Приметы

Глава 1

— Я не буду.

— Будешь.

— Не буду!

— Будешь! Я специально москитную сетку сняла!

Соня мрачно покачала головой. Скрестила руки на груди, но её гиперактивной матери было всё равно: отодвинув кресло на колёсиках вместе с дочерью так, будто оно ничего не весило, она широко открыла окно и потянула Соню за руку. Сначала легонько, потом уже так, что не подняться было невозможно. Софья закатила глаза, всё же подчиняясь.

— Бери, — в руки сунули знакомую синюю книжечку. — Давай!

— Мама, я не буду этого делать.

— Будешь! От этого экзамена у тебя всё зависит.

— Да ничего от него не зависит, обычный экзамен, обычная сессия, я...

— Все так делали! — отрезала мать. Соня закрыла рот. Спорить после этих слов было уже бесполезно, она хорошо это знала. Ладно.

Девушка прокашлялась. Подошла к окну. Сказала:

— Халява, приди.

— Громче! С чувством! И высунься подальше, я тебя держу! — цепкие руки ухватили её за талию. Соня, чувствуя себя последней идиоткой, наклонилась, высунув лицо из окна. Держать её было необязательно: жили они на втором этаже, но мать вцепилась в неё так, будто хотела выдавить эти слова физически, руками.

— Халява, приди, — повторила Софья. Мимо прошёл сосед, поднял голову, увидел её, усмехнулся. Она глубоко вздохнула. Мать не отпускала. — Халява, приди! — громче и яростнее, лишь бы от неё, в конце концов, отвязались.

— Вот так, — наконец, в голосе послышалось удовлетворение. Соню подтянули назад, поставили, обхлопали, будто стряхивая невидимую пыль. Выудили из рук зачётку.

— Всё? Я могу продолжить читать конспекты?

— Читай-читай, — кивнула мать, — я тебе не мешаю.

Впрочем, её понимание фразы «не мешаю» явно отличалось от Сониного. Потому что Соне определённо помешала зачётка, хлопнувшаяся прямо на очередную тетрадь спустя пару минут. Девушка хмуро взяла зачётную книжку, хотела положить её в рюкзак — и вдруг заметила, что из неё что-то сыплется.

Хотела открыть, но внезапно получила по рукам:

— Не трогай! — возмутилась мать. Софья подняла на неё недоумевающий взгляд. — Там соль!

— Какая ещё соль?

— Заговорённая, — пояснила та. — Нельзя открывать до самого экзамена.

Соня осторожно наклонила зачётку, и с её страничек заструились белоснежные кристаллы. Девушка озадаченно посмотрела на мать.

— И как ты мне прикажешь её нести в рюкзаке вообще? В отдельный пакет положить?

— Да как хочешь, — качнула головой мать. — Не смей, самое главное, заранее открывать. Всю удачу вытрясешь.

Ладно. Соня смирилась. По крайней мере, когда она завернула зачётку в серую бумагу и сунула её в рюкзак, всё будто бы кончилось — мама больше не мучила её своими приметами, сестра, вернувшаяся по школы, была тише воды ниже травы, не докучала ей никакими вопросами и играми. У Сони получилось просто спокойно перечитать записи в тетради: повторить определения, рассмотреть аккуратные таблицы, сделать пару шпаргалок... ну, куда ж без них. Ещё несколько — в телефон, самое необходимое, то, что она и так знает, конечно, но что может вылететь из головы в самый неподходящий момент. И за Интернет надо не забыть заплатить;(,) хотя ловит в кабинете просто отвратительно... Ну, зато как-то увереннее получалось себя чувствовать со шпаргалками. Хоть Соня ещё ими ни разу и не пользовалась.

Она искренне думала, что от неё отстали с этими дурацкими приметами. Но вот наступил вечер, и Софья уткнулась в запертую дверь ванной комнаты. Подождала, вернулась через десять минут, тридцать — всё то же. Прижалась ухом к двери — никакого движения не было слышно. Что за ерунда?

— Мам? Это ты там? — на всякий случай позвала Соня. — Мама? Дай я в душ схожу, мне спать скоро ложиться! Я быстро!

— Ещё чего, — раздалось совсем рядом — не из-за двери, а из коридора. Софья обернулась. Её мама, вытирая руки кухонным полотенцем, неодобрительно качала головой.

— Что не так? — не поняла Соня.

— Не вздумай сегодня мыться. И завтра тоже. Самая главная примета! За стол иди, там уже ужин остывает, курочка твоя любимая, — она развернулась, собралась уходить. Совершенно спокойно, буднично запретила взрослой дочке мыться и думала, что всё в порядке. Какого...

— Мам! Ну что за ерунда! — не выдержала Софья. — Ты совсем уже с этими приметами! Сдам я твой экзамен!

— Не смей так с матерью разговаривать! Иди, ешь, потом ещё спасибо скажешь, — где-то хлопнуло полотенце по какому-то стулу, мама явно начинала сердиться. Соня закатила глаза в очередной раз: да, может, это было и мило, что мать так беспокоилась за её учёбу, но в конце-то концов... сколько можно? Разве она сама не понимает, что все эти приметы — чушь собачья?

С глубоким печальным вздохом Соня отправилась на кухню — есть курицу и поглядывать на необычайно тихих сегодня сестру и отца. Видимо, и их мама построила...

Ох уж эта мама.

Когда Софья вернулась к себе в комнату, то обнаружила на дверце шкафа вешалку с одеждой. И всё бы ничего — вот только...

— Свитер с шерстяной юбкой? — уточнила Соня, глядя на свою невероятно гордую маму, которая только что отошла от её идеально заправленной кровати. Та кивнула, явно довольная собой. — Мам, ты в курсе, что на дворе конец июня? Я планировала завтра в платье пойти, с утра погладила его.

— Ты что, с ума сошла? — неподдельно удивилась мать. — Какое ещё платье? Вот, — она погладила рукав свитера, — наденешь это. У тебя всё-таки завтра экзамен.

— И?..

Мама раздражённо вздохнула — будто Соня не понимала совершенно очевидных вещей.

— Ты сдавала в них экзамены зимой. И всюду получила пятёрки. Понимаешь теперь?

— Мам, я их получила, потому что ни одной пары не пропустила, ты же в курсе? Я и в этом семестре почти без пропусков, у меня хорошие баллы, всё будет в порядке, не буду я вариться в этом барахле в плюс двадцать! Его как будто с той сессии не стирали!

— Вот именно! Всюду всё хорошо, а тут провалишься! — нахмурилась мама. — Не спорь! Я хочу как лучше для тебя. Потом спасибо скажешь! — повторила она. Соня скрипнула зубами — ей уже начинала надоедать эта фраза. Сначала соль в зачётке, потом грязная голова, теперь ей придётся жариться в тёплой одежде посреди лета. Хоть пуховик, в котором она ходила на зимнюю сессию, мама не додумалась достать?

— Ладно, — вынужденно согласилась она. — Хорошо. Я ещё немножко почитаю и лягу спать.

— Ложись сейчас, тебе нужно выспаться, — безапелляционно заявила мама. Говорить о том, что ещё не было и восьми вечера, Соня не стала. Чёрт с ним — полистает шпаргалки в телефоне. Выспаться и правда не помешает: на завтра, за час перед экзаменом, у неё был назначен приём у зубного. Ничего важного, осмотр хирурга, который должен был потом выписать направление к себе же, но всё-таки — да, хорошо бы побольше поспать. Хоть в чём-то мама права.

Возмущаться по поводу того, что ей неслабо досталось углом раскрытого учебника, заботливо спрятанного под подушкой, Соня уже не решилась. Хотела, правда, поправить книги — хотя бы закрыть их, что ли, но мама не позволила. С сочувствующей улыбкой медсестры в психиатрической больнице она объяснила:

— Знания должны перетечь из открытой книжки. А если потеряются, вот под подушкой ещё шоколадка, — что-то пластиково прошуршало, — утром съешь. Все они, — знания, видимо, — вернутся.

Упоминать о том, что книги были библиотечными, и на парах они этот учебник практически не открывали, Соня не стала.

С утра она проснулась от того, что на кровать к ней тихонько присела мама. Эта упрямая женщина не позволила Соне просто так встать — проконтролировала, чтобы та обязательно поднялась с левой ноги. Потом пришлось послушно съесть шоколадку. После этого Софья старательно вычистила зубы — украдкой, мама и это ей хотела запретить. Натянула зимний свитер с тёплой юбкой, подхватила рюкзак — осторожно, памятуя о засоленной зачётке внутри. Поспешила обуться — и укололась обо что-то, едва попыталась расстегнуть лёгкий вишнёвый сапожок.

Нахмурилась, подняла сапог. Присмотрелась — на замочек хитро был приделан крошечный папин рыболовный крючок. Что за магия вуду...

Стиснув зубы, Соня осторожно сунула ногу внутрь. Вроде ничего не кололо, вот только отчего-то было уж слишком неудобно, что...

— Смотри, пятаки не потеряй, — суетясь где-то рядом, напомнила мать. Софья после этих слов уже была готова крикнуть похлеще Довакина, но промолчала. Сдержалась. Ей не нужен был скандал. Ещё немного, она выйдет из этого дома — и вернётся уже с оценкой. Мама успокоится и снова станет скучным экономистом. Всё закончится. Сестра опять начнёт надоедать своими куклами и роликами. А вечером Соня подарит ей скейт, о котором она давно мечтала, и завтра они смогут прокатиться. Осталось совсем чуть-чуть...

Всё-таки уколовшись о другой крючок на втором сапоге, девушка решительно вышла из дома, яростно чеканя шаг. Будто мстила некогда отчеканенным монетам под её пятками.

***

— Как это — немедленно удалять? — опешила Софья, едва стоматолог позволил ей закрыть рот. Мужчина в белом халате пожал плечами:

— С завтрашнего дня я ухожу в отпуск. Других специалистов у нас нет. То есть, есть, конечно, но... — он взглянул на медсестру, явно не желая договаривать. Та склонилась к уху Сони и доверительно прошептала ей:

— Другой хирург не такой, как Вадим Владиславович. На него уж слишком много жалоб. Он вам так зуб мудрости удалит, что потом ещё неделю рот открыть не сможете. Соглашайтесь.

— Да как я могу согласиться, если у меня экзамен через час?!

— Ну, девушка, уж решайте сами, — сказал Вадим Владиславович. — Могу дать вам талон только через двадцать дней. К тому моменту вы себе можете или щёку прикусить до воспаления, или восьмёрка так вылезет, что начнёт сдвигать зубной ряд. Вы же брекеты носили? Весь труд насмарку может пройти. Лучше не тянуть.

Соня судорожно вздохнула, с силой стукнувшись затылком о спинку стоматологического кресла. Похоже, выхода и правда не было. Плакали ролики со скейтбордом...

— Вот и всё, — с десяток минут спустя сообщил ей Вадим Владиславович. Софья приоткрыла глаза — поняла, что в последние секунды сидела, зажмурившись, как маленькая девочка. Доктор вежливо улыбнулся. — Избегайте сегодня физических нагрузок, кушайте мягкое и на другой стороне. Полоскать ничем не надо. Уже завтра всё затянется, зуб был несложным. Рука у меня лёгкая. Свободны, — он с характерным звуком стянул с рук перчатки и отошёл.

Соня перевела взгляд на медсестру. Та мило улыбнулась ей:

— Обезболивающее вам дали хорошее. Быстро отпустит. Через час уже спокойно сдадите свой экзамен. Всё будет хорошо, — она ловко сунула Софье за щеку ватку и прибавила: — Выкинете через пятнадцать минут.

Соня опустила взгляд на столик возле кресла. Или углубление в подлокотнике? Никогда не удавалось понять из-за пелёнок и салфеток. Увидела свой зуб — крови было совсем мало, и выглядел он... ух, выглядел внушительно.

— Хотите забрать? — угадала её мысли медсестра. Софья замялась. — Если хотите, я его вам заверну в салфеточку...

— Давайте, — пробубнила Соня, очень стараясь говорить лишь той стороной рта, на которой ей посоветовали сегодня жевать мягкое.

Пока медсестра вытирала следы крови и укутывала зуб мудрости в чистую салфеточку, Софья нащупала в своём кармане телефон и разблокировала его. Ей очень уж понадобилось кое-что загуглить.

Она вышла с экзамена спустя ровно пятьдесят восемь минут, вытряхивая из зачётки остатки соли. Отмершая к обещанному сроку челюсть совершенно не болела. Разве что во рту был странноватый привкус — крови? Лекарства? Победы?

Наверное, победы. Ведь в просоленной зачётке стояла яркая пятёрка.

Что ж, должно быть, сработали-таки мамины приметы.

А может, преподаватель просто не захотел связываться с девушкой, на шее у которой висел здоровенный зуб мудрости на ниточке.