"Прикоснись к святыне" - руками не трогать!

Предисловие

Время действия – 2014 год. Я копаюсь в самом себе и пытаюсь найти ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Съездил на фестиваль к кришнаитам. Повеселился, но не особо так проникся.

Заявил жене, что кришнаиты ребята без сомнения хорошие, но вот их песнопения на санскрите – это ведь всё иностранное, а православие оно в нашей стране уже давно обосновалось. И пусть вначале это был довольно жёсткий рейдерский захват, когда новая религия насаждалась огнём и мечом, то теперь они ребята мирные. Уже и не жгут никого. И не оскверняют другие религии. Да ещё и на русском говорят. И церковно-славянский язык мне почти понятен, в отличие от санскрита, где я вообще ни одного родного слова не слышу.

Жена меня внимательно выслушала, и нашла в интернете объявление. Предлагалось волонтёром приехать, немножко помочь восстанавливать православный храм, покататься по экскурсиям. Макнуться в православную религию с ушами и похлебать большой ложкой. А то я, вроде как, и от кришнаитов открещиваюсь, и в сторону православия шагов не делаю.

Стояние на месте – это плохо, всегда надо двигаться. Даже если окажется, что ты шёл не в ту сторону, ты скорее это поймёшь во время пути и сможешь подкорректировать курс.

Глава 1

29.06.14.

Сам я человек не местный, потому очень волновался о том, как мне правильно и вовремя попасть в лагерь.

Отправил письмо организаторам, с вопросом, как мне лучше всего добраться из Иваново.

Получил просто замечательный лаконичный ответ: «Думаю поездом».

Думаю поездом.

Смотрю кораблём, действую самолётом, прыгаю дирижаблем.

У меня уже есть некоторый опыт поездок по слётам, и обычно дорога расписывается очень подробно, специально в расчёте на новичков и не местных.

Точка сбора. Время. Каким транспортом можно добраться. Какие автобусы ходят до точки, на какой станции метро она находится. Сколько примерно стоит такси от вокзала до точки.

В общем, небольшой блок с исчерпывающей информацией.

Тут же, буквально в последние дни сообщалось, что нужно не в сам Тихвин приезжать, а очень даже в Питер, в Александро-Невскую лавру, к фонтану.

Хорошо, что со мной заранее связалась дружелюбная девочка Ксюша, которая и поведала, где будет сбор. Она хотела позвать меня на чай, но я оказался иногородним, на чай не пришёл, зато прилепился к ней с вопросами. Уже оглядываясь на информацию, полученную от неё, я и заказывал себе билеты на поезд.

Микроавтобус Родники-Москва. Я ехал на переднем сиденье, слева крутил руль весёлый дяденька-водитель.

На полпути мы остановились поесть, и я пожелал ему приятного аппетита, пока ждал своих пирожков из микроволновки.

Водитель спросил девушку за прилавком, как у неё дела, она пожаловалась, что всё без изменений: бомжи, наркоманы, алкоголики. А ещё байкеры и дальнобойщики.

Вот, буквально сейчас вокруг забегаловки на рейде курсирует бомж, который у молодых байкеров банку тушёнки выцыганил.

Стоял на улице, смотрел на проезжающие машины и думал о жизни.

Увидел этого пожилого бомжа, что согбенный ходил и пытался говорить с прилично одетыми людьми на дорогих машинах.

Подумал о том, что мог бы отдать ему второй пирожок.

Внутри тут же возникла мысль, что пирожок жалко. Я же специально первый съел с картошкой, а с капустой напоследок оставил, как более вкусный.

После таких мыслей я быстро двинулся к бездомному, пока разум не успел представить мне убедительные доказательства того, что отдавать вкусный пирожок – неправильно.

- Отец. Пирожок с капустой будешь?

Тот сразу навострил уши.

- Конечно, буду.

- Ну и на здоровье тебе.

Потом я быстро отошёл в сторону, потому что не хотел выслушивать его жалобы на жизнь. Навряд ли он бы смог меня развлечь интересной беседой.

В прошлой моей большой поездке на первой фотографии был запечатлён серый свод Курского вокзала в Москве, где я много часов ждал своего поезда.

Решил в этой поездке сделать более позитивное начало.

За окном, как назло, мелькали близкие деревья, и всё никак не начиналась красивая зелёная перспектива.

Сделал пробный кадр деревьев.

Фотик сказал «Ок», а потом заявил, что батарейка разряжена, и он хочет спать.

Вот так начало. Уже на первых шагах путешествия я лишился одной единицы техники.

В строю остались телефон, электронная книга и плеер. Все полностью заряженные, бодрые и готовые к работе. И только на фотике у меня аккумулятор уже старенький и не держит удар, в смысле заряд.

После моего пожелания приятного аппетита, водитель стал со мной разговаривать в дороге.

За жизнь, за всю фигню.

Попросил меня хлопнуть дверью на ходу.

Я не понял его просьбы, и тогда он обратил внимание, что с момента нашей остановки у него молчит радио.

А я-то думал, отчего так мирно и спокойно внутри.

Хлопнул дверью – радио включилось.

Если не знать ничего про электричество, то можно увидеть в этом чудо явленное. Животворящая дверь, что оживляет радио.

Если же знать, то всё гораздо менее очаровательно и таинственно.

Как говорил мой отец: «Вся электротехника – это наука о контактах. Точнее об их отсутствии».

Где-то проводок перегнулся, и порвался. Можно вскрыть дверцу, чтобы его поменять, а можно её тряхнуть, как следует, чтобы от сотрясения порванные концы соединились, и радио затрындело вновь.

Остаток пути я так и хлопал дверью каждые минут 30-40.

Ехали мы по очень хорошей дороге. Правда, узкой. Потому что её расширяли. Кое-где половина полос была перекрыта и там копошились дорожные рабочие, катки, и прочие мелкие экскаваторы.

Мне сказали, что дорога эта одна из важнейших в нашей стране. Все, кто с востока едут в столицу нашей Родины, путешествуют именно по ней. Вот почему потребовалось расширение. Транспортный поток слишком интенсивный для этой узенькой двухполосной ленточки.

Мы стояли в общей толпе, иногда медленно проезжая вперёд. Вокруг было огромное количество грузовых фур.

Смотрел на них и думал о том, как же сильно развилось наше человечество. Теперь, благодаря транспорту, человек может жить в таких местах, где раньше у него не было ни единого шанса на выживание. Спасибо своевременному подвозу продовольствия, теперь люди живут и в Антарктиде, и в космосе, и в Москве.

Пока мы стояли в очередной паузе, мимо нас по обочине промчался джигит на сиреневом москвиче. Он задорно нырял в лужи и пускал красивые брызги в стороны. Вклинивался между машинами, и делал резкие повороты.

Минут через пятнадцать мы опять его увидели.

Он уже никуда не торопился. Стоял, потупив взор, а ему, широко махая руками, что-то объяснял водитель чёрной иномарки, которую джигит своим москвичом поцеловал в зад.

И вот я на Казанском вокзале. Всего несколько часов ожидания, и поезд повезёт меня из столицы нашей Родины в культурную столицу нашей Родины. Вокзал понравился. Чистый, красивый. Нет ощущения гестаповских застенок, как на Курском.

Вывеска «Столовая» должна была, наверное, усыпить бдительность людей. Ведь «столовая» это гораздо более бюджетное заведение, чем какое-нибудь «кафе».

На потолке был изображён красивый пейзаж. На кассе сидела тётенька, которой обрыдла как минимум эта работа, а может и вся жизнь в целом.

И если с тётенькой сталкивался каждый клиент без исключения, то, интересно, сколько из них смотрели на красивый потолок?

Включил плеер, чтобы немного отгородиться от бытового шума и заняться заметками для отчёта.

Какой-то хор акапельно исполнял мантру «Ом мани падме хум», с эффектом эха, будто в пещере.

Выглядело так, будто они поют прямо в этом зале. Да, такая акустика вполне могла быть в этом просторном помещении с каменными стенами.

И сразу картина преобразилась. Я будто бы находился в зале отдыха повышенного комфорта.

Вокруг спокойствие. Люди вкушают освящённую пищу, не иначе. Пухлая пара с мальчиком 10-12 лет, на своём компьютере наверняка рассматривают прекрасные духовные картины, а девушка за стойкой с пирожными явно рада, что может служить усталым путникам, которые все как один наслаждаются этой небольшой хорошей стоянкой на своём пути.

Волшебное место.

Если бы гигантская люстра под потолком медленно крутилась вокруг своей оси – вообще было бы идеально.

Позвонил Солнышке, поболтал с ней. Прочитал вслух главу книги, что мы с ней сейчас читаем. Она в ответ мне прислала стих.

Да, я ей выдал задание, каждый день сочинять по небольшому стиху.

Чтобы не расслаблялась.

А там и посадку объявили на мой поезд.

Глава 2

30.06.14.

Вся прелесть ночного переезда в душном вагоне заключается...а и нет тут никакой прелести в принципе.

Все пассажиры в едином порыве дышат всю ночь напролёт, сгущая воздух до консистенции патоки.

От духоты ты покрываешься тонкой плёнкой пота и становишься противен сам себе.

Также вызывают дополнительный дискомфорт средняя длина полки, плюс мой рост, который как раз чуть выше среднего.

Приходится лежать, скрючившись, всю ночь.

В этой вселенной я обречён скрючиваться и пригибаться каждый раз, когда сталкиваюсь с системой, рассчитанной на среднестатистического человека.

Проживай я в стране победившей демократии – всенепременно выдвинул бы судебный иск против РЖД. Почему они прислушиваются к людям нормального и низкого роста, но притесняют меня? Это дискриминация, между прочим!

Подъезжаем к Питеру.

Много зелени. Видимо, вокзал расположен с края города, потому что к Москве подъезжаешь полчаса по городскому серому пейзажу.

Очень высокие деревья. И в них достаточно кальция, чтобы стоять прямо.

Только в Москве я впервые увидел деревья, которые не могли выдержать своего веса и сгибались дугой, будто сделанные из резины.

Небо было серым. То ли так совпало, то ли правду все эти слухи про питерское небо говорят.

Выхожу из поезда, иду с чемоданом, и думаю, как бы мне на метро попасть?

Увидел прилично выглядящую женщину. Узнал, что она идёт как раз к метро, попросился к ней в попутчики.

Оказалась удивительно вежливой и приятной в общении.

Даже успел немного с ней о жизни поговорить. Она сказала, что приехала сюда не так давно, всего несколько лет.

- Ааа, так вы из «понаехавших»?

- Не-е-ет. «Понаехавшие» это только в Москве. У нас так не говорят.

Неужели и вправду такой город воспитанный и интеллигентный?

В метро легче, светлее и просторнее, чем в московском.

Ещё одно отличие – в московском метро на дверях написано зелёным «выход» и красным «выхода нет», чтобы потоки входящих и выходящих не сталкивались лбами. В питерском же надписи жёлтые – «придерживайте дверь пожалуйста». Не знаю, как это расценивать. То ли в Москве придержать дверь и позаботиться об идущем за тобой – это само собой разумеется, а в Питере с этим беда, вот и приходится напоминать. То ли москвичам плевать на заботу о ближнем, главное, чтобы порядок был.

Вышел из-под земли на белый свет, и спросил у тётенек, где тут лавра.

Они тыкнули мне пальцем на другую сторону дороги, и я в благодарность набрал у них бумажек, что они раздавали. Там и про политику что-то было, и реклама какая-то.

На другой стороне дороги стояла небольшая группка людей с чемоданами. Пара священников в чёрных рясах, несколько молодых людей. Спросил одного парня, а не в Тихвин ли они случайно идут? Он кивнул.

Пристроился к ним в хвост.

Сразу хотелось бы оговориться. Точно также как я не разбираюсь, чем капитан отличается от лейтенанта, точно также я не секу разницу между священником, отцом, дьяконом, епископом, архимандритом, игуменом и прочими церковными званиями, оттого называю всех священниками, а одёжку их – рясами.

Лавра встретила свежеумытыми цветами.

Пару недель назад я был в Москве, в храме Христа Спасителя. Совершенно он меня не затронул. Просто набрали много денег, и на все эти деньги отгрохали архитектурное сооружение. Внутри много всякого золотого, мраморного, художественного. Как в музее.

Не цепляет, благоговения не вызывает.

В лавре же я вдруг почувствовал покой. Тихо, спокойно. Может быть, тут сыграли те обстоятельства, что в ХХС я ходил по жаре, а здесь был после дождя.

Ухоженные клумбы с цветами, асфальтированные дорожки.

Народ с чемоданами собирался рядом со стендом с колокольчиками и надписью на двух языках «В колокола не звонить».

В правилах лагеря заранее оговаривалось, что девочкам обязательная форма – юбки ниже колена, и платок на голову. Одна девушка, крашенная под блондинку, была с непокрытой головой, обнималась с подходившими, и живо общалась с той парой священников, которым я тихонько пристроился в хвост, чтобы попасть на точку сбора.

Я решил, что девушка эта – самый главный организатор, раз ей правила не указ.

Старшему математику можно делить на ноль. Системному администратору можно стучать кулаком по клавиатуре. Главному прорабу класть в фундамент на пару мешков цемента меньше, чем предписано.

А вот этой девушке можно ходить без платка.

Успел сходить в храм. Поглядеть на убранство.

Потом начался колокольный перезвон, и я срочно стал звонить жене, чтобы она послушала, как это здорово.

Подошёл ещё один священник, крупный мужчина лет сорока. Назвался отцом Родионом и повёл нас в небольшую экскурсию по лавре.

Я слушал. Было любопытно, хотя с дороги и устал. После рассказов о том, как после коммунистической экспроприации отвоёвывали здания лавры обратно, отец Родион повёл нас на прилегающее кладбище.

Там было ещё лучше. Свежо, спокойно, зелено. Могилки были расположены не то, чтобы хаотично, скажем так – творчески.

Никакой системы не наблюдалось. Вот красивые ухоженные плиты, и тут же рядом старый бетонный крест, с которого обвалился бетон и видны прутья арматуры.

Отец Родион водил нас от могилки к могилке и рассказывал факты о людях, здесь лежащих.

Я видел могилку Путина. Какой-то усатый дядька, не знаю родственник ли Тому Самому.

Гумилёв неплохо устроился.

На одном надгробии была выбита пятиконечная звезда.

Забавное имя «Танечка Козулина». Интересно, что именно «Танечка».

А вот грустная история. Две могилки, выполненные в одинаковой стилистике. На одной мужское имя. Умер в 26 году, когда ему было чуть за тридцать. Рядом женское имя. Родилась в 24-ом, умерла в 43-ем. В 19 лет.

Навряд ли дочка запомнила отца, который умер, когда ей было всего 2 года. И в 43-ем, в разгар второй мировой она умерла наверняка не от хорошей жизни.

Несколько одинаковых могил начала 20-го века. Одна запомнилась необычным именем: «Иеромонах Агаоангелъ» 14 октября 1902.

На одной могилке стояла статуя красноармейца в будёновке и с винтовкой.

Каждая могила – это точка в чьей-то жизни. Интересно ходить по кладбищу и представлять себе, что же у человека была за жизнь, если его заключительный знак препинания выглядит как скромный деревянный крест? А если как статуя ребёнка с крылышками у которой отвалились ладошки?

В одном месте лежал явно надгробный камень, но время и природа так постарались над ним, что никаких надписей было не разобрать. Только неровные бороздки там, где когда-то были осмысленные буквы и цифры.

Мы сделали по кладбищу широкий круг. Время поджимало, автобус уже нас ждал, надо было ехать в Тихвин. Финальный отрезок бодренько прошагали.

Всё-таки интересно, по какому принципу тут ухаживают за постояльцами?

Неужели вот у этого человека, умершего в первой половине 20-го века, остались родственники, которые пропалывают сорняки, и приносят свежие цветы?

А вот оградка, напоминающая собой заповедник для крапивы, из чьих зарослей едва заметно выглядывает покосившийся крест.

А тут даже лампадка пристроена, и даже горит. Значит, зажигать её кому-нибудь нужно.

А тут вдруг после очередного надгробия стоят мусорные баки. Неожиданно.

Вышли с кладбища. На стене здания большая картина троицы, под картиной проезжает громко пыхтящий камаз. Кажется он неуместным, но на самом деле надо принять, что нынче у нас не 19-й век. И даже не 20-й. Прежде чем получится тихий уютный монастырский дворик, в нём должны жужжать пилы, рычать экскаваторы и стучать молотки.

Да и мусор ты иначе не вывезешь.

Душный автобус и ещё 3 часа езды. Как будто мало я до этого в транспорте сутки потел.

Вот и Тихвин. Введенский женский монастырь.

В монастыре даже ворот не было. На одном здании купол в строительных лесах, это всё, что тут напоминало о религии.

На самом деле монастырь только недавно начал отвоёвывать обратно всё то, что у него отжала советская власть. Сейчас в его собственности находятся три полуразвалившихся двухэтажных хрущёвки, храм, в котором была устроена спортшкола и в одном месте даже осталась шведская стенка. Двухэтажный длинный домик, в котором была устроена трапезная и живёт всё постоянное население монастыря: пожилая матушка Тавифа и молодая мать Неонила.

Это я навскидку. За подробным перечнем недвижимости смотрите википедию, там есть.

Встречали нас неорганизованно. Ни оркестра, ни фейерверка, ни фокусников со слонами.

Девушек куда-то увели, а парни стояли и топтались на месте, надеясь, что про них не забыли.

Не забыли.

Отвели на второй этаж полуразвалившейся хрущёвки. Ржавая табличка ещё сохранилась. «Зайцева 8». Первый этаж, кажется, вовсе необитаем.

Туалет сделан в виде обычного деревенского сортира, правда, расположен на втором этаже дома. Я такую конструкцию вижу впервые. Необычное место, где двухэтажная высота подъёма превращается в двухэтажную глубину падения.

У нас в группе оказалось четверо гостей из солнечной Америки. Отец Михаил, отец Алексей, и два молодых парня, Саша и Коля (это для нас, а для земляков - Ник).

Интуристов поселили в отдельный номер с немного лучшими условиями.

Отечественный люд прекрасно разместился в небольшой комнатушке с отошедшими обоями, где от стены к стене помещалось пять кроватей и оставался небольшой зазор, чтобы протиснуться, мимо них по стенке и заложить своим чемоданом проход.

Я выбрал кровать в самом дальнем углу. Рядом с холодной батареей и двумя пеньками, которые, видимо, исполняли роль тумбочек.

Ещё двух парней поселили в соседнюю комнату, которая выглядела чуть лучше. Там даже был письменный стол и рабочая розетка.

Бросили вещи, пошли в столовую, которая здесь называлась трапезная.

Перед входом висел большой колокол, но его было хорошо слышно только в женских корпусах. Мальчиковое общежитие находилось за углом разрушенного здания, заросшего травой и деревьями. Колокол до нас не мог докричаться никак.

В трапезной два длинных стола. Мальчики направо, девочки налево.

Перед едой всем миром принято читать «Отче наш», а потом самый старший из мужчин говорит ещё небольшое напутственное молитвенное слово.

Все дружно подводят итог: «Аминь». Теперь можно сесть и кушать.

Пшённая каша. Довольно приятная на вкус, хотя обычно я плохо привыкаю к новым местам и настороженно отношусь к незнакомой еде.

После еды, быстренько провели процедуру знакомства, и сразу же экскурсия.

В полукилометре от нашего Введенского женского монастыря, расположен Успенский мужской монастырь. Он старый. Его немножко восстанавливают. Пока что ещё много где надо подправить фрески и облагородить штукатурку, но уже неплохо.

Тётенька водила нас по местам и рассказывала истории.

О волшебном явлении иконы Тихвинской Божией Матери.

Смотрел на икону. Не очень красивая, если по моему вкусу судить.

В самом храме темно, сумрачно, давяще. Что странно. Даже когда я с презрением относился ко всем религиям мира, считая их ловким бизнесом по окучиванию бесхребетных дурачков, я очень любил ходить в единственную действующую церковь в моём городе. Чисто как в архитектурное сооружение. Купол над головой, кажется, тянет тебя вверх, и жить становится легче. Сядешь на лавочке, и тебе прохладно, пофиг, что на улице лето и +30.

На самом деле я уставший как из пушки, грязный и спать хочу, а мне тут фактами в уши звенят. Может поэтому я и не впечатлился.

Кстати, про звон.

Мы поднимались на колокольню. Пять башенок с разнокалиберными колоколами. Красиво. Очень люблю колокола. Это волшебный инструмент, который не так-то просто сделать, оказывается. Зато качественный продукт даёт такой звук, что тебя всего начинает колебать в тон.

Вот дома у меня колокольчик висит и звуки издаёт, когда мы хотим сказать что-то хорошее.

Когда жили на Алтае, я его вешал прямо над кроватью и его звон означал либо доброе утро, либо наоборот – отбой.

Опоздав на обед, к нам присоединился мальчик Иван. Лет ему 20. Сейчас учится на психолога МВД и МЧС, но это только чтобы бабушка была счастлива, дедушка был счастлив, ну и вдруг в туманном будущем пригодится. А сам он нацеливается на семинарию. Он уже некоторое время служит в церкви. Имеет заочные корочки звонаря (да, это профессия, и на неё учатся), ещё он чтец, пономарь, и певец. Поёт в церковном хоре и владеет редким и ценным тембром голоса под названием «бас-профундо». Я шёл рядом с ним, и думал про себя о молодёжи, которая всегда хочет выделяться, казаться самой лучшей, продвинутой, мастеровитой.

Видимо Иван уловил мой скепсис, потому что включил этот свой бас, и я от удивления выпал из-под его зонтика прямо в струи льющего с неба дождя. Голос могучий, властный.

Понятна его мечта – комментировать парад победы 9 мая. Такой голос действительно там уместен. Он выразит всю силу и мощь русского оружия, несгибаемую волю советского народа, и величие России.

Ужин.

Кстати, не только перед едой читается «Отче наш», но и после еды читается какая-то благодарственная молитва, которую я слышал впервые в жизни.

Подарочки.

Самая главная наша девочка Аня (тоже блондинка, но не та, которой платок жмёт, другая) раздавала всем кепки и футболки с надписью «Тихвин-2014. Прикоснись к святыне» или как-то так. Голубенькие, из 100%-го хлопка, приятные на ощупь.

Здорово.

Назавтра обещали загрузить работой, сразу после завтрака.

Мальчиковая «келья». Сырая комната. Пять кроватей с панцирной сеткой, с подложенными разнокалиберными досками. У моих соседей они неслабо выпирали наружу, создавая как бы прикроватные полочки для книг, мобильников, очков. У меня же едва-едва ложились на раму. За время лагеря я ещё неоднократно буду проваливаться, вставать, поправлять их, и напоминать себе, что надо поменьше попой елозить, тогда и доски из-под меня не будут разбегаться.

Энергосберегающая лампа при включении сначала озаряется внутренним светом, чтобы все поняли, что лампа в этом помещении есть. Правда первые несколько минут она совершенно ничего не освещает.

Видимо, кто-то на это пожаловался, потому что парням было дадено задание – поменять лампочку.

И тут возникает интересный вопрос.

Сколько нужно мужиков, чтобы поменять одну лампочку?

Шестерых оказалось недостаточно.

Мы все смотрели с умным видом на раздолбанное гнездо, внимательно изучали патрон и саму лампу в свете мобильников. Тыкали отвёрткой в контакты. Каждый по разу накрутил и скрутил лампу вместе с патроном.

Пришли к выводу, что в принципе сейчас белые ночи, так что и так обойдёмся.

Разлеглись как бы спать, но я запустил в мир пару вопросов и мне очень дружелюбно и подробно на них отвечали.

Мой сосед, как раз Иван, всем этим делам не чуждый, подробно мне объяснял, что такое причастие, и как к нему нужно ответственно и долго готовиться.

Я подумал, что, наверное, было бы неплохо мне попробовать причаститься, раз есть такая возможность.

Помню, задал ещё один вопрос. Изначально ведь все евреи делали обрезание. И у Иисуса наверняка всё там было сделано по этим правилам.

Как же так, в каком из многочисленных переводов был утерян этот важный ритуал?

Почему в христианстве его нет?

Сосед подальше – Игорь, нашёл мне цитату из Библии. Какой-то умный человек писал, что, если у тебя ничего не обрезано, но человек ты хороший – это нормально. Если же обрезан, но ведёшь себя как последний штопаный контрацептив – это плохо.

Я так понял, что всё дело в поведении. Хорошее – хорошо, плохое – плохо.

Вопрос. Зачем вообще было резать, да ещё и придавать этому религиозный смысл?

Анекдот.

Решил Насреддин Аффанди денег подзаработать. Пришёл на базар, разложил перед собой камушки. Сидит. Продаёт.

Его спрашивают:

- Это что такое?

- Средство от мышей.

- А как работает?

- Ловите мышь, запихиваете в рот камушек, берёте за хвост и с размаху её темечком о каменную ступеньку.

- А если без камушка стукнуть, она что, не умрёт?

- Умрёт. Но с камушком оно вернее будет.

Вот и с обрезанием выходит та же история.

По крайне мере, если исходить из той информации, что мне предоставили.

Интересно проболтал до двух ночи, выясняя на каких законах стоит христианство.

Иван мне чётко отвечал.

Реинкарнации нет.

Чистилища нет.

Обрезание важно не внешнее, а мысленное. Отсечь от себя мысли греховные.

Задал вопрос.

Ладно я. Родился европейцем, в развитом мире. Даже после всех усилий коммунистов, в нашем городе в советское время оставалась одна церковь, и пара неработающих соборов.

Я умею читать, и мне доступна информация.

А как быть с голозадым туземцем из племени мумба-юмба, который родился в своём людоедском племени, приносил жертвы кровавым богам, ел своих побеждённых врагов, и знать не знал, что Земля круглая, до луны 384 467 километров, а Иисус умер за него на кресте и тем самым спас?

У туземца не было ни единого шанса на спасение. Как же так Бог создал такие места на планете, откуда его дети гарантированно попадают в ад?

Ответ: «Кто не знает закона Божьего, тот должен жить по своим законам».

И видится мне в этом странность. Выходит, что миссионеры, что самоотверженно несли Слово Божие туземцам, на самом деле подставляли их.

У туземцев был свой людоедский устав, и они были ему верны. Но тут приходит миссионер со своим уставом, и отныне, как только они узнали про слово Божие, кто моментально не перестроится, того уже будут взвешивать по новым законам.

И вот ещё вопрос. Если в ад попал, это навсегда, или можно как-то отработать и рай заслужить?

Тут Иван сдался, сказал, что не владеет информацией настолько глубоко и обширно. Посоветовал поприставать завтра к нашим священникам.

На том и заснули.

Глава 3

1.07

Проснулся легко и бодро, несмотря на то, что дискуссия на религиозную тематику закончилась где-то в районе двух часов ночи.

С утра в храме народ стоял и читал молитвенное правило.

Интересный новый опыт.

Мусульмане совершают намаз 5 раз в день. У них день разбит на несколько частей, от молитвы до молитвы.

Про кришнаитов знаю, что у них молитвенное правило – прочитать маха-мантру 16 кругов. 1 круг это 108 раз. Делать это можно когда угодно, но лучше всего рано-рано утром, часов в 5.

И вот, в христианстве молитвенное правило утром и вечером.

Это красиво. Начинаешь день с молитвы, и заканчиваешь ею же.

Во время правила не понимал, что происходит. Сначала отец Алексей что-то говорит напевно и величественно, потом вдруг кто-то из общей толпы начинает бубнить что-то по книжке, потом кто-то другой, потом опять отец Алексей.

Такое ощущение, что они не сегодня познакомились, а уже давно с гастролями разъезжают, и тщательно выучили всё выступление.

Ещё и язык этот церковно-славянский. Сложно понять с непривычки. Ловил только каждое 10-е слово.

Вот знакомое слово. Я на него могу опереться. А вот что-то непонятное. Тут я прыгаю, задерживаю дыхание, лечу и жду, пока опять понятное не покажется.

В то время, как остальные шли спокойно и размеренно по дороге, вымощенной плотно пригнанными кирпичиками, я нервно прыгал с кочки на кочку в абсолютной пустоте. Вот знакомое слово. Вот через метр ещё знакомое слово. Между ними целое предложение, состоящее из фонетического шума. Вот три кочки подряд осмысленных, и они складываются во что-то понятное. А вот гигантская пропасть, через которую не каждая балерина перепрыгнуть сможет.

И вот такие прыжки ума в попытках не пропустить знакомое и осмысленное - троекратно утомляют.

Завтрак.

Молитва перед и после еды.

После завтрака отец Родион распределял по работам.

Он ещё вчера пугал, что тут есть два самых срочных дела. Выкопать пару приличных туалетов, и раздолбать кувалдой сточную трубу.

Я бы с большим удовольствием пошёл туалеты копать, потому что там, по сути, работа чистая. Все нечистоты начнутся уже после того, как работа будет сдана.

И чтобы дать мне возможность побороться со своими страхами, отец Родион безошибочно выбрал меня первой кандидатурой на битву с фановой трубой.

Описание проблемы.

В трапезной плохо уходит вода из раковин. Можно сказать, практически не уходит.

Где-то забилась труба.

Заливали «Крот». Не помогло.

Есть мнение, что труба ещё и лопнула. Потому сейчас мы идём в подвал, расфигачиваем кувалдой больные секции трубопровода, и заменяем на новенькие.

И одежду лучше бы выбрать похуже, потому что содержимое трубы отнюдь не фиалками пахнет.

Знаете, что такое смирение?

Это когда в тебя летит хук с правой, а ты вместо того, чтобы увернуться и контратаковать, ловишь удар раскрытой ладонью. В мягкой перчатке, чтобы кулаку не было больно.

Я сделал глубокий вдох, представил, что на самом деле я мечтал именно об этой работе, и мы с напарниками пошли её выполнять.

Отломали навес из шифера, который должен был охранять спуск в подвал от дождевой воды и снега. Также навес не позволял пройти никому кроме кошек.

Отломали, потому что иначе его убрать не представлялось возможным. Трухлявые доски, престарелый шифер и ржавые гвозди не предполагали, что конструкцию будут собирать-разбирать.

Дверь в подвал оказалась присыпана песком и кирпичами. Сам спуск представлял из себя довольно крутую горку. Мы пытались наметить подобие ступенек, но всё довольно быстро осыпалось.

Складывалось ощущение, будто бы вход в подвал хотели спрятать и завалили кирпичным ломом с песком и камнями.

Расчищали подходы к двери, вытаскивая мусор ведром.

Как-то так получилось, что обоих моих напарников заметили и утащили на другую работу. Грязную и пыльную.

Добивал дверь в гордом одиночестве.

Когда открылась на достаточную ширину, оказалось, что внутри темно и страшно.

Принесли из мужской кельи лампу. Я подал вверх, через дыру в полу, удлинитель матери Неониле.

И стал свет.

Труба шла целая. Нигде на всей длине протечек не было.

Вооружившись тросом я пошёл удить внутри здания.

В душевой без наживки вытащил вот такенный клок волос, слипшийся в комочек вместе с песком и мылом.

Под раковинами разобрал и промыл сифоны.

Результат налицо. Вода стала уходить.

На сердце у меня стало хорошо и приятно оттого, что принёс пользу человечеству.

Сток временно работает, но со входом в подвал надо что-то делать, раз уж мы его разбередили.

Пока что расчищал его дальше и думал над задачкой.

Обед.

Отец Родион не забыл, как при первой встрече, ещё в лавре, я спросил его, как он вообще докатился до жизни такой, священнической. Он тогда вежливо сказал «не сейчас», потому что планировалась экскурсия.

И вот, он вернулся к моему вопросу. Не забыл.

Он с детства читал книги и был самым умным. Верил Гагарину, который, как известно, в космос летал и Бога не видал.

Мама его сначала занималась йогой. И там были кришнаиты.

От них она сбежала в православие. И младший брат туда же пошёл.

И сам отец Родион тоже воцерковился, но это был не акт веры, а чтобы маме приятно сделать.

Сам мало-помалу читая литературу, он докатился до того, что пошёл в семинарию, и вот мы имеем перед собой полноценного священника.

История жизни человека – это интересно. Отцу Родиону я благодарен, правда так и не смог уловить тот момент, когда он из самого умного превратился в верующего.

Должно было что-то быть. Ну не бывает же так, что вечером атеист, наутро просыпается, и сразу на молитвенное правило встаёт. Должно быть какое-то горе, какое-то чудо, или некий знак, после которого вдруг случилось озарение и стало ясно всё внутри.

У меня вот в этом лагере такое озарение случилось. Правда, позже. Так что не буду забегать вперёд.

Я заболтался в трапезной, и автоматически вызвался добровольцем заносить канистры с водой на кухню.

Из крана вода идёт техническая. Питьевая же разными оказиями привозится в канистрах, которые потом переливаются в большие синие пластиковые баки.

На кухне работают нежные и хрупкие девушки, потому мой тонкий аналитический ум пришёлся как нельзя кстати, когда понадобилось оперировать 20-литровыми канистрами.

Далее в трапезной устраивалась беседа. На тему «Церковно-славянский язык. Переводить или учить?».

Сам этот язык восходит к южноболгарскому (солунскому) славянскому диалекту, вот почему он почти понятен русскоязычному мне.

Отец Родион приводил какие-то исторические справки и факты. А я упал на стол и слегка задремал. Проснулся как раз к финалу беседы, когда народ пришёл к выводу, что переводить этот красивый и мелодичный, но всё-таки мёртвый язык не стоит. Лучше его учить, чтобы понимать, о чём служение идёт.

Вот и кришнаиты примерно также считают. Все их песни на санскрите. Шлоки (стихи) из «Бхагават-Гиты» прежде чем комментироваться на русском обязательно проговариваются на языке оригинала.

Помню, как я возникал, когда-то. Нафига вот мне этот непонятный бульбёж слушать, я всё равно не понимаю ничего. Давай сразу на русском рассказывай, в чём суть.

И мудрая жена мне пояснила, что это священный текст. Толкования и переводы его могут разниться в зависимости от человека, его знаний, его уровня развития, потому всегда должен вначале присутствовать первоисточник, чтобы не было такого, что я сразу скажу на русском, кто-то меня переведёт на английский, его слова переложат на греческий, потом на латынь. В итоге никто и знать не будет, что первоисточник был на санскрите, и что в нём говорилось изначально. Мы будем иметь на руках информацию, прошедшую через несколько глухих телефонов.

Есть в этом логика.

Вон сколько обвинений в сторону Библии летит, что она после множества переписываний и переводов ушла невероятно далеко от оригинала, и практически растеряла изначальный смысл.

Если полистать википедию, то в статье о Библии есть блок про критику. Люди спорят о том, насколько правдива она исторически. Насколько можно доверять ей после множества переводов. Также написано, как разные верующие не принимают какие-то её части.

«Кроме вопросов нравственности, непогрешимости или историчности, остаётся актуальным вопрос о составе Библии. Иудеи не принимают Новый Завет, большинство христиан отрицает легитимность апокрифов Нового Завета, а некоторые из христиан отрицают вообще все библейские тексты, кроме евангельского учения Христа.»(из википедии)

Грустно смотреть, как люди яростно ругаются о том, в каких именно человеческих книжках написана правда про Бога, а о Нём самом как-то забывают в процессе.

Пусть все предоставленные факты правдивы и Моисей не является автором большей части Торы. Если эта книга помогает людям переживать трудные времена и наставляет на тропинку, ведущую к Создателю, разве важно тогда, как зовут давным-давно умершего автора?

А вот ещё вопрос возник.

Будет ли Бог менее благосклонен, если молитву к Нему читать на русском, а не на церковно-славянском?

Потом я ещё успел зацепиться языками с отцом Родионом.

О книгах.

Есть такая Юлия Вознесенская. Нам с женой очень нравится. Добрая бабушка, пишет так тепло.

Именно после её книги «Путь Кассандры» я вдруг подумал о том, что, возможно, христиане - это не кучка оголтелых фанатиков, а такие очень добрые и хорошие люди.

Полез в интернет, почитать отзывы, и наткнулся на разгромные высказывания священников о том, что эта вредная бабка пишет графоманскую чушь, в которой искажает истинное православие, так что люди, будьте осторожны, не верьте ей, а лучше и не читайте вовсе.

Простые люди пытались возражать, что мол, они именно после её книг впервые задумались о душе, и в храм пришли. И что с этих книг больше народу в церковь пришло, чем с проповедей.

До сих пор помню блестящий ответ священника, который сказал, что у него знакомые в церковь пришли после автоаварии, так что теперь, всех в аварию кидать? И вообще, если повесить табличку, что в церкви пиво бесплатно раздают, то набьётся полгорода.

Очень я расстроился, что, то доброе православие, которое описывает Вознесенская, оно на самом деле «не имеет отношения к истинной вере во Христа».

И вот, отец Родион вдруг говорит о Вознесенской хорошие вещи. А про ругателей...Так люди разные бывают. Он знает людей, которые через «Мои посмертные приключения» воцерковились.

И это хорошо.

И нет там описания чистилища. Там описание мытарств.

Порадовал меня отец Родион, что Юлия Вознесенская не всем церковным сообществом воспринимается как религиозный враг. И что книги её добрые всё-таки можно не считать страшной ересью.

В 1944 году Тихвинская икона Божией Матери ушла в Америку. В 2004 году триумфально вернулась домой.

Сегодня устраивался концерт в честь десятилетия её возвращения.

Весь наш лагерь пошёл на концерт за исключением двух добровольцев. Меня, и нашего гостя из солнечной Украины по имени Юра.

Парни славно потрудились в первой половине дня, и ещё после обеда. Но туалеты ещё не были сданы в эксплуатацию. А дело важное.

Потому отец Родион выбрал добровольцем меня, как первого попавшегося, и Юру потому что...такая его удача.

По жаркому солнышку мы ползали кругом ямы, вкапывали столбы, шуровали электролобзиком, прибивали перекладины, набивали крышу, потом всё это нежно оборачивали черным полиэтиленом.

Один туалет таки добили сегодня.

Правда голова от солнышка что-то совсем перестала работать. Ну да это мелочи.

Когда нам только раздавали обязанности, наш товарищ Никита выказал пламенное желание володеть банею и прилагающимися к ней обязанностями. Как-то: топить, заливать воду в бак и в бочку, объявлять о готовности бани. В общем, хотел он стать Мастером Чистоты.

Теперь, под вечер мы с удовольствием воспользовались плодами его трудов.

Переодетый в чистое, с мокрыми волосами, упаханный, но довольный я приготовился отдыхать.

А комары как раз наоборот. Только заступили на смену.

Люди играли в весёлую интеллектуальную американскую игру для собак. Кидали тарелку фрисби. Иногда ловили.

А тут и костёр подоспел.

И вот только мы уселись в кружок, как подошла мать Неонила и вызвала мальчиков. У неё возникла гениальная идея, как с пользой провести наше свободное время.

Она привела нас к полянке перед мужским корпусом и предложила нам укатить огромные тяжеленные некруглые пни витиеватым маршрутом через холмики и травку в специальное место, где сжигается всякий горючий мусор.

Чистота, конечно, хорошее дело. Но почему это надо делать в 12-м часу ночи?

Это не мой монастырь, потому решил свои порядки не устанавливать.

Мы попробовали победить пенёк, и офигели. Он был тяжеленный и при этом короткий. Три человека не могли к нему подобраться. Двоим приходилось напрягаться и потеть.

Наш Вова и американский Саша пошли качать права и заявлять ноту протеста.

Я остался, Игорь мне помог, и мы на двоих вспотели один пенёк.

А потом вернулись наши дипломаты. Они смогли убедить мать Неонилу, чтобы отложила эту работу на завтрашний день. То самое завтра, которое по часам уже минут десять, как сегодня.

Мы вернулись к костру, но там веселье уже подошло к концу. Доигрывали в пантомиму.

Какое-то смазанное ощущение от отдыха осталось.

Отдохнуть не успел. Поработать тоже. Зато вспотел от души прямо в чистой рубашке.

Делал глубокие вдохи и не позволял себе ни единой мысли осуждения. Может быть, в православных женских монастырях так принято – делать внезапные полуночные рабочие вылазки. Не я тут главный, не мне судить.

В келье я опять устроил болтовню до глубокой ночи.

Сегодня был задан вопрос «Чем бы ты занимался, если бы тебе не нужно было зарабатывать денег?»

Сосед Иван давно заснул и спал невинно и беспробудно.

Игорь задумался и подвис. У него как-то не нашлось толком желаний. Я дал подсказку, что может быть он чего-то хочет осуществить, что пока финансы не позволяют? Путешествия, еда, дорогие игрушки. Чего бы он хотел?

- Много есть...

Тут я удивился. Не выглядит Игорь ни худым, ни толстым. Не скажешь, что он любитель потешить своё чрево, и не создаётся ощущения, что он недоедает и оттого мечтает испытать сытость.

Игорь же, после несколькосекундной паузы продолжил.

- Много есть мест, где бы я хотел побывать.

А. Вон оно что.

Звездой сегодняшнего вечера был Никита. Когда он чуть попозже пришёл на своё спальное место и услышал вопрос, то разразился интереснейшей речью. Оказывается, если не надо зарабатывать денег, то и нет смысла жить. Ведь суть жизни именно в зарабатывании. Проворачивать всё более и более крупный бизнес. Вертеть всё более и более могучими денежными потоками. А если у тебя уже есть все деньги мира, то какой смысл жить?

Я сделал ситуацию менее абстрактной. Предположим у Никиты обнаружился богатый дядюшка из Австралии. Он готов оплатить Никите любое обучение, а также выдавать некоторую ежемесячную сумму вполне достаточную на еду, одежду, жильё и путешествия. Чем бы Никита занялся в таком случае?

- О! Я бы попросил у него денег на *машину, название которой, ничего мне не сказало*, и был бы счастлив.

Спрашиваю его, а куда бы он пошёл дальше, после того, как машина приелась бы?

С трудом, кое-как, но вытянул-таки из Никиты его сокровенное желание – быть дизайнером автомобилей. Правда, пришлось выслушать и несколько причин, по которым этого не будет никогда. И финансовой причины там не было. Он, видите ли, не гениальный талантище в рисовании.

Пробовал объяснить ему, кто такой хороший руководитель – это человек, который немного понимает все стадии производства, и грамотно нанимает узких специалистов.

Но Никита меня не услышал.

Ничего. Он ещё молодой. Вырастет и поумнеет. Лишь бы в мечте не разочаровался.

Беседа сама собой утихла и все уснули.

Глава 4

2.07

Легко встал. Заряд утренней бодрости пока ещё не иссяк. Я готов внимательно внимать, жадно любопытствовать и тщательно конспектировать.

Молитвенное правило.

Хотелось бы также почитать те непонятные куски текста из маленьких книжечек, как и все сопричастные, а то стою как на чужой свадьбе. Неуютно. У всех присутствующих есть нечто общее, один я иностранец.

Перед завтраком уже бодренько подпевал «Отче наш». Мотив своеобразный, но в принципе неплохой.

Небольшая проблемка. Отец Алексей, рядом с которым я сижу за едой и стою во время молитвы, слегка фальшивит, и я не могу понять, как правильно выпевать финальное «Благосло-ови-и».

Отец Михаил, едва приехав, тут же укатил обратно в Питер. При оформлении визы ему вместо 20-го июля написали 2-е. То есть сегодня бы он уже должен был нас покинуть.

Вчера мы даже молились за то, чтобы всё сложилось наилучшим образом. Американское посольство не против продления, а вот наше отечественное что-то взбрыкнуло. Дали ему ещё три дня, до 5-го числа, но не более.

Отец Михаил по этому поводу сидел и недовольно ругался. Обзывал бюрократическую систему тупой.

Я пробовал ему сказать, что наша бюрократия призвана воспитывать в человеке крайнее смирение.

Вспомнилось, как когда-то при получении бумажки в паспортном столе за один день четырежды разворачивали меня, потому что им постоянно нужны были то дополнительные документы, то фотографии, то пошлину заплатить, и всё сразу они мне не говорили, предпочитая выдавать квесты по одному.

Отец Михаил, совершенно меня не поддержал. Заявил, что система вырабатывает не смирение, а ненависть.

Ну да. Если не хватает сил смириться, то происходящее крайне раздражает. Я с ним согласен. Только результат тот же. Неизвестны мне случаи, когда злобой и ненавистью можно было добиться большего, чем смирением. А вот обратные случаи известны.

В нашем военкомате работал очень жирный дядька, который, видимо, очень был расстроен, что он сидит тут и тасует молодняк, в то время, как его однокашники уже к званию генералов подбираются.

Дядька был злой, истеричный.

Те несколько раз, что я был в военкомате, я превращался в слух, чтоб с первого раза ловить его пожелания.

Сидел на корточках у его двери с утра. Он идёт злой.

- Чего расселся тут? Вон же лавочки есть.

Он махнул в конец коридора.

Я вскочил, покорно склонил голову, и побежал, сел на лавочку.

Дядька открыл кабинет. Я встал с лавочки, подошёл к кабинету, постучался и сунул нос.

- Разрешите?

- Куда ты ломишься? Видишь я только зашёл! Наглые такие. Все прутся без стука.

- Извините. Через сколько мне зайти?

Я и не подумал напоминать дядьке, что его обед закончен и рабочий день начался 20 минут назад.

- Да ладно. Заходи.

Тётенька начала бегать и шарить по полкам, чтобы найти мою историю военкоматской болезни и выдать справку.

Дядька ещё раз глянул на меня из другого конца кабинета.

- Сядь! Чего стоишь! Все припрутся и стоят, для кого там стул стоит?

Я покорно молча сел и опустил глаза в пол.

Тётенька переспросила мой адрес, год рождения.

Тут в кабинет, едва стукнув пару раз, заглянуло сразу трое подростков. Они спросили, когда уже начнут их приглашать, ведь рабочий день вообще-то уже идёт.

Дядька радостно втопил по газам, и начал орать. Что они совсем обнаглели, по трое вваливаются. Их не спросили, когда у него рабочий день начинается. Вышли все вон отсюда, их позовут, когда надо будет.

Уходя, молодой человек бросил через плечо: «Медленно работаете».

- А ну стоять! Как фамилия? Фамилия твоя как, я спрашиваю? Лида, найди мне в стопке этого Корнеева и переложи в самый низ. Ты у меня до вечера тут сидеть будешь! Работу он мою оценивает!

Тётенька пошаманила с папками. Сунула дяденьке мою справку на подпись, я взял, смиренно сказал «Спасибо», корректно вышел из кабинета, а потом перевёл дух и убежал на свободу.

Думаю, отец Михаил посчитал бы мой рассказ фантастикой.

Он заплатил 250 долларов, и посольские работники были просто обязаны сделать всё правильно и верно. Да, он конечно и сам немного недоглядел, не проверил, что ему там написали, но это ведь их работа.

Я сидел и думал о том, как необычно видеть взрослого мужчину, в летах, в сане священника, и столь далёкого от смирения. Понимаю, что все мы люди, даже те, кто окончил семинарию и отслужил много лет в церкви, но всё равно я как-то ожидал, что постоянное чтение Библии наложит свой отпечаток на психику. Там ведь смирение не последнее место занимает.

Один лектор, помнится, говорил, что каждый раз, когда мы гневаемся на внешние обстоятельства, мы гневаемся на Бога. Ведь это именно Он допустил случившееся.

Согласен я тут с мусульманами, которые утверждают, что и пылинка не пролетит по воздуху, если нет на то воли Всевышнего.

И когда отец Михаил ругается на сотрудника, выписывавшего визу, он не смотрит особо далеко.

Значит, зачем-то было надо, чтобы он раньше срока вернулся в Америку, и Бог так устроил.

Все эти мысли я думал молча в своей голове. Хватило ума не лезть к старшему с нравоучениями о жизни.

Позавтракали.

Самая главная девочка Аня сказала никому не расходиться. Сейчас будет жеребьёвка для игры «ангел-хранитель». Я раньше эту игру знал как «тайный-друг». Когда Ник спросил по-английски, что это за бумажки там все тянут, отец Алексей объяснил ему кратко, но доходчиво: «Секретный Санта». Действительно. Лучше и не скажешь. Ты вытягиваешь имя человека, и теперь до конца смены ты будешь слать ему всякие знаки внимания. Сюрпризы – это здорово.

Правда, с первого раза распределиться не получилось. Каким-то таинственным образом математика не сходилась. Бумажки оставались лишние.

Три подхода понадобилось. Так и то, кажется, просто махнули рукой на нестыковку.

А секрет в том, что, не смотря на то, что ещё пока не прозвучала благодарственная молитва после еды, народ все равно позволял себе вставать из-за стола и куда-то уходить.

В первый и третий раз мне попался отец Алексей. Видимо Вселенная всерьёз хотела, чтобы я дарил подарки именно ему.

И это было тяжко. Я видел, как они вместе с Ником возвращались из магазина с полными пакетами еды. Самой что ни на есть забористой и вредной еды: чипсы и пепси-кола. Что я могу подарить этакого американскому священнику? Матрёшку из России с любовью?

Неким образом так сложилось, что ступеньки в подвал повисли персонально на мне.

И я не знал, как их делать. В голове бурлил думательный процесс. Множество страннейших инженерных планов рождалось там и уничтожалось в связи с нереальностью их воплощения.

А пока шёл мозговой штурм, я чуть ли не откровенно ленился.

Починил швабру, которую мать Неонила просила починить вчера. Починил лопату, за которую она вчера также просила.

На пару с Ником оттащили несколько вчерашних тяжёлых пней.

Ещё чуть-чуть помогал делать второй туалет, но там парни и без меня справлялись.

Потом я радостно ухватился за молоток, который девушки сломали, когда в порыве вдохновения слишком эмоционально доставали гвозди из досок. Молоток принадлежал отцу Родиону, он его оставил, а мы сломали. Косяк? Косяк. Надо исправить.

Оставшееся до обеда время я тщательно подстругивал ручку молотка своим ножиком, чтобы вновь насадить на неё головку и получить целый инструмент.

Ножик затупил. Заметил, что и топор наш также нуждается в заточке. Ходил кругами, приставал ко всем в поисках точильного бруска. Кто-то его видел, но где именно – вспомнить не могли.

Так и остался мой ножик не заточенным до конца смены.

На обеде отец Михаил передал мне печеньки для нашей Раисы.

Ну вот. Люди уже вовсю подарки творят, а я даже ещё в магазин не вырвался ни разу.

Главная девочка Аня объявила, что после обеда у нас, как и положено – свободное время. Все в свободном режиме доделывают свои дела. Кто-то туалет доколачивает. Кто-то продолжает сбивать бесконечную штукатурку в соборе, остальные пусть перекатят оставшиеся чурбачки в костёр. Но не тот, который рядышком, для мусора, а тот, который на другом краю монастырской территории, где мы вчера у костра посидеть пытались.

Значится я, Игорь, и наш американский друг Саша, устроили соревнования по скоростному перекатыванию условно круглых пней.

Ближе к финалу стало ясно, что я определённо лидирую, и тут же полетели выкрики в спину, что я стартовал раньше.

Ну да. И пенёк у меня легче, и руки сильнее.

А я вот что скажу: Глотать пыль из-под колёс победителя – участь всех вторых.

Бе-бе-бе.

Прикатив пни, мы задумались о том, что это как-то чересчур тяжело, а ведь мы самые маленькие взяли.

Нашли себе тачку, которая когда-то была автомобильным прицепом. Волшебными сверхусилиями закинули в прицеп пару средних пеньков, и покатили втроячка.

Катить прицеп было тяжелее, чем персональный пенёк, потому что даже паузу толком нельзя сделать и передохнуть.

Выгрузили пни, и единогласно решили, что на сегодня мы геройствовать закончили.

Несмотря на то, что было свободное время, я вместо ещё какой-нибудь работы пошёл на свою кровать и там немножко почти заснул.

Потом вспомнил, что сегодня вроде бы обещалась нам какая-то экскурсия и поплёлся в трапезную.

Там руководства не было, зато было необычное для меня мероприятие. «Спевка». Половина лагеря нашего, оказывается, поёт.

В смысле не так, как я, только у костра или дома с женой на пару, а по-серьёзному. В церковных хорах. И вот они репетируют, пытаются сдружиться голосами.

Оказывается, церковные песнопения происходят по заранее кем-то придуманным «гласам».

Глас – это мелодия такая. Объявляют, что поют 6-й глас, и все исполнители сразу понимают на какой мотив надо распевать следующую молитву. Где разогнаться, где притормозить, где свернуть, где подпрыгнуть.

Люблю пение, но в этот раз они больше болтали, чем пели, особо насладиться не вышло.

Лёгкий ранний ужин, и мы пошли в гости к некоему отцу Сергию.

Я не очень горел желанием переться на ночь глядя в гости. Я бы лучше просто у костра посидел.

А вот зря я хныкал.

Пришли мы в обыкновенный деревенский двор. Красивый дом, хозяйство, ухожено всё.

Сел на лавочке и стал душой отдыхать.

Над двором развевается черно-жёлто-белый флаг. Это странно. Это конечно флаг Российской империи, но он таким был лишь 38 лет с 1858 по 1896, да и то использование его распространялось только на правительственные учреждения и административно-казённые здания. Частные же лица могли использовать только бело-сине-красный флаг. Потом Николай II упразднил черно-жёлто-белый, и признал второй вариант единственно верным.

Большая часть сторонников использования этого флага в наши дни — это современные русские монархисты и почти все русские националисты.

Что этим флагом хотели сказать хозяева двора – я так и не узнал. Забыл спросить.

А ещё вокруг дети крутились. Младший всё просил его на качельке раскрутить. Ему, кажется, центрифуга была бы интереснее, чем эти качели.

Постарше мальчик помогал мне возиться с самоваром и костром, пока все наши пошли посмотреть храм и позвонить в колокола.

Жена мне потом выговор по телефону сделала. Что я, костров не нажёгся, пока на Алтае жили? Дважды в день пса кормил, и ещё вся человеческая еда на огне делалась, пока мы дом с печкой не поставили себе.

Принял к сведению. В следующий раз обещался отлынивать от работы и усиленно вклиниваться в состав экскурсии.

Над двумя маленькими братьями возвышалась старшая сестра. Они с подругой спрашивали меня, умею ли я играть на гитаре? А Цоя умею? А перебор покажу?

Пришла ещё одна их подруга, принесла странную гитару с неоднородными струнами.

Я взялся настраивать. Когда мне осталось добить две верхних струны, то вернулся наш народ с экскурсии. Иван от калитки увидел у меня в руках инструмент.

- О! Гитара! Давай настрою.

Отдал.

Он первым делом раскрутил всё, что я так тщательно подбирал. Потом ему потребовалась какая-то ля или вроде того.

На своём смартфоне он загрузил эмулятор пианино, и отдал нашей девочке Марине, у которой не только очаровательная улыбка, но и музыкальное образование, и она понимала, какого ля Ивану надо.

Он покрутил струны вразнобой, сказал, что гитара не строит и вернул её мне.

У меня музыкального образования нет, потому я принялся настраивать гитару без всяких ля, просто на слух.

Есть такой принцип, когда звук на первой струне красивый, значит вот он. Тут надо остановиться. Остальные струны настраивать относительно первой. Это действительно реально, чтобы две струны звучали как одна.

Настроил идеальнейшее, на мой взгляд, звучание каждой пары.

Следующим этапом нужно взять какой-нибудь простенький аккорд и провести по струнам. Если звук красивый, волшебный, очаровательный, значит всё настроено правильно. Если всего лишь терпимый, значит нужно ещё поработать над настройкой.

И вот мне понадобилось ломать голову ещё минут 10, прежде чем я понял, что имел ввиду Иван под словами «гитара не строит». Струны все натянуты как надо, а звука красивого нет. Хозяйка гитары припомнила, что тут не все струны родные, часть были сняты с электрогитары.

Понятно. Понаехавшие с другой гитары всю гармонию портят.

Старший мальчик провёл меня с экскурсией по двору.

Особо запомнились гуси.

Это не птицы, а какие-то гопники. Чёткие, дерзкие. Смотрели на меня внимательно из-за сетки и га-гакали.

- Эй ты, слышь! Сюда подошёл!

- Сюда по-бырому педали навинтил!

- Очкарик, ты чо слухом обижен? Борзый дико? Пацаны просят, а тебе как бы и не в масть?

- Ты слышь чо! Сюда иди! Я кому сказал?

- Я до тебя доберусь, я с тобой знаешь чо сделаю?

Гуси громко кричали на меня и в доказательство серьёзности своих слов выщипывали небольшие пучки перьев друг у друга.

Просовывали свои длинные шеи сквозь сетку-рабицу и пытались дотянуться до нас с мальчиком.

Народ наш сидел в доме, плотнячком набившись вокруг стола, и слушали рассказы отца Сергия.

Мне места не нашлось, потому я вернулся на улицу.

Показал девочке Ане перебор на гитаре. Показал пришедшему в гости мальчику Кириллу пару аккордов.

Полюбовался на открывающийся вид. Чем-то родную сибирскую природу напомнило неуловимо.

Обратно в монастырь шли растянувшись длинной цепочкой.

На меня девушки насели с вопросами. Я развлекался тем, что отвечал им чистую правду, и они отказывались в неё верить. Обзывали вруном.

Однажды я один раз умер. Это были необычные ощущения. Не то, чтобы какое-то блаженство, скорее растворение и единение. Возвращение домой. Капля вернулась в океан.

А потом я снова стал живой.

И мне не понравилось то, что я увидел вокруг. Всё такое плотное и тяжёлое. Грязное и недолговечное.

Теперь мне забавно смотреть на людей и их возню вокруг всякого материального.

Никто не поверил мне, что можно нигде не работать официально, не наматывать официальный стаж в системе, и жить счастливо.

Опытным путём я дошёл до понимания, что у тебя всегда будет денег ровно столько, сколько тебе положено.

Если положено иметь 100 тысяч, ты столько и будешь иметь даже сидя на попе ровно. А если поднапряжёшься и заработаешь миллион, то ты автоматически поимеешь себе проблем на 900 тысяч. Поломка рабочего оборудования, взятки, воровство, неожиданные проблемы со здоровьем и ещё тысяча причин, чтобы избавить тебя от неположенных излишков.

Есть такие истории, когда человек с места большого начальника делал шаг назад и вниз, переходя на должность подешевле, и у него вдруг понижался уровень нервяка в жизни, и повышался уровень счастья в семье.

И на самом деле важно, чтобы ты не стоял на месте, а развивался внутри. Делал добрые дела и помогал людям. Служил Богу так, как ты это умеешь.

Шил людям удобную одежду, чинил чайники, рисовал красивые картины, сочинял трогающие за сердце песни, помогал оформить документы на покупку квартиры.

И вот когда ты будешь делать своё дело, Бог позаботится о том, чтобы ты не голодал.

А если и поголодаешь, значит, Он зачем-то так всё устроил.

Делай, что должен, и будь, что будет.

И с каждым шагом внутреннего развития будут увеличиваться твои лимиты. Если как следует наведёшь порядок внутри, то к заработанному миллиону станет приходить проблем уже не на 900 тысяч, а всего на 800. Вот почему так важно сначала стать готовым, а потом зарабатывать большие тыщи денег.

Вслух я этого не говорил, а просто шёл и улыбался в ответ на обвинения девочки Христины, что я ни слова правды ни на один вопрос ответить не могу.

Честно хотел охладить Христине её беспокойство, но потом подумал, что не должен сочинять иллюзию и поддерживать чужие заблуждения.

Я говорю правду, а если человек её не принимает, то он волен придумать себе свою собственную реальность, но ни в коем случае не перековывать истину в соответствии со своими представлениями о мире.

Вечернее молитвенное правило в полутьме столовой.

Не воодушевляет.

Матушка не благословила включать весь свет. Скудное освещение делает сумрак по углам более густым. Нет радости общения с Богом. Скорее похоже на то, как ты пришёл виноватиться в своих косяках на ковёр к страшному начальству.

Понимаю, что часть такого ощущения возникает из-за того, что я по-прежнему не нахожусь в общем процессе.

Хотя, поглядывая по сторонам, отмечаю, что не я один скучаю.

Неправильно это как-то.

Молитва – это же разговор, общение, а не скучная обязаловка, камнем висящая не шее. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

Костра сегодня не было. Народ гулял мелкими группками и болтал о своём.

Вот я удивился, когда понял, что часы мои показывают время около полуночи.

Так вот они какие, белые ночи.

Солнце всё никак не успокоится и не спрячется за горизонт окончательно.

На Алтае такие красивые закатные цвета случались под вечер частенько. Мы с женой называли эти моменты «волшебные минутки».

А тут эти минутки преспокойно длятся несколько часов.

Красиво, конечно, но если вспомнить, что природа любит равновесие, то в годовом кругу, ровно напротив «белых ночей», по зиме должны находиться «чёрные дни». Как ни долог полярный день, а и полярная ночь ему под стать.

Я прилепился третьим-лишним к молодой паре и ходил за ними хвостиком, не давая возможности тихо посидеть вдвоём и убивая им всю романтику.

Даже более того, я приставал к ним с вопросами, заставлял вспоминать и читать вслух стихи.

Присели на лавочку, и девушка начала читать вслух книжку Н.В. Гоголя, его размышления о Божественной Литургии.

Дабы сразу определиться в понятиях я задал вопрос, что такое литургия вообще?

Тут мы и забуксовали. Видимо это понятие настолько базовое, что нормальному верующему такие примитивные вещи объяснять не надо, они есть и понятны сами собой.

Ну да ничего. После лагеря я почитал википедию на эту тему и понял, что это за зверь такой.

«Литургия в переводе с греческого означает совместное дело. Верующие собираются в храм для того, чтобы вместе “едиными устами и единым сердцем” прославить Бога и причаститься Святых Христовых Таин».

Во время гуляний встретили ещё одну пару. Так нас стало пятеро.

Мы стояли на деревянном помосте. Смотрели, как красивое небо отражается в гладкой, как зеркало, воде и кушали печенюшки. И было это тихо, спокойно и здорово.

Каждый раз, когда ты смотришь на природу и в сердце твоём воцаряется покой, ты прикасаешься к Богу через ту красоту, что он сотворил.

Ну, по крайне мере существуют люди, которые в это верят.

Шёл спать, и думал, сколько ещё суток такого ужасного режима выдержит мой организм, прежде чем начнёт требовать отдыха?

Глава 5

3.07.

После вчерашнего забега на пеньках мышцы слегонца болят.

На утренней службе стоять невозможно. Пока ходишь, вроде все нормально. Стоит остановиться, как в ноге начинаются испытания стрелкового оружия.

На возраст грешить ещё пока рано. Видимо, просто перестарался я вчера, когда от ступенек отлынивал.

Сегодня решил серьёзно заняться сходом в подвал.

Только вначале меня выцепили, чтобы починил кровать в женском корпусе.

При осмотре пациента, выяснилось, что работы там всего ничего. Нужно проволокой примотать две части, которые уже не держаться болтом, и подложить напиленных досок под панцирную сетку, чтобы спящая здесь девушка не зарабатывала себе изящно выгнутую лебединую шею, в смысле спину.

Однако выполнить эту недолгую работу у меня заняло втрое больше времени, чем я ожидал.

Основная задержка пришлась на бюрократическую беготню.

Чтобы получить бензопилу, нужно было выловить мать Неонилу, которая хаотично перемещалась по территории монастыря, давая всем поручения.

Никто не мог мне подсказать, где она находится, но практически каждый видел её недавно, или минуту назад получал от неё указания.

А тут ещё оказалось, что мать Неонила не самая главная, и насчёт проволоки надо поспрошать матушку Тавифу, которая также не стоит на месте.

Проволоку можно взять в соборе, там ребята сейчас откалывают штукатурку и отрывают старую электропроводку. Пусть я найду клещи, матушка благословляет меня взять столько электропроводки, сколько мне нужно. За клещами надо обратиться к матери Неониле. А она скажет, что клещей у неё нет, пусть я импровизирую.

В принципе и простые пассатижи неплохо справились. Просто я уже настроился бегать по чужим поручениям, и своя голова перевелась в спящий режим.

Кровать вроде сделал.

Где-то в процессе беготни меня поймала девочка Христина, и сильно извинялась за своё вчерашнее неверие мои слова.

Как интересно. Насколько редко в нашей жизни мы встречаем людей, которые искренне раскаиваются в совершённых поступках.

Например, тёща моя, вообще не имела привычки извиняться. Она практиковала иной подход – уйти подальше и показать насколько вы сами её глубоко обидели.

Потом, спустя какое-то время, она разобиживалась и приходила, как ни в чём не бывало.

Этот трюк она успешно проворачивала в своей семье много лет.

А я вот оказался каким-то излишне «злопамятным» по её словам.

Я настаивал на том, чтобы случившийся конфликт был разобран.

Она, понимая, что кругом виноватая, бросала «Ну, извини».

На это я ей отвечал, что не принимаю извинений, начинающихся с «ну».

Тут она совсем разозлилась и опять приняв обиженный вид ускакала в юрту.

Сколько людей извиняются потому, что так положено по этикету, не хочется терять расположение выгодного человека, хочется купить себе индульгенцию на совершённый плохой поступок.

Встречал я мальчика, который верша противоправные действия и будучи пойманным за руку, тут же начинал пламенно упрашивать «Прости-прости-прости», стараясь избежать справедливого возмездия.

И большинство встреченных мною взрослых недалеко от этого мальчика ушли.

А вот ещё случай.

В пионерском лагере, мне очень не нравилась одна мерзкая девчонка, которая постоянно издевалась и отпускала шутки в мой адрес. Я после очередной остроты подошёл и двинул ей в дыню. После чего словил всеобщее осуждение на тему «да как можно было ударить девочку!».

Она меня грязно обматерила, накидала в воздух каких-то угроз, а потом пионервожатая при всех меня отчитала, и заставила прилюдно извиниться.

Я чуть ли не по бумажке произнёс «Извини меня пожалуйста, ***, я больше так не буду». Мне было дико стыдно от публичного унижения, которому меня подверг взрослый, и обидно от несправедливости. Когда я пытался объяснить, что девочка меня обзывала, мне пояснили, что я в ответ тоже должен был обзываться. И не пояснили, где я должен набрать таких виртуозных оскорблений. У неё же чёрный пояс по подколкам, а я и двух предложений связать не могу.

В ответ на мои извинения девочка кивнула с видом победителя. И впоследствии продолжила клевать издалека, мерзко хихикая вместе со своими подружками.

Через три дня я подошёл к ней при всех и сказал «***, прости меня, пожалуйста, я так больше не буду», и закатал ей жвачку в волосы.

Когда вожатая стала меня ругать, спрашивать зачем я это сделал, я сказал, что готов ещё раз извиниться, а также позволить девочке сделать то же с моими волосами. Хотя, конечно есть большая разница в том, насколько больший ущерб получили длинные до лопаток волосы девушки, и насколько может пострадать мой ёжик.

К чему я это всё? К тому, что извинений мы в жизни слышим и произносим множество, но сколь малое количество их свидетельствует об искреннем раскаянии в своём поступке.

Когда ты раскаиваешься, ты словно переживаешь то, что сделал другому. Боль от удара, лишение от воровства, сокрушение от предательства.

Такое раскаяние и извинение от другого человека ты просто обязан принять, потому что иначе уже ты совершаешь жестокий поступок.

Искренне раскаивающийся человек сожалеет о том, что сделал, и теперь, чтобы повторить этот свой поступок он должен быть загнан обстоятельствами в угол.

Насколько это отличается от человека, который своим «ну, извини» всего лишь приобретает себе разрешение поступать так вновь?

Кстати, рассказ про девочку в лагере я выдумал.

Извинения от Христины конечно же принял, и заверил, что не обижаюсь на неё, и не буду припоминать её поступок, если вдруг что.

Теперь пришла очередь подвальных ступенек.

Послушав мнения людей, я взял на вооружение одну идейку.

Вколотить колья, закрепить на них доски, чтобы спуск прекратил осыпаться, а там уж и до ступенек недалеко.

Забавный диалог произошёл.

Среди кучи разнокалиберных досок вертелся отец Михаил. Хоть ему и уезжать завтра, и сам он не мальчик молодой, а работает наравне со всеми.

Он спросил, чего именно я ищу в этих развалах?

И надо же, я забыл, как по-английски будет слово «кол», а он не понимал этого слова по-русски.

Состоялся диалог на английском.

- Отец Михаил. Мне нужно...Чтобы убить вампира!

- О! Кол!

- Да-да! Именно!

Забавная ситуация вышла. Хотя всё логично. К кому ж ещё, как не к священнику, идти за оружием против вампиров?

Он показал очень удобные подходящие обрезки, которые после минимальной доработки напильником превращались в неплохие колья.

А потом облом случился.

Колья отказывались забиваться глубоко. Местный песок не был однородным, в нём было повышенное содержание минерала под названием «куски битого советского кирпича».

Я сел в своей прохладной яме и затосковал.

Была идея немного расширить пространство. Я даже начал ковырять крошащуюся кирпичную кладку по левую руку. Она мне за это прицельно по голове кинула кирпичом, и я решил подумать ещё.

В холодной яме думалось не очень хорошо, потому что некуда было присесть.

Тогда я спрятался за дровами и до самого обеда болтал с девушкой Еленой, которая в отличие от меня занималась делом. Перебирала и перетряхивала сушёный укроп. То ли получала из него семена, то ли ещё какой шаманский ритуал проводила. Я не разбираюсь.

Каждый раз, когда совесть поднимала голову и пыталась вякать, мол «а не обнаглел ли ты, товарищ тунеядец?», я стукал ей по башке и отвечал «молчи дура, Чапай ступеньки думает».

После обеда сходил в баню и было мне здорово.

В бане было полным-полно крючочков для одежды, но все они были пустые. Я догадался с наглым видом на трёх из них развесить постиранную футболку, носки и принадлежности для бани.

Из-за всеобщей влажности погоды предыдущая попытка высушиться заняла три дня. В бане же вещи сохли просто на «ура».

Я забил себе эти три крючочка, и вообще в баню стало ходить удобно. Всем надо было бегать за полотенцем, и сменной одеждой, а я шёл как есть. Стирал то, что было на мне грязного, снимал с крючка просохшее чистое, и выходил налегке.

Единственный небольшой недостаток – возросшее количество входящих запросов «а ты что, в баню без вещей идёшь?» и «а ты почему из бани без вещей идёшь?».

Наконец-то. Несмотря на огромную кучу свободного времени после обеда, в город я вырвался только сегодня.

Игорь меня доброжелательно проводил и показал, где тут у нас магазин.

Для моих хитрых планов понадобилось много покупок.

Несмотря на свой биологический возраст, я ещё частенько поступаю как подросток. Вот и сейчас мне пришла в голову гениальная идея.

Решил дарить подарки не только своему подопечному отцу Алексею, но и ещё кому-нибудь.

Бва-ха-ха! Я бунтарь! Я ломаю систему и шатаю её основы!

Чтобы немного объединить народ, также купил виноград.

Первой его попробовала матушка Тавифа, заодно и благословила. Остальным я так его и рекламировал, мол не простой продукт, а благословлённый.

Совал пакет под нос каждому, кого встречал. Пусть не всех получилось обойти, но всё равно, некоторый вклад в объединение людей я внёс.

Видите ли, я верю, что совместная еда сближает людей.

Даже нахождение в одной столовой уже неплохо. А есть из одного котла – это вообще серьёзное дело.

Если вам человек не нравится, то лучше лишний раз с ним не кушать.

А есть мнение, что жена, должна доедать из тарелки мужа. Таким образом, она узнаёт его мысли и желания.

Ну, это информация для тех, кто в сказки с телепатией верит.

Я, например, верю.

Вот так вот совместно обвиноградились те, кто попался на моём пути этим тёплым летним вечером.

Но день на этом не закончился. У Вселенной для меня был подготовлен шикарный сюрприз – у меня была возможность понаблюдать за людьми, звучащими на разных волнах.

Небольшой костёр. Немного человек сидит на лавочках перед ним. И настолько они не слышат друг друга, что постоянно перебивают, и отвлекаются.

Несколько раз заводили какую-нибудь песенку, но не двигались дальше первого куплета. А всё потому, что слишком много фонового шума, который для песни является вредной средой, в которой песня загибается. Тут можно забить на всех и горланить от себя, но тогда это будет твоим персональным выступлением, не рассчитанным на союз с остальными людьми.

Я вот во время смены все время что-то себе пел. Лично от себя, лично для себя.

Эгоист. Что тут поделать.

Так и вот. Песня, едва возникнув, тут же вяла и разлагалась.

Самая главная девочка Аня предлагала поиграть в «пантомиму», она же «крокодил». С закрытым ртом объяснять слова, что тебе загадали.

Правда Аня, отягощённая своим высшим образованием, хотела организовать игру на серьёзном уровне. Чтобы все бились на команды, играли на очки.

Кажется, она не совсем ловила общую температуру у костра.

Развлекаться чётко и размеренно, согласно прописанного устава, не очень хотелось. Хотелось расслабиться.

И вот, её слово против нашего. Она говорит «давайте попробуем, будет интересно». С нашего угла летит «да нет. Слишком сложно».

«Нет не сложно. Очень интересно».

«Нет сложно как-то».

«Да нет, не сложно».

В итоге поиграли в простую пантомиму. Когда один человек показывает, остальные отгадывают. Кто первым отгадал – становится следующим показывающим.

Игра простенькая. Особенно учитывая, что у меня был опыт, а у остальных как будто нет. Пришлось показывать всякие самовары, чеширских котов и прочую легкотню. Делая скидку на уровень мастерства играющих я их тоже жалел и в свою очередь загадывал легкотню. Хотя и на это мне претензии прилетали, мол «я не знаю, как енота-полоскуна показывать».

Это вы ещё не пробовали «модальный глагол» изобразить и «пассивного некрофила» показать.

И вот, «пантомима» надоела. Что же делать дальше?

Народ перебивал друг друга. Человек кричит «а давайте в *** поиграем», его перебивают «нет, лучше в ***», третий добавляет реплику от себя «давайте уже во что-нибудь поиграем!».

Также тут сидит наш друг из солнечной Америки. Зовут его Саша, учится он на полицейского. Но также у него есть своя ряса, и он во время службы находится рядом со священниками, на подхвате.

Сейчас же он весело шушукается с двумя девушками. Ну, не то чтобы шушукается. Он говорит, они отвечают и все трое весело хохочут по своему поводу.

В который раз смотрю, и в который раз понимаю, что демократия, когда у всех равное право голоса – это глупость. Из равноправия голосов получается шум, гам, и просто курятник.

Тоталитарная диктатура – наш выбор!

Была бы у костра гитара, сразу бы определился лидер. Завёл бы он «Группу крови на рукаве», и никто не посмел бы его прервать, разве что потом намекнули, что раз мы называемся «православный лагерь», то может и песни более светлые будем исполнять?

И после окончания песни можно было бы устраивать выборы, кто будет следующим владельцем инструмента, а следовательно, и решающим голосом.

И никто бы не посмел вякать поперёк певца.

Кроме разве что милой девушки Раисы. Это просто удивительный человек. Насколько громко она заявляет своё мнение миру, настолько же глуха она к мнению других людей.

Один человек поясняет правила игры. Через полминуты, Раиса догоняет правила, и начинает вещать в эфир свою версию. И как-то совершенно не важно, что тут только что человек говорил. У Раисы появилось что сказать, и мир должен это услышать!

Вчера, узнав, что в монастыре появилась какая-то новая девочка, совсем молодая, Рая начала возмущаться, кто это такая вообще, не из лагеря нашего тут. Понаехали всякие, а сами даже не православные как следует.

Мне подумалось, что я везунчик. Рая ведь не знает, что я такой же, как эта понаехавшая – совершенно чужой в этой религии человек.

Меня, брата и приехавшую двоюродную родню крестили оптом, когда мне было 11 лет. Или даже меньше. Через сколько-то лет мама купила икону, Казанской, кажется, Богородицы. И всё. Икона стояла в углу и не отсвечивала. Мы её не трогали, она – нас.

Всё это не даёт мне права считать себя православным. Я не причащался, не соблюдал ни одного поста, не исповедовался.

Если я купил себе права, и в гараже у меня стоит автомобиль, делает ли это меня шофёром?

Рая была самым заметным элементом в общей массе людей у костра. Она громче всех смеялась, возмущалась, говорила.

Наверное, её можно было бы сравнить с природной стихией.

Как дождю плевать, что ты хотел позагорать на солнышке, и ты ничего не сможешь ему противопоставить, так и Раиса девушка непоколебимая и взывать к её вежливости столь же бессмысленно. Нужно просто смириться и терпеть, пока очередная вспышка на солнце угаснет, и привычный порядок вещей сможет продолжать идти своим ходом.

Мы немного поиграли в забавную игру «контакт». Суть в том, чтобы игроки смогли намёками объяснить слово кому-нибудь из других игроков, и при этом ведущий не догадался, что это за слово.

Я ведущий.

Раечка очень мило возмущалась, почему, когда она объясняет слово всем остальным, то я беру и называю его.

Видимо, она считала, что если не смотрит на меня, то я автоматически ухожу в спящий режим.

Играли в «капустку», она же «клубок». Люди встают кругом. В одном месте расцепляются, и начинают спиралью закручиваться вокруг одного человека.

Этакая мега-обнимашка получается. Этот средний человек ныряет вниз, пролезает между людьми наружу, и вытягивает за собой за руку весь остальной хороводик.

Игра бессмысленная, но весёлая и милая.

Так как люди долго не реагировали на слова ведущей девушки о том, что где-то надо разомкнуть круг, я решил ей помочь, и расцепился. Стал тем самым центровым, вокруг которого народ стал наматываться. Раечка стояла рядом со мной. Второй в очереди, но по сути тоже в центре.

После успешного распутывания я предложил, чтобы теперь расцепились люди напротив. Пусть они теперь испытают на себе мега-обнимашку.

Но Раечка закричала, что теперь она хочет быть в центре.

Отмечу, что «закричала» тут – её обычная громкость.

Чтобы я закричал, нужны особые обстоятельства, потому что орать не люблю. Мне больше по душе спрятаться под диваном и за всеми подглядывать.

Рая же кричит, как дышит.

Я попробовал ей тихонько сказать, что мы же с ней только что были в центре, на это она качнулась в мою сторону и крикнула: «Я НЕ БЫЛА!».

Я отшатнулся и подумал «оно мне надо?». Замолчал и не отсвечивал, пока народ небольшими планетками закручивался вокруг центра местной планетной системы, звезды по имени Рая.

Какой интересный, насыщенный и яркий персонаж, однако.

Эти белые ночи постоянно вводят меня в заблуждение. Если по небу судить, то времени должно быть часов 9-10, а на самом деле уже следующие сутки наступили.

Иван, как обычно, быстро засыпает и глубоко спит, чем вызывает практически всеобщую зависть.

Остальные болтают.

Я, конечно же, больше всех.

С детства я усыплял брата болтая на него о чём-нибудь.

Только жена способна слушать меня до тех пор, пока у меня не закончатся слова, и я решаю, что хватит болтать, пора и поспать.

В лагере же, в мужской компании, я сотрясаю воздух до тех пор, пока в келье не станет как-то по-особому тихо.

Тогда с чувством выполненного долга, я отворачиваюсь к стене и засыпаю.

Глава 6

4.07

Вчера самая главная девочка Аня объявляла, что сегодня будет экскурсия.

Я не осознавал масштабов мероприятия. Думал, свозят куда-нибудь недалеко, проведут кругом по территории, и вернут к обеду обратно.

Ошибся. Сегодня вне монастыря предполагалось провести весь день.

Вот почему самая главная девочка Аня так настаивала вчера, чтобы мы в свободное послеобеденное время поработали чуть сильнее и активнее, чем в дообеденное рабочее.

Монастырь первый. Введено-Оятский (спасибо википедии, я думал что он «Аятский»).

Впечатления хорошие. Природа, отсутствие техногенного шума, очень ухоженная территория. Цветочки, здания.

И никого, кроме нас.

По территории ходят раскормленные и довольные жизнью коты. Одна – ласковая девочка, второй – наглый рыжий морд. Народ сразу потянул к зверятам руки, а самая главная девочка Аня начала бегать и бить всех по рукам, чтобы не смели непроверенных на глистов животных без прививочного паспорта на руки брать. Нахватаемся заразы и потом на карантин все ляжем.

Не совсем уловил, где там территория монастыря кончается. С одной стороны заходим через забор, с другой выходим через арку и дорожка ещё вдаль идёт, к домику с куполами на другой стороне водоёма. На полпути переходим красивый мостик. Мостик-то красивый, но раскинулся он над какой-то заболоченной лужицей, и дохлая рыбина плавает, да какое там, неподвижно лежит, вплавившись в поверхность лужи-болотца. То ли это последняя обитательница, то ли пошутил кто из туристов – бросил вяленую рыбку с моста. Но картинка не воодушевляет.

Мы пытались сфотографироваться. Попытки согнать всех на мост одновременно, вызвали у меня ассоциацию со стадом овец.

На Алтае один из соседей пас такую толпу. Он по краю объезжал их, и они бекая-мекая бежали в нужную сторону.

Н-нет. Барашки были организованней. Это, наверное, всё потому, что они глупые животные, а мы – стадо человеков наделённых разумом. Каждый личность, у каждого есть мнение, и плевать в общем-то на остальной коллектив.

Дорожка до водоёма была красивая, спокойная. Вода – ржавая, но если смотреть не вглубь, а в даль, то вид красивый.

Люблю природу.

Через арку вернулись обратно в цивилизованную часть монастыря.

В небольшом здании стоят два каменных гроба. Это родители Александра Свирского. Того самого, которому будет посвящён второй монастырь в нашей сегодняшней экскурсии.

На входной двери висела бумажка, где русским по белому было написано, что съёмка в помещении строжайше запрещена.

Наши девушки всякую фигню на заборах не читают, потому щелкали вспышками совершенно спокойно.

Я немножко удивился. По ассоциации с увиденным вспомнился мне один фильм итальянский. Там главный герой был фотографом, фамилия его была Папарацци. В одном эпизоде ему надо было что-то срочно нашаманить со своей техникой, и он беспардонно забежал в храм, в котором шла служба по покойнику. Гроб с клиентом, родня в чёрном, женщины в шляпках с вуалями. И мимо всего этого Папарацци с шумом и грохотом прокатился и закрылся в кабинке для исповедания, откуда вскорости стали раздаваться звуки щелкающего затвора и мелькать на весь зал вспышка.

Перед отъездом к следующему объекту народ совершил ритуальное погружение в местный святой источник. Я думал эти строения – туалеты, а оказалось – купальни. Девочки налево, мальчики направо.

Я в купальни не ходил. Не люблю в открытых водоёмах купаться.

В дороге водитель сделал остановку у придорожной кафешки. Народ сделал набег и нахватал трофеев в виде пирожков.

Пока стояли, болтали и кушали, к нам вежливо подошёл местный собак.

Ник кивнул на собака, и сказал, что он напоминает волка из «Игры престолов».

Что-то такое было. Крупный собак, действительно.

И вот этот лютоволк просто поразил меня своей дипломатичностью и тактичностью. Мы стояли небольшим кружком, и он вроде как тоже с нами стоял.

И смотрел на людей, у которых были пирожки в руках, ничего при этом не предпринимая. Он словно участвовал в нашем разговоре.

- Хороший день, не правда ли? Приятного вам аппетита. А вот был забавный случай, перед вами туристы проезжали, так они мне целых два пирожка подарили, правда обхохочешься?

Самая главная девочка Аня бегала между нами и грозно требовала собаку не кормить, ибо нефиг. Вона у неё шерсть лезет. Больная, наверное. И вообще у неё хозяева есть, которые наверняка кормят. Или она убежала и прибилась тут. Может вообще бешеная.

Самой главной девочке Ане никто не возражал.

А перед посадкой в автобус Игорь отдал содержимое своего пакетика зверику.

Собак очень осторожно принял предложенное и стал есть.

- О! Это мне? Ну что ж, раз вы настаиваете, я не смею отказать. Исключительно для того, чтобы сделать вам приятно, я, так и быть, приму ваш дар. Дай вам Бог здоровья.

Второй монастырь.

Александро-Свирский.

Очень понравился. Два комплекса строений. Один комплекс полностью отстроен, второй делается потихоньку. Между ними несколько сот метров холмистого пространства, река, берёзки, коротенькая травка, широкая асфальтированная дорожка и киоск с выпечкой. Цены соизмеримы с ценами на московском вокзале, но тут кроме булочки ты получаешь красивый вид и чистый воздух, кушать становиться просто удивительно волшебно. К тому же всё печётся вот прямо тут же, в соседнем домике-пекарне, многое ещё тёплое.

Встретил нас отец Родион. Он и проводил первую половину экскурсии.

Экскурсия была вполне на уровне, только мне интереснее было смотреть вокруг. Простор, речка, и лес на другой стороне. Прямо совсем как у меня дома. Я больше 20-ти лет прожил в пятиэтажке на самом верхнем этаже, откуда открывался шикарный вид на нашу речку. Бия на зиму покрывалась льдом, и лунной ночью можно было видеть огромное ровное поле святящегося голубым снега. Побочным эффектом житья у реки был холод. У нас всегда было на несколько градусов ниже, чем в центре города. Плюс дом наш стоял на окраине квартала, и квартира была угловая. Во время ураганов я слушал, как в вентиляции завывает ветер, и всю зиму ходил в двух штанах, а перед тем, как лечь спать мы набирали в пластиковые бутылки горячей воды и прятали под одеяло, чтобы не ложиться в совсем уж ледяную кровать. Обе наши кошки любили тепло, потому спать на ночь приходили к брату под одеяло.

Летом в нашей квартире было ужасно душно и жарко. За день крыша нагревалась, и к вечеру начинала отдавать тепло в наш верхний этаж. Но близость реки давала прохладу. В городе неподвижный воздух плавился, и асфальт плавился вместе с ним. Как там люди жили – ума не приложу. А ещё у нас было полным-полно комаров, потому что раньше в этих местах было болото, потом земснарядом намыли песка, подняли уровень земли, и отстроили жилые дома. Кое-где болотца ещё оставались.

С нашего балкона были видны восходы солнца, и в 5 утра можно было расслышать, как в лесу за рекой начинали петь птицы. Над водой звук очень хорошо переносился. Летом можно было увидеть и закат. Летнее солнце совершало оборот по небу градусов в 270 (это три четверти круга, если кто в цифрах путается).

Всю жизнь я думал, что живу на границе цивилизации, и лес на другой стороне реки – это уже настоящая нетронутая природа. Дикая и естественная. В детстве отец гонял нас с братом на лыжах. Если пройти 6 километров по лесу, то выходишь на Катунь. Эти 6 километров проходили по нетронутому лесу. Я верил, что если сойти с лыжни и углубиться в чащу, то можно будет найти медвежью берлогу или волчье логово.

Всю сказку поломал Google Maps. На фотографиях со спутника видно, что этот бескрайний лес – всего лишь небольшой заповедник для деревьев, а вокруг, насколько хватает объектива – сплошь квадратики засеянных полей.

Отец Родион всё рассказывал и рассказывал. Как при советской власти вот в том корпусе сделали стационар для умалишённых. Что уже удалось вернуть в собственность церкви. И что-то он ещё такое говорил. Все его слушали. Я смотрел по сторонам. Неожиданный приступ ностальгии заглушил собой всё.

Недалеко от моего дома каждую зиму предприимчивые люди огораживали забором кусочек замёрзшей реки, ставили фонарь, колонки, и сдавали в прокат коньки. Фонарь был нужен, потому что зимой уже в 6 вечера у нас была темень. Я был одиноким чебурашкой, у которого не было друзей, потому мне нравилось с высоты смотреть, как люди смеются и катаются кругами по этому островку света, что летит сквозь тьму безначалья под аккомпанемент музыки. Иногда советской эстрады, иногда современной попсы.

Интересно, а в этом монастыре, когда речка замерзает, люди на коньках катаются?

А лес на той стороне большой? Или просто несколько рядов деревьев создают вид непроходимой стены, а на самом деле там начинается промзона или населённый пункт?

Экскурсия ушла с открытого пространства и переместилась во внутренний дворик. Чисто, аккуратно, вымощено камнем. Если бы здесь проехать на лошади, то, наверное, цокот раздавался бы далеко вокруг.

В середине двора большой квадрат зелёной травы. Это бывшее кладбище. Сейчас здесь стояла всего пара крестов и висел запрет ходить по этому квадрату.

Следующим пунктом культурной программы было присутствие на службе в этом монастыре.

Самая главная девочка Аня послала меня за двумя нашими отставшими мальчиками. Никита и Вова уже не первый год приезжают в этот лагерь, и на правах старичков позволяют себе отступать от жёстко прописанного плана лагерных развлечений.

Вот и сейчас, пока все остальные, в голубых футболках «Тихвин 2014» направились на службу, они сидели без футболок, на лавочке напротив киоска с выпечкой. Пили кофе и что-то жевали.

Я подошёл к ним с серьёзным видом.

- Ребята! Это безответственно! Вы почему отрываетесь от коллектива! Сейчас все пошли на службу, которую отец Родион проводить будет, а меня наша самая главная девочка Аня благословила сбегать до вас и позвать вас в приказном порядке присоединиться к общей массе, а не то будут введены санкции.

Я сделал глубокий вдох, расслабил лицо, чтобы брови перестали хмуро встречаться на переносице.

- Ну, всё. Поручение я выполнил. Что тут у вас вкусного есть?

Новое наименование. Калитка. Это такой блин из ржаной муки, на который накладывают картошки, и загибают краешки. Немного на ватрушку походит, или мини-пиццу. Это можно кушать не смотря на то, что сейчас шёл какой-то очередной пост.

Возможно, калитка бывает не только в виде выпечки, потому что в песенном фольклоре задокументирован иной способ приготовления: «Отвари потихоньку калитку…»

Вот мы сидели на лавочке, дышали ветром. Я благодарил Вову за то, что он с утра мне посоветовал не расслабляться глядя на чисто небо и ясное солнце, а брать с собой куртку.

Хорошо, что я не стал пренебрегать советом опытного товарища, и сейчас не мёрз как цуцык на ветру, а сидел, развалясь, на лавочке.

Никита рассказывал о том, какие у него есть любимые места в этих монастырях.

Рядом крутился малыш, которого пасла мамаша. А ещё берёзки, простор и вкусняшки. Вот это я понимаю – выехал на экскурсию в монастырь.

- Ну, ладно, посидел с вами хорошо, пойду, гляну, что за служба вообще такая.

В храме, в каком-то уголке стоял отец Родион в шикарном облачении. Поверх простой рясы было накинуто какое-то покрывало со стоячим воротником. Очень красивое облачение. Моя жена бы, наверное, оценила, сколько тут проделано швейной работы, а я же просто любовался. Вместе с отцом Родионом службу также вёл ещё один священник. Они что-то распевали величественное и неприступное.

Как каменный замок на высоком утёсе о подножие которого тысячелетиями разбиваются волны бескрайнего океана.

Образ сильный и величественный, но совсем не тёплый и не радостный.

Стоял народ и внимательно слушал. Наши, те, которые спевались, так и вообще что-то подпевали.

А я пошёл поглядеть основной зал, пока там было пусто. Службу и оттуда прекрасно слышно.

Вот что бы там ни говорили, а я до сих пор не могу принять то, что в христианстве принято поклоняться мощам.

Долгое время я думал, что мощи – это куски одежды носимой при жизни святым человеком, и когда узнал, что на самом деле это не одежда, а сам скелет человека – долго не мог поверить.

И ещё одно открытие ждало меня сегодня на эту тему. Я думал, что эти самые мощи хотя бы хранятся в одном месте.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что зал просто увешан и уставлен картинами и коробками, где под стеклом на железной табличке выбито имя, а ниже приклеен кусочек кости. Совсем маленький.

Не укладывается у меня в голове, как одновременно христианство порицает идолопоклонство, клеймит язычество, и обзывает всех остальных сектантами, а само берёт останки человека, крошит их на маленькие кусочки, и потом рассылает по монастырям.

Какие-то совсем почётные святые удостаивались не общего стенда, а золочёной коробочки. И там под стеклом даже печать была. Видимо, есть специальная комиссия, следящая, чтобы никаких посторонних случайных костей тут не оказалось.

Логично.

Всё очень красиво, величественно, художественно, роскошно...Но, блин, это человеческие кости!!!

Когда в Храме Христа Спасителя я увидел такой стеклянный гроб, и там под стеклом явно кто-то лежал, накрытый тканью, я ему поклонился, но целовать не стал. Жутко мне. Я и мяса не ем потому, что до меня дошло, чем именно является котлета. И поклоняться мертвецу не могу.

Если душа вечная, и при смерти она оставляет тело, то почему надо целовать гроб, или картину-сборник костяных крошек, а не изображение святого, с которым хочешь пообщаться?

Чем это отличается от картинки, если голозадые туземцы насадят череп святого на копьё и станут поклоняться ему?

Допускаю, подобно тому, как ставят кресты на тех местах, куда святой много лет ходил молиться, потому что место намоленное становится, так и кости человека присутствовали абсолютно при каждой его молитве, и, наверное, сильно фонят благостью. Но что это за фигня – выжать по максимуму прибыли из святого человека?

Википедия утверждает, что окончательно договорились о святости и почитании мощей на 7-ом Вселенском соборе в 787 году.

При этом я встречал высказывания православных людей том, как мерзко поклоняются трупам буддисты.

Двойные стандарты, однако.

В одной золотой коробочке лежал гвоздь. Мощный такой, грубый. Печать на нём, что он настоящий. И никаких подписей.

У меня знание христианства весьма поверхностное, и мне известна только одна история, в которой фигурировали гвозди. Но если это один из Тех Самых гвоздей, мне кажется, он должен был бы стоять в середине композиции, под двумя прожекторами, а вокруг стоять два ряда охраны и силовое поле, а к храму должна была бы тянуться многокилометровая очередь.

За колонной я обнаружил кресло с высокой деревянной спинкой. Строгое такое.

Никаких надписей вокруг, объясняющих, что это за экспонат такой.

Присел. Хорошо, удобно, и как будто спрятался ото всех за колонной. Это прямо мечта интроверта. И в церкви, и никто тебя не видит, и ты как бы один. Но немного неуютно оттого, что я не знаю, что это за арт-объект. Вдруг это какое-то суперсвященное кресло, в которое имеет право садиться только патриарх?

Но оно так спокойно и открыто стоит в общем зале без охраны...

Передохнул, и пошёл на улицу.

Снова красивый вид. Вода, чайки, ветер. И так внутри спокойно стало, даже слёзы на глаза навернулись.

Такое удивительное сочетание.

Во дворе монастыря все скромно, чисто, благостно и спокойно. Хочется сидеть и плакать.

Внутри храмов – золото, шик, страстное богатство и роскошь. Хочется узнать, сколько всё это стоит.

В словах молитв – страх Божий, рабы Божии, преклоняемся и покоряемся. Хочется уйти в другое место, где всё более человечно и менее грозно.

Когда служба закончилась, я поймал выходящего из дверей отца Родиона и спросил, что там за гвоздь в коробке?

Он ответил, что вроде бы как раз Тот Самый. Один Из.

Я спросил, отчего он лежит в углу и без охраны?

Отец Родион затруднился ответить.

Эта интереснейшая тема была мной изучена дома.

Сразу же забавный момент, что православные и католики не могут договориться о том, сколько гвоздей было всего. Православные считают, что четыре. По одному на каждую конечность.

Католики же утверждают, что три. Ноги клали друг на друга и скрепляли одним гвоздём.

Царица Елена, что в 4-м веке организовала экспедицию за Крестом Животворящим, обнаружила также и гвозди.

Возникает тут нелогичность.

Чтобы проверить, на каком из трёх крестов был распят Иисус, их поочерёдно поднесли к мёртвому человеку. От одного креста он воскрес. Что же она делает дальше? Делит Крест на две части и рассылает в разные стороны. Потом, чтобы сохранить реликвию, христиане дробят её на ещё более мелкие части и растаскивают по разным углам.

А вот гвозди Елена взяла себе. Один оставила в Иерусалиме, остальными зарядила своего сына. Вбила в его шлем, чтобы стрелы отскакивали, и в подкову, чтобы у коня нога лёгкая была. И в удила, вроде как тоже гвоздь один пустила.

Очень странно, что воскрешающий крест она так просто уничтожила.

Не вижу логики. Такой могучий артефакт и просто разломать на щепки?

А главное, насколько корыстно и меркантильно она поступила с добытым. Все направила на безопасность своего сына. Хотела, чтобы его персонально Иисус охранял.

Хотя, эта история может служить оправданием, почему мы не можем сейчас увидеть целый крест, но можем наблюдать множество святых щепок.

Римляне практиковали казни на четырёх видах крестов, у каждого даже было своё латинское название.

Простой вертикальный столб.

Крест в виде буквы «Т».

Крест, на котором нынче изображают Иисуса.

Крест в виде буквы «Х».

И у каждой перекладины было своё наименование.

Чаще всего использовался Т-крест, потому как его было довольно легко сделать. В виде позорного унижения, казнимого заставляли самого донести горизонтальную перекладину до места. Весила она 30-50 кг, и часто в миру называлась также, как и весь крест целиком.

Возможно, Иисус на самом деле нёс одну только балку от своего Т-распятия, и мы превратно понимаем «нёс крест». Впрочем, до сих пор нет единого чёткого мнения. Есть даже аргументы за то, что Иисуса казнили на простом столбе.

Латинский же крест, который нынче прочно себе забрало христианство, ещё египетскими жрецами почитался как сакральный символ. Также он изображал собой посох Аполлона, сына Зевса. Такой символ нередко чеканили на древнегреческих монетах. Подкладывали под младенцев, потому что верили в его защитные свойства.

В 4 веке латинский крест стал христианским символом и оброс преданиями. Христиане вовсю стали ругаться с остальными религиями, крича, что латинский крест принадлежит только им.

Читал я также книгу об истории крестов, и там автор приводил высказывание христианского священника, который ругался на мерзких язычников, и их мерзкий символ креста, призывал с ними бороться.

Высказывание это датировалось 2-м веком нашей эры, то есть за двести лет до того, как христианство прочно взяло крест себе на вооружение.

Так и вот, возвращаясь к гвоздям. Оказывается, после обретения гвоздей, не только массово пошли подделки по всему христианскому миру, но и реальные гвозди стали множиться. Те Самые гвозди делили на кусочки и добавляли в металл при ковке новых гвоздей. Получившееся изделие также считалось святыней ничуть не меньшей, чем оригинальный гвоздь, которым протыкали плоть Иисуса.

Самуэль Ганеман предложил название «гомеопатия» в конце 1807 года.

Парацельс в 16 веке говорил, что малые дозы «того, что делает человека больным, излечивают его».

Но более, чем на тысячу лет раньше христиане просекли, что капелька металла священного гвоздя разведённая в котле обычного металла, даёт в итоге целый котёл священного металла.

То есть христиане познали принципы гомеопатии ещё до того, как это стало мейнстримом.

Из остальных орудий также вышли святыни. Терновый венец и шипы от него. Копьё Лонгина. Титло с креста.

Я вот думаю, если бы Иисус смотрел дальше в будущее, то он смог бы оставить просто огромную кучу освящённых вещей.

Во-первых, волосы и ногти в огромном количестве. Автоматически святыней стали бы ножницы, или каким там инструментом парикмахеры раньше работали.

Он мог брать кучу иголок, тыкать их по одной себе в палец, и они бы становились освящёнными, и, наверняка, чудотворными.

Также возникает вопрос. Если бы учёные откопали содержимое ночного горшка Иисуса, стало бы это святыней?

И так далее.

Почему орудия убийства и мучительной казни стали святынями?

Почему крест вдруг стал Животворящим. Потому что на нём отняли жизнь? Какая тут логика? Убили Иисуса, и таким образом зарядили артефакт на одно воскрешение?

А если бы его повесили? У нас на куполах бы вместо крестов виселицы были?

Отец Родион сдал нас на руки женщине, и она повела экскурсию дальше.

Я уже устал, загрузился впечатлениями, и не запоминал факты, которые она рассказывала.

Один момент только запомнил. Она показала нам выступление их хора.

Три человечка в рясах, сказали «здрасьте», а потом двинули своими голосами так мощно, что я открыл рот и забыл дышать на те две минуты, что они пели.

Наша Марина, что руководила спевкой, сразу же убежала из первых рядов куда-то в тыл.

Это она для того, чтобы не плакать у всех на виду.

А вот я учёный. Если открыть рот, то не только звук лучше улавливается, но и слёзы легче сдерживаются. Правда, вид глупый, но это мелочи.

После выступления певцы предлагали диски со своими записями. Народ набежал, но увидев цену резко поскучнел и потерял интерес.

Мне их диски не были нужны. У меня и акустики нет подходящей, чтобы сымитировать своды многовекового каменного храма. Потому я им просто в ящик для пожертвований «спасибу» бросил.

Напоследок мы посетили церковную лавку и кафе.

В лавке множество всяких книг и сувениров. Но мне они как-то не особо интересны. Все красивые вещи в этом мире мне всё равно не скупить, а дом лишний раз захламлять не хочется. Я наоборот стараюсь выкидывать вещи почаще, чтобы дышать свободнее было.

А Игорь купил себе сувенирную тарелку. У него дома целая стена ими увешана. Вот, будет на одну вещь больше.

Нам уже надо бы бежать на автобус, а то мы опаздываем по плану, и самая главная девочка Аня будет недовольна. Она выделила 20 минут на быстрый перекус.

Потому в кафешке мы нервничали и старались жевать быстрее.

У меня была спутница. Молодая и симпатичная девочка Соня. Взрослые привезли её в монастырь и оставили развлекаться. Лет ей четырнадцать. Религии не подвержена. Юбки не признаёт, и соглашается надевать их только после тщательных уговоров. Платки точно также презирает.

Много раз мне повторяла, что никогда сюда не приедет вновь, быстрее бы укатить до дому.

Пока ехали в автобусе она у меня отняла в неравной борьбе ручку с блокнотом и стала там рисовать. Котёнка, собачку, домик. Да так классно прям. Не иначе в какую-нибудь художественную школу ходила.

Вот думаю. С одной стороны, это жестоко – оставлять ребёнка в месте, где нет ни одного сверстника.

С другой стороны, ребёнок этот становится особым гостем. Каждый считает своим долгом сделать для девочки Сони что-то хорошее.

Я вот её захотел в кафешке покормить.

Она сначала отнекивалась, и тогда я придумал историю, что мне жена выдала денег специально на еду, с запасом. И я собираюсь покупать еду.

Соня согласилась принять от меня угощение. Выбрала две булочки и компот. Я дополнительно купил ей сок, потому что сюрпризный сок гораздо вкуснее запланированного. Всю еду делал вид, что он мой, а когда на выход пошли, отдал ей, чтобы в автобусе выпила.

А описываю я это всё так тщательно и подробно потому, что гордыня моя не даёт мне спать спокойно. Она требует, чтобы я известил весь мир о том хорошем поступке, который совершил.

Когда доели, мы как раз опаздывали на автобус на пару минут, нам до него бежать чуть ли не километр, и на улице разразился ливень.

Бежать было весело.

На полпути догнали наших парней, что несли канистры с водой из источника. Отметил мальчика Лёшу, который пытался одновременно нести самую неудобную из канистр, и при этом прикрываться от дождя.

Предложил свою помощь, рассчитывая, что если я прибегу к автобусу с водой, то самая главная девочка Аня не будет на меня особо сильно ругаться. Я ж при деле.

А Лёша мне за это ещё и спасибо сказал.

Двойной выигрыш!

Само собой, дождь полностью перестал, когда до автобуса оставалось метров 30.

Третий монастырь был лишним. Я усталый, перегруженный впечатлениями и возникшими вопросами, в промокшей ветровке, выполз из автобуса под серое небо, которое того и гляди вновь прольётся дождём. Подчёркиваю, «в ветровке» а не «в дождевике».

На этот раз монастырь был Покрово-Тервенический и женский. Он был прекрасен. Небольшие здания. Белые стены и нежно-голубые купола с золотыми звёздами. Ландшафт теперь ещё больше напоминал Алтай. Потому что к источнику пришлось спускаться по тропинке с высокого холма.

Сколько я таких тропинок исходил в своей жизни...

(мечтательно закатывает глаза и погружается в воспоминания)

Источник представлял собой небольшое строение. На улицу выходил кран и рядом стояла кружка. А над краном стояла статуя Богородицы, которая рукой как бы предлагала испить воды.

Это было так трогательно, что захотелось присесть напротив неё и помолчать.

Но у нас был жёсткий график, специально сделанный так, чтобы мы всё время нервно дергались и поторапливались, но при этом стабильно запаздывали.

Народ опять массово побежал окунаться в святом источнике, а мы с девочкой Соней ходили и размышляли то ли о творчестве раннего Гумилёва, то ли о том, что было бы неплохо сейчас на диванчике отдохнуть. Какая-то из этих тем.

У меня с собой был апельсин. Я его почистил, и раздавал народу по одной дольке. Тем, кого встречал.

Потом что-то долго не мог никого встретить, и отдал оставшиеся как раз 3 дольки рабочим, что шаманили над перилами.

Хлопнул у себя на лбу комара. Увидел на ладошке кровавое пятно. Видимо он уже кого-то покушал до меня. Теперь я с кем-то стал кровным братом.

Внутри храма было светло и красиво. На фотографиях получался просто сказочный вид убранства.

Я не хотел знать, сколько это всё стоит. Я сидел и любовался. Все иконы написаны силами местных монахинь. И роспись стен также их рук дело.

И какие же это красивые картины, я вам скажу. Очень много голубого, ощущение действительно неземных, небесных сюжетов.

Подошёл Игорь, и сказал, что вот это вот всё красиво, конечно, но совершенно не канонично. Объём, например, в иконах не принято изображать.

Возможно потому, что его и не умели изображать толком в те времена, когда иконы появились и канон установили.

Не нравятся мне каноничные изображения. Они грустны, некрасивы и тоскливы. У всех странно и неестественно наклонены головы. Выбор цветов также не радует.

А тут всё так прекрасно, чисто и возвышенно. Сердце поёт просто.

Мать Георгия, что проводила экскурсию, рассказала нам в общих чертах, о житье-бытье.

У них сейчас серьёзное хозяйство. Она торопилась успеть рассказать всё опаздывающим нам, потому иногда запиналась. Её фраза «наши трудники едят своё мясо» вообще звучала жутковато.

А я расстроился. Значит, где-то тут творятся убийства, и плевать что всё вокруг так красиво.

Любопытно, монахини сами своим коровам глотку перерезают или зовут специального человека?

Обратно на автобусе ехали долго.

Девушки в середине автобуса устроили музыкальную битву. Разделились на две команды и вспоминали песни на выбранную тему. Я подполз к ним, и немного поучаствовал, пока самая главная девочка Аня не передала просьбу водителя – не сидеть в проходе, а то дорога сложная.

Сел скучать на своё место. От плохой дороги стало тошнить, и я принялся горланить песни. Какие вспоминались, подряд.

Помогло.

Молитвенное правило, как и утром, читали через микрофон. С утра я выдержал, но сейчас, вечером, что-то оно меня утомляло.

Рука сама потянулась к сумке, где я уже несколько месяцев, не притрагиваясь, храню чётки, что подарила мне жена. Из кораллового камня, на 108 зёрен. Мешочек она сшила сама, по образу мешочков для кришнаитских чёток. Такой мешочек с петлёй, чтобы подвешивать его на поясе, и специальным отверстием в которое просовывается указательный палец, когда читаешь молитву.

Считается, что указательный палец отвечает за мужскую энергию. Им мы тыкаем в человека, и проклинаем, и прочие агрессивные военные действия творим. А молитва – это дело спокойное, гармоничное, потому чётки при молитве перебираются большим и средним пальцами, а указательный выставляется вон из мешочка, чтобы не мешал.

Я представил себе картинку, что у меня дома на столе стоит. Там Кришна и его возлюбленная Радхарани играют на флейтах и смотрят друг другу в глаза. Вокруг зелень, коровы отдыхают. Пытаясь вытеснить все посторонние мысли этой картинкой, я принялся читать маха-мантру «Харе-Кришна». Два круга, по 108 повторений.

На русский эту мантру можно приблизительно перевести как «О Всепривлекающий, о Всерадующий Господь, о духовная энергия Господа! Прошу, позволь мне преданно служить Тебе». И сразу так легко стало дышать. Как будто душным днём я уловил струю освежающего весеннего ветра. Внутри проснулась радость, и краски вокруг стали ярче.

Сначала мне показалось странным, как, после целого дня, проведённого в православных водах, я устремился совсем в другую сторону, а потом понял, то, что меня немного не устраивало в православии, за целый день набралось в огромную кучу и критическая масса сдетонировала. Я понял, что кришнаитские священники, встреченные мною, своим образом жизни и поведением меня привлекли больше, чем православные. Столько в них смирения и терпимости.

И ещё, удивительное совпадение, у них всех отсутствовала проблема лишнего веса, которая весьма характерна для священников православных.

Отец Родион рассказывал об одном батюшке, который ушёл от кришнаитов и посвятил свою жизнь тому, чтобы перетаскивать оттуда людей в православие.

А я лично обедал у человека, который когда-то закончил духовную семинарию, но не получив ответы на свои вопросы в итоге перестал быть батюшкой, и стал брахманом.

Вот так вот, в автобусе, наполненном православными, читающими вечернее молитвенное правило я и сделал шаг в сторону кришнаитов.

Всего одного дня православных экскурсий хватило для этого.

Спасибо лагерю, что помог сделать выбор.

Вечером костра не было. Игрались в «клубок-капустку». Лена всех организовала и закрутила. Мимо проходил взрослый мужчина в штатском и шутливо-грозно спросил «Это что за языческие ритуалы в православном монастыре?».

Назавтра я узнал, что он священник. Как говорится «В каждой шутке есть доля шутки». Даже когда человек что-то осуждает как-бы в шутку и как-бы не в серьёз, он на самом деле действительно это осуждает, просто повод для полноценного возмущения недостаточно веский вот он и высказывает своё осуждение в лёгкой несерьёзной форме.

И вновь к слову об эгоизме.

«Клубок» игра русская народная, блатная хороводная. Громкая. А времени уже довольно много. Опять к полуночи подходит.

Вышла самая главная девочка Аня, и сказала, чтобы мы с площади между корпусами ушли играться к костру и гаражам, потому что тут вообще-то окна матушки Тавифы находятся.

На это ей спаренный дуэт Лена+Рая заявили что-то типа: - Нет, да, мы только доиграем.

Ага. Ща, докурю, тогда и выйду из этого вашего родильного отделения.

Просьба эта звучала несколько раз от разных людей, но ответ был одинаков.

Я не уходил, потому что мне было просто интересно, этот эгоизм и неуважение к другим людям так и спустится на тормозах, или будет кара?

Кары не было. Но лишь потому, что не только я перестал участвовать в шумном языческом игрище, но и другие люди немного смутились и разошлись спать.

Глава 7

5.07

После вчерашней экскурсии голова полна впечатлений. Плохо спал.

После завтрака приготовился медитировать на тему ступенек в подвал. Самая светлая идея, пришедшая в голову – найти мать Неонилу, и честно сказать, что у меня светлые идеи кончились и мне нужна помощь. Нашёл. Сказал. Она вроде бы кивнула и пошла дальше.

Сегодня нас назначили строить входные ворота. Это дело хорошее и нужное, а то монастырь нынче не имеет никакого, даже символического заграждения на входе. Будто это просто улочка в жилом квартале.

Входная калитка будет иметь размах крыльев в 5 метров. Ходили искать в общей куче подходящие доски, потом размечали их и резали ручной дисковой пилой.

Прикольная штучка. Надо себе домой такую купить.

Заговорил с Ником про вчерашний третий монастырь, который был сказочно красив.

Вот я удивился, когда он покачал головой и сказал, что ему там совсем не понравилось. Там стоят статуи, а это католическая фишка. В православии статуй нет, потому что это идолопоклонство.

Слишком католический монастырь. Не понравился.

Я обратился к отцу Алексею. Он подтвердил, что было бы лучше, если бы на месте статуй стояли иконы.

Не могу понять, почему художникам можно Богородицу изображать, а скульпторам нет. Примерно, как быть музыкантом – хорошо, а певцом – плохо.

Между делом помог девушкам, наводящим чистоту, унести мешок с травой.

Интересная резня досок закончилась. Началось скучное забивание гвоздей.

Быть зевакой-наблюдателем не хотелось, потому я оставил людей развлекаться, а сам пошёл на дрова.

Огромная куча их валялась в беспорядке, открытая всем дождям. Народу было поручено перекидать некрасивую кучу в красивую поленницу.

Ребята уже сколотили настилы, теперь осталось перенести дровишки на 50 метров в сторону и выложить.

Сначала почему-то дрова брались снизу кучи. Примерно, как герой Вицина в «Операции «Ы» доставал себе самый нижний горшок из столбика. Вот-вот должно было произойти обрушение.

Чтобы это не оказалось внезапным стихийным бедствием, я решил организовать спланированный подрыв. Забрался наверх и стал осыпать кучу.

И сколько же я наслушался добрых пожеланий, что меня сейчас уроет, утянет, завалит, поломает...

Хорошо, когда на свете есть друзья.

Работали цепочкой. Один человек сверху подавал дровишку, второй перехватывал, третий укладывал в прицеп от легковушки, который тут исполнял роль тачки.

После заполнения, кто-нибудь впрягался в прицеп, и буксировал его к поддонам. Там выкладывали поленницу и прицеп возвращался на базу, к дровяной куче.

Пока не разобрались с прицепом, пробовали его тягать по-разному.

В итоге легче всего оказалось тащить его одному, потому что тогда ты полностью его контролируешь, а всяческие помогалы по бокам только вносят рассинхронизацию.

Понял я это так. Тяну, значится, эту мега-тачку. Игорь помогает тянуть сбоку. А девушке Рае приходит в голову гениальная идея. Она начинает громко всем рассказывать, что им делать, и сама без предупреждения наваливается на свой край, как бы приседая своим весом мне на спину.

Я совсем не оценил её благородный порыв, остановился, отцепил Игоря, приказал Рае отойти. На её вопрос «Это почему?», рявкнул «Потому что я так сказал!».

И долго ещё себя корил за несдержанность.

Уверен, она не планировала сорвать мне спину, а действительно хотела помочь.

Извозом занимался в одиночестве, и был счастлив.

Вот такой я командный игрок.

Вообще же эта работа была самая лучшая за всё время лагеря, потому что позволяла людям переговариваться, одновременно совершая общее дело.

Вот чего мне не хватало эти дни.

Только в середине смены, наконец, появилась возможность пообщаться с девушками. Парни-то давным-давно друг с другом перезнакомились в келье, да на работах.

Слышал признания от некоторых, что они до сих пор даже по именам не всех девушек запомнили.

В самом начале лагеря наша самая главная девочка Аня строго всем наказывала ни единого шага не делать без благословения монахинь.

Даже если на монастырь падает метеорит, и тебе надо его спасать – ты должен сначала получить благословение.

Мне это было слышать непривычно, но лишь потому, что для меня благословение – это прямо большой такой серьёзный подарок от человека, а в данном контексте он означал всего лишь разрешение.

После обеда я зашёл к матушке Тавифе и попросил благословения сводить девочку Соню до магазина.

- Вот Соня, вот я, отпустите её со мной. Как увёл, так и приведу, под мою ответственность.

Остальной народ пошёл до магазина просто так, потому что все были взрослые.

По пути разговаривал с Ником. Интересно, у них не используется английского слова для приходящих в монастырь, они используют русское «palomniki».

С Ником мне общаться интересно, потому что практика. С Сашей интереса меньше, потому что как я бы хотел практики в английском, он жаждет практики в русском, и даже, бывало, обижался, когда я к нему на его родном обращался.

Второй удививший момент. Ник не мог понять, что сегодня в Тихвине за праздник. Словосочетание «День города» ему ничего не сказало. Он утверждал, что у них нет такого обычая – праздновать день основания города.

Вокруг было множество народу, целая ярмарка. Издалека доносились крики в микрофон, видимо где-то шла культурная развлекательная программа.

Девочка Соня попросила покатать её на спине.

Вот, чувствуется, женщина растёт, на мужиках ездить учится.

Сначала её повёз я. На коня я не очень походил, потому ассоциации возникли скорее со страусом. Далее в роли страуса выступал Вова – парень героических пропорций и высокого роста. Девочка Соня хоть и была всего 14 лет от роду и на вид смотрелась худенькой, но по консистенции оказалась плотненькой, второй страус с этим согласился, но продолжал нести её, не уставая.

Так мы и сфотографировались всей нашей небольшой группой:

Мы стоим на фоне местного водоёма, девочка Соня довольная выглядывает у страуса из-за плеча.

В магазине как-то так разбежались по своим делам, и обратно мы шли только в компании Вовы.

Он опять играл за страуса, а я наперегонки с солнцем пытался съесть мороженое. Техническая победа по очкам была на моей стороне, но ладонь изгваздалась изрядно.

Прямо здорово погуляли, столько впечатлений хороших. Горожане пока ещё не перешли в стадию пьяной гульбы и были просто слегка навеселе. Песни, лавки с сувенирами, гигантская матрёшка на фоне которой сфотографировался Ник.

Довёл девочку Соню до её корпуса, отдал пакет с подарками, и тут выбежала девушка, которая начала махать на нас руками и эмоционально говорить, что в 4 вечера должна была состояться православная викторина, и почти никто не пришёл, и самая главная девочка Аня рвёт и мечет. Пусть мы быстренько бежим на эту самую викторину.

Моей ошибкой было то, что я эту девушку послушался.

В столовой на меня обрушился гнев за всё неявившееся мужское племя.

Летели молнии.

- Значит, бойкотируем программу лагеря?

Даже и не знал, что на это отвечать. Где я, а где викторина. Я не знаю многих самых базовых вещей в православии, всех заколебал вопросами, а тут с меня ответы будут требовать.

- Э-э-э.

- Тогда не будем ничего больше проводить! А ты ещё и по кухне сегодня дежуришь.

Всего явилось 7 человек из 25 возможных. Из мальчиков только я.

После нагоняя стоял на улице, дышал воздухом.

Самая главная девочка Аня вертела головой и спрашивала меня, вышедшего из той же столовой, что и она. – А где все остальные?

Предложил ей не переживать так сильно. К ужину соберутся.

Она опять стала на меня ругаться, что нужно спрашивать благословения у матушки, прежде чем куда-то идти.

Я ответил, что, вообще-то, как раз у матушки лично я благословение и взял.

Начальство помедлило секунду, и стало теперь крутить песню, что матушка отвечает только за монастырь, а на все лагерные моменты надо брать благословение у начальства лично!

Пообещал, что впредь именно так и буду поступать.

Пошли к гаражам. Поделились на две команды по 3 человека, и выслушали четыре вопроса от Лены, что стояла перед нами и держала нетбук на весу, откуда читала вопросы.

Вопросы для меня звучали примерно так:

«Какое из следующих 5 непонятных слов не применяется для неизвестного мне ритуала?»

«Сколько длится какой-то-там пост?»

«Когда вы топырите финтифлюшками, можно ли использовать крякли, или это небубенно?»

Молодая Елизавета, которая всё время шептала, мол она ничего не знает, оказалась на высоте.

Всё она знала.

Просто потому, что у неё папа священник и она с детства в этих водах плещется. Хочешь-не хочешь, а нахватаешься.

Последний вопрос вызвал у меня интерес. «Если вы сели за стол с невоцерковлёнными, и на столе мясо. Как быть?»

Варианты были разные. Не садиться за стол, делать вид что ешь, немного съесть и три дня поститься.

Я бы выбрал вариант «сказать, что у тебя диета». Однако, правильным ответом было «тихо искать постное на столе, потому что всегда можно найти такое».

Вспомнил, как по приезду, в первый же день я зашёл на кухню и вежливо сказал главной-по-кухне Ксении, что у меня такая диета: без мяса, без рыбы, без грибов и без яиц.

И она кивнула и выказала понимание.

И те несколько раз, что в меню лагеря была рыба, у меня была возможность рыбу не брать, либо мне персонально приносили иное блюдо.

Знакомый давний друг, что не упускает случая все эти годы высказать что-нибудь остроумное на тему вегетарианства, тем не менее, с пониманием относится к моему выбору и пытается накормить меня по моим правилам.

Это что же за такие злобные «невоцерковлённые» при которых нельзя заикнуться о посте? Зачем с такими людьми вообще за стол садиться?

Хлынул дождь, и мы разбежались.

Итого православная викторина длилась 5 минут.

Скандала же хватило на остаток дня.

За ранним ужином самая главная девочка Аня скандалила из-за женского стола, пытаясь внушить мужскому столу чувство вины.

- Программу проигнорировали все мальчики, и некоторые девочки!

Даже слегка обидно стало. Я получил персональный взгрей от начальства, наряд по кухне, и несмотря на всё это меня всё равно не посчитали, хотя на «викторине» я присутствовал.

Также самая главная девочка Аня попыталась до кучи наехать на Мастера Чистоты, что он позволяет себе спать, в то время как баня должна топиться.

Мастер тут же отбрил, что баня должна топиться ещё только через час, и у него всё под контролем.

Начальство сделало небольшую паузу, и перестав переходить на личности стало ругать всю смену оптом.

Мол, раз мы не хотим веселиться, то будем без продыха работать, и никакой культурной программы.

Кажется, до начальства не дошло, что народ бы хотел отдохнуть, а не повеселиться, и нагружая его дополнительной работой можно добиться лишь того, что будут прогуливать не только веселье, но и работу. За то, что до начальства это не дошло, также свидетельствовал разговор, который я невольно подслушал. Ещё до общего раннего ужина начальство, отругав меня, сидело и жаловалось подруге «Ну чего им ещё надо? Все эти экскурсии стоят куда дороже, чем они организационный взнос заплатили. Столько делается ради них, а они?». Начальство послушать, так можно подумать, что к нему пришла делегация и предъявила «Вы мало нам даёте! Давайте больше! Мы недовольны!».

Не получив должной раскаивающейся реакции со стороны мужского стола, начальство ещё раз при всех огласило, что именно я сегодня буду с позором мыть пол в столовой, потому что запятнал себя нарушением правил лагеря. Позорник.

Вроде бы и нет ничего плохого и унизительного в том, чтобы наводить чистоту. Ведь если не помою пол я, его бы пришлось мыть девушкам с кухни. Но вот это хорошее дело начальство сумело так преподнести, как будто тебе грязной тряпкой по мордасам при всех влепило.

Есть такой талант у женщин.

Я задумался о том, как же сложно нашей самой главной девочке Ане руководить. Она женщина, а руководить пытается мужским способом.

Это ведь мужик может ругаться, кричать и наезжать.

У женщины другие приёмы управления. Во власти женщины так попросить, что мужчина кинется ей помогать.

Когда женщина пытается показать, что она тут самый главный мужик – это обычно печальное зрелище.

После ужина подошёл к самой-главной-по-кухне Ксении и бодро отрапортовал, что готов приступить к несению штрафной повинности.

Она посмотрела на меня таким взглядом, что я не совсем понял, то ли она устала как грузчик после смены, то ли презирает меня. Потом она вздохнула, и, сказала, что сейчас тут никто хлоркой мыть не будет, потому что ещё будет служба, и потом ещё вечерний чай.

И вроде бы слова её были вполне корректны, но от интонации создавалось впечатление, что прежде чем высказать всё мне, она тщательно выбрала из речи множественные «дурак, что ли?», «где вас только берут таких?», «как же вы мне надоели!» и «понаехали тут на мою голову».

Вот странно, я же недавно спрашивал, когда нужно мыть пол, и мне сказано было чётко и ясно – после ужина.

Ну да ладно.

Я осторожно общался с народом, пытался вызнать, что они думают о нашей самой главной кормилице.

Самый экспрессивный отзыв звучал как «Ой, ты мне лучше не напоминай лишний раз об этом матерном слове, которое на кухне работает!»

Я понял, что не мне одному показалось, что в разговоре гордая Ксения смотрит на тебя как бы сверху вниз, и разговаривает немного свысока. Просто, видимо, у меня больше терпения, и я не развожусь на яркие эмоции.

Когда начальство наградило меня нарядом по кухне, гордая Ксения прошла мимо, не обращаясь ко мне лично, а смотря куда-то за моё плечо, удовлетворённо произнесла: «Косячте, косячте больше. У меня на кухне полно работы».

Приблизительно нарисовав себе психологический портрет самых ранимых членов лагеря, принял к сведению.

Отныне к самой главной девочке Ане я старался проявлять дополнительное уважение, и следовать именно её указаниям, пусть и в ущерб общей эффективности.

Гордой же Ксении старался побольше помогать.

Всё это для того, чтобы они воспринимала меня не как ещё одного болвана, которым нужно руководить и тратить силы, а как помощника, на которого всегда можно опереться.

Определённый эффект такая тактика дала. Самая главная девочка Аня явно стала меньше скандалить и ругаться. Гордая Ксения к концу лагеря со мной разговаривала уже не через губу, и как будто даже меньше ростом стала.

Но это всё потом.

А сейчас была служба в храме.

Священников оказалось несколько. Наш американский отец Алексей.

Второй пухленький, я его назвал Портос. Он несколько раз за службу недовольно прикрикивал на хор, который начинал петь не то, что он просил. Ещё один, молодой, периодически обегал с кадилом помещение по периметру. И вчерашний мужчина, который не приветствует языческие хороводы на территории занятой православием. Теперь он был серой рясе.

На втором этаже пели наши ребята. Красиво, складно, долго. Все два часа, пока служба шла, они распевали.

Две маленькие девочки бегали и меняли свечки, что горели по всему храму. Огарки выкидывали в ведро с песком.

Одна потом читала молитву.

Молитва всю службу звучала в храме постоянно, прерываясь только лишь на запевы хора.

Ещё был один прислужник, видимо, не священник, а просто на подхвате. Пожилой дедушка с седой бородой. Нечто среднее между Зиновием Гердтом и Тайвином Ланистером.

Всю службу бегал то со свечками, то с пюпитром. А после службы он снял свою жёлтую рясу, подошёл ко мне одетым в штаны и рубашку цвета хаки, и вытащил из-под лавочки мотоциклетный шлем.

Это было неожиданно.

Да, я сидел на лавочке. Выстоять оказалось сложно. А ещё скучно. Вся служба опять вызывала ассоциации с каменными стенами древнего замка.

Усиливался эффект тем, что за окном фигачил проливной дождь с громовыми раскатами, и в помещении заметно похолодало. Не хватало ещё большого камина для полноты атмосферы.

Священники вещали что-то мощными голосами. На всё помещение, без всяких микрофонов.

Впечатляюще.

Но блин! Почему так уныло всё?

Все молитвенные тексты и служебные песнопения, которые я услышал в православии до сих пор, описывались этими двумя словами: Величие и Уныние.

Прямо хоть слоганом ставь для всей религии.

Хотя, разбирающийся в предмете Иван-Бас-Профундо говорил, что существуют некие «акафисты», в которых всегда идёт упор на позитив.

Надо будет полюбопытствовать.

После службы продрогший люд потянулся пить чай.

Рядом со мной сел Геннадий из Беларуси. Он был в лагере в один из предыдущих годов, полюбил это место, приехал с женой его проведать.

Новый человек!

Я сразу накинулся на него с вопросами, он попытался ответить на парочку, а потом замахал руками, и сказал, что я какой-то слишком любопытный и вопросы такие заковыристые. Нужно быть попроще.

- Вот вопрос. Душа есть только у человека, а у животных нет?

- Нет.

- Значит убийство животного – не грех?

- Не грех.

Иван, сидевший напротив, выдал справку, что душа животных – это их кровь.

Я не понял, что это значит, мне пояснили.

Душа животного создаётся на один раз. После смерти остывает кровь, и разрушается душа.

Вот такая одноразовая китайская поделка. По мне так очень странно звучит.

Возможно, этот принцип придумал городской человек, который был далёк от животного мира.

Ведь утверждение о бездушности животных позволяет их спокойно убивать.

Никто не чувствует за собой греха оттого, что съел котлету. Он ведь не во время поста, и сам ни одной коровы пальцем не тронул. И коней не убивал на бойне.

Как-то одному другу я принёс поглядеть документальные фильмы, снятые на бойне. В одном сюжете мужик электорошокером в лоб убивает корову. С первого раза у него не получается, корова встаёт и пытается куда-то уковылять от него, но между двумя перегородками ей деться некуда. Мужик прицеливается, и со второй попытки добивает. Лица мужика не видать, а вот глаза коровы видны прекрасно.

В другом сюжете слаженная команда работает с овцами. Делается надрез на коже, защемляется в барабан, барабан за ручку прокручивается, кожа единым рывком сдирается со всей овцы, а она подвешенная за задние ноги уезжает куда-то дальше.

Мелкие поросята, из-за того, что растятся в неволе, начинают грызть друг друга, поэтому им ещё маленьким отрезают в паху причандалы, чтобы агрессии было поменьше, и вырывают зубы, чтобы нечем было друг другу бока портить.

Друг после того, как немного этих сюжетов посмотрел, сказал мне, что это всё конечно очень плохо, но он мясо любит, и есть его будет продолжать, а я пусть свои дурацкие фильмы заберу и унесу подальше.

Страдания животных ничего не значат в православии.

Я в детстве всё никак не мог осознать одну строчку в библии. Когда добрый христианский Бог убил первенца в каждой египетской семье, и не тронул лишь те дома, где косяк был помечен кровью жертвенного агнца.

Никак не мог маленький я понять, что это было обыкновенное убийство ягнёнка. Детский ум просто пропускал мысленно эти жестокие места. Точно также, впрочем, как я не осознавал, что живи я в Египте тех времён, мне бы тоже досталось. Я как раз первенец в семье и за одно это я бы огрёб.

Соседи за столом указали, что буквально в паре метров от меня сидит целый взвод священников, которые могли бы на мои вопросы поотвечать.

Могли бы. Но как-то не решился я внаглую вставать, пересаживаться к ним и отвлекать от беседы.

- Значит так, товарищи отцы, у меня к вам будет небольшой список вопросов. Отставьте чай в сторону, сейчас вам придётся много говорить для утоления моего любопытства.

Мыть пол было весело.

Всё детство и юношество мы с братом мыли пол в нашей квартире.

Мама пыталась привить нам любовь к чистоте, поощряя материально.

И забавно сейчас вспоминать, как наша с братом разная психология проявлялась.

Суммы тех лет не помню, примем условно, что мама давала нам по 5 рублей каждому, чтобы мы провели влажную уборку квартиры. Я честно мыл свою половину, а брат предпочитал уплатить мне два рубля из полученных пяти, чтобы я помыл и его часть, и свободно бежал гулять.

Подметаю я щёткой пол, а сам вспоминаю, как дворником работал когда-то. На автовокзале и на рынке. Работа спокойная, медитативная. Руки заняты, голова свободна, за людьми наблюдать можно.

Хоть это было и неправильно, но я получил удовольствие от своего наказания. И мне приятно, и девушкам помог.

На выходе из столовой меня встретила радостная девушка Настя, что набивала кнопки в телефоне.

Мило улыбаясь, она поведала, что у девочки Сони обнаружена контрабанда – напиток с энергетиком. Самая главная девочка Аня дико злится. Хорошо ещё, что банку рано заметили, не успела девочка Соня этого зелья ядовитого выпить.

Вот всё-таки не задался сегодня день. Каждый раз, когда я думаю, о том, как же мне хорошо, случается гадость.

Рассказал парням в келье про своё попадалово. Я ж ведь сразу сомневался, что у газировки банка недружелюбно-чёрная. С другой стороны, написано было, что алкоголя нет.

Мне в красках расписали, что такое энергетик и какие он даёт побочные эффекты, и я понял, что лучше бы я нашей Соне пивасика купил, или водки стакан налил – меньше вреда было б.

Пока я смотрел в небо и думал о вечном, человечество придумало какой-то жуткий безалкогольный яд, и продаёт его спокойно в магазинах.

Мне рассказали, как энергетики убивают печень.

Как на одной акции бесплатной раздачи таких напитков одного парня увезли на скорой с остановкой сердца.

В общем, ребята поддерживали, как умели.

У Игоря с собой оказались шахматы. И он схватился с нашим Лёшей.

Это был урок смирения. Я сидел, смотрел на доску, видел огромные ужасные ляпы и ошибки, но при этом не имел права ничего говорить вслух.

Представьте себе – дуэль.

Два дуэлянта стоят друг напротив друга. Оба в черных кожаных штанах, белых рубашках, распахнутых на груди, и вертят в руках дуэльные пистолеты.

Лёша заглядывает в дуло, Игорь с завязанными глазами щупает рукоятку.

Лёша нажимает курок и пуля улетает в небо.

- Ну да. Выстрел же отсюда происходит как бы.

Игорь осторожно щупает стрелку компаса и пытается по компасу понять, в какой стороне от него стоит Лёша.

Лёша делает выстрел в землю, практически себе в ногу, фонтанчик земли осыпает его лакированные ботинки.

Игорь поворачивается на звук и начинает что-то подозревать.

- А не Лёша ли это шумит?

И снимает повязку.

В стороне от схватки стоим мы с Вовой, и я держу его за руки, когда он пытается кричать:

- Лёша! Направь пистолет дыркой на Игоря и нажми тот крючочек! Игорь! Заряди уже пистолет!

Как-то так.

Потом мы схватились со страусом Вовой. И совершенно неожиданно для меня он показал класс.

Наши войска быковали друг на друга, покусывали, иногда равноценно размениваясь фигурами. И вот, я потихоньку продавил его оборону. При равных силах у меня явный выигрыш в позиции. Я начинаю шаховать его короля, глубоко запрятавшегося в своей личной крепости. Мысленно радуюсь своей будущей победе, и тут внезапно получаю мат. Гулявший в чистом поле вражеский ферзь воспользовался моментом, когда я стал перестраиваться для мощной атаки и потерял инициативу. Дальним прицельным выстрелом он пригвоздил моего одинокого короля к моим же пешкам.

Это было так красиво. Целое кино разыгралось драматическое, и с внезапным сюжетным поворотом в конце.

И урок мне на будущее, нефиг гордиться раньше времени. Да и вообще гордиться плохо.

Во втором часу ночи мы пошли, наконец, в баню после того, как там отплескались все желающие девчонки.

А потом, уже совсем в 2 ночи, искали крестик, который Игорь умудрился посеять где-то на этих шести квадратных метрах.

Искали тщательно. Я даже перекопал коробку с мусором, а потом досконально пошарил у Игоря по карманам и носкам. И лишь после того подумал, что стоило это делать в обратном порядке. Сначала карманы, потом мусорка.

Ничего не нашли, кроме разбросанных фантиков. То ли не все в коробку попадают, то ли их ветром разносит по предбаннику.

Возвращались в келью всей толпой озадаченные.

Происходи всё на Алтае, я бы сказал, что сейчас часов 10-11 вечера.

Нет, белые ночи, это какая-то странная штука.

Я осторожно пытался успокаивать Игоря, говоря, что крестик не просто так ушёл, а с каким-то хорошим смыслом, и значит, от судьбы подарок будет.

Но он сказал, чтобы я прекратил его успокаивать.

Ишь, догадливый какой.

Наш Иван-Бас-Профундо уже давным-давно спал беспробудно.

Эх, как ему легко завтра вставать будет.

Завидно.

Глава 8

6.07.

Кажется, организм наконец устал оттого, что я над ним постоянно издеваюсь и не ложусь спать вовремя.

В келье раздавался будильник, но все делали вид, что его не слышат.

Первым подал голос самый ответственный.

- Парни, уже почти десять часов, сейчас служба начнётся. И завтрак пропустили.

Я хотел поблагодарить его за заботу, сказать ему спасибо за то, что он печётся о нас, за то, что будит, чтобы мы всё на свете не проспали.

Но язык спросонья ворочался плохо, потому у меня получилось произнести себе под нос что-то вроде.

- А пошёл ты, Игорь, в светлый лес!

Быстренько вскочил, оделся, выскочил на улицу и побежал к храму. Двери были раскрыты настежь, внутри всё было залито золотым светом. Та лавочка, где я вчерашнюю службу отсидел, стояла немного в золотой тени.

Наверное, я интуитивно выбрал такое место, где интенсивность света послабее, потому что мне, как неопытному новичку, сложно переваривать и усваивать этот свет во всей его полноте.

Служба шла очень хорошо. Вдруг оказалось, что вчерашняя скучная и унылая служба – она, на самом деле, как фильтр, что должен отсеивать всех нетерпеливых. Сегодня молитвы читались не уныло и величественно, а скорее тепло и с любовью, и были понятны. Более того, в напевах хора теперь мне слышалась гармония. Мелодия была успокаивающей, доброй, и совсем немного величественной. Чуть-чуть, как приправа.

Молитва входила в резонанс со мной, и я смотрел вокруг совсем другим взглядом.

Стало понятно, зачем в церкви делают столько золотого убранства. Жёлтый его цвет ближе всего передавал ощущение неземного рая.

Вот почему можно так долго и заворожённо смотреть на возню пчёл в своих сотах.

Естественно это был не настоящий рай, а лишь его грубый материальный отблеск.

Как тёплая шуба ассоциируется у женщины со счастьем, но дело не в предмете одежды, а в мужчине, что заботливо надевает эту шубу ей на плечи. Шуба – это не забота, но с её помощью можно показать, как эта забота выглядит.

И в сказках про пиратские клады, оказывается, сокровища были притягательны именно потому, что давали этот жёлтый свет, просто огрубевшие люди не понимали, что именно их привлекает.

Я качал головой и думал о том, как же жалко всех тех людей, которые, не выдержав первого дня службы, так и не приходят на второй и пропускают всю эту сказку неземную.

Я бы вот тоже не пришёл, кабы не зануда-Игорь, которому и отказать-то не можешь, настолько он тактичный и вежливый.

Только подумал о том, что надо бы сказать ему спасибо за это, как услышал его голос.

- Парни! Вставать надо! Служба вот-вот начнётся.

Я открыл глаза и уставился на пузырящиеся обои мужской кельи.

Снова голос.

- Макс, ты на службу идёшь?

Хотел было сказать, что я уже сходил, и до сих пор бы там был, если б не он, но вспомнил о том, что я большой и взрослый человек, исполненный собственного достоинства. Потому никто так и не узнал, о чём я подумал.

Вспомнил о том, как вчера купил девочке Соне ядовитой жижи в чёрной банке, и за это меня сегодня будет самая главная девочка Аня распекать.

Умываться я пошёл к колонке. И пусть в отличие от столовского умывальника тут не было мыла и полотенца, зато вода холодная. Что мне ещё нужно, этим ясным утром, с моей начинающейся простудой?

Служба была один в один как вчера. Если б их поменяли местами, то я бы не смог сказать, где какая. Может они и в самом деле одинаковые, просто их надо пару дней подряд проводить?

А я ещё и очки в келье оставил. Когда открылись двери посредине церкви, и там началась какая-то ходьба, у меня возникло ощущение, что я присутствую на похоронах, там находится тело покойника, и священнослужитель свершает все положенные обряды, чтобы душа человека спокойно отправилась в последний путь, успокоенная, что с её телом обращаются как положено.

Как-то расхотелось дальше тут сидеть.

Пошёл в келью, позавтракал заначенными продуктами из магазина.

Служба опять шла два часа. С 10 до 12.

И как они всё это выдерживают?

А всенощную, Иван рассказывал, раньше, действительно всю ночь стояли, а теперь лишь символически несколько часов достаточно.

Тем, что я ушёл со службы до её финала Игорь меня попрекал остаток дня. Оказывается, если бы я дотерпел, то увидел, что там был неожиданный поворот, срыв покровов, садовник-убийца, и в конце они поженились.

На самом деле я сомневаюсь. У меня голова перегружена православными песнопениями так, что я уже не разбираю слова, и не понимаю, поют на греческом или церковно-славянском.

И вот, кстати, у меня мысль возникла. Я считаю, что за церковно-славянский язык имело бы смысл держаться, если бы это был оригинальный язык, на котором говорил Иисус, и надиктовывали свои евангелия апостолы.

Как в ведической культуре держатся за санскрит, потому что изначально все события происходили на нём.

Церковно-славянский же и к оригиналу никак не относится, и русскому человеку понимать затруднительно местами.

Так как беседу на эту тему с отцом Родионом я проспал, то полистал интернет.

Не понравилось.

Священники и какие-то якобы филологи говорят, что этот вот ЦСЯ прямо суперский весь такой, не то, что русский. ЦСЯ был создан святыми Кириллом и Мефодием во славу веры православной, и в этом виден сакральный смысл.

И вообще, если вы хотите общаться с Богом, то надо поучить ЦСЯ, потому что надо потрудиться, чтобы достучаться до Бога. Почему потрудиться надо именно на ниве изучения ЦСЯ – не сказано.

А если я к христианскому Богу на русском обращусь, он таки меня не поймёт? Или поймёт, но обработает моё обращение во вторую очередь?

«ЦСЯ – это духовный якорь». Ну вообще прекрасно. Фраза величественная такая, с претензией. Русский язык – это видимо «духовный воздушный шарик».

А потом ещё встречаются высказывания о том, что ЦСЯ – эталон красоты, напевности, не то что простой русский.

Но больше всего мне понравилось высказывание в одном православном обсуждении.

Человек задал логичный вопрос, зачем цепляться за эту устаревшую древность, которая только затрудняет понимание молитв, и тем отпугивает людей.

На это ему было высказано дословно следующее: «Если не нравится – иди к протестантам».

Это шедевр, я считаю.

Вспомнилось. Когда я работал оператором в газете бесплатных объявлений «Из рук в руки», рядом со мной сидела девушка, которая считала, что английский язык – тупой и примитивный.

Почерпнула она сию глубокую филологическую информацию из юмористического концерта Михаила Задорнова.

Особая прелесть была в том, что я английский знал, а она нет. Мои попытки доказать что-то, она совершенно не воспринимала.

Это сейчас можно залезть в интернет, и узнать, что в литературном общепринятом русском языке зафиксирована 131 тысяча слов, а в английском недавно учёные насчитали 988 тысяч, правда с учётом сленга, и даже тех несуразностей, что не так давно выдавал их президент Буш.

Каждый язык имеет свой ритм, мелодику. И гармонический рисунок выглядит иначе. Лингвистический юмор просто обожаю. В каждом языке есть красивые выражения, которые невозможно перевести на другой язык не растеряв красоту.

Доказательством богатства русского языка в шутку приводят такой прикол:

На русском - зелёная зелень зеленит зелёную зелень.

На английском - green green green green green.

Однако отечественную фразу «Косил косой косой косой» почему-то тоже считают крутой фишкой, а не показателем убогости.

На самом деле изучить ЦСЯ было бы неплохо, потому что, как сказал один известный мертвец: «Сколько иностранных языков ты знаешь – столько раз ты человек».

Другие языки позволяют увидеть менталитет целого народа.

Например, в испанском слово «молитва» совсем немного отличается от слова «мучиться» (или «страдать», сейчас точно не скажу).

А в английском слово «страх» очень похоже на «пожар».

И добавить в копилку знаний ЦСЯ – это ещё один шаг в саморазвитии. Не нравится мне только заносчивость, с которой этот мёртвый язык ставится на пьедестал. Гордый шибко.

Когда вижу гордого, всегда возникает желание макнуть его в лужу, чтобы не зазнавался.

После обеда я сам подошёл к нашей самой главной девочке Ане. Извинялся за купленный вредный энергетик для нашей всеми любимой девочки Сони.

Раньше я решал такие проблемы убеганием и прятаньем, надеясь, что пронесёт. Теперь вот вырос, и предпочитаю встречать в лоб.

Так как с утра была служба, то работать предполагалось в послеобеденное свободное время.

И только я открыл рот, чтобы опять уйти тосковать в приподвальную яму, как подошёл наш Лёша и позвал с собой делать ворота.

Я, конечно, радостно с ним побежал.

Побегали с рулеткой, принесли и приложили к столбикам вчерашние заготовки для ворот.

А потом моя помощь заключалась в том, что я сидел и морально поддерживал Алексея, который вертел в створках дырки под петли, кернил и дырявил сами петли.

Было не очень уютно. Вроде как «мы ворота строим», но получается из моих уст это звучит как слова той мухи из басни про «мы пахали».

Подошла матушка Тавифа, и спросила, что у меня за ожерелье на шее.

На фестивале «Благость» в Анапе я купил себе очень миленькое украшение. Деревянные бусины перемежались вытянутыми деревянными пятиугольничками, на которых была вырезана махамантра на санскрите. Женщина, что его продавала, также сказала, что оно защищает впадинку на шее, откуда недоброжелатели могут вытянуть твою душу.

Мило.

Добрый московский друг как-то сравнил его с ожерельем из клыков поверженных врагов. Ну, у него своя жизнь, свои ассоциации. А мне оно очень нравится, и как ни странно действительно даёт чувство защищённости в области ключиц. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до ожерелья, я вспоминаю, что на нём написано.

Приближённо махамантру можно перевести как «Слава Богу». Этот вариант перевода я и озвучил матушке.

Она спросила крещёный ли я.

Ответил, что да. Но это не был сознательный акт веры. Нас просто детьми загнали в церковь, и что-то там такое сделали со всеми вместе, оптом.

Крестик я одно время носил, но он довольно быстро из красивого золотистого обтёрся до серого. Потом порвалась нитка и крестик потерялся. В семье это никого не волновало. Родители сами крестов не носили, ну и я особо не стремился.

И вот только пару лет, как в Бога поверил, а до тех пор и не задумывался.

Матушка сказала, что раз Бог сделал так, чтобы меня крестили, то все эти годы я автоматически под Его защитой нахожусь.

Хммм. И вот сразу в голове вопрос возник. А вот я крестился и ни единого поступка больше не сделал, меня Бог меньше защищает, чем тех, кто все эти годы исправно творил молитвенные правила?

Ещё про ожерелье добавил, что надпись мне очень нравится, а вот крест не надеваю, потому что не могу носить на шее мучающегося человека.

Матушка возразила, что он не мучается.

- Да как же не мучается? У него гвозди в руках и ногах вбиты!

На это Матушка сказала просто, что крест носить надо.

Я промолчал и не стал возникать. Хотя волна вопросов так и всколыхнулась. Кому надо? Зачем надо? Почему надо? А если носить не буду, я сразу в ад прямой дорого следую?

Меня ещё с детства немного нервировал череп с костями изображаемый на крестике.

Оказывается, это череп Адама. Его могила вроде как находилась как раз под тем местом, где распяли Иисуса, и кровь Иисуса омыла череп Адама.

Я по-прежнему не могу принять, что главным православным символом является мучающийся умирающий человек, а под ним череп.

Между делом помог девушкам вынести мусор в мешках. Помог другой группе укатить и выкинуть одну тачку с битыми кирпичами. Помог в церковной лавке снять плафон, чтобы женщины его помыли. Пока Алексей строил ворота, стоя на одном месте, я строил ворота в разных местах монастыря.

Когда я вернулся, к месту постройки калитки подтянулись наши американские друзья.

Отец Алексей, Ник, Саша.

Теперь мы вчетвером смотрели, как Алексей шаманит над калиткой.

Пользуясь случаем завёл беседу с американцами, чтобы попрактиковаться в языке.

Был у меня вопрос.

Я слышал, что вроде бы дети считаются чистыми и невинными до 7 лет.

Никто не знал, что из миленького малыша Адика Гитлера вырастет настолько плохой человек, загубивший свою душу. Убей его какой-нибудь маньяк в детстве, и Адик бы ушёл на небо.

Получается, что маньяк, который взялся убивать детей до 7 лет, гарантированно отправляет их в рай. Не даёт им возможности вырасти и накосячить.

Сам маньяк, конечно же, творит зло, но он принял самоотверженное решение – пожертвовать своей душой и отправиться на муки вечные в ад, зато спасти от будущих грехов как можно больше детей.

Отец Алексей меня поправил, что дети до 7 лет не безгрешные, а только не отдают себе отчета, что грешат, и неизвестно куда уходят умершие маленькие дети. Нет чёткой гарантии, что они уходят в рай. Мы не знаем, что случается с некрещёными младенцами, и лишь можем надеяться, что Бог милостив.

В ведической религиозной традиции таких слепых пятен мне не встречалось.

Позже, вернувшись домой, я тщательно изучил этот вопрос, и оказывается, нет никакого слепого пятна.

Один протоиерей чётко, доходчиво и с цитатами разъясняет, что некрещённые младенцы идут в ад по умолчанию. А всё потому, что хоть они не свершили зла, но и добродетелей не натворили.

Если бы они шли сразу в рай, то самым лучшим поступком, который может совершить мать – это убить ребёнка, и гарантированно послать его в рай, чем давать возможность ему вырасти и выбрать зло.

Правда, в аду они мучиться не будут. Там, оказывается, есть такой тихий закуток, куда уходили все ветхозаветные святые и пророки до того, как 2000 лет назад, после убийства его сына Бог открыл доступ в рай.

Это меня озадачивает. Значит, изначально христианский Бог давал человечеству только два варианта посмертного существования: адские муки и отсутствие адских мук. Кто вёл себя плохо – будет наказан.

А если же вы праведник, например, как Лот, который по-пьяни переспал со своими дочерьми – вы попадёте в спокойную комнату отдыха, где утешением вам будет общение с предками.

Если же младенец умер не вследствие несчастного случая, а был абортирован, то ему отсыпается страданий по-полной. Как увидел один святой – маленький ребятёнок сидит в одиночестве голенький в ледяной пустыне.

Всё это потому, что у него мать – безответственная дура, решившаяся на аборт.

И это просто восхитительно характеризует, насколько в христианстве Бог добрый, вселюбящий и всепрощающий. А главное – справедливый.

Очень странно, что отец Алексей не знал ответа на этот вопрос. Это ведь не оторванное от жизни пустословие, а вполне жизненный насущный вопрос.

Если бы я спрашивал не для расширения кругозора, а по насущной потребности, то своим ответом «мы не знаем, куда дети уходят, надо надеяться на милость Бога» он бы внушил мне ложную надежду и ввёл в иллюзию.

А вот ещё один любопытный момент. После смерти Иисус спустился в ад и забрал оттуда всех, кто согласился с ним пойти.

То есть кто-то умер вчера, а кто-то тысячу лет назад, но сегодня у Бога акция, они под неё попадают и одинаково уходят наверх.

А ещё такие акции будут?

Кстати, есть прикольная льгота. При крещении с человека смываются все грехи.

Представьте, родились двое.

Одного крестили сразу после рождения, а второй крестился в 30 лет, в сознательном возрасте, когда повзрослел и задумался.

Получается то, что они по малолетке накуролесили, первому теперь висит грехом и требует тщательного искупления, а второму простится автоматически в 30 лет.

Это, как если бы человеку выдавали на жизнь один пузырёк с суперволшебным прощающим снадобьем.

Тогда преступно будет родителям без ведома ребёнка использовать на него пузырёк во младенчестве. Пусть подрастёт, нагуляется, и как решит остепениться, так и выпьет его.

Когда-то я обитал на сайте дьякона Андрея Кураева. Пытался там задавать свои вопросы, и читал темы.

Граждане православные яростно осуждали всех заблуждающихся, брызгали слюной и оскорбляли их религию. А модератор ветки так и вообще позволял себе глумиться над чужой верой.

Тогда я решил, что с этакими верующими я совершенно не желаю быть в одной лодке.

Потом остыл, с форума практически ушёл, лишь изредка почитывал.

Тогда мне впервые запомнились кришнаиты. Если у человека под аватаркой было написано «кришнаит», то это, как правило, означало, что его сообщения наполнены спокойствием, пониманием, и терпением.

Желая поглумиться модератор делал вброс «А ну-ка, объясните мне, чо у вас там за фигня с реинкарнацией?»

И на это следовал трезвый разумный ответ. А главное – логичный и понятный. Но товарищи с подписями «православный» налетали вороньём и начинали высмеивать чужие религиозные традиции. «Кришнаиты» не срывались на ответные оскорбления, а продолжали отвечать на хамские вопросы.

Понимаю, что дураков везде полно, все мы люди, все мы человеки, но по моему личному опыту статистика складывалась вполне себе определённая.

Как-то один такой человек хотел разобраться, и спросил, почему христианство не принимает концепцию чистилища. Это бы добавило логики.

Прежде чем поступил ответ, народ уже успел ехидно поинтересоваться, а зачем это кришнаиту такие вопросы нужны? И тут же сам себе пояснял, что мол, да они там все в реинкарнацию верят, вот и думает человек, примеривается к месту следующего воплощения. Не хочет в ад, хочет хотя бы в чистилище.

Почему ведические священники приветствуют любое служение Господу? И услышав вопрос «что мне выбрать ислам или православие», совершенно спокойно отвечают «выбирайте ту религию, в которой вам нравится концепция загробной жизни, нравятся ритуалы служения Богу, и нравится окружение».

Совершенно не представляю, чтобы с таким же смирением ответил православный священник.

Читал, как один священник пояснял, что православные вовсе не презирают тех, кто не принял Иисуса Господом своим, совсем наоборот, православные ежедневно молятся об этих заблудших душах.

Ох гордыня-то! Носом по потолку не чиркают?

А не много ли они о себе воображают? Особенно если посмотреть количество верующих в каждой религии.

Католиков в 2011 году насчитывалось 1,2 миллиарда.

На втором месте – протестанты. Их 800 миллионов.

Только на третьем месте идёт православие вообще. 250-300 миллионов человек, из них в каноническом православии лишь 180-220 миллионов. Из них РПЦ гордо себе приписывает миллионов 90-120, что без сомнения является цифрой невероятно завышенной. Представьте себе, из десяти ваших знакомых – якобы только один не ходит в церковь. В одной только Москве должно быть не меньше 9 миллионов посетителей в церквях. Однако, жена рассказывает, что она жила рядом с храмом, и на религиозные праздники там собиралось не так уж и много народа, хотя их спальный московский район был довольно крупным.

Всё это я к чему.

Видимо, меня в прошлой жизни христианство как-то обидело сильно, раз я так к нему докапываюсь скрупулёзно.

Сегодня мы должны были опять идти в гости к отцу Сергию. Тому, у которого трое детей, хозяйство и красивый двор.

Сбегали в баню, посетили ранний ужин, и выступили в путь.

Кто-то должен был выйти первым, и разжечь костёр к приходу основной группы.

Я с энтузиазмом вызвался. Прогуляться в тишине и спокойствии - это я завсегда любил.

Со мной в компании был Игорь.

Прибыв на место, стали готовить угли. На розжиг нам было выдано множество старых газеток «Семья».

Чтобы мне не скучно было колдовать у костра, Игорь листал газетки и зачитывал вслух интересные моменты.

Интересных статей в этих газетах не было.

Разве что вызвала любопытство статейка «Как сохранить отношения в семье». Мне было любопытно, что автор вкладывает в понятие «семья», и какие меры к сохранению отношений он насоветует.

На указанной странице было написано, что с годами яркость сексуальных отношений блекнет. И чтобы как-то обновить любовь, читателям советовалось попробовать следующие сексуальные игры...

Ага. Значит вот для чего люди в ЗАГС идут. Чтобы накушаться вдоволь бесплатного.

Неужели были люди, которые это всерьёз писали? А потом газету покупали другие люди, что всерьёз читали и верили такому?

Наконец, с большим опозданием подошла основная группа наших.

Они принесли с собой рыбу.

Я официально заявил, что готовить это не буду, также, как и есть.

И всё автоматически легло на нашего Лёшу. Главного пиромана, что постоянно разжигал нам костры для посиделок.

А мы все тем временем пошли на экскурсию, что отец Сергий провёл для нас в своём хозяйстве. Показал петуха, который вдруг распушил воротник и стал очень агрессивно смотреть на хозяина.

Достал из клетки огромного кролика, который перед этим дрожал и пытался забиться в угол. В соседней клетке сидел совсем гигант, наверное, килограмм на 10. Рядом в соседних клетках возились серенькие перепёлки.

Кролики и перепёлки в клетках выглядели очень мило, и наши девушки умилялись тому, какие это милые зверики и птички, я же ни на секунду не забывал, что кроликов и перепёлок держат вовсе не для того, чтобы они как-то служили по хозяйству. Это вот кошки мышей гоняют, собаки посторонних гоняют, коровы молоко дают, а для кроликов своя судьба предусмотрена.

Кролика крепко возьмут в левую руку за задние лапки и подержат вниз головой, пока кровь не прильёт ему к голове, и он не прекратит трепыхаться.

В правую руку возьмётся палка потяжелее, и ударом между ушей кролик убивается. Желательно, чтобы удар был точным и сильным, а то можно не убить зверика с первого удара и придётся бить его ещё.

Потом палочка в 1 см диаметром подвесится за середину, в задних лапках кролика сделают сквозные надрезы, в которые палочку просунут.

Потом эту подвешенную тушку освежуют.

На задних лапах аккуратно надрежут шкуру, и кожу начнут потихоньку сдирать, помогая себе ножом.

Нужно быть осторожным в области гениталий. Если кролик был самец, то кожа отходит легко, если самка – сложнее.

Потом кролику отрезается голова. Так как вид освежёванной головы – зрелище довольно неприятное, то советуют шкуру снимать только до шеи, дабы не огорчиться с неприятного вида кроличьего черепа.

На освежёванной тушке делается надрез в области живота, и выскребаются все внутренности.

Тушка моется и слегка обжигается на огне.

Мясо кролика готово, чтобы участвовать во всяких рецептах.

Потом были гуси. О, этих товарищей я запомнил ещё с прошлого визита.

В прошлый раз я смотрел на них в загоне, а сегодня хозяин завёл нас внутрь скотного двора, и гуси принялись гонять наших девчонок.

Визг стоял на всю округу.

Потом отец Сергий вывел нас со двора и попытался привести в какое-то красивое место, но ручеёк разлился, и тропинки не стало.

Вернулись обратно. Но не все.

Кто-то сел тут, кто-то там.

Я присел рядышком с двумя девушками Леной и Лизой.

Лена – учительница русского языка и литературы. Ощущение от неё было какой-то мягкости, доброты. Очень приятный в общении человек, хотя мы с ней и не общались.

Лиза – молодая, красивая, закомплексованная дочка священника. Ей 18 лет и она собирается поступать в какое-то церковное учебное заведение, чтобы потом преподавать русский язык и литературу.

Всю смену я не упускал случая, чтобы подколоть Лизу в её уязвимое место – гордыню.

В отличие от гордой Ксении, Лизавета всё время стеснялась, от комплиментов отказывалась. А, как известно, чрезмерное принижение себя – это на самом деле такая разновидность гордыни.

Я потом и парней подстрекал, чтобы они тоже говорил Лизе, что она красивая. И что ей платье идёт. И улыбка у неё очаровательная.

В общем, издевался над бедной девочкой, как только мог.

Она смешно махала лапками и противилась. Потом понимала, что комплименты ей приятны, и в следующую секунду начинала противиться ещё больше.

Милая такая девочка.

Ведическая психология, а с ней и официальная, утверждают, что мальчика надо хвалить за свершённые им дела, а девочку – за то, что она есть.

Если не придерживаться этих правил, то из детей вырастают закомплексованные представители рода человеческого. Девочка будет считать себя недостойной получить хорошего мужа. Мальчик будет считать себя недостойным ничего хорошего в этой жизни.

Именно Лизонька мне и рассказала основной принцип разделения христиан. Оказывается, раскол поделил всех верующих на два лагеря. Те, которые шли за душой и верой, пришли в православие. Те, которые шли за деньгами и бизнесом – оказались католиками.

Задал ей ещё какой-то вопрос, но она сказала, что информацией не владеет, это не к ней.

Мы ещё немного поговорили.

Меня спросили, что это у меня за ожерелье на шее.

Я начал было рассказывать, что купил его на фестивале кришнаитов, но понял, что ляпнул лишнего, когда услышал чистый и звонкий смех Лизы: «Это вот я в какой-то жизни была вот этим цветком?»

Действительно, чего это я. В лагерь я приехал, чтобы православия хлебнуть, а не вайшнавскую религию раздавать.

Это кстати отдельный пункт правил – запрещено на территории лагеря агитировать за иную веру, кроме православия.

Считаю это правило также показательным. Православные священники всё время ругают иные религии, и правила лагеря запрещают упоминать другие религии.

Православие все время боится, что из него убегут.

Хотя вот странный момент: Как можно убежать, если у вас самая яркая и светлая истина? Если человек бежит от истины, значит, он просто не готов её воспринимать. Его уровень развития не соответствует необходимому.

Возвращался во двор отца Сергия. Меня подловил один человек, и попросил поработать почтальоном с толстой сумкой на ремне – передать подарочек от ангела-хранителя своему подопечному.

На травке сидела гордая Ксения и показывала получившиеся фотографии двум сидевшим рядом девушкам. Как только я подошёл, она снисходительно наклонилась надо мной, и сказала идти своей дорогой. Очень хотелось выполнить её добродушное пожелание, потому не получилось красиво передать посылку адресату, находясь под этим снисходительным взглядом через губу.

Рыба на костре сготовилась. Продолговатая, завёрнутая в фольгу она напоминала собой эскимо, без палочки правда.

Такое суровое русское эскимо, которое на костре готовится.

Поели за длинным столом, оставили всю посуду и ушли в монастырь.

По дороге я присел на хвост нашей Марине, что командует хором во время спевки.

Этот интересный человек единственный из всей смены остался для меня загадкой.

Она была как бы открыта, все время очаровательно улыбалась, но улыбка эта была выставленной ширмой, за которой прятался настоящий человек.

Когда я ей это высказал напрямую, она никак не откомментировала моё заявление, лишь разрешила спрашивать, и пообещала отвечать честно.

Я успел узнать, что она работает музыкальным руководителем в детском саду, и тут вокруг забегал Вова, которому девушка очень понравилась, и он принялся обращать на себя внимание и ухаживать, как это умеют делать мальчики.

Хреново они это умеют, честно сказать.

Ухаживание парня за девушкой выглядит как филигранная ловля рыбы на динамит.

И поведение парня обычно легко и не напряжно, исполнено тончайшими изящными намёками калибром с 300-летнюю лиственницу.

В лёгкой и непринуждённой погоне за осалившим её Вовой Марина упорхнула. Легко, по-женски. Как бы выполнив обещание честно отвечать на все мои вопросы, и при этом абсолютно ничего мне так и не рассказав.

Уже входя в монастырь, ко мне обратилась с вопросом девочка Аня, но не та, которая самая главная. Другая.

Она спросила, что у меня за ожерелье на шее.

Я успел сказать, что там написано «Слава Богу» на санскрите. Купил в вайшнавском магазине. Ну, вам понятнее будет слово «кришнаиты».

Аня махнула рукой.

- А, ну это язычество. Секта.

Я сделал глубокий вдох, и вспомнил, как отец Родион равнял между собой йогов и кришнаитов. Для него это были синонимы.

- У меня мать искала информацию. Увлекалась йогой, ну, кришнаиты там.

Ага. А вы занялись физкультурой, ну, православные там.

В келье мы опять схлестнулись с Вовой в шахматы.

На этот раз был не боевик, а психологическая дуэль.

Никто никого не рубил, войска лишь стягивались к центру поля, всё усиливая напряжённость.

Воины стояли друг напротив друга, капли пота катились по их напряжённым лицам, ладони сжимали рукояти мечей, а глаза боялись моргнуть.

Кто первый проявит слабость, тот и проиграет.

Боевые кони приплясывают на месте, потому что любой их скачок сразу развяжет узел взаимных угроз, что сейчас затягивают целящиеся друг в друга войска. И хлынет кровь.

Первым сдали нервы у меня.

Я сделал какой-то просто космически-глупый ход, Вова забрал бесплатного слона, и мой король тут же сдался, чтобы сохранить жизни простых солдат, которые непременно погибли бы в начавшейся резне.

Классная партия.

А нервишки надо тренировать. Как и способность к концентрации.

Говорили о том, как Бог любит человека и наоборот.

Игорь дал почитать «Книгу Иова» в Библии.

И прямо сразу интересно.

Приходит сатана (с маленькой буквы) к Богу. Тот его спрашивает: чё хотел, чё пришёл?

Сатана отвечает: ходил, праведников твоих разглядывал.

Бог: ну, тогда вот на этого погляди. Самый зашибенный из всех. Меня любит – прямо страсть как сильно.

Сатана: Ну так ты ему столько счастья отсыпал. Немудрено, что он тебя любит. А ты вот отними у него и тогда поглядим, бескорыстно он тебя любит или нет.

И Бог соглашается.

То есть можно сказать примерно так, приходит какой-то хрен, и говорит тебе, что твои дети тебя любят лишь потому, что ты о них заботишься. А давай ты их лишишь наследства, изобьёшь до полусмерти и выкинешь на мороз помирать, тогда и поглядим, искренне они тебя любят или нет.

И вы, конечно же согласитесь поиздеваться над своим ребёнком, чтобы что-то доказать какому-то левому хмырю.

Сатана Бога подначил как школьника-малолетку.

Ладно бы Бог сам предложил, а то ведь в беседе ведёт явно не он.

Игорь с моими выводами вроде согласился, как такую жестокость объяснить – он не знал.

И потом мы ещё болтали о чём-то, так что уснули в 3-ем часу ночи.

Самая главная девочка Аня всех отпускала с напутствием, что вечернее молитвенное правило каждый прочитает сам.

Кажется, никто об этом не позаботился.

До 3-х ночи так и не нашли времени на молитву.

Глава 9

7.07.

Проспали до 8. Завтрак проспали совсем.

Меня человек опять попросил поработать почтальоном, и я направился в столовую с посылкой.

На входе столкнулся с гордой Ксенией, которая наклонилась ко мне, и мягко, покровительственно сказала: «Можешь не торопиться. Трапеза уже закончена».

Как ей это удалось, если я ростом выше её на голову? Наверное, какой-то секрет знает.

В столовую идти расхотелось. Ещё захотелось крикнуть гордой Ксении в ответ что-нибудь преобидное, типа: «А моя жена гречку вкуснее делает! Бе-бе-бе!!!»

Словил себя на этом недостойном порыве. Это я просто с утра, не выспатый, не умытый, и на пустой желудок. Если все эти проблемы устранить, то зацепить меня будет не так-то легко.

В этом-то и суть.

Легко любить весь мир, когда ты закрылся у себя дома и тупишь в компьютер. А ты попробуй полюбить их в переполненном автобусе, когда они стоят у тебя на ногах.

Вот это будет подвиг.

Как сказал какой-то мёртвый классик: «Легко любить весь мир, но так сложно полюбить постового на углу». Или как-то так.

Я мысленно вздохнул и пожелал ей счастья.

А она уже начала командовать.

Приказала взять пакеты с едой в дорогу.

Я ничего не сказал, лишь с готовностью кинулся выполнять приказ.

Помогать ей не хотелось совершенно.

Вот и неплохой урок смирения.

Это ведь на общее дело. Все потом в пути покушаем, и будет нам веселее жить.

Собрались и поехали.

На этот раз совсем недалеко.

Антониево-Дымский монастырь.

Храм в плачевном состоянии. Снаружи выглядит некрасиво – необлицованный рыжий кирпич. Почти на каждом кирпиче зелёной краской написано имя.

Тут проводиться такая акция – сделай пожертвование, подпиши кирпич, и имя твоё будет встроено в стены храма.

Сама акция хороша, но вот сочетание рыжего и ярко-зелёного – ниже всякой критики. Не знаю, как бы я решил этот вопрос с эстетикой, ведь нельзя заказать кирпичи другого цвета.

Такой же расцветки был свитер у Фредди Крюгера.

Внутри храма очень душно и не протолкнуться. Снаружи народ мается стоя, потому что пара двухместных лавочек не может обеcпечить всех посадочными местами.

Мы с девочкой Соней заскучали и пошли гулять до озера, естественно предварительно предупредив самую главную девочку Аню о своей прогулке.

И не то что предупредив, а даже испросив благословения.

Тут в 13 веке молился преподобный Антоний. Основатель монастыря.

Каждый день он залезал в лодочку и немного отъезжал от берега.

Молился на выступающем из воды камне, потом возвращался, и так что-то около 20-ти лет.

Теперь камня уже и не видать. В 94 году поставили крест, чтобы народ мог плавать до него и обратно.

Облагородили берег.

А вода всё равно ржавая.

Пошли с девочкой Соней обратно. Завернули к поддонам с кирпичами. Я бросил денежку в коробку, и мы стали искать работающий зелёный маркер среди нескольких дохлых.

Пусть я не в восторге от цветовой гаммы, но жертвовать на храм – это дело хорошее.

Снова зазвучал колокольный звон. Из храма раздавались звуки службы. Так и тянуло величием и унынием.

Заходить совершенно не хотелось.

Хотелось сидеть.

И я сел. Прямо на травку.

Колокола так долго трезвонили, потому что приехал кто-то важный. В рясе и с бородой.

Очень скучно. Люди переговариваются обо всяких житейских мелочах. Нет ощущения, что толпа приехала поучаствовать в священнодействии. Похожие настроения и разговоры витают в любой ждущей очереди.

Глядя на переминающихся с ноги на ногу людей, я вспомнил, как когда-то давным-давно в далёкой предалёкой галактике я пытался найти работу и оказался в конторе, где нас учили ходить по улицам и впаривать людям книжки. Штат хорошо натасканных бегунков наверняка делал издательству кассу не хуже, чем если бы эти книги продавались в магазинах. А может даже и лучше.

В офисе мы были час утром и час вечером. Весь день ходили по городу.

Рано утром мы приходили в офис, где бодро прыгали, кричали, поднимали боевой дух, оттачивали мастерство приставания к людям.

Так вот сидеть в офисе не полагалось. Типа это расслабляет. Даже вечером.

Я, когда первый раз присел, мне тут же сказали: «У нас в офисе сидят только старшие менеджеры и дураки».

Почему не озаботились организовать перед храмом посадочные места – я не знаю.

Ладно, я лентяй, и просто посидеть люблю, но среди приехавших на праздник было много пожилых людей, женщин и детей.

Я сидел, прислонясь к храму, когда ко мне подбежал мальчик лет 4-х и показал небольшую пластиковую бутылочку.

- Смотри, какая у меня конфета есть.

- Да, красивая.

Он немного помолчал, мы с ним поглазели на толпу.

- А ты умеешь её пить?

- Нет. Она детская, а я взрослый.

Он засунул бутылочку в рот и немного отпил.

После этого небольшого ликбеза, он, не прощаясь, убежал куда-то в толпу.

Потом был крестный ход.

Те самые полтора километра до купален, куда мы недавно с девочкой Соней гуляли.

Священники в очень красивых облачениях шли впереди и что-то распевали.

Несли какой-то ящик. Возможно, это был гроб. Больше у меня никаких ассоциаций не возникло, но я не очень в православной тематике разбираюсь, может это был просто какой-то ритуальный предмет.

Вот, например, меня заинтересовали золотые диски на длинных шестах, что несли молодые парни.

Диски были похожи на стилизованные солнышки или звездочки. Круг с короткими выступающими лучиками.

Позже я встретил семинариста, с которым познакомился в доме отца Сергия. Он мне пояснил, что эти солнышки называются «рипиды». Изначально в жарких странах это были опахала из пальмовых листьев, которыми отгоняли мух во время шествия.

Неким образом пальмовые опахала преобразились в золотые солнышки и превратились из необходимого инструмента в ритуальный атрибут.

Возникла интересная мысль.

Если бы религия зарождалась не в тёплых странах, а где-нибудь на севере.

Например, совершается ритуальный поход, чтобы потушить прошлогодний огонь и возжечь новый. Тушится он специальным снегом, который освящён и несётся к месту огня в больших золотых чашах на высоких шестах.

И вот религия пришла на юг, где многие даже и не знают, что такое снег.

Прошло много сотен лет, и теперь на югах в праздничном шествии участвует ритуальная чаша наполненная осколками стекла, которые символизируют снег.

В особо крутых храмах это может быть маленькая чашечка с бриллиантами.

Когда крестный ход достиг часовни, там началось ритуальноедейство.

Я смотрел издалека.

Наши ребята стояли в толпе и поближе.

Потом рассказывали, как им досталось от боевых бабок, которые плыли сквозь толпу, расталкивая всех локтями, чтобы оказаться поближе к происходящему.

Многие люди, как и я, предпочитали быть в теньке.

С лавочками и здесь была беда, потому народ сидел на железном ящике с крышкой и надписью «для мусора».

Я смотрел, что за люди пришли на этот крестный ход.

Обычные земные люди.

Парень в футболке без рукавов и с татуировкой черепа на плече.

Лысый мужик, у которого татуха была покруче – переплетение китайского дракона, змеи и черепа.

Простые бабушки, которые ненавязчиво подходили к лавочке и мусорному баку, и мне приходилось уступать им место.

Разговоры о мирском.

Мамаша покрикивает на дочку, потому что та слишком долго переодевается.

Усатый толстый дядька лет 50-ти отошёл в сторону и курит

Люди жалуются на жару и неприятности на работе.

Пользуясь преимуществом своего высокого роста, я попытался разглядеть, что происходит в эпицентре служения.

Что-то происходило, какое-то движение было, но неясное.

Заметил, что над толпой возвышаются толстые свечи, стянутые вместе по три, золотые рипиды ещё больше вызывают ассоциации с солнышками, ну и наравне с ними над толпой реял логотип компании Apple – кто-то снимал происходящее на камеру своего планшета, подняв его на вытянутых руках.

Также одинокими цветками на стеблях-руках пробивались тут и там из толпы мобильные телефоны.

В обратную сторону я шёл вплотную пристроившись к процессии священников.

Два молодых парня в облачениях, что несли рипиды, шли и весело перешучивались. Потом к ним подошёл священник с седой бородой, и они затянули песню.

У ближайшего ко мне парня из-под рясы выглядывали обыкновенные человеческие джинсы.

С одной стороны, ну а что такого? С другой стороны, странное ощущение, что парень – обычный человек, который просто натянул костюм, и если на меня натянуть такое облачение, то я на священника даже больше похож буду, потому что с бородой и длинными волосами, а парень аккуратно причёсан и в очках – типичный студент политеха.

Кстати, наш американский друг Ник сегодня надел рясу, и стал выглядеть офигенно клёво, особенно когда надевал свои черные солнечные очки. Он тоже аккуратно причесан и выбрит. При ходьбе ряса его развевается, так что он больше похож на Нео из «Матрицы».

Народ пел какую-то песню-молитву, а я шёл и внимательно впитывал атмосферу.

На природе в целом пение слушалось неплохо.

Благодать на меня всё не сходила. Я видел лишь разодетых в спецодежду людей, которые выполняют ритуальные действия, при этом думают и переговариваются о чём-то своём.

Ну а что я хотел? Чтобы они озарились светом и полетели обратно по воздуху?

Не знаю. Но хотелось увидеть чего-то особенного.

Я видел кришнаитского священника, от которого исходило впечатление, что Бог стоит у него рядом, или за спиной. Пожертвования и благодарности, что ты даёшь ему, он как будто тут же передаёт Богу.

Как очень прилежный ребёнок, в присутствии родителя даже не оглядываясь, постоянно спиной помнит о том, что родитель на него смотрит.

Очень хотелось бы мне увидеть православную версию такого священника, но что-то всё как-то не складывалось.

А у храма уже раздавали сок и яблочный пирожок. Раздавали забесплатно, а потом напоминали не забывать отмечаться у ящичка для добровольных пожертвований.

И почему-то в раздавании пирожков мне увиделось столько доброты и служения людям, что я нажертвовал в коробочку достаточно, чтобы не постыдиться взять добавку для девочки Сони и страуса Вовы.

С пожертвованиями такая штука выходит, что, несмотря на моё непринятие православной религии, всё же на храм жертвовать я считаю делом правильным и хорошим.

Для кого-то ведь и православие является поддержкой и светом в их сумрачной жизни. И гораздо больше у меня уверенности, что из ящичка деньги пойдут в помощь людям. Это вот подавая бомжу, ты не можешь гарантировать, что он не купит на эти деньги сегодня последнюю в своей жизни бутылку палёной водки.

В автобус собирались кое-как.

Девочки пошли в купальню, мальчики их ждали. Девочки выскользнули и побежали к автобусу, а мальчики продолжали их ждать. В итоге мальчики попали под гнев самой главной девочки Ани, которая и слушать не желала их объяснений.

Сами пострадали от своего рыцарства.

Как говорится – доброе дело не должно остаться безнаказанным.

Приехали в другой монастырь. Более сельского вида. Всё заросло травой и цветами. Деревянные домики, небольшая тесная трапезная.

Позже я узнал, что это не монастырь, а скит.

Изначально скит – уединённое жилище отшельника. Название произошло от Скитской пустыни – откуда пошло монашество.

Но также существуют общежительные скиты, которые ничем не отличаются от монастырей, кроме того, что находятся в подчинении у одного из них.

В трапезной нас встретила бабушка Тамара. Впервые за всё время лагеря я встретил человека, который по-настоящему верит в Бога. Всё время, а не только во время службы. Каждую секунду она сознавала, что не одна в этом мире.

Глаза Тамары светились, улыбка не сходила с лица, а стоило чуть с ней поговорить, как она начинала рассказывать о том, как Бог всех любит, всех прощает, всем помогает.

Потом она сама себя с улыбкой одёргивала: «Вот опять поп Тамар проповедь начал».

После обеда самая главная девочка Аня сказала, что мы сюда приехали немножко помочь.

И нас отвели на плантацию, где мы два самых жарких солнечных часа пололи картошку.

Из четырёх выданных сельхозорудий два мы сломали, одно починили.

Порадовала девочка Лиза. Предполагалось, что сначала пройдёт человек, который выдернет сорняки, а за ним пройду я и буду тяпкой нагребать кучку вокруг каждого кустика.

Девочка Лиза предложила действовать с точностью до наоборот. Сначала я нагребу кучу, а потом будут выдёргиваться видимые сорняки.

Я спросил у девочки Лизы, а вот она, будучи дочкой священника, хоть раз на поле картошкой занималась?

Она ответила, что нет.

Понятно. Не читал, не видел, не сталкивался, но авторитетное мнение имею.

Самое забавное, что остальной народ с радостью воспринял план, по которому я иду пахать тяпкой, а они идут сидеть в тень.

Потом вроде настроились на рабочий режим, и прошли несколько рядов в этом бескрайнем огороде. Через полчаса всем напекло голову, и разговор зашёл о политике.

Это довольно забавно слышать от 18-20-летних ребят, как они сильно болеют за Путина, какой он молодец, и всё такое.

Я лично от своего политического мнения отказался, после того, как проголосовал на городских выборах как-бы за очень хорошего человека, а он оказался настолько негодным, что, как следует поворовав, сам сложил с себя полномочия.

Потом был забавный момент. Я тогда работал инженером-проектантом, времени свободного между авралами было полно. По просьбам трудящихся устанавливал игрушки на рабочий комп начальника нашего отдела, и слушал размышления о жизни наших монтажников.

Помню, как один эмоционально рассказывал, за кого он пойдёт голосовать на выборах мэра. Мол, этот выбираемый мужик - классный, деловой и практичный.

Сильно позже я общался с женщиной, которая крутилась в тех политических кругах, и по её характеристике выходило, что тот кандидат – мерзкий истеричный воришка, который даже среди чётко налаженной системы откатов выделяется своей жадностью.

Из другого авторитетного источника я узнал, что предприятие, которое он записывал себе в плюсы, мол, много работал, поднял, на самом деле осталось на плаву вопреки его управлению, а не благодаря.

И вот, молодёжь, которая за Путина даже не голосовала, рассуждает о том, как он крут, велик и могуч.

Это мило.

Через какое-то время за нами зашла главная рабовладелица Аня, и забрала нас с плантаций.

По этой офигенской жаре мы сходили до святого источника.

Там тёк ручеёк, и над ним был воздвигнут колодезный домик.

Через воронку наливать было долго и скучно. Начал лить прямо из ведра в горлышко. Много воды проливалось мимо, но зато не надо было на весу ведро держать, пока всё через воронку усвоится. Мне легче трижды ведро набрать.

Пока мы пахали на плантациях, самая главная девочка Аня успела окунуться в источнике, потому сейчас она с девчонками не пошла, а стояла над нами и выдавала советы по тактике.

Собственно, ей показалось непотребством, что вода проливается на землю.

Она как-то невнятно пыталась донести до меня мысль, что мол, источник святой...

Вода по этой земле течёт. Я набираю её ведром, и проливаю на землю в 20 сантиметрах от ручейка.

Это правда, уже святотатство?

Девочка Аня подумала секунду, и запела о том, что вот я воду на деревянный настил проливаю, а тут влага, и доски загниют.

Я не стал спорить о том, что несколько вёдер воды вылитых на доски в палящий солнечный день – не та причина, по которой эти доски загниют.

Я просто внимательно выслушал женщину и сделал всё по-своему.

Возвращались в автобус каждый сам по себе.

Мне не только воду отнести в автобус надо, но и вещи свои забрать из трапезной.

Я, чтобы поддержать авторитет самой главной девочки Ани, спрашивал, куда мне идти и что делать. Это дало результат. Мой маршрут был проложен максимально затратным образом, а всему автобусу пришлось ждать меня персонально. С логистикой у Ани оказалось не очень хорошо.

Но нагоняя не было, потому что начальство видело моё смирённое подчинение.

Вернулись в тихвинский монастырь, и я после такого переполненного солнцем дня захотел угостить хорошую девочку Соню мороженым. В двух минутах ходьбы от монастыря есть магазин.

Надо бы Соню отпросить. Получить благословение на вывод девочки за ворота.

Нашёл мать Неонилу, она сказала, что надо просить матушку Тавифу.

Телефон матушки знает самая главная девочка Аня, но она сказала, что звонить не будет.

Гордая Ксения на кухне, прежде чем дать ответ на мой запрос, приказала вылить воду из всех канистр в два больших бака, а перед этим их помыть.

Смиренно унёс их к колонке, как следует отшоркал налёт, что остался от предыдущей порции святой воды. Принёс баки на кухню, заполнил.

Потом ещё вынес мешки с мусором.

После этого гордая Ксения сказала, что у неё есть телефон матушки, но звонить ей она не будет, потому что денег на счету мало. И телефон есть у Ани, но она устала, на всех разозлилась, и тоже звонить не будет. Чем нам помочь, Ксения не знает.

Я поклонился и вышел вон.

Заглянул в храм, и спросил у женщины, которую видел на кухне раньше, не в курсе ли она, где сейчас матушка?

Женщина ответила, что матушка в отъезде, и главная за всё мать Неонила.

К счастью у женщины оказался телефон с достаточным балансом, и она не была зла и устала.

Я позвонил матери Неониле, сказал, что матушка в отъезде, можно Соню выгулять?

Мать Неонила сказала, что по этому вопросу всё равно надо к матушке обращаться.

На телефоне также оказался и номер матушки.

Я представился, и попросил благословения сводить Соню на 10 минуток за ворота. Сказал, что теперь я поумнел и больше всякой энергетической фигни покупать не буду.

Матушка благословение дала.

Ф-фух. Всего 45 минут беготни с побочными квестами, и вот я уже достиг желаемого – скушали с Соней пару мороженок.

Толпа собиралась у дверей трапезной. Ждали, когда пустят внутрь, поужинать.

Заметил, как загадочная Марина трётся спиной о железную перекладину. Предложил сделать ей лёгкий массаж.

Пока осторожно лапал её за всякое, рядом стояла Христина и закатывала глаза оттого, насколько я делаю всё неправильно.

Она пыталась сначала возникать, ведь у неё всё-таки образование медсестры, и совсем недавно полученная бумажка о 3-хмесячных курсах массажа.

На это я ответил, что я самоучка, но у меня 11 лет некоторой практики имеется. А также в числе заслуг – исправленная сутулость тёщи, которая у неё была со школьной скамьи.

Это на одну сутулость больше, чем исправила Христина, потому она помалкивала, но это стоило ей сил – сдерживаться и не закричать «Неправильно! Не так всё надо делать!»

Помнится, когда я был только-только после обучения, я тоже делал всё согласно букве и закону. Со временем пришло более тонкое чувствование.

Если подходить хорошо и серьёзно, то нужно Марину раскладывать на массажном столе, выбирать крем или масло для рук, включать музыку, поджигать благовония. Чтобы ей было приятно слышать, приятно нюхать, и приятно ощущать прикосновения на коже.

Сначала легко пройтись поверху, как бы знакомясь с телом и давая ему привыкнуть к рукам.

Потом долго проминать всё по списку, уделяя особое внимание проблемным местам.

Закончить опять лёгкими поглаживаниями, чтобы после интенсивной работы тело расслабилось.

Как правило, человек засыпает на некоторое время.

Его надо накрыть простынкой и оставить одного.

Тут запросто можно потратить больше часа времени.

И о каких правилах можно говорить, когда массажик надо сделать стоя перед входом в трапезную, когда вокруг много посторонних людей, которые отпускают остроумные шутки и замечания?

Так что быстренько промял плечевой пояс и прошёлся вдоль позвоночника.

Марина осталась довольна, а чтобы у Христины паровой котёл не взорвался, я позволил ей спустить пар – спросил, как бы это всё должно было происходить по её мнению.

На ужине сегодня самая главная девочка Аня опять хлестала грязной тряпкой презрения по мордасам провинившихся. Только на этот раз у провинившихся не было столько смирения как у меня, и они пытались взывать к справедливости. Рассказать, что они пришли лишь на две минуты позже тех девушек, которых они сначала ждали, а потом те незаметно убежали.

Ане было совершенно неинтересно, по какой такой причине они задержались и пришли последними. Она упивалась властью и карала.

Вечером я пытался подменить обиженного человека. Потому что ему гораздо интереснее было бы развести костёр, а я получаю удовольствие от мытья полов. Все были бы счастливы.

Но самая главная девочка Аня запретила так делать, потому что тут наказание происходит, и никто не должен быть счастлив.

Ник в это время отирался рядом. Когда Аня ушла, он заговорил со мной.

- Что происходит?

- Аня хочет всем напомнить, что она здесь босс.

- В смысле?

- Я хотел подменить человека, чтобы он нам пока костёр развёл, но она считает, что он должен быть наказан за опоздание.

- Она не права. Это же лагерь, а не военные сборы. Тут должно быть весело.

- Она считает, что дисциплина превыше всего.

- Нет. Это неправильно.

Я разводил костёр, хотя не очень люблю этим заниматься.

Как водному знаку мне всегда веселее возиться с водой, чем с огнём.

Несколько дней назад мать Неонила отдала нам ненужную дверь, чтобы мы её сожгли.

Мастер Чистоты уже растопил баню, и ему было скучно, потому он вооружился колуном и воевал с дверью, разламывая её на щепки.

Дверь отвечала меткими выстрелами в лицо. Один раз попала щепкой почти Мастеру в глаз.

Итого поединок Мастер – Дверь закончился проигрышем и тотальным уничтожением последней.

Бедная девочка Лиза, не только на картошке сегодня впервые была, оказалось, что она и в костре никогда палкой не шарила.

Выдал девочке жердь подлиннее, и смотрел, как она радостно тыкает в костёр.

Какая-то суровая у неё жизнь выдалась. Ни картошки, ни костра. Может она ещё и в мокром спальнике не ночевала? И ей не приходилось вчетвером ютиться в двухместной палатке?

А бывало у неё так, что на целый день едешь с пацанами кататься на великах, и потом ещё неделю хромаешь, так сильно ноги болят?

Или вот ещё забавно, когда приходится горную речку по пояс вброд переходить, а она настолько бурная, что приходится сцепляться по трое. И холодная при этом. Страшно и шумно. Зато есть плюс – если от страха описаешься, то никто не заметит.

Бедная Лиза, чем же она всё детство занималась?

Так и видится картинка: маленькая девочка в платочке сидит за столом и читает псалтирь, потом поднимает голову.

- Матушка, можно я на улицу погулять пойду? Там ребята в снежки играют.

- Бесовские языческие игрища! Это тебя лукавый соблазняет! Теперь ты не у окна читать будешь, а в кладовке.

- Но там света нет.

- Ничего, лампу керосиновую возьмёшь. И чтоб я тебя до твоего 18-летия не видела! Как исполнится – выйдешь из кладовки, и сразу поступишь в семинарию для девочек.

Я смотрел, как Лиза ворошит костёр так, что из него опасно вылетают искры, и видел, как в глазах её точно такие же искры светятся.

Народ так и не договорился до того, что они будут петь, потому играли в пантомиму.

Начальство сказало, что костёр заканчивается через 10 минут, и ушло.

Я по часам засёк время, и через 15 минут начал заливать костёр.

Меня тут же записали во враги народа и наругали по-всякому.

Оставил людям половинку костра и ушёл в келью.

Позже я узнал, что матушка устроила нагоняй припозднившимся, когда они стали бегать вокруг бани и громко орать.

Матушка сказала, что отныне вся баня должна будет заканчиваться в 10 вечера.

Ну, главное, меня на месте преступления не засекли. Хватит уже негатива на этом отдыхе.

Глава 10

8.07.

Сегодня был последний день честной работы, а в подвал всё ещё нельзя было спуститься без риска для жизни.

Если рядышком поставить электростанцию, от которой можно было б запитать цепь, и потом ещё такие ворота, эскалатор. Предварительно выкопать и увезти 50 камазов грунта, построить опалубку, залить бетоном, поставить освещение, и встроить подъёмный механизм... Значит, прежде всего, нужен экскаватор. Интересно, он пройдёт в ворота монастырские? А если их расширить? И дорогу подъездную сделать. Ну и неплохо бы перестроить стенку трапезной, чтобы она могла удержать массивную подвальную дверь...

Вот вопрос, как перестроить стенку так, чтобы не обрушилось остальное здание?

Наверное, стоит сделать несущие колонны, как в какой-нибудь шахтёрской штольне. Или выстроить дополнительную стену внутри, потом снести наружную, отстроить её крепкой, и снести внутреннюю...

Проснулся я наутро с тяжелейшей головой. Безжалостно отбросил всё лишнее, и пришло осознание, что единственное, на что у меня хватит опыта и знаний – это сколотить сходни, то есть сотворить длинную доску и прибить на неё бруски-порожки.

Конечный результат действительно позволял относительно спокойно спускаться в подвал, но конечно не имел права гордо именоваться «ступеньками».

Сегодня я стал свидетелем интересного события.

Мы тайно закапывали просроченный майонез.

История такая. Один гражданин, от чистого сердца пожертвовал в пользу монастыря огромное количество коробок с майонезом. Видимо, потому, что срок годности у него вот-вот заканчивался, и в магазине его уже было не продать.

Прямо так и вспоминается милая поговорка: «На тебе Боже, что мне негоже».

У кришнаитов, в их вайшнавской религиозной традиции, Господу принято дарить самое лучшее, вкусное и свежее.

Не думаю, что в православии принцип иной.

Так что этот майонезный делец просто хотел реализовать товар, пусть не за материальную валюту, так хоть духовных заслуг получить.

Мы с Игорем таскали коробки, в которых лежали пачки майонеза. Девушка Люба сидела за туалетами, перед выкопанной в земле ямкой и опустошала пачки в яму.

Мы примерно прикинули. 35 коробок, в каждой по 40 пачек, в каждой пачке по 400 миллилитров.

Эх, красота.

Одной ямки явно не хватало. Я быстренько выкопал вторую.

Когда Люба закончила, и ушла, я, пользуясь случаем, стал кидать осколки кирпичей в ямки.

Ямки выдавали очень высокий «бултых». Когда очередной двухметровый плевок из ямы долетел до моего ботинка, я вспомнил, что вообще-то взрослый человек, и не пристало мне так баловаться.

Сверху ям накидал немного земли, положил доски, и придавил, чтобы никто в ямку не ухнул. Вот неприятно будет-то.

Вспомнил случай. Было это давно, когда я ещё ел майонез, и брата родители не отправили к тёте под Благовещенск.

Достали с братом из холодильника новое ведёрко майонеза, поставили на стол.

Я смотрю на белую ровную поверхность, думаю ни о чём, и вдруг говорю брату:

- Слушай, а слабо в ведёрко кулак засунуть?

- За 100 рублей, не слабо.

- За деньги и я засуну. А просто так, за идею – слабо?

- Нет.

- Ну, засунь.

- Не буду.

- Значит слабо...Слабак и трепло.

Брат резко сунул сжатый кулак в ведёрко. Белая жижа перелилась через край и потекла на стол.

Он вытащил кулак и побежал к раковине. Содержимое ведёрка уменьшилось на четверть.

Брат мыл руку, я вытирал тряпкой стол. Мы оба отметили, что майонез – это какая-то жирная фигня, которая плохо отмывается.

- Блин, рука вся жирная, - заявил брат, в очередной раз намыливаясь до пышной пены.

- И тряпку, наверное, выкинуть придётся, - я, сдерживая отвращение, собирал лужицу, выворочивал тряпку чистой стороной, и опять собирал, и опять подворачивал.

Помолчали. В кухне только звук шумящей воды из крана.

Брат смыл мыло, пошевелил пальцами, скорчил гримасу, и опять взялся намыливать.

- Скажи, вот нахрена я это сделал?

Я ухмыльнулся.

- Не знаю. Но было прикольно же?

Брат тоже ухмыльнулся.

- Прикольно.

Я прикинул, насколько заметно, что в ведёрке, которое ещё вчера было целым и не открытым, уже не хватает примерно четверти майонеза.

- Маме будем рассказывать?

Брат завертел головой.

- Не, отругает.

Он всегда предпочитал тянуть до последнего, надеясь, что пронесёт. И его довольно часто проносило, так что тактика была вполне рабочей.

Тряпка у меня в руках представляла собой кусок серой материи тщательно извазюканный в белой жирной субстанции. Надо было решать, либо сейчас долго отстирывать тряпку в раковине, либо выкинуть и взять другую.

- Фу, блин. Такая дрянь жирная. Как ты в это руку вообще засунул? Как подумаю, аж передёргивает.

Я вздрогнул плечами.

Брат попытался с серьёзным таблом саркастически высказаться.

- Очень смешно.

Но не удержался и растянул лыбу на всё лицо.

У меня же получилось серьёзную маску выдержать.

- Тебе смешно, а я сегодня по кухне дежурный, мне ещё стол после тебя отмывать. Дикий ты какой-то.

После секретных майонезных захоронений, я отправился помогать людям перетаскивать дрова.

Гора была очень большой, но мы всё-таки молодцы. Выстроили целую улицу, по обеим сторонам которой, до плеч возвышалась стена-поленница.

А потом подъехала матушка Тавифа, выбрала троих здоровых ребят и увезла их в своей чёрной машине.

Дело такое. Сегодня будут открывать новый мост через реку Тихвинку, а крест, который должен стоять и быть виден издалека, ещё не подготовили и не привезли. Потому решено было подменить его крестом, что стоит на перекрёстке.

Крест высокий, больше двух метров высотой, из массивных деревянных брусьев.

Когда мы подъехали его уже грузили в прицеп грузовика.

А дальше уже интереснее. Место установки находилось на другом берегу, да ещё и ворота закрывали подъезд.

Мы вдевятером вытащили крест, и понесли его много метров до моста, и потом ещё через мост и на пригорок.

Всё это время меня не покидало ощущение радости, что делаю какое-то хорошее общее дело на благо людей.

Возможно, я бы точно также себя чувствовал, если бы нас всех собрали, чтобы отнести тяжёлую балку для моста.

Крест несли с песней. Или это молитва такая. Не знаю. Оно и не музыкальное и рифму я не уловил.

Мост через Тихвинку очень понравился. Красивый такой. Мощный. Дерево свежее, ещё не потемнело.

Крест установили, выровняли по горизонту, чтобы не кренился, и сфотографировались.

Теперь где-то в истории есть коллективная фотография запечатлевающая событие, как 8 православных и один заблудший сектант ставили крест.

Матушка отвезла нас обратно в монастырь, и заодно пошла принимать мою работу.

Не приняла. Она совершенно не видела себя спускающейся по сходням в подвал.

Назвала это всё «пустой работой», и «лишь бы гвозди повколачивать».

Она рассчитывала всё-таки на лестницу. Я что-то невнятно мямлил в свою защиту, на тему осыпающейся земли, невозможности вбить колья и прочий бубнёж себе под нос, пока я внимательно разглядываю кончики своих ботинок.

Расстроился, конечно. Теперь символическим финалом работы в монастыре мне запомнится бессмысленный недельный мозговой штурм и пустая работа.

Ну, хоть голову освободил и то хорошо.

Пошёл спать, а то совсем вымотался за эти дни, да плюс болтовня до глубокой ночи. Бедный мой организм, сложно ему со мной.

Разбудили меня, когда пришла пора идти на службу в рядом стоящий Успенский мужской монастырь.

Вчера была годовщина моей свадьбы. Сегодня праздник святых Петра и Февронии.

Солнца мне много говорила о том, как здорово мы накануне поженились. Это большая редкость, чтобы попасть на праздник семейной пары, и рассказ шёл о любви. Обычно я в православии слышал о том, как человек великомучеником стал.

В храме присел на лавочку и стал разглядывать людей.

Все разные.

Забавно наблюдать, что многие изображают смирение, но на самом деле лишь подстраиваются под требования.

Прямо перед лавочкой было окно, через которое видна та самая икона, которую 10 лет, как вернули из Америки.

Не имея шанса протолкнуться внутрь, некоторые люди кланялись иконе через окно.

Один дяденька даже на колени падал.

Потом к окошку встала женщина, и стала истово креститься. При этом она была в какой-то ужасной узкой юбке, которая деформировала её пышные формы, и позволяла всем лицезреть проступающее нижнее бельё.

Я уткнулся в тетрадь, ожидая, пока женщина уйдёт.

Ещё одна прихожанка процокала мимо меня на каблуках.

Девушка проходила с голыми ногами, в соблазнительных джинсовых микрошортиках, но зато в платке.

Пухлая женщина в обтягивающих лосинах повязала на пояс платок, типа пляжного парео.

Из сеней, где я сидел, в центр храма вёл узенький проход в одну дверь.

Интересно, что бы по этому поводу сказали пожарные инспекторы?

Где-то в глубинах храма пел церковный хор. Пел он всё такое же, как и везде. Величие огромной горы, и уныние холодных каменных стен.

Потом было помазание.

Люди шли честной очередью через группку священников в, опять же, красивых облачениях. На крестном ходу в Антониево-Дымском облачения были зелёные, а тут голубые. Очень преочень красиво. Один священник тебя принимает, поворачивает к иконе, командует наклониться и поцеловать, стоять, подождать, проходить. Следующий, ждите, проходите. Далее стоял старшой, он мазал тебе кисточкой по лбу и тыкал рукой в губы, и тут же тебя корректно вели дальше, потом вручали кусочек белого хлеба с сиреневым пятном на нём. То ли вина капнули, то ли варенья. Хотя откуда и зачем в церковной службе варенье?

И пусть я категорически не пьющий, но в такой гомеопатической дозе, так и быть, принял.

Вспомнил случай, рассказанный одним образованным химиком.

Он служил ещё в Советском Союзе, когда забирали в армию не смотря на студенческий билет.

И очень пригодилось ему химическое образование, когда они умудрились гнать какую-то алкогольную дурь из зубной пасты.

Не знаю, правда или нет. Так фантастически звучит.

Но самым ценным его опытом был хитрый приём, который позволял ужраться до свинского состояния с минимальными затратами.

Вводная – шесть здоровых лбов, и всего одна поллитровка водки.

Задача – укушаться в анализ.

Решение – в миску крошится булка хлеба, заливается бутылкой водки, перемешивается до кашеобразного состояния. Несколько ложек такой каши гарантированно кладут здорового мужика под стол. Правда, на вкус, говорят, страшнейшая мерзость. В смысле водка и сама по себе на вкус дрянь, а тут ещё хуже. Но действительно целеустремлённый человек готов многое преодолеть на пути к желанной цели.

Это я к чему.

А вдруг капелька вина на хлебе подействовала на меня, как целая стопка?

Жить стало веселее, а я и не понял с чего вдруг?

Сами священники в группе стояли серьёзно. Один, тот, что держал на подушечке кубок с маслом для помазания, так и вообще смотрел в сторону и был мрачен. Напоминал собой недовольного бульдога. Рот выгнулся грустным смайликом, губы поджаты, щёки обвисли.

Двойственные ощущения.

С одной стороны, я понимаю, что им нужно обработать огромную кучу людей, которые пришли получить масляный крестик на лбу, и тут принцип бездушного конвейера подходит просто идеально.

Но с другой стороны, они же не колбасу в магазине продают, а вроде как творят что-то связанное с душой человека и Богом. И тут уже БЕЗДУШНЫЙ конвейер – это как-то совсем не хорошо.

Один ведический лектор рассказывал притчу.

Шёл по свету святой человек. Зашёл в храм, и вдруг увидел, что там стоит демон и читает людям священный текст. Святой мог видеть его истинную суть, а простые люди не могли.

Святой решил, что сейчас внимательно будет слушать демона, и когда тот исказит священный текст, чтобы ввести слушателей в заблуждение, святой выступит вперёд, поймает его за руку и разоблачит.

Всю службу отстоял святой, но демон так и не сделал ни единого отступления. Прочитал священный текст с точностью до буквы.

Когда все разошлись, святой подошёл к демону и спросил, как же так, я же вижу твою истинную суть, почему ты читаешь людям такое и не пытаешься исказить?

И на это демон ответил, что по буквам-то он читает правильно, но душа его во время чтения пуста, и сердце молчит, и с точно такими же молчащими сердцами и пустыми душами люди разошлись домой.

Наверное, чтобы почувствовать что-то особенное от ритуала, нужно уже быть вовлечённым в эту систему. Так сказать, приносить свои напитки. А если ты пришёл в надежде напиться тут, то не получится.

У кришнаитов я не бывал на таком массовом мероприятии.

Самое близкое, что можно привести в пример – обслуживание в столовой на фестивале «Благость», где за час надо накормить 600 человек. Ты идёшь с подносом мимо людей в фартуках, они ставят тебе миски с едой и стаканчики, и каждый успевает пожелать тебе приятного аппетита, вкусно покушать на здоровье, и тому подобное.

Сравнивать обед и священный религиозный ритуал - это буквально сравнивать божий дар с яичницей, то есть не совсем правильно, но тут я хотел отметить не суть происходящего, а как раз внешнее устройство. Даже уделив одну секунду внимания человеку, можно зарядить его хорошим и добрым настроением.

Сегодня к нам в лагерь приехал парень. Назвался Пётр. Он был организатором первого лагеря несколько лет назад.

Вечером была беседа на тему «как ты докатился до жизни православной». Люди рассказывали свои истории жизни.

У кого-то с детства религия присутствовала в семье, им было легко.

Одной девочке попался специфический батюшка, который узнав, что она вот только-только впервые пришла на исповедь, сразу начал красочно живописать насколько она грешна, и какой конфигурации будет её котёл, который уже зарезервирован в аду. Девочка напугалась, расплакалась и убежала. Потом долго потихоньку возвращалась в лоно Святой Православной Церкви.

Ещё одна рассказывала, что у неё отец с детства увлекался всякими религиями, и в буддизме что-то шарил, и «Бхагават-Гиту» читал, но в итоге девушка подросла и выбрала себе православие.

Беседа происходила в трапезной. Это такая длинная вытянутая комната, на входе которой ширмой отгорожен закуток для грязной посуды.

Две девушки, что мыли посуду, видимо свято верили, в то, что если их не видно, то значит и не слышно. Каким-то образом их смех и перехихикивание были слышны всем отчётливо, гораздо лучше, чем спокойный голос очередного рассказчика.

И вновь я подумал об эгоизме и незрелости.

Был такой случай в моей жизни.

Отец, после нищих 90-х, в нулевых вдруг стал зарабатывать деньги, и чем дальше, тем серьёзнее. Вдруг оказался востребованным его ум, инженерные умения, и огромная трудоспособность.

И это был удивительный живой пример того, как деньги портят человека. Он забыл, как в 90-х мать кормила семью, бегая круглыми сутками по городу и толкая «Гербалайф» в массы, теперь он не уставал повторять, как он всех кормит, при этом, не выделяя особых средств на семью. У мамы был свой бюджет, у меня свои подработки, но это именно он платит за квартиру, купил домой телефон с автоответчиком, новый телевизор, и новый монитор к компьютеру. Он отдельно хвастался, что за телефон переплатил в полтора раза, мол в другом магазине точно такой же стоил дешевле.

Я думал, это только в глупых анекдотах про новых русских есть такая тема – хвастаться переплатой.

Брата родители уже два года как сплавили под Благовещенск к тёте, где он жил и радовался, лишившись постоянных истеричных наездов отца.

Мама присмотрела домик в деревне, отец добавил ей денег, и она выписалась из нашей трёхкомнатной квартиры. Уже и переехала туда. С отцом они встречались в кафе – на нейтральной территории. Бумаги о разводе уже вот-вот должны были быть готовы.

Я строил отношения с девушкой, и уехал покорять бескрайние степи Казахстана.

Отец остался один в полностью своей квартире, потому что перед приватизацией родители сказали нам с братом написать отказные.

Наверное, он был счастлив.

Два месяца.

А потом мгновенно умер от сердечного приступа, немного не дожив до 50-летия.

Приехал я, приехал брат. Мама из деревни снова приехала и жила в квартире. Мебель в квартире была передвинута, чтобы освободить зал. Все наши друзья собрались в детской комнате, сидели на полу и диванах, игрались на компе, один даже ночевал у нас постоянно.

Это был настоящий рай, по моим скромным меркам.

Я так мечтал о теплом и дружественном проходном дворе в квартире, что одно время даже тихонько пускал друзей побухать у меня в комнате, хоть сам и не пью. Просто однажды нам домой позвонила мать одного из друзей, спросить, когда он домой придёт, и отец сказал, что в десятом часу ночи он звонки в своей квартире терпеть не намерен. И собираться перестали.

И вот сидим мы, играемся в какую-то коллективную игру типа «контакт», и нам очень тепло, весело, хорошо.

Внутри у меня что-то странное. Можно описать так: Я чувствую к отцу большую благодарность за то, что он дал повод всем нам тут собраться в такой необычной обстановке, и за то, что он не препятствует этому сборищу.

Открывается дверь, и знакомый отца говорит нам: «Ребята, потише, не смейтесь. Всё-таки похороны!»

Да, у нас полная квартира народу. В зале стоит гроб с телом, а мне плевать. Мне хорошо.

Я молод, глуп, мне 22, и я эгоистичен. Ни о каком уважении речь не идёт. Отца любил и уважал только внешний мир, который видел его лишь весёлым, остроумным, компетентным специалистом. Я его тихонько ненавидел и презирал за трусость, лицемерие, и подхалимство.

Похороны его остались в моих воспоминаниях светлым праздником. Никогда в жизни больше не собирались мы с друзьями все вместе одновременно в таком количестве.

Это я к чему.

Когда ты эгоист, то тебе плевать, что происходит рядом, ты не проявляешь уважения к другим людям, не задумываешься об их комфорте, ведь главное – твой комфорт.

Две девушки за ширмой чирикали, как гламурные подружки с телефонами на скамейке.

Я вылез из-за стола, подошёл к ширме и вежливо сказал, что мы их слышим, прекрасно слышим, и слышим даже лучше, чем самих рассказчиков.

Как они среагировали на мои слова я не успел увидеть, потому что меня уже поймала за локоть Ксения. Не была она гордой. В обращении её была просьба, а не пренебрежительный приказ.

Мне бы хотелось думать, что это я заслужил такое отношение своим смирением, а не просто у неё хорошее настроение.

Ксения попросила сопроводить в мужскую келью новоприбывшего паломника и пристроить его. Человек приехал на завтрашний праздник.

Высокий худощавый дядечка. Седоватый, с усами. Чем-то похож на Марка Твена. Звать Павел.

Я пошёл в келью, и понял, что там его совершенно не на что положить. Есть лишь свободный угол во второй комнате. И хотя дяденька сначала заявлял, что у него есть и коврик и спальник, но увидев угол, как-то не проявил энтузиазма.

Я сбегал обратно в трапезную, нашёл матушку, спросил у неё какой-нибудь раскладушки, она ответила, что ничего нет, пусть мы сами придумываем. Стал думать и изыскивать скрытые резервы. После тщательных исследований, обнаружил, что в нашем домике, рядом с туалетом стоит пыльный диванчик, на который люди грязные перчатки бросают, шнуры от электроприборов, сломанные инструменты и прочий строительный мусор.

Сбегал обратно в трапезную, и выдернул себе в помощь Алексея. Мы с ним вдвоём перенесли диванчик в свободный угол, и я его отпустил.

Следующим пунктом Павел потребовал, чтобы я диван почистил.

Я пошарил ещё вокруг, нашёл щётку, и навёл влажную уборку. Действительно, пыли было полно.

Потом Павел стал просительно требовать подушку. Я сбегал и отдал ему свою.

После этого он стал просить ещё и одеяло.

Я принёс ему одеяло. У меня на кровати оставался только матрас, и я думал, о том, что если Павел его попросит, то я откажу. У него и так диван, а у меня панцирная сетка с досками.

Больше экипировки Павел не просил, но всё не мог определиться, как ему поступать. Стоял и гундосил.

- Это вы мне дали укрываться?

- Да.

- Или лучше подстелить?

- Как вам удобнее.

- Нет, ну это вы мне дали подстелить?

И вот так несколько кругов. Потом он решил, что свой коврик, который оказался простынкой, он постелет на диван, потом спальник, и сверху моим одеялом укроется.

Я убежал обратно в трапезную, но истории людей практически закончились.

Решил записать себе это как пройдённый на «отлично» урок смирения. Мне, для своих писательских дел послушать чужие истории жизни было на порядок важнее и интереснее, чем побывать на церковной службе, и Вселенная мне подкинула занятие, чтобы лишить вкусного. В пору тут разозлиться, а я вот спокоен. И почти не сожалею.

Добрый и бесхитростный Игорь обратил внимание всех, на то, что я отсутствовал и не рассказал историю о том, как я вообще докатился до жизни такой верующей.

Мне насильно дали слово, а я сидел и не знал, что сказать. Не верилось, что эта аудитория сможет адекватно воспринять, мою историю:

«Сначала я поверил в существование бесов.

Потом поверил в Бога.

Потом решил выбрать религию, и благодаря тихвинскому лагерю, я понял, что с православием мне точно не по пути, буду пробовать серьёзно податься к кришнаитам».

Не, как-то стрёмно. Я уже и про ожерелье наслушался, что это сектантская языческая приблуда, незачем людям лишний повод давать для недовольства.

Пётр уловил, что я не готов открываться, и ловко подхватил слово из моих рук, припомнив, что вот сегодня праздник Петра и Февронии, а вы знаете...а вот ещё случай был…

Спасла меня Ксения, которая подошла и попросила сопроводить обратно в келью новоприбывшего Павла.

Дяденька стоял неприкаянный и всё искал Галину, с которой приехал.

Ксения сказала, что он немного не в себе, потому пусть я его отведу и присмотрю за ним, чтобы не шатался.

Я вёл Павла к кельям, а он всё гундосил и гундосил.

Интересно, меня его голос раздражал, потому что мне этот человек проблемы доставляет, или он сам по себе какой-то неприятный?

И насколько он действительно не в себе? Может, просто великовозрастный ботаник, так и не научившийся адекватно взаимодействовать с внешним миром? Если я этому научился ближе к 30 годам, то ведь возможно кто-то мог оказаться вообще неспособным постичь эту сложную дисциплину?

Едва сдерживаясь, чтобы не нахамить, я сказал, что на завтрашней службе они с его Галиной обязательно встретятся. Отвёл его к посадочному месту, и сам остался в келье.

Мастер чистоты сказал нам, что баня натоплена и закрыта, если мы желаем помыться, то он скажет, где спрятал ключ.

Вот так вот. Правильное знакомство поможет тебе добиться привилегий в любом обществе.

Мы тихонько шли по улице, направляясь на сеанс подпольной бани.

И так приятно было внутри, когда возвращались обратно.

Это великолепное чувство превосходства и гордыни, когда что-то в принципе запрещено, но персонально тебе – доступно.

Иван-Бас-Профундо от нас уехал на какие-то серьёзные соревнования хоров, потому на соседней койке сегодня ночевал Пётр.

Прежде чем он заснул, я задал ему один вопрос, потом ещё один и потом ещё огромную кучу.

Я полагал, что он – очень образованный семинарист, однако оказалось, что он простой смертный, просто очень много интересовался и читал.

На вопросы он отвечал логично и доходчиво.

У меня был вопрос, который стал ещё актуальнее после того, как я вернулся и узнал количество православных в мире.

«Неужели Бог допустил такую систему, при которой подавляющее большинство его возлюбленных детей попадёт в ад?»

Ответом на это мне был рассказан анекдот:

Попал мужик в рай. Ведут его с экскурсией.

- Тут у нас католики, тут мусульмане, тут протестанты.

- А вон там, что за стена?

- А за стеной у нас православные. Только тихо себя веди.

- Почему?

- Они думают, что они здесь одни.

Как-то так вышло, что мирской начитанный человек утолил мою жажду больше, чем все приближённые к религии люди вместе взятые.

Глава 11

9.07

Без подушки и одеяла кровать была совсем недружелюбной, и проснулся я разбитым.

В самый первый день приезда, когда народ ходил на праздник в честь 10-летия возвращения в Тихвин иконы, а мы с отцом Родионом и нашим украинским другом Юрой доделывали туалет, это был просто концерт.

А настоящий юбилей был именно сегодня.

Предполагался крестный ход.

Батюшки несли на носилках вышитую икону тихвинской Божией Матери, украшенную цветами, до самого Успенского монастыря.

Там парни приняли носилки и поставили их на лавочку.

2 часа продолжался праздник. Мы стояли сбоку от возвышающейся сцены и ничего не видели.

Очередь стояла, чтобы поцеловать нашу икону. Я стоял у ручки носилок, на всякий случай, если кто заденет, или упадёт на солнцепёке. Девушка Лена пшикала водой на цветы, чтобы они подольше оставались красивыми и не увяли раньше времени. Девушка Ира протирала полотенцем стекло иконы от отпечатков чужих губ и лбов. Мальчик Лёша стоял по другую руку от носилок и нёс службу у ящичка для пожертвований.

Прошла женщина, раздававшая бесплатную газету «Святыня».

Я открыл и прочитал первые слова о том, как перед крещением Руси язычество, основанное на кровавых жертвоприношениях, уже всем надоело, а христианство – просто супер, и было радостно принято всеми разумными людьми.

В голове сразу всплыли разные милые факты о насаждении этой доброй религии огнём и мечом.

Конечно, у любого разумного человека сработает инстинкт самосохранения. Если ему предлагают умереть или принять новую религию...Да, определённо все разумные люди приняли христианство.

Вспомнилось и о том, что ещё довольно долго в христианстве практиковались жертвоприношения.

Не человеческие, конечно же, а так, бессловесный скот резали во Славу Божию. Иисус – то из храма выгонял плетью не абы кого, а продавцов жертвенного скота. Можно сказать, что он разогнал аналог тогдашней церковной лавки.

Когда нынче это церковникам ставят на вид, они официально оправдываются, что они ведь не трусами и колбасой торгуют, а исключительно сопутствующими товарами. Крестики, иконки, православные книжки, свечки.

И после образования христианства жертвы скота продолжались. Сначала официально, как противопоставление жертвам из других религий, потом официально от жертв отказались, но тайком их поощряли.

Припомнил также и то, что учёные до конца не разобрались в вопросе языческих человеческих жертвоприношений. Свидетельства таковых были найдены на местах обитания парочки захолустных племён, но чтобы утверждать за всех наших предков – чётких доказательств нет, есть лишь косвенные признаки, которые трактуются так, как это видится очередному историку.

То, что написано в газетке – откровенная беспринципная узконаправленная ложь.

Газетку больше не открывал.

После двух часов стояния на солнце мы понесли носилки с иконой обратно. Теперь уже своими силами.

Мне досталась роль левого переднего колеса.

Пётр шёл справа от меня.

Он сказал, что не дело это, просто так, молча идти, и сказал затянуть молитву.

Пришлось идти, и успевать немузыкально бубнить по кругу «Богородице дево радуйся», сбивая дыхание.

Из-за разного роста носильщиков распределение нагрузки было неравномерным.

Также мы почему-то не могли идти в ногу. Я не видел, как там сзади шагали, я пытался подстроиться под шаг Петра, но он постоянно менял ритм, и носилки начинали прыгать вразнобой.

Ещё я боялся, как бы из-за крена на правый борт икона не выпала с носилок, потому старался немного приседать.

Пока уходили с территории монастыря, многие люди прошмыгнули под носилками.

Это интересно.

Нечто похожее я видел в документальном фильме о Сатья Саи Бабе.

Там огромные толпы больных людей, жаждущих исцеления, выкладывались плотнячком на земле, а Саи Бабу в паланкине проносили над ними.

Не знаю, насколько это помогало в лечении.

Проходя по улице, отметил, как многие из встреченных людей смотрят на икону и крестятся.

Никогда не участвовал в такой процессии. Никогда не встречал столько крестящихся людей.

Перед входом в храм возникла заминка.

Была открыта только одна створка входных дверей. Двери новые, хорошие, металлические. Запирались не на шпингалет, а на встроенные запоры.

Не продуман маршрут. Никто не озаботился проработать все этапы пути.

Ключ у матушки, матушки с нами нет, носилки с иконой не проходят, на землю носилки ставить нельзя.

Пытались найти монетку, чтобы использовать как ключ.

Потом просто отвязали икону. Пётр и Вова занесли её в храм, девчонки выгребли все цветы, мы с Игорем пронесли боком носилки. На алтаре попытались восстановить всю эту красоту.

Задумался о том, как можно было бы трактовать такое событие?

Можно было бы сказать, что храм не хочет икону обратно. Что икона не хочет в этот храм. Что иконе хочется ещё чуть подольше побыть на улице и она с храмом в сговоре. Не так уж и часто ей удаётся погулять.

Есть такой исторический анекдот.

Когда Юлий Цезарь приплыл в Африку, то сходя на землю, он запнулся и упал.

По всем понятиям примета препаршивая.

Но умный человек быстренько поискрил мозгами и воскликнул: «Обнимаю тебя, Африка!»

То есть вроде как он просто такой дружелюбный.

Впоследствии стало ясно, что плохую примету он действительно нейтрализовал, потому что погулял с войсками он по Африке вполне успешно.

После обеда – свободное рабочее время.

Выкидывали коробки, оставшиеся после массовых майонезных захоронений.

Прибыли паломники.

Когда проходил мимо вчерашнего Павла, он разговаривал со своей спутницей, наверняка той самой Галиной.

Павел увидел меня и опять обратился с каким-то вопросом. После всей солнечной активности, да ещё и после обеда, осталось так мало сил, что было жалко их тратить на постороннего человека. На его глупый вопрос, я ответил максимально корректно и вежливо, и, приняв занятой вид, срочно убежал.

К сожалению, на обратном пути, он опять меня увидел.

И спросил правильно ли называть меня «брат Макс»?

Ну уж нет. Да за кого он меня принимает?

В этом мире просто огромное количество нестриженных бородатых людей, и не все из них священники. Рокеры, системные администраторы, просто ленивые люди, хиппи.

Эх, вот зря я позволил жене меня постричь перед поездкой сюда.

Если бы у меня по-прежнему была коса ниже лопаток, да ещё ожерелье странное на шее, наверное, я бы меньше был похож на православного батюшку.

Сказал Павлу, что я никакой не брат, а просто Макс, и срочно убежал.

Я не православный, и предписанного Иисусом терпения во мне мало.

Нужно мыть келью, потому что завтра уезжаем, а мне не хочется.

Совершенно не рассчитывая, и не надеясь, что кто-то окажется более сознательным и всё помоет в нашем общем доме, я мысленно набирался сил и готовился к решительному подвигу.

А пока что просто подмёл пол щёткой.

Это усилие совсем что-то меня перенапрягло, и я просто улёгся лежать и ничего не делать.

Пётр уехал. Зато приехал дуэт из двух братьев, Бориса и Глеба. Вместе они дуэт «Домострой».

Вроде как массовики-затейники.

Я совершенно в них не верил, что они смогут народ заорганизовать и развеселить.

Недооценил профессионалов.

Сначала хотели веселиться в трапезной, но нас выгнали на улицу.

Братья разоделись в рабочую форму – сапоги, красные вышитые рубахи, пояса с кисточками.

Один брат сидит, играет на баяне, другой всех массово-затейнит.

Хороводики, бегалки, разводилки, всё с шутками-прибаутками.

Даже я, весь серьёзный, мрачный и не верящий в человечество, отложил тетрадку и участвовал в общих игрищах.

Вот, например, весёлая игра. Снаружи внешнего круга бегают двое. Один с ремнём, пытается догнать второго и стегануть. После чего ремень бросается и роли меняются. В любой момент убегающий может встать в круг, и другой человек автоматически становится жертвой.

Было весело и пыльно.

Ноги заболели очень. Добегался-таки.

Они потом ещё много дней напоминали о себе.

Когда на улице стал накрапывать дождь, то все вернулись в трапезную, там сели кругом и продолжили играться.

Но уж тут-то я в общий круг не сел.

Я обособился, как Чебурашка, у которого нет друзей, и начал строчить заметки в тетрадь, потому что с этим свободным рабочим временем я всё происходящее никак не успевал отметить вовремя, и кое-какие интересные детали забывались.

Одна девушка предложила совершенно логичное решение, о котором весь такой умный я до сих пор не догадался – нужно завести себе диктофон.

А ведь это действительно было бы так удобно и просто – в любой момент достал, пару фраз сказал, и дальше живёшь. А так приходится находить укромное место и чиркать ручкой.

Борис и Глеб – молодцы. Чётко и хорошо чувствуют аудиторию, не возвышаются над ней, а указывают направление, и сами плывут в первых рядах.

Не было у них в лексиконе фразы «Ну что вам ещё надо, мы вам и баян принесли, и хороводы показываем, а вы всё наперекор делаете! Ну, раз не хотите в хороводе веселиться, то и нам этого нафиг не нужно».

Немного грустно мне стало оттого, что когда мне было 20 лет, то я в таких играх не участвовал, а ведь это так здорово, под предлогом игры подержать понравившуюся девушку за руку, или вообще за талию прихватить.

«Ничего личного. Только игра». Ага, счас.

Но, мне как человеку далеко взрослому и бесконечно женатому эта беготня была как-то поровну.

Хороводы и кадриль очень сближают. Если бы «Домострой» прикатил в первые дни со своей программой, то народ быстрее бы передружился.

После того, как ты человека хлестанул ремнём, уже гораздо меньше стеснения между вами.

Ремень сближает.

Народ играл в фанты, а я ушёл на улицу, потому что одному человеку пришла новость о том, как его давний друг был сбит машиной и лежит в коме.

Посадил его на лавочку, и пытался говорить утешительных слов так, чтобы это не звучало сектантской ересью, а укладывалось в рамки православия.

Получалось слабо. Но я старался, как мог.

Настроение было совсем не праздничное. Завтра в дорогу, и если всё пойдёт хорошо, то через сутки я увижу Солнышку, но перед этим придётся выстрадать все дорожные моменты.

Собирались делать «свечку». Это когда в темноте, зажигают свечку, и она символизирует право голоса.

Будучи сам в упадке, я продолжал не верить в человечество, и сомневался, что этот принцип вече не скатится в базарный галдёж.

Однако, целый вечер объединяющих игр дал людям столько тепла и внимания, что они временно насытились, и не хотели персонального внимания всей группы к себе, потому и не выкрикивали с места, не перебивали.

Слушал, как они говорили о дружбе, о том, как им тут всё понравилось, как они всех полюбили и по всем скучать будут.

И вспоминал, сколько слышал разговоров у костра о том, что в прошлом году было лучше, что начальство некомпетентно, что вот есть некая другая девочка Аня, но она вышла замуж и в этом году не приехала, что гитары не хватает, которую та Аня привозила, что уважения от начальства не хватает, почему не могут программу лагеря вывесить на бумажке на дверях трапезной.

Кстати, я как-то осторожно обращался к начальству на тему, мол, может и вправду вывесить бумажку, чтобы люди хоть как-то своё время планировали?

Ответом было: на завтраке программа была озвучена, и все её слышали.

Лекцию про аудиалов, визуалов, кинестетиков и просто забывчивость я не стал толкать, принял ответ и отвалил.

Так вот и люди, позабыли всё, что они так громко и эмоционально высказывали у костра, и поплыли на общей волне дружбы и мира.

Я специально сидел не в общем кругу, а в тени, но добрый Игорь снова про меня не забыл.

Он прилюдно всем напомнил о моём существовании, и пришлось сесть в круг и взять свечку.

Что-то мямлил, и не знал, что сказать.

Меня спрашивали, как мне в лагере?

Я отвечал, что это был полезный опыт.

И понимал, что народ ждёт, что я тоже рассыплюсь в тёплых словах о том, как мне было здорово и классно.

Но здорово и классно мне было в молодёжном лагере в Усть-Кане десять лет назад, когда 60 человек встают рано утром, и в одном большом кругу делают утреннюю гимнастику, а когда из-за горы показывается солнце, то дети тянут к нему руки, потому что хочется с солнышком поздороваться и сказать спасибо за новый чудный день.

Здорово и классно мне было на слёте анастасийцев, потому что хоть и там бывали подобные нервные накладки и недовольство организаторов, но всегда можно было просто уйти в горы и там, в одиночестве, дышать свежим воздухом.

Здорово и классно мне было на фестивале «Благость», где я получил столь много новых знаний, что даже слёг с температурой.

Я почувствовал, что ещё больше отдаляюсь от коллектива, потому что разум мой слишком холоден и цепок. Совершенно не трогает меня атмосфера любви, добра и единения.

Спрашивают, приеду ли я сюда ещё?

Я честно отвечаю «нет», потому что я тут уже всё посмотрел. Чувствую, как неудобны мои ответы, и начинаю врать людям, о том, что у меня в округе тоже есть восстанавливающиеся храмы, куда мне доехать гораздо легче.

Меня спрашивают, получилось ли у меня прикоснуться к святыне.

Я отвечаю, что нет, я наоборот понял, что с православием мне не по пути, и я пойду попробую к кришнаитам податься, может мне у них понравится.

Всё-таки темнота и свечка сделали своё тёмное дело. Я немного раскрылся и начал говорить правду. А это чревато в любом этичном обществе.

Этика – это наука, обучающая лгать. И этичное общество – лживо и лицемерно.

Никто не сказал в глаза начальству, что оно слишком грубо. Ладно, если воспринимать это как урок смирения, тогда можно заочно его поблагодарить, но ведь народ не смиряется. Он обижается, злится, боксирует с пустотой, а начальство думает, что у него всё в принципе получается, за исключением парочки шероховатостей в целом народ доволен, а если что где не так, то вы уж извините. И в данном случае «извините» имеет смысл «отвалите, это ваши проблемы, я ничего в себе исправлять не собираюсь».

У моего одноклассника в семье было принято орать друг на друга.

Мать на детей, дети на мать. Отец приходил пьяным и вообще мог в дыню прописать.

Я, когда, становился свидетелем происходящего, то жутко пугался.

В моей семье орал только отец и это означало красный код. Кошки куда-то исчезали из герметичной квартиры, мы пригибали головы и надеялись отделаться малой кровью, мать становилась в позу и начинала дискутировать, раздражая его ещё больше.

В школе, при разговоре, я сам слышал, как тот одноклассник считает свою семью нормальной, в которой всё выстроено на любви и взаимопонимании.

Как он не замечал, что у них такие перебранки, что в пору подумать, будто тут алкаши по пьяни не сошлись во взглядах на внешнюю политику?

Наверное, точно также ребята из лагеря глядя на единственную свечку в полной темноте, думали, что жизнь в лагере была прекрасна и удивительна. Они забыли на время все свои жалобы.

Разбередил себя этими мыслями.

Это ведь всё неправда. Никакая они не семья.

Кто из них готов за другого поручителем в кредит вписаться?

Почку пожертвовать?

Да хотя бы посылку с подарком выслать на день рождения?

Однако, иллюзия семьи, видимость дружного сплочённого коллектива тоже дорогого стоит.

Решительно встал и покинул трапезную вместе со своими пораженческими мыслями. Пусть людям будет тепло.

Отвернулся к стенке и начал засыпать.

Приходил Игорь, звал на общее чаепитие.

Он это назло что ли делает?

Я сказал, что у меня голова болит, и я сейчас не могу.

Потом меня будил Вова, чтобы показать во вконтактике небольшое письмо от хорошей девочки Сони.

Ах, да.

Она сегодня уехала.

В православную религию она не верила, юбку и платок носила только после долгих уговоров, утверждала, что никогда сюда больше не приедет.

Однако, при прощании с нами она плакала.

Это хорошо. Девочкам плакать полезно, у них так нервы успокаиваются.

Напоследок я передал сопровождающему альбом и фломастеры.

Девочка Соня, оказывается, умеет довольно неплохо рисовать. А я всё думал, что бы ей такое в путь-дорогу подарить.

Не ахти какой набор для худ.работ, но я себя успокаивал тем, что дорог не подарок, а внимание.

Шикарная отмазка. Никогда не устаревает.

Так как Павел уехал, то я вернул себе подушку и одеяло.

Засыпал с комфортом.

Вот действительно: чтобы сделать человеку хорошо, ему сначала надо сделать плохо, а потом вернуть, как было.

Глава 12

10.07

Проснулся сам, по своему личному будильнику.

Под предлогом чистки зубов, пошёл на улицу.

Было очень рано, никто ещё не проснулся.

Я стоял один на всей улице, смотрел на солнце, вдыхал свежесть и прохладу. Мысль, как будто всё это сделано персонально для меня – приятно почёсывала эго.

А ещё очень хотелось домой.

Всегда, когда мне хорошо, очень хочется этим с женой поделиться.

За завтраком было раскрытие тайного Санты.

Отец Алексей узнал, что он был моим подопечным.

Я узнал своего.

Ещё когда только мы вытянули бумажки, ко мне подошла местная маленькая девочка Аня, открыто и без интриг переспросила, как меня точно зовут. Потом я слышал, как на неё тогда-ещё-гордая-Ксения шикнула, и сказала, что так делать нельзя.

Вчера, когда я сидел в кресле и делал пометки в тетради, маленькая девочка Аня подошла ко мне, держа в одной руке коробочку акварельных красок и кисточку, а в другой лист с непросохшим рисунком.

- На. Это тебе ангел твой сказал передать.

Из рисунков этот был вторым.

Сегодня, когда меня спросили, есть ли у меня предположения о том, кто за мной приглядывал, я раздумывал целых 30 секунд, пока в голове проносились вагоны известной мне информации, выкладываясь в единую мозаичную картину.

- Может быть Аня?

Утрись, Шерлок Холмс!

Тут снова влез добрый и бесхитростный Игорь, и стал кричать:

- Макс за время лагеря пятерым человекам подарки дарил.

И ведь подсчитать не поленился!

Я сидел молча и думал: Вот кто тебя нанимал на должность моего PR-агента вообще? Кто тебя просит рот открывать? Это же ТАЙНЫЙ Санта, тьфу, в смысле ангел.

Гордыня же во мне вопила:

- Хрен ли ты так тихо шепчешь, как дистрофик? Каши мало ел? Кричи громче, чтобы все услышали, и каждый понял!

Матушка раздавала персональные подарки.

Каждому достались буклетики с фотографиями монастыря, и ещё были персональные подарочки.

Вот тут интересное было.

Мне матушка подарила крестик, со словами «Вот, надень, и никогда не снимай».

Я был в замешательстве, и тому было несколько причин.

Несколько дней тому назад Игорь умудрился потерять свой крестик в бане. Мы обыскались, но не нашли.

Узнав об этом, матушка подарила ему красивый серебряный крест на цепочке.

Это было здорово.

Мне кажется, это просто великолепно, когда ты получаешь религиозный подарок из рук духовного человека, который для тебя серьёзный уважаемый авторитет, и путь его тебе близок.

Это как молодому рыцарю получить меч из рук короля Артура. Этот инструмент для убийства людей станет большим воодушевлением для молодого воина.

Через день Игорь свой крестик нашёл. Он догадался в бане сунуть его в чужие штаны, а те штаны помылись и ушли раньше, чем мы потери спохватились.

Это очень любопытное совпадение. Если бы штаны крестик не унесли, не было бы повода дарить Игорю такой подарок. Очень хороший подарок.

Но это всё так красиво только в случае с Игорем.

Со мной матушка беседовала, она знала, почему я крест не ношу, что я не принимаю символ мучающегося человека. Она мне никаких аргументов «за» так и не привела, просто сказала, что «крест носить НАДО!».

И вот она мне дарит какую-то дешёвую пластмассовую фигню, на которой видны заусенцы, и круглые ровные пятачки в четырёх краях креста.

Этой китайской штамповке рублей 20 красная цена, если не делать религиозную накрутку.

С одной стороны, действительно, раз я не глубокий верующий, то тратить на меня серебряный крест – расточительно и нелогично.

Но дарить уродливую некачественную детскую игрушку взрослому человеку? Она действительно надеялась, что этот кусок пластмассы добавит мне религиозных чувств?

Я вижу в этом полумеру. Вроде как нельзя неверующего отпускать, не попытавшись его в религию завербовать, но с другой стороны, серьёзно браться за охмурёж нет времени\средств\желания, потому пойдём на компромисс. Мы ему вроде как шаг навстречу сделали, предложили, а уж дальше его грех, если откажется. Наденет – хорошо, выбросит – невелика потеря.

А по мне так лучше уж «никак», вместо «как-нибудь».

Добрый и внимательный Игорь заставил меня положить в чемодан все подарки от моего Секретного Санты, в смысле, ангела.

Я вот много думал о том, какой же это всё-таки тонкий и дипломатичный момент с дарением подарков.

Только зная, как следует, человека, можно делать ему подарки.

Мы с женой как-то шли в гости к незнакомым людям. Купили вафли к чаю.

Люди оказались сыроедами, нераспакованные вафли мы унесли домой.

Или вот, представьте, вы однолюб, который женится на своей первой и последней женщине в жизни. А на свадьбе присутствует горячий мачо, который никогда не состоял в отношениях дольше недели.

И вот мачо поднимается, и от чистейшего сердца, совершенно без задней мысли произносит тост:

- Желаю тебе, Дружище, когда ты утомишься от своей жены и начнёшь жарить других тёлочек, чтобы твоя жена никогда тебя не застукала, и брак ваш не развалился. И дарю тебе годовой абонемент в пятизвёздочный бордель, чтобы ты уже мог потихоньку начинать отдыхать от семейной жизни.

Он и подумать не мог, что жених может быть совсем иных взглядов.

Вот почему я дарил отцу Алексею только апельсины. Я понятия не имел, что бы ему такое подошло, американцы и сами прекрасно отоваривались в том же магазине. Разве что брали кока-колу и чипсы, потому я подумал, что апельсины они себе наверняка не покупают.

Напоследок я таки успел немного пробежаться мокрой тряпкой по кельям. Совесть наполовину успокоил.

Помыть можно было бы и пораньше, и получше.

На месте сбора уже стояла девушка Лена и раздавала всем именные письма с хорошими пожеланиями.

Я как увидел, аж губу закусил – такая простая идея, лежащая на поверхности, а я не догадался!

Сел в автобус и замкнулся в себе.

Не хотелось никакого общения.

А люди напоследок фотографировались. По двое, по трое, впятером и так далее.

В автобусе ко мне ненадолго подсела самая главная девушка Аня. Что-то там впереди происходило, и ей надо было пересидеть.

Пробовал мягко донести до неё идею, что в организаторах обязательно должен быть хоть один мужчина.

Также осторожно поведал ей, что каждый раз, начиная фразу со слова «Нет», она проявляет неуважение к собеседнику.

Она тут же сказала «Нет, я конечно... Ах, блин». И улыбнулась.

На удивление открыто со мной общалась, не пыталась казаться самой старшей и главной. И не отвергала решительно всё, что я осторожно высказывал.

Эх, мне бы её месяц поговорить, я бы сделал из этого психиатра хорошего женского человека. С помощью жены, конечно же.

Остаток пути спал.

Как приехали к Александро-Невской лавре, я подождал, пока вытащат мой чемодан, потом выскочил на улицу, схватил его и побежал в закат...

Но всевидящий Игорь, не дал мне уйти красиво по-английски. Поймал, пришлось пожать ему руку. По-взрослому так распрощаться.

А с ним и Лёша подбежал, тоже руками досвиданькаться.

Пока никто больше не обнаружил моего бегства, я ускорился и побежал в сторону метро.

Заключительное слово

В лагерь мне съездить было полезно.

Знакомая девушка, что объездила автостопом всю Азию и половину Африки, утверждает, что везде полным-полно добрых людей.

Вот и в лагере. Я практиковал английский в беседах с американцами, и совершенно не чувствовал, что они желают бомбить своей демократией другие страны.

Наш украинский парень Юра оставил сплошь положительные эмоции.

До сих пор мне кажется смешной его шутка, когда он с американцем Сашей начал говорить на мове. Саша давно учит русский, старается, и вроде бы у него неплохо так выходит, но тут он слышит знакомые звуки и вроде бы знакомые слова, и ничего понять не может.

Это весело.

С отцом Михаилом мы долго общались в день его отъезда, пока в автобусе ехали до Александро-Свирского монастыря.

Он посоветовал мне поглядеть киношку «Поп».

Забавно, что на следующий день, Солнца в телефонном разговоре сказала, что она тут кино одно скачала. Начала смотреть, но поняла, что кино хорошее, потому она меня дождётся. «Поп» называется.

Отец Алексей, если его слегка переодеть, был бы похож на доброго Санта-Клауса, причём с настоящей белой бородой, не бутафорской. Такой же добрый и улыбчивый.

Ник меня поразил своим рассказом о том, что американские священники совершенно толерантно относятся к пиву. Ничего такого нет, чтобы с пивасиком посидеть на улице. А вот когда тут отец Алексей в Москве купил бутылку, так на него столько взглядов косых было.

Когда я пытался говорить, что ну ведь это же алкогольный напиток, и представителю церкви как-то...ну, как-то это...некрасиво, что ли.

Ник совершенно логично сказал, что запрета на алкоголь в церкви нет. Пиво пьют все. Так зачем лицемерить и прятаться?

Я долго думал, где же тут подвох? Не нашёл. Действительно, у нас просто предубеждение в обществе. Служитель в рясе, несущий бутылку пива выглядит предосудительно, хотя все знают, что там, в церкви, ведь не монахи живут, ну, кроме тех, кто и вправду монахи.

Американец Саша иногда вызывал озадаченность. Можно было подумать, что он иностранный шпион, выдающий себя за американца.

Иногда он не знал совершенно обыкновенных слов.

Например, несколько человек бились 10 минут, пытаясь ему на все лады объяснить, кто такой ёжик. И даже я, назвав английское слово «hedgehog» не добился понимания.

Как оказалось, он умеет здорово петь, пусть и церковный репертуар. Слышать его чистый голос было неожиданно.

Иван-Бас-Профундо, прежде чем отбыть на свои соревнования, успел показать интересную книгу.

«Сашина философия», оформлена в стиле православного хита «Несвятые святые», только рассказы добрее как-то.

Один вечер он нам читал вслух.

Пару вечеров я читал. Истории добрые, хорошие, про людей. Всё как я люблю. Спасибо Ване и за книгу, и за возможность почитать.

Привык Солнышке книжки вслух читать, так каждый раз как в келье для ребят читал, представлял, что буду ей также эту книжку озвучивать.

В конце этого длинного отчёта о поездке я бы хотел привести два текста, которыми для меня православие характеризуется больше всего. Именно вот такие настроения и убеждения в среднем по больнице я встречал, когда касался православия и верующих.

Первый текст, это дословно переписанное объявление, что висело на дверях церкви в моём родном городе. Я не поленился переписать этот шедевр.

Кавычки, большие буквы и отсутствие знаков препинания – это всё авторские знаки.

«Люди, будьте осторожны.

Экстрасенсорика, биоэнергетика, лечение «биополем», гипноз, «народное целительство», нетрадиционная медицина, кодирование, бесконтактный массаж («лечение руками»), снятие «порчи и сглаза», колдовство, чародейство и ворожба, волшебство, магия, гадание, контактирование с духами (полтергейст), спиритизм, астрология, контактирование с «высшим разумом», подключение к «космической энергии», контактирование с НЛО, парапсихология, телепатия, телекинез, «глубинная» психология, йога и другие восточные культы, ясновиденье, медитация, а также иные виды оккультизма приводят к углублённому общению со злыми духами – бесами

Все вышеперечисленные занятия – не от Бога!

В результате их воздействия после кажущегося облегчения болезни возвращаются

Человека постигают: умалишение, душевное расстройство, беснование, пленение его диаволом и вечная гибель души

Иконы и молитвы лжецелители используют для привлечения и обмана доверившихся им

Святая Православная церковь не благословляет занятия вышеперечисленными средствами и обращения к ним.

Люди, пожалейте себя, своих детей, не подвергайте себя опасности!

Храните себя во Святом Православии

А если у вас возникли вопросы и сомнения, то обращайтесь с ними в православные Храмы и к православным священникам.

И.К.Ц. по вопросам сектантства при Соборе во имя св. Александра Невского»

Как мы можем видеть, это резкое такое выступление против конкурентов. И вроде бы есть разумное зерно. Сколько их там, всяких экстрасенсов, которые машут у людей над головой дымящейся веточкой укропа и люди верят, что раковая опухоль сама собой пройдёт, не нужно к врачам обращаться. Вон, история известная, когда человек нормально к экстрасенсам и целителям ходил полтора года, водичку заряженную пил, заговоры купленные шептал, и всё у него было хорошо. А потом дёрнула его нелёгкая к врачам сходить, так те сразу ему поставили терминальную четвёртую стадию рака, и сгорел человек за полтора месяца. Убийцы в белых халатах! Так вот против такого мнения выступать, я считаю, очень правильно. Нафиг самолечение. Да здравствует наука! Но в данном случае идёт борьба не за жизнь человека, а за рынок сбыта. Потому что заговор на здоровье у гадалки покупать – это грех. А вот в церкви купить молитву о здоровье, которая по форме выглядит как тот же заговор – это дело правильное.

Автор второго текста – Иосиф Волоцкий. Православный святой, канонизированный в 1579 году.

7 декабря 2009 года по благословению патриарха Кирилла Иосиф Волоцкий был объявлен покровителем православного предпринимательства и хозяйствования.

«Если неверные еретики не прельщают никого из православных, то не следует делать им зла и ненавидеть, когда же увидим, что неверные и еретики хотят прельстить православных, тогда подобает не только ненавидеть их или осуждать, но и проклинать, и наносить им раны, освящая тем свою руку... Таким образом, совершенно ясно и понятно воистину всем людям, что и святителям, и священникам, и инокам, и простым людям — всем христианам подобает осуждать и проклинать еретиков и отступников, а царям, князьям и мирским судьям подобает посылать их в заточение и предавать лютым казням».

Иосиф Волоцкий. «Просветитель»

Тут и вовсе напрямую сказано, что конкурентов надо кошмарить, как в лихие 90-е. Надо просто огнемётом выжечь всех конкурентов, чтобы никто не смел угрожать монополии православной. Так-то они за души человеческие борются. Не прокладывая путь к сердцу человека, а просто лишая его каких-либо альтернатив.

После поездки, когда вернулся домой, и начал писать отчёт, то возникло множество вопросов. Постоянно читал википедию, блоги священников, православные форумы. Чтобы ни единой буквы не написать голословно, тщательно изучал доступную информацию. Отчётики постепенно выкладывал у себя в дневничке. Игорь ответственно доносил ссылки в общий чатик, хотя я не искал славы, а использовал это всё для того, чтобы причёсывать собственные мысли.

В результате на отчёты мои последовала резкая реакция. Я таки смог оскорбить чувства верующих. Кажется, самая главная девочка Аня ругалась больше всех. Но смена закончилась, и я больше не был обязан терпеть, потому просто вышел из общего чата не попрощавшись.

В итоге сквозь года из всех людей, с которыми познакомился в православном лагере я сохранил общение только с Игорем. Самый прикол в том, что он не православный, а очень даже протестант. Он за это в лагере выхватывал побольше меня. Я-то типа неверующий, со мной ещё не всё потеряно, я просто не дошёл до Истины. Но обязательно дойду. Дело времени. А вот протестантский Игорь конкретно так заплутал. О чём ему не забывали время от времени напоминать, налетая всем курятником, кудахча и тыкая клювами по темечку.

Вот на этой весёлой ноте я и закончу отчёт о поездке в тихвинский православный лагерь «Прикоснись к святыне».

Не жалею, что съездил. Кажется, один раз такое путешествие надо каждому человеку совершить. Чтобы либо прикоснуться к святыне, либо понять, что для него тут святыни нет, и надо поискать в другом месте.

Спасибо, что прочитали. Счастья вам и всяческих благ.

Ваш Макс Шенгер.