероприятии.

Айдаров. Тимур ненавидел эту фамилию и не хотел иметь ничего общего с её основным носителем.

Ильдар Айдаров входил в круг самых влиятельных людей города и области. Он владелец огромного количества недвижимости, включая эту школу. Деньги не были проблемой в его семье уже много поколений. Но, будучи старшим сыном и прямым наследником состояния Айдаровых, Тимуру и его матери пришлось провести большую часть своей жизни в бедности.

Одно воспоминание о том, через что пришлось пройти его матери из-за неповиновения, приводили Мартынова в ярость. Лишь потому, что его мама не захотела жить с нелюбимым мужчиной, они лишили её всего. Только благодаря паре верных друзей со связями Ольга, мать Тимура, смогла отстоять право на ребёнка. Ильдар хотел лишить её всего. Когда его план потерпел фиаско, Айдаров решил уничтожить бывшую жену морально.

На работу её не брали даже посудомойкой, всю недвижимость, машины и даже драгоценности, подаренные в браке, отсудили беспринципные адвокаты. Оля осталась с рюкзаком и десятилетним Тимуром на улице.

Благо двоюродная сестра матери не побоялась гнева Айдаровых и приютила родственников. Те годы в маленькой однокомнатной квартире, схожей с той, в которой живёт Вера, были самыми тяжелыми и, в то же время, счастливыми для Тимура.

Именно тогда он встретил Кирилла и Дениса, впервые сломал руку и заработал деньги. И самое главное – он пообещал себе две вещи: стать успешным и богатым, а также не быть частью семейства Айдаровых ни при каких обстоятельствах.

С первым Тимур преуспел. Работал много и упорно, а когда появилась возможность взять кредит на старенькое здание в центре города, не медлил. За пару лет он воскресил купленный им объект из практически аварийного состояния. Клуб «Оазис» за короткое время стал самым популярным и прибыльным в городе заведением. Зная, что Айдаровы наблюдают за ним, Тимур поставил «у руля» Кирилла, тем самым обезопасив своё детище.

Айдаров-старший действительно наблюдал. Следил за каждым шагом своего единственного сына, наследника.

Тимур знал, что у него есть сводные сёстры от новой жены отца. Фамилия Айдаров всегда находилась на слуху. Газеты, журналы, социальные сети – словно тараканы, они были повсюду. Не желая иметь с ними ничего общего, Тимур держался в тени.

Всё в жизни двадцатипятилетнего Тимура шло как по маслу: клуб приносил первые деньги, кредит погашался, отец не вставлял палки в колёса. Новости о болезни матери разрушили всё в мгновение ока, словно карточный домик.

После длительных и изнуряющих обследований врачи разводили руками. Тимур рвал на себе волосы, все заработанные деньги шли на лечение, которое не помогало. Мама чахла на глазах. После очередного забега по больнице, главврач сообщил о новой методике, которая могла помочь. Загвоздка была лишь в том, что нужно было ехать за границу, соответственно, платить за всё в иностранной валюте.

Не задумываясь, Тимур был готов на всё ради матери, даже на продажу своего любимого детища. В день сделки на пороге клуба появились не адвокат с покупателем, а Айдаров-старший. На удивление, он не угрожал и даже не требовал. Спокойный, словно коршун, он говорил коротко и по теме.

– Я слышал, что Ольга больна.

– А тебе какое до этого дело? Ты ясно дал понять, что тебе наплевать на нас, – обида на отца так и не прошла за все эти годы. Эмоции зашкаливали. Только из уважения к старшим Тимур сдерживал себя.

– Я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое. Я к тебе... по делу, – старик осторожно подбирал слова. Он понимал, что Тимур молод и горяч, одно неверное слово – и весь его план полетит в тартарары.

– Это и так понятно. Зря пришел. Я не желаю иметь с тобой ничего общего!

– Молод, глуп и такой же импульсивный, как твоя мать.

– Не смей говорить о ней! – ярость затмила рассудок, Тимур сам не заметил как перешёл на крик.

– Вот поэтому я здесь, – Айдаров, словно ледяная глыба, скупясь на эмоции, продолжал разговор.

– Скажи ещё, что хочешь помочь, – хмыкнул Тимур.

В это верилось с трудом. Ещё в детстве мальчишка понял, что его отец и сострадание – несовместимые вещи.

– Хочу. И готов помочь, но при одном условии.

Холодный расчёт. Заявление отца не удивило парня. Тимур понимал, что старику что-то нужно. С другой стороны, на кону была жизнь матери...

– Выкладывай.

– Я готов оплатить лечение и проживание твоей матери за границей, плюс, расходы на все нужды. Взамен ты примешь тот факт, что ты Айдаров...

МОИ ДОРОГИЕ! КАК ВАМ? НАДЕЮСЬ, ЦЕПЛЯЕТ!)))) БУДУ ОЧЕНЬ БЛАГОДАРНА ЗА ВАШИ КОММЕНТАРИИ И ЛАЙКИ!!! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МЕНЯ, ЧТОБЫ ВСЕГДА БЫТЬ В КУРСЕ ОБНОВЛЕНИЙ!))))

«Непредвиденные обстоятельства. Завтрашнюю встречу отменяю. Буду ждать Вас в пятницу.

Мартынов».

Сообщение от директора не удивило Веру. Мартынов занятой человек и постоянно переносил встречи с учителями. Что это за обстоятельства и куда пропал директор школы никто не знал. Слухи были разные: от рассказов про внебрачного ребёнка до нелепых в стиле – загулял.

Вера, ясное дело, ни в то, ни в другое не верила. Перепроверив расписание на пятницу, девушка поняла, что встреча с директором будет после занятий. Хотя Мартынов может перенести разговор опять: у Веры все пять уроков, продлёнка и дополнительный факультатив для одиннадцатиклассников.

Дёрнув плечом, девушка ответила, что будет свободна только после половины шестого. Сомнения, что встреча не состоится на этой неделе, не покидали.

Всё то же скупое «ОК» удивило.

– Ну надо, так надо, – ответила в пустой экран Вера.

Всю неделю она, словно белка в колесе, моталась по школе. Расписание на этот семестр, по понятным причинам, составили без её ведома, и теперь Вере приходилось отсиживаться в учительской из-за большого количества окон. Окна между уроками не расстраивали: появилось время делать большую часть работы в рабочее время и меньше дома.

Увы, свободное время после уроков никак не радовало девушку. Мысли о Тимуре упорно не желали покидать голову.

Потрясением для Веры стали извинения Максима Симакина. Парень не присутствовал на первом уроке, но потом остановил её в коридоре и просил простить за всё сказанное в её адрес. Искреннее раскаяние и до чёртиков перепуганный взгляд ученика дали понять девушке, что кое-кто посодействовал столь красноречивому извинению.

Вере было приятно, что Тимур вступился за неё. Как и обещал, он частично исправил ситуацию. Роза Ларионовна и Тамара Степановна молчали, словно рыбы, Максим Симакин раскаивался в содеянном.

Поступок директора льстил Вере.

На мгновение она представила, что между ними может что-то быть.

Отношения...

Это слово пугало девушку. Предыдущий парень кинул Веру, оставив кучу комплексов, разбитое сердце и отвращение к мужчинам с милым личиком. Именно после этого девушка зареклась вступать в отношения с роковыми красавцами. Именно таким был Тимур Мартынов...

Утро пятницы выдалось, на удивление, сумбурным. Вера проспала. Позавтракав на скорую руку, она собиралась впопыхах. Из чистого была пара брюк, юбка-карандаш и чёрная водолазка. Девушке пришлось сделать выбор в пользу юбки, так как брюки нужно было гладить, а на это времени не осталось. Надев юбку, она лихорадочно начала рыться в тумбочке с колготками. Не обнаружив ни одной целой пары, Вера, стиснув зубы, схватила чулки, подаренные Лизкой на один из дней влюблённых.

«Вот увидишь! Пригодятся!» – сейчас Вера была благодарна подруге за столь необычный подарок.

Длинное пальто помогло не замёрзнуть по дороге на работу, а сама вселенная помогла Вере не опоздать на первый урок. Ворвавшись в класс со звонком, девушка окунулась в мир литературы и письма.

День пролетел незаметно. Первый факультатив после зимних каникул превзошёл все ожидания. Выпускники усердно выполняли задания, что очень порадовало Веру. По её расчётам большинство учеников должны были написать экзамены на хорошие баллы.

Попрощавшись с ребятами, девушка направилась в учительскую. День выдался не из простых, поскорее хотелось вернуться домой, нормально поесть и завалиться спать.

Оставив бумаги на столе, Вера накинула пальто и быстрым шагом направилась к выходу. За окном давно стемнело, свет фонарей освещал заснеженную улицу.

Вера достала из кармана почти разряженный телефон: нужно было проверить время, чтоб успеть на автобус. Взглянув на экран, девушка застыла. Всплывшее окошко с надписью «Мартынов, 5:30, пятница» мигало, напоминая о себе. В верхнем углу экрана маленькие часики показывали 5:49...

«Чёрт! Мартынов! Мы же договаривались!»

Вера напрочь забыла про встречу с директором, хотя всю неделю прокручивала всевозможные сценарии их разговора.

Находясь на первом этаже, она ускорила шаг. Опаздывает. Он ненавидит, когда опаздывают.

Ворвавшись в приёмную без стука, девушка не обнаружила Тамару Степановну на рабочем месте. Дверь кабинета директора была закрыта. Вере резко захотелось, чтобы и Мартынов тоже отсутствовал. Поправив волосы, она осторожно постучала. От напряжения сжались пальцы на ногах. Девушка всеми клеточками своего тела хотела, чтобы кабинет оказался пуст.

– Входите!

«Чёрт!» – прикусив губу, она открыла дверь.

Тусклый свет настольной лампы был единственным источником света во всём кабинете.

Тимур Ильдарович стоял, повернувшись спиной ко входу. Засунув руки в карманы, мужчина выглядел расслабленным.

Вера не видела его лица, поэтому не могла разобрать его эмоции.

– Извините, я забыла о нашей встрече, – честно призналась она. Не любила Вера обманывать, да и не умела.

Получив в ответ молчание, она решила сама себя пригласить войти, так как до этого стояла в дверном проёме, словно нашкодившая школьница. Пальто и рюкзак девушка аккуратно положила на один из стульев. Решив, что всё-таки стоит подождать разрешения присесть, осталась стоять.

Вера готовилась к этому разговору всю неделю. Некоторые фразы даже записывала на листок бумаги, потом, словно разочарованный поэт, выкидывала их в мусорное ведро. Оказавшись перед Тимуром, она забыла всё, о чём хотела сказать.

– Как прошла первая неделя? – холодный тон Мартынова отозвался мурашками на коже Веры.

– Нормально.

– Симакин извинился?

– Да.

Девушка физически не могла выдавить из себя больше одного слова. Не думала она, что находиться возле этого мужчины будет так тяжело. Стук сердца был слышен в ушах, непонятно почему чесались ладошки, между ног появился странный дискомфорт. Вера не могла устоять на месте, переминалась с ноги на ногу, словно за шиворот кинули льдинку.

– Я разговаривал с родительским комитетом. Не хотят они тебя отпускать, – Тимур резко развернулся и направился к столу. Он всё ещё не предложил ей присесть.

– Я приняла решение, и оно не подлежит обсуждению, – гордо выдала Вера. Вскинув подборок кверху, девушка пыталась излучать уверенность.

– Неужели?

Хмыкнув, Тимур улыбнулся Вере не самой дружелюбной улыбкой. Не скрывая интерес, он сканировал девушку глазами с ног до головы.

– Я ясно дала понять, что не собираюсь работать в этой школе. Как только мне найдут замену, я уйду.

– Ты понимаешь, что можешь так и не найти работу, если уйдёшь?

– Не угрожай мне, – Вера злилась. Она думала, что их разговор будет происходить совершенно в другой атмосфере. Но они опять ругаются и спорят. Взбесило её и то, что Тимур угрожал.

– Вера... Ивановна, это я не угрожаю. Я предупреждаю, – тон Тимура резко изменился, стал более строгим. Ему не нравилось, как Вера с ним разговаривала. – Если на это посмотреть с другой стороны, то ты сама виновата.

– В смысле? – Вера не понимала его. Она тут жертва!

– Ты слишком хорошо учишь детей. Родителям нравится. Ну, ты не обосновала причину своего ухода, вот все и подумали, что у тебя месячные начались в тот день.

Тимур подошёл ближе, Вера могла разглядеть ухмылку на его лице. Он издевался, открыто, не стесняясь.

– Все или ты?! – огрызнулась девушка. Теперь ладошки чесались от дикого желания отвесить ему пару пощёчин.

– Я-то знаю, что в тот день у тебя не было месячных.

Хлопок.

Вера сама не поняла что произошло. Удар вышел громкий, ладонь больно покалывало.

Лицо Тимура осталось неподвижным. В темноте невозможно было рассмотреть сильно ли покраснела щека.

Гневный взгляд Мартынова сосредоточился на Вере. Руки всё ещё были спрятаны в карманах. Она не видела, как он сжал кулаки. Никогда ещё Тимур не получал оплеуху от девушки. Вера, воистину, была первой во многом.

– Извини, – шёпотом оправдывалась она. – Я...

От шока девушка сделала два шага назад. Ноги стали ватные, боясь потерять равновесие, она опёрлась рукой о столешницу.

– Тяжёлая у тебя рука, красавица, – Тимур потёр ладонью то место, куда пришёлся удар. Не ожидал он такого от тихой Веры.

– Продолжим, – словно ничего не произошло, Тимур присел на край стола, сложив руки на груди. – Никакого увольнения. Проблема с Симакиным решена. Работай себе спокойно.

От удивления Вера открыла рот. Она только что ударила своего начальника, а он как ни в чём не бывало продолжает гнуть свою линию. Любой другой выгнал бы уже её из кабинета и уволил на дорожку.

Она опять насупилась, как ёж. Адреналин всё ещё руководил её сознанием, девушка не собиралась отступать.

– Нет!

– Вера, ты же знаешь, я не люблю, когда меня не слушают, это чревато последствиями.

– И что, отшлёпаете меня, Тимур Ильдарович? – с насмешкой выпалила она. Терпеть происходящее девушка уже не могла.

– Хорошая идея, – Тимур медленно начал подходить к Вере, снимая галстук и откидывая его в сторону. Он двигался, словно хищник, загнавший добычу в угол.

– Тимур Ильдарович! Что ты... Вы делаете?! – взвизгнула Вера, но было уже поздно: его рука опустилась на её бедро. Девушка на мгновение забыла как дышать. Уже тогда она знала, что он не отпустит её просто так.

Смелость улетучилась в мгновение ока. Тимур словно с цепи сорвался. Секунду назад он был холоден и сдержан, а сейчас Вера просто таяла от того, что находится рядом с ним.

– Зачем? Зачем ты это делаешь? – сипло выдавила она. В горле резко пересохло, голова пошла кругом.

– Хочу!

– Что? – громкий стук собственного сердца мешал сосредоточиться, девушка не понимала его слов.

– Тебя хочу!

Вера упёрлась в край стола. Отступать было некуда. Тимур зафиксировал одну руку на затылке девушки, а второй поглаживал бедро. Несмотря на слой ткани, что отделял его руку от её кожи, места, где он прикасался, покрывались невидимыми ожогами.

Он не просто вторгался в её пространство, он стал его частью.

Движения Мартынова были резкие, властные, без малейшего намёка на нежность. Он был зол. Вера это чувствовала. Чем она думала, когда дерзила, точно не головой.

Ворвавшись языком в её рот, Тимур не думал останавливаться, он не целовал, а брал, покорял. Вера, сама того не понимая, постанывала прямо ему в рот. Ей нравилось что он с ней делает. Запустив пальцы в его чёрные густые волосы, девушка с такой же страстью отвечала на поцелуй.

Оторвав руку от Вериного затылка, Тимур принялся задирать ей юбку.

– Привстань, – переводя дыхание, приказал он. Она упёрлась руками на столешницу, чтобы приподнять ягодицы. Резкое движение, и юбка оказалась на талии.

Прижавшись к телу Веры, Тимур не оставил ей выбора, кроме как полностью сесть на стол. Уловив момент слабости, он быстрым движением зафиксировал колено между её ног, прижимая ещё сильнее, не давая малейшего шанса на бегство.

Тимур рыкнул, отрываясь от страстного поцелуя.

– Чёрт, Вера, – его рука добралась до резинки чулок. Она опять его удивила. Тонкое кружево обтягивало идеальные ноги, оставляя оголённый участок кожи между чулком и трусиками.

Нахмурившись, он про себя отругал Веру за то, что ходит так зимой. Не дай бог ещё что-то застудит. На мгновение задумался: когда это он стал думать о ней, как о чём-то своём?

Не желая размышлять на эту тему, Тимур сосредоточился на трепещущей перед ним девушке.

Мартынов обрадовался, что в кабинете не был включен свет. Если бы он увидел Веру в чулках с раздвинутыми ногами, то кончил бы в штаны, не дожидаясь самого интересного.

Не говоря ни слова, Тимур резко дёрнул девушку на себя, та соскочила ногами на пол. Развернув её, надавил на поясницу, давая понять чего он хочет. Вера прогнулась, фактически легла грудью на стол. Теперь Тимур имел доступ ко всем её прелестям.

Проведя пальцами по резинке чулок, он стал на одно колено так, что его лицо оказалось прямо напротив Вериных трусиков. Он не спешил, поглаживал попку, целовал то одну часть, то другую.

Вера не двигалась. Когда его губы прикоснулись к чувствительной коже ягодиц, девушка ахнула. Ещё ни один мужчина не прикасался к ней так, не вызывал такие бурные эмоции.

Вера не могла больше терпеть, она хотела почувствовать его внутри себя. Девушка выгибалась, как кошка, выставляя всё самое лучшее на показ. Ей было всё равно, как она выглядит в этот момент или что они находятся в кабинете директора. Она хотела этого мужчину всем телом, её трясло от желания. Все разговоры и перепалки стёрлись из памяти в одно мгновение.

– Пожалуйста... я больше не могу, – простонала она.

Звон ремня и звук расстёгивающейся ширинки порадовали Веру. Она действительно была на грани.

Провозившись меньше минуты с презервативом, Тимур тронул пальцами её лоно через трусики. Послышался ещё один стон. Он не хотел спешить: она ослушалась его и должна мучиться. Сдвинув ткань в сторону, Тимур увидел набухшие складочки, покрытые влагой. Она была готова принять его, она хотела, просила. Ему это нравилось, он сходил с ума от одного вида Веры в такой позе в его кабинете.

– Тиму-у-ур, – почти плакала она. Ноги тряслись, всё тело горело, она царапала столешницу в надежде вцепиться хоть во что-то.

Он вошёл быстро и резко, на полную длину. Вера вскрикнула от удовольствия и сладкой боли. Тимур двигался быстро, вжимая пальцы в нежную кожу бёдер, синяков было не избежать. Вера стонала, почти кричала, и это только раззадорило Тимура. Ему нравилась реакция этой девочки, от неё сносило крышу.

Сбавив немного темп, одной рукой он нащупал край водолазки и потянул вверх. Вера быстрым движением освободилась от ненужной в данной ситуации вещи.

Расстегнув лифчик, второй рукой Тимур взялся за грудь и начал играть с соском. Волна удовольствия подбиралась к девушке всё ближе.

Выгнувшись ещё сильнее, она прижалась макушкой к груди мужчины, словно замкнула некий круг. Она слышала тихие шлепки, что издавали их тела, соприкасаясь. Она хотела ещё, больше, сильнее, быстрее.

Тимур не спешил, взяв Веру за шею сзади, он резким движением пригвоздил её к столу. Вторая рука легла на ягодицу. Он остановился, но был всё ещё в ней.

Вера замерла. Она не могла пошевелиться, тяжёлая рука мужчины не давала ей ни малейшего шанса на побег.

– Пришло время провести воспитательный урок, – хриплым голосом сказал Тимур, поглаживая ягодицы.

– Что? – девушка не понимала, к чему он клонит.

Шлепок, резкая боль пронзила левую сторону Вериной попки. Ещё один, и ещё. Девушка вскрикнула на четвёртый раз, Тимур бил в одно и то же место, при этом не переставая вдалбливаться в тугое лоно Веры.

Ранее наслаждаясь, сейчас она сгорала от стыда. Вера, преподаватель, стоит почти голая в кабинете директора и получает по заднице за непослушание, а её тело сгорает от желания.

Она сходила с ума: ей было больно от шлепков тяжёлой ладонью Тимура и в то же время хорошо от его члена в ней.

Нанеся ещё пару ударов, Тимур прекратил сладкое наказание.

– Будешь ещё со мной пререкаться? – почти рыча, выдал он. Мужчина начал двигаться быстрее и жёстче.

– Не-е-ет...

– Хорошая девочка, – он погладил Веру там, где только что его ладонь оставила красный след. Тимур был доволен, что она усвоила урок. Как говорят, око за око.

Волна удовольствия накрыла девушку моментально, маленькими горячими струйками стеклась в низ живота, а потом взорвалась мощнейшим динамитом и обратно растеклась по телу.

Тимур всё ещё двигался в ней, он был близок к финалу. Три сильных толчка, и он с громким стоном кончил.

Тяжело дыша, они так и стояли некоторое время.

Вера не могла пошевелиться. Всё тело ныло, её попка горела от недавнего наказания, колени предательски тряслись.

Руки Тимура всё ещё поглаживали её бёдра. Он склонился и упёрся лбом ей в спину между лопаток. От его рваного дыхания по спине девушки побежали мурашки. Тимур улыбнулся: ему нравилась её реакция на его прикосновения и поцелуи.

Неожиданно ему в голову пришла сумасшедшая идея. Зная Веру, он предполагал, что она могла послать его, или же...

– Вера, – Тимур потянул девушку на себя, прикрыв своими руками её грудь. В кабинете было прохладно. – У меня к тебе предложение.

– Какое? – хрипло спросила Вера, тело всё ещё потряхивало после оргазма.

– Ты можешь отказаться, это ни на что не повлияет.

– Ты сейчас меня отговариваешь? – хмыкнула она, голос начал возвращаться.

– Нет… Давай проведём выходные вместе? Только ты и я, у меня дома...

Не стесняясь собственных мыслей, Тимур уже начал думать где и как будет заниматься любовью с Верой. Он не хотел с ней просто трахаться, с такими девочками нужно заниматься любовью, долго и страстно. Зная точно, что всеми силами постарается получить положительный ответ, Тимур не разжимал объятий. Он ждал.

Мороз по коже Вера могла списать на прохладу в кабинете, но вот бешеный стук сердца выдавал со всеми потрохами. Девушка инстинктивно, до боли от пуговиц на рубашке, вжалась в каменную грудь своего начальника. Его предложение не то что повергло в шок, оно выбило почву из-под ног. Благо, Тимур держал её в объятиях.

Прикрыв глаза, Вера не шевелилась. Она словно попала на минное поле, и любой неверный шаг мог привести к взрыву. За долю секунды перед глазами пролетело всё: универ, былые отношения, эта работа, все проблемы – и тут девушка осознала, насколько сильно она устала. Устала от ответственности, проблем, невезения и скуки в своей жизни.

Правильная девочка Вера решила, что пора и ей побыть бунтаркой. Ничего критичного не случится, если она на пару дней наплюёт на все свои принципы и на мнение окружающих.

– Только при одном условии.

– Каком?

– Во-первых, никто не должен знать, только ты и я. Во-вторых, в понедельник ты начнёшь искать мне замену.

– Это два условия, – серьёзно, не без раздражения, выдал Тимур.

– Или так, или отпусти, – Вера начала ёрзать, пытаясь высвободиться из крепких объятий. – Я устала, голодна и мне вообще-то холодно.

– Хорошо, – расцепив руки, Тимур сделал два шага назад. Он понимал, что ей нужно пространство и одеться побыстрее: в кабинете действительно прохладно.

Вера быстро справилась с одеждой, заболеть хотелось меньше всего. Тимур не отводил взгляда, следил за каждым движением, словно проверял, правильно ли она всё делает. Типичный директор.

– Поехали, – кинул он, не глядя на Веру.

Схватив пальто, она засеменила за Мартыновым. В голове всё ещё шла борьба добра со злом. Кусая губы, Вера старалась отогнать угрызения совести и комплекс правильной девочки. Вся эта ситуация всё же напрягала. Она едет к своему начальнику домой все выходные заниматься сексом. Щёки опять залились краской. Девушку спасали мороз и темнота улицы, меньше всего хотелось тушеваться перед Тимуром.

Стараясь разрядить обстановку, Мартынов включил радио в машине. Вечерний город сопровождал яркими огнями фонарей и витрин. Вера помнила эту дорогу. В центре все дороги чистили чаще, чем в том районе, где она жила.

– Я закажу доставку, что ты хочешь? – Тимур следил за дорогой, не поворачивая головы в сторону девушки. От него исходило некое напряжение, что в полной мере передавалось ей.

– Что хочешь.

– Вера, я хочу провести эти пару дней с удовольствием. Давай, ты поможешь мне в этом. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Договорились? – спокойный голос Мартынова выворачивал наизнанку. Вера опять чувствовала себя нашкодившей ученицей. Мотнув головой, она отогнала дурацкие мысли. Он прав: пора начинать вести диалог.

– Извини. Ты прав. Но я и правда всеядна. Целый день ничего не ела. Так что я за всё, что вкусно пахнет, – улыбнулась она, пытаясь разрядить обстановку.

– Я понял, – хрипло ответил Тимур. Вид у него стал ещё серьёзней, Вера не понимала, что с ним происходит. Настроение Мартынова, словно корабль в шторм, кидало из стороны в сторону.

Вера умостилась поудобнее в широком кресле автомобиля, день выдался напряжённым. Жутко хотелось переодеться во что-то более комфортное: юбка жала, шея чесалась из-за водолазки, про чулки она вообще не хотела вспоминать. Надежда, что серые футболки всё ещё имеются у Мартынова, улыбнула Веру.

– О чём думаешь? – Тимур словно невзначай положил ладонь на маленькую коленку. Моментальная реакция девушки не заставила себя ждать. Она вжалась в сиденье, словно пыталась слиться с ним воедино. Прикосновения Тимура каждый раз вызывали море смешанных эмоций.

Ещё в кабинете Вера решила отключить мозг и здравый смысл, и это не было проблемой: возле Тимура всё переворачивалось с ног на голову.

Откуда-то появилась неслыханная решимость, девушка немного развела ноги, позволяя ладони Тимура исследовать больше.

– Про серую футболку, – решила сказать правду Вера.

– Она тебе не понадобится.

Тимур вёл машину одной рукой, второй – лениво изучал покрытую чулком коленку. Словно получив зелёный свет, он повёл ладонь выше, задевая внутреннюю сторону бедра. Узкая юбка мешала его ласкам, что откровенно выбешивало. Вера тяжело выдохнула. Она опять завелась. Между ног всё горело и уже было мокро.

– Зачем надела чулки? На улице не май месяц, – Тимур резко убрал руку. Не одной Вере было тяжело сдерживаться. Ткань на штанах в районе паха трещала по швам. Отвлекаясь от мыслей о том, чтобы остановиться прямо на обочине и закинуть Веру себе на колени, Тимур решил начать разговор.

– Гм, не обижайся, но я их надела не для тебя. Проспала сегодня, вот и собиралась впопыхах, – Вера не хотела, чтобы Тимур думал, что она нарядилась для него. Раз решила говорить правду, то правду обо всём.

– Не обижаюсь… Вера Ивановна, какой пример Вы подаёте ученикам? – подшучивал над ней Тимур.

– Мои ученики, в отличие от Вас, Тимур Ильдарович, не заглядывают мне под юбку! – девушка решила сыграть с ним в эту игру. Обстановка немного разрядилась. Тимур лукаво улыбнулся, но ничего не ответил. В глазах бушевали маленькие черти.

– Давай вернёмся к еде. Я сам голодный как волк.

– Ты на него и похож, – буркнула под нос Вера.

Тимур кинул вопросительный взгляд на девушку, но опять ничего не ответил. Вере начало казаться, что он записывает всё в невидимую книжечку, чтобы потом опять провести «воспитательный момент». Честно признаться, место, где его тяжёлая ладонь «воспитывала» Веру, всё ещё побаливало.

– Раз ты всеядная, давай закажем пасту. Или ты за фигурой следишь?

– Пасту так пасту, – пожала плечами девушка. Дабы не ударить в грязь лицом, она решила отдать бразды правления в руки мужчины. Плюс, знаний о разновидностях пасты у неё было не больше, чем о машинах или таблице Менделеева.

– Какую хочешь? Сейчас закажу, как раз доставят к нашему приезду.

– Честно, я не великий знаток пасты. Пару раз ходила с бывшим в ресторан средней паршивости и заказывала карбонару. Так что если знаешь что-то получше, то я только за!

Искренняя, немного детская улыбка Веры подействовала на Мартынова двояко. Ему нравилась её открытость, впервые за всё их тесное общение они вели диалог и не ругались. В то же время её пребывание в его машине расслабленной, в хорошем настроении, казалось таким… необычным.

Он знал Веру-учительницу. Частично познакомился с Верой-любовницей. Но обычная Вера была для него загадкой. Проанализировав их знакомство, он понял, что ни черта о ней не знает. Какое её любимое блюдо? Что она делает в свободное время? Есть ли у неё братья, сёстры? Да он даже не знал, какой у Веры любимый цвет. Внутри Тимура появилась резкая необходимость знать о ней всё.

Мартынов мало интересовался жизнью своих бывших, их-то и бывшими трудно было назвать. Но с Верой опять всё по-другому. Некая вина начала терзать его изнутри. Ещё и это упоминание о бывшем. Одна мысль о том, что к ней прикасался другой мужчина, вызывала агрессию и… ревность. Тимур НИКОГДА не ревновал.

Затея провести с ней выходные начинала казаться всё менее правильной. Отогнав дурные мысли, Мартынов вернулся к выбору еды.

– Тогда давай карбонару… нормальную, вкусную, – подчеркнул Тимур.

Заказав две карбонары, он добавил тирамису на десерт.

– В этом ресторане самый вкусный тирамису, который я когда-либо ел. Даже вкуснее, чем в Италии.

– Ты был в Италии? – задавать такой вопрос было глупо. Но Вера всё же решила спросить. Ей хотелось узнать больше о сидящем рядом мужчине.

– Да, пару раз.

– Красиво там, наверное, – мечтательно протянула девушка.

– Ты не возражаешь, если я задам вопрос личного характера? – голос Тимура выдавал его напряжённость.

– Не возражаю...

– Я знаю, какая у тебя зарплата и премия, но ты не носишь брендовую одежду, у тебя нет машины, что опять-таки странно, и я никогда не слышал рассказов о твоих поездках куда-либо. Это не моё дело... И ты не похожа на игроманку или любительницу алкоголя. Ты на что-то собираешь деньги? У тебя долги? Извини, что так в лоб, просто последней каплей стала квартира, в которой ты живёшь, – Тимур напрягся: вопрос действительно оказался очень личным, и, если Вера решит не отвечать, он не будет настаивать.

Девушка молчала. На её лице чётко считывалось смущение.

– Извини, глупый вопрос, это не моё дело…

– Всё в порядке, – перебила Вера, – мало кто интересуется моей жизнью, поэтому странно отвечать на такие вопросы, – грустно улыбнулась девушка. – По поводу машины – я трусиха, боюсь садиться за руль. В брендовой одежде не вижу смысла, скорее потому, что у меня её никогда не было, ну и плюс, ты когда-нибудь пытался отстирать мел или корректор? Это очень сложно, – уже веселее говорила она. – Квартира не моя, тётя сейчас живёт в Италии, кстати, и я присматриваю за её жилплощадью.

«Эту конуру тяжело назвать жилплощадью», – раздражённо подумал Мартынов.

– Ну, а по поводу денег… – Вера опять замялась, – у меня в файле написано, что из родных остались мама и бабушка. Вот за ними и присматриваю...

– Присматриваешь? – переспросил Тимур.

– Да, помогаю с коммунальными платежами, оплатой продуктов и медикаментов. Сам понимаешь: на пенсию и минимальную зарплату прожить тяжело. Мама с бабушкой живут в доме, а это плюс всякие налоги на землю в конце года. Постоянно что-то, – опять эта грустная улыбка, от которой Тимуру ещё сильнее захотелось сжать Веру в своих объятиях.

Мартынов тяжело выдохнул. Новость о том, что Вера практически сама содержит родных, вызвала уважение к этой хрупкой девочке и в то же время злость. Злился Тимур опять на себя, на то, как обращался с ней раньше. Вспоминая те времена, когда практически открыто насмехался над ней, Мартынов был готов прострелить себе ногу, чтобы хоть как-то перестать чувствовать себя подонком.

– Можешь кинуть в меня чем-то тяжёлым, но я всё же спрошу: почему тогда ты не берёшь взятки? Неужели ты не хочешь большего в этой жизни? – Тимуру самому стало отвратительно от такого вопроса, но любопытство в нём разыгралось не на шутку.

– Конечно, я хочу, но не таким способом. Я, знаешь ли, ещё хочу спокойно смотреть на своё отражение в зеркале. Да и не умею я брать взятки, у меня сразу всё на лице написано, – отшучивалась Вера. – Это личный выбор каждого, я не осуждаю других учителей, которые соглашаются на взятки, просто я не могу. Вот и всё. Давай больше не будем о работе? Хочешь, я расскажу тебе о русской литературе шестнадцатого века? Вкратце могу поведать о летописи про Ивана Грозного, – захихикала Вера.

– Вера Ивановна, я верю в Ваш профессионализм, поэтому оставлю эту честь для наших учеников, – разделяя её веселье, улыбнулся Тимур.

Машина въехала на закрытую территорию жилого комплекса.

Выходные начинались интереснее, чем предполагали Вера и Тимур…

Тимур сразу заметил перемену в настроении Веры. Он и сам был как на иголках. Не так он себе представлял всё это. Стараясь разрядить обстановку, мужчина аккуратно взял Веру за руку. По сравнению с его ладонью её ладошка казалась крохотной.

– Всё в порядке? – тихо спросил он. Большим пальцем Тимур начал поглаживать внутреннюю сторону её руки.

От его движений Веру опять кинуло в жар. Поражаясь своей реакции, она мысленно отругала себя: он просто держит её за руку, а она уже поплыла, как мороженое в летний день.

– Да…

– Вера, я ни в коем случае не хочу, чтобы ты чувствовала дискомфорт. Если ты решишь всё прекратить, уйти, я не в праве тебя останавливать. В любом случае я сдержу слово и выполню то, о чём ты попросила, – серьёзность его слов расслабила девушку. Тимур категорически не хотел, чтобы Вера думала, что она ему должна.

– Тимур, – выдохнула она, – ты пойми, я, конечно, не ханжа, но со мной такое впервые… и я, гм… немного волнуюсь. Поверь, если я захочу уйти, я уйду, ты же знаешь.

– Знаю, – недовольно хмыкнул Мартынов: то утро он запомнит надолго.

В лифте опять ехали молча. Теперь эта тишина не вызывала раздражения или волнения: Тимур успокоился, они расставили некоторые точки над i.

Чем ближе они поднимались к пентхаусу, тем сильнее нарастало напряжение. Вера, не скрывая, кусала губы, словно она на важном экзамене, в глазах стоял загадочный блеск. За долю секунды девушка будто опьянела. Внутри творилось что-то непонятное, словно всё тело завернули в ежовую рукавицу. Дикий дискомфорт… из-за одежды. Вот оно: слишком много одежды. Вера дико хотела побыстрее всё снять, полностью.

Тимур открыл входную дверь, по-джентельменски пропустил девушку первой. Пройдя пару шагов вперёд, оглядевшись, она начала снимать пальто. Всё было так же, как и в тот раз, когда она приехала сюда ночевать. Смотреть на огромный диван, на котором они спали, и не только, оказалось непросто. Вера уже устала смущаться, но поделать с этим ничего не могла.

Прикосновения Тимура слегка напугали, девушка не ожидала повышенного внимания прямо с порога. В голове сложился некий план: ужин, разговор, кровать, секс, сон. Всё как книжка пишет. Но у Тимура на этот счёт оказались свои коррективы.

Приобняв девушку за талию, он прижался щекой к её щеке. Жест показался Вере очень интимным, вызывая соответствующие эмоции.

– Чего в пальто стоишь? – тихий шёпот и осторожные касания к коже начали будоражить кровь.

Вера молча расстегнула пару пуговиц, откинув рюкзак в сторону, сняла пальто прямо на пол. Тимур моментально уловил её настроение, он сам находился на грани. Руки начали изучать её тело, словно он никогда не прикасался к девушке. Слои одежды мешали, добравшись до злосчастной юбки, мужчина рыкнул.

– Если ты сейчас сама не снимешь эту юбку, я порву её на мелкие лоскутки, – с самым что ни на есть серьёзным лицом хрипло выдал Мартынов.

По-доброму хныкая, Вера расстегнула молнию сбоку. Вместо юбки она решила сперва разобраться с водолазкой. Быстрым движением девушка сняла облегающий предмет гардероба. Тимур отстранился и наблюдал.

Смотреть на то, как Вера сама снимает с себя одежду, оказалось офигительно приятно. Она, словно новогодний подарок, который забыли под ёлкой, и теперь пришло время снимать обёрточную бумагу.

Квартиру, как и в прошлый раз, освещали лишь огромная луна и свет соседних зданий. Вид обнажённой спины вызвал новую тяжесть в паху. Тимур сдерживал себя. Мужчина находился на грани: где-то между «всё-таки порвать эту раздражающую юбку и войти в Веру прямо здесь, прижимая к стене» и «потерпеть, получить первое, второе, третье и десерт».

К его, или своему счастью, Вера уже стягивала ненавистную вещь со своих прекрасных бёдер. Разобравшись с верхней одеждой, девушка застыла.

– Чёрт, малышка… – громкий стон Тимура вырвал её из некоего транса. Он оказался прав, чёрт! Только сейчас Вера осознала, что чёрное белье в сочетании с чулками со стороны выглядят не «по-учительски».

Обхватив грудь руками, девушка смутилась. Стыд начал пробираться под кожу. Вся эта затея с выходными резко перестала казаться правильной.

– Эй, ты чего? – Тимур, заметив изменение в поведении Веры, словно спасательный круг, начал доставать её со дна угрызений совести. – Малыш, посмотри на меня. Ты такая красивая, – аккуратно развернув её к себе лицом, стал поглаживать хрупкие плечи.

Утопая в смущении, девушка никак не могла поднять голову. Ей говорили раньше, что она красивая, но от слов Мартынова начинало трясти. Его интонация, реакция отличались от остальных. Эти его «малыш», «малышка» заставляли робеть.

Вид такой ранимой, хрупкой Веры вызывал у Тимура не присущее ранее желание оберегать и защищать. Раньше он не испытывал таких эмоций по отношению к девушкам. Опять Вера…

Двигаясь очень аккуратно, словно боясь спугнуть, Тимур взял девушку за подбородок, направляя её взгляд на себя. Накрыв её губы своими, он не спешил. У них впереди два дня. Два дня, мать его, и Тимур собирался изучить каждый миллиметр её тела за это время.

Целовал медленно, не спешил, смаковал. Не прошло и пары минут, как Вера сама подалась навстречу. Пришлось встать на носочки, чтобы обвить руками массивную шею мужчины. Робость улетучилась вместе с былыми сомнениями. Девушка тихонько постанывала в поцелуе, тело потряхивало от напряжения.

От наслаждения сладкими губами Веры сознание Тимура улетучилось куда-то далеко, всё, что он слышал – это звонок… Звонок?!

В дверь постучали уже второй раз. Видимо, первый ни он, ни она не услышали.

– Еду привезли…

Подхватив вещи с пола, Вера прикрыла грудь скомканной юбкой и водолазкой.

– Иди наверх, я заберу еду и поднимусь, – скомандовал Тимур.

Быстрым шагом девушка засеменила по лестнице. На удивление она чувствовала себя как… в своей тарелке. Дверь в спальню была приоткрыта. Юркнув в комнату, Вера сложила свои вещи на всё тот же прикроватный столик.

С минуту она сомневалась, снимать ли ей чулки. Представив картину: серая футболка и чулки, она мигом стянула их с себя. Если Тимур попросит, она наденет их обратно. Щёки опять залились краской.

В одном только белье Вера ждала мужчину. Лезть в чужой шкаф без разрешения она не собиралась. Появилась мысль залезть под одеяло, но девушка опять побоялась нарушить чужое пространство.

– Ты тут?

– Угу…

Тимур открыл двери спальни настежь. Заходить не спешил, облокотившись о дверной косяк, рассматривал её. Смущение заставило Веру закрыть грудь руками. Глупый жест, но так ей было спокойней.

Неожиданное урчание в животе ошеломило девушку. Это был её живот.

– У-у-у, пошли ужинать, Вера Ивановна, – улыбнулся Тимур.

– Да, – смутилась она, опуская голову. Мартынов развернулся в направлении лестницы. – А футболку?!

– Надеялся, что ты не попросишь… – лукаво посмотрел Тимур. Веселился он на полную.

– Не дашь футболку – надену юбку обратно! – с серьёзным лицом, вскинув подбородок кверху, заявила Вера.

– Ну, с такими угрозами мне не тягаться.

Открыв шкаф-Нарнию, Тимур достал серую футболку и передал девушке.

– Пошли, надо поесть, пока всё горячее.

– Иди, я сейчас буду.

Тимур вопросительно посмотрел на свою спутницу, но, не дождавшись ответа, отправился на кухню.

Присев на край кровати, Вера потёрла ладонями коленки. Тёплые полы не давали замёрзнуть. Прикусив нижнюю губу, она опять взвесила все за и против. Гадать долго не пришлось.

Резко встав на ноги, девушка одним движением расстегнула лифчик, надела футболку и отправилась ужинать. Голод был зверский, ну а силы ей сегодня понадобятся.

Пока Вера копошилась наверху, Тимур успел сменить рабочий костюм на домашние, опять-таки, серые штаны и белую футболку. Еду решил переложить в тарелки: есть из картонной коробки он мог без проблем, но перед Верой захотелось покрасоваться. Большие круглые тарелки, бокалы для вина, приборы. Разместив всё на свои места, Тимур потёр ладонью шею. Сам не понял, когда появилось это необъяснимое желание удивить её.

Вера спустилась как раз вовремя. Тимур достал еду и разложил по тарелкам. От аромата горячего блюда желудок девушки опять завёлся. Схватившись за живот, она смущённо посмотрела на мужчину.

– Садись, вино будешь? – указал на стул хозяин квартиры.

– Нет, спасибо. Если выпью, завалюсь сразу спать, – тихо ответила Вера с румянцем на щеках.

– Ну да, я уже и забыл, как ты можешь обнадёжить и уснуть, – лукаво улыбнулся Тимур.

Девушка виновато улыбнулась в ответ. Да, ту ночь она будет помнить долго, как и Мартынов. Она понимала, что сегодня придётся и за это «отработать».

Поставив графин с водой, Тимур сел напротив Веры. Ели молча скорее из-за голода, нежели из-за отсутствия общих тем для разговора.

Мужчина был прав: паста действительно оказалась божественной! Вера, не скрывая восхищения, тихонько постанывала, отправляя очередную порцию макарон в рот. Мартынов наблюдал за девушкой, наслаждаясь её наслаждением. Внутри для себя поставил некую галочку.

Вкусно накормить – сделано.

Усадить на колени, целовать и ласкать пока не забудет собственное имя – в процессе…

– О чём думаешь? – Вера вырвала Тимура из его мысленного чек-листа.

– Что?

– Ты улыбался, значит думал о чём-то, – подметила она. Домашняя обстановка расслабляла и добавляла уверенности девушке.

– О том, что если ты не перестанешь издавать такие сладкие звуки, то до десерта мы не дойдём, – черти в глазах Тимура опять завели свой танец.

От неожиданного ответа Мартынова Вера отложила вилку и широко раскрыла глаза.

– Извини, – опустив ресницы, тихонько вымолвила девушка.

– За что? За хороший аппетит? – мило улыбнулся он. От этой улыбки у Веры ёкнуло сердце. – Не часто я видел девушек, поедающих пасту после семи вечера, – продолжил он.

– А ты часто видел девушек, которые отпахали пять уроков, дополнительный факультатив и ещё продлёнку в кабинете директора? – игриво улыбнулась Вера. Чем больше времени она проводила возле этого мужчины вне работы, тем легче ей было с ним общаться.

– Вера Ивановна, Вы что, флиртуете со мной? – Тимур отложил приборы, продолжая сверлить её испепеляющим взглядом.

– Вам показалось, Тимур Ильдарович, – наиграно отвечала она.

Хорошо, что Вера отказалась от вина: взгляд Тимура опьянял похлеще любого алкоголя. Приоткрыв губы, девушка до зуда между лопаток захотела ощутить вкус его губ. Словно под гипнозом, она встала из-за стола и медленно, словно кошка, направилась к нему. Мужчина сразу понял её намерения. Отодвинув стул немного назад, откинулся на спинку, чтобы Вере было удобнее сидеть… на нём.

Перекинув ногу, она умостилась на накачанных ногах Мартынова. Явный бугор в его штанах упирался прямо в укромное место между Вериных ног.

– Наелась? – лениво изучая её бёдра широкими ладонями, спросил Тимур. Её кожа, словно бархат, мягкая и нежная, манила, как магнит. Тимур опять вспомнил про желание изучить каждый миллиметр её тела.

– Угу, – не скрывая наслаждения, Вера запрокинула голову и прикрыла глаза. Руки обвили массивную шею. Она не прижималась к Тимуру, ей хотелось, чтобы он сам решил что с ней делать. Словно пластилин, девушка была готова на любые его манипуляции.

Переместив руки с бёдер на талию, мужчина забрался под футболку. Как только Вера спустилась вниз на кухню, он сразу понял, что на ней нет лифчика. Уже тогда он захотел перенести ужин на после секса. Но упорное урчание пустого желудка девушки заставили его повременить.

Убрав руки с мужских плеч, Вера опёрлась о край стола. Слегка выгнувшись, она давала понять, что хочет больше ласки. Словно считывая её мысли, Тимур начал стягивать футболку. Мужчину слегка потряхивало: он уже был на грани, словно неопытный юнец. Желание сорвать с неё всё, что сделано из ткани, снести к чертям тарелки с приборами на пол и положить Веру прямо на стол не покидало. Он обязательно это сделает, но не сейчас. Словно садомазохист, он сдерживал своего зверя.

Девушка не была готова к настоящему Тимуру, он мог спугнуть её или даже причинить боль.

Футболка полетела на пол, оголяя хрупкое, трепещущее тело. Кожа Веры моментально покрылась мелкой рябью, скорее от возбуждения, нежели от холода. Она тяжело вздохнула, её глаза всё ещё были закрыты.

Поглаживая спину вдоль позвоночника, Тимур притянул Веру ближе к себе. Обхватив сосок губами, начал дразнить набухшую горошину языком. Девушка выгнулась ещё сильнее, фактически вжимая свою грудь в рот Тимура. Дрожь в теле нарастала вместе с громкостью стонов, вырывающихся из неё.

– Сними, – томно скомандовала Вера, начиная стягивать белую футболку. Она хотела почувствовать его кожу на своей, словно от этого зависела её жизнь.

Получив доступ к своему маленькому сокровищу в виде горы мышц и красивого рисунка, Вера начала бродить ладошками по рельефной груди.

Подхватив девушку, Тимур резко встал, опрокидывая стул. К чёрту! Первое, что попалось, была стена. Стараясь осторожно прислонить её тело, Тимур всё же немного припечатал Веру. Она не сопротивлялась: голова шла кругом, боль не чувствовалась, хотя, не исключено, что она получила лёгкий ушиб.

Всё ещё держась за широкие плечи, Вера одной рукой потянулась вниз к резинке серых штанов. Приспустив их, она нашла то, что искала. Каменный, налитый кровью член уже был готов для продолжения ласк.

Сдвинув мокрые трусики, Тимур вовсю изучал набухшие губки. Надавив на напряжённый клитор, он услышал очередной стон. Каждый её возглас сводил мужчину с ума.

Не дожидаясь согласия, Вера направила влажную головку к пульсирующему входу. Резкий толчок вызвал волну наслаждения. Не стесняясь собственных эмоций, девушка кричала при каждом движении Тимура. Выпады были резкими и сильными, но он не спешил, доставляя сладкую муку и себе, и ей. Вера начала ёрзать прямо на нём, издавая возмущённый стон.

– Что такое, сладкая? – тихо прошептал Тимур, прикусывая мочку Вериного ушка.

– Быстрее.

– Что быстрее? – продолжая изучать ушную раковину, шептал он.

Вера не отвечала, прикусив губу, она продолжала молчать, уткнувшись в плечо Тимуру. Стыд обездвижил, всё тело напряглось.

Она понимала что он хочет услышать. Одна мысль о том, что нужно произнести вслух свои желания, приводила в ужас. Всю свою жизнь она занималась тихим, безмолвным сексом. Всё, что делал с ней Тимур, было для девушки ново.

– Пожалуйста, – прошептала Вера.

– Сладкая, пока не скажешь, ничего не получишь, – уже хрипло выдал мужчина.

– Пожалуйста… Тимур. Двигайся… ах… быстрее, пожалуйста, – рвано дыша, умоляла она.

Мартынова кинуло в жар, слова Веры опять стриггерили. Наращивая темп толчков, сжимая её дрожащие бёдра, Тимур понимал, что завтра у его девочки будут синяки. Его. Да, она его, здесь и сейчас, а потом… откинув все мысли, Тимур вернулся в «здесь и сейчас».

А здесь и сейчас Вера, не стесняясь, выкрикивала его имя вперемешку с рваными стонами. В перерывах между криками она тяжело дышала. Острые коготки всё сильнее впивались в его кожу.

Отыскав губы Тимура, она жадно толкнулась языком ему в рот. Мартынов практически мурчал, наслаждаясь её смелостью. Перехватив инициативу, он начал властно вбирать и покусывать опухшие от ласк губы Веры.

Резко отстранившись, девушка выдала гортанный громкий стон, запрокинув голову. Тимур успел схватить её за шею сзади, предотвратив удар о стену. Ноги девушки до боли сжали бёдра Тимура. Оргазм был долгим и умопомрачительным. Тимур не останавливался, продлевая сладкое наслаждение, сводя Веру с ума. Успев вовремя выйти, он кончил сразу после неё.

Тяжёлое дыхание никак не стабилизировалось. Запустив ладонь в спутанные волосы дрожащей Веры, Тимур несильно оттянул запутанные локоны. Девушка медленно моргала не в силах сфокусироваться, рассеянный взгляд выдавал её слабость.

Мужчина нежно улыбнулся, изучая тонкие черты Вериного лица.

– Тирамису будешь?

До десерта дело не дошло.

Вера буквально вырубилась в объятиях Тимура. Всё ещё удерживая девушку за бёдра, он аккуратно отнёс её в спальню. Словно маленькая девочка, она поджала колени к животу и сложила ладошки под щёку. Укрыв её уставшую тёплым одеялом, Тимур отступил назад.

Спящая Вера в его постели смотрелась очень… правильно. Так же, как и тогда в машине.

В груди опять образовалось странное чувство, словно разгорался потухший уголёк. Тяжело вздохнув, Тимур выключил свет и покинул спальню. В голове творился бардак. Вся эта затея с выходными снова показалась неразумной. Мужчина не понимал, как они смогут спокойно работать после всего этого. Вспомнилось обещание начать искать замену Вере с понедельника. Сжав кулаки, Тимур злился: зачем он согласился? Не сможет он отпустить её. Осознание пришло слишком поздно. В тот момент он думал не головой, а скорее головкой.

Остатки еды Тимур сложил в контейнер и спрятал в холодильник. Мужчина пытался занять себя хоть чем-то. В голове всё ещё крутились шестерёнки, стараясь придумать решение всем мирским проблемам. Тарелки отправились в посудомоечную машину. Взглянув на коробку с десертом, Тимур решил оставить лакомство на утро. Вере точно понравится итальянский десерт. В голове у мужчины опять появились грязные мысли: прикрыв глаза, он представлял, как она будет слизывать воздушный крем с его пальцев. Чёрт. Мозг, словно специально, выдавал всё новые и новые сценарии развития событий.

От греха подальше Тимур отправился в душ в надежде, что холодная вода поможет остудить голову. Скинув одежду на пол, он открутил кран с холодной водой, дабы быстрее прийти в себя. Закрыв глаза, опять начал представлять Веру. Она словно вросла в его сознание. Отрегулировав температуру воды, Мартынов продолжил молча стоять под струями воды, мысленно находясь где-то не здесь.

Дверь в душевую кабинку распахнулась, резко вернув его в реальность. Открыв глаза, Тимур тяжело выдохнул: Вера, совсем голая, заходила в душ.

– Я думал, ты спишь, – хрипло проговорил мужчина.

Один вид обнажённого тела, этого тела, моментально вызвал цепную реакцию. Член налился кровью, сердце стало биться быстрее, ладони зудели от желания поскорее начать ласкать упругую грудь.

– Проснулась, а тебя рядом нет, – спокойно сказала Вера.

– Ты хотела, чтобы я был рядом? – до Тимура дошёл смысл её слов, только когда он их произнёс. Он точно сошёл с ума.

Лёгкий румянец окрасил щёки девушки. Явно проигнорировав вопрос, Вера ступила внутрь кабинки. Тёмная ночь встретилась с ярким днём: Вера впервые, не боясь, смотрела в глаза Тимуру. Решив не возвращаться к вышесказанному, он резко развернул её к себе спиной. Его защита трещала по швам. Вера, словно таран, бомбила его мысли по полной. Тимур был на грани, на языке уже вертелись эти три, раньше ужасающих, слова.

Напряжение заставило запереть свои чувства в самые дальние части подсознания. Выключить сердце стало главной задачей.

«Здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Перестань думать всякую хрень! Она не будет с таким, как ты!» – кричал внутренний голос Мартынова.

Схватив Веру за шею, он фактически вжал её в стеклянную перегородку. Громкий шлепок по ягодицам вызвал вскрик. Девушка напряглась: она не ожидала такого от ранее нежного заботливого Тимура. Напористое колено заставило раздвинуть уже дрожащие ноги. Вера упёрлась ладонями в стекло, стараясь не рухнуть на кафель. Каждое движение Мартынова отталкивало всё сильнее. Захват на шее не ослабевал, его холодные пальцы нащупали её мокрую от воды плоть. Вера тяжело дышала, не понимая что происходит. Тимур жёстко терзал половые губы, до боли надавливал на клитор.

Держа девушку на расстоянии вытянутой руки, он пытался не прикасаться к ней больше, чем ладонями. Крышу рвало, Тимур сам не понимал что творит. Словно в тумане, он двигался на инстинктах. Шум воды и другие звуки растворились. В ушах звенело, будто от звуковой волны. Словно у робота, его движения становились все жёстче и жёстче. Тихий скулёж и знакомый хныкающий голос начинали вытаскивать из мутного болота подсознания.

– Тимуррр… пожалуйста... отпусти, – Вера сжала кулаки до белых костяшек. Девушка извивалась, стараясь отстраниться от мучительных терзаний Тимура.

Сфокусировав рассеянный взгляд, мужчина опешил. Вера содрогалась, прижавшись щекой к холодному стеклу. От безысходности. Ладонь сжимала тонкую шею сильнее положенного. Девушка прикусила губу, из последних сил сдерживая крик.

Моментально убрав руки, Тимур замер. Стук сердца оглушал. Словно выбираясь из ямы, приходило осознание содеянного.

Вера не шевелилась: страх сковывал малейшие движения. Её руки всё ещё упирались в стекло перегородки. Она сама не понимала что сейчас произошло.

– Сука, – тело мужчины потряхивало от злости и омерзения к себе. Желание припечатать пару раз кулаком кафель останавливала Вера. Тимур видел, что девушка перепугана. Излишняя агрессия могла вызвать паническую атаку.

Тем временем девушка собралась с мыслями. Находиться возле Тимура резко перехотелось. Двигаясь медленно, словно боясь спровоцировать зверя, Вера открыла дверь душевой. Дрожащие коленки останавливали порыв сорваться и бежать, бежать, куда глаза глядят, и плевать она хотела на наготу. Тимур не останавливал, Вера даже не знала, смотрит ли он в её сторону. Голова не осмеливалась повернуться.

«Это конец!» – внутренний голос звенел, словно звон колоколов при пожаре. Вера мысленно возненавидела себя за желание войти в душевую.

В глазах щипало от обиды. Вера не помнила как оказалась в спальне. В трясущихся руках она уже держала лифчик. Трусики остались в ванной. Не переживая по этому поводу, девушка пыталась справиться с дрожью и начать одеваться. Инстинкт самосохранения сиреной гудел «бежать». Тихо выругавшись, Вера не могла совладать с нарастающей истерикой. Он сделал ей больно. Внутри словно что-то оборвалось. Она не могла понять, почему Тимур сорвался.

Массивные ладони накрыли дрожащие плечи. От неожиданности девушка попыталась отскочить. Среагировав быстрей, Тимур заключил нагую Веру в железный капкан своих объятий. Спиной она врезалась в ещё влажную от воды гору мышц.

– Отпусти!!! – не стесняясь, Вера сорвалась на крик. Адреналин бил ключом, затмевая здравый смысл.

– Прости! Прости! Малышка, умоляю… – пытался достучаться до испуганной девушки Мартынов. От отчаяния он был готов на всё, лишь бы она успокоилась. Впопыхах натянув домашние штаны, он сразу рванул в спальню.

– Нет! Отпусти! – горячие слёзы текли по щекам. Шансов разорвать объятия у Веры не было. Тимур мёртвой хваткой держал девушку.

Уткнувшись в маленькую макушку, он продолжал шептать извинения. Слёзы не прекращали обжигать разрумяненное лицо, стекая по шее на обнаженную грудь Веры. Силы покинули её быстро. Объятия Тимура помогали не рухнуть на пол. Хрупкое тело налилось свинцом, руки, не слушаясь, свисали вдоль тела, голова склонилась, девушка больше походила на куклу, нежели на живого человека.

– Прости… – Тимур сбился со счёта, сколько раз он повторил это слово за последние пару минут.

Вера молчала. Слёзы закончились, оставив солёные дорожки горечи. Уже не вырываясь, девушка не могла выдавить ни звука. Другая уже б послала куда подальше, оделась и ушла. Но у Веры язык не поворачивался. Несмотря на агрессию Мартынова, она, как наивная дурочка, верила, что этому есть объяснение. Она не хотела уходить. Поговорить – да, но не сегодня.

– Спать. Хочу, – девушка не узнала собственный голос: хриплый, севший и жутко уставший. Не дожидаясь ответа, она прикрыла глаза. Тёплые ладони разжали захват, поднимая бесчувственное тело. Уже второй раз за вечер Тимур укладывал Веру на мягкую кровать. Глаза девушки были закрыты, на щеках всё ещё виднелись мокрые дорожки.

Соприкоснувшись головой с мягкой подушкой, Вера моментально провалилась в сон.

Завтра, всё будет завтра.

Всю ночь Тимур не мог уснуть. Снова и снова прокручивал в голове случившееся в душе. Вина полностью поглотила сознание мужчины. Кирилл был прав: у Тимура конкретно сносит кукуху, и сегодня произошёл апогей безрассудства. Думать о том, что он мог ей навредить, уже не имело смысла, ведь он, мать его, уже навредил! Опять! Тимур, словно личные тридцать три несчастья, находился везде, где случалась беда с Верой. Даже анализировать не было необходимости: он являлся корнем зла во всём, что с ней случилось за последнее время.

Тихо сопящая рядом Вера в очередной раз удивила. Тимур не мог понять, почему она не ушла. Он откровенно обидел её. Но, несмотря на панику и женскую истерику, всё, что она сделала, так это пошла спать. Вернее, он отнёс её ватное тело в кровать.

Такая хрупкая, слабая… не его. Теперь точно.

Утром предстоит непростой разговор. Тимур понимал: Вера не оставит содеянное просто так. Вчера истерика затмила ей разум, не дав выразить всё, что она о нём думает.

Тимур уверял сам себя, что если бы девушка продолжила вырываться, то он ни при каких условиях не отпустил бы. Словно эгоистичный собственник, закрыл, привязал, спрятал, но не позволил бы уйти. Такие мысли приводили в ужас, к сожалению, Тимур по-другому не умел. Всю свою жизнь он очень ревностно относился ко всему, что принадлежало ему. Непростая молодость, рвение стать лучше, доказать отцу и всем, что он чего-то стоит, сделали из Мартынова жуткого собственника. Для него весь мир делился на чёрное и белое, моё и не моё. Увы, Вера – не вещь, и у неё на этот счёт своё мнение.

Утро наступило слишком быстро. Если вчера вечером паниковала девушка, то сейчас настала очередь Тимура. Мартынов до боли в сердце боялся, что когда Вера проснётся, то сразу уйдёт. Вся его вчерашняя уверенность и злобное «не отпущу» куда-то улетучились.

«Прекрасно, Мартынов, эта хрупкая маленькая училка превратила тебя из самодостаточного брутала в бесхребетный холодец!» – мрачно думал Тимур, продолжая лежать возле Веры. Прикрыв одной рукой глаза, вторую он закинул за голову.

Действительно, эта девушка залезла под кожу и цепко ухватилась за его… сердце.

Шуршание простынёй вырвало мужчину из раздумий. До этого лежащая к нему спиной Вера повернулась на другой бок. Теперь он мог разглядеть её спящее лицо. Гладкая, немного бледноватая кожа, густые ресницы, маленький аккуратный носик слегка морщился от тяжёлого дыхания хозяйки, пухлые губы, которые Тимур целовал не раз, но от одного взгляда на этот сладкий ротик у него во рту опять пересохло. Вид спящей девушки завораживал. Не случись вчера неприятного инцидента в душе, Тимур уже начал бы будить Веру поцелуями и ласками. Желание прикоснуться к ней, вжать в матрас до отсутствия даже капли воздуха между их телами отражалось тяжёлым узлом в животе и уверенной эрекцией в штанах.

Словно под гипнозом, Тимур развернулся набок, желая лучше рассмотреть свою спящую девочку. Прикрыв глаза, он пытался справиться с накатившим возбуждением. Разговаривать, когда у тебя стояк, не очень удобно и морально, и физически.

Спустя пару минут Мартынов всё же немного успокоился. Подняв взгляд, он замер. Голубые, чистые, словно небо в морозный день, глаза смотрели прямо на него. Он не услышал, когда проснулась Вера. Видимо, Тимур был настолько сильно погружён в себя, что не уловил этот момент. Воздух в комнате стал тяжёлым. До этого успокаивающая тишина начала раздражать. Девушка не двигалась так же, как и Тимур. Кто из них хищник, а кто жертва – непонятно.

Словно два подростка, они молчали, не зная, как начать разговор.

– Вера, – Тимур нарушил тишину первым, – прос…

– Если ты ещё раз произнесёшь слово «прости», я встаю и ухожу, – такой серьёзной девушку он ещё не видел. Играть в русскую рулетку с судьбой сегодня никак не хотелось. Поэтому Тимур решил выполнить пожелание Веры: никаких извинений. Жаль, сказать «прости» и забыть про случившееся намного легче, чем объяснять причину.

– «Мне жаль» тоже запрещено говорить? – аккуратно поинтересовался он.

– Да.

Опять тишина.

– Что вчера произошло? – Вера тяжело вздохнула. Тимур оказался прав: оставлять нерешённым этот вопрос она не собиралась.

– Раз я не могу извиняться, могу я хотя бы узнать как ты? – мужчина увиливал от ответа. Он сам до конца не понимал что случилось. Вера выглядела не так, как он думал. Спокойная, уверенная, от вчерашней испуганной девушки не осталось и следа. Её холодный взгляд резал без ножа. Глубоко резал.

– Выспалась.

– Вер, а если серьёзно?

– Я сейчас не понимаю и не знаю что тебе сказать. Я жду ответ на свой вопрос, – не переставала напирать девушка.

Тимур резко сел. Его опять начинало трясти. Он всю ночь прокручивал разные варианты развития событий. И каждый раз, обманывая сам себя, уходил от этого вопроса. Поэтому сейчас в голове путались мысли. Ответа для Веры у него не было.

– Я, честно, не знаю что тебе сказать, – медленно начал Тимур, – вчера, видимо, переклинило…

– И часто тебя так… клинит? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Нет, – уверенно убеждал он. – Просто… бл..ть, Вера, я облажался! Конкретно облажался! У меня нет объяснения тому, что я сделал. Я мразь! Никогда в своей жизни я не причинял вред женщине. Я не смогу простить себя! И не прошу тебя простить. Вера, малышка, я не знаю что делать.

Подогнув ноги, Тимур запустил ладонь в спутанные волосы. Не в состоянии продолжать разговор, Мартынов опустил голову вниз. Сердце билось с неимоверной скоростью. Всё, что он сказал, – правда. Тимур поделился тем, чем смог. Остальное ей знать необязательно.

Всё это казалось каким-то сюрреализмом. Разговор не клеился.

Мужчина продолжал сидеть спиной к Вере. Он боялся её реакции. То, что он ответил, можно назвать одним словом – «вода». А больше и не мог.

– Тимур, – хрупкие пальчики дотронулись к горячей спине.

Вера двигалась очень аккуратно и медленно, но без страха. Всё, что он сказал, назвать внятным ответом сложно. Своим ученикам за такое девушка ставила тройку.

– Я знаю, что ты будешь злиться, но я скажу это… Прости, мне очень жаль, – подняв голову, Тимур громко выдохнул.

Вера видела, что ему тяжело. Возможно, позже он сможет более внятно объяснить свои действия. Сейчас она хотела успокоить его. Простить? Девушка ещё вчера его простила. Не могла она злиться на Тимура. Но боялась признаться самой себе почему.

Обхватив накачанную грудь, Вера вжалась обнажённым телом в его спину. Стук их сердец соединился воедино. Словно глоток свежего воздуха. Тимур был готов мурчать, как кот, от её жеста.

Простила.

Разомкнув объятия, он, не боясь, повалил девушку на смятые простыни. Тело Веры моментально откликнулось на его действия. Запрокинув голову, она открывала доступ к тонкой шее. Громкий стон вырвался, как только губы Тимура начали искать пульсирующую венку. Его руки были везде, тихие конвульсии наслаждения Веры радовали. Пленив её губы, он окончательно лишил девушку здравого смысла. Уверенность возвращалась с каждым рваным вздохом, вырывающимся из её уст. Каменный стояк уже упирался в обнажённое бедро. Не в силах сдерживать страсть, Мартынов коленом раздвинул уже слегка разведённые ноги. Вера не сопротивлялась, ладони скользили по его горячей коже. Ощущение крепких мышц под своими пальчиками вызывало трепет.

Резкий толчок внутрь горячей девушки вызвал протяжный стон. Кто стонал, было непонятно. Тимур сразу начал набирать темп, чувствуя, как сжималась Вера изнутри при каждом толчке.

– Малышка, чёрт, я сейчас с ума сойду, – входя на полную длину, шептал на ушко Тимур.

Девушка полностью растворилась в нём. Не сдерживая крики, она была на грани, сил выдерживать его напор не осталось. Перед глазами появлялись первые звёздочки. Жадно глотая воздух, Вера сама впилась в губы Тимура. Обвив напряжённую шею, она была готова финишировать. Желая забыть всё, что произошло вчера, девушка полностью отдалась накатывающей волне наслаждения. Не отставая, Тимур хрипло застонал, кончая на плоский живот девушки.

Сознание всё ещё не приходило в норму.

– Вера, ты в порядке? – хрипло спросил мужчина, нежно касаясь её волос и щеки.

– Угу, – выдавила из себя Вера. Сил совсем не осталось. Переведя дыхание, девушка добавила: – А тирамису ещё осталось?

Ещё никогда кофе не приносил столько удовольствия. Сравниться с ним мог только утренний секс с Тимуром. Поскольку у Веры случились и кофе, и секс – день уже задался.

Получив очередную, чистую, серую футболку, девушка на скорую руку приняла душ. Одна. Второй раз проводить эксперименты в ванной Тимур и Вера не решились.

Мартынов хлопотал на кухне. Он быстро справился с заумной кофемашиной известного бренда и поставил горячие белые чашки на стол. Ароматный напиток манил поскорее его выпить. Свежесваренный кофе и обещанный тирамису уже стояли на столе, когда Вера спустилась на первый этаж крутого пентхауса.

Девушка умостилась на удобном стуле, поджав коленки к подбородку. Со стороны детский жест говорил о полном комфорте. Капельки воды стекали с влажных волос, оставляя тёмные следы на футболке.

Тимур не садился за стол: сложив руки на груди, он со стороны наблюдал за милейшей картиной. Счастливая Вера – это всё, что ему было нужно. Если девушка чего-то хочет, она это получит! Словно мальчишка, Тимур из штанов выпрыгивал, так хотелось увидеть её улыбку.

Опять она первая. Первая, кого он хотел видеть на этой кухне. Первая, кому хотел делать кофе хоть каждый день.

Тяжело вздохнув, Тимур присоединился к своей гостье. Не одна Вера нуждалась в кофеине.

– Вкусный! – довольно замурлыкала девушка, делая очередной глоток бодрящего напитка.

– Да, как всегда, спасает, – добавил мужчина. – Кушать будешь? – он пододвинул коробку с итальянским десертом-мечтой поближе к Вере.

– Конечно, ещё спрашиваешь! – восторженная девушка схватила ложку и принялась за поедание вкусняшки. С первым кусочком воздушного крема и печенек савоярди она издала громкий стон. – Это божественно!!!

Тимур с интересом наблюдал за счастливой Верой. От таких сладких звуков в его глазах начинали плясать черти. От собственных мыслей мужчина выдал короткий смешок. Похоже, тирамису удовлетворяет Веру не хуже Тимура.

«Плохо работаете, Тимур Ильдарович», – весело подумал Мартынов.

– Ты, это, потише… – словно коршун, он уже начал сверлить игривую девушку взглядом.

– Ой, прости… – прикрыв ладошкой измазанный кремом ротик, засмущалась она. – Ты тоже кушай! – Вера пододвинула коробку на середину стола.

– Я, гм, не голоден.

– Точно? – недоверчиво посмотрела на десерт девушка.

– Ну, если ты не перестанешь издавать такие сладкие звуки, то кое-кого я съем… – вгоняя в краску свою собеседницу, Тимур говорил серьёзно.

Вера обхватила двумя руками чашку, прижимая ту к подбородку, словно прячась за каменной стеной. Слова мужчины обезоруживали, смущали. От напористого взгляда между лопаток начинался дискомфортный зуд.

– Словно серый волк? – стараясь перевести его слова в шутку, Вера напрягла всё тело в попытке сдержать нарастающую дрожь. Дрожь от возбуждения. Как он это делал? У них был секс меньше часа назад, а она опять чувствовала жар в трусиках.

– Словно серый волк, – на полном серьёзе говорил Мартынов. Отпивая очередной глоток кофе, он не сводил взгляд с напряжённой Веры.

– Тимур Ильдарович, можно перерыв? Не вывезу я всё это, – улыбаясь во весь рот, просила девушка.

– Вера Ивановна, что за речь? У меня возникают вопросы по поводу Вашего профессионализма.

– Ваше пагубное влияние! – всё ещё прячась за чашкой хихикала Вера.

Отставив почти пустую кружку, Тимур облокотился на спинку стула. Спорить с девушкой не хотелось. Она была права: за столь короткое время многое для неё стало в новинку. Льстила её честность: не боясь осуждения, Вера открыто говорила о новых для неё вещах. Это жутко привлекало и заводило. Подобно ответственному учителю, Тимур хотел узнать, что ещё нового он мог показать своей сговорчивой девочке.

– Не сильно ты сопротивлялась…

– Не сильно, – задумчиво согласилась Вера. Она не испытывала чувства вины или стыда. Хотя от того, что они творили с Мартыновым, можно было вогнать в краску любого. Все её бывшие отношения просто жалкое подобие тому, что она испытывает с Тимуром.

Вера вздрогнула. Осознав, о чём она думает, девушка нахмурилась.

«Отношения...»

Отрицание и бегущая строка «ОШИБКА» возникли моментально. Секс. Это просто секс. Они – два уставших человека, которые из-за случайных обстоятельств оказались восхитительными любовниками. Такое бывает со всеми, да? Вера отмахнула надвигающуюся смуту. Портить себе настроение жутко не хотелось. Девушка согласилась провести выходные в приятной компании приятного мужчины. Так делают многие. То, что он её начальник, уже второстепенно.

– Можно вопрос? – Вера настолько погрузилась в свои глупые мысли, что упустила момент, когда Тимур встал из-за стола и принялся готовить вторую порцию кофе.

– Опять?

– Утомил я тебя своими вопросами? – не поворачиваясь к девушке, Тимур колдовал над оживляющим напитком.

– Я на твои отвечаю, а ты на мои – нет, – пробубнила Вера, опять прикрыв лицо белой чашкой.

– Хорошо! – хлопнув ладонью по столешнице, Тимур резко развернулся на сто восемьдесят градусов. От неожиданности девушка подскочила на стуле. С недавних, а точнее, вчерашних пор, она остро реагировала на резкие движения Мартынова.

Продолжая молчать, она ждала дальнейших разъяснений.

– Давай так: я спрашиваю – ты отвечаешь. Ты спрашиваешь – я отвечаю. Только честно. Лады? – серьёзность его слов пугала. Не понимая, на что она подписывается, Вера коротко кивнула:

– Согласна.

– Чур, я первый! – поднял руку вверх Мартынов.

– Ну давай, – решив, что Тимур не будет десерт, девушка взялась за его поглощение. Пусть Мартынов думает, что она голодная. На самом деле маленький червячок паники пробрался в её такую же маленькую голову.

– Ты чего такая холодная?

Не понимая вопроса, Вера, как дурочка, уставилась на мужчину. Это он её так обидел? Что-то не так в сексе? Ноги у неё холодные? В смысле холодная?!

– Что? – переспросила девушка.

– В нашу первую… гм… то есть, когда ты уснула… на диване, – Мартынов чашкой указал на огромный диван, с которым Вера уже успела познакомиться, – я испугался, когда прикоснулся к тебе. Ты была холодная. Я даже пульс проверил! И у тебя на квартире… и этой ночью, – аккуратно подытожил он. Ему была интересна реакция Веры.

Девушка опустила глаза. Вопрос Тимура не удивил, но заставил её задуматься. Прикусив покрасневшую от недавних горячих поцелуев губу, Вера мялась, словно нашкодивший ребёнок.

– Ну, вот так.

Такой ответ не удовлетворил мужчину. Прищурившись, он вернулся за стол.

– Не полный ответ, – включив «директора школы», он не отступал.

– Ну, вот такая я, – выдохнула Вера, отставляя пустую чашку. – Это… странность моего организма. Врачи говорят, что кровеносные сосуды расположены достаточно глубоко. От этого и холодная кожа, – повела плечами девушка.

– Так ты не Вера Ивановна, – усмехнулся Тимур. – Ты, Вера, Снежная королева.

– Эй! – возмутилась она.

– Ты чего? Я ж люб… гм, по-доброму, – запнулся мужчина. Возглас Веры был непонятен.

– Вот скажи мне, Тимур Ильдарович, что ты знаешь о Снежной королеве? – голос девушки стал учительским.

– Ну-у-у, в сказке она холодная королева. И у неё в плену есть мальчик! – по-детски, но на полном серьёзе, отчитался Тимур.

– Мартынов! Садись, два! Завтра в школу с родителями! – продолжая играть учительницу Веру Ивановну, отрезала девушка.

Слегка съехав на стуле, Тимур напрягся. Строгая Вера заводила не меньше скромняжки Веры. Помня про её просьбу о передышке, Мартынов мысленно боролся с внезапным стояком.

– Ну, Вер Ивановна, за что? – скорчив смешную гримасу, мужчина развёл руки в стороны. Один-ноль в пользу стояка. Стояк уверенно побеждал.

– Горе с тобой, Мартынов, – покачала головой Вера-учительница. – Образ Снежной королевы является собирательным образом зла и жестокости, что есть в этом мире. Некоторые сравнивают её с символом смерти. Она холодна, жестока и бесчувственна! – подытожила девушка, поднимая палец вверх.

– Каюсь, не знал, – удивлённый Тимур искренне пытался сгладить ситуацию.

– И я так думаю. Или же Вы, Тимур Ильдарович, считаете меня злой, жестокой и бесчувственной? – скрестив руки на груди, Вера демонстративно надула и так не маленькие губы.

Два-ноль в пользу стояка.

– Никак нет! – дурачился мужчина.

– Не смешно, – уже без издёвки дулась Вера.

Опустив ноги на пол, девушка отвернулась от собеседника. Действуя быстрее молнии, Тимур вмиг оказался возле надутой красавицы. Подхватив её на руки и услышав короткий вскрик, Мартынов уверенным шагом направился в сторону одинокого дивана.

– Куда? – вцепившись в накачанные плечи, Вера напряглась. Одно касание Тимура, а её тело уже откликнулось сладкой истомой внизу живота. Девушка уже знала, что трусики мокрые.

– Перемена окончена!

Спорт никогда не являлся сильной стороной Веры. Спортивные нормативы в школе и в университете девушка сдавала с помощью везения. Повезло – сдала, не повезло – на пересдачу, Никитина. Но то, что они творили с Тимуром, она сравнила с марафоном. Сколько точно километров они пробежали, непонятно, но много.

Незавершённый завтрак был прерван очередным приступом страсти. Широкий диван оказался многофункциональным, ровным счётом, как и Вера. До Тимура она даже не представляла, что у неё такая растяжка. Мартынов вертел ею, словно профессиональной гимнасткой, он же выступал в роли тренера.

Вера сбилась со счёта после третьего оргазма… или это был четвёртый. Между ног уже откровенно чувствовался дискомфорт. Всё тело девушки не переставало потряхивать от незапланированного физкульт-привета.

– Ты меня до смерти решил… гм… ну ты понял, – лениво улыбнулась она, прижимаясь обнажённым телом к не менее обнажённому Тимуру.

Укрытая тонким одеялом, измотанная парочка валялась на широком диване, наслаждаясь компанией друг друга. Тимур лежал на спине, закинув одну руку за голову, второй он прижимал стройное тело Веры. Умостившись на широком плече, девушка спокойно реагировала на прикосновения Мартынова.

– Не понял, – включил дурачка мужчина.

– Я на это не поведусь, меня не так воспитывали, чтобы я говорила такие слова.

– Ой, да ладно тебе, что страшного в слове «трахать»? – продолжал вгонять в краску учительницу Мартынов. – Это же глагол? – рассмеялся мужчина.

– Всё, закрыли тему! – маленький кулачок нанёс удар по каменной груди. Со стороны выглядело так, словно комар пытался справиться с гориллой.

– Молчу, молчу, – более мягко заговорил Мартынов. Свободная рука изучала ровный позвоночник, заставляя Веру выгибаться сильнее.

– И вообще, теперь моя очередь задавать вопросы! – прищурив неземной красоты голубые глаза, девушка лукаво улыбнулась.

– Удивите меня, Вера Ивановна.

– Эта татуировка, – тонкие пальчики начали обводить контур огромного рисунка на груди и рёбрах, вызвав громкий вздох у Тимура. – Не похож ты на бунтаря.

– А на кого похож? – хрипло спросил Мартынов. Держать себя и своего дружка в узде возле Веры становилось всё сложнее.

– Авторитарный, властный, надменный… Немного, – каждое слово Вера произносила всё тише и тише. – Но и добрый, отзывчивый, внимательный, смелый, рассудительный, страстный.

– Кнут и пряник? – Тимур вопросительно поднял бровь.

– Правда.

– Интересная ты, Вера.

– Почему? – оторвав взгляд от татуировки, девушка по-детски широко раскрыла глаза и уставилась на Мартынова.

– Это второй вопрос? – поглаживая лопатку, Тимур смотрел в эти бездонные глаза. Они затягивали, манили, уничтожали. Его новый фетиш, хотя глупо выделять что-то одно. Вся Вера, не только тело, стала его личным наваждением.

– Нет, отвечай на первый, – скомандовала девушка, вызвав очередную волну удивления.

– Ты права, я не Мистер Совершенство. Всего, что у меня есть, я добивался кровью и потом. Вырывал, выгрызал, шёл против всех. Часто проигрывал, но меня это не останавливало, – веселье в глазах Мартынова улетучилось. Вера сразу ощутила перемену настроения Тимура. Сама того не понимая, она, видимо, задела колючую для него тему. – Дракон – символ силы для меня и страха для врагов. Плюс, он символизирует удачу, мудрость и добрую волю. Пионы – королевский цветок в китайской культуре, олицетворяет богатство и честь, а также символизирует любовь и процветание. Это, своего рода, мой оберег.

Тимур замолчал. Перед глазами появлялись образы: мать в слезах на кухне у тётки, незнакомые люди с угрозами, отец без капли эмоций. Бедность. Потерянность. Отчаяние. Делиться этой частью своей жизни мужчина не хотел. Дело не в том, что это личное, Вера поддержала бы его безоговорочно. Тимур боялся показаться слабым, всегда боялся. Забыв, что такое страх, он превратился в чёрствого и брутального мерзавца. Короткая характеристика Веры попала прямо в точку. Вот только рядом с ней вся его броня трещала по швам.

– Мне было двадцать. Я заработал достаточно денег, знакомый мастер потратил двадцать часов на весь рисунок, – продолжил Мартынов.

– Двадцать часов? Ого! – прошептала Вера, возвращаясь к изучению тату.

– Не за раз, разумеется, – усмехнулся Тимур. Он сразу понял, что осведомлённость Веры в татуировках равна нулю. – Было пару сеансов. И после словно что-то изменилось. Я стал другим. Таким, как я есть сейчас, – подытожил мужчина.

– Если ты молчишь, то очень даже ничего, – язвила Вера.

– Не наглей, – сурово зыркнул на неё Мартынов.

– А то что? – с вызовом девушка приподнялась на локте, практически залезла на Тимура, открывая вид на небольшую грудь.

Не спрашивая разрешения, Тимур аккуратно прикоснулся к небольшому соску. Зажав горошину между пальцев, он начал мучительную игру.

– Забыла про «воспитательный момент»? – продолжая терзать сосок, пригрозил Мартынов.

– Перестань, – тяжело выдыхая, взмолилась Вера. Словно трусиха, освободившись от цепких пальцев, девушка прижалась к горячему телу начальника, пряча все свои прелести от греха подальше.

Спорт никогда не являлся сильной стороной Веры. Спортивные нормативы в школе и в университете девушка сдавала с помощью везения. Повезло – сдала, не повезло – на пересдачу, Никитина. Но то, что они творили с Тимуром, она сравнила с марафоном. Сколько точно километров они пробежали, непонятно, но много.

Незавершённый завтрак был прерван очередным приступом страсти. Широкий диван оказался многофункциональным, ровным счётом, как и Вера. До Тимура она даже не представляла, что у неё такая растяжка. Мартынов вертел ею, словно профессиональной гимнасткой, он же выступал в роли тренера.

Вера сбилась со счёта после третьего оргазма… или это был четвёртый. Между ног уже откровенно чувствовался дискомфорт. Всё тело девушки не переставало потряхивать от незапланированного физкульт-привета.

– Ты меня до смерти решил… гм… ну ты понял, – лениво улыбнулась она, прижимаясь обнажённым телом к не менее обнажённому Тимуру.

Укрытая тонким одеялом, измотанная парочка валялась на широком диване, наслаждаясь компанией друг друга. Тимур лежал на спине, закинув одну руку за голову, второй он прижимал стройное тело Веры. Умостившись на широком плече, девушка спокойно реагировала на прикосновения Мартынова.

– Не понял, – включил дурачка мужчина.

– Я на это не поведусь, меня не так воспитывали, чтобы я говорила такие слова.

– Ой, да ладно тебе, что страшного в слове «трахать»? – продолжал вгонять в краску учительницу Мартынов. – Это же глагол? – рассмеялся мужчина.

– Всё, закрыли тему! – маленький кулачок нанёс удар по каменной груди. Со стороны выглядело так, словно комар пытался справиться с гориллой.

– Молчу, молчу, – более мягко заговорил Мартынов. Свободная рука изучала ровный позвоночник, заставляя Веру выгибаться сильнее.

– И вообще, теперь моя очередь задавать вопросы! – прищурив неземной красоты голубые глаза, девушка лукаво улыбнулась.

– Удивите меня, Вера Ивановна.

– Эта татуировка, – тонкие пальчики начали обводить контур огромного рисунка на груди и рёбрах, вызвав громкий вздох у Тимура. – Не похож ты на бунтаря.

– А на кого похож? – хрипло спросил Мартынов. Держать себя и своего дружка в узде возле Веры становилось всё сложнее.

– Авторитарный, властный, надменный… Немного, – каждое слово Вера произносила всё тише и тише. – Но и добрый, отзывчивый, внимательный, смелый, рассудительный, страстный.

– Кнут и пряник? – Тимур вопросительно поднял бровь.

– Правда.

– Интересная ты, Вера.

– Почему? – оторвав взгляд от татуировки, девушка по-детски широко раскрыла глаза и уставилась на Мартынова.

– Это второй вопрос? – поглаживая лопатку, Тимур смотрел в эти бездонные глаза. Они затягивали, манили, уничтожали. Его новый фетиш, хотя глупо выделять что-то одно. Вся Вера, не только тело, стала его личным наваждением.

– Нет, отвечай на первый, – скомандовала девушка, вызвав очередную волну удивления.

– Ты права, я не Мистер Совершенство. Всего, что у меня есть, я добивался кровью и потом. Вырывал, выгрызал, шёл против всех. Часто проигрывал, но меня это не останавливало, – веселье в глазах Мартынова улетучилось. Вера сразу ощутила перемену настроения Тимура. Сама того не понимая, она, видимо, задела колючую для него тему. – Дракон – символ силы для меня и страха для врагов. Плюс, он символизирует удачу, мудрость и добрую волю. Пионы – королевский цветок в китайской культуре, олицетворяет богатство и честь, а также символизирует любовь и процветание. Это, своего рода, мой оберег.

Тимур замолчал. Перед глазами появлялись образы: мать в слезах на кухне у тётки, незнакомые люди с угрозами, отец без капли эмоций. Бедность. Потерянность. Отчаяние. Делиться этой частью своей жизни мужчина не хотел. Дело не в том, что это личное, Вера поддержала бы его безоговорочно. Тимур боялся показаться слабым, всегда боялся. Забыв, что такое страх, он превратился в чёрствого и брутального мерзавца. Короткая характеристика Веры попала прямо в точку. Вот только рядом с ней вся его броня трещала по швам.

– Мне было двадцать. Я заработал достаточно денег, знакомый мастер потратил двадцать часов на весь рисунок, – продолжил Мартынов.

– Двадцать часов? Ого! – прошептала Вера, возвращаясь к изучению тату.

– Не за раз, разумеется, – усмехнулся Тимур. Он сразу понял, что осведомлённость Веры в татуировках равна нулю. – Было пару сеансов. И после словно что-то изменилось. Я стал другим. Таким, как я есть сейчас, – подытожил мужчина.

– Если ты молчишь, то очень даже ничего, – язвила Вера.

– Не наглей, – сурово зыркнул на неё Мартынов.

– А то что? – с вызовом девушка приподнялась на локте, практически залезла на Тимура, открывая вид на небольшую грудь.

Не спрашивая разрешения, Тимур аккуратно прикоснулся к небольшому соску. Зажав горошину между пальцев, он начал мучительную игру.

– Забыла про «воспитательный момент»? – продолжая терзать сосок, пригрозил Мартынов.

– Перестань, – тяжело выдыхая, взмолилась Вера. Словно трусиха, освободившись от цепких пальцев, девушка прижалась к горячему телу начальника, пряча все свои прелести от греха подальше.

Весь оставшийся день Вера и Тимур валялись голые на диване, смотрели фильмы, общались и в перерывах занимались любовью. За столь короткое время Тимур выучил все эрогенные зоны девушки, запомнил её любимые позы и знал как довести до космического оргазма.

На удивление Тимура, Вере не нужно было проявлять акробатические умения или сверхъестественные способности в области оральных ласк. Само её нахождение под Тимуром заводило мужчину с пол-оборота. Словно голодный юнец, Мартынов брал Веру каждый раз, как первый, – жадно, страстно, до предела.

Тирамису был съеден самым необычным для Веры способом, что ей очень понравилось. Не вдаваясь в подробности, девушке после десерта пришлось опять принимать душ… остатки сладкого крема стягивали кожу груди.

Помня про всеядность Веры, Тимур предложил продолжить экскурс по кулинарному миру Италии. Сговорчивая девушка не отказалась от аутентичной пиццы. После такого секс-марафона голод разбушевался не на шутку, точно так же, как и погода. Снегопад начался ещё утром, наваливая кучи снега вплоть до самого вечера.

Доставка еды, хвала небесам, несмотря на задержку, привезла пиццу ещё горячей. Забирать еду у курьера голым Мартынов не решился. Зачем бедному парню комплекс неполноценности до конца жизни. Натянув любимые серые спортивки, он направился к входной двери. Грозным взглядом дал понять Вере, чтобы прикрылась до глаз. Его воля, он бы её всю завернул в самую плотную ткань, чтобы только он мог любоваться ею, её телом.

Тимур забрал коробки у молодого паренька, который так и норовил заглянуть за широкого владельца, тем самым лишившись чаевых. Так и не поняв, в чём провинился, курьер ушёл, тихо матерясь на клиента.

Забыв про все нормы приличия, сладкая парочка принялась поглощать ароматную еду со скоростью звука.

– Может, хочешь вина? – облизывая пальцы, поинтересовался Тимур.

– Только чуть-чуть, – показывая совсем маленькое расстояние между двумя пальцами, попросила Вера. Попытки выпросить очередную футболку потерпели фиаско, и теперь она завернулась в тонкий плед.

Одарив девушку дружелюбной улыбкой, Тимур быстро сообразил бокал для белого сухого вина.

– У меня только сухие вина, это Новая Зеландия, – словно оправдывался Мартынов. Он понимал: большинство девушек любит сладенький шмурдяк.

– У-у-у, совиньон блан? Люблю сухие вина! – довольно замурлыкала Вера.

Тимур уже сбился со счёта, сколько раз за то время, что они с ней начали «близкое» общение, он удивлённо поднимал бровь, это был ещё один. В его глазах девушка всё больше и больше становилась идеальной.

– Это значит, что мне нужно прятать бутылку?

– Нет, ты что! – смеясь, возмутилась Вера. – Я же сказала: чуть-чуть.

Плеснув немного в высокий хрустальный бокал, Тимур налил себе не менее дорогой виски.

– Напьёмся, как малолетки?

– Слишком дорогое пойло для малолеток, – серьёзно заявил Мартынов.

Вера уже принялась за третий кусок пиццы. Облизав пальчики, девушка хотела взять бокал, но застыла на полпути. Тимур, лениво попивая виски, опять принялся сверлить её хищным взглядом.

– Перестань, – спокойно попросила Вера, делая глоток самого вкусного вина, которое она когда-либо пробовала.

– Что? – играя непонимание, лукаво усмехнулся мужчина.

– Мартынов, – строго начала Вера, – каждый раз, когда ты на меня так смотришь, мы оказываемся в горизонтальном положении. Я, как бы, не была готова к такому.

– Сама виновата, – делая очередной глоток, Тимур спокойно отреагировал на заявление девушки.

– Ты серьёзно? – раздражение разливалось по всему телу Веры так же быстро, как и тепло от ароматного напитка.

– Серьёзнее некуда.

– Ну и в чём моя вина?

Вера откинулась на спинку стула, принимая оборонительную позу – закинула ногу на ногу, скрестив руки на груди. Настроение начинало портиться, она не понимала к чему он клонит. Тимур следил за резкими движениями девушки, не нарушая тишину.

Её попытка показать характер будоражила кровь и всё, что находилось ниже пояса. Перед глазами пролетели события вчерашнего секса в его кабинете. Тогда она тоже решила показать характер, а закончилось всё хорошей поркой. Сегодня он ещё не прикладывался к её аппетитной попке, а жутко хотелось. Особенно сейчас, когда она думает, что сможет выиграть у Тимура в гляделки.

– Ведёте себя слишком вызывающе, Вера Ивановна, – лукаво обвинил он девушку.

– В чём это я вызывающе себя веду? – облизав влажные от вина губы, Вера, словно пантера, готовилась к словесному нападению. – Я просила у тебя футболку, но ты же сказал, что не собираешься тратить на меня все свои обожаемые серые футболки, – перекривляла речь Мартынова девушка.

– Согласен, но дело не в футболке…

– А в чём тогда? – не отступала она. То ли бокал вина так подействовал, то ли Вера забыла про «воспитательный момент». Опять.

– В тебе.

Неожиданный резкий ответ Тимура обезоружил. От его признания девушка опешила. И так немаленькие голубые блюдца-глазища расширились, выдавая её удивление с потрохами. Не зная что ответить, она молчала. Не в силах смотреть в тёмные, словно бездна, глаза, девушка отвела взгляд. Противная дрожь пробила всё тело.

– Не понимаю, о чём ты, – испугавшись собственного голоса, Вера звучала, как старая бабка, – хрипло.

– Забудь, – ретировался Тимур.

Отставив пустой стакан, Мартынов резко встал и, схватив Веру под локоть, потащил на второй этаж. Девушка не сопротивлялась. Желание забыть последние пару минут имелось не только у Тимура.

Вера не сомневалась: Мартынов заставит её забыть. Ведь это были просто пустые слова. Тогда почему так сжалось сердце… «Скорее всего, виною всему вино», – грустно подумала девушка.

Вера всегда думала, что бессонные ночи любви бывают только в порнографических фильмах и сказках. Как же она ошибалась. Где-то под середину ночи и очередного секс-забега, она, не стесняясь, обзывала Тимура ненасытным животным и требовала оговорить стоп-слово. На что получила жёсткое «нет» и ещё пару таких же «забегов». Уснула девушка моментально, как только временный хозяин её тела удалился в ванную комнату. То, что она потная и липкая, волновало меньше всего.

Вера настолько устала, что даже сны не приходили. Девушка будто упала в бездну, тёмную глубь спокойствия и тишины. Всё, что она чувствовала сквозь сон, это по-хозяйски закинутую горячую ладонь на своём обнажённом бедре. И горячее дыхание, обжигающее макушку.

Сколько они проспали – неясно. Сквозь сон Вера услышала знакомую мелодию. Телефон звонил долго и настойчиво. По длине мелодии девушка понимала, что это не первый звонок и что кто-то настойчиво пытается добиться её внимания. Лениво потянувшись, Вера нащупала небольшой смартфон на полу у кровати. Ещё вчера она оставила его там.

Увиденное на экране заставило девушку очень быстро протрезветь от сексуального опьянения и привести мысли в порядок.

«Мамочка».

Вера понимала, что нужно позвонить родным, поскольку тишина со стороны дочери имела бы моментальную реакцию. Панику. В верхнем уголке экрана девушка увидела ещё одну отрезвляющую вещь. Почти одиннадцать! С расчётом, что заснули Вера и Тимур в начале третьего, такое время не пугало. Но девушка всегда звонила матери и бабушке рано в воскресенье. Теперь понятно, почему мама устроила атаку на телефон дочери. Медвежья рука Тимура предательски не отпускала.

Решив ответить прямо сейчас, Вера надеялась не разбудить спящего зверя – по-другому она Мартынова называть теперь не будет.

– Алло, – как можно тише ответила девушка.

– Доченька, ты чего трубку не берёшь? Всё в порядке? – взволновано залепетала мама.

– Гм, да, мам, я вчера поздно уснула. Всё хорошо, – начала оправдываться Вера.

– Верочка, солнышко, ты не заболела? Что-то у тебя голос хриплый.

– Всё хорошо, мам, я ещё не проснулась толком, – кровь резко прилила к лицу девушки. Не говорить же матери, что причина её хриплого голоса сейчас упирается ей в ягодицы.

– С кем ты говоришь? – сквозь сон пробормотал Мартынов. Рука медленно поползла к плоскому животу Веры, задевая укромное местечко между ног.

Девушка замерла. На секунду она растерялась. Мама молчала, не давая понять: услышала она что-то или нет. Тимур ещё не проснулся, но сквозь сон уже начал распускать руки, заставляя сердце Веры биться быстрее.

– Мамочка, я перезвоню. Бабушке «привет», – не дожидаясь ответа, девушка скинула вызов. Стыд заполнил все нервные окончания. То, что мама слышала медвежий рык в виде сонного Мартынова, она не сомневалась. Повезло, что не начала сразу задавать вопросы, хотя ещё не вечер.

Судя по беспардонному брожению руки Тимура по телу Веры и лёгких поцелуев в шею и плечи, его всё устраивало.

– Ты хоть на секунду можешь остановиться? – схватив широкую ладонь, она всеми силами, которых, конечно же, было недостаточно, пыталась остановить надоедливого завоевателя.

– В чём проблема, малыш? – всё ещё не открывая глаз, Тимур бормотал нежности, не переставая изучать уже трепещущее тело.

Обхватив хрупкую девушку обеими руками, Мартынов дал понять, что готов к продолжению. Почувствовать возбуждение этого мужчины не составляло труда. Ахнув, Вера выгнулась, упираясь ягодицами в пульсирующий член. Шершавые ладони добрались к ноющей, желающей ласки груди. Зажав между пальцами сразу оба соска, Тимур лениво улыбнулся, услышав первый громкий стон. Вера перестала себя сдерживать и показывала всю себя без стеснения, что сводило Мартынова с ума.

Вчера она практически отбивалась от Тимура после очередного крышесносного секса. Мужчина понимал, что для Веры, возможно, дико столько заниматься сексом, ещё и таким. Вертел он ею знатно. Девушка называла его ненасытным животным, чем вызвала волну смеха у Мартынова. В её глазах действительно отражалась злость. Такая милая женская злость. Даже потребовала стоп-слово. Все попытки мятежа Тимур предотвратил моментально. Возможно, она и устала, но от его прикосновений и поцелуев текла моментально. Чего лукавить, Тимур и сам не мог держать член в штанах при виде этой девочки.

Резко навалившись на хрупкую Веру, он вошёл резко на всю длину. Стоны девушки, словно музыка для его ушей, вырывались из сладкого ротика. Она не сопротивлялась. Слегка разведя ноги и согнув их в коленях, она упёрлась руками в жёсткий матрас. Огромная грудь Тимура вдавливала девушку, предотвращая любые попытки побега. Она и не пыталась.

Да, он практически затрахал её до смерти. Но к собственному стыду, Вера не протестовала. Тело сдавалось быстрее, чем разум. Даже на грани обморока она хотела ещё. Девушка никогда не жадничала, но этого мужчину делить ни с кем не хотелось. От одной мысли, что к нему будет прикасаться другая, в области груди возникала острая боль. Вера гнала эти мысли, ссылаясь на то, что, возможно, она за столь короткое время стала собственницей.

Тимур не церемонился: зная, что девушка уже привыкла к его темпу, он двигался резко и быстро. Девушка кричала, цепляясь за простыни и кусая губы от сладкого, местами болезненного наслаждения. Спина покрылась капельками пота. Громкие гортанные стоны Тимура эхом звучали где-то далеко. Вера содрогалась от нарастающей волны наслаждения. То ли осведомлённость о предпочтениях друг друга, то ли адреналин после разговора с мамой, но она слишком остро ощущала толчки мужчины.

Оторвавшись от дрожащей девушки, Тимур потянул её на себя. Теперь сидя спиной к Мартынову, Вера продолжала двигать бёдрами. Тимур помогал ей, поддерживая за ягодицы одной рукой и за грудную клетку – другой. Гравитация делала своё дело: девушка сжималась каждый раз, когда опускалась на каменный орган. Тимур держался из последних сил, оставлять Веру без сладко он не мог, ну, и не хотелось. Любил он смотреть, как она кончает на нём, под ним. Переместив руку с ягодиц, Мартынов нашёл любимое горячее местечко между уже дрожащих ножек. Большим пальцем он начал играть с нежным клитором.

Вцепившись в напряжённые мужские руки, Вера бормотала что-то несуразное. Из общего набора слов Тимур выделил лишь «да», «ещё» и «не останавливайся». Его движения рукой и бёдрами Веры становились всё быстрее. Финал превысил все ожидания.

Теряя контроль и часть рассудка, девушка расцарапала Тимуру оба предплечья и оставила не один полумесяц от ногтей на запястьях. Мужчина завалился набок вместе с всё ещё дрожащей Верой. Пот стекал тонкими струйками по всему телу. Впервые за долгие годы Мартынов знал, что к вечеру будут болеть мышцы во всём теле. Такое у него бывало только от изнуряющих тренировок, и то нечасто. Придя в себя, он сжал объятия сильнее. Если у него, спортивного мужика, всё болит, то что уже говорить про хрупкую Веру.

Девушка не двигалась, тяжёлое дыхание дало понять, что она жива. Тут Тимур согласился с Верой: он – ненасытное животное. И его голод – это она.

– Мартынов, если ты ещё раз ко мне прикоснёшься, я на тебя заявление в милицию напишу, – еле шевеля языком, промямлила Вера.

– Сегодня.

– Что? – прищурив глаза, Вера боялась пошевелиться. По ней «проехался танк». Или за ней гнался бешеный зверь и догнал. Она ещё не решила. После произошедшего девушка радовалась двум вещам: первая – она жива; вторая – это самый сильный и запоминающийся оргазм в её жизни.

– Запрет только на сегодня, – обыденно произнёс Мартынов. Вера лежала к мужчине спиной, но чувствовала, что он улыбается.

– Посмотрим, – деловито заявила девушка.

– Вера, не наглей, – вернувшись в режим грозного директора, Тимур одарил девушку лёгким шлепком по попке.

Она решила не спорить с огромным, вечно заведённым мужиком. Без каких-либо объяснений девушка нашла в себе силы встать с кровати и на трясущихся ногах вдоль стеночки дошла до ванной. Помощь от Тимура она не приняла. Непонятно откуда появилось острое желание побыть наедине.

Воскресенье.

Выходные подходят к концу.

Отчего-то вспомнился их пятничный разговор. Вера потребовала увольнения, Тимур согласился. Если ей зададут этот же вопрос сейчас, что она скажет? Девушку бросило в дрожь. Растерянность накрыла с головой. Ведь если она скажет, что не собирается уходить, что подумает Мартынов?

«Подумает, что ты дура дурная!» – зло одёрнула себя Вера. Решив оставить всё как есть, она вошла в душевую кабину.

Душ принимала быстро и лицом к двери. Горький осадок после неудачного опыта в этой душевой кабине всё никак не уходил. Мысли о том, что делать дальше, будильником звенели в голове всё время.

Тимур предусмотрительно выделил девушке зубную щётку. Посмотрев в огромное, местами запотевшее зеркало, Вера ахнула. Она понимала, что, возможно, на теле будут синяки, но вот к россыпи засосов на груди, шее и даже ПЛЕЧАХ девушка не была готова. Синяки на бёдрах, пару на талии и запястьях уже не казались такими безобидными. Без доли сомнения, Вера походила на ту ещё шлюшку.

– Капец! – ошарашенная девушка водила тонкими пальцами от одной метки к другой. То, что на сегодня лавочка между её ног точно закрыта, она уже не сомневалась.

Закрутив мягкое банное полотенце вокруг своего еле живого тела, Вера бесшумно открыла дверь. Перед ней стояла только одна задача: как можно быстрее надеть всё, что у неё есть. В голове пролетела мысль, что можно и пальто натянуть. Чтоб наверняка.

Бархатный голос Тимура Вера услышала случайно. Мужчина говорил по телефону на первом этаже. Видимо, он не заметил девушку, так как продолжил разговор.

– ...нет, в жёны я её не собираюсь брать… не твоё дело… Просто порезвились пару дней, ничего особенного…. Всё. Давай, на связи, – сухо завершил разговор Тимур.

Резкий удар пришёлся прямо в грудную клетку. Вера закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Лучше бы это был кулак, но нет: Мартынов врезал ей со всей силы тем, что бьёт похлеще любой палки. Словом.

«...Просто порезвились пару дней, ничего особенного…» – фраза засела в голове и беспрерывно крутилась, словно кассету зажевало. Закрыв за собой дверь в спальню, девушка изо всех сил старалась сдержать слёзы. Не хватало ещё разреветься как белуга. Одевалась на автопилоте. Шестерёнки в голове работали плохо, то и дело Веру клинило, и слёзы предательски подкатывали к вершине.

Обида пеленой накрыла глаза. Девушка остервенело натягивала дурацкие чулки. Как они не порвались под напором дрожащих пальцев, останется загадкой навсегда.

«Ну, а что ты хотела?!» – кричало подсознание.

Натянув все предметы своего гардероба, Вера рухнула на кровать. На что она надеялась? Злость подкатила новой волной. Злилась девушка на себя. Мартынов сразу обозначил, что это просто секс. Ничего он ей не обещал. Увольнять не хочет из-за геморроя с поиском нового преподавателя. Вот и всё. Сложив пазл в одну целую картину, Вера осознала одно – она таки дура дурная.

Её неопытность и странное восприятие сыграло с ней злую шутку. Горько засмеявшись, Вера подумала об одном: «Ты что, действительно решила, что он с тобой не из-за секса?». Смех перерос в лихорадочное ржание. Смеялась девушка сама над собой.

Шум сверху привлёк внимание хозяина квартиры. Тимур без стука открыл дверь спальни. Облокотившись на дверной косяк, он вопросительно посмотрел на всё ещё хихикающую Веру.

– Поделиться не хочешь? – осторожно спросил он. Смех не сильно походил на весёлый, слышал он такой раньше.

– Ой, – вытирая выступившие слёзы, девушка выглядела расслабленной, – нет, там глупая шутка.

– Я послушаю, – настаивал Мартынов.

«Не в этот раз!» – подумала Вера. Сама не понимая как, но по выражению её лица Тимур понял, что разговор окончен. Грустная улыбка, красные глаза непонятно от чего: от слёз или от смеха.

– Пошли завтракать, – всё с тем же напряжением проговорил мужчина.

– Пошли, – спокойно ответила Вера. На удивление, смехотерапия помогла. Осознание, что это не сказка, а она не главная героиня, опустило на землю. Вспомнив свою резолюцию на эти выходные, девушка решила откинуть все сомнения и провести остаток дня с нормальным лицом, а не кислой миной.

«Ну и что, что просто секс, зато какой! А то, что он сказал, ну и фиг с ним! Не последний мужик на планете!» – словно мантру повторяла Вера. В груди всё ещё неприятно жгло. Игнорируя боль, девушка решила, что кофе и еда на время помогут забыться.

Тимур не протестовал, увидев Веру в одежде: так даже лучше. Чем меньше оголенных участков её кожи он видит, тем легче справляться с похотью. Плюс этот странный приступ смеха. Ещё и Кир со своими расспросами.

Зная, как друг может подкалывать, Тимур ляпнул перовое, что пришло в голову. Для лучшего эффекта попытался убедить друга, что это просто развлекуха на пару дней. От своих слов самому стало гадко. Ещё вчера он понял, что это всё НЕ ПРОСТО СЕКС. Радовало, что Вера не слышала их с Кириллом разговор… От одной мысли, что он может её обидеть, опять закипала кровь и до жути хотелось сделать больно себе. Лишь бы не ей.

Сообразив на скорую руку яичницу с беконом, Тимур разложил содержимое сковородки на тарелки. Хлеб и овощная нарезка уже стояли на столе.

– Сок будешь? – заботливо поинтересовался Мартынов.

– Можно.

Спокойствие Веры раздражало мужчину. От неё конкретно веяло холодом. Опять. Последний раз, когда она себя так вела, Тимур практически выгнал её. Списывая поведение девушки на недосып или перетрах, мужчина решил не грузиться. Сегодня последний день их маленького приключения, и хотелось завершить всё без жертв.

– Вкусно, – спокойно похвалила стряпню Мартынова девушка. Ковыряя вилкой желток, она выглядела невозмутимой. Лёгкость и открытость улетучились. Перед Тимуром опять сидела сдержанная безэмоциональная Вера.

– Утром. Ты быстро бросила трубку. Я помешал разговору? – спокойно спросил мужчина.

– Мама звонила.

– Она не знает о… – захотелось сказать «нас», Тимур запнулся, – твоём досуге? Теперь будет доставать вопросами? – слова вылетали быстрее, чем мозг успевал продумать реплику. Мартынов сам не понимал зачем задавал такие вопросы.

– Даже если и будет, скажу, что телевизор громко работал с вечера. Мелодраму какую-то смотрела. Ничего особенного… – не поднимая глаз, девушка продолжала трапезу, словно ничего не произошло.

Вера очень правильно поступила. Заметь она сейчас взгляд Тимура, и всё бы рухнуло к чертям. Мартынов разозлился: в том, что у Веры в голове снова выключился тумблер нормальности, сомнений не осталось. Да и на лице мужчины большими буквами светилась надпись: «Ты не оху..ла?». Взгляд стал хищным, скулы ходили ходуном. Мужчине пришлось спрятать руки под стол, чтобы девушка не увидела сжатые от злости кулаки.

Раньше только отец мог вывести его из равновесия буквально за три секунды. Теперь в этот список Мартынов добавил Веру.

Оставив её заявление без комментариев, он продолжил трапезу. После завтрака-обеда, Вера помогла загрузить посуду в посудомоечную машинку. Её движения как всегда были плавными и размеренными. Но Тимур стал ощущать исходящий от неё холод. Даже воздух в квартире остыл на пару градусов.

Стараясь не акцентировать внимание на странностях девушки, Мартынов предложил посмотреть фильм, так как сама вселенная и Вера давали понять: секса сегодня уже не будет.

Девушка умостилась на диване, поджав ноги под себя. Она не ластилась и не пыталась дотронуться до Тимура. Словно маленький мальчик, мужчина не на шутку надулся. Но сдаваться он не собирался. Присев вплотную к Вере, он по-хозяйски приобнял её за хрупкие плечи. На второй половине фильма, к превеликому удивлению Мартынова, она положила голову на его плечо. Льдинка в самом центре сердца Тимура начинала таять. Радовался мужчина недолго.

– Ты помнишь про своё обещание? – спокойно спросила Вера.

– Не трогать тебя сегодня? – так же спокойно отреагировал Тимур. Он понимал, о чём она. Говорить про это чёртово увольнение не хотелось. Мартынов до последнего надеялся, что Вера передумает. Сдерживая напряжение во всём теле, он ждал её ответа.

– Я про увольнение. Ты обеща…

«Бл..ть» – выругался про себя мужчина.

– Я помню, – перебил он. – Ты действительно хочешь уйти? – последнюю фразу Тимур не проговорил, а прохрипел. В горле резко пересохло. Мысли о том, что её не будет в школе, словно молот, колотили по голове, вызывая душевную боль.

– Да, – всё так же сухо подытожила Вера.

Машина подъехала к уже знакомому подъезду. Тимур не спешил разблокировать двери. Резко развернувшись к Вере, он выдал то, что сидело у него в голове ещё со вчера:

– Может, повторим? – осторожно спросил мужчина.

– Может, только теперь без презервативов не подходи. Кто знает, кого ты ещё помимо меня трахаешь, – капля сарказма добавила словам девушки взрывного эффекта.

– С чего ты взяла, что я трахаюсь со всеми подряд? – раздражённо кинул в сторону Веры Тимур. Руки сильнее сжали руль. Резко захотелось схватить оборзевшую в корень девушку, разодрать юбку на две части и лупить по заднице пока не начнёт реветь.

– Тимур, – словно ножом полоснула, холодный голос Веры не дрожал. Девушка говорила уверенно и чётко, веря в каждое слово. – Я не вчера родилась. Таких, как ты, повидала. Ты взрослый мальчик, имеешь полное право развлекаться как хочешь. Не переживай, – повернув голову, Вера смотрела прямо в почерневшие от гнева глаза, – влюбляться я в тебя не собираюсь. Шубы и сумки просить не буду. Порезвимся ещё пару раз, пока мне не найдут замену. А там каждый своей дорогой пойдёт. Слёзы лить по тебе не собираюсь. Без обид, Мартынов.

– Без обид.

Оставив «до свидания» при себе, Вера, не дожидаясь ответа, открыла двери чёрного внедорожника и покинула машину.

Холодным взглядом Тимур провёл её до подъезда. Даже когда изящная фигура учительницы скрылась за старенькой дверью, Мартынов не уехал. Слушая тишину, он переваривал только что услышанное из уст этой маленькой сучки. ОНА ЕГО ОТШИЛА! Тихая серая Вера чисто литературно послала его нахрен. Сделав пару глубоких вдохов, Мартынов прокручивал её слова снова и снова. Потерев шею ладонью, он с горечью принял тот факт, что она права.

Увы, но Тимур вернулся к тому, с чего начинал. Что он ей даст? Замуж позовёт? Детей предложит завести? Абсурд. Он слишком независимый, слишком властный и, как правильно подметила Вера, надменный. Изменить себя ради девушки? Нет, спасибо.

Но ведь это не просто девушка, это Вера…

Она злилась, Тимур это понимал. Взглянув на её слова под иным углом, он понял, что Вера по-другому не могла. Слишком гордая. Утихомирив пыл, мужчина усмехнулся: его опять уделала эта кроха.

Решив, что ей нужно перебеситься, Тимур начал выезжать из заснеженного двора. Пусть успокоится, а через пару дней он с ней поговорит. Увольнение? Только в её мечтах. Мартынов принял решение не искать замену. Она останется, и он костьми ляжет, но не отпустит её. А потом? Что будет потом, он не понимал. Боялся. Выругавшись на самого себя, Тимур пришёл к выводу, что будет решать проблемы по мере их поступления.

Знакомая мелодия ворвалась в салон автомобиля. Противный писклявый звук раздражал так же, как и его хозяин.

– Сын.

– И тебе здравствуй, отец, – сухо ответил Тимур.

– Где ты был? Я пытался дозвониться тебе все выходные, – голос Ильдара Вахитовича мог заморозить пламя в аду. Иногда Тимур мечтал увидеть отца в одном из котлов.

– Дела, – не вдаваясь в подробности, парировал мужчина. Вести беседу «отец-сын» он не собирался.

– На этой неделе собрание директоров компании, я хотел бы тебя там видеть, – осторожно начал отец.

«Хотел бы?» – что-то новенькое. Ильдар Вахитович не спрашивает. Ильдар Вахитович приказывает, подчиняет, ставит перед фактом. На секунду Мартынов снова вспомнил Веру, её слова про его характер. Чёрт! Каков отец, таков и сын. Во рту появилась неприятная горечь. Тимур ещё сильнее убедился, что нужно отходить от старых устоев и поговорить с Верой.

Вдруг у них получится…

– Я потратил на твои собрания всю прошлую неделю. Как ты хочешь, чтобы я руководил школой, если я постоянно отсутствую? – раздражение набирало обороты. Тимур злился на отца. Знал же, что при первом косяке Айдаров ткнёт его носом, как шкодливого кота. Вспоминать про все поездки он, конечно же, не будет.

– Я понимаю. Но это собрание очень важно для меня, – Мартынову на секунду показалось, что отец начал оправдываться. – Тимур, скоро всё изменится, и мне необходимо, чтобы ты был в курсе всех дел.

Слова старика заставляли задуматься. Тимур знал, что этот старый лис что-то замышляет. Отказать он не мог, это понимал и Айдаров, и Тимур.

– Как долго продлится собрание?

– У тебя какие-то планы? – удивился Ильдар Вахитович.

– Отвечаешь вопросом на вопрос?

– Десять дней, – Айдаров сдался первым.

– Вы там работу собираетесь обсуждать или бухать?! – Тимур скорчил недовольную гримасу. Десять дней вне работы означало десять дней не видеть Веру…

– Возможно, всё пройдёт гораздо быстрее, но по расписанию – десять дней, – спокойно отвечал старик.

– Хорошо.

– Мой водитель заберёт тебя завтра в восемь утра, – деловито начал отец Тимура.

– Нет, – отрезал Мартынов, – сам доеду.

– Хорошо, – спустя пару секунд ответил Айдаров. Упрямство Тимура передалось ему как раз от отца. Спорить не хотелось.

Закончив разговор, мужчина задумался: что же замышляет старик Айдаров? Десять дней для сходки таких же старых пердунов – это довольно много. Решив не париться по этому поводу, Мартынов продолжил свой путь домой.

Он обещал перезвонить Киру, но слушать подколы друга сейчас не хотелось. Настроение испортилось окончательно.

Перематывая картинки с пятницы до сегодня, Тимур поймал себя на мысли, что впервые ему не надоела девушка после нескольких раз занятия сексом. Воспоминания о Вере, её голосе, теле, томном взгляде снова вызвали тяжесть в паху.

Мартынов спинным мозгом чуял: поездка предстоит непростая.

Десять дней в компании отца, и всё тех же десять дней без неё…

«Совсем старик головой тронулся…» – Тимур переваривал полученную информацию.

Вернувшись из поездки уставшим и злым как собака, Мартынов бросил дорожную сумку прямо в прихожей. Десять дней переговоров, подписаний важных контрактов и огромное количество приёмов выжали из мужчины всю жизненную энергию на пару лет вперёд. Всё бы ничего, но заявление Айдарова на последнем бизнес-ужине повергло в шок. Кулаки до сих пор машинально сжимались при одном воспоминании о его словах.

– Друзья, вы все знаете, что я уже не молод. Наша империя процветает, и это радует не только меня, но и вас, как инвесторов, – выдал «ошеломительную» шутку старый лис. – В связи с этим я хотел бы объявить о своём скором уходе на пенсию, если можно так сказать.

Гости, наплевав на меры приличия, тихо зашушукались. Тимур, сидевший ближе всего к отцу, уныло покосился на Айдарова. Слова главы компании напрягли мужчину, и тут он понял почему:

– В связи с этим я хотел бы представить вам своего преемника и нового главу холдинга! Мой сын! Тимур Айдаров!

Звон бокалов и громкие хлопки в ладоши до сих пор звенят в ушах. Тимур, подавляя гнев, одарил всех присутствующих сдержанной улыбкой. Встав из-за стола и как можно спокойнее обняв отца, он коротко выдал:

– Даже не надейся.

Грозный взгляд Айдарова-старшего полоснул сильнее ножа. Не ожидал он такого от сына. Старик до последнего надеялся на радость со стороны Тимура: он отдаёт ему всё.

После званого ужина мужчины знатно поругались. Тимур и слушать не хотел отца. Так и не придя к согласию, Мартынов психанул. Хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка, он покинул ненавистное сборище первым же рейсом.

Десять дней в трубу.

Вся эта движуха выжимала до последней капли. Тимур приходил в свой номер, принимал душ и заваливался спать. Пару раз пытался написать Вере на рабочую почту, но по непонятным причинам каждый раз происходила ошибка отправки. Просить Тамару Степановну узнать, что случилось с электронной почтой Веры Ивановны, он не решался, да и постоянно забывал. Её личный номер телефона он так и не записал, чему очень расстроился.

Все десять дней Тимур думал о ней. Злилась ли ещё Вера? Он не знал, надеялся, что нет.

Каждый день становилось всё сложнее. Уже на третий день пришлось утолять напряжение в душе. Прикрыв глаза, он представлял Веру, их последний секс тогда утром. Её крики, острые коготки на своих руках, как жадно она сжимала его член в себе.

Понятное дело: всё время за ним хвостиком ходило энное количество представительниц прекрасного пола и, судя по образу, древнейшей профессии. Мило улыбаясь, Тимур отшивал каждую. Даже дочь одного из основных партнёров отца узнала куда ей идти. В мягкой форме. Настойчивая девица тёрлась возле Мартынова с первого дня, давая понять про готовность раздвинуть ноги или раскрыть рот пошире. Если раньше Тимур, не задумываясь, потащил бы гламурную давалку в первый тёмный угол, то сейчас вид дамы вызывал рвотный рефлекс.

Старый знакомый Павел, тоже сын одного из инвесторов, перенявший бразды правления от отца, подшучивал над Тимуром.

– Друг, теряешь былую хватку, – заливая в себя очередную порцию дорогого виски, не унимался Павел.

– Хватку не теряю, – прищурился Тимур, разглядывая кубики льда в барном стакане, – приоритеты поменялись.

– О как! Влюбился? Кто эта счастливица? – ответ Мартынова удивил Павла. Зная, какой тот любитель случайных, ни к чему не обязывающих связей, друг смотрел на Тимура с широко раскрытыми глазами.

Тимур оставил вопрос без ответа, чем ещё больше раззадорил собеседника. В тот вечер Павлу так и не удалось выудить больше информации.

Но вот Тимур задумался: он влюбился?

Ссора с отцом, внезапное решение покинуть сборище богатых толстосумов и январская слякоть вымотали Мартынова. Оставив сумку неразобранной, он смыл тяжесть перелёта и отправился прямиком в спальню. Завтра будет тяжёлый день.

Будильник звенел не первый раз. Тимур упорно не просыпался, усталость за одну ночь не испарилась, а ощущалась ещё сильнее. Нехотя, мужчина нашёл в себе силы поднять чугунное тело с кровати. В глаза можно было вставлять спички, холодный душ и две чашки крепкого кофе не помогали.

Натянув первый попавшийся костюм и чистую немятую рубашку, Тимур взглянул в зеркало.

– Ну и рожа, – потирая щетину, выдохнул он.

Всё так же проигнорировав дорожную сумку, Мартынов на ходу накидывал пальто. Опаздывать после недели отсутствия не хотелось. Дорога от дома до школы заняла обычное время, несмотря на заснеженные обочины. Парковочное место Тимура, как всегда, каждое утро чистили от снега. Припарковав своего железного зверя, директор школы быстрым шагом направился ко входу.

Он оглянулся: внимание привлёк кроваво-красный спортивный автомобиль, криво припаркованный на месте для посетителей. Мужчина раньше не видел этой машины. Неприятное чувство пронзило грудь.

Отгоняя бредовые, по мнению Мартынова, мысли, он продолжил свой путь к зданию.

Первый урок начался десять минут назад. Кинув вежливое приветствие охраннику, Тимур открыл дверь приёмной. Первое, что бросилось в глаза, это раздражение на лице Тамары Степановны. Женщина всеми силами старалась излучать дружелюбие, но походило больше на искажённую гримасу. Виною такого поведения стали нежданные гости.

Марина, словно бельмо на глазу, сидела в укороченной белой шубке, блядских кожаных штанах и в «непонятно, как ты ходишь на таком каблуке» сапожках. Компанию ей составлял худой мужчина примерно одного с Тимуром возраста, в строгом чёрном костюме и такого же цвета водолазке.

При виде Мартынова незнакомец подскочил, расправив плечи. Марина лениво одарила директора похотливым взглядом и с грацией кошки подняла свою пятую точку со стула. Оценив ситуацию, Тимур вопросительно глянул в сторону Тамары Степановны. В глазах женщины большими буквами считывался ужас, что ещё больше насторожило Тимура.

– Что здесь происходит? – строго поинтересовался Мартынов.

– Тимур Ильдарович… – дрожащим голосом начала Тамара Степановна и рукой указала на незваных посетителей.

– Мартынов, – перебив пожилую женщину, Марина с возмущением глянула в его сторону. – В кабинет не пригласишь? Мы тут вообще-то уже пятнадцать минут тебя ждём.

Противный писк, он же голос Марины, начал раздражать с первых секунд, как только она открыла рот. Прищурив глаза, Тимур думал, как бы побыстрее избавиться от этой занозы.

– В связи с чем я должен приглашать вас, – демонстративно просканировал Марину и её спутника недобрым взглядом директор, – к себе в кабинет?

– Познакомиться с новым учителем, – указав рукой на молчаливого незнакомца, Марина словно товар показывала, а не человека представляла.

– Каким ещё учителем? – удивлённо спросил Тимур. Слова Марины повергли в шок. Он отсутствовал чуть больше недели, а тут такие перемены. Без его ведома!

– Вот, знакомься, Александр Николаевич Петров, ваш новый учитель русского языка.

Покинув машину Мартынова, Вера благодарила своё пальто и остатки самообладания, что скрыли её мандраж. Девушку трясло от злости и обиды. «Повторить?!» – да он издевается! Пока Тимур не открыл рот и не задал этот вопрос, Вера ещё держалась. Но услышанное повергло в шок и моментальную ярость.

Удивление от сказанного ею накрыло не только мужчину, Вера и сама отключила мозг и руководствовалась исключительно эмоциями. Зря. Наговорила много лишнего.

Сидя на маленькой табуреточке в узкой прихожей, девушка, шмыгая носом, крутила в руках телефон. Плакать не хотелось, но в носу неприятно щипало. Лёгкую тяжесть во всём теле можно было назвать сладкой, если не вспоминать про подслушанный телефонный разговор и огромную эмоциональную дыру в груди.

Вера переваривала события минувших дней. Сожалеет ли она? Как ответить на этот вопрос девушка не понимала. Внутри бушевал ураган эмоций. Секс с Мартыновым – это лучший опыт в её жизни, хотя у неё и сравнивать-то не с чем. Вера даже имена бывших кавалеров позабывала.

Впервые за годы жизни в тёткиной квартире девушка чувствовала дискомфорт, исчез былой уют. Такая родная раньше квартирка стала не мила. Мыслями Вера возвращалась на удобный диван в пентхаусе, что в разы комфортнее её бедового старичка. Мозг отказывался здраво мыслить, переживая весь секс-марафон опять и опять.

Протяжный стон отчаяния прозвучал неприлично громко. Зная насколько тонкие стены в старенькой пятиэтажке, Вера мысленно приготовилась к осуждающим взглядам соседей завтра утром. Облокотившись о стену, девушка прикрыла глаза, вспоминая самые лучшие моменты. Просто думая о Тимуре, его прикосновениях, она не заметила, как прикусила губу и слегка развела ноги, насколько позволяла юбка. Не скрывая стеснения, Вера знала, что бельё уже влажное.

– Бл..ть, – выругалась вечно правильная девушка. Глупую привычку выражаться она переняла от Мартынова, как и кучу других горячих словечек, которые он шептал ей на ушко, покусывая мочку.

Хочет ли она ещё раз провести такие выходные? – Да…

Зацепили ли девушку слова Тимура? – Однозначно…

Вера словила себя на мысли, что готова переступить через себя и провести с ним время опять. Мартынов забрался ей под кожу, подсадил на самый страшный для девушки наркотик – эмоции. Прошло каких-то полчаса, а всё тело уже потряхивает от нехватки горячего дыхания на коже.

Громко сглотнув, Вера сто раз пожалела о сказанном в машине. Как минимум половину из обещанного она уже нарушила – влюбилась, и знала наперёд: реветь будет не один день.

Из последних сил девушка скинула верхнюю одежду и, не поднимая ноги, пошаркала на кухню. Голод отсутствовал, хотя последний раз она ела утром. Тимур предлагал заказать обед, но Вера отказалась. Заварив самую большую кружку чая с мятой, она сменила строгий наряд на плюшевую пижаму и, забравшись под одеяло, принялась за поглощение горячей жидкости. Убедившись, что будильник включен, она увидела пару пропущенных от Лизки, мамы и от неизвестного абонента. Разговаривать Вера ни с кем не хотела. На неизвестные номера никогда не перезванивала, боясь попасть на мошенников. Она знала, что мама будет волноваться, но поделать с собой ничего не могла. Девушка молчала, словно язык проглотила. Всего одно слово могло стриггерить океан слёз. За очередными раздумьями так и уснула.

Проснувшись на полчаса раньше будильника, Вера, на удивление, бодро себя чувствовала. Всего два дня регулярного секса, а ощущение – словно она помолодела лет на пять.

Синие следы любви на шее сменились на багрово-жёлтые. Тяжело вздохнув, девушка начала поиски чистой водолазки: заявиться в школу с таким раскрасом хотелось меньше всего. Старенькая тёмно-зелёная водолазка, купленная пару лет назад, оказалась очень кстати.

Несмотря на то, что последний раз Вера ела практически двадцать четыре часа назад, ограничилась она опять-таки только кофе.

Отгоняя мысли о Мартынове в самые тёмные уголки подсознания, девушка сосредоточилась на повторении материала для учеников. За этим занятием совсем не заметила, как добралась до работы. Отсутствие машины директора Вера приняла за норму: Мартынов часто приезжал на работу позже остальных.

До первого урока оставалось пятнадцать минут: достаточно времени, чтобы оставить верхнюю одежду в учительской, захватить распечатки и быстро переговорить с коллегами.

Наталья, учитель физики и а-ля ярая поклонница директора, заприметив Веру, резко замахала рукой, подзывая к себе.

– Привет! Тебя Тамара Степановна искала, просила подойти в кабинет директора, как только появишься, – спокойно проинформировала та.

Кинув быстрое «спасибо», Вера, скрывая напряжение, направилась в сторону приёмной Мартынова. Вопросы нахлынули волной в её маленькую голову. От осознания, что она сейчас увидит Тимура, в животе появилась ранее неведомая лёгкость, словно бабочки порхали и щекотали нервы. Упование на его снисходительность и желание увидеть девушку после их перепалки, зарождали надежду. Надежду на то, что возможно он опять хочет её, несмотря на всех её тараканов. Ещё неделю назад Вера отругала бы себя за одну только мысль о сексе на рабочем месте. Сейчас же девушка без стеснения надеялась, что их разговор им и закончится. И плевать, что ещё нет девяти на часах.

Улыбка сама появилась на милом личике, не спрашивая разрешения у хозяйки.

Тамара Степановна отсутствовала на рабочем месте. Не дожидаясь секретарши, Вера без стука открыла дверь кабинета Тимура. Ворвавшись без предупреждения, девушка опешила. Улыбка медленно сползала с лица, сменяясь удивлением.

– Вы всегда врываетесь без стука? – писклявый женский голос резким ударом кинул Веру в реальность.

Незнакомая брюнетка в слишком тесной и короткой для её возраста юбке и слишком не застёгнутой полупрозрачной блузке возмущённо осмотрела Веру с ног до головы.

– Извините, я думала… – запнулась от неожиданности девушка.

Глаза в надежде на спасение начали бегать в поисках хозяина кабинета, но Тимура на рабочем месте не оказалось. Сканируя помещение, Вера только сейчас заметила худого мужчину в очках. Незнакомец сидел на одном из стульев, сложив руки в замок.

– У Вас что, не только рабочие отношения с Тимуром Ильдаровичем? – прямо в яблочко попала незнакомка. Глаза Веры мгновенно увеличились. Не ожидала она такого чёткого замечания. Щёки побагровели, спина покрылась капельками пота.

– Н-нет, – дрожащим голосом, слишком неуверенно выдавила девушка.

Недобрая ухмылка противной незнакомки говорила о том, что Веру раскусили. Она сделала глубокий вдох, собрала всю волю в кулак и решила игнорировать недобрый взгляд собеседницы.

– Мне сказали, что Тимур Ильдарович хотел меня видеть, – надев маску невозмутимости, Вера выпрямилась в спине и сильнее вцепилась в пальто.

– Я выполняю работу Тимура Ильдаровича, – так же строго выпалила незнакомка. – Я Марина, глава родительского комитета.

– А где, собственно, Тимур Ильдарович? – осмелев, Вера, не дожидаясь разрешения, прошла в кабинет, скинула пальто на крайний стул и присела, закинув ногу на ногу. Марина из родительского комитета откровенно раздражала. Так же, как и худощавый мужчина, разглядывавший девушку через свои недешёвые очки.

– Не Ваше дело, Вера… как Вас там?

– Ивановна, – слишком резко ответила она. Метая молнии в сторону неприятной особы, Вера прокручивала все возможные варианты, почему она здесь и где, чёрт подери, Тимур?!

– Так вот, Вера Ивановна, о чём я? Ах да, Вы уволены, – усаживаясь в директорское кресло, радостно объявила Марина.

Непонятный звон в ушах мешал сосредоточиться. В глазах неприятно щипало. Вера со второго раза поняла, что глава родительского комитета обращается к ней.

– Вера Ивановна, я неясно выразилась? – раздражённо спросила стерва Марина.

– Тимур Ильдарович сказал, что найти замену будет непросто, как и Вы… когда я… – Вера сглотнула, – написала об увольнении, – спрятав руки под стол, девушка пыталась унять дрожь.

– Как видите, повезло найти хорошего специалиста, не хуже Вас, милочка, – указала женщина рукой на всё так же молчащего незнакомца. – Александр Николаевич имеет богатый опыт преподавания.

Переведя взгляд от ликующей Марины к, как оказалось, Вериной замене – Александру Николаевичу – девушка, словно пьяная, пыталась сфокусироваться на объекте обсуждения. Выходило не очень. Она десять раз пожалела о том, что не позавтракала: теперь её конкретно тошнило. Новый учитель молчал, оценивая взглядом растерявшуюся Веру. Не так она представляла всё это. Только сейчас девушка призналась сама себе, что не хочет увольняться.

– Александр Николаевич будет сопровождать меня на уроках? – аккуратно спросила она. «Не могут же они уволить меня сразу, без передачи всех материалов новому учителю», – с надеждой подумала Вера.

– Зачем? Приказ вступает в действие в эту же минуту, – Марина с ухмылкой наблюдала за бледнеющей девушкой.

Прикусив губу и вцепившись до боли в ладонь, Вера сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься как девчонка.

«Оказывается, могут», – лихорадочно повторяла она про себя.

– Пройдите в бухгалтерию, Вас рассчитают. Не переживайте, Вера… как там, Ивановна, неустойку выплатят тоже, – Марина, потеряв интерес к бывшей учительнице, рассматривала свой свежий маникюр. – Освободите рабочее место прямо сейчас, – грубо, не без презрения, добавила глава родительского комитета.

В кабинете повисла гробовая тишина. Вера будто дротик транквилизатора получила в шею: не могла сделать ни единого движения. Новый учитель русского языка и литературы всё так же молчал. Девушка мельком подумала, умеет ли её замена говорить?

– Вам всё понятно? – раздражённая Марина вернула её внимание к себе.

Немая Вера кивнула. Составлять связные предложения мозг всё ещё не мог. Как снаружи, так и внутри у девушки творился полный хаос. Вопросы формировались слишком быстро, меняясь из простых на более сложные.

Почему её увольняет Марина? Почему без предварительного уведомления? Откуда взялся этот Александр?! Где Тимур? Где он? Почему? Почему?..

Глаза забегали от непонимания и абсурдности всей ситуации. Вчера вечером он хотел провести с ней время… опять! А она…

Вечно мнительная Вера медленно поднялась со стула. Тараканы в её голове почти собрали пазл. Пазл, который, возможно, разобьёт ей сердце.

– Можно узнать, почему такая спешка с моим увольнением? – более спокойно спросила девушка. Она хотела услышать, и так боялась этих слов. – Это Ваша инициатива или… – Вера замолчала. На лице застыл терзающий вопрос.

– Конечно же Тимура Ильдаровича! Вчера вечером позвонил, попросил проинформировать о своём решении, – слишком радостно ответила Марина. Вся эта ситуация откровенно веселила женщину.

«Вчера вечером… ничего особенного…», – роковые слова звенели сиреной.

Сучка Марина говорила что-то ещё, но Вера её не слышала. Пулей выбежав из кабинета директора, она практически снесла с ног напуганную Тамару Степановну.

Накинув на ходу пальто, девушка выбежала из здания.

Всё же пригласив «сладкую парочку» к себе в кабинет, Тимур всеми силами сдерживал себя. Желание схватить Марину и пару раз хорошо тряхнуть ещё никогда не было таким сильным. Новый учитель волочился за ними, словно малое дитя, которое не знает что делать.

– Это ещё что за х… дела такие? – швыряя пальто на кожаный диван, еле сдержался Тимур. – Марина, объяснись!

– Я уже всё объяснила: та уволена, как и хотела, теперь вместо неё Александр, – хладнокровно отчеканила женщина. Специально отводя взгляд, она не скрывала нотки радости в разговоре с Мартыновым.

От упоминания главой комитета о его Вере в таком ключе глаза Тимура сузились. К общему образу раздражённого директора добавился обозлённый мужчина. Марина посмела оскорбить то, что ему дорого.

Тимур не спешил сесть в кресло: внутри бушевал десятибалльный ураган, сносящий все границы рассудка и приличия. Засунув руки в карманы от греха подальше, он наблюдал за поведением Марины. Про новоиспечённого учителя русского языка он и вовсе забыл.

Марина, почуяв запах грозы в воздухе, спрятала бесстыдную улыбку. Вид Мартынова пугал: потемневшие от злости глаза, скулы ходуном, руки в карманах. Аура вокруг мужчины сгустилась до такой степени, что её можно было разглядеть сквозь пелену страха Марины и Александра.

– Александр, будьте так добры, оставьте меня наедине с Мариной? Я уверен, Вас ждут ученики, – обратился Тимур к учителю без особого дружелюбия. Присутствие этого худощавого мужчины в кабинете, да и в школе вообще, раздражало. Мартынов уже возненавидел беднягу, в голове крутилось лишь одно: «Это не его место, а Верино!»

– Был рад знакомству, – пробормотал Александр Николаевич. Опустив голову, мужчина поспешил покинуть кабинет.

Как только дверь закрылась, поведение Марины изменилось. Она хоть и сука, но чутьё подсказывало, а вернее орало во всё горло, что сейчас с Мартыновым шутки плохи.

– Это что, бл..ть, такое?! – не стесняясь, орал Тимур. Свидетелей не осталось, и он мог показать своё истинное лицо. Мнение Марины о его персоне волновало меньше всего. – Ты не имела никакого права увольнять Веру без моего разрешения! – голос Тимура становился всё громче и всё более угрожающим. Он не заметил, как сделал два слишком грозных шага в сторону Марины. Инстинкт самосохранения заставил женщину сделать два шага назад.

– А ты чего за неё так впрягаешься, Мартынов? Трахаешь небось её. Молоденькая, сговорчивая, да? Всё как ты любишь, – не спрашивала, а констатировала факт обозревшая Марина, – и в кабинет ворвалась без стука со слишком довольной рожей. И вела себя уж слишком нагло. Я всего лишь показала ей её место!

– Если ты сейчас не закроешь свой поганый рот, я покажу тебе, где твоё место! – градус напряжения рос неприлично быстро.

– Не перегибай палку, Мартынов! Или ты думаешь, если твой папочка глава холдинга, ты можешь делать всё, что захочешь? – выпалив своё мнение, Марина ожидала всего, что угодно, но никак не летящего в её сторону стула.

Озверевший Тимур не слышал противного писка напуганной, выбегающей из кабинета, Марины. Словно хищник, он хотел убивать, крушить. Не ручаясь за свои поступки, он направился вслед за своей жертвой. В приёмной тише воды, ниже травы сидела перепуганная Тамара Степановна. Увидев директора, женщина на свой страх и риск решила открыть рот.

– Тимур Ильдарович, Вы не подумайте, я просто… Просто… – очень тихо залепетала секретарша.

– Ближе к делу, Тамара Степановна! – огрызнулся Тимур. От испуга бедная Тамара Степановна подскочила на стуле. Повернув голову в сторону женщины, Мартынов сделал пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Меньше всего он хотел вымещать злость на ни в чём невинных людях.

– Я случайно услышала часть разговора, когда эта… Марина разговаривала с нашей Верочкой, – наклоняясь чуть вперёд, начала говорить секретарша по теме.

Всем своим видом Тимур дал понять бедной женщине, что нужно быстрее шевелить языком.

– Эта сука, – едва слышно выразилась Тамара Степановна, чем вызвала лёгкую ухмылку у директора, – Вы уж простите, по-другому не назовёшь. Сказала, что это Вы приказали уволить Веру и послали Марину, мол, лично позвонили в воскресенье вечером и сказали уволить, – глаза женщины увеличивались с каждым словом.

– Стоп. В какое воскресенье? – встряхнул головой Тимур, стараясь сфокусироваться. Сказанное Тамарой Степановной не укладывалось в голове. Марина поступила очень правильно, когда убежала. Узнай Тимур об этом в её присутствии, пришлось бы вызывать скорую, милицию и звонить в похоронное бюро.

– Да вот когда Вы написали, что уезжаете в командировку, мол, накануне позвонили и сказали уволить, – осторожно добавила Тамара Степановна.

Меряя шагами кабинет, Тимур пытался совладать с нахлынувшими эмоциями. Отец скидывает руководство холдинга. Вера пропала. Марина подставила, обманула, разозлила.

Вера именно пропала, как оказалось в её файле указан адрес тёткиной квартиры, но нет адреса бабушкиного дома в пригороде. Личного номера телефона тоже не было. Девушка никогда не брала больничные, всегда приходила вовремя, так что надобности в номере телефона бухгалтерия не видела, за что сильно поплатилась. Тимур орал так, что слышал весь этаж. До конца дня к директору не подходили и даже не поворачивали в его сторону голову, боясь гнева Мартынова.

Тамара Степановна сидела так же тихо. В отличие от своих коллег спрятаться она не могла. Работа требовала её присутствия. Верная подруга, Роза Ларионовна, поддерживала шквалом сообщений и таким же шквалом задавала вопросы. Поведение Тимура Ильдаровича шокировало и вызывало огромный интерес. Все сразу поняли, что весь сыр-бор из-за Веры Ивановны. Александр Николаевич с дрожью в голосе вёл все плановые уроки. Попадаться на глаза директору он тоже не спешил.

После обеда, так и не узнав ничего о Вере, Тимур сорвался с рабочего места и поехал в единственное место, где девушка могла быть – тёткину однушку. Последний раз Мартынов так гнал, когда узнал про выходку Симакина. Тогда он испытал весь спектр страха, злости и отчаяния. Сейчас же Тимур понял, что тот вечер просто цветочки по сравнению с тем, что творится в его душе сейчас. Сука Марина вбила в голову бедной Вере, что это он, Тимур, приказал уволить девушку, однако это же неправда. События того вечера, поведение Веры в квартире, холод, исходивший от неё, и финальная речь о «не переживай, не влюблюсь» просто идеально сошлись с выходкой главы родительского комитета.

За столь короткое время Тимур успел понять, что Вера неглупа, но мнительна. Сложив простое два плюс два – своё поведение, его недовольство от её слов и увольнение на следующий день – Вера просто не могла не поверить Марине. Эта тварь, сама того не понимая, совершила идеальное преступление. На месте Веры Тимур подумал бы то же самое.

Добравшись до нужного дома, мужчина наспех припарковал машину и быстрым шагом направился на второй этаж. Сердце билось слишком быстро, Тимура бросало то в холод, то в жар. Поспешив к ней домой, он совершенно упустил момент: что же будет ей говорить, как объяснять всю ситуацию? В её глазах он подонок и предатель. Острая боль отдавала в виски. Не получив результата от дверного звонка, Тимур начал колотить в дверь кулаком сильнее положенного.

– Нету её там! Перестаньте ломать дверь! Иначе я вызову милицию! – женский голос за соседней дверью привлёк внимание Мартынова.

– Где она? Когда уехала? – прекратив выламывать старенькую дверь, Тимур, в надежде узнать хоть что-то, затих и прислушался к шуму за соседней дверью.

– Не знаю! Уходите или милицию вызову! Лазят тут всякие алкаши и наркоманы! – недружелюбно сетовала женщина.

Офигев от подобного комментария, Мартынов всё же решил покинуть лестничную площадку. На наркомана или алкоголика мужчина не походил. Дорогой костюм, пальто из натуральной шерсти, кожаные туфли.

Холодный воздух ударил в лицо расстроенному Тимуру. Растрепав и так не очень старательно уложенные волосы, он опустил голову вниз. Вся эта злость, агрессия, спешка, словно плотное одеяло, прикрывали главное чувство мужчины.

Отчаяние.

Сердце сдавливало, вызывая физическую боль, руки сжимались в кулаки, голова шла кругом. Тимур помнил это чувство. Тогда, много лет назад, узнав о болезни матери, он точно так же стоял у входа в поликлинику и не знал что делать. Одна мысль о потере близкого любимого человека приводила в ужас. Хотелось выть. Выть прямо там, наплевав на окружающих. И вот сейчас это чувство вернулось. Вера, такая чужая всего месяц назад, сейчас стала причиной его боли.

Громко выругавшись, чем заставил пару прохожих школьников отскочить на пару метров от страха, Тимур направился к машине. Громко хлопнув дверью, он сидел, постукивая пальцами по колену. Собрав волю в кулак, Мартынов не спешил сдаваться. Не уйдёт она от него так просто. Найдёт, из-под земли достанет. А что потом? Заходя наперёд, Тимур запинался каждый раз, когда начинал думать о том, что он ей скажет. Что она ему ответит?

Откинувшись в кресле, мужчина усмехнулся. Зная Веру, Тимур понимал, что девушка придёт в бешенство. Будет кричать, огрызаться, уходить и выгонять. Воспоминания о днях и ночах, проведённых вместе, немного остудили пыл. Прикрыв глаза, он снова мысленно вернулся в свой пентхаус. Туда, где Вера ходила в его серых футболках, ела вкусную еду, корча смешные рожицы и даже не замечая этого. А он замечал. Тимур помнил каждое её движение, каждое слово.

Вчера вечером, несмотря на усталость и раздражение, Мартынов впервые ощутил дискомфорт в собственной квартире. За десять дней выветрился её запах. Домработница постирала все футболки, которые она носила. Остатки еды выкинула. Всё, что напоминало о Вере в его квартире, пропало, но не в его сердце.

Резко открыв глаза, Тимур вернулся в холодную реальность. Не медля, он набрал до боли знакомый номер. Выждав пару гудков, услышал тихое шуршание.

– Мне нужна твоя помощь. Взамен проси что хочешь.

– И тебе добрый день, сын.

Головная боль не проходила. Вера силой заставила себя встать с кровати. Пуховое одеяло не спасало от тихой дрожи во всём теле. Игнорируя холодный воздух в комнате, она, забыв про тапочки, посеменила в ванную. Умыв лицо холодной водой, девушка посмотрела на незнакомку в зеркале. Прошло всего две недели в бабушкином доме, а Верино отражение походило на сорокалетнюю женщину. Именно женщину. Синие круги под глазами, красными от слёз и недосыпа, тусклая сероватая кожа.

Все движения давались с дополнительным усилием. Девушка фактически заставляла себя двигаться. Если бы не бабушка и мама, она бы уже превратилась в призрака от недоедания. Мама приносила еду прямо в комнату, не настаивая на выходе в кухню или выходе вообще. Бабушка готовила самые вкусные и любимые блюда внучки. Лениво ковыряя вилкой, Вера съедала меньше четвёртой части от общего содержания тарелки.

Мама недовольно цокала, а бабушка уходила на кухню, стараясь не видеть страдания внучки. Обе женщины переживали за её состояние.

Заявившись в слезах, расхристанная, фактически на грани нервного срыва, Вера испугала своих родных не на шутку. После долгих попыток узнать причину, мама, выяснив, что все живы и здоровы, оставила дочку в покое.

Девушка сидела на кухне в пальто и смотрела себе под ноги. Так продолжалось почти два часа. Бабушка подогревала любимое какао три раза в надежде, что внучка сделает хоть один глоток. В конечном итоге какао вылили в раковину, а нежданная гостья отправилась в свою бывшую комнату. Всё так же не объяснив причину приезда, Вера завалилась спать.

Проспала бедняжка почти сутки.

Проснувшись ближе к вечеру следующего дня, Вера собралась с силами и объяснилась с родными. Упустив часть про секс с начальником, она вкратце рассказала, что её уволили. Мама расстроилась, но не упрекала дочку. Бабушка же, не сильно веря в слишком простую историю внучки, решила оставить комментарии при себе.

За прошедшие дни девушка не возвращалась в город. Зная, что тётушка точно не заявится на порог своей квартиры, Вера туда не спешила. Её старые вещи, со времён школьных лет, всё ещё хорошо сидели. Даже потёртые джинсы сошлись на талии.

Бабуля неоднократно выгоняла внучку на улицу, но та лишь опускала голову и возвращалась в свою маленькую берлогу. Все попытки вернуть былую Веру проваливались с треском.

Лизка обрывала телефон и засыпала сообщениями. Вера пропустила все запланированные встречи, не отвечала на звонки, фактически довела подругу до истерики и обзвона всех моргов в городе. Благо Лизка додумалась позвонить Вериной маме. Та, быстро объяснив ситуацию, также принялась задавать вопросы. Вера не слышала, о чём они говорили, но после разговора, мама долго шушукалась с бабушкой на кухне.

В голове девушки царила пустота. Не было ни паники, ни обиды, ни злости. Гробовая тишина. Абстрагировавшись от всего мира, Вера мысленно свернулась комочком и спряталась в глубине своего разбитого сердца.

Как любая девушка, она всегда мечтала найти любовь. Перечитывая всевозможные сказки, Вера ещё с детства верила в то, что для каждого в этом мире есть своя половинка. Насколько же она ошибалась, думая, что Тимур и есть её пара. Девушка ругала себя каждый день за то, что дала слабину. Повелась на тёмные, как сейчас её душа, глаза и тело греческого бога. Возомнила, что она особенная. Ещё в автобусе, вытирая очередной град слёз, Вера дала себе слово слушать голову первой. Это не составляло проблем, ведь своим поступком Тимур вырвал её сердце с корнем и отдал на съедение шавке Марине.

Девушка старалась не прокручивать события того утра в своей уставшей от мигрени голове. Приняв жестокую правду, она смирилась. Благо ей выплатили неустойку и отпускные. Небольшие сбережения и внеплановая зарплата позволяли сделать небольшой перерыв в работе. Вера сразу отдала все деньги маме. От одного вида белого конверта с надписью «Никитина В.И.» девушка прятала лицо в ладонях и шла в свою комнату. Плакать.

Даже постоянная мантра «Ты сама этого хотела, ты сама ему это сказала» не помогала.

Главным врагом Веры стали воспоминания. Как только она закрывала глаза, мозг возвращал её на самый удобный диван в мире, к самому желанному мужчине. Девушка возненавидела Тимура. Но каждый раз, закрывая глаза, она всем телом ощущала его тепло. В ушах всё так же звенели его слова. Между ног становилось невыносимо жарко. Вера списывала своё состояние на холод, когда её чувствительные соски твердели, помня его прикосновения, его пальцы, губы, язык. Хныкая, как ребёнок, она с ума сходила, пытаясь забыть произошедшее, но с каждым разом погружалась в страстные воспоминания всё больше и больше.

В одну из таких ночей, когда девушка фактически до крови искусала внутреннюю часть губы, в голову пришла ужасная и в то же время безумная мысль. Мыслью это было тяжело назвать, скорее нехваткой секса и ласки.

Запустив руку в уже мокрые трусики, Вера немедля довела себя до оргазма. Лаская себя одной рукой и закусывая кулак, дабы не выдать своих действий, она извивалась от удовольствия под тяжёлым пуховым одеялом. Покончив со своим маленьким преступлением и восстановив дыхание, девушка расплакалась.

Тихое «ненавижу» повторялось десятки раз, отправляя невидимое послание во вселенную.

Пребывая всё в том же унынии, Вера решила потихоньку выходить на кухню и в столовую. Разумная бабушка Варя не задавала лишних вопросов, лишь подсовывала свежие пирожки и ароматный чай с ромашкой и мятой.

В один из таких дней Вера выползла из своего закутка на запах пирога с яблоками. Бабуля уже разливала горячее какао в кружки, когда с улицы послышался непонятный шум.

– Внуча, ану поди глянь что там? – выглядывая в окно, попросила бабушка.

Пробубнив что-то невнятное, Вера, словно тень, поплыла к входной двери. Накинув старую куртку, девушка вышла на крыльцо. Невысокий деревянный забор доходил до груди, позволяя Вере увидеть причину суеты.

Кинув быстрый взгляд на дорогу, девушка громко ахнула, прикрыв рукой рот.

Никогда она не разбиралась в марках машин, все были «на одно лицо».

Но одну она знала точно. И марку. И модель… Даже номерной знак запомнила, хотя проехала в ней всего пару раз.

Тимур не спешил выходить. До конца не осознавал, что он здесь, он нашёл её.

Когда отец позвонил, Мартынов долго не верил, что Веру нашли.

То, что у Айдарова-старшего хорошие и крепкие связи, знал весь город и даже область. Звонок от сына удивил старика. Ильдар решил, что Тимур передумал и всё же согласен возглавить холдинг. Каково было его удивление, когда сын попросил об услуге. Ещё и об услуге о поисках девушки. Последней каплей стало обещание выполнить любую просьбу Айдарова.

Старик долго не думал. Ещё не зная, что это за девушка такая, что так залезла под кожу сыну, уже благодарил её. Не афишируя полную осведомлённость о жизни сына, он понимал, о ком идёт речь.

Никитина Вера Ивановна, 27 лет, рост 165 см, вес 49 кг, голубые глаза. Вредных привычек нет. Из родственников остались только мама и бабушка. Работала учительницей в его частной школе.

Служба безопасности не хило удивила фотоотчётом с рабочего места и квартиры Тимура. Благо большинство снимков не отличались резкостью. Ильдар не был ханжой, но всё же видеть откровенные снимки собственного сына не очень хотелось.

Если Тимур виделся с девушкой больше одного раза, значит, это не просто секс. Также не ушло от зоркого глаза то, как он смотрел на девушку. Он помнил этот взгляд и знал, что тот означает.

Когда-то давно, в другой жизни, Айдаров-старший смотрел так на свою первую и самую любимую жену. Оля стала его спасательным кругом в этом жестоком мирке под названием «семья Айдаровых». Мало кто знал, насколько Ильдар презирал свой род, свою фамилию.

Он влюбился, как только увидел эти тёмные, словно летняя ночь, глаза. В них хотелось затеряться, забыть обо всём и просто любоваться. День, когда его отец, дед Тимура, дал добро на их брак, стал самым счастливым в жизни, жаль, что ненадолго. Даже первенец не растопил лёд в сердце родственников мужа. Всю их супружескую жизнь Оля страдала от открытых нападок. Как только на горизонте появилась более выигрышная партия, Айдаровы активизировались и изо всех сил пытались разлучить влюблённую пару.

Ильдар всеми силами сдерживал натиск родственников. Но, когда его отец перешёл к более жёстким действиям, пришлось сдаться. Угрозы расправиться с Олей и маленьким Тимуром заставили Айдарова отпустить жену. Зная Олю, Ильдару пришлось пойти на крайние меры. Она бы не ушла просто так. Любила. И он любил.

Утро, когда он наговорил жене гадостей, выгнал, отобрал всё, выставил на улицу с маленьким сыном, Ильдар помнил и проклинал себя за него каждый день. Чем больше Оля его ненавидела, тем безопаснее было для неё и сына. Ильдар дал обещание не контактировать с бывшей женой, иначе…

Он ждал, и даже когда сам стал во главе семьи, не спешил возвращать Ольгу. Совесть не позволяла прийти и сказать: «Извини, милая, я не хотел». Оставаясь в тени, он наблюдал. Был в курсе всего. Гордился сыном, когда тот купил фактически заброшенное здание и превратил в прибыльный клуб. Метался по кабинету, как только узнал о болезни Оли.

Когда Ильдару сообщили о планах Тимура продавать клуб, решил выйти из тени. Как и ожидалось, первая встреча с сыном прошла напряжённо, но здравый смысл и любовь к матери помогли Тимуру принять правильное решение. Желание вернуть их в свою жизнь заставило Айдарова пойти на подлость. Опять. Тимур нехотя, ради матери, согласился заняться частью их бизнеса.

Отказ от руководства холдингом расстроил старика. Какой нормальный человек отказывается от власти? Но его сын не был нормальным. Всю жизнь он был особенным. Добивался всего сам, отказывался от любой помощи. Проигрывал, но никогда не сдавался.

И вот сейчас Тимур звонит, пытаясь держать себя в руках, но всё же дрожащим голосом просит о помощи. Вишенкой на торте стало его обещание сделать всё, что Айдаров-старший захочет, а хотел он одного: отдать холдинг в хорошие руки.

Айдаров знал: если он найдёт девушку, сын выполнит обещание.

Вид озадаченной Веры на крыльце бабушкиного дома настораживал. Мартынов сразу отметил изменения в её внешности. Круги под глазами, уставший вид. Даже в огромной куртке мужчина заметил излишнюю худобу. Затемнённые окна спасали от зрительного контакта. То, что его раскрыли, стало ясно как белый день в момент выхода Веры на улицу.

Тимур нервничал. За дни ожидания мужчина не хило себя накрутил. Проигрывал их встречу снова и снова. Единственное, что оставалось неизменным, – это концовка. При любом раскладе Тимур всегда представлял, как прижимает свою Веру к своей груди и жадно целует. Долго, страстно, пока не лишит всего воздуха. Пока не пропадёт вся обида. Пока, чёрт возьми, не забудет про существование этой суки Марины.

Сделав пару глубоких вдохов, Мартынов вышел из машины.

Он ожидал чего угодно, но никак не безэмоционального взгляда Веры в его сторону. Тимур видел, как удивилась девушка, заметив машину, но в долю секунды всё изменилось. Эмоции пропали. На улице и так стоял хороший мороз, а сейчас, с ледяной Верой поблизости, стало холодно дышать.

Они стояли и смотрели друг на друга. Тяжело понять, сколько времени прошло: тридцать секунд или полчаса. Мир вокруг остановился. Вера не отводила взгляда, как это было раньше, не краснела. Перед Мартыновым стояла совершенно другая Вера.

На мгновение Тимуру показалось, что девушка направляется к нему. Увы, девушка спокойно, без резких движений развернулась и пошла обратно в дом.

Просто ушла.

Без криков, ругательств или какой-либо истерики.

Не так Тимур представлял это. Думая, что знал Веру как облупленную, мужчина попал впросак.

Без колебаний он направился ко входу. Ничего не остановит его от разговора с Верой! В полной боевой готовности вырвать входную дверь вместе с петлями, Тимур быстро поднялся на крыльцо и со всей силы… открыл её.

Вера оставила дверь незапертой.

Тимур замялся. Он не мог считать её эмоции, не понимал её поступков. Удивление от его появления, безэмоциональный уход в дом, но при этом – открытая дверь. Эта девушка, словно русская рулетка: не знаешь, когда пальнёт.

Легонько толкнув хилую дверь, Тимур тихо выругался. Ещё из машины он успел рассмотреть дом Вериной бабушки. А он ещё на квартиру наговаривал… По сравнению с этим домиком в деревне квартира, в которой жила Вера, казалась его пентхаусом. Старые деревянные окна, дверь, которая держалась на честном слове, а не на петлях, просевший фундамент, старенькая крыша. Даже забор нуждался в ремонте. Сразу приходило понимание, что в доме нет мужчины.

– Хозяева есть дома? – громко дал о себе знать Тимур. Заходить в дом без приглашения в и так непростой ситуации не хотелось.

– Ох! А кто там? Верочка, ты чего не сказала, что у нас гости?! – звонкий голос приближался с каждым словом.

Варвара Никитишна наскоро вытирала руки полотенцем и спешила ко входу. Увидев на своей веранде незнакомого, но очень красивого мужчину, старушка тихо ойкнула.

Высокий темноволосый незнакомец стоял при входе и с любопытством разглядывал всё вокруг. Чёрная парка, такого же цвета свитер грубой вязки и синие джинсы с ботинками придавали мужчине необъяснимого шарма.

– Здрасьте. Вы к нам? – деловито начала бабуля.

– Добрый день, я бы хотел поговорить с Вашей внучкой, – Тимур потупил взгляд, словно шкодливый кот. Он не знал, рассказала ли Вера всё своим родным.

– А Вы ей кто? – бабушка вопросительно вздёрнула бровями. Слишком весёлое лицо вызывало сомнение о её неосведомлённости.

– Я? – вопрос Варвары Никитишны застал Мартынова врасплох. Не рассуждал он на эту тему. Один-ноль в пользу бабули-гагули. – Я, гм, знакомый, – слова вылетели быстрее, чем Тимур успел их обдумать. За что и поплатился. Шум хлопнувшей двери, громкие шаги и опять хлопнувшая дверь привлекли внимание обоих.

«Бл..ть» – Тимур понимал, кто шумел. Тяжело выдохнув, он обречённо посмотрел на всё ещё стоящую рядом бабку.

– Чаем угостите?

– Угощу, заходи… знакомый, – бабушка Веры демонстративно закатила глаза и, не дожидаясь гостя, пошла на кухню, при этом что-то бормоча себе под нос.

Закинув парку на небольшую лавочку в углу и там же оставив ботинки, Тимур двинулся на поиски бабки. О разговоре с Верой можно забыть на некоторое время. Тимур понял, что его единственный выход – это бабушка Варя.

Снаружи дом казался маленьким теремком, но вот внутри оказался очень даже вместительным. Тимур заметил длинный коридор и, как минимум, четыре двери по обе стороны. Кухня располагалась слева, сразу у двери, ведущей из веранды в основную часть дома. Довольно просторное помещение выглядело уютно. Огромная печь, на которой дети всегда мечтали поспать, дубовый стол в углу с четвёркой стульев, милые кружевные занавески на окнах. Связка лука в чулке, куда же без неё. И ряд тумбочек с умывальником, холодильником в другом углу и плитой.

– Мило у Вас тут, – оглядываясь по сторонам, честно отметил Тимур.

– Ой, спасибо, милок. Кстати, знакомый, – упрёка в этом слове было больше, чем звёзд на небе, – звать-то тебя как?

– Тимур.

– Пирог с яблоками будешь? Только испекла, – похвалилась хозяйка. – Ты садись, не стой свечкой.

– От такого грех отказываться! – улыбнулся мужчина. Домашней выпечки он не ел давно. Уже и не помнил, когда выдавалось налететь на мамины пирожки с вишней.

Варвара Никитишна, словно фея, сообразила всё обещанное за пару минут. Присев с другой стороны стола, внимательно рассматривала гостя.

– Так чего пожаловал к нам? – явно разоблачая, бабуля прищурилась.

– С внучкой Вашей нужно поговорить. Обидел я её, – времени ходить вокруг да около у Мартынова не было. Руки так и чесались побыстрее притронуться к Вере. Обнять, поцеловать, заласкать.

– Ну, то, что обидел, мы уже поняли, – серьёзно сказала бабушка Варя. От милой бабули и следа не осталось. – Еле откачали бедолагу. Приехала вся в слезах. Сердце болит вспоминать, – деловито покачав головой, бабуля сделала глоток ароматного чая.

– Мне очень жаль. Я не хотел. Всё очень сложно, – Тимур хотел провалиться сквозь землю. Слова бабки о Вере разрывали сердце на части.

– А когда бывало легко? – философски парировала Варвара Никитишна.

– Никогда, – отчаяние наваливалось всё сильнее и сильнее.

Сидя на кухне этого дома, Тимур не понимал, что делать дальше. Не силой же врываться к Вере в комнату. И тут, впервые за всё время, он осознал, что, возможно, лучше просто уйти? Оставить в покое бедную Веру. Ведь ещё тогда, в ситуации с Симакиным, она оказалась права. Каждый раз, когда возле девушки находится Тимур, с ней случается беда. Никогда он не простит себе её боль. Но сейчас он вдруг понял, что, возможно, единственный способ остановить её страдания – это уйти. Забыть обо всём.

– Лампочки вкручивать умеешь?..

– Лампочки, говорю, вкручивать умеешь? – повторила бабушка Варя, возвращая Тимура с небес на землю.

– Умею, – немного растерянно ответил Мартынов.

Бабуля встала со стула, отряхнула старенький, потрёпанный жизнью фартук и жестом велела Тимуру следовать за ней.

– Ну, пошли, раз умеешь. А то мало ли. Городской, – странно косилась на гостя бабка.

Соседняя комната оказалась гостиной и по совместительству спальней Вериной мамы. Комната чуть больше кухни тоже оказалась очень уютной. Раскладной диван у стены, шкаф-стенка: такой был у каждой семьи… лет тридцать назад. Новый телевизор, комод и пара стульев. На стенах висело множество фотографий в рамках. Тимур подошёл ближе, чтобы рассмотреть людей на снимках.

Маленькую худенькую девочку с копной пшеничных волос он узнал сразу. Вера, в разном возрасте и разных местах, занимала большую часть снимков. Также Тимур увидел на одном из фото её родителей. Мама такая же худая, но с тёмными волосами, и отец – блондин с голубыми глазами.

Мартынов не заметил собственной улыбки, разглядывая фотографии. А вот Варвара Никитишна всё видела. Старушка сразу заметила повышенный интерес «знакомого» к Вере. Никитишне нравилось его смущение и огонёк в глазах, когда речь заходила про девушку. Внучка никогда не приводила своих кавалеров в их дом, да и никто не хотел ехать в эту глушь. А тут такой красавец сам пожаловал.

Бабка уже решила, как создаст обстоятельства, а там уже пусть сами разбираются.

– Ты парень высокий, достань в верхнем ящике коробку с лампочками. А то всё никак не соберёмся поменять. Сам понимаешь: я уже не молода на табуретки залазить.

– А ваша дочь? – аккуратно спросил Тимур.

– Люда много работает. А Верочка всегда в городе.

Мужчина достал пыльную коробку с верхней полки, поставил на один из свободных стульев и вопросительно посмотрел на бабушку Варю. Ради разговора с Верой он готов поменять лампочки во всём посёлке.

Варвара Никитишна сразу понравилась Тимуру. Несмотря на свой возраст, бабка не промах: просекла в чём дело и теперь взялась за эксплуатацию во благо семьи. Мартынов не возражал. Дом действительно нуждался в ремонте. В голове уже зарождался план ремонтных действий. Оставлять родных Веры и саму Веру в таком месте было небезопасно.

– Ты с кухни начни.

Тимур принялся выполнять работу. Белоручкой мужчина не был: жизнь заставила в своё время и на стройке работать, и барменом, и, чего греха таить, участвовать в боях без правил. В молодости брался за всё, где платили деньги. Ясное дело, Кир и Ден всегда шагали рядом. У Кирилла до сих пор плечевой сустав болит на погоду. Именно он был заядлым любителем сломать кому-то нос за деньги, но однажды сломали его. Еле вычухали.

Работа шла быстро. Пара минут понадобилась для замены лампочки на кухне, и ещё за десять Тимур справился с залом и ванной. Варвара Никитишна молча наблюдала и ходила хвостиком, чтобы всё контролировать. Закончив там, Тимур вернулся в коридор: узнать следующий порядок действий. По его подсчётам одна из комнат принадлежала Вере.

– Куда дальше? – нетерпеливо, словно маленький ребёнок ждал конфету, Тимур переступал с ноги на ногу.

– Чай пить.

Мартынову словно влепили пощёчину, а потом забрали всё ту же конфету. Решив не спорить с бабкой, он, скорчив недовольную рожицу, пошёл на кухню. За вынужденным чаепитием Варвара Никитишна рассказала про их жизнь и занимательные истории семьи Никитиных: как Верина мама познакомилась с мужем, как прошло её детство; сколько раз маленькая Вера обдирала локти и колени, лазая по деревьям. Тимур слушал, не перебивая, ему хотелось узнать о ней всё. Иногда смеялся, когда бабушка вспоминала очередную весёлую и немного стыдную историю про внучку. Как оказалось, в детстве Вера была ещё той занозой. Ничего схожего с той девушкой, какой он знал её теперь.

Просидев за чаепитием и поглощением неимоверно вкусного пирога добрых пару часов, Тимур немного помрачнел. Время шло, а виновница его визита так и не выходила из своей крепости. День перевалил за после обеда, Мартынов понимал, что скоро нужно будет уезжать. Пугало, что Вера может опять упорхнуть бог знает куда.

– Варвара Никитишна, – отставив чашку в сторону, Тимур собирался начать разговор.

–Я уже знаешь сколько лет Варвара Никитишна? – улыбнулась бабушка, вытирая руки о фартук. – Да, прав ты. Засиделись мы с тобой. А нам ещё кран в ванной нужно починить, а то ходим зубы чистить на кухню, – деловито повела головой она.

Тимур громко выдохнул, выказав немое недовольство. С другой стороны, совесть грызла: оставлять женщин без воды негуманно.

– Инструменты есть?

– Конечно! Вера там уже что-то крутила, оставила их под ванной, – довольно затараторила бабушка Варя.

Ещё раз осмотрев кухню, Тимур направился в ванную. Небольшая комнатка в голубых тонах сковывала движения широкоплечего мужчины. Длинный кран служил источником воды как для ванной, так и для умывальника. В нём, родимом, и была проблема. Инструменты оказались в том месте, которое упоминала бабуля.

На первый взгляд небольшая проблема оказалась вселенской катастрофой…

Провозившись с чёртовым краном почти два с половиной часа, Тимур не смог выйти сухим из воды, в прямом смысле этого слова. Варвара Никитишна, решившая помочь, случайно перепутала вентили. В надежде, что вода перекрыта, мужчина принялся откручивать кран. Из-за малоприятного фонтана ледяной воды все обитательницы дома услышали богатый словарный запас Мартынова.

Громкие нелитературные крики мужчины заставили Веру выглянуть из комнаты, чтобы убедиться, всё ли хорошо з бабушкой. Ор стоял знатный.

– Божечки, всю жизнь этот вентиль выключал воду в ванной. Как так, как так! – причитала Варвара Никитишна, пряча улыбку и отворачиваясь от полностью промокшего Тимура.

Мужчина стоял в коридоре и смотрел на старушку, не зная что делать: кричать дальше или просить сменную одежду.

– Да не стой ты истуканом! Замёрзнешь. Раздевайся! – приказным тоном скомандовала бабушка.

Тимур много раз за свои тридцать три года слышал эти слова, но вот от старенькой милой бабули впервые. Немного растерявшись, Мартынов всё-таки снял промокший свитер. Футболку, штаны, носки и даже мокрые трусы решил оставить при себе.

– Тебе в уши вода попала? Снимай всё мокрое, говорю, – настаивала Варвара Никитишна.

– Да не сильно промок. Тем более мне уже пора. Стемнело, не хочу доставлять вам неудобства, – отнекивался Тимур. За окном действительно уже виднелись первые звёзды. Темнело рано. Мартынов прекрасно понимал: упрашивать его остаться тут на ночь никто не будет…

– А куда ты собрался? Дурачок, что ли? – весело рассмеялась Варвара Никитишна. Бабуля, брезгливо держа мокрый свитер, направилась в уже столь знакомую кухню. – Переночуешь, а завтра уже с утреца поедешь, – добавила она громче, всё так же втихую улыбаясь.

– Ба! – Вера пулей пролетела мимо насквозь промокшего Тимура, одарив его недобрым взглядом. Забежав в кухню вслед за бабушкой, она открыто выразила своё недовольство. – Ты с ума сошла?! Пусть едет отсюда, – прошипела девушка.

– Верочка, да куда ж он поедет?! Промок весь, ещё простудится, – возразила бабушка Варя.

– Мне пофиг, пусть валит! – не отступала Вера.

На звуки тихой перепалки пришёл во всю чихавший Тимур. Баба Варя не ошиблась: холод семимильными шагами накрывал промокшего мужчину. Шмыгнув носом, Мартынов, стараясь не выражать эмоций, ждал вердикта.

– Верочка, ну куда? Уже чихает бедняга.

Девушка резко развернулась на пятках и, кинув быстрое «делай что хочешь», засеменила обратно в свою берлогу.

Магическим для Тимура образом Варвара Никитишна быстро сообразила стопку сухой одежды. Ему достались тёмно-синие спортивные штаны и растянутая белая футболка.

– Вещи старенькие, но чистые. Ванька всегда бережно относился к одежде, – старушка грустно улыбнулась и посмотрела на закрытую дверь четвёртой комнаты, из которой только что вышла.

– Ваня? – тупил Тимур.

– Отец Веры.

Нечасто Мартынов краснел, но сегодня как раз такой день. Как только он переступил порог этого дома, вся его уверенность, сила и внутренний стержень сдулись, как шарик. Историю отца Веры Тимур слышал очень скудно. Тамара Степановна как-то раз щебетала обо всём, что знала, тогда он и услышал, что Иван Никитин скончался пару лет назад. Тогда он не обратил на это никакого внимания, но информацию уловил.

Не говоря ни слова, Тимур отправился в зал переодеваться. Назойливая бабка потребовала отдать всё, что промокло, вплоть до носков и трусов. Вся одежда сразу же отправилась в стиральную машинку – единственную вещь из двадцать первого века в этом доме.

Варвара Никитишна щедро накормила мужчину грибной юшкой, домашним хлебом и разными соленьями. К большому сожалению, Вера не вышла к ним на кухню, как бабушка ни старалась.

Потеряв всякую надежду на разговор с девушкой и распрощавшись с хозяйкой дома, до чёртиков уставший Тимур улёгся на выделенный ему на ночь диван. Люда, мама Веры, осталась на все выходные в городе у подруги. Именно её спальное место и занял мужчина. Как только его спина коснулась жёсткого матраса, он понял, что готов отдать все деньги мира за Верин, не такой уже и плохой, диван.

В голову лезли всякие мысли. Мартынов перематывал в голове момент, когда он впервые встретил Веру. Да, он обрадовался, что это не очередная дама бальзаковского возраста, но и особых эмоций она не вызвала. Тимур не мог понять почему. Вера проработала довольно долго, но страсть вспыхнула только сейчас.

Сам не заметив того, Мартынов провёл в своих мыслях добрые пару часов. Скрип старых деревянных полов привлёк его внимание. Только сейчас он заметил приоткрытую дверь: видимо, бабушка Варя не закрыла её до конца. Мужчину вообще удивило поведение старушки. Местами ему даже казалось, что она намеренно оставила его на ночь. Хмыкнув собственным бредовым мыслям, Тимур решил проверить, кто шумит. Мало ли, дом старый, взломать замок раз плюнуть, в посёлке точно все знают, что женщины живут одни.

Стараясь двигаться как можно тише, мужчина выглянул в коридор. К тихому шуршанию на кухне добавился довольно громкий храп. Быстро определив храп как бабкин, он понял, кто орудует на кухне.

– Проголодалась?

От неожиданности Вера тихо пискнула и подскочила на месте, едва не уронив кусок пирога. Темнота мешала разглядеть её эмоции, но Тимур был уверен, что девушка одарила его суровым взглядом.

– Я чуть инфаркт не получила! – тихо прошипела Вера.

Варвара Никитишна, спавшая на печи, громко всхрапнула и перевернулась на другой бок.

Вера быстро схватила тарелку с пирогом и направилась к выходу.

– Пропусти, – буркнула девушка, не поднимая глаз. Тимур, словно стена, преграждал выход из кухни. Сложив руки на груди и опёршись о дверной косяк, он всем видом давал понять, что не сдвинется с места.

– Только если выслушаешь меня, – спокойно выдал мужчина. Он специально не понижал голос, понимая, что если разбудит бабулю, то перепадёт всем: и Вере, и ему. Выбора не осталось, пришлось идти ва-банк.

Варвара Никитишна опять громко всхрапнула.

Вера нервно обернулась проверить, спит ли бабушка. Потоптавшись от злости на месте меньше минуты, она пробубнила еле внятное «хорошо». Протиснувшись между всё ещё стоявшим Тимуром и дверным косяком, девушка, стараясь не соприкасаться телами, быстрым шагом направилась в свою комнату. Не дожидаясь приглашения, Мартынов последовал за ней.

Комнатка Веры оказалась такой, как он себе и представлял – полностью девчачьей. Единственным отличием было огромное количество книг. Они занимали все свободные поверхности: место на шкафу, подоконник, даже тумбочку у кровати – всё было заставлено книгами. Светлые обои в непонятный мелкий узор, кровать-полуторка, пара тумбочек, небольшой деревянный стол, старенький стул и, опять-таки, шкаф, сделанный бог знает в каком столетии. Несмотря на небольшие размеры комнаты и лёгкую захламлённость, атмосфера царила довольно уютная.

Тихо прикрыв за собой дверь, Тимур следил за действиями Веры. Девушка стояла к нему спиной. Воздух стал тяжёлым от напряжения. Мартынов находился всего в трёх шагах от неё, а по ощущениям казалось, что их разделяют километры.

Свет соседского фонаря освещал ту часть комнаты, где стояла Вера. Растрёпанные волосы, белая футболка размера на три больше положенного и коротенькие пижамные шорты никак не отпугнули Мартынова. Он не ошибся в своих догадках: девушка знатно исхудала за две недели. Тяжело выдохнув, Тимур не мог отвести взгляд от обнажённых ножек. В голове опять возникали картинки, где он целовал подтянутые икры, вырисовывал языком узоры на внутренней стороне бедра. Стиснув кулаки до белых костяшек, Мартынов собрал всю волю в кулак. Сейчас нужно думать головой, а не ноющим и уже стоящим членом.

Девушка нервно раскачивалась на пятках. Её волнение считывалось невооружённым глазом.

– Ты хотел поговорить, – совсем тихо сказала Вера. – Говори.

Пришла очередь Тимура паниковать. В голове творилась каша, все заготовленные речи вмиг забылись. Почесав затылок, он решил рубить с плеча.

– Послушай, мне очень жаль, что так всё вышло. Я не знал, что Марина выкинет такую хрень. Для меня самого было шоком узнать о твоём уходе. Но я ей не говорил тебя уволить! Я вообще не понимаю, что в голове у этой курицы, – стараясь не повышать голос, начал Тимур. Сделав шаг вперёд, он остановился, чтобы не вторгаться в личное пространство Веры. – Я не причастен к этому.

Молчание и ровная спина девушки немного раздражали. Тимур не мог увидеть её выражение лица, понять, верит она ему или нет.

– Вера, – нежно произнёс он. Сократив расстояние до минимума, он легко коснулся тонкой руки девушки.

Её словно холодной водой окатило. Она отскочила от Мартынова, как от прокажённого. Несмотря на такую реакцию, теперь Вера стояла к нему лицом и свет фонаря помогал разглядеть её эмоции.

– Не трогай меня! Я больше не поведусь на твоё враньё, – словно с цепи сорвалась девушка. Она не говорила, она выплёвывала слова с такой злостью, что Тимур аж рот открыл. – Да мне пофиг на эту малахольную. Я сама хотела уволиться. Просто не ожидала, что всё будет так быстро, – Вера тяжело вздохнула. По девушке было видно: ей не просто говорить об увольнении.

– Тамара Степановна мне всё рассказала…

– Конечно, она всё рассказала, – девушка демонстративно закатила глаза.

– Я приехал сюда не ссориться…

– А мы не ссоримся! – бушевала она. – Да и зачем ты вообще приехал?! Ты ко всем учителям ездишь после увольнения?

– Нет, я просто…

– Что просто?! Я тебя не звала. Тебя никто сюда не звал! – сорвалась на крик Вера.

Девушка разошлась не на шутку, жестикулируя руками, она не останавливалась. Набрав воздуха для очередного нападения, она совсем не ожидала следующих действий Мартынова.

Уже достаточно раздражённый Тимур резко схватил её сзади за шею. В следующее мгновение он сминал сухие, но такие желанные губы брыкающейся девушки. Поцелуй вышел грубоватым из-за напора Мартынова и неугомонности Веры. Попытка разорвать контакт с треском провалилась: второй рукой Тимур обхватил тонкую талию и вжался в хрупкое тело. Даже протестующее мычание Веры не действовало на непоколебимого директора.

Тимур не отступал. Мял, облизывал, посасывал то одну, то другую губу. Целовал уголки губ, возвращаясь к центру наслаждения. Спустя пару брыканий и попыток ударить мужчину, Вера сдалась. Не разрывая поцелуя, Мартынов ликовал от капитуляции девушки. Попытки отстраниться прекратились, как и удары маленькими кулачками. Вера приоткрыла рот, отвечая на поцелуй. Не медля, Мартынов отправился на поиски её языка.

Мужчину трусило от желания. Поскорее хотелось посадить Веру на стол и коленом раздвинуть ноги как можно шире или сразу отправиться на кровать. Без разницы. Он хотел её. В голове и штанах творился полный беспорядок. Рассудок помутнел, а швы трещали от возникшего стояка.

Нехотя разорвав поцелуй, Тимур провёл дорожку поцелуев от губ к тонкой венке на шее. Всё ещё держа девушку в цепких объятиях, он настойчиво изучал её изящную шею. Тихую дрожь мужчина списывал на возникшее возбуждение. Полностью окунувшись в изучение желанного тела, Тимур ослеп и оглох от похоти.

В тёмной комнате раздался громкий всхлип. Резко оторвавшись от дрожащего тела, Тимур опешил. То, что он увидел, повергло его в шок. Вера, прикусив губу, бесшумно плакала. Слёзы водопадом стекали по щекам. Девушку трясло явно не от желания заняться сексом.

Выпустив её из объятий, Тимур почувствовал солоноватый привкус на губах. Мужчина настолько увлёкся, что выпал из реальности. Он не услышал, когда она начала плакать… Или не хотел слышать.

– Малышка, ты чего? – Тимур попытался сократить расстояние, но Вера, обхватив себя руками, отступила назад.

– Не. Приближайся, – дрожащим голосом запротестовала она.

– Вера, я не понимаю… – Тимур развёл руки в стороны, выказывая некое недовольство вперемешку с растерянностью. Подходить ближе он всё же не решился.

– Перестань играть со мной, я тебе не игрушка, – тихо, всё ещё всхлипывая, ответила Вера.

– Что? – глаза Тимура увеличились в два раза. В голове опять завертелись картинки. Зародилась мысль, что всё-таки не всё Тамара Степановна услышала. Слова Веры повергли в шок: никогда он не относился к ней, как к кукле. Возможно, в ту первую ночь он и не собирался распыляться на массу эмоций, но всё пошло не по плану. Не собирался он влюбляться. А влюбился…

– Вера, поверь, всё, что тебе сказала Марина, это полная ху…

– Дело не в Марине. И не в увольнении… частично, – Вера говорила настолько тихо, что Тимуру приходилось вслушиваться в каждое слово. Он даже дышал через раз, боясь упустить частичку информации.

Слёзы перестали литься, оставив мокрые следы на щеках. Веру всё ещё немного потряхивало. В комнате становилось прохладно, Тимур мог разглядеть россыпь мурашек на её оголённых руках. Переступая с ноги на ногу, она не смотрела на Мартынова. Ему вообще показалось, что Вера не здесь, а где-то очень далеко, в своих мыслях.

– А в чём?

– Ты сейчас серьёзно? – девушка подняла голову, в её глазах отображалось столько боли, сколько Тимур ещё никогда не видел.

– Ты сейчас серьёзно? За дуру меня держишь?! – опять сорвалась на крик Вера.

Тимур машинально замахал руками, мол, «тише!». Будить бабульку не хотелось, да и в глаза ей смотреть тоже. Как он объяснит слёзы внучки и присутствие в её комнате? Никак.

В отличие от Мартынова, девушка не собиралась сбавлять обороты: она-то знала, что бабушку и пожарная сирена не разбудит.

– Вера, если бы я считал тебя дурой, то не припёрся бы в эту глушь! – не выдержал Тимур. Его начинала раздражать её шарманка про одно и то же. От неожиданного признания Вера замялась. Не зная что сказать, девушка отвернулась. Тимур улыбнулся уголками губ: поведение Веры немного развеселило его. Вот она разъярённая кошка, готовая разодрать глотку, а в следующую минуту – обиженная девочка, как та, которую он видел на одной из фотографий в зале.

– Вера, если я тебя обидел, прости меня. Я понимаю, что вся эта ситуация с увольнением потрепала тебе нервы. Возвращайся. Никто и слова тебе не скажет, поверь мне. Я не допущу этого. Всё будет как прежде. Скажи, чего ты хочешь? Я всё сделаю. Хочешь свой кабинет? Зарплату подниму, и даже не спорь со мной. Пожалуйста, Вера. Возвращайся в школу, – Тимура трясло. Не привык он упрашивать. В груди щемило сердце, воздуха катастрофически не хватало. Он словно марафон пробежал и теперь не мог отдышаться. Каждая мышца в теле ныла от напряжения. Мужчина молчал, он ждал её ответа.

Она должна вернуться. Не может он без неё.

– Ты так ничего и не понял…

– Так объясни! – вырвалось у Тимура. Слишком грубо. Слишком властно.

Вера вздрогнула. Всё ещё не поворачиваясь к Мартынову, она, словно загнанный в угол котёнок, боялась отрыть рот. Мама всегда ей говорила, что мужчины и «слушать» – это вещи несовместимые. И сейчас она, увы, увидела это. Девушку разрывала изнутри обида. Его слова про увольнение и её возращение только подтверждали всю пагубность ситуации. Он ни слова не промолвил о своих чувствах.

«Ну а что ты хотела?! Не говорит, потому что их нет!» – ругала себя Вера, опять глотая слёзы. Она, как дура, влюбилась в самого ужасного мужчину на свете! Высокомерного, грубого, прямолинейного и дурака!

Тяжело выдохнув, девушка пыталась совладать с эмоциями.

– Посмотри на меня, – опять приказным тоном потребовал Мартынов.

Вера не поворачивалась. Развернись она – и всё. Полетят её последние нервные клетки в тартарары. Решив ослушаться приказа бывшего начальника, девушка сделала пару глубоких вдохов. Посчитала про себя до пяти. Эта минута спокойствия и тишины придала немного сил.

Старое окно не спасало от сквозняка. В комнате становилось всё холоднее. Жутко хотелось спрятаться под пуховое одеяло. Не только от холода, но и от этого жгучего взгляда в спину. Прислонившись лбом к деревянной двери старого шкафа, Вера поняла насколько сильно она устала.

– Я объясню. Но обещай, что выполнишь мою просьбу, – она говорила на удивление спокойно. Слёзы большими горошинами катились по щекам.

Тимуру не понравилось это условие и тон её голоса. Вообще вся эта ситуация бесила. Хотелось поскорее во всём разобраться и затащить Веру в постель, как минимум потому, что из окна чертовски дуло.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, Мартынов готовился к чему угодно: поменять все трубы в доме, снег почистить, дров наколоть, но не к тому, что она произнесла в следующую минуту.

– Выслушаешь и уйдёшь.

– Что? – переспросил Тимур: ему показалось, что он не расслышал или послышалось.

– Я всё объясню. А ты выслушаешь и уйдёшь. Уйдёшь из этого дома. Из моей жизни. И больше никогда не вернёшься.

«Размечталась!» – злость пеленой затмевала разум. На этот раз Тимур злился на Веру. Мужчине резко захотелось вытрусить всех тараканов из этой маленькой головы. Сколько же их там? Вытрушивал бы вниз головой, и плевать на протесты хозяйки, а потом для закрепления заняться изучением позы 69. Её ещё не довелось практиковать с Верой, а очень хотелось.

– Я весь во внимании, – саркастически ответил Тимур. Сложив руки на груди, он одарил девушку серьёзным взглядом. Всё вернулось к тому, с чего начинали: он – злой директор – слушает, она – бедная овечка-учительница – распинается перед ним.

– Вся эта ситуация, словно один нелепый сон, – Вера вытерла остатки слёз и, собрав всю волю в кулак, всё же посмотрела Тимуру в глаза. – Не нужно было. Неправильно это всё.

Мужчина с трудом улавливал суть, ничего не понимал. Девушка говорила короткими фразами. Голос дрожал, как и вся она. Мартынову показалось, что она сама не понимает что несёт.

– Вера, я ничего не понимаю! – Тимур потёр лоб от желания залезть к ней в голову и разложить всё по полочкам. Именно поэтому он не любил вступать в отношения. Не понимал он женщин и не отличался терпеливостью.

– Я всё слышала! Понял?! Всё! Я знаю, что тебе просто удобно со мной! Захотел секса, а вот и Вера рядом. Захотел выпустить пар, вот и Вера. Думаешь, мне приятно, что ты всем рассказываешь, как трахаешь меня? Ещё и смеёшься? Я не прошу брать меня в жёны, но имей хоть каплю уважения! Порезвился пару дней?! Весело?! Мне нет! Если бы я знала, что ты такая скотина, никогда бы не влюбилась… Ой! – от неожиданного признания Вера закрыла рот руками. Что-то пошло не по плану, это было видно невооружённым глазом. Боясь пошевелиться, девушка тихо запаниковала.

Тимур удивился не меньше Веры. После удивления наступила радость, ликование. Она его любит! В области груди появилось непонятное приятное жжение. Руки чесались побыстрее взять глупую девушку в охапку и целовать. Целовать, пока в лёгких не закончится воздух.

Резко сократив расстояние между ними, Тимур обхватил ладонями её лицо, потянул Веру на себя, отчего ей пришлось стать на носочки. Попытки высвободиться были прерваны жёстким прижатием к шкафу.

– Глупая ты, – разглядывая всё ещё стеклянные от слёз глаза, Тимур поглаживал большим пальцем скулу. Его прикосновения обжигали кожу. Громко сглотнув, Вера попыталась собрать мысли в кучу. Сжав до боли бёдра, девушка старалась унять возникший дискомфорт между ног и внизу живота. Попытка отвести взгляд не увенчалась успехом. Крепкие ладони чётко зафиксировали её голову. Не так она представляла его реакцию, Тимур вёл себя странно. Из-за наглой улыбки, возникшей из ниоткуда, девушка возмутилась: весело ему, блин!

– Да! Глупая, что повелась на такого ур… – договорить она не успела. Уставший от разговоров Тимур впился в солоноватые губы с такой силой, что был слышен стук зубов. Сейчас выжмет из неё все силы и расскажет что к чему. Глупая Вера.

Маленькие кулачки тарабанили по каменной груди и плечам. Девушка всеми силами пыталась отстоять свою честь, но такие сладкие, такие желанные губы Тимура в паре с языком, который вовсю изучал её рот, сводили все попытки на нет. Не так она должна реагировать на него, но коленки уже трясутся, грудь требует ласки.

Не успела девушка заявить о своей капитуляции, как Тимур сам разорвал поцелуй. Грозно сверля Веру взглядом, он не отпускал её лицо.

– Женщина, а теперь слушай меня внимательно, – сжав подборок чуть сильнее, Мартынов требовал полного внимания. Вера попыталась возразить, на что он лишь шикнул и добавил: – Будешь перечить, и я тебе рот закрою уже не губами и своим языком, а чем-то побольше. Догадалась? – оттянув нижнюю губу большим пальцем, мужчина наблюдал за тем, как Вера краснеет. Глаза девушки увеличились до неимоверных размеров, тем самым подтверждая, что она поняла, о чём речь.

– Никогда. Ты слышишь, ещё никогда я не бегал за девушкой. Ещё и такой твердолобой как ты! Я весь город на уши поставил! Всё ради этой встречи, – Тимур не сводил глаз с Веры. С жадностью он наблюдал за её эмоциями. С лица этой девушки можно писать книгу. Всё, что было в её головушке, моментально отображалось на милом личике. – Прости за то, что ты услышала. Мне пришлось выдумывать на ходу, потому что Кир извёл бы меня на дерьмо своими шуточками. Всё не так, Вера. Ты даже не представляешь, как паршиво я себя чувствовал в ситуации с этим ушлёпком Симакиным! Я хотел переломать ему все кости! А этой суке Марине свернуть шею! Знаешь почему?! Потому что эти двое посмели обидеть дорогого мне человека! – тон голоса Тимура повышался с каждым словом. Про сон бабушки Вари он даже не вспоминал. Его трясло, словно он находился не в доме, а на двадцатиградусном морозе. Разъяснить всё и разложить по полочкам стало жизненно необходимо. Мартынов хотел прекратить эту игру в кошки-мышки.

– Я боялся. Боялся показать свою слабость. Не думал, что скажу это, но ты, Вера, чёрт возьми, стала моей слабостью.

Сердце билось слишком быстро. Грудь подымалась и опускалась от тяжёлого дыхания слишком явно. Она не перебивала, даже побаивалась лишний раз открыть рот. Признание Тимура поразило.

Противный гном в голове девушки топал ногой и протестовал, что это не признание в любви. Слово «любовь» не прозвучало. Но ведь он сказал, что она ему дорога, она – его слабость! Вера не знала что делать.

– Я помню твою просьбу, – хрипло сказал Тимур. – Я ухожу, – большой палец снова начал ласкать губы девушки. Приоткрыв рот, она смотрела на Мартынова словно заворожённая.

– Уходи, – Вера сама не поняла, как вцепилась в его футболку.

– Ухожу, – Тимур переместил руку на тонкую талию, сокращая расстояние до минимума.

– Ты обещал, – прикрыв глаза, девушка выгнулась, открывая тонкую шею для ласк.

– Да, – он впился в пульсирующую венку. Вера тихо ахнула. Как же она соскучилась по нему.

– Ты не уходишь, – в ушах звенело от возбуждения. Тимур во всю изучал трепещущее тело.

– Нет, – теряя контроль, он начал стягивать футболку с Веры.

– Обманщик.

– Да.

Футболка полетела куда-то на пол. Получив доступ к упругой груди, Тимур немедля обхватил губами стоячий сосок. Вера не отстранялась, не протестовала, наоборот, она бёдрами вжималась в его пах, вызывая дрожь во всём теле. Обхватив сильную шею Тимура, девушка пыталась устоять на ногах. Сегодня его ласки отличались: он жадно целовал, кусал, посасывал, словно пытался напиться Верой.

Проведя пару раз вдоль позвоночника, Мартынов подхватил девушку за попку и рывком заставил обвить его ногами. Она уже смутно понимала, что происходит. Её спина коснулась мягкой кровати. Мужчина скалой навис над ней, продолжая целовать губы, шею, грудь.

– Тимур, пожалуйста… – не в силах сдерживаться, Вера хныкала, как капризная школьница. Между ног стало настолько мокро, что сладкая влага проступала через хлопковые шортики. Если бы она стояла, то соки уже потекли бы по ногам.

Скинув футболку, Мартынов замер. В его глазах читалась чистая похоть. Бугор в штанах только подтверждал его желание. На удивление Веры, он не спешил.

– Что «Тимур, пожалуйста»? – хрипло спросил мужчина. Медленно, едва касаясь, он провёл пальцем от шеи, между грудок к резинке шортиков. Поддев край, медленно водил вдоль резинки.

Вера, краснея, прикусила нижнюю губу, она понимала, чего он хочет. Он хочет услышать её желание. Увидеть её бесов.

Не дожидаясь ответа, Тимур резко дёрнул резинку, стягивая с Веры остатки одежды. Зафиксировав колено между её ног, он не позволял ей свести бёдра. Пальцы вовсю дразнили мокрые половые губы. Вот только Мартынов специально не задевал самые нежные места, доставляя Вере сладкую пытку.

– Пожалуйста, – вцепившись в одеяло, девушка могла поклясться, что слышала треск ткани под своими пальцами, – войди в меня!

– Ты будешь хорошо себя вести? – не прекращая движений, Тимур наклонился и лизнул розовый сосок.

– Д-да! – Вера кричала, не в силах сдерживать себя.

– Повтори, – дрожащим голосом скомандовал мужчина. Его тоже крыло от желания.

Отстранившись, он развёл Верины ноги максимально широко, открывая самый шикарный вид на её прелести. Стянув штаны, рукой он медленно начал водить по налитому кровью члену.

– Вера, – рыкнул Тимур.

– Я… я не понимаю, – у девушки в голове творилась каша. Холодный воздух не охлаждал, а опалял, делая кожу более чувствительной. Голос Тимура звенел словно эхо.

– Скажи, что… что любишь меня, повтори это, малышка, – прикрыв глаза, он замер, боясь спугнуть её. Боясь не услышать этих заветных слов.

– Люблю.

Услышав ранее самое страшное, а сейчас самое желанное слово в его жизни, Тимур плавно вошёл в Веру. Закинув её ноги себе на плечи, он медленно наращивал темп.

Кончая, девушка полностью потеряла контроль над собой, стонала, срываясь на крик. Накрыв её губы своими, Тимур продолжал медленно двигаться в ней. Руки гладили её хрупкое тело, изучали, словно в первый раз.

– Моя. Только моя, – Тимур наращивал темп, не в силах больше сдерживаться. – Моя девочка, моя Вера.

Тихо рыкнув, он бурно излился прямо в неё. Опустив дрожащие ноги девушки на кровать, он снова сгрёб её в охапку и, тяжело дыша, тихо прошептал на ушко:

– Я люблю тебя, моя глупышка.

************************

Солнце светило прямо в лицо, заставляя открыть глаза. Поморщив носик, Вера нехотя открыла один глаз. Увидев на тумбочке листок бумаги, она с удивлением потянулась посмотреть, что там написано.

«Ушла в церковь. После зайду к Петровне. Шарлотка в духовке, молоко в холодильнике. Поешь и накорми «знакомого». Всю ночь как-никак мирились.

Люблю, бабушка Варя».

В голове вспышками появлялись картинки минувшей ночи. Её признание, секс, и… его признание! Вера покраснела до кончиков пальцев, она не верила.

Не переставая краснеть, девушка попыталась пошевелиться. Глухое мычание и горячая ладонь прервали её попытки. Обернувшись, она узрела спящего Тимура. Словно воришка, она заглянула под одеяло.

Да. Голые.

Глупая улыбка и тихое хихиканье вызвало вторую волну недовольного мычания.

– Женщина. Дай поспать, – хрипло пригрозил Тимур.

– Извини… просто вчера я… гм, не расслышала, ну… – Вера мялась, не зная, как подобрать слова.

– Люблю тебя. Мне это каждый день повторять? – ворчал сонный Мартынов.

– Было бы неплохо, – юркнула на плечо к своему мужчине счастливая Вера.

– Куда мы приехали? – Вера, как дитя малое, вертела головой уже минут десять. Тимур тихо ругался, пытаясь припарковать внедорожник. В центре города в час пик такая задача была со звёздочкой.

– Выходи! – так и не объяснив цели их приезда, скомандовал мужчина.

Вера вылезла из машины, стараясь не плюхнуться на пятую точку. Погода менялась каждый день, из-за резких перепадов температур тротуар покрылся тонкой и очень скользкой коркой льда. Поравнявшись с Тимуром, она почувствовала на себе тяжёлый взгляд.

– Где шапка? – недовольно зыркнул Мартынов.

– Так мы же на машине, – словно это очевидно, ответила Вера.

С момента их «отношений» прошла неделя. Девушка вернулась в город два дня назад. Бабушка Варя, несмотря на свой пожилой возраст, троллила внучку каждый день, а Тимур теперь записан в её стареньком телефоне как «Знакомый». Мама Веры тоже удивилась незваному гостю в тот день, когда вернулась из города. Благо Варвара Никитишна взяла ситуацию в свои руки и всё объяснила дочке. Вера же ходила как пьяная ещё сутки.

Тимур упрашивал вернуться с ним, но девушка наотрез отказалась, желая провести немного времени с семьёй и разобраться со своими тараканами. Получив клятвенное обещание не разобраться, а выселить всех мелких жителей из головы, Тимур всё же нехотя, но вернулся в город сам. Он звонил и писал каждый день. После каждого звонка, каждого смс Вера ходила по дому с улыбкой во все тридцать два.

Вопрос с работой и школой всё ещё висел в воздухе. Девушка наотрез отказалась сидеть дома и быть содержанкой. Она не считала себя карьеристкой, но прожигать жизнь как домохозяйка не желала. У каждого на этот счёт имелись свои взгляды. Тимур намекал, что с деньгами проблем не будет, но Вера стояла на своём.

Взглянув на экран телефона, Мартынов тяжело выдохнул. Кирилл не отвечал на его звонки и сообщения уже три дня. С другом творилась какая-то чертовщина. В последнее время он стал дёрганым, постоянно бубнил что-то себе под нос и пропадал невесть куда. В кабинете ночного клуба, где Кир мог жить днями, его также не оказалось. Всё, что нашёл Тимур, так это спортивную сумку… с женскими вещами. Да, другу придётся объясняться, когда он появится в сети.

Мартынов подхватил Веру за талию, и они поспешили в здание. Девушка всё также вертела головой в надежде понять, куда они приехали. Она знала эту часть города, но вот что здесь забыл Тимур, никак не понимала.

– Ты наконец объяснишь, что мы тут делаем? – слегка раздражённо переспросила в сотый раз Вера.

– Знаешь, кто такие Айдаровы? – серьёзно посмотрел мужчина.

– Ну да: здание школы принадлежит им, ну ещё какие-то торговые центры. Причём здесь это? – хмурилась девушка.

«Ага, пара сотен объектов, и теперь они наши», – подумал про себя Тимур. Теперь мужчина ко всему приписывал Веру. Он хотел прожить жизнь именно с ней. В голове уже обдумывал имена их будущих детей. С количеством он ещё не определился, трое минимум.

– Я не знал, как тебе сказать, – замялся Тимур. – Меня уволили.

– Почему?

– Так надо было.

– Это из-за меня? – еле слышно сказала Вера. Опустив глаза в пол, она сложила руки на груди. На душе скребли кошки. Девушка знала, что Тимур устроил разгром и фактически выгнал нового учителя, но она не знала про увольнение самого Тимура.

– Да, – честно ответил Мартынов.

Он смотрел на светлую макушку и с трудом сдерживал себя. До боли в паху хотелось зарыться носом в эти пшеничные локоны и целовать, обнимать, ласкать. Сегодня утром Вера сбежала в ванную и даже закрылась на замок, пригрозив, что составит расписание занятий сексом. На вопрос, надо ли Тимуру завести дневник для оценок, Вера ответила тюбиком зубной пасты, от которого еле уклонился Мартынов.

Сейчас он немного нервничал, думая, как же объявить о своём небольшом повышении до главы холдинга. По факту отец отдал ему всё, оставив себе и другим членам семьи небольшой пакет акций, достаточный для комфортной жизни.

В день, когда Тимур попросил помощи в поисках Веры, он понимал, что отец воспользуется ситуацией. Сейчас же пришло время отдавать долги. На удивление, вся эта ситуация не раздражала Мартынова. От одной мысли о том, что он сможет дать Вере всё, что она захочет, грело душу.

Девушка негромко шмыгнула носом, выдавая своё состояние.

– Эй, малыш, ты чего? – ладонями Тимур нежно обхватил всё ещё холодные щёки. Подняв глаза, Вера ещё раз шмыгнула носом и тихо заплакала. Вид у девушки был совсем расклеенным. Тимуру стало стыдно за то, что перепугал свою малышку.

Крепко обняв Веру, он пытался её успокоить. Гладил по голове, целовал любимую макушку. Она продолжала плакать и мычала неразборчивое «прости» в грудь Тимуру. Спустя пару минут и миллион ласковых слов девушка успокоилась. Вытерев тыльной стороной ладони остатки слёз, она посмотрела на мужчину.

– Мне очень жаль. Но ведь можно как-то это исправить? Я могу попросить прощения, это ведь из-за меня? Так нечестно, – затараторила Вера. – Если надо, мы можем пожить у бабушки, пока не найдём работу.

Тимур еле сдерживал смех, представляя эту картину. Спать в одном доме с родными Веры, да ещё и на той маленькой кроватке, предназначенной для лилипутов. С кроватями и диванами в их семье была совсем беда.

– То есть ты готова жить со мной в глухой деревушке? Даже если я буду работать на заводе? – слегка склонив голову, Тимур с жадностью наблюдал за её мимикой, стараясь уловить всё.

– Ну да, – искренность Веры поражала. Она не думала, не хмурила брови, не уходила от ответа. Тимуру захотелось закинуть её на плечо, утащить в берлогу и никому не показывать. Потому что его. Только его.

– Я уже говорил тебе сегодня, что люблю тебя? – едва касаясь Вериных губ, нежно шептал Тимур.

– Сегодня ещё нет, – девушка уткнулась лицом в широкую грудь от смущения. Царапая ноготком ткань чёрной рубашки, она тихо ответила: – И я тебя люблю.

Улыбнувшись, Тимур взял за руку свою Веру и направился к лифту.

– Пошли, познакомлю тебя кое с кем…

Дорогие мои! ОГРОМНОЕ СПАСИБО! За то, что читаете, за то, что комментируете, за то, что вы со мной! Мне до глубины души приятно рассказывать вам истории, которые сидели в моей горе-голове все эти годы! Вы – моя поддержка и опора! Я пишу для вас!

Пы.Сы. Переходите на мою страничку, там вас ждёт ещё больше историй! Всем добра!

Конец