Про пепельницу, стакан и вазу

Глава 1

– Мои грани сверкают гораздо ярче твоих! Меня часто берут в руки, я востребован и популярен, – хвастливо заявил стакан, обращаясь к вазе, сиротливо стоящей в темном углу, на пыльном подоконнике.

– А я стою в середине стола, на скатерти и притягиваю взгляды всех посетителей, – горделиво отозвалась пепельница.

– А тебя, замухрышка, задвинули в самый угол! – продолжил язвительно стакан.

– Смотри, стакан, - захохотала пепельница, – а то от твоих шуток наша бедняжка рассыплется, она ведь у нас особенная, хрустальная! И зачем ее только купили? Не нужна она, в нашем ресторанчике она чужая!

– И с чего это ты взяла, что эта наша новенькая вазочка хрустальная?! Ты ее сертификат видела? Эй, ваза, ты где изготовлена была? – грубо окликнул вазу стакан.

Ваза не откликнулась, она знала, что любой ее ответ вызовет лишь очередной град насмешек, и понуро продолжала стоять на своем месте.

– в Гусь-Хрустальном! Ха-ха-ха!

– Нет! Нет! Это же Богемия! Смотрите, какая тонкая работа! – рассыпались в звонком смехе коньячные рюмочки, все это время с интересом наблюдавшие с барной стойки за разыгравшейся сценой.

Самое обидное вазе было то, что она действительно была изготовлена за границей, из тонкого качественного хрусталя, но за слоем пыли это было трудно разглядеть. А вот изящество самой формы вазы было не под силу скрыть ничему, и это превосходно замечала вся посудная лавка. Вся кухонная утварь чувствовала скрытое превосходство вазы над собой, что только распаляло раздражение и злобу к ней.

Какова же была злорадная радость пепельницы и стакана, когда подпитой завсегдатай, потертый мужичонка в облезлом пиджаке, сидевший за соседним столиком, украдкой от посторонних глаз ссыпал в вазу сигаретный пепел. Коньячные рюмки так тряслись от смеха, что одна из них даже свалилась с барной стойки и разбилась вдребезги.

Ваза была оглушена и ошарашена таким немыслимым оскорблением, и не известно, чтобы произошло бы с ней дальше, если бы официантка, привлеченная звуком разбившейся рюмки, не увидела результата хамской выходки пьянчужки. Женщина забрала вазу и унесла ее с собой.

- Надеюсь, она ее выбросит, – сказал стакан, провожая официантку недобрым взглядом. В его голосе не было уверенности, только пустая злоба. Ведь он прекрасно знал ценность вазы, хоть никогда и не признался бы в этом.

- Этой чужачке тут точно не место, она не такая как мы, – сварливо буркнула пепельница.

Еще несколько минут стакан и пепельница злословили по поводу убранной вазы, как вновь в зал зашла официантка. Она подошла к столику, на котором так гордо стояли стакан и пепельница, и… переставила их на соседний столик, к тому самому пьянчужке!

И не успела пепельница опомниться от такой резкой перестановки, как тут же была наполнена едким сигаретным пеплом и окурком. Вслед за этим стакан был бесцеремонно зажат крепкими замасленными, волосатыми пальцами и заполнен дешевой спиртовой настойкой. Он с омерзением и беспомощностью осознавал, что сейчас его коснутся мясистые слюнявые губы нынешнего хозяина.

Но не это оказалось для пепельницы и стакана самым ужасным. На тот самый стол, на белоснежную скатерть, где всего пару минут назад красовались они, была поставлена ваза!

Та самая ваза, хотя ее сейчас было сложно узнать, так она сияла и переливалась в свете вечерних ламп многочисленными гранями с тонким и сложным рисунком.

За столик присели приятные молодые люди, парень с девушкой, а в вазу был поставлен изумительный букет белых роз...

Угрюмо молчали стакан и пепельница, не звенели больше смехом пристыженные рюмочки. Июньский вечер был тих и прекрасен.