Про "Сапсан" и котёнка

Глава 1

Белый скоростной поезд с красно-синей полосой вдоль всех десяти вагонов стоял у платформы Московского вокзала в Петербурге. Он только что прибыл. Прибыл вовремя, несмотря на происшествие, случившееся в пути. Пассажиры, проходившие мимо переднего головного вагона, удивлённо оглядывались – кто-то умилённо улыбался, а кто-то подозрительно хмурил брови, как будто начиная о чём-то догадываться. А на «носу» «Сапсана», прямо на красном «клюве» у левого огня сидел котёнок. Да-да, обыкновенный белый котёнок с пушистым хвостом. Он перебирал лапками решётку, закрывающую тифон, как по лесенке карабкаясь то вверх, то вниз, и изучающе тыкался розовым носом в отверстия между переборками, каждый раз резко отстраняя мордочку и недовольно дёргая кончиком хвоста, наткнувшись на неприветливый жёсткий металл.

Сапсаньему восторгу не было предела. Его ещё никогда не топтали такие крохотные мягкие лапки, никогда не пытались поточить о его краску такие нежные маленькие коготки, никогда не тёрлись пушистой мордочкой о его буферный фонарь и никогда не пробовали на зуб… Если присмотреться, могло показаться, что поезд улыбается, во всю ширину тонкой линии, отделяющий белый верх корпуса от синей полосы внизу.

– Эй, «заяц»-пассажир! Ты краску-то не порти, – окликнул проказника стоящий рядом машинист в светло-серой форме, и потрепал котёнка за холку. – Повезло тебе, что ты белый, как снег, и наш «Саня» тебя вовремя заметил. А то бы осталось от тебя одно мокрое место. Кто ж на путях-то играет, а? Не учила тебя мамка?

В ответ котёнок приник к красному носу «Сапсана», а потом распрямился, мяукнул, встряхнулся и выгнул спину дугой.

Из кабины вышел помощник с исписанным листком бумаги в руке.

– Написал? – спросил машинист.

– Написал, Владимир Васильич. Получите, р-распишитесь! Печать, печать поставьте! – засмеялся молодой помощник, дразня бумажкой котёнка, который сразу же потянулся одной лапой к шуршащему белому уголку, мелькавшему у него перед носом. – Влетит нам, как думаете?

– А то как же! Всенепременно! И именно нам влетит, а не тому, кому следовало, – машинист укоризненно постучал костяшками пальцев по стеклу кабины поезда. – Кто ж поверит, что поезд-то у нас живой? Ты зачем, паразит, на экстренное сорвал? – сказал он, уже явно обращаясь к своему «Сапсану». – Пиши теперь бумажки – испишись из-за тебя! Эх ты, добрая душа! – и Владимир Васильевич, вздохнув, уже ласково погладил поезд по белой покатой «щеке».

***

Пару часов назад:

Острым обтекаемым носом «Сапсан» взрезал воздух, белой стрелой проносясь мимо лесов и деревень и поднимая вокруг себя клубы сухой летней пыли. Скорость – 190 километров в час. Кружка машиниста с чаем стоит на предприборной панели, и жидкость в ней едва колышется. Впереди – привычная «зелёная улица», «полёт» нормальный. Скоростной поезд «Москва – Санкт-Петербург» приближался к очередному населённому пункту и, как положено, подавал предупредительные звуковые сигналы.

Вдруг кружка резко скользнула вперёд, ударилась о приборы и отскочила на пол, разбрызгав содержимое, помощник, стоявший в тот момент, успел упереться в спинку кресла машиниста, а машиниста силой инерции уложило на приборную панель.

– Какого!.. – только и успела воскликнуть ошеломлённая бригада поезда, прежде чем увидела горящую на дисплее надпись «Включено экстренное торможение». Но они же его не включали! А поезд уже катился, с визгом снижал скорость, словно упираясь и желая как можно больше увеличить расстояние между собой и предполагаемым препятствием. Машинист и помощник вглядывались вдаль, но ничего не могли понять. Только какое-то маленькое белое пятно, кажется, мелькнуло на шпалах и исчезло под «носом» поезда. «Сапсан» остановился. Спины у машиниста и помощника вымокли от пота насквозь. С криком «Что случилось?!» в кабину ворвался бортинженер, который отвечал за техническое «здоровье» «Сапсана» во время поездки. Должно быть, его тоже принесло сюда силой инерции.

– Мы не знаем… – затравленно ответил помощник, проводя ладонью по вспотевшему лбу.

Глаза бортинженера округлились:

– Но вы же врубили экстренное!

– Это не мы, это ОН, – на удивление спокойно отозвался машинист, указав пальцем на приборную панель и уже направляясь к двери из кабины.

– Как, опять?! Ну, это уже ни в какие ворота… – бортинженер не успел договорить, голосом диспетчера в кабине ожила рация:

– Сто шестидесятый! Сто шестидесятый! Почему остановились?!

Молодой помощник растерялся. Техник толкнул его назад, к двери, чтоб шёл вслед за машинистом, а сам схватил трубку:

– Диспетчер! Говорит сто шестидесятый. Применено экстренное торможение. Препятствие на путях. Устраняем…

Дальше помощник, Слава, уже не слышал. Чтобы выйти наружу, неизбежно нужно было пройти часть вагона с пассажирами. Все они разом обернулись к человеку в форме, появившемуся из двери в кабину. Экстренное торможение, должно быть, многим доставило неприятности, кто-то, возможно, ударился, у кого-то что-то пролилось… Их взгляды выражали недовольство и беспокойство, посыпались вопросы «Что случилось?».

– Ничего страшного! Красный сигнал светофора. Скоро поедем, не волнуйтесь, – сказала за него проводница первого вагона, незаметно подавая ему знак рукой, чтобы выходил побыстрее – я сама, мол, здесь всё улажу.

Он спрыгнул на хрусткий щебень насыпи и пошёл вперёд, к машинисту, который уже сидел на корточках у рельса, над чем-то склонив голову. Слава нервно сглотнул и мысленно подготовился к самому ужасному… Но когда он подошёл и заглянул под «нос» поезда, где скрывалась автосцепка, закрытая двустворчатым металлическим кожухом, он увидел на шпалах всего лишь крохотного белого котёнка, целого и невредимого, кажется, даже не понявшего, что произошло. Поезд остановился, не доехав до него своим красным угловатым «метельником», почти вплотную прижимавшимся к рельсам, буквально сантиметров десять. Помощник, как и машинист, увидев это «чудо», на некоторое время просто потерял дар речи. Вытянувшиеся лица обоих надо было видеть.

А котёнок, тем временем, ещё немного поперекатывал лапкой камушки между шпалами, потом повёл носом, неуклюже проковылял вперёд, мяукнул, и, положив передние лапки на поверхность «метельника», начал принюхиваться к новому незнакомому существу.

– Это пахнет палёными тормозами, дружок, – сказал машинист так неожиданно, что помощник вздрогнул.

– Ну, что тут у ва… ууу! – протянул подбежавший бортинженер. – Ну, «Саня»! Ну, зоркий, тва-арь! – и расхохотался.

– Ты ещё весь поезд собери посмотреть! – сердито шикнул на него машинист, снял свой форменный пиджак, быстро подхватил котёнка рукой, завернул в него и пошёл в кабину. Остальные поспешили за ним. На входе проводница уже предусмотрительно выставила им металлическую аварийную лестницу.

Уже садясь за пульт, Владимир Васильевич, машинист, бросил пушистого зверька на пол и схватился за трубку:

– Диспетчер! – теперь уже любому было бы заметно, как сильно он напряжён.

– Диспетчер слушает!

– Машинист сто шестидесятого. Препятствие устранено. Прошу разрешения на отправление.

– Отправление разрешаю!

Слава поднял котёнка, благополучно приземлившегося на все четыре лапы и уже с интересом изучавшего ковровое покрытие на полу кабины, сел в своё кресло в левом углу кабины и прижал малыша к груди, словно хотел защитить его от гнева старшего коллеги по работе. Поезд тронулся. От графика теперь отставали минут на двадцать. Не страшно. Такое опоздание нагнать было можно. И всё же затылок Владимира Васильевича едва не дымился от раздражения. И Слава знал, почему. Экстренное торможение – не шуточки, теперь придётся исписать кучу объяснительных и помотать себе нервы во всяческих начальствующих инстанциях, объясняя, что, да как, да почему?

– Ну, я пойду, пройдусь сквозь, послушаю, всё ли в порядке, – сказал бортинженер. Машинист промолчал, напряжённо глядя вперёд.

– А я думал, вы пошутили, – шёпотом остановил его помощник, – ну, что ОН… живой.

– Не-ет, это правда, – улыбнулся техник, – поездов не живых не бывает, запомни это. А Третий – живее всех живых, как говорится. Ох, своенравный «птиц», с характером. Не раз уж он нам нервы трепал. Но мы его любим. А он – нас. Никогда ещё не подводил. Правда, Вова?

Машинист только отмахнулся рукой. Дисплей перед ним на секунду померк, и на нём появился «смайлик» ;-))))))))))))).

– Ты мне поговори ещё! – машинист постучал пальцем по консоли, но голос его звучал уже не так сердито.

Инженер усмехнулся и хотел уже скрыться за дверью, когда Владимир Васильевич окликнул его:

– Паша…

– А?

– Ты спроси там, у проводниц, блюдечка ни у кого не найдётся? У Тани спроси.

– Хорошо, – и дверь захлопнулась.

Слава удивлённо-язвительно приподнял бровь, глядя в затылок машинисту, но тот так и не обернулся. Минут через пятнадцать в дверь постучали. Слава потянулся, открыл защёлку, и в кабину вошла женщина лет тридцати в форме проводницы, приятной, приветливой внешности. Она улыбнулась:

– Кто тут блюдечко просил?

– Мы, Татьяна Николавна, – отозвался машинист.

– А что это… – тут она увидела котёнка у Славы на руках и сразу же всё поняла. – Так это мы такое чудо чуть не задавили?! – она всплеснула руками. – Ах, даже представлять не хочу! «Саня», какой ты молодец! – Татьяна поцеловала свою ладошку и приложила её к стенке кабины. «Сапсан» самовольно присвистнул гудком – всегда, мол, рад!

– Цыц! – сразу же парировал машинист.

– Ну-ну-ну! – засмеялась Татьяна. – Ребята, а у вас молоко-то есть? А то я могу сливки принести…

– Есть. А сливки ему будет жирно, – ответил Владимир, что-то быстро набирая пальцем на клавиатуре своего мобильного телефона. – А ты иди, иди! А то Третий при тебе совсем совесть теряет.

Татьяна улыбнулась и вышла, поставив блюдечко на консоль, рядом с поднятой, но давно пустой пластмассовой кружкой.

– Слава, – обратился машинист к помощнику, – найди там, у меня в сумке, бутылку молока и налей нашему «пассажиру», – он, наконец, обернулся и с доброй улыбкой посмотрел на котёнка.

Поезд летел под 200. Белый пушистый комочек вылизывал с блюдца последние капли молока, в тени под пультом управления, на полу кабины. А навстречу ходу из-за облаков выскочило солнце, и его яркие лучи стали бить прямо в глаза. Машинист приподнялся, протянул руку к лобовому стеклу, опустил защитную шторку и снова уселся в своё кресло. Облизав усы, котёнок, совсем уже освоившийся здесь, вскарабкался по штанине к нему на колени, с них перепрыгнул на консоль, а там заскочил на самый верх, прямо под скат лобового стекла, улёгся клубочком и завёл свою тихую сытую песню, греясь в солнечных лучах и подрёмывая…

– Обзор закрывает, – заметил помощник.

– Какой обзор? – усмехнулся машинист. – У нас весь обзор на носу, а «вперёд смотрящий» всегда начеку! Правда, «Саня»? – и Владимир похлопал поезд по пластмассе приборной панели. – Только ты в следующий раз всё-таки предупреждай, ладно?

«Так точно, герр механик!» – снова на мгновение вспыхнуло на дисплее, а затем технические параметры вернулись обратно.

– А почему «Саня»? – поинтересовался Слава.

– Да это, – засмеялся машинист, – мальчика одного как-то вели по перрону родители, а он руки к поезду потянул и кричит: «Саня! Саня!» Ну, маленький ещё, «Сапсан» не выговорить. Так с тех пор и прозвали мы Третьего. Кстати, – заметил Владимир Васильевич напоследок, – ты теперь пятый, кто знает наш бо-ольшой-большой секрет! – и отражение машиниста в лобовом стекле подмигнуло помощнику.

– Я польщён, – картинно поклонился Слава и улыбнулся…

***

– Ой, кто это у вас тут?! – у головы поезда остановилась женщина средних лет с большой дорожной сумкой на колёсиках и с восторгом уставилась на котёнка. – Так это мы из-за него стояли, да? – обратилась она к мужчинам в форме железнодорожников, которые тут же с опаской стали оглядываться по сторонам: не дай Бог услышит кто! Хоть женщина, казалось, только рада будет положительному ответу на свой вопрос, другим пассажирам знать об этом было совершенно не обязательно.

– Нет-нет, что Вы! – улыбнулся ей машинист. – Это я дочке подарок из Москвы привёз.

– А вы кошек любите? – тут же подключился к разговору помощник.

– Да я вообще-то ветеринар, – гордо заявила дама.

Тут уже оживился Владимир Васильевич:

– Тогда, может быть, Вы посмотрите, это вообще-то кот или кошечка?

Женщина усмехнулась: всё, мол, с вами, ребята, ясно.

– Да тут и смотреть нечего! Я и так вижу, что парень это. Хороший кот будет!

– А сколько ему?

– Сколько? Да месяца два уже будет. Самый подходящий возраст…

В это время у прохода на платформу возникло какое-то движение. Все обернулись и посмотрели туда.

– Я встречающая! Я встречающая! Я только на минутку! – запыхавшись, тараторила молодая девушка в цветастом летнем платье. Она явно очень спешила. Но охранник всё равно заставил её поставить сумочку на ленту и пройти через рамку.

– А вот и дочка, – улыбнулся Владимир Васильевич навстречу подбегающей девушке. – Привет!

– Привет! Ну, где он?

Слава, наконец, снял котёнка с носа поезда и торжественно протянул девушке:

– Держите трофей!

Дочка улыбнулась, взяла зверька на руки и ехидно посмотрела на отца:

– Ты же всегда был против котов.

– Я всегда считал, что кот должен прийти к человеку сам, – улыбнулся машинист.

– Ах вот как? Ну, ладно. Тогда пока! А мы пойдём в наш новый дом, да? – девушка ласково потрепала котёнка по голове. Уходя, она помахала отцу рукой, а потом тоже совершила этот странный жест – поцеловала свою ладонь и приложила её к покатому боку «Сапсана». – Удачного следующего рейса! – тихо прошептала она, и Слава понял, почему он был именно пятым…

Июнь 2012 года