Пробуждение Трини

Глава 1

Потолочный люк разошёлся секторами, и косматое кубло водорослей со шлепком вывалилось в стеклянный резервуар.

– Последние, – недовольно проскрежетал ловец. – Эти твари больше не размножаются.

Люк на потолке лаборатории с тихим жужжанием встал на место, перекрыв канал доставки.

Глава института океанологии подошёл к ёмкости, провёл пальцем по стеклу и отстранённо проговорил:

– Эту партию нужно сохранить в тайне.

За прозрачной стенкой шевелилась сырая биомасса. Бурые лианы оплетали мутный желеобразный мешок, внутри которого подрагивали капсулы с эмбрионами.

– Придётся сегодня задержаться чуть дольше.

***

Трини резко села на постели, вцепилась в простыни и судорожно вдохнула. Страх накатил снова. Внутри всё дрожало от слабости, на висках выступили крупные холодные капли. Придя в себя, она поднялась и на нетвёрдых ногах приблизилась к панорамному окну. Снаружи, освещённая жёлтым карликом, раскинулась ярко-зелёная равнина. Дальше, уходя до самого горизонта, поднималась широкая полоса океанской синевы.

– Тэя, – произнесла Трини. – Третья планета звёздной системы из рукава галактики местной группы… – она слабо улыбнулась и быстро договорила давно заученный адрес: – В комплексе сверхскоплений Рыб-Кита нити Персея-Пегаса.

Наверное, это сложно. А кому-то кажется глупым. Но только не Трини. Она мечтала о звёздах также, как и другие увлечённые ребята из верхнего мира. Они все мечтали однажды стать астронавтами, первыми после долгого периода Забвения, и отправиться исследовать непостижимую чернильную бездну.

Однажды так и будет. Никто из них в этом не сомневался.

А ещё Трини любила Тэю и покидать родной дом пока не собиралась. Когда-то планета-океан стала прибежищем для убегающих от войны предков. Это было давно. Так давно, что во всепланетных библиотеках не осталось даже следа от истории молодой цивилизации. После Великого Забвения их мир выстраивался заново. И, расселившись по многочисленным островам, тэяне вновь обратили глаза на небо.

Она мечтала о звёздах, но всё чаще во снах стала видеть океан. Её с детства страшил этот холодный таинственный мир. Его бездонные сумрачные глубины и населяющие их существа. Во снах она против воли погружалась в океанскую черноту, чувствуя, как тело всё плотнее оплетают водоросли. Над головой перекатывались по поверхности волны. А белый размазанный диск звезды удалялся, постепенно теряя яркость. Собравшись с силами, Трини пыталась вырваться. Она боролась с длинными толстыми жгутами. Билась с отчаяньем, но напрасно.

Не выдержав, делала вдох…

… и просыпалась.

Постоянство снов, их сюжет, невероятная правдоподобность и красочность стали беспокоить всерьёз. Но раз решившись заговорить о своих переживаниях с отцом, Трини поняла – идея пустая. Невилл, глава института океанологии, с раздражением отмахнулся от разговора.

– Глупости! – ответил он, – возрастные изменения организма, пройдёт.

Нервозность и категоричность отца смутили Трини, но к разговору она решила пока не возвращаться. Может, как-нибудь потом.

***

Сегодня у группы было занятие в морском центре – искусственном острове, расположенном неподалёку от берега. Белоснежный корпус распахнул стеклянные двери, и стайка студентов с задорным бурлением высыпала на согретый песок территории. За ажурным металлическим ограждением по зелёным волнам курсировали пассажирские капсулы и дрейфовали частные аква-дома.

– Едешь? – окликнули Трини подружки, направляясь на подошедший паром.

– Задержусь, – ответила та, – у меня занятие с Бастеном.

Подружки помахали ей на прощание и скрылись под голубой сферической крышей парома.

Трини приблизилась к ограждению и погрузила взгляд в толщу прозрачной изумрудной воды. Она предпочитала смотреть на океан днём и с безопасного расстояния. Так живая переменчивая стихия не казалась пугающей.

Часто прогуливаясь вдоль кромки воды, Трини с удовольствием слушала мерный накат волн на прибрежные камни и с любопытством рассматривала ползающих по дну цветных пятиконечных существ. Мягкие, жёсткие, ворсистые или пузырчатые, с прозрачными домами-шариками на спинках. Всякие разные. Маленькие неразумные звёзды казались дружелюбными и безобидными.

Через некоторое время взгляд Трини погрустнел, лицо омрачилось. Занятие, которое ей предстояло, заключалось в преодолении талассофобии. По-простому – боязни нахождения в больших открытых водоёмах.

На регулярных занятиях настаивал отец. Проблема дочери порядком раздражала Невилла. Ей и самой не нравилось, что она такая… особенная, что ли. Но в том, что у неё развился страх воды, её вины точно не было. И уж тем более не её вина в том, что родилась с патологией органов дыхания.

Более половины новорождённых верхнего мира появлялись на свет с подобным дефектом. Дыхательная ткань несчастного перерождалась, и без необходимой терапии он мог умереть. Такова цена жизни на планете, однажды ставшей их домом. Процесс останавливал препарат, разработанный из океанитов – клеток, извлечённых из зародышей низших существ Тэи. Благодаря своевременно назначенному курсу часть маленьких верхнемирцев выживала.

Другая часть становилась обречённой. Их организм никак не желал принимать чужеродные океаниты. И в эту проблемную группу попала Трини. «Ущербные» – как их называли более удачливые тэяне.

Она долго болела, удерживая родителей в состоянии постоянного выматывающего страха. Не раз балансировала на грани. Но на удивление Невилла, матери и всех, кто был в курсе семейной беды, выстояла. Преодолев длительный период мучительных испытаний, маленький, но выносливый организм вышел победителем.

Уникальный случай Трини дал учёным надежду на то, что рано или поздно жители Тэи вовсе распрощаются со своим несовершенством. Ведь на их глазах рождённая ущербной тэянка самостоятельно справилась со своим дефектом.

Время шло, но ничего не менялось. Уникальный случай… всего лишь случайность. Малыши из верхнего мира, чья биология оказывалась несовместима со спасительными клетками, продолжали умирать.

А позже перед планетянами развернулась новая проблема. Существа, из эмбрионов которых изымали ценный материал, выродились. Последнюю биомассу выловили, когда Трини сама ещё была малышкой. С тех пор число рождённых с патологией значительно увеличилось. Запасы препарата на складах практически истаяли, и перед верхним миром всерьёз замаячила угроза выживания.

В поток грустных мыслей о судьбе родной планеты и её жителей вклинился голос Бастена. Инструктор позвал Трини на занятия.

***

Она старалась дышать ровно и медленно, пока погружалась в темнеющую глубину огороженного вольера. Рядом плавала большая медуза-синтет, обеспечивая через переливчатый экран постоянную связь Трини с Бастеном.

А потом что-то произошло. Сначала далеко в океане зародился неясный гул. И вскоре лёгкая волна достигла морского центра, мелкой вибрацией погладив Трини по бокам. Стоит ли это внимания?.. Наверное, дно океана сотрясла очередная серия толчков. На Тэе такое происходит частенько.

Новая волна ударила внезапно и жёстко. Трини завертело в штопор, отбрасывая в конец вольера. Переливчатый экран наблюдателя сверкнул и скрылся за поднятой мутью. По воде пошло гудение сминаемого металла. Трини продолжало тащить тягучим потоком. Она беспомощно размахивала конечностями, напрасно пытаясь преодолеть силу и тяжесть воды.

И вдруг сообразила, что падает всё глубже и глубже. Вверх поднимались мутные завихрения и рой пузырей. Вольер куда-то пропал, не было ограждающих защитных решёток. Неужели её куда-то вынесло?!

Стопы коснулись мягких ворсистых жгутов. И тут Трини запаниковала по-настоящему. Забила ногами. В отчаянье рванулась вверх. Но, оплетённая водорослями, стала запутываться ещё сильнее. Прямо здесь и сейчас воплощался самый худший из её кошмаров.

Стало темно и очень-очень страшно. Ужас сковал тело, непреодолимо утягиваемое вниз.

В темноте, на опасно-близком расстоянии от Трини проплыл кто-то неуловимо-стремительный. Колыхнулась вода. Из тёмно-зелёной мути на неё ринулось нечто. Лицом к лицу она столкнулась с чудовищем и окончательно потерялась.

***

Возвращение стоило головной боли и нестерпимых покалываний в теле. Изо рта хлынула вода, заставив закашляться. Вытолкнув из себя целый поток зеленоватой мути, Трини сосредоточилась на ощущениях. Рядом слышался мерный плеск, шуршал от набегающих волн ракушечник, шелестели травы. Обычный шум берега.

Внезапно появилось ощущение, что она не одна. Приподнявшись на локте, Трини завертела головой.

И вздрогнула.

Существо с гладкой сизой кожей и продолговатыми чёрными глазами, прокурлыкав на незнакомом языке, моргнуло внутренними вертикальными веками и пятясь скрылось в прибрежном кустарнике. Следом раздался тихий плеск.

Трини зябко поёжилась и испуганно огляделась. Она лежала на маленьком песчаном пятачке, в окружении густых зелёных зарослей. Под ней натекла океанская вода. А свет далёкого карлика уже подсушивал кожу.

Неподалёку послышались беспокойные крики. Ослабевшая Трини с трудом поднялась на ноги, обнаружив себя на заросшей прибрежными травами оконечности пляжа. Вдали маячило светлое пятно. Кто-то торопился ей навстречу. Она прикрыла ладонью глаза и узнала инструктора по белым шортам и майке.

Бастен сообщил о землетрясении. Она была права. Просто ей не повезло оказаться в момент происшествия у отколовшейся подводной скалы. Сетку вольера прорвало, и Трини вынесло наружу образованным течением.

Как нелепо. Так и происходят несчастные случаи.

***

Вечер Трини провела в раздумьях. Последствия купания не прошли даром. Болела голова, и в груди неприятно ломило. С чашкой целебного настоя из цветущих водорослей она сидела на балконе и задумчиво глядела на три диска взошедших лун.

Она испытывала непонятную тоску и размышляла, почему существо, пришедшее из океана, так похоже на них. Те же пропорции тела. Тот же влажно-тёмный овал глаз, защитная пара век. Трёхпалые конечности, только с перепонками. Даже кожа такая же – тонкая, с проглядывающей сеточкой капилляров. Но не бледно-розовая, как у представителей верхнего мира, а с сизым оттенком океана, выдающая принадлежность миру, в котором они живут.

Трини опустила глаза. Вдали, за полосой равнины, мерцала под лунными лучами водная гладь.

Весь день она ломала голову над дилеммой, говорить отцу, о том, что видела в океане, или всё же не стоит. Поговорить хотелось. Очень. Но с кем ещё? Мать уехала с группой исследователей на другую сторону планеты и вернётся не скоро. А Невиллу было не до глупых вопросов дочери. И всё же он избавил её от метаний, выразив заинтересованность:

– Ты хочешь о чём-то поговорить?

Он сидел в соседнем кресле. А она и не заметила, когда он вышел на балкон. Трини сочла это предложением к беседе и без утайки рассказала о существе, которое видела днём у пляжа. А в конце спросила, кто этот странный обитатель водного мира.

Невилл задумался, нахмурив лоб. Видно было, он озадачен и вместе с тем напряжён.

– Где ты его видела?

Вопрос прозвучал резковато. Трини поёжилась.

– Мне кажется, это он меня спас, – предположила она. – Я тонула, а он вынес меня на берег.

Она замолчала. Ждала ответа. Не дождавшись, спросила снова:

– Кто они? Почему мы так мало отличаемся?

– Аквалоны! – резко ответил учёный и рывком встал на ноги. С шумом выдохнув, отошёл к окну. – Примитивные жители нижнего мира. Охраняют бездну от вторжения чужаков.

Трини наблюдала за Невиллом с долей изумления.

– Они агрессивны и непредсказуемы! – добавил тот с присущим ему раздражением. – Тебе ещё повезло, что Бастен оказался рядом.

– Но… – начала Трини.

– Я очень рад, что всё обошлось, – перебил Невилл. Он быстро подошёл к дочери и поцеловал в лоб. – Ложись отдыхать. Завтра с утра отправишься на занятия с Бастеном. Вы не закончили. Но заниматься теперь будете в крытом бассейне.

С этими словами он ушёл, оставив Трини наедине со своими мыслями. Она мало что узнала. Точнее, она вообще ничего не узнала. Так и легла спать. А ночью ей приснилось, как она тонет. Ей снова пришлось пережить весь тот кошмар, который с ней приключился. А потом её обхватило плотное тугое кольцо и потянуло вверх. Чтобы она снова смогла вдохнуть полной грудью.

***

Дни шли. Занятия закончились. Контрольный тест она прошла почти с отличием. Страх перед водой начал убывать. Только Трини подозревала, что причиной тому были вовсе не усердные занятия. Сама удивлялась, заметив за собой, что нет-нет да поглядывает на океан с желанием снова окунуться с головой в живую бурливую массу.

Она пугалась этого острого желания, схожего для неё с чем-то запретным, неправильным. С тем, о чём нельзя не только мечтать, но даже просто подумать. Ей хотелось… дышать насыщенным океанической влагой воздухом, чтобы унять ноющую боль в груди, которая так и не прошла.

– Аквалоны… – шептала она, сидя на берегу. Набегающие тёплые волны с игривым задором омывали ноги.

Теперь Трини знала, что тёмную бездну населяют жутковатого вида существа. Скудные ответы отца не удовлетворили. Наоборот породили сомнение и желание разгадать суть стражников водного мира. Желание крепло в ней с каждым днём. В мыслях настойчиво крутился вопрос: почему агрессивное существо из нижнего мира спасло её от гибели. Зачем?

С отцом она говорить больше не станет. Напрямую спросит у Бастена. Они же друзья.

Инструктор работал в бассейне с очередным подопечным. Она дождалась его на открытой террасе Центра и завела разговор.

– Почему они похожи на нас?.. – начал Бастен, пропуская Трини в оплетённую синими лианами беседку. – Я могу рассказать, но, боюсь, Невилл не будет в восторге от моих откровений.

– Пожалуйста, Бастен, – Трини посмотрела на него с мольбой. – Мы ничего ему не расскажем.

Они сели в кресла со спинками в виде ракушек. К беседке тут же подкатила тележка с напитками, и соскочивший с подножки работник предложил освежиться.

Они отказались, и парень покатил тележку дальше.

– Когда-то мы с аквалонами были единым целым, – заговорил Бастен.

О чём-то подобном она догадалась.

– А потом?..

– Для Тэи мы остаёмся несовершенны. Я не знаю, кому и когда пришло в голову искать спасения в океане.

– Значит, кто-то нашёл? Это были они, да?

– Наши вчерашние братья не захотели больше жить в верхнем мире. Они ушли туда, – он поднял голову и посмотрел в проём беседки. За ограждением террасы серебрилась водная гладь. – Ушли и постепенно деградировали. Стали агрессивны и опасны. Так на них действует океан.

– Он опасен для нас? – Трини выпрямилась и захлопала глазами. Она не могла поверить. Сомнения как досадные вечерние мошки роем вились у неё в голове. – Но ведь спасение нашлось именно там!

– Тогда подумай, откуда у тебя этот страх перед ним. Мы заперты на одной планете и должны как-то сосуществовать.

Трини склонила голову набок.

– Мы должны как-то сосуществовать, – повторила она задумчиво. И с грустью добавила: – Мы вырождаемся, Бастен. Океаниты давно закончились. Фабрики больше не производят препарат для спасения. И мы не хотим попытаться наладить контакт с океаном?! А если обратиться к аквалонам? Может, они подсказали бы выход. Для себя ведь нашли!

Вместо ответа инструктор покачал головой:

– Ничего не выйдет.

– Почему?

– Мы пытались. Но они встретили нас враждебно и вернулись в свою холодную бездну.

***

Задыхаясь и колотя руками по полу, Трини кое-как вытолкнула из груди комок застоявшейся слизи. Отдышавшись, села и прижала руки к груди. Изнутри распирала колкая ломота.

Трини стало страшно. Боль усиливалась с каждым днём. Дыхание затруднилось.

Она выпила свой настой и отправилась прогуляться на берег. У воды ей всегда дышалось намного легче. Далёкая звезда, поигрывая по волнам косыми лучами, клонилось к горизонту, вот-вот готовая погрузиться в пучину. Шум прибоя подарил покой и умиротворение.

«Трини…»

Она оглянулась. Моргнула. Осмотрела весь берег – никого. На пляже она находилась одна. Тряхнув головой, поднялась с песка и, погруженная в печаль, отправилась дальше. Так и не заметила, как дошла до той самой оконечности пляжа, где среди колышимых ветром трав встретила аквалона, а, осознав, лишь вяло улыбнулась.

Теперь уродец вовсе не казался уродцем. Его образ становился привычным, ведь они точно такие же. А ещё у него были глаза именно того чудного цвета, которые заманивают заглянуть в самую их глубину. Уже тогда от аквалона исходила какая-то тайна. Трини почувствовала это сразу, как только пришла в себя. Вспомнила, как он пытался что-то сказать на своём непонятном курлычущем языке.

«Трини…»

Она резко остановилась и затопталась на месте. Это определённо был тот же пятачок, окружённый высокими прибрежными травами. Они чуть шевельнулись. Трини вгляделась и резко вдохнула… – в зарослях стоял аквалон и смотрел на неё в упор.

«Не бойся», – отчётливо прозвучало в мыслях.

В груди зародилась паника.

«Не бойся… – мягко повторил тот же голос. – Я не причиню тебе вреда».

Аквалон не размыкал губ. Он общался с ней на ментальном уровне. Но ведь она никогда не умела…

«Вы просто забыли».

Мы?

Она даже не поняла, как это случилось, но метальная связь с существом из океана установилась сама собой.

«Я хочу тебе кое-что показать».

Что?

«Пойдём со мной, – кивнул он, – не бойся».

И протянул ладонь.

Трини с сомнением оглянулась. Солнце село, и равнину медленно накрывала мягкая мантия ночи.

«Не бойся», – повторил аквалон.

Они одновременно моргнули. Трини не понимала, откуда у неё так быстро появилось доверие к этому существу. Это шло изнутри, какое-то понимание на грани тонких ощущений, что он искренен с ней.

Всё ещё настороже, она сделала шаг навстречу, вложила пальцы в прохладную мокрую ладонь и ступила в воду. Следуя за настойчивым желанием аквалона, Трини как зачарованная погрузилась в волны, вдохнула полной грудью и, задержав дыхание, окунулась с головой. Глаза прикрыли прозрачные защитные веки.

Рука спутника крепко обхватила её ладонь и потянула за собой. Склон ушёл круто вниз, где было совсем темно и неуютно. Глядя в сумеречную глубину, Трини забеспокоилась. Она не сможет надолго уйти под воду. Мысли охватила паника. Трини стала упираться, пытаясь вырвать руку из жёсткого захвата. Но аквалон не отпускал. Больше не тянул, но и не отпускал, продолжая крепко удерживать.

Неужели он хочет её утопить!..

«С тобой ничего не случится».

Она начала вырываться, отпихиваться ногами и грести изо всех сил обратно. Из груди махом вышибло воздух. Бурливые пузыри роем рванули вверх.

«Верь мне! – хлёстко ударила мысль. – Всё будет хорошо».

Глаза аквалона безотрывно следили за Трини.

Она забилась от ужаса, вытягиваясь и судорожно гребя ногами и свободной рукой, чтобы как можно скорее выбраться на поверхность.

«Верь мне, Трини…»

Его голос удалялся. В голове громко забухал пульс. Перед глазами заскакали круги и точки. Грудь рвало на части от невозможности немедленно втянуть положенную порцию бесценного воздуха.

«Трини!..»

Бросив последние силы на борьбу, она втянула ртом воду… и сразу обмякла.

Открытие было ошеломляющим. Трини замерла, пытаясь осознать новые ощущения. Ничего не происходило. С ней ничего не происходило…

Аквалон продолжал внимательно за ней наблюдать. И ждал.

Её глаза сами собой широко распахнулись. Она замотала головой, потому что никак не могла поверить.

«Дыши». – Он не просил, настаивал.

Она положила руку на грудь, открыла рот и беспомощно посмотрела на гостя из бездны.

«Дыши, Трини».

«Я ничего не понимаю», – отправила она импульс.

Впервые на тёмно-сизом лице аквалона отразилось нечто вроде эмоции.

«Я хочу тебе кое-что показать, – произнёс он спокойно. – Ты мне веришь?»

Она подняла глаза. За гуляющими по поверхности волнами проступили смазанные очертания прибрежных зарослей и первой взошедшей луны.

«Пойдём», – позвал аквалон и потянул её за собой.

Больше Трини не сопротивлялась. Первое открытие далось непросто. Но чем дальше они уходили от поверхности океана, тем больше ею овладевало любопытство. Вопросов было больше чем ответов. Она даже не сразу обнаружила, что ломовая боль, которая преследовала её последние дни, наконец отступила. Дышать водой было привычнее, чем воздухом. Это сложно принять тому, кто с самого рождения жил в верхнем мире.

Вопросов становилось всё больше.

Бледное размазанное пятно луны постепенно скрадывала толща воды. Вокруг сгущалась прозрачно-зелёная темень. Трини сама вцепилась в руку аквалона, боясь потерять с ним связь, и с опаской разглядывала неведомый мир. Со всех сторон покачивались длинные лианы мягко сияющих водорослей. Среди них резвились стайки юрких мелких существ и кружились, подхваченные подводным течением, крылатые соцветия. Трини протянула свободную руку и уже хотела тронуть удивительное создание, как густые заросли внезапно разошлись и на неё выплыла жуткая синяя морда с выпученными глазами.

Трини дёрнулась, едва не выпустив ладонь аквалона, но вовремя остановленная спутником, спряталась за его спину. Из-за свисающего кубла плетей вынырнуло длинное змееподобное существо. Безразлично поведя большими шарами глаз, гигант лениво проплыл мимо и затерялся в темноте.

Трини встретилась взглядом с проводником и хлопнула наружными веками – я в порядке.

«Здесь тебе ничего не угрожает», – обратный импульс излучал убедительность.

Они доплыли до чёрной скалы и занырнули в продольную кривую расщелину.

Внезапно всё изменилось. Где-то на глубине зародился свет. Слабый, тускло-зелёный, он постепенно наращивал яркость. Чистая вода океана не скрывала своих секретов, и Трини оторопела. Далеко под ногами раскинулся полис, большой и красивый, защищённый от внешнего мира остроконечными скалами. Дно и подножия каменных стражей усеяли сферические жилища. Такие же как на поверхности Теи. Внутри каждого домика сияла зелёная искорка, вместе с соседними распространяя над городом умиротворяющее сияние.

От увиденного голова пошла кругом. Такое невозможно было представить. Тёмная бездна оказалась не такой уж и тёмной. Её населял целый мир… когда-то.

Всё тонуло в упадке. Улицы были пустынны. Дворики и площадки по-хозяйски оккупировали хищные водоросли. Стены облепили ракушки, и паразиты безжалостно прогрызали в них дыры.

Аквалон тянул её дальше. Они опустились на крышу центрального здания. Пятачок, на который они встали, дрогнул и медленно пополз вниз.

Из темноты проступили картины. Стоило только на них взглянуть, они оживали и начинали рассказ.

Трини открывались древние знания. Послания из глубины времён, с самого зарождения жизни на Тее.

И она понимала. Узнала о том, что у воды Океана особые свойства. Она как единый организм, аккумулирующий в памяти весь опыт – от простейшей частицы, прошедшей долгий тернистый путь к целой цивилизации. О том, что Океан шатает основы и привычные законы верхнего мира тут не работают.

Картины погасли, чернота наполнилась тусклым светом. Границы отодвинулись до высоких стен подводного храма. Из полумрака навстречу гостям вышли несколько силуэтов. Небольшая компания аквалонов. Сизокожие существа нижнего мира молча рассматривали Трини. В продолговатых влажно-тёмных глазах она заметила любопытство и настороженность.

А потом она их услышала.

***

Пока её не было, Невилл разыскал Бастена.

– Она сама начала задавать вопросы, – сообщил тот. – Если бы я промолчал, это вызвало бы у неё ещё большее подозрение.

Глава института океанологии стоял на террасе морского центра и смотрел на ночной океан. Три луны поднялись уже высоко, купаясь отражением в сияющих волнах.

– Что ты ей рассказал? – спросил он, не оборачиваясь. Голос выдал дурное расположение духа.

– То, что знают все.

Они помолчали.

– Что так сильно тебя беспокоит, Невилл?

Тот повернулся, вперил в коллегу сосредоточенный взгляд.

– Она нашла их.

Ненадолго повисло молчание. Бастен нахмурился.

– Не может быть, – пробормотал он. – Ты уверен?.. Они ведь ушли.

– Говорит, один из них спас её в тот день. Ты никого не видел на пляже?

– Да нет… она была одна. Точно одна.

Подавив тяжкий выдох, Невилл снова отвернулся к воде.

– Как он мог подойти к нам так близко? Что ему нужно? – Не отрывая взгляда от мерцающей глади, он устало опустился на скамейку. – Я искренне полагал, что Трини – особенная, – заговорил он о том, о чём никогда и ни с кем не делился. – Надеялся, в ней заключено наше будущее. Я так берёг её от всех этих опасных знаний и боюсь представить, что будет, если она сама до всего доберётся.

Инструктор молчал. Что он мог сказать. Он прекрасно понимал, что ожидает их мир, если завтра каждый из высшей расы узнает нелёгкую правду.

– Объявляй сборы, Бастен! – рывком поднялся Невилл и, развернувшись, положил трёхпалую ладонь на плечо инструктору. – Нужно во что бы то ни стало выловить эту тварь.

***

Возвращение было тяжёлым. Перед тем как что-то предпринимать дальше, она обязательно должна была поговорить с отцом. Хватит! Они и так почти никогда не разговаривали. Невилл большую часть времени проводил в своей лаборатории. Она всегда знала, зачем.

Учёные продолжали искать выход, спасение. А ведь оно всегда было у них под носом, но они предпочли иной путь. Правда о безжалостном убийстве существ из низшего мира развернулась перед ней в подводном храме аквалонов. Она видела жуткие картины разорения гнёзд. Ей показали хищные ковши, собирающие мешки с эмбрионами, у которых из грудной полости изымут орган, продуцирующий океаниты.

Она смотрела и задыхалась от горя. Слёзы… если это были слёзы, щипали глаза, пока не мешались с водой океана.

Она рассталась со своим аквалоном на том же пляже и поспешила домой. Переступив порог, припала к стене и с трудом отдышалась. Неужели теперь так будет всегда?

Невилла не было дома. Опять ушёл в лабораторию? На ночь глядя? Хорошо, она не ляжет спать и обязательно его дождётся. Им нужно поговорить. Беседа будет непростой для обоих.

Время шло, а отец так и не приходил. Трини всерьёз забеспокоилась. Но переживания были связаны не с отцом. Увлекаемая внутренним чутьём, она вышла на балкон. И внезапно до неё дотянулся тихий далёкий зов.

Это он, её аквалон. И ему очень плохо.

Она кинулась из дома. Вернулась к океану и долго бродила вдоль берега. Грудь теснило от дурного предчувствия, тревога перемежалась с растущей болью. Высокие волны наползали на пляж и с шумом отходили обратно. А потом над поверхностью океана всплыли тёмные головы аквалонов. Но её аквалона среди них не оказалось.

Трини вошла в воду и двинулась навстречу существам нижнего мира. За плеском волн послышалось жалобное курлыканье, и ей стало нехорошо. Перед глазами всё зашаталось. Грудь обжало тугое кольцо, не позволяя сделать ни единого вдоха. Ноги заполнила слабость, и Трини рухнула на песок.

***

Когда она очнулась, над ней маячило тусклое матовое пятно. Присмотревшись, разглядела сияющий круглый плафон. Приподняв голову, Трини обнаружила себя на больничной койке. Прямо перед ней, на стене, висел портрет основателя и главы института океанологии.

За дверью приглушённо бубнили голоса.

– Её состояние будет только ухудшаться, – сказал первый. – Ты должен был быть к этому готов с самого начала.

– Откуда я мог знать! – вспыхнул собеседник. Это был отец.

– Ты знал, признайся хотя бы себе. Трини не удалось до конца победить свою болезнь. Заболевание всего лишь притихло, подарив твоей дочери несколько лет жизни.

Послышался тяжкий вздох.

– Что же мне делать?

– А что ты можешь? Послушай, Невилл. Никто. Ни я, ни ты и ни кто-либо другой уже ничего не сможет сделать. Последний препарат закончился месяц назад. Здесь твоей дочери ничего не поможет. Она умрёт, Невилл, ты и без меня это понимаешь.

– Погоди… постой, постой. Ну где мы ошиблись, а?! Почему прошлые поколения миновала эта участь?

После недолгой паузы первый собеседник заговорил снова:

– Мы обнаружили причину недавно. У первого поколения имелся запас собственных океанитов. Достался от предков. Но вот передать потомкам им уже было нечего. Наша раса давно лишилась источника жизни. Вспомни, когда-то мы посчитали его бесполезным придатком. И теперь ущербных с каждым разом появляется всё больше. Они тоже обречены. Сейчас бы этот придаток спас твоей дочери жизнь. А так… извини, но мне нечем тебя успокоить.

Подслушанный разговор наполнил волнением, на что сразу сработала аппаратура. Сбоку раздался щелчок и мерное гудение. Голоса в коридоре тут же затихли. Мгновение спустя в помещение вплыла необъятных размеров работница. Широкое лицо рассекла улыбка от уха до уха.

– Как вы себя чувствуете, Трини?

– Я хочу видеть отца.

– Как вы себя чувствуете, Трини?

– Послушайте, я…

Трини присмотрелась к добродушной тётке – автоматическая помощница ждала ответа – и спустила ноги на пол. Голова закружилась. Аппаратура усиленно запиликала, реагируя на изменения организма. Дверь распахнулась. На пороге стоял Невилл и ещё какой-то институтский работник.

– Ты встала? – спросил отец.

– Я ждала тебя весь вечер, – произнесла она с укором.

– Я был занят. Ты знаешь, у меня много работы.

Он повернул голову к собеседнику, кивнул, и тот удалился. Следом из помещения выплыла помощница. Оставшись наедине с отцом, Трини исподлобья наблюдала, как он берёт стул и присаживается к койке.

– Утром я заберу тебя отсюда, – пообещал он.

– Зачем?

Невилл нахмурился. Уже хотел что-то сказать, но Трини опередила.

– Давай сразу начистоту, – попросила она, чем ввела его в замешательство. – Я слышала ваш разговор. Но не переживай, я и так знаю, что со мной происходит.

Он вопросительно склонил голову набок. В глазах отразилось беспокойство, разбавленное затаённой болью.

– Перерождение дыхательной ткани, так ведь? Она уже мне мешает, а скоро я совсем перестану дышать. Дышать, находясь на поверхности Тэи. Мне не повезло, я попала в проблемную группу. Но не умерла, как остальные, а выжила. Они тоже могли бы жить. Все мы могли бы жить.

По лицу Невилла прошла тень.

– Что?.. – подался он вперёд.

– Подожди… – Трини протестующе вытянула руку и сделала судорожный вдох, в груди зарождалась знакомая колкая ломота. – Дай договорить.

Невилл смотрел на неё с тревогой. Но больше не проронил ни слова.

Она встала с постели и ухватилась за стол. Отец подался к ней, но остановленный взглядом, сел снова.

– Я умираю, ты видишь? И умру, если останусь здесь. Мне нужно уйти в океан… к аквалонам.

– Но ты не можешь, – глухо проговорил Невилл.

– Почему?! Потому что стану одной из них?! Неужели ты готов лишить меня жизни, лишь бы этого не случилось?

– Ты из верхнего мира, – промямлил он. – Мы – высшая раса.

– А кто это придумал?!! – выкрикнула Трини. И побледнела. Закашлялась. Судорожно втянула воздух. Силы кончались. – Я всегда считала себя ущербной. – Голос упал до сипа. – Но нет. Ущербные вы. А мы рождались такими, какими нас создал океан Тэи.

– Ты?..

– Да знаю, – зашаталась она, колени заполняла ватная слабость. – Мы пришли не со звёзд, куда якобы мечтаем вернуться. Мы вышли из океана. Это мы, а не они, когда-то покинули родную стихию. Это мы, а не они, стали агрессивны и истребляли себе подобных. – Приложив ко рту тыльную сторону ладони, Трини прокашлялась. – Мы никогда не видели взрослых особей. На изображениях в учебниках морского центра только эмбрионы в прозрачных капсулах. Нежизнеспособные и выброшенные на поверхность. Так нам объясняли. Почему никто из нас ни разу не задумался о том, насколько всё это правда?

– Трини…

– Все мы могли бы жить, – повторила она с горечью, – отпусти вы нас в родную стихию. Но верхний мир не мог этого допустить. Высшая раса? Мы? Да это они, наши предки, стояли на ступень выше нас. А мы… их… Аквалоны стали пустыми, неспособными воспроизводить потомство. Так распорядилась природа Тэи.

Трини закусила губу и вяло улыбнулась.

– А ведь когда-то мы были сильны и неуязвимы. Идеальный организм, способность к ментальному общению, неограниченные возможности в развитии. А самое главное, не было необходимости искать способ выжить. – Она чуть помолчала, по бледной щеке скатилась искристая капля. – Но даже сейчас аквалоны готовы делиться Источником. Просто делиться. Один на двоих. Океаниты – берите, не жалко. Мирное сосуществование.

Невилл молчал.

– Отпусти нас, – попросила она и тихо добавила: – Подари нам жизнь. Если ты оставишь меня здесь, получается, всё было зря. Столько искалеченных и загубленных жизней. Аквалоны смогут спасти оба вида от вымирания.

– Аквалоны?

– Отпусти нас, – повторила она. – Я знаю, он тоже у вас. Он тебе объяснит. Все тайны хранит вода океана. Тэя насильно возвращает нас туда, где наше место. Мы не должны поступать ей наперекор.

Они спокойно посмотрели друг на друга, и впервые Трини заметила во влажно-тёмной глубине отцовых глаз понимание.

***

– Вы хотели развития.

Голосовая система преобразовывала речь аквалона в звуки, привычные для восприятия обитателем верхнего мира. Существо из океана сидело на дне камеры с толстыми стёклами и не мигая смотрел на того, кто запер его в эту банку.

– Нами всего лишь двигало желание вырваться, – покаянно произнёс Невилл. – Мы хотели идти вперёд. Мы исследователи.

– Чистый интерес не имеет порока. Интерес ради развития, расширения границ, вдохновения. Но если бы только познание не замещалось поиском личной выгоды. В желании продлить жизнь вы решили, что можно пожертвовать кем-то другим. А для оправдания в глазах потомков придумали миф об агрессивной расе. Того, к чему стремились, не получили. Забрав чужое, добровольно загнали себя в плен зависимости. Жизнь – дар. Отнятая – гибель. Каждое ваше новое поколение рождается всё более слабым. Половина – нежизнеспособным.

Невилл устало потёр лоб. Трини приблизилась к отцу со спины и положила руку ему на плечо. Он похлопал её по трёхпалой конечности и посмотрел на пленника.

– Ты можешь ей помочь?

– Она должна вернуться в океан.

– По-другому никак?

– Дефицит океанитов разбудил зачатки Ро – той самой ткани, из которой состоит орган, продуцирующий живительные клетки. По-вашему, бесполезный придаток. Организм Трини ищет спасения, черпая силы в себе самом. То же с другими, которых вы нарекли ущербными. Но именно они имеют шанс на выживание. Если им будет позволено.

– Почему если? – нахмурился Невилл.

– Потому что придётся отринуть идею превосходства и вернуть их в привычную среду. Они не смогут больше жить на поверхности Тэи. Их будущее – Океан.

***

Они стояли на берегу. Трини и Невилл. Ночь готовилась передать права новому дню, и на горизонте уже светлела блеклая полоска зари. По щекам заметно постаревшего главы института текла солёная влага. Воздух на берегу всегда слишком насыщен. Трини с трудом удерживала тело, повиснув на плече у отца. Но хотелось задержаться ещё.

– Я буду приходить, – пообещала она.

– Конечно, – кивнул он. – Только как же теперь твои звёзды? Ведь ты о них так мечтала.

– Придётся забыть. – Она улыбнулась и посмотрела на океан. Там, стоя среди плещущих волн, её ждал аквалон, чтобы увести за собой в чудный мир бездны. – Если мы всё исправим, однажды к звёздам отправятся наши потомки.

Она отстранилась. Он выпустил её руку и смотрел, как дочь возвращается в океан. Идёт навстречу своей новой жизни, чтобы исправить то, что они сломали.

– Всё образуется, – обернулась она напоследок, – вот увидишь. А потом мы найдём разумное решение, чтобы покинуть свои пределы.

Они ушли. Невилл долго стоял и смотрел как свет далёкой звезды, набирая яркость, разгоняет ночную мглу.

У них получится. Он в это искренне верил. Иначе и быть не могло. Трини права – Невилл поднял глаза на тёмную бездонную пропасть – только наладив жизнь здесь и сегодня, можно загадывать что-то на завтра.