Приключения Петрова и Боширова или "Шеф, Солсберри - это не мы!"

Пролог

За окном шел апрель, и люди после теракта в питерском метро.

Младший лейтенант Мишкин сидел, и угрюмо смотрел на початую бутылку водки.

— Да, не о таком начале карьеры я мечтал. И ведь серьезно подошёл к вопросу, узнал, выследил, но... Не успел. Напарник мне нужен.

Словно в ответ на его слова, дверь открылась, и в неё вошёл человек в тёмно-синем костюме.

— Нарышкин — подумал младший лейтенант.

— Так точно — подумал в ответ человек в тёмно-синем костюме.

Они выжидающе посмотрели друг на друга.

— Собирайся — устало произнес Сергей Евгеньевич.

— Куда?

— К президенту. На ковер. И надейся, что плёнку поверх него не положат.

Мишкин горестно вздохнул.

— Ладно. Хоть на красоты Москвы посмотреть из окна машины смогу.

Спустя три часа, препровожденный в кабинет президента младший лейтенант тоскливо ожидал свою участь.

Наконец, президент подписал очередную бумагу, и жестом выгнал всех вон.

— Буду краток. За проявленное упорство в оперативно-розыскной работе, вы, младший лейтенант Мишкин, переводитесь под руководство Сергея Евгеньевича Нарышкина. Он вас там научит родину любить так, чтобы мирные жители страны не страдали. Также, вам вменяется в обязанность работать в паре с одним из наших самых талантливых людей – старшим лейтенантом Чепиги. Сергей Евгеньевич, вот только нужно этим двоим раздолбаям легенды поменять. Справитесь? Нужно что-то русское... В духе Пушкина...

Сергей Евгеньевич неторопливо почесал свой хищный нос, и предложил:

— Александр? Ну, а чтобы совсем русское — Петров.

— Хорошо звучит. Только второго Ивановым не делайте, внешность не та.

Нарышкин усмехнулся.

— Да уж... Тут нужно что-то, чтобы с мысли бошки сбивало... Бошки... Бош... Пусть будет — Боширов. К примеру, эээ... Русское... Рус... Руслан?

— Сойдёт. Пусть младший лейтенант знакомится с напарником. И напомните, пожалуйста, товарищу Боширову, что в Японии ему лучше не появляться, после того как он "Крузак с аукциона забирал" в 2011 году.

Неторопливым жестом он отпустил присутствующих, и слегка обалдевший от неожиданного повышения, новоиспеченный Александр Петров бодро гаркнул на прощание:

— Служу России!

— Ещё доведётся, — хмыкнул Нарышкин. — У нас на тебя планы большие...

А за окном шел апрель, и служба охраны Кремля.

Глава 1. Шеф, это не мы!

Шеф был не в духе. Для этого не требовалось проходить многомесячные курсы изучения лицевой мимики, психоанализа и прочей лабуды.

Полупустая бутылка коньяка и расколотая надвое телефонная трубка были свидетельствами звонка сверху. А стоящая рядом с бутылкой баночка вазелина – серьёзностью темы.

Пригладив седые волосы, дважды медленно вдохнув и выдохнув, Шеф посмотрел на пару подчинённых, стоящих сейчас перед ним по стойке "смирно, вашу мать!".

Опять эти двое. Наказание и Катастрофа. Биба и Боба. Инь и Ян всех его сердечных приступов. Агенты Мишкин и Чепига.

— Зачем? — начал разговор Шеф.

— Что "зачем", товарищ генерал-майор? — недоумевающе ответил вопросом на вопрос Чепига.

— Зачем вы, идиоты, втюрили этому придурку из Британии, что мы будем на перевале Дятлова климатическое оружие испытывать?! — взорвался Шеф. Шумопоглощающие стеклопакеты кабинета зазвенели, мучительно исполняя свои обязанности.

— Так товарищ генерал-майор, мы же первого апреля...

— ПЕРВОГО АПРЕЛЯ?! — от удара начальственного кулака по столу банка подпрыгнула и упала на пол, разбившись и лишив агентов надежды на смягчение приговора. — Этот дебил поставил палатку на перевале Дятлова! В феврале! Мы его оттуда двумя спецгруппами вытаскивали прямо вместе с палаткой из-за вашего первого апреля!

— Шеф, мы же не знали, что он всерьёз воспримет. Он тут уже 6 лет работал, должен был про первое апреля знать...

— Шесть лет он работал! Мы 4 года через него дезу британцам передавали! А из-за вас, придурков, вся операция пошла по... — Шеф открыл рот и схватился за грудь и пытаясь вдохнуть.

Переглянувшись, агенты бросились к начальнику. Мишкин расстегнул ему воротник служебного мундира, давая больше воздуха лёгким руководства, а Чепига недрогнувшей рукой наполнил четверть стакана коньяка, не забыв добавить пару охлаждённых камней из ведёрка со льдом.

Шеф сделал глоток и тут же вдохнул полной грудью, приходя в норму.

— Значит так. Вы меня уже заимели своей инициативой. Так что вас обоих переводят в группу Иванова. План операции он вам расскажет. Знаю только, что едете вы в Британию. Свободны.

Пара вышла из кабинета Шефа, переведя дух, когда за их спинами закрылся портал из ада.

— Пронесло, кажется, — заметил Чепига.

— Крестись, — ответил ему Мишкин. — Знаю я, куда нас направляют. Мы там будем пидарасами себя изображать.

— Как это? — не понял напарник.

— А так. Шпили смотреть да вилли изображать. А заодно контакты этого британского Деда Мороза выявить и на себя замкнуть.

Глава 2. Новый день, проблемы те же

Путь к управлению, в которое их перевели, дежурный описал как «до лифта, потом в самую жопу и, как войдёте, налево». Благодаря длительным полевым тренировкам ориентирование по подобным инструкциям легко давалось разведчикам, поэтому уже через полчаса агенты Чепига и Мишкин прибыли на ковёр к новому начальству. В отличие от предыдущего их руководителя, сидящий за столом новый на вид был не старше 50 и тренажёрный зал посещал не только с целью инспекции. Светлые волосы были аккуратно причёсаны под пробор. Новый шеф на полсекунды оторвал взгляд от лежащих перед ним бумаг, и пронзительные серые глаза словно рентгеном просканировали обоих агентов.

— Здравствуйте, шеф. — по праву старшего в группе обратился Чепига. — Агенты Чепига и Мишк...

— Во-первых, не «шеф», а «товарищ полковник», – прервал заговорившего начальник. Во-вторых, отставить ковырять ботинком ковёр.

— Но, товарищ, полковник, — начал оправдываться Мишкин, — я его просто попра...

— Отставить поправлять, товарищ младший лейтенант Мишкин. — отрезал полковник Иванов. — Прошлый раз, когда вы так поправили ковёр, секретарь споткнулся и облил двоих генералов горячим чаем.

Агенты выпучили глаза, глядя на нового начальника. Они слышали, конечно, крики из кабинета Шефа, но не могли предположить, что причиной и в тот раз оказались их попытки что-то улучшить.

— Так что теперь поправляете ковёр только в расположении потенциального противника. – закончил их новый шеф. — Кстати, о расположении. С английским у вас, смотрю, всё отлично. Так?

— Яволь, герр оберст, — с готовностью ответили Чепига и Мишкин, вызвав крайне неприятный звук ногтей, царапающих лакированную поверхность стола. Выражение лица Иванова, однако, никак не изменилось.

— Значит будете проходить курс с нуля. Времени у вас месяц и на курс, и на проработку легенды. За дальнейшими инструкциями сейчас к капитану Семёновой. Всё ясно?

— Так точно. — хором ответили агенты.

— Тогда свободны, — кивнул им полковник, тут же потеряв интерес к своим новым подчинённым. — И приступайте как можно скорее. Чтобы ничего не задерживало.

***

Выйдя из кабинета, напарники переглянулись.

— В этот раз, кажется, попали... — протянул Чепига уныло.

— Не дрейфь, Толик. Придумаем что-нибудь, — попытался подбодрить приятеля Мишкин, когда они отправились в сторону кабинета капитана. — В конце концов, британцы тоже любят первое апреля.

— Тут, Саня, нас самих отпервоапрелят без отпевания за самодеятельность. — грустно заметил Чепига, остановившись и посмотрев в окно, за которым шёл дождь и курьер с пиццей. — Нужно будет осторожно работать. Очень осторожно.

— Конечно, — ответил Мишкин, разглаживая носком ботинка складку на ковровой дорожке.

— Кстати. Ты не помнишь, как звали того отморозка?

— Какого? Шпиона? — Мишкин задумался. — Вот не помню... Бонд вроде. Или похоже.

— Вспомнил. Бунд его звали.

— Погоди... Бунд? Это тот Бунд?

— Какой ещё «тот»? — не понял Чепига.

— Который переворот в одном из эмиратов организовал силами гарема.

— Ч... Чего??? — раскрыл рот Анатолий.

— Ты не знаешь? — удивился Мишкин. — Он весь гарем за 3 дня радикальными феминистками-лесбиянками сделал, пока шейха не было. А они потом шейха свергли.

— Во даёт, — с уважением ответил Чепига. — А мы его на мороз.

— Ну да. А пусть помнит про первое апреля.

— Точно. Разгладил? Пошли теперь к капитану.

Глава 3. Соцопрос

Короткие гудки. Евгений устало нажал контрол и букву Е, завершая вызов. Уже двадцать восьмой за час.

Из них одиннадцать раз Евгения и всю его команду соцопросников назвали любителями своего пола, шесть раз обещали найти, четырнадцать отправляли в огород искать известное острое растение. И ещё четыре раза раз просто молча бросали трубку.

Вздохнув, оператор посмотрел на экран. По плану нужно было опросить минимум полсотни человек, а у него набралось сорок девять.

Операторы знают об этой особенности. Когда тебе остаётся опросить только одного, все, буквально все отказываются.

— Что, последний? —донеслось слева.

— Ага,—ответил Евгений, ожидая очередную не смешную шутку от Сергея, умудрённого опытом коллеги.

— Ну терпи, казак, —нагло заулыбался тот, погладив свою лысину.—Тут только найти того самого. Ну или ту самую, —хихиканье перешло в откровенный ржач.

Поджав губы, Евгений покрутил колёсиком мышки, решив на этот раз позвонить не по порядку, а вслепую, и ткнул в строчку наугад.

В гарнитуре вместо гудков раздался голос Кобзона, поющего про кого-то, рождённого в борьбе. Евгений не успел разобрать первое слово в строчке.

— Слушаю!— приятный женский голос внезапно прервал разгоняющегося Иосифа Давыдовича. Несмотря на резкость ответа, Евгений отметил, что звучит тот довольно мило.

— Здравствуйте, вас беспокоит служба опросов общественного мнения. —скороговоркой произнёс заученную фразу юноша. —Меня зовут Евгений, и я отниму у вас только несколько минут, если вы согласны.

— Хм,—собеседница по ту сторону канала связи на полсекунды задумалась. —Хорошо. Только мне иногда нужно будет прерываться на пару секунд.

— Это не составит никаких проблем, —Евгений был дико рад своему везению. И угадал с первой попытки, и у собеседницы такой милый голос. —Тема нашего опроса "Сострадание и любовь к людям". Скажите, пожалуйста, как вас зовут?

— Ольга,—ответила девушка. —Очень интересная тема опроса, я готова.

— Замечательно!—Евгений открыл анкету. —Тогда первый вопрос, скажите, как вы реагируете, когда коллега по работе рассказывает о своих проблемах?

— Стараюсь помочь, —послышался ответ по ту сторону. —Извините, я на секунду.

В следующую секунду из наушников раздался звук, который Евгений слышал давным-давно в детстве. Цирковая арена, тигры, дрессировщик с кнутом. И этот звук. Хлёсткий, резкий. А затем из наушников донеслись крики. Истошные, до хрипа во мгновенно перетрудившихся связках.

— Извините,—снова сказала девушка. —Я готова отвечать дальше.

— А...—Евгений замялся. Ситуация становилась нестандартной. —Я... Я могу задавать следующий вопрос?

— Конечно,—по интонации оператор понял, что девушка улыбается, стараясь быть как можно более милой. —Я вся внимание.

— Подаёте ли вы...

— Хильфе!—донесся из наушников хриплый мужской голос.

— Хальт ди клаппе, ду стинендер фрик! (закрой свой рот, тупой урод! (нем.)) – крикнула Ольга. Снова хлестнул кнут, и мольбы перешли в истошные вопли. – Извините, пожалуйста. Что вы спрашивали?

— П-п-подаёте ли вы, —заикаясь повторил Евгений, ощущая, что лицо у него сейчас светлее белоснежных наушников, —Милостыню нищим?

— Да, часто подаю, —ответила опрашиваемая. —Ещё секунду, пожалуйста...

Когда Сергей снял наушники и потянулся за своей кружкой с кофе, его внимание привлекли звуки, доносившиеся справа.

Повернувшись, он заметил, что Женька, молодой стажёр, сидит в ступоре, глядя в экран и не шевелясь.

Странные звуки, доносившиеся из наушников, были подозрительно похожи на человеческие крики. И жертва, похоже подвергалась свежеванию.

— Женёк, что у тебя там?! —спросил он, заглянув и стянув со стажёра наушники.

— Пятидесятая,—произнёс Евгений, выключив микрофон командой с клавиатуры. —Отдай. Я должен закончить.

Сергей долго смотрел на него, а затем наклонился к своему столику, достав маленькую фляжку и чуть-чуть подлив её содержимое, пахнущее многими годами заточения в дубовой бочке, в кофе стажёру.

— Что это? —спросил Евгений, следя за манипуляциями опытного коллеги над своей чашкой.

— Это тебе сейчас пригодится, —ветеран соцопросов спрятал фляжку в одну из папок и закрыл ящик. —Только не переборщи.

Проводив взглядом Сергея, Евгений снова медленно надел наушники. Крики как раз утихли.

— Ещё раз извините, —сказала Ольга. —Да, я часто подаю милостыню. Не только по праздникам, если это следующий вопрос.

— Ясно,—Евгений механически набивал данные ответов. Пока что получалась крайняя добросердечность и сердобольность. —Следующий вопрос. Как вы поступите, если увидите, что чья-то собака мечется в поисках хозяина?

— Собака? Похожу с ней по району, если никого не найду – отведу домой и размещу объявления,—Ольга ответила весьма подробно. —Я, вообще, уже не раз так делала. Почему-то за своими домашними питомцами плохо следят. Прогрелся уже?

— Простите?—не понял оператор.

— Извините, Евгений, это я не вам. Так включи!

Стажёр нервно сглотнул, затем потянулся к кружке и сделал глоток. Приятное тепло тут же разошлось по телу, намекая на смягчение стресса нынешней ситуации при увеличении дозы. В голове тут же прозвучал строгий голос Сергея: «Не переборщи», и Евгений поставил чашку, щёлкнув курсором мышки по следующему полю.

— Следующий вопрос. Как вы поступите, если ваш ребенок начнет приносить плохие оценки?

— Буду заниматься с ним, —послышался голос девушки на фоне чего-то затачивающегося, —чтобы помочь усвоить сложные темы. Вайст ду, дас эс ист? Вайст ду?! (Знаешь, что это? Знаешь?!) (нем.)

Из наушников стали доноситься чьи-то всхлипы. Выгнав мешающий голос из головы, Евгений выпил полчашки. Залпом.

— Навещаете ли вы заболевших друзей?

— Навещаю регулярно, —пальцы уже автоматически заносили ответ в поле. —Приношу всё необходимое и что-нибудь разрешённое, чтобы порадовать...

— Вашей соседке не с кем оставить ребенка на несколько часов, —Евгений попытался представить такую соседку.—Вы готовы помочь ей?

— Конечно, посижу с ребенком, сколько нужно. Простите, пожалуйста. Ещё секунду.

Под звук чего-то пропекающегося и страшные крики, доносившиеся из гарнитуры, Евгений открыл ящик коллеги и молча вылил всё содержимое фляжки в свою кружку. Крики стихли, сменившись хрипом кого-то, кто пытался перевести дыхание.

— Уступаете ли вы место в общественном транспорте?—плевать. Плевать на всё. Он закончит этот опрос.

— Стараюсь уступить место всем, кому это необходимо. Водой плесни на него!

— Приходят ли к вам друзья, чтобы рассказать о своих неприятностях? —ирландский односолодовый скрывал от Евгения образы друзей Ольги, мягко укрывая шалью алкоголя от окружающих его ужасов.

— Да, я всегда выслушиваю и вникаю в ситуацию,—ответила на вопрос девушка. —Чёрт. Новый принеси, быстрее!

Евгений просто сделал ещё пару глотков ирландского кофе.

— Ваше первое желание при виде упавшего ребенка?

— Помочь встать и посмотреть, нет ли у него травм.

Руки оператора нервно задрожали, набирая ответ респондентки.

— Смешны ли вам люди, пугающиеся раскатов грома и молнии?

— Конечно не смешны! Им же в самом деле страшно! —ответ Ольги снова был прерван истошными криками. —Простите, пожалуйста, Евгений, я ещё на секунду отвлекусь.

Вернувшийся с кружкой кофе Сергей с тревогой посмотрел на Евгения. Во взгляде молодого стажёра горел огонь обречённого упорства.

— Вы придерживаете двери перед женщинами и пожилыми людьми?

— Я всегда их придерживаю, независимо от возраста или пола, —заверила Ольга. У Евгения не возникло ни малейшего желания выразить вслух хоть малейшее сомнение в ответе. —Крепче держи, он вырывается!

— И последний вопрос. Скажите, Ольга, считаете ли вы, что жалость унизительна? —сорок девять раз он задавал этот вопрос за сегодня. Ни разу вопрос не казался ему настолько идиотским, как сейчас.

— Смотря, как она проявляется, Евгений, —ответила Ольга. Оператору показалось, что девушка в этот момент ему улыбается.

— Я б-благодарю вас за участие в нашем опросе, Ольга, —в мыслях перед Евгением рисовалась ожидающая его гильотина. —Хорошего вам дня.

— Спасибо, и вам замечательного дня, Евгений. Ну что, паяльник готов?

Сергей не сказал ни слова, глядя, как стажёр продавливает клавиатуру, завершая разговор. Он молчал, пока Евгений залпом выпил виски с кофе. И только когда тот поставил пустую кружку на стол, Сергей медленно вдохнул.

— Женя, я тебе до завтра выходной даю.

— Спасибо,—во взгляде молодого коллеги ветеран увидел искреннюю благодарность.

Положив телефон на столик, Ольга взяла раскалившийся паяльник и сделала шаг к распластавшемуся перед ней на столе мужчине. След татуировки в виде свастики на животе едва был заметен за ожогом в форме подошвы утюга.

— Альзо, наци-швайн, —процедила Ольга сквозь плотно сжатые зубы, медленно водя перед собой паяльником и глядя на округлившиеся в ужасе глаза привязанного.—Во синд ди киндер дес остеррайхенс коснулс? (Где дети австрийского консула?) (нем.)

— Я всё скажу! Всё!!! —вдруг на чистом русском заорал допрашиваемый.—Их Кирпич и Дрыщ охраняют!

— Адрес, сволочь! Живо! —рявкнула на него Ольга, медленно приближая паяльник к быстро пожелтевшим некогда белым трусам с немецким орлом.

Уже через полчаса опергруппа имени первой греческой буквы работала по указанному адресу, освободив похищенных детей австрийского консула. Всё это время допрашиваемый оставался на месте, с утюгом над ним. Изредка выпускающий пар прибор фирмы Тефаль был достаточно убедителен; чтобы допрашиваемый выдал и код от двери, и этаж, и расположение камер, и даже имена и отчества всех дам-завсегдатаев лавочки возле подъезда.

После получения сигнала, что заложники освобождены, допрашиваемый был направлен в лазарет для оказания первой помощи, а Ольга, приведя себя в порядок, отправилась на доклад начальству.

— Товарищ капитан! —нагнал её в коридоре один из помощников.

— Что такое? —капитан Семёнова остановилась у окна, за которым шёл дождь и два недавно переведённых к ним из контрразведки агента, и окинула лейтенанта строгим взглядом.

— Виноват, товарищ капитан, —вытянулся по струнке юноша. —А с кем Вы говорили по телефону?

— А,—девушка махнула рукой. —Соцопрос. Я их всегда прохожу. Мне не сложно, а человеку помогу.

Глава 4. Высокое начальство

Пройдя ещё пару коридоров и спустившись на этаж, они остановились перед дверью, украшенной табличкой "О. В. Семёнова". Снизу к табличке кто-то прилепил записку "Легенды и мифы современной Греции". Чепига деликатно постучал, ответа не последовало.

— Похоже, капитана пока что нет. Подождём? —спросил он у напарника, который задумчиво смотрел на дверную ручку.

— Подождём мою маму, да, Толик? —с коварной улыбкой ответил вопросом на вопрос Мишкин, кончиками пальцев двигая ручку вверх-вниз, до тихого щелчка. – А мне кажется, что не заперто.

— Ты сдурел? Это же начальство!

— А мы быстро. —ответил Александр, едва приоткрыв дверь и проверяя контактные датчики. —У нас и так только месяц, а может у товарища капитана методички и мануалы для курения уже на столе лежат.

— Зараза ты, —процедил Чепига, осматривая коридор. —А если камеры?

— Камер нет, я уже проверил.

— А внутри?

— Ну значит придёт быстрее. И у нас приказ от шефа, приступать как можно быстрее, а тут какая-то дверь нам мешает.

Товарища капитана в кабинете не было, и агенты принялись выяснять изучать лежащие на столе документы в поисках требуемых им материалов.

Времени на это было затрачено секунд 15, после чего Чепига снял с полки учебник английского для чайников и младшего офицерского состава, а из дверного проёма послышалась корабельная сирена в исполнении женского голоса.

— КУДАБЛЯ!!!

Рефлекторно приняв стойку "Смирно, а то песец", агенты повернулись к вошедшей.

— Так, Мишкин, какого хрена ты забыл на моём столе? Чепига, а ну отойти от сейфа!

Командному голосу хрупкой девушки с прямыми русыми волосами до плеч и большими зелёными глазами мог позавидовать принимающий любой парад командующий.

— Виноваты, товарищ капитан. —нашёлся Мишкин, положив папку с надписью "Тупой и ещё тупее в Британии". —Приказ начальства.

— Какой ещё приказ начальства, крабы недоваренные?!

— Приказ товарища полковника Иванова, товарищ капитан. —бодро отрапортовал Мишкин, стараясь не опускать взгляд ниже верхней пуговицы капитанского кителя. —Приступать немедленно, и чтобы ничто не задерживало.

— Этот Иванов, —прорычала девушка, входя в кабинет. —Чепига, положи сейф где взял!

Анатолий только в эту секунду понял, что "учебник английского" как-то слишком тяжёлый для книжки, и, решив не бесить инструктора, вернул его на место.

— Виноват, товарищ капитан.

— Ещё как. —девушка прошла мимо стоящего столбом Мишкина, грубо вырвав у него папку и бросив на стол. —И радуйтесь, что вы – особо важные дебилы и будете работать над задачей, поставленной на самом верху. Иначе я бы вас прямо тут за шпионаж пристрелила.

Определённые нотки в голосе товарища капитана убедили агентов в серьёзности сказанного, поэтому они тут же встали перед её столом в классической стойке "Смирно", глядя на портрет Дзержинского.

— Как я уже сказала, приказ идёт с самого верха. По данным нашей контрразведки, ваш горный отморозок собирал не простые данные, а информацию о том, насколько успешно было утилизировано химическое оружие.

Агенты переглянулись. Такого от Бунда не ожидали. А казался мирным сборщиком информации по оппозиции.

— В связи с этим, пока он валяется в госпитале, вы будете направлены в Британию под видом туристов. Там... СМИРНО! Там, найдете одно семейство для контакта. Вот данные. – капитан подвинула тонким изящным пальчиком папку.

— А, это... Педерастов изображать не придется?—поинтересовался Чепига.

— Придётся.—хмуро ответила Семёнова —У них разгул ЛГБТ, внимания не привлечёте. Кроме того, ходить за ручку ты научился ещё с мамой, целоваться в дёсны вас прилюдно никто не заставляет, а в одной палатке вы спать оба привыкли. Свечку вам ночью держать никто не будет.

Слышно было, как Мишкин перевёл дух, как будто мимо него только что промчался гружённый товарный состав.

— Ради привыкания, и в целях экономии валюты – номер у вас там будет один на двоих, с одной кроватью. Так что в этом тоже можете тренироваться. Вопросы?

— А вы до скольки сегодня вечером работаете?—поинтересовался Анатолий.

— А ну пошли вон оба!

— А всё-таки я с ней закручу... —задумчиво произнес Анатолий, когда они уже оказались в коридоре.

— Ну да. – тут же развеселившись, ответил Александр. —Плох тот старлей, который не мечтает спать с капитаном.

Глава 5. Сессия

Изучение английского давалось младшему лейтенанту с трудом. По легенде они являлись британскими агентами, работающими в России, а значит должны говорить на уровне носителей языка. Разумеется, лингвистические овраги не могли оставить такую прекрасную возможность подгадить гладкий путь к высотами языка Шекспира, Уэллса и Толкиена. Во-первых, на подготовку им дали месяц. Во-вторых, в Управлении проводили инвентаризацию, так что кроме курса Илоны Давыдовой у агентов ничего не осталось. В-третьих же, старлей каждый раз начинал истошно ржать от произносимой Мишкиным фразы «London is a capital of Great Britain».

Используемые эликсиры по развязыванию языка, изготовленные из солода и хмеля, делу помогали слабо, и с каждым днём Чепига становился всё мрачнее.

— Напарник, ты чего задумался? —за пару недель до часа на букву Х спросил у него Мишкин.

— Проблемы у нас, Саша. Серьёзные.

— Какие это? —вмиг сбросив действие эликсира, Александр серьёзно посмотрел на старшего в их группе.

— А мы Кроту сдаём. —вздохнул Чепига.

— Какому ещё Кроту?

Во взгляде старлея читалось, что он, глядя на Мишкина, видит в нём старообрядца, только что вышедшего из глухой тайги и вопрошающего, где царь.

— Ты что, Крота не знаешь?

Алексей Викторович Кротов был легендой училища. Когда-то учитель по истории партии, он затем был переведён на иностранные языки. При этом он всегда был окружён странной аурой загадочности, так что никто не мог даже объяснить, почему была выбрана такая кличка. Те, кто лишь слышал о нём, считали, что это из-за фамилии. Видевшие его думали, что на кличку повлияла подслеповатость. Те же смертники, кто проходил восьмой круг ада с экзаменом, признавались: Крот способен докопаться до любой, даже самой незаметной мелочи. Ходили слухи, что в своё время он завалил на экзамене по истории КПСС самого Андропова. Трижды. И такого ему не простили, отодвинув от любимой дисциплины и поставив преподавать английский язык контрразведчикам. Однако здесь Крот вновь проявил свою въедливость и дотошность, выработав методики для множества диалектов и акцентов, вплоть до различий в произношении слов в соседних графствах Англии. И в итоге все 90-е он оставался наставником всех силовиков, работающих по англоязычным направлениям. К старости же он сосредоточился на оценке уровня подготовки молодых кадров, принимая экзамены. И попадание к нему обещало одно: медленную и мучительную смерть от стыда, когда каждая сказанная буква не соответствует правильному произношению и легенде.

Анатолий подошёл к окну, за которым шла девушка с собакой и надежды на светлое будущее. Девушка и собака приближались, надежды – наоборот, медленно скрывались во мраке московской ночи.

Пиво ещё не предполагало выветриваться, а у Чепиги уже начала болеть голова.

— Не дрейфь, товарищ старший лейтенант, —раздался за спиной голос Мишкина. —У меня есть план. Хау мэни боттлс оф бир ви хэв?

— Ылеван,—отозвался старлей.

— И это вери, вери гуд, —обрадовался младший лейтенант. —Вот только от шотландского акцента избавься. Он нам не понадобится.

— Нам чудо понадобится. Я ему 4 раза сдавать пытался. Сдал на пятый, когда он уехал внучку из роддома забирать, и был другой экзаменатор.

— А в этот раз мы сдадим ему. —отрезал Мишкин. —Кто не бывают бывшими?

— КГБшники.

— Я не о них. Учителя истории КПСС бывшими не бывают! —наставительным тоном сказал младший лейтенант и стал вводить старшего напарника в детали плана.

***

Когда наступил день экзамена, неразлучная парочка явилась в строгих черных костюмах, белоснежных рубашках с накрахмаленными воротничками, и ботинках наполированных до состояния чёрного зеркала. В руках у каждого было по объёмному портфелю, издававшему при движении тихий мелодичный звук столкновения стекла о стекло.

— Запоминай, Толик, говорю я. Ты поддерживаешь, —отдавал последние указания Мишкин.

— Саня, ты его не знаешь. Не поможет.

— Не поможет разговор, поможет батарея поддержки, —младший лейтенант чуть потряс тут же зазвеневшим портфелем в качестве подкрепления своей аргументации.

— Тихо ты, услышат!

— И поделиться попросят? —хихикнул в ответ Мишкин. —Ладно. Нам сюда.

Деловито постучав и дождавшись разрешающего войти ответа, напарники вошли в аудиторию, представ перед внимательным взором старичка далеко за 100 лет, который отвлёкся от ноутбука и сейчас, подслеповато прищурившись, внимательно их изучал.

— Ааа, товарищ Чепига. Сколько лет, сколько зим. Решили попытать удачу и мой слух в пятый раз? —преподаватель явно оживился появлению своего старого знакомого.

— Здравия желаем, товарищ майор! Лейтенанты Мишкин и Чепига прибыли для сдачи экзамена – бодро отрапортовал младший лейтенант.

— О, какой орёл, —с ноткой сарказма произнёс майор Кротов—Ну проходите, проходите. Требовать с вас рассказывать, как вы будете сражаться на пляжах, я не стану. Но пообщаться после такого старта, безусловно, придётся. Надеюсь вы, товарищ Чепига, на этот раз готовились серьёзно, а не с учебником под подушкой спали.

Александр выдвинулся вперед.

— Никак нет, Алексей Викторович. Я, как истинный патриот и товарищ, объяснил напарнику, что он не может подвести страну своим незнанием чужого языка. Это не по-коммунистически.

— Да,—протянул, погрустнев, Кротов. —Сейчас такие коммунисты пошли, что от капиталистов мало чем отличаются... Как и вы, молодой человек.

— Так точно, товарищ майор. Без наставлений и объяснений старшего поколения, мы пропадаем. Вот, взять, к примеру, меня. Я в пионерах побывать успел, а вот в комсомол уже принят не был... Не стало его. А ведь это не просто идея – это сама жизнь!

Мишкин сел напротив преподавателя.

— Может вы сможете улучшить наши знания по этому вопросу? А то сейчас, толком, и не осталось никого, кто мог бы это сделать.

Кротов задумчиво покосился на него.

— Ну, могу, наверное... Но рассказывать там много...

— Ничего, — заверил его младший лейтенант. — Мы не торопимся, да и чтобы горло не пересыхало – тоже кое-что найдется.

С этими словами он выставил на стол пару бутылок водки, к которым Чепига добавил несколько бутылок пива. Экзаменатор задумчиво посмотрел на свой стол, достал из ящика пивную кружку и смешал себе коктейль из предложенных ингредиентов.

– Вижу, что к экзамену вы готовились, – заметил он, сунув в рот таблетку валидола.

Чепига изменился в лице.

— Алексей Викторович... Вы же такого ерша намутили... И – валидол?

— Замечательнейшая вещь, молодой человек. Сосудики расширяются, а я по ним – пиво с водочкой... Да и вы угощайтесь...

***

Когда утро следующего дня нашло агентов, солнце нестерпимо било им в глаза через незашторенное окно. Шевелиться было тяжело. Голова, при попытке её повернуть, отзывалась потревоженным пчелиным ульем.

— Са... Саша, ты жив? — выдохнул Анатолий.

— Не знаю... И незачем так орать...

Чепига с трудом принял вертикальное положение, дважды не справившись и ещё трижды пожалев об этом, а затем с трудом сфокусировал взгляд на листе бумаги, лежавшем рядом.

— Мы... — проскрипел он пересохшим горлом. — Саня, мы сдали.

— Хорошо. Потому что пересдачу я бы не пережил. Ничего не помню...

Найдя в себе силы пропустить полстакана минералки, старший лейтенант начал потихоньку видеть мир не чёрно-белым, и с интересом посмотрел на лежащую рядом флешку, которую вставил в ноутбук.

Получасовая видеозапись, которую, как оказалось, снимала камера с компьютера Кротова, вполне наглядно подтверждала то, что они спорили с Кротом на тему ленинизма, отчаянно проигрывая любые аргументы, на чистейшем английском.

— То есть как это... – не веря произнес Анатолий – нам для того, чтобы начать говорить надо было всего-то упиться до такого состояния, чтобы забыть русский?

— Меня сейчас больше волнует другое. Кто пойдёт за эликсиром.

Глава 6 Бунд!

Он пришёл в себя в больничной палате, никак не подав внешних признаков возвращения сознания. Никто из окружающих не должен был понять, что он в сознании, поэтому несколько минут ушли на прослушивание окружающего пространства. Ничего, только попискивание медоборудования да тихий шелест вентиляции. Едва заметно приоткрыв один глаз и не шевелясь, он стал осматривать помещение и внутренне порадовался отсутствию камер и датчиков движения. Замечательная безалаберность, которая очень скоро аукнется хозяевам этой тесной комнатушки без окон. Он уверенно открыл глаза и внимательнее осмотрел помещение, чуть потягиваясь. Ага. Руки и ноги прикованы наручниками, не такая серьёзная проблема. Похоже, пленители не в курсе, КТО в их руках. Временно, разумеется. Когда они это поймут – будет уже поздно.

Моргнув 4 раза через строго определённые промежутки времени, он посмотрел на наручники правой руки. Встроенный в одну из ресниц одноразовый лазер лучом не толще паутинной нити разрушил механизм оков, высвободив конечность. Этого было достаточно, чтобы извлечь рукой из уха тоненькую и короткую иголку, парой щелчков превратить её в отмычку, и вскрыть наручники. Квадратная комната 4 на 5 метров с белыми стенами, пара стоек медоборудования и кровать, к которой он... Всё, уже не прикован. Мягко соскользнув на кафельный пол и босиком прохаживаясь по палате, он стал рассчитывать варианты побега. Вентиляция отпадает, слишком узко, да и он не из тех, кто ползает по шахтам как крыса.

Он подошёл к двери. Усиленная, стальная, с мощным замком, отпираемым только снаружи. И открывается тоже наружу. Вскрыть без специнструмента будет... Проблематично. Он поскрипел зубами. Потом ещё раз. И, после небольшой паузы, в третий. А затем плюнул выделившейся из имплантированной капсулы смесью кислот в зоны, где располагался замок и, по его расчётам, крепились петли. Раздалось тихое шипение, когда металл стал поддаваться едкому разрушителю. И пока ранее неприступная стальная крепость распадалась под действием жидкой отмычки, он усиленно натирал волосы на голове потом с правой подмышки. Экстракт из слюны новозеландской ящерицы из дезодоранта, смешанный с молоком австралийской коалы, включённым в лак для волос, дают весьма неожиданный для оппонентов результат. Зря что ли его Родина веками добивалась власти над землями столь обширными, что над ними не заходило солнце? Теперь сокровища этих земель служат короне. И ему, её кинжалу, лучшему агенту Ми-6.

В двери возникло едва заметное отверстие, через которое стал виден коридор, ярко освещённый лампами дневного света. Приблизившись, он заметил двух охранников, стоящих возле двери со стандартными короткоствольными АК. Предохранители опущены, пальцы на спусковых крючках. Руки сами скользнули к становившимся всё прочнее волосам, выдирая их и сплетая тонкую удавку, пока чуткий слух улавливал разговор скучающей парочки остолопов, приставленных его охранять.

— А ты знаешь, кто он?

— Да понятия не имею. Но капитан велел стеречь его так, как джедаи стерегли бы Дарта Вей...

Закончить интересное сравнение охраннику помешала многокилограммовая стальная пластина, секунду назад разделявшая охраняемую палату и коридор, а теперь рухнувшая на него. Второй остолбенел, глядя на то, как тяжёлый кусок металла придавил его напарника, и пропустил движение едва заметной тени слева от себя. Всё, что он успел сделать – это отдёрнуть автомат от метнувшейся к нему руки, лишь скользнувшей по ствольной коробке снизу вверх. А затем было уже поздно: тонкая гаррота сдавила его шею, а попытка выстрелить провалилась. Автомат оказался поставленным на предохранитель тем, казалось, случайным касанием.

Как только охранник потерял сознание, агент затащил его в палату. К счастью, шум от рухнувшей двери погасила закрытая переборка между участками коридора, поэтому элемент неожиданности сохранился, чем обязательно следует воспользоваться. Брезгливо посмотрев на валяющиеся автоматы, он забрал рацию и пропуск одного из охранников, направившись к ближайшей переборке.

Лучше он останется в той же больничной пижаме, чем наденет этот безвкусный камуфляж так и не познавшей стильную одежду армии.

Изучив правый коридор, заканчивающийся кладовой с бесполезными медикаментами и оборудованием, он направился в противоположную сторону, осмотрев несколько аналогичных палат. Пусто, пусто… Какой-то тип в чине прапорщика прячет канистру спирта… Наконец, после поворота обнаружилась ещё одна кладовая, где на полке лежал костюм, в котором его и взяли. Строгий чёрный костюм-двойка, белоснежная рубашка и галстук-бабочка. Полкой ниже обнаружились и ботинки с носками. Спустя пару минут, пригладив волосы и смыв спецраствором из пуговицы все следы твердеющего геля, он вышел из кладовой и направился дальше по коридору. Джон Бунд, лучший агент британской разведки всех времён, снова в деле.

Элегантно поправив бабочку, агент, не скрываясь, пошёл по коридору, улыбнувшись бегущей ему навстречу группе охраны с автоматами наперевес.

— А ну стоять и руки к потолку!

— Я хочу подать жалобу на обслуживание в номере, — с улыбкой ответил агент Бунд, продолжая идти к поднимающей стволы тройке. — Никак не заказать валлийский виски.

Охрана открыла огонь одиночными, и на груди агента возникли несколько металлических блямб – всё, что осталось от выпущенных по нему пуль. Костюм принял огонь на себя и равномерно распределив кинетическую энергию по всей поверхности. Охранники же проявили совершенную некомпетентность, не потратив последние полторы секунды своей карьеры на то, чтобы стрелять беглецу в голову.

— А вот за химчистку я добавлю вашему отелю одну звезду, – бросив через плечо комплимент, граничащий с издевательством, агент прошёл к лестничной площадке. Избитые охранники с переломанными конечностями остались лежать там, где и открыли огонь, не успев даже сменить позицию.

***

Коридор этажом выше не был разделён на сегменты переборками. Зато он был безлюден и, более того, каждая дверь была награждена табличкой, чей кабинет располагается за нею. Пропуск охранников с нижнего яруса тут не работал, но это уже не требовалось. Агент Бунд ухмыльнулся и прислонил правый рукав пуговицами к системе контроля доступа возле двери с табличкой «Начальник охраны». Панель тихо пискнула, моргнув зелёным светодиодом, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Перед Бундом открылся вид небольшого помещения с парой столов и стеклянной дверью впереди, за которой находились грузный лысеющий мужчина лет 50 в военной форме, сидящий спиной к двери и женщина напротив него, явно убеждённая в правоте произносимых слов и возмущённая непониманием оппонента. Судя по мимике, спор выходил весьма жаркий.

— Из-за вашего объекта я пропустила свой отпуск! Я убила 2 недели на то, чтобы привести хотя бы вытащить его с того света! А сейчас вы говорите, что его нужно перевезти?!

— Доктор, он опасен, – для убедительности мужчина с капитанскими погонами хлопнул по столу. – Даже в нынешнем состоянии. Его нужно перевезти в более охраняемый комплекс для проведения допросов.

— Капитан, я вам говорю, что пациент нестабилен! – дама упорно настаивала на своём. – Он не выдержит ни допроса, ни транспортировки.

— Слушайте, Светлана! – перебил её грузный мужчина. – Вы не просто слабо, вы вообще не представляете, кто это такой! Мы его взяли на перевале Дятлова. Зимой. В феврале. В палатке. Знаете, как он был одет? Он был в костюме-двойке! С бабочкой! И он не страдал от вашего проклятого обморожения! Мы смогли его скрутить только когда столкнули палатку вместе с ним со склона, и даже прокувыркавшись полкилометра он положил шестерых, когда выбрался! А вы хотите сказать, что этот Джеймс Бонд может помер...

Начальник охраны осёкся, когда увидел расширившиеся в ужасе глаза врача, и быстро обернулся. Недостаточно быстро: влетевший через стеклянную дверь агент уже схватил его за редкие волосы на затылке и впечатал лицом в стол.

— Меня зовут Джон Бунд! – завизжал в разбитое лицо капитана британец. – Я не какой-то Джеймс Бонд, ясно тебе?! Я! Джон! Бунд!

Дама подскочила, опрокинув стул и попятившись назад, и оказалась в углу кабинета, откуда ей осталось только наблюдать за происходящим.

— Я Бунд! Бунд! Бунд, блеадь!!! – продолжал истерить агент, забивая лицом начальника охраны несуществующие гвозди в столешнице, пока тот не перестал сопротивляться, двигаться и дышать. После чего Бунд выпрямился, поправив бабочку и платком бесследно стерев капли чужой крови с рукава, и подошёл к врачу, элегантно улыбаясь.

— Видите, мисс, как опасно клевать носом на работе? Надеюсь, вы не из таких.

Женщина помотала головой, медленно сползая на пол из-за не слушающихся ног. Агент протянул руку.

— Будьте добры, мисс. Передайте мне карточку доступа капитана. Она как раз лежит возле вас.

Заполучив нужное, он вышел из кабинета и направился к лестнице.

— Он ушёл? – донеслось со стола.

— Д-да, – запинаясь ответила Светлана, лицом белее своего халата.

— Неси аптечку.

— А отпуск дадите?

— Аптечку неси! – жалобно прорезонировала столешница.

***

— Как это сбежал?! – разнеслось эхом по коридору этажа Лубянки. – Вы же посреди тайги! Куда он мог уйти?!

Генерал-майор злобно смотрел на трубку так, словно именно она была соучастником побега британского шпиона из секретного госпиталя.

— Товарищ генерал-майор, – прогундосила трубка искажённым голосом начальника охраны объекта, – Мы ведём розыск радиусе 100 километров вокруг базы. Ничего. Он как сквозь землю провалился.

— Найдите его! — рявкнул ответственный за программу старший офицер и швырнул трубку на телефон.

А за окном генеральского кабинета по улице шли двое молодых агентов и надежды на повышение. Первые – отмечать успешно сданный английский, вторые – спускаться в унитаз.

Глава 7. Легенда

Напарники глядели на Шефа взглядом невыспавшихся сурков. За неделю до отправки в Британию Толик решил заранее перестроить внутренний хронометр на английские часовые пояса и перевёл отбой с 10 вечера на час ночи. В борт хитроумной затеи за двое суток до отправки врубился тараном вызов к 7 утра в кабинет к начальству. И сейчас агенты пожинали плоды вечно наказуемой инициативы, пытаясь проморгаться. Шеф, как всегда прилизанный с идеально выверенным пробором, с едва уловимой лишь разведчику ноткой недовольства окинул взглядом помятых подчинённых.

— Не спали ночью?

— Перестраивались под новые часовые пояса, Ш... Товарищ полковник, — на лету исправился Мишкин.

— Понятно. Это вам не потребуется, потому что легенда поменялась, — первой же фразой Шеф согнал с обоих сонливость. — Вы больше не валлийцы.

— А кто мы теперь? — осторожно уточнил Мишкин.

— Русские туристы, — успокоил обоих полковник Иванов. — Больше ничего экстраординарного.

— То есть мы больше не... — с надеждой начал Чепига.

— Нет, это оставлено, — сквозь звон стали полковника позвякивание осколков надежд агентов было не так слышно. — Кроме того, вы трезвенники.

Воцарилась пауза. Напарники пытались переварить услышанное. С таким же успехом они могли пытаться переварить подшипник.

— Мы... Кто? — переспросил Чепига.

— Трезвенники, – твёрдым голосом забил последний гвоздь в гроб Шеф. — Алкоголь на дух не переносите.

— Шеф, простите, а как нам тогда шотландцев разговорить? – вмешался Мишкин. – Они же трезвые нам с такой легендой дадут только по морде дадут, а не сведения выложат.

— Во-первых, не «Шеф», а «товарищ полковник», — строгим голосом вернул лейтенант на короткий поводок начальник, складывая бумаги в папку. — А, во-вторых, изыскивайте альтернативные методы. Например, среди групп... Единомышленников.

— Товарищ полковник, — осторожно поинтересовался Мишкин. — А вы что, тоже в командировку?

— Верно. Как понял? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался полковник.

— Вы складываете документы, которые всегда у вас на столе лежат, — начал лейтенант. — У вас чемодан в углу кабинета стоит. Явно не тревожный. И ещё у вас лежит учебник испанского под слоем бумаг. Я его по жёлто-красной обложке всегда узнаю.

— Молодец, Мишкин, — похвалил подчинённого Иванов. —У меня недельная командировка в Барселону для изучения настроений среди местного населения. Так что мы сегодня последний раз перед вашей отправкой видимся. На этом всё, свободны.

— А вы тоже по легенде трезвенник, товарищ полковник? — с крошечной каплей жёлчи в голосе поинтересовался Чепига.

— Свободны, — процедил сквозь зубы Иванов, и напарники покинули кабинет начальства, не искушая судьбу.

— Не, ну как тебе это, а? — тут же приступил к излиянию праведного гнева Анатолий, как только дверь, ведущая в высокий кабинет, закрылась. — Мы голубыми трезвенниками к шотландцам, а он в Барселону бухать! Вот ты знаешь, какой на вкус испанский виски?

— Не знаю, — отстранённо ответил Мишкин, о чём-то напряжённо думая.

— Вот! Не знаешь. И я не знаю. А он узнает! —палец уткнулся в дермантин начальственной двери. — А нас в Шотландию! Трезвенниками! Ладно голубыми, но трезвенниками!

Напарник задумчиво смотрел в дальнюю часть коридора, не торопясь подключаться к одиночному пикету.

— За что над нами так? Почему трезвенниками! Я согласен быть голубым, но трезвенником – никог... Ты чего так смотришь?

— За спину мне не заходи, — серьёзным тоном сказал Александр.

— Да я фигурально выражаюсь, Сань.

— И стой так, чтобы я тебя видел, — добавил лейтенант. — Завтра он улетает, значит?

— Ну да, — Анатолий понял, что всё это время в голове напарника зрел план.

— Где хранилище старых вещдоков — помнишь?

— Обижаешь, друг! Сколько мы оттуда спирта вынесли...

— Пошли, — твёрдо сказал Александр. — Но так, чтобы я тебя видел.

— Да я же фигурально, блин!

— Да шучу я, шучу! — расхохотался, больше не в силах сдерживаться, Мишкин и хлопнул друга по плечу. — Пошли.

Глава 8 Пьянству - бой!

— А мы не переборщили? — спросил у напарника Толик, куда больше взволнованный возможными последствиями хитроумной комбинации, чем предстоящим полётом.

— Расслабься, всё в порядке, — ответил ему Александр, привыкающий к фамилии Петров и неудобному креслу заморской птицы под номером 747. — Ну поздравили с первым апреля и тридцать первым октября разом, подумаешь.

— Шеф нас живьём закопает за такое, — с нервной улыбкой подбодрил его Чепига, каждый раз фыркающий при слове «Боширов».

— Сначала нам надо домой живыми вернуться с этого задания, — серьёзным голосом ответил Петров. — Мы к Бунду в гости летим, не забывай. Он-то точно нас не забыл.

Несколько дней спустя вернувшийся из командировки полковник Иванов шёл по коридору, крайне довольный результатами проведённой работы. В чемодане, тихо позвякивая через обёртку в виде свитеров, мирно паслись несколько бутылок хереса. Остановившись возле окна, за которым шёл снег и этап весеннего веломарафона, полковник улыбнулся своему отражению, едва способному скрыть прекрасно проведённую неделю. Через минуту, оказавшись возле двери родного кабинета, полковник поставил чемодан у ног и открыл ключом дверь, легонько её толкнув...

Сбежавшиеся через полминуты на истошные вопли старшего офицера сотрудники застали полковника лежащим под деревянной фигурой Железного Феликса с транспарантом «Пьянству – бой!». Придавленный деревянной статуей, полковник орал и ругался в адрес создателя структуры, плотности материала и высокой скорости сообразительности окружающих его подчинённых. Феликс Эдмундович же, в свою очередь, додавливал прочным основанием мещанские излишки, пытавшиеся скрыться от него в чемодане верного сына Отечества, обязанного сохранять холодную голову и горячее сердце. На спине же у основателя Растекающаяся благоухающая хересом лужа была довольно скользкой и стала причиной того, что Дзержинский пару раз выскальзывал из рук обладателей пыльных кожаных пальто, приземляясь обратно на орущего офицера. Когда же он наконец освободился, из его уст донёслось лишь одно слово из трёх букв.

— КТО?! — проорал полковник Иванов, пытаясь пригладить торчащие почти что ирокезом светлые волосы.

— Товарищ полковник, никого не видели, — оправдывались подчинённые. — Всю неделю никого тут не было. Даже на камерах чисто. Только что связались по рации.

— Пошли вон! — выругался Иванов и, схватив остатки чемодана, сочащиеся хересом, вошёл в свой кабинет, хлопнув дверью.

Смущённо переглянувшись, подчинённые стали расходиться. И если за разговорами истошный и полный хтонического ужаса крик шефа, заглушённый звукоизоляцией помещения, ещё не был распознан, то звуки выстрелов тут же подняли тревогу во всём здании. Через считанные секунды дверь в кабинет была выбита и перед глазами вооружённой охраны предстал полковник Иванов с широко раскрытыми глазами, обеими руками держащий наградной ПМ с ушедшей назад из-за опустевшего магазина рамкой. Дымящийся ствол верного оружия был направлен в собственное начальственное кресло, ныне спрятавшееся за большим тортиком с надписью «С первым апреля, шеф!» и точной копией Лубянской площади, в центре которой, разумеется, гордо стоял Феликс Эдмундович. Торт, правда, представлял собой печальное зрелище, простреленный как минимум 4 пулями. Ну а в кресле испускала странные звуки из восьми новых отверстий надувная Валерия Ильинична Новодворская, не оставляющая никаких сомнений в своём функциональном предназначении своеобразной формой рта и алым цветом губ и заботливо прикрытая от посторонних взглядов одним белым пальто поверх резиновой кожи.

Глава 9. Ощущается как...

Британия встретила их неприветливо. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, на многие километры образовавшими зону сплошного пасмурного уныния. Их самолёт сделал как минимум 3 круга прежде, чем сигнал радара смог пробить тяжёлое одеяло свинцового цвета и передать четырёхмоторной американской курице глиссаду для безопасной посадки в озеро, именуемое посадочной полосой. Поднятые шасси волны, долетающие до иллюминатора, оказались великолепным стимулом для обоих напарников.

— Как думаешь, Несси тут живёт? – тихо спросил напарника Чепига, неотрывно глядя, как самолёт рассекает по водной глади, находя где-то внизу твёрдое покрытие мощными колёсами.

— Сомневаюсь. Давно бы утопилась от тоски, — отозвался Мишкин.

— Или спилась, — задумчиво добавил так и не привыкший за время перелёта к новой фамилии лейтенант.

— Кстати об этом. Легенду нам подправил? — строго и тихо уточнил Мишкин.

— Ещё нет, — ответил приятель, широко улыбаясь. — Но через недельку, как куратор отстанет, сможем разговорить кого угодно.

— А с тем самым что?

— Пришлось оставить. Опасно было бы.

— Ладно, — махнул рукой старший лейтенант. — В крайнем случае споим пытающегося познакомиться, а наутро скажем, что это было великолепно.

Боширов с подозрением покосился на напарника, но не стал уточнять, откуда у него такие идеи.

Дождь стремился познакомиться с новоприбывшими как можно скорее, протекая через щель между рукавом и корпусом самолёта и тонкими струйками стекая прямо на вылезающих пассажиров. Переглянувшись, напарники достали небольшой зонтик, который предусмотрительно взяли с собой, и вылезли из самолёта сразу под ним. В таком виде они и добрались до зала ожидания, где подошли к окошку, за которым никто не шёл. За стеклом плыл сотрудник аэропорта. А в небе происходило полномасштабное вторжение водной стихии в королевство посредством воздушного десанта. Огромный корабль-носитель, зависший над городом, недавно сменил своего истощённого собрата, который ушёл набираться сил и вернуться с новой попыткой смыть людское поселение. Эти вечнольющие сволочи встретили их самолёт, сначала дав себя пронзить, а затем едва не вытрясли душу вместе с обедом во время турбулентности. Во время нахождения в здании, небесные кучевые гадины коварно затаились притупляя внимания неопытных в этом вопросе агентов. Но стоило им выйти из зала прилёта и по открытой местности пойти к площадке такси, как новая волна заставила их принимать душ, не раздеваясь и прямо с чемоданами.

Облачённый в тюрбан и подобранный ему в тон спортивный костюм смуглокожий водитель кэба изволил отвлечься от просмотра матча и поднять взгляд, чтобы выяснить, кто это стучит по его машине. Увиденное привело его в замешательство на грани желания спрятаться в головной убор. Через лобовое стекло на него смотрели четыре очень злых глаза, обладатели которых были больше похожи на потерпевших кораблекрушение, чем на недавних пассажиров самолёта. А судя по количеству воды, стекающей с них, они провели немало времени с кораблём уже под водой. Таксист вжался в своё кресло, тихо шепча отгоняющую злых духов молитву. Мишкин и Чепига – уже Боширов и Петров – переглянулись в недоумении и принялись барабанить по стеклу, вызвав существенный рост громкости произносимых призывов таксиста о спасении его бессмертной души в обмен на клятву больше не обсчитывать пассажиров. Ситуация разрешилась демонстрацией двумя злыми духами жеста в виде вращения рулём и купюры в 20 фунтов, довольно мокрой, но от этого не менее ценной. Поразмыслив, таксист отпер двери, впуская водяных в пассажирский отсек кэба.

— Сэр, нам нужно добраться до вокзала, – с лёгким валлийским акцентом сказал один из пассажиров. — До ближайшего, откуда идут поезда в Эдинбург.

Водитель несколько расслабился. Если эта парочка и правда злые духи, то либо крайне слабые, либо весьма тупые. Серьёзно, что может быть важного для нечистой силы в столице Шотландии?

— Это будет стоить тридцать фунтов, сэр, – донеслось от таксиста.

— Годится, – кивнул Боширов, откинувшись на кресло. Шашечный прохиндей задрал цену в два раза. С другой стороны, с них сейчас натечёт столько воды, что сразу по окончании поездки его машину ждёт мойка.

— Слушай, а ты на каком языке сейчас с ним разговаривал, – тихо шепнул напарнику на ухо Петров.

— На английском, – столь же тихо ответил лейтенант.

— А почему я ничего не понял?

— А ты допинг принять забыл, – с улыбкой ответил ему Боширов, протягивая тому зонтик ручкой вперёд.

—То есть?

—Покрути ручку, и поймёшь.

Сделав, как посоветовал напарник, лейтенант понял, что она легко снимается, поигрывая чем-то жидким внутри. А сняв небольшую крышечку, понял по запаху, что или сейчас сам примет допинг, или треснет этой замаскированной флягой кое-кого по голове.

— Ты обалдел с таким в самолёт идти? А если бы нас с рейса сняли?

— Расслабься. Я принял только сейчас, а этот зонтик даже наши лубянские рамки не могут просветить. А ты английских испугался.

Подумав пару мгновений, лейтенант решил воздержаться от обоих принятых решений и закрутил зонтик обратно.

— Говорить будешь ты, а дышать – я. Ясно?

— Без вопросов, командир.

***

Прибыв через полчаса на вокзал, напарники приобрели два билета до Эдинбурга, отправившись в столицу высококачественного виски, бессмертных и пледов, носимых на бёдрах. Без особых приключений проспав всю поездку, они, потягиваясь, наконец вышли в конечной точке маршрута.

— Ну, что, напарник, с прибытием. Пропустим местного алкоголя в честь того, что выбрались?

— Петров, ты берега попутал? Мы всё ещё непьющие, забыл?

— Э-э-э... – Мишкин странно посмотрел на напарника, а затем сверился со шпаргалкой. – Руслан, да ладно тебе... Кто узнает то?

— Например – он – хмуро ответил Боширов, указывая на неулыбчивого человека посреди зала, с плакатом "Петров и Боширов, добро пожаловать в Шотландию".

— Твою ж дивизию... Ладно, пойдем тогда хоть узнаем, что ему нужно.

Подойдя к ожидавшему их мужчине, от жизнерадостности которого впадали в депрессию даже пролетающие мимо голуби, оба подавили инстинктивное желание отдать честь.

— Нас ждете?

— Вас, – коротко ответил тот. — Везу до гостиницы, вопросы обсудим по пути.

Кивнув в ответ, оба лейтенанта пошли следом за человеком, в котором на километр была заметна военная выправка. Классическое такси проехало мимо них, пока они шли к машине, обдав фонтаном брызг, и заставив недобрым словом помянуть и водителя, и всех его родственников, имевших неосторожность зачать его самым необычным способом. Оказавшись в машине, и дождавшись пока она вольется в поток, Руслан поинтересовался:

— Итак... Чем обязаны, товарищ...

— Капитан Вольнов. Александр Игоревич, если хотите. Назначен вашим координатором и связным. Все контакты с Родиной только через меня.

Петров слегка поежился.

— Товарищ капитан, а вы здравый смысл просто так игнорируете, или у вас к нему личная неприязнь? Вы по левой стороне едете...

— Это Британия. Тут всё наоборот надо делать, — ответил ему капитан.

— А почему тогда вы на красный остановились?

— Потому что не совсем всё. Удивлен, что прислали именно вас.

— Это почему? — незаметно насупившись, поинтересовался Петров.

— Дело серьезное. Таких "птенцов" обычно в прорубь не кидают.

— Птенцы вроде нас больно клюются, — парировал Боширов.

Глянув в зеркало заднего вида, Вольнов усмехнулся.

— Жить будете в Весь Энд Отель. Расположение неплохое. Не дыра с тараканами, но и не высший класс. Машину, если потребуется...

— Угоним.

— Возьмете напрокат, – неумолимо закончил Вольнов. — И по всем тратам отчитаетесь. Чеки сохраняете, и раз в три дня передаёте мне. Сегодня – можете погулять, акклиматизироваться, узнать город... В общем – проведите время с пользой. Все ясно? Вечером к вам загляну.

Боширов аккуратно покосился на напарника.

— Александр Игоревич, а чья идея была поселить нас там?

— Вашего шефа. И он просил передать, что если вы начнёте вести себя как обычно, то по возвращению будете срать кубиками. Как вомбат.

Петров сидел мрачнее тучи.

— Нет, ну это уже за гранью, — не выдержал он. — Мало того, что нас сделали непьющими педерастами, мало того, что на весь осмотр достопримечательностей только день дают, так еще и такое по возвращению обещать... Рус, вот скажи, за что он нас так не любит? Мы же к нему со всей душой... И подарки по всем праздникам, и делаем всё, что он говорит... А он – так...

Боширов хмыкнул, вспоминая "подарок шефу" на день рождения, после которого случайно оказались испорчены рабочие документы, и пришлось менять стол, в котором зияла дыра прожженная "царской водкой". А ведь он говорил напарнику, что не стоит доверять названию на самодельной этикетке... Впрочем, этикетка, как выяснилось, не соврала.

— В общем, – прервал его мысли голос Вольнова – ведите себя прилично. Как говорится – "руссо туристо – облико морале".

— «Пидорале», — не выдержал старший лейтенант. — Поэтому нас голубыми сделали?

— Здесь это норма, — подал голос Петров. Судя по взгляду, он что-то задумал, и остановить его было уже невозможно.

— Ничего, Рус... Хотят, чтобы мы были для всех здесь пидорасами – они запомнят нас пидорасами.

Капитан даже обернулся на секунду, отвлекаясь от дороги.

— Геями. Геями, молодой человек.

Петров изобразил на лице святую невинность.

— Да-да, извините, русский сленг.

Глава 10. Почти Питер

Когда спустя час с лишним их высадили у дверей отеля, старший лейтенант уже видел на лице своего друга то сосредоточенное упрямство, которое всегда приводило к самым неожиданным последствиям. Подойдя к стойке для регистрации, Боширов постучал по ней, привлекая внимание миловидной девушки, и, напомнив себе, что по легенде он гей, деловито сказал:

—Руслан Боширов и Александр Петров.

Сверившись с компьютером, девушка выложила перед ним анкету, и что-то спросила. Не поняв ни слова, Руслан вопросительно посмотрел на напарника, в ответ пожавшего плечами.

— Эээ... Мы это... Номер... Нам бы...

Девушка задумалась, после чего позвала какого-то работника, который на ломаном русском принялся переводить.

— Она интересуется – это ваш муж?

— Ну, почти. Предложение еще не делал, здесь собирался.

Петров закатил глаза, и отвернулся, чтобы не мешать разговору.

— Заполнить анкету.

— Это так нужно?

— Конечно. Нужно знать аллергия. Нужно знать веган? Нужно знать сколько пьющий.

Тяжело вздохнув, Боширов достал смартфон и принялся при помощи Гугла переводить абсолютно бредовые вопросы анкеты.

— Да, кстати, раз ты мне тут предложение делать собираешься... Я хочу кольцо. Большое. И в романтическом месте, с хорошим ужином и вином. На колено можешь не вставать, ладно уж...

— Саша, увянь. А то кастетом в челюсть, вместо кольца на палец получишь, – сквозь зубы процедил Руслан, сражаясь с анкетой.

Когда, наконец, все формальности были закончены, и ключ от номера был получен, они закинули вещи, и торопливо убрались из отеля.

— Грубый ты все-таки, Руслан, и ни разу не женственный, – высказал накипевшее Петров, поправил волосы, и продолжил. – И слава Богу.

Дождь лил не переставая, навевая не самые лучшие впечатления.

— Почти Питер... — тоскливо вздохнул Петров – Но хоть похоже на Россию...

— Только всё же – не Россия, — закончил за него Боширов, указывая на целующуюся женскую парочку, каждая из участниц которой была примерно вдвое больше их обоих.

Глава 11. Красавчик Чарли

Боширову никогда не нравились задания подобного плана. Впрочем, в этой командировке ему не нравилось абсолютно всё. Поездка на родину Уильяма Уоллеса, Дункана Маклауда и, главное, виски в дубовых бочках омрачалась погодой, компанией в поезде и громко храпящим Петровым. Вздохнув, Боширов решил последнюю проблему метким тычком локтем под рёбра напарнику, от чего тот подскочил в своём кресле.

— А? Что? Где мы? — спросил он, озираясь.

— Всё там же, — мрачно ответил ему Боширов.

— Аа.. Ещё не пришёл? — поинтересовался уже успокоившийся Петров.

— Нет.

Напарники сидели неподалёку от паба с одной бутылкой минералки на двоих. Мутные формулировки "изучить настроения в Шотландии на предмет повторного референдума" заканчивались, как только дело доходило до параграфа о распитии алкоголя. Каждому была указана мера в издевательских числах, указывающих миллилитры допустимого к принятию на грудь. От одной мысли о допустимых объёмах у Боширова сводило зубы, скулы и всё остальное сводимое. И, как будто начальству было мало, шеф надавал побочных распоряжений, обложив их инструкциями, как волков капканами. "Поди туда – не знаю куда, принеси то – не, знаю что, найди того – не знаю кого, спои тем – не знаю чем". И сейчас, наверное, в кабинете на надувную Новодворскую любуется да торт ест. А им по холмам бегать да горцев ловить.

— Ты уверен, что мы его там встретим? — в пятый раз спросил он Петрова.

— Ориентировка точная, — уверенно сообщил тот. — Этот Лесли каждый день зависает в "Красавчике Чарли".

Уильям Лесли. Чиновник местного муниципалитета. Характер скверный. К врагам короны беспощаден, если не в доле. Любит односолодовый виски, закусывает копчёным тунцом и шоколадом (на этой части досье обоих агентов передёрнуло). Разведён. Трижды.

— Ну? С Богом? — поинтересовался Боширов у напарника.

Тот фыркнул в ответ и толкнул дверь паба, вмиг оказавшись в облаке табачного дыма, вырвавшегося из помещения и, казалось, кричавшего "Свобода!".

Обстановка внутри была шумной, прокуренной и шотландской. Пройдя мимо окна, за которым шла группа английских болельщиков и уборка улицы сразу же за ними, напарники остановились в нескольких шагах от стола, спрятавшегося в углу. Единственный клиент за ним хмуро тянул эль из кружки с белым крестом на синем фоне.

— Слушай, что из него можно вытянуть? — процедил сквозь сжатые зубы Боширов, стараясь при этом перекричать шотландских завсегдатаев, ведущих неспешную светскую беседу.

Петров не ответил. Боширов обернулся и увидел, что его напарник уже несётся от барной стойки, ловко уклоняясь и уворачиваясь от препятствий, к мистеру Уэсли. В руках у защитника сверхдальних рубежей интересов Родины были кружки эля. По три штуки в каждой руке.

— Как? — поражённо спросил Руслан у Александра, когда тот проскользнул мимо него.

— Я к Октоберфесту полгода тренировался, — ответил ему Петров. — И не попал.

Кивком головы он велел Боширову следовать за ним и через секунду брякнулся к чиновнику за стол, поставив около того кружку куда напитка куда более притягательного, чем заказанное им пойло. — У вас не занято?

Лесли заскрипел зубами, но, уловив исходящий от кружки аромат, кивнул. Тогда Петров высоко поднял щербатую кружку и провозгласил:

— Ну, за Чарли. То есть за Красавчика Чарли. Я имею в виду Чарли Стюарта, последнего законного короля Шотландии.

У Лесли отвисла челюсть, он медленно поднял свой эль и присоединился к тосту.

— Нет-нет, — остановил его Руслан. — За Его Величество нужно пить лучший эль! Берите!

Ошалевший чиновник смотрел, как кружка отличного эля словно сама придвигается к нему, а затем, отставив свою щербатую ёмкость, схватил сосуд с божественной амброзией обеими руками, подняв над головой, словно кубок.

— Не знаю, откуда вы, джентльмены, — чиновник оценивающе глянул на Петрова и Боширова, — но вы ведете... интересные беседы. Не думал, что дело Стюартов пользуется сочувствием там, откуда вы прибыли. А откуда вы, кстати?

— Мы это... Из Австралии, — храбро вклинился в диалог Боширов. — У нас там все уважают этих ваших как их...

И просигналил бровями Петрову, мол, не подведи.

— Конечно! — выпитый эль помог Петрову понестись по лингвистическим кочкам. — Чарли был храбрец! Герой! Да что там, красавчик. А как он ловко смылся после провала мятежа, а? Если б не эти поганые ганноверцы... Кстати, а не заказать ли нам еще по одной? Или лучше виски, здесь должен быть приличный.

— Для своих – всегда, — Лесли сделал знак бармену.

Полчаса спустя Петров, обнимая Лесли за тощую шею, мычал ему в ухо:

— Т-ты пойми, королева-то ненастоящая! То есть она, конечно, та еще рептилия, но ведь незаконная. А по закону хто? По закону королем должен быть герцог, Баварский ему фамилиё. Он птомок, и родинка есть в виде короны, тчно те гврю. Ну, давай за Марию Стюарт, м-мученицу, и за отмщение.

— И за Уоллеса, — бормотал Лесли. — А спой еще, как там, про воинов.

— Шотландские воины носят килты,

— Они не носят трусов! — немелодично заорал Петров и весь бар хором грянул:

— Они сильны и бесстрашны,

— Они прогонят английских псов!!!

Задрожали стекла. Бармен достал волынку и начал раздувать меха. Звук был такой, как будто дюжине кошек разом наступили на хвост.

***

Утром Боширов с трудом разлепил глаза. В мозгу тревожно бил набат. Что-то вчера было такое, ведь они прощупали настроения, еще вспомнить бы, какие. Он неловко повернулся и задел пульт. Телевизор взорвался новостями.

Из тарахтения ведущей Боширов с ужасом выцеплял слова «сепаратизм», «беспорядки», «в Шотландии снова анонсирована подготовка к референдуму о независимости», «футбольные фанаты», «драки», «затем, на развалинах часовни…». Внезапно на экране показалась толпа пьяных шотландцев в килтах и с волынками. Они орали подозрительно знакомую песню, а впереди шел Петров и кружкой дирижировал этим хором.

— Мама родная, — взвыл Боширов.

В комнату заглянул Петров, омерзительно свежий и бодрый.

— А хорошо вчера погуляли, такие люди здесь душевные.

— Если шеф узнает, он нас убьет. — Боширов представил гнев шефа и содрогнулся.

В этот момент ожил передатчик в рюкзаке. Они с Петровым как завороженные следили за выползающей из него лентой сообщения.

— Это от шефа, — Петров покрутил узенькую бумажную полоску. — И даже не шифровка, ну-ка. Юстас алексу тчк сукины дети вскл.

Боширов и Петров в ужасе посмотрели друг на друга:

— Знает!

— Мы будем все отрицать, — быстро проговорил Петров. — Все, что было в Эдинбурге, останется в Эдинбурге.

Глава 12. Скоткзит

За последние сутки напарники не рискнули покинуть номер, питаясь имеющимися в мини-баре запасами провизии. Риск провала операции или досрочной встречи с шефом пугали обоих примерно одинаково, поэтому жалоб на недостаточную калорийность шоколадок или орешков с чипсами не возникало.

Запивая последний орешек стаканом невкусной шотландской воды из-под крана, Александр невесело вздохнул.

— Ты чего загрустил, напарник? — поинтересовался у него Боширов. — Пересидим ещё день, потом выберемся отсюда. Не всё так страшно.

— Страшно, да ещё как, — возразил ему Петров. — Мы не передали данные связному.

Руслан долго и внимательно смотрел на коллегу.

— Ты там орешки с французской плесенью не ел? Наши собранные данные по всем новостям который день крутят. Вон, полюбуйся, — кивнул он в сторону окна, за которым шёл дождь и очередной митинг с плакатами «Уильям мёртв, но дело его живёт!» и «Шотландию в ЕС, бабулю - в дом престарелых». Некоторые участники пришли в килтах, связанных в виде флага Шотландии. Впрочем, в порыве патриотизма, они быстро нашли флагштоки и использовали килты в виде флагов, усиленно размахивая ими и одновременно повышая туристическую привлекательность региона среди разведённых женщин бальзаковского возраста.

— Ты погляди на них, — поразился Петров, подойдя к окну и глядя на происходящее через занавеску. — Им даже дождь нипочём.

Дождь оказался нипочём не только митингующим, но и множеству туристов и туристок, увлечённо фотографирующих редкое зрелище.

— Саня, а ты погляди вон на того толстого, — обратил внимание напарника Боширов. — Это ж продавец сувениров из отельной лавки. Он-то чего забыл, англичанин ведь.

— Балда ты, — отреагировал Петров. — После такого митинга сюда туристки стадами побегут. Особенно... Стой. А вон тот, с большим.... Килтом.

Напарники принялись вглядываться в человека, отличавшегося от остальных в толпе каменным выражением лица и чётко, как метроном, размахивающим флагом с определённой периодичностью.

— Саня, — осторожно сказал Руслан. — Кажется это товарищ капитан.

Связной, широко расставив ноги, продолжал размахивать флагом, глядя как будто прямо на их окно и игнорируя активно фотографирующих и пытающихся привлечь его внимание дам.

— И, кажется, он нам морзянку передаёт, — добавил Петров, оценивая частоту взмахов. — Тащи блокнот.

Через пару минут агенты уже корпели над расшифровкой полученного сигнала.

— Так. «ч», «ё», «р», «т», «о», «в», «ы», «п», «р», «и», «д», «у», «р», «к»... Ладно, это пропускаем, — сказал Боширов, вычёркивая кусок шифровки. — Ага, вот. Встреча в восемь вечера у Эдинбургского Собора и эвакуируемся.

— Ага, — отреагировал Петров, вбивая название места в карту. — Ты погляди, какой там собор. А какой шпиль.

— Дался тебе этот шпиль! — бросил ему раздражённый Боширов, направляясь в ванну. — Приводим себя в порядок и выдвигаемся. Пять часов осталось. А ещё поесть надо.

Глава 13. Горец

Бунда очень раздражала ноющая боль в ране в боку. Кто мог предположить, что связного, направленного в тайгу для координации его побега, сожрёт медведь. Агенту пришлось голыми руками душить местного мохнатого беспредельщика, но тот успел оставить о себе напоминание на всю жизнь. Впрочем, медведю пришлось ещё хуже. На свою беду, он сожрал кусок связного, где был прикреплён передатчик, поэтому... Впрочем, это уже не имело никакого значения. Его ждёт новое задание, уже на Родине, в горной Шотландии, возомнившей себя свободной от власти Короны.

Опираясь на изящную трость, агент окинул взглядом открывшийся его взгляду Эдинбург. Прекрасный город, полный безмозглого быдла, неспособного понять то счастье, которым их одарил статус подданных Её Величества. Жалкая группа недоумков возомнила себя свободными от клятв и присяг, и в задачу агента, подстраховывающего опростоволосившуюся контрразведку, входило выявить источник возникшего недовольства. Впрочем, он уже его выявил.

— Так значит, — сказал Бунд, поворачиваясь к привязанному к толстому металлическому пруту мистеру Лесли, под которым медленно разгорался костёр, — вы общались с двумя австралийцами, и они надоумили вас распустить подобные речи.

— Д-да, сэр, именно так, — запинаясь, ответил Лесли, глядя на разгорающееся под ним пламя.

— Мистер Лесли, — с утончённой улыбкой сказал британский агент, сев в кресло возле огня. — Как только огонь разгорится, переход от состояния с кровью к варианту медиум рейр будет очень быстрым. Поэтому не рекомендую вам что-то скрывать и ждать моих наводящих вопросов.

Пять минут спустя, запомнив приметы «австралийских граждан», Бунд поднялся из кресла и подошёл к коллекции шотландского алкоголя, с любовью собираемой хозяином дома.

— Я вижу, вы ценитель, мистер Лесли, — заметил агент.

— Сэр, я же всё рассказал вам, — взмолился тот в ответ. — Потушите это.

— Всему своё время, мистер Лесли, — ответил Бунд, выбрав бутылку самого ценного виски в коллекции, и медленно подошёл к допрашиваевому, начинающему поскуливать от нестерпимого жара.

— Сэр, мы оба – подданные Её Величества. И я не сделал ничего такого, что может караться по законам Королевства так...

— Молчать! — рявкнул Бунд, взмахом трости сбив с бутылки горлышко. Вдохнув аромат напитка, он брезгливо поморщился. — И это пойло вы считаете лучшим виски Шотландии?

Мистер Лесли, широко раскрыв глаза от ужаса, наблюдал, как бутылка медленно наклонилась, выливая содержимое в огонь.

— Нет, нет! — завыл он от ужаса, ожидая вспышку пламени от прибавки спиртового топлива.

Пламя зашипело, теряя силы и угасая.

— Тридцать восемь с половиной градусов, — прокомментировал Бунд, отбросив остатки бутылки в сторону и вытирая руку салфеткой. — И отвратительный урожай пшеницы. Виски в том году был слабый, мистер Лесли. Вы даже этого не знаете.

Повернувшись, Бунд вышел из квартиры аборигена, оставив его хныкать привязанным над погасшим огнём и разбитым шедевром. Забыв о допросе через мгновение, агент сосредоточился на описании австралийцев. Даже трети из деталей было достаточно, чтобы их узнать. Эти двое здесь, в Эдинбурге. И на этот раз игра на его поле.

***

Небо над Шотландией темнело, суля романтический вечер. Прогуливающиеся по аллеям парочки мужчин, женщин и мужчин с женщинами вовсю пользовались замечательной погодой, и агенты не вызвали подозрений, прогуливаясь по аллее в сторону собора.

— Как думаешь, — начал Александр. — У него красивый длинный шпиль?

— Не знаю, — ответил Руслан. — Мне кажется, красивее, когда не длинный, а широкий.

— Важен не размер, — вдруг вклинился в их разговор полный джентльмен, идущий навстречу, — а умение.

— Эээ... — замялся Петров. — Сэр, мы об архитектуре.

— Ооо, да-да, я понимаю, — неприятно заулыбался толстяк, с явным неравнодушием окидывая подтянутые фигуры агентов.

— Извините, сэр, у нас свидание, — зашёл с козырей Боширов. Сработало.

— Ох, простите, — вежливо поклонился толстяк, отступая. — Любовь – это прекрасно.

— Можно я вернусь и придушу эту сволочь? — тихо спросил Петров, когда они удалились на достаточное расстояние.

— Держи себя в руках, товарищ лейтенант, — отчитал напарника Руслан, не желая признаваться в аналогичном порыве. — И держи меня за руку.

— Долго там до этого собора пилить? — проворчал Александр. — Если так дальше пойдёт, я убивать начну.

— Спокойно, — ответил ему Боширов, старательно игнорируя неравнодушные взгляды встречных, направленных на них.

В какой-то момент Руслан ощутил что-то вроде неприязни во взгляде встречного мужчины в строгом костюме с тростью, но он не придал этому значения, поскольку тот никак не проявил враждебности, молча пройдя мимо них. А через пару секунд он ощутил, как напарник едва ощутимо сжимает его руку в определённом ритме.

«Хвост», — сообщил Петров морзянкой. — «Тип с тростью».

«Твою ж мать», — подумал Руслан, срочно раздумывая над планом действий, а затем передал морзянкой, — «Ведём в тёмную часть парка. Атакует – нейтрализуем».

«Принято», — последовал мгновенный ответ, и парочка срезала путь к видневшемуся впереди собору, направившись по неосвещённой тропинке.

Бунд уже около минуты ругал себя, что на мгновение не сдержал свои эмоции, увидев тех самых шпионов, которые едва не заморозили его насмерть в проклятых российских горах. К счастью, они не заметили проявления его слабости и, к тому же, свернули с оживлённой тропы на узкую и тёмную дорожку, облегчая его работу. Остановившись у поворота, агент закрыл глаза на полсекунды. Когда он их открыл, наноплёнка, покрывшая роговую оболочку, предоставила ему отличную инфракрасную картину окружающего мира, где двумя ярко-зелёными пятнами двигались его цели. Перехватив трость двумя руками, Бунд слегка повернул стальную рукоять, освобождая спрятанный клинок из закалённой стали и извлёк его из ножен. Русские уже углубились в безлюдную часть парка, и агент направился следом, ускоряясь.

«Десять шагов», — просигналил Петров, засунув руку в карман.

«Готов», — отреагировал Боширов, подобравшись.

«Пять шагов», — отметил Петров. — «Работаем методом НИ-6».

«Каким методом?», — попытался просигналить Боширов, но напарник уже резко развернулся и направил телефон на замахнувшегося мечом Бунда.

— Лови птичку! — широко улыбнулся русский агент и снял со вспышкой вытянувшееся в удивлении лицо британского визави.

Вскрикнув, тот выронил меч и деревянные ножны и обеими руками схватился за лицо, ослеплённый неснимаемым прибором ночного видения.

— Саечка за испуг! — услышал Бунд через мгновение, и к вспышкам света в глазах прибавилась резкая вспышка боли между ног.

Взвыв тюленем в брачный период, элитный сотрудник британской разведки упал на колени, готовый к повторному посвящению в рыцари, но коварные шпионы, развернувшись, бросились бежать по тропинке.

— Как думаешь, надолго сняли? — спросил у Боширова бегущий следом Петров.

— Понятия не имею, — ответил ему старший лейтенант. — Этих наглов мороз не берёт, может очухается быстро.

Подтверждением этому послужил страшный рёв, донёсшийся сзади. Агенты выскочили с тропинки на широкую дорогу и, прибавив шагу, направились к собору.

— Сначала надо хвост стряхнуть, — заметил Боширов. — Запутаем в здании.

— А если закрыто? — спросил Петров, периодически оглядываясь на звуки бегущего к медведице медведя позади них.

— Для нас бывает закрыто? — ухмыльнулся ему Руслан, вызвав у напарника недобрую улыбку.

Громада собора, ярко освещённая прожекторами, высилась перед ними. Здание было богато украшено гирляндами и подсвеченными со всех сторон статуями. Такие же, в человеческий рост, размещались на крыше и шпиле собора. Бросившиеся к дверям агенты оказались вознаграждены незапертым замком и пустым помещением внутри.

— Разделимся, — скомандовал Боширов. — Я наверх, ты вниз. Встреча через 10 минут перед входом.

— Принял, — кивнул Петров и бросился к дверям в катакомбы.

Руслан проводил напарника взглядом, а затем прикрыл за ним дверь, скрывая следы проникновения в помещение. После чего он прошёл вглубь зала, где нашёл дверь наверх. Позади хлопнули ворота, и, обернувшись, агент Боширов увидел того самого джентльмена с тростью. Трость в данный момент лишилась деревянной нижней части, оказавшись мечом с тонким стальным лезвием и стальной же рукоятью.

— Думали скрыться от меня на моей же земле? — злорадно ухмыляясь, сказал новоявленный Джек Потрошитель, свободной рукой вытирая сильно слезящиеся глаза. — На этот раз матч идёт на моём поле.

— Уверен, что поле твоё? — съязвил Руслан, медленно отступая к двери наверх и внутренне молясь, чтобы она была не заперта. Времени на взлом у него не будет. — На вид ты и лужайку постричь не сможешь.

— Это моё поле, моя страна и моя корона, которой я служу! — торжественным голосом продекламировал англичанин, лицо которого казалось Руслану всё более и более знакомым.

— Погоди. Так ты тот горный отморозок, — неожиданно вспомнил старший лейтенант. — Джеймс Бонд в зимней версии.

— Меня зовут Джон Бунд! — истерично завизжал в ответ британский агент, и бросился в атаку, быстро сокращая расстояние в десяток метров, оставшееся между ними.

Руслан упёрся спиной в дверь и дёрнул ручку. Дверь не шевельнулась.

— Мышеловка оказалась захлопнутой неожиданно для крысы, — обрадованно вскричал Бунд, оттолкнувшись ногами от скамьи и замахиваясь мечом в прыжке.

—Лови птичку, — с улыбкой ответил Руслан, потянув на себя незапертую дверь и подставляя угол полотна рыцарю неба.

Состыковавшись с многолетними дубовыми досками, агент обхватил их руками и ногами, с тихим стоном сползая на пол, а Руслан, выругавшись, что дверь загородила от него меч, бросился вверх по лестнице. Через пару секунд он услышал тяжёлые шаги за спиной, с каждым мгновением приобретающие всё большую лёгкость. Такая выносливость противника вызвала у агента неприятные мурашки, а на лбу выступил холодный пот.

— Ты что, робот что ли? — крикнул он назад, изо всех сил стараясь бежать быстрее по винтовой лестнице. —У тебя в туловище что-то своё вообще осталось?

— Верность Её Величеству! — послышался ответ, и шаги за спиной ускорились. — Это придаёт мне сил и энергии в борьбе с такими как ты!

— Энергии придаёт? Посмотрим, — прорычал Руслан и в несколько прыжков одолел последний пролёт, выиграв несколько секунд в появлении на колокольне Эдинбургского Собора.

Бунд выскочил на площадку через две с половиной секунды, вытирая слезящиеся глаза и высматривая противника. Сначала он разберётся с этим, а затем выследит и второго. Они не смогут уйти от него. Никто никогда не мог, а эти два остолопа и подавно не сумеют. Проклятая плёнка, приплавившаяся к роговице от вспышки шпионского телефона, слепила его и посадила зрение, но многолетний опыт агента позволял ему ориентироваться даже в подобных кошмарных для любого другого условиях.

— Думаешь спрятаться на открытой площадке? — с улыбкой сказал он, поводя мечом и высматривая цель среди освещённых статуй. — Ты не чёрная кошка в тёмной комнате.

— Кошки там нет, — послышался ответ справа, и Бунд резко повернулся, замахиваясь на силуэт, возникший рядом.

Меч опустился на шею, и удивлённый агент ощутил, как лезвие легко проникает через тонкий пластик, разрезая сначала его, затем слой резины, а затем...

Прогуливавшиеся на площади перед собором туристы обсуждали сегодняшнее событие, делясь фотографиями самых впечатляющих... Килтов на флагштоках. Тёплый вечер поспособствовал большому количеству любителей отдыха на свежем воздухе возле одной из главных достопримечательностей столицы гордой Шотландии. И столь большое количество свидетелей потом в один голос утверждало, что видело Горца.

Услышав крики на верхушке Эдинбургского собора, горожане и туристы посмотрели туда. Сотни пар глаз и десятки объективов запечатлели тёмную фигуру, замахивающуюся клинком и обезглавливающую другую, стоящую перед ним. Произошедшее затем не поддавалось научному объяснению: шпиль объяли молнии и искры, пронзающие и бьющие победителя схватки, истошно орущего и бьющегося то ли в экстазе, то ли в агонии. Спустя полминуты зрелище закончилось, и фигура медленно упала на пол шпиля, пропав из вида. А обезглавленный так и остался стоять. Зрелище столь заинтриговало зевак, что они не заметили, как двое невзрачных мужчин вышли из собора и, встретившись с третьим, покинули площадь, опустив головы и выслушивая от третьего что-то нелицеприятное в свой адрес.

— Вы – два дегенерата, — не сдерживался в выражениях капитан Вольнов. — Я на такое пошёл, чтобы вы скрытно добрались сюда! Скрытно!

— Товарищ капитан, да этот гомофоб сам за нами увязался, — попытался оправдаться Петров. — Мы гуляли просто, шпиль обсуждали. А он с мечом.

— Хватит, — отрезал Вольнов. — Сегодня же проваливаете с моего участка. Куда хотите валите. Хоть в... В Солсберри.

— А что там? — тут же заинтересованно спросил Боширов.

— Стоунхендж там, — отмахнулся от него Вольнов. — Собирайте вещи и валите отсюда. Чтоб духу вашего тут не было.

— Есть! — хором ответили агенты, предвкушая новое путешествие.

— Тихо! — рыкнул на них капитан. — Там тоже будете задание выполнять.

— Слушай, — тихо ткнул Руслана Александр, — А ты что там сделал наверху?

— Лампочки на статуе отключил и за ней спрятался, — так же тихо ответил Боширов. — А этот светлячок сослепу по ней рубанул и кабель перерезал. А что за план «НИ-6».

— Как что? — удивился Петров. — «На испуг».

Тем временем двое врачей в резиновых перчатках вытащили из собора искрящееся тело на носилках.

— Убью, — рычало тело, подёргиваясь и держа приплавившийся к руке меч. — Убью их, именем Её Величества…

Глава 14. Задание

Напарники купили два билета до города, построенного в честь стоящего рядом Стоунхенджа (Александр клялся и божился, что именно так и было написано в туристическом справочнике) и разместились в сидячем вагоне на своих местах. Жёсткость кресел английского производства в первые же минуты сняла все вопросы о наличии неотключаемого режима «англофейс» у всех встреченных ими подданных короны. Когда приходится регулярно разъезжать на подобном, мысли о чём-то радостном или приятном выдавливаются из головы сами собой под действием безжалостных законов физики: лёгкое вытесняется тяжёлым. Унылое свинцовое небо спустилось ещё ниже, нависая над столицей гордой Шотландии, и словно упёрлось в шпиль собора, заняв новый эшелон.

— Как думаешь, бывает, что он выше облаков оказывается? — подал голос Боширов.

— Понятия не имею, — отозвался Александр. — Может он их и протыкает. Видишь, какой длинный?

— Вижу-вижу, — сказал Руслан, вспоминая крутую и узкую лестницу, на которой он едва сумел разминуться со смертью.

— Молодые люди, важен не размер, — донесся знакомый голос с кресла спереди, и через пару секунд напарники обрели возможность лицезреть толстого прохожего из парка, прервавшего запуск широкой улыбки в самом начале процесса. Незваный собеседник, во-первых, сразу их узнал, а, во-вторых, оценил ответные взгляды туристов.

— Мы о соборе, сэр, — предельно вежливо ответил ему Петров.

— Ааа... Да, я понял, — с чрезмерным миролюбием в голосе отозвался толстяк, закивав, и тут же забился в своё кресло поглубже.

— Дай удавку, — тихо и коротко попросил Боширов.

— Нет, — сразу же ответил Петров не менее тихо. — У нас три приказа лично от шефа. Первый и второй – не набедокурить...

— А третий? — тут же спросил Руслан.

— А третий вот, — отозвался Александр, указав на картонную коробку, лежащую на полу между его ног. — Велено вскрыть в поезде в первую очередь, строго следуя инструкц...

Окончание фразы потонуло в постороннем шуме, когда поезд наконец тронулся, а с переднего кресла донёсся громогласный храп.

— Дай удавку, — снова попросил Боширов.

— Нет, — остался при своём мнении напарник после пары секунд колебаний. — У нас поручение от Шефа. Работаем.

— Ага, — отозвался Руслан, подняв коробку и через пару секунд вручив её напарнику. — Держи.

— Ты чего? — не понял Александр, приняв груз особой важности, пленённый в картонной тюрьме.

— Сам сказал, что вскрывать строго по инструкции, — ответил ему напарник, кивая на приклеенную к коробке записку. — Читай.

— Вскрывать только Петрову, — вслух прочитал Александр. — Ну ладно.

— А я посплю пока что, — ехидно заметил Боширов, пытаясь поудобнее расположиться в кресле, но через несколько секунд тупо уставился на толкнувшего его напарника. — Ты чего?

Тот держал в руках коробку, только что извлечённую из внешнего контейнера и имеющую наклейку «Вскрывать только Боширову».

— Твоя очередь, — нагло заулыбался Петров, наблюдая, как Руслан вскрывает вторую коробку.

Внутри оказалась ещё одна упаковка, чуть меньше предыдущей. По приклеенной инструкции, вскрывать её пришлось Александру.

К моменту, когда поезд стал замедляться, возле озверевших напарников возвышались две горки картонных упаковок и бумаги. В определённый момент коробки сменились на бандероли, потом на конверты. Всё меньше и меньше.

Поезд остановился у перрона в тот момент, когда агенты наконец добрались до последнего слоя упаковки и, разорвав его, достали крошечную записку.

— Надеюсь, что вы, раздолбаи, выполняли это задание в течение всей поездки и не напортачили в поезде. Шеф, — прочитал содержимое записки Александр. — Вот гад!

— Коробки собираем. Там наши фамилии, — приказал Руслан, не потерявший самообладания от столь бесцеремонного использования начальством служебного положения.

Глава 15. Плохая радуга

Собрав улики и забрав чемоданы, агенты, медленно плывущие по течению абсолютно бесстрастной толпы пассажиров, направились в сторону выхода, ощущая, как неуёмная радость окружающих захлёстывает и их. Волна оптимизма была столь сильна, что напарники с трудом подавили желание наведаться в магазин банных принадлежностей, потом зайти в мебельную лавку и с покупками дойти до дерева с крепкими ветками, по пути найдя верёвку. Краем уха Боширов услышал, как кто-то из местных рассказывает анекдот своему приятелю. Шутка рассказывалась таким голосом, что агент ощутил: он наконец-то перестанет плакать в конце фильма про Хатико. На фоне крайне смешного по содержанию, но кошмарного по интонациям случая, произошедшего с рассказчиком, история Ромео и Джульетты казалась лёгкой романтической комедией. Единственными пёстрыми элементами, разгоняющими строгую викторианскую однотонность, были радужные флаги, щедро расставленные, развешанные, разложенные и расклеенные по всему вокзалу. Подняв головы, агенты увидели, что вдоль всего металлического козырька, спасающего пассажиров от участи быть смытыми под поезд очередным залпом ливня, была протянута радужная дорожка.

— Это ж сколько трусов можно было сшить, — вырвалось у Петрова, за что агент тут же получил локтем в бок от напарника.

— До номера доберёмся – выговоришься, — прошипел ему в ухо Руслан.

Движение ко входу в здание вокзала раскрыло вторую коварную цель, заложенную Шефом в его задание. Агенты убив всю поездку на вскрытие посылки, сейчас не думали почти ни о чём кроме опасности потерять хоть одну записку на русском языке с их фамилиями. Как оказалось, коробки, до этого помещавшиеся одна в другую, загадочным образом перестали следовать правилу матрёшки. В итоге кроме чемоданов напарникам пришлось тащить ещё по паре коробок, куда кое-как удалось запихнуть всё остальное.

— Кто их так мог сложить? — тихо прошипел придавленным ежом Боширов.

Агент с ювелирной точностью маневрировал в толпе и при этом умудрялся не уронить свой груз. В подобной ситуации очевидным решением оказалось двигаться в фарватере кого-то, обладающего большим жироизмещением, чтобы делегировать тому ледокольные полномочия. Как-то само собой получилось, что напарники оказались за кормой своего соседа спереди.

— Семёнова! — прошипел в ответ придавленным ужом Петров. — Уверен, что товарищ капитан Шефу подсобила. Кто ж ещё так коробки сложит? Приедем – я эту Ольгу за это так отшлёпаю!

На долю мгновения Руслану показалось, что толстяк сбился с шага и собрался повернуться к ним. Но только показалось: все трое продолжили движение в том же темпе. Очень кстати для Александра и Руслана было и то, что толстяк шёл к выходу весьма неторопливо. Это позволило агентам сосредоточиться на ловкости рук больше, чем на быстроте ног, и к выходу из вокзала они добрались без потерь в вверенной им макулатурной части.

— Слушай, Рус, — тихо подал голос Петров. — А почему у шотландцев повсюду их флаги висят, а тут радужные?

— Откуда я знаю, — огрызнулся Боширов на напарника. — Что важнее, то и вешают, гомосеки английские.

Протиснувшись в здание вокзала, находиться в котором можно было только выдохнув для экономии пространства, напарники выбрались на площадь. К их общему удивлению, территория перед вокзалом была почти пуста: ни таксистов, ни автобусов. На стоянке, купаясь в струях полуденного ливня, стоял полицейский «Ровер», внутри которого заперлись полицейские. Пара в чёрно-жёлтом, судя по выражению лиц, не собиралась вылезать из машины даже в случае покушения на королеву. Тем не менее они проводили агентов с коробками весьма подозрительными взглядами, не обещающими ничего хорошего.

— Надо избавиться от коробок, — заметил Петров, делая вид, что он не обращает внимания на полируемый водой автомобиль с мигалками. — Мы привлекаем слишком много внимания.

— Да ты что, — съехидничал Боширов. — Давай найдём помойку и выкинем. Ты знаешь, где ближайшая? Нет? И я нет, так что иди и не п...

— Я знаю, молодые люди, — послышался знакомый и набивший оскомину голос из подворотни.

Повернувшись туда, агенты взглядами баранов уставились на толстяка, словно это были новые ворота. Секунду назад он вразвалку шёл впереди. Всего на секунду они потеряли толстяка из вида. А теперь он стоит на фланге, застав их врасплох. Внешне расслабленный, но предельно собранный. Только сейчас до Руслана дошло, что это не они решили воспользоваться английским ледоколом для проделывания пути, а повелись на простейший приём. Взгляд, стойка, интонации. В джентльмене изменилось буквально всё с момента их последнего разговора. А главное: он обратился к ним на чистом русском.

— Меня предупредили, что вы будете так смотреть, — заметил их далеко не новый собеседник. — Поэтому, пока вы не провалили легенду ещё сильнее, идёте за мной.

— А... — попытался поймать ускользающий здравый смысл Руслан. — А вы вообще кто?

— Вообще я – полковник Семёнов, — представился толстяк. — Владимир Юлианович. По легенде Алан Тарлинг, страховой агент и активист тех самых парадов.

— В... — попытался включить язык в режим речи ошарашенный Петров. — Вы – сын того с...

— Молодые люди, вы прямо на глазах глупеете, — отреагировал Семёнов, свернув в подворотню и выхватив откуда-то бумажный пакет. — Отвечу кратко – нет. Все записки с коробок – в пакет. Коробки – в контейнер для бумаги. Пакет брать с собой.

Переглянувшись, агенты принялись сдирать с коробок все записки, запихивая и утрамбовывая их вместе с конвертами. Полковник, встав возле выхода из подворотни, осматривал проход и одновременно с этим контролировал, чтобы на коробках не осталось ничего содержащего кириллицу. Расправившись с записками, агенты начали утрамбовывать коробки, чтобы запихнуть их в контейнер.

— Куда в «Стекло», дятлы бесклювые! — зашипел на них Семёнов, показывая на контейнер с надписью «Бумага». — Хотите, чтобы их поизучал кто-нибудь?

Руслан чертыхнулся, засунул руку в приёмное отверстие, выудив попавшие внутрь коробки, и перекинул в нужный пластиковый ящик.

— Всё, — кивнул Семёнов. — Теперь уходим. Машина через квартал от вок... Идите сюда, мои милые! — внезапно переключился он на английский, добавив в голос жеманности, и полез обниматься с обалдевшими агентами.

Те не успели никак отреагировать и позволили себя обнять. К счастью, потому что в следующую секунду мимо подворотни прошёл пеший полицейский патруль, не решившийся прерывать групповую идиллию новопризнанных категорий. Как только полицейские скрылись, Семёнов мгновенно отстранился от впавших в прострацию Петрова с Бошировым и отряхнул полы пиджака.

— Пронесло, что вы такие тормозные. Или что у вас отличная выдержка, во что я не верю, — добавил он. — За мной.

Глава 16. Под землю и обратно

Час спустя напарники поняли, что обратный маршрут по этим трущобам они уже не восстановят. Семёнов шёл странными тёмными переходами, иногда уводя всех троих под землю. В каком-то из тоннелей они наткнулись на странного гражданина с усами и бородкой, одетого в старомодный костюм и несущего в руке факел.

— Добрый день, джентльмены, — вежливо поздоровался тот. — Вы не подскажете, в какой стороне находится английский парламент? У меня встреча с его величеством королём Яковом.

Пока агенты пытались сообразить, что происходит, полковник Семёнов уверенным жестом указал куда-то на северо-запад.

— Вам в ту сторону, мистер Фокс.

— О, благодарю, мистер... эээ, — замялся старомодный господин. — Не могу вспомнить вашего имени, но уверен, что мы знакомы.

— Гэмджи. Сэм Гэмджи, — представился полковник. — Простите, мистер Фокс, но мы спешим.

— О, разумеется, — с улыбкой поклонился мистер Фокс. — Я тоже очень опаздываю.

— Я его морду где-то видел, — шёпотом поделился с напарником Руслан. — В каком-то фильме.

— Ты его морду на каждом видео «Анонимусов» видел, — ответил опешившему Боширову Семёнов, прекрасно слышащий перешёптывания. — Они его маску носят.

— Погодите, тащполковник, — остановился Петров. — Это что, Гай Фокс был? Его же повесили сколько веков назад!

— Повесили, — согласился Семёнов, — А должны были подвергнуть ещё двум казням. Распотрошить и разобрать на запчасти. Ну а поскольку он оказался таким хитрожопым, что умудрился повеситься во время казни, то его в катакомбы обратно выкинули. А он встал и пошёл опять парламент искать. Так до сих пор и ищет.

— Тащполковник, — осторожно вклинился в разговор Боширов. — А зачем вы ему представились Сэмом из «Властелина колец»? Вдруг он его читал?

Полковник вздохнул, посмотрев на Руслана.

— Когда? При жизни? Между ними разница в четыре века. И не в пользу книги. Или думаешь, он после смерти в катакомбах внезапно книги Джона Роналда Роуэла найдёт?

Стушевавшись и осознав промашку, Руслан замолчал и потупил взгляд.

— Да даже если найдёт, — продолжил Семёнов. — Он, пока живой был, не додумался план катакомб изучить. Думаешь, он сейчас книголюбом станет? Ладно, пошли.

— Товарищ полковник, — уточнил уже на ходу Петров. — А как он не иссох ещё?

— Туристы подкармливают. Думают, что это аниматор, — ответил через плечо Семёнов, повернув в закуток, в конце которого виднелся яркий свет пасмурного дождливого английского дня. — Добрались.

Покинув гостеприимные и замечательно пахнущие английские подземелья, агенты оказались под открытым английским небом, а значит опять под дождём.

— Тут вообще другая погода бывает? — жалобным голосом спросил Петров, успевший получить за шиворот примерно полпинты воды, пока он искал складной зонтик в поясной сумке.

— Тут всё время один и тот же дождь, — ответил ему не менее мокрый Боширов, пообещавший себе больше не шутить над боевыми пловцами, что они мокрым делом занимаются.

— Молодые люди! — строго заметил им полковник. — Вы вообще изучали, куда направляетесь? Если вы скажете, что тут один и тот же дождь – тут же попадётесь и провалите всю легенду об опытных туристах!

— В каком смысле? — уточнил Руслан.

Как оказалось, в Британии существует 6 видов дождей. И для каждого хитрющие англичане придумали собственное название. Моросящий напоминает забывшему зонтик частыми и колкими попаданиями, что тот находится в Англии, и второго предупреждения не будет. Наливной открывает серию осадков, не прощающих ошибок. Этот дождь, в отличие от предшественника, уже умеет выявлять обладателей новой обуви и стремится познакомиться с обновкой поближе, как снаружи, так и изнутри, обильно наливаясь внутрь. Проливной дождь – это когда вода переполняет водосточные желоба на крышах и проливается через край. Заливной дождь пробивает в зонтах дырки, через которые вода заливает джентльмену за воротник. Ну а переливной – когда от количества воды зонтик изгибается внутрь, превращаясь в чашу. Заполнив эту чашу до краёв, вода переливается через край, заливая и укрывшегося джентльмена, и его спутницу, и её собачку.

Особняком находится проклятый дождь, который начинается как моросящий, но быстро превращается в заливной. Обычно этот дождь сопровождается проклятиями джентльменов в его адрес, а также в адрес небесной канцелярии.

— Мы даже не представляли, что их столько — поражённо сказали напарники, когда полковник закончил свою лекцию, не замедляя темпа.

Оба агента к тому времени уже изрядно запарились, но упорно тащили свои чемоданы и при этом старались не отстать от старшего по званию. Тот, в свою очередь, петляя узкими улочками, куда Александр и Руслан едва протискивались в багажом, привёл их в какой-то тупик, где каким-то чудом оказался припаркован невесть как сюда попавший старенький «Мини», на котором, наверное, ещё Мистера Бина в детский сад возили.

— Загружайтесь, — велел им Семёнов, садясь за руль.

— А как вы сюда вообще заехали? — поинтересовался Петров, когда они с трудом уместились втроём вместе с чемоданами в крошечной тележке на четырёх колёсах. — Тут тайный ход?

— По тем улицам, где мы шли, проехал, — просто ответил полковник, заводя машину.

— А, ну да, — улыбнулся, оценив шутку, Александр. — Вместе с машиной выдохнули и протиснулись.

— Чего? — недобро посмотрел на него полковник. — Ты что, меня недооцениваешь?

— То есть? — не понял Александр.

— Я мехводом пятнадцать лет провоевал! — рявкнул Семёнов, включая передачу и бросая сцепление. — Я на спор вслепую из посудной лавки танк выводил! И не разбил ничего! Думаешь, я тут не протиснусь?!

Взревев четырьмя цилиндрами и двумя молодыми глотками, микролитражка рванула с места, чудесным образом вписываясь в невероятно узкие повороты и улочки на скорости, становившейся всё более безумной.

— У меня отец – сталинский сокол! — проревел полковник, полицейским разворотом вписываясь в узкую улочку, больше похожую на щель, которую забыли заделать. — Он под Кенигсбергом восемь машин положил! Подбитым «Тузом» геринговским зенитку фрицевскую на тот свет отправил. А на самом – ни царапины.

Истошно орущие агенты, выпучив глаза, смотрели на кирпичные стены перед лобовым стеклом, исчезающие или оборачивающиеся узкими проездами в последний момент.

— Мы в четырёх поколениях на страже Родины, — пояснил Семёнов, закладывая очередной вираж. — Дед мой ревкомиссаром был. Отец после списания из авиации в СМЕРШ пошёл. Я вот тут работаю. И дочка моя теперь тоже на службе.

За мгновение до того, как микроскопический «Мини» выехал на улицу, полковник Семёнов отпустил педаль акселлератора. Машина появилась на дороге общего пользования с чисто английской степенностью, и единственным свидетельством дворового дрифта были раскрытые в беззвучном крике рты молодых агентов.

— Я же говорил, молодые люди, что главное не размер, — улыбнулся вжавшимся в сиденья пассажирам полковник. — А вы не верили.

Глава 17. На связи

Машина спустя какое-то время прибыла к невзрачному зданию отеля.

— Приехали, молодые... Мои сладкие! — полковник внезапно сменил интонацию на приторно-слащавую, мерзко заулыбавшись напарникам, которых передёрнуло от столь внезапного превращения. — Дайте я вас поцелую.

За окном машины прошёл ничем не примечательный джентльмен и очередной залп дождя. Как только первый из них отдалился на достаточное расстояние, Семёнов тихо, но многоэтажно выматерился, сплюнув.

— А... Кто это был, тащполковник?

— Секретарь местного комитета по правам голубых, — презрительно процедил полковник, стреляя ненавидящим взглядом в спину пешеходу. — Тот ещё... Секретарь комитета по правам голубых.

— Понятно, — протянули агенты и поспешили выбраться из машины, пока по улице не прошёл ещё кто-то из этого комитета.

Вестибюль гостиницы представлял собой небольшую комнату с компактной стойкой администратора, дверью, ведущей куда-то в подсобные помещения, и узкой лестницей наверх. Проход на второй этаж был зажат между резными стенными панелями, которые должны каким-то образом изображать дух роскошной старины. Вместо этого они лишь отбирали жизненно важные миллиметры, столь необходимые, чтобы протиснуться к номеру и рухнуть на вожделенную кровать. Не запомнив процесс получения ключей, агенты заползли в свой номер, поставив мысленную галочку оставить чаевые за две раздельные кровати.

Секунду спустя в комнату вошёл полковник, и отнявшиеся ноги напарников вмиг вспомнили о своём предназначении, удерживая обоих по стойке «Смирно, начальство пришло!». Небрежно махнув рукой, чтобы бойцы невидимого фронта расслабились, старший по званию прошёл к стене и положил на столик тонкую папку.

— Тут вся нужная вам информация, — сказал полковник, хлопнув ладонью по бумагам. — Данные по Шотландии... Мда... В общем, там решили, что такого больше не надо. Здесь задание получите от своего связного. Позывной Скрипка. Вы поймёте, что это она. Встреча через 2 часа в пабе. Адрес в папке. Я его не знаю. Идёт один. Кто именно – решите сами. Пошедший поддерживает связь, второй работает над поставленной задачей. Всё ясно?

— Так точно, тащполковник, — ответили агенты хором.

— И ещё, — добавил Семёнов, положив на стол небольшую шкатулку.

— А это что, подарок? — поинтересовался Руслан, открывая мини-сундучок и разглядывая наручные часы. — Ого, с подзаводом! А что внутри? Передатчик? Лазер?

— Часы обычные, — ответил Семёнов, отбирая шкатулку и вытаскивая крепление для часов. — Главное внутри. Новая разработка на основе идей, полученных от иностранных перебежчиков.

— Что за разработка? — подошёл заинтригованный Петров, увидев две странного вида капсулы. — Это... Это что?

— Яд, — ответил полковник. — На случай раскрытия и при отсутствии возможности эвакуироваться.

— Какие-то они странные, — заметил очевидное Александр. — Как их во рту держать-то?

— Капсулы во рту – это прошлый век, — сказал Семёнов. — Эти капсулы нужно держать ректально.

— Как? — не понял Петров.

— Там, через что вы обычно приказы исполняете, — прищурившись, пояснил старший.

— А можно я её по старинке во рту буду её держать? — спросил Руслан.

— Можете попробовать, — кивнул полковник. — Только учтите два фактора. Во-первых, сильно повлияет на дикцию. Окружающие поймут, что вы говорите с набитым ртом.

— А во-вторых? — осторожно уточнил Боширов.

— А во-вторых, капсулы многоразовые и оставлены вашими предшественниками.

Переглянувшись, напарники поняли, что идея с ношением капсул во рту умерла не дойдя до стадии реализации.

— И главное, — твёрдым голосом сказал полковник Семёнов. — Личный приказ от начальства. Не набедокурьте.

— Есть не набедокурить, — ответили агенты, и полковник, фыркнув, вышел.

— Какие идеи? — осведомился Петров.

— Я лучше в канаве утоплюсь, чем это в себя вставлю! — твёрдо решил Руслан.

— Аналогично, коллега, — кивнул Александр, и напарники пожали друг другу руки, спрятав шкатулку с часами в сейф в номере. — А к связному кто пойдёт?

— Давай-ка лучше ты, — сказал Боширов. — Я что-то умаялся после поездки с этим Семёновым. Мне надо поспать и найти психиатра объёмом не менее «ноль-семь».

— Я принесу тебе из паба, — усмехнулся Александр уже в дверях.

— Эй, ты куда так быстро? — окликнул его Руслан. — А папка?

— Тащполковник же сказал. Один на связи, второй приказы исполняет. Первую страницу я прочёл. Адрес и пароль с отзывом знаю.

— А... — хотел было сказать Руслан, но напарник уже сбежал. — Ах ты зараза.

Делать было нечего, и агент Боширов занялся совершенно непривычным для пары делом. Открыв папку, он принялся изучать те материалы, которые были ему предоставлены. И чем дальше он погружался в чтение, тем круглее становились его глаза.

Александр летящей походкой вышел из отеля, подивившись редчайшему погодному феномену: небо над городом оказалось просто пасмурным, и на него не рухнуло ни капли дождя.

— А мне, похоже, сегодня повезёт, — с улыбкой заметил Петров и направился в сторону паба, где предполагалась встреча со связным.

Расстояние оказалось не столь большим, и уже через полчаса, войдя в дверь, агент окунулся в место, где одуванчик английских эмоций пробивается сквозь чопорный асфальт английских же манер. Окинув взглядом зал, Александр приметил свободное место возле стройной и весьма симпатичной русоволосой девушки, неторопливо попивающей лёгкий эль и что-то изучающей в своём телефоне.

Быстро сопоставив возможные варианты, Александр направился к выбранному столику, увильнув по дороге от дамы забальзаковского возраста и тяжёлого класса бронирования, попытавшейся схватить его за штанину.

— Простите, мисс, — обратился Александр к девушке. — У вас свободно?

— Это зависит от того, кто планирует это место занять, — ответила стуловладелица.

— А любите ли вы музыку так, как люблю её я? — с улыбкой спросил агент.

— Слушать – да, а так – нет, — ответила девушка, улыбнувшись ему в ответ.

Мысленно агент Петров возликовал. Стопроцентное попадание. С первой же попытки, не зная описания связного, так легко выйти на контакт. Да и связной в этот раз оказался весьма приятной наружности. Игнорируя раздражённый взгляд упустившей добычу дамы с нарукавной нашивкой «Женщины за социальную справедливость», Александр заказал себе порцию пива.

— Петров, — представился он. — Александр Петров.

— Скрипаль, — приняла игру собеседница. — Юля Скрипаль.

Глава 18. Романтикъ

С каждой минутой спонтанного свидания Петров (агент Чепига уже вжился в легенду) всеми клеточками ощущал, что задание начинает нравиться ему всё больше и больше.

— Так вы тоже приехали из России? — мило проворковал он Юлии, игнорируя разгневанную негабаритную активистку с футляром от какого-то музыкального инструмента.

— Да, — кивнула его собеседница. — Хотела отца навестить, он живёт тут. Ну и город посмотреть.

— Надо же, — мило заулыбался Александр, изредка ловя взгляд полнотелой дамы, желающей ему радикальной смены половой ориентации. — Мы с другом тоже приехали посмотреть город. Говорят, тут такой роскошный собор. И такой величественный и длинный шпиль.

— Знаете, Александр, — заметила Юлия. — Размер не так важен, как изящество формы и мастерство архитектора, возводившего его. Вы слышали про Гауди? Из Барселоны.

— Барселоны? — делано удивился агент. — Я думал, что он из Швейцарии.

— Это гауда, — звонко рассмеялась девушка. — Сыр. А я говорю про архитектора, который...

— Творил в Барселоне в начале ХХ века, создав уникальный сплав зодчества с примесью природных ноток, — закончил за неё Александр, мило улыбаясь. — Одной из самых известных работ является Собор Святого Семейства, который возводится до сих пор, спустя 80 лет после смерти Гастона Гауди, попавшего под трамвай.

— А я уже поверила, что вы и правда перепутали его с сыром, — расхохоталась Юлия. — Похоже, вы действительно разбираетесь в архитектуре.

— Я её обожаю, — ответил Петров. — Если я еду куда-нибудь, то обязательно стараюсь посетить самые интересные здания. Это ведь возможность оставить что-то после себя. Что-то вечное. О чём будут говорить столетия после твоей смерти.

— Верно, — кивнула девушка. — Впрочем, о разрушителях иногда тоже помнят. Например о Герострате.

— По секрету, — понизил голос Александр. — На самом деле его звали не Герострат.

— Серьёзно? — спросила заинтригованная Юлия.

— Да, — кивнул агент. — Его имя намеренно было изменено, чтобы реальное не сохранилось.

— Какие греки были предусмотрительные, — улыбнулась девушка.

— Но некоторые, — перешёл на шёпот Александр, наклоняясь к ней. — Знают настоящее имя. Оно было сокрыто в архивах…

— И как же его звали? — наклонилась к нему в ответ Юлия.

Александр медленно приблизился к девушке, вдыхая лёгкий и едва ощутимый аромат духов. Он едва ощутимо коснулся её уха губами, почувствовав, как она вздрогнула в предвкушении раскрытой тайны.

— Гироскоп, — шепнул ей Петров.

— Вы меня убить пытаетесь? — спросила Юлия, отсмеявшись. — Так и умереть недолго со смеху.

— Мне кажется, Гироскоп предпочёл бы такую казнь, — заметил Александр, вызвав у девушки новый приступ хохота. — Сами посудите. Пять минут смеха прибавляют год жизни. А тут пытаются смехом убить.

— Да, — кивнула Юлия, соглашаясь. — Это всё равно, что пытаться утопить в живой воде.

— Зато глагол «пережить» играет новыми красками, — заметил Петров. — Хотя если топить в воде, даже живой, то приятного всё равно мало. Уж поверьте кошатнику.

— О, у вас тоже живёт кот? — улыбнулась ему Юлия. — А какой породы?

— Когда я его покупал, это был сфинкс, — ответил Александр. — Но потом ему, кажется, стало холодно, и он отрастил шерсть.

— У отца двое, — отозвалась Скрипаль, когда перестала смеяться. — Британец и наш.

— Двое. Сильный и независимый мужчина, — улыбнулся Александр, заметив, что улыбка Юлии чуть поблекла. — Простите, я сказал что-то не то?

— Нет, всё так, — отозвалась девушка. — Папа действительно сильный и независимый. Иногда даже чересчур.

— Знаете, Юлия, — заметил Александр. — Это только кажется, что у мужчины самый трудный возраст — первые 40 лет жизни. Потом всё ещё хуже.

— А вы откуда знаете? — улыбнулась ему та. — Я бы вам 40 не дала никогда.

— И не надо, — заверил её руссо туристо. — У меня столько и нет. Я пока что из теории знаю. Практика у меня будет намного позже.

— Вы меня успокоили, — рассмеялась собеседница. — Я испугалась, что совсем разучилась разбираться в людях.

— Мне кажется, что разбирать людей — это работа какого-то местного Джека, нет? — уточнил Петров, мельком отметив, что за окном прошла быстрая гроза и полнотелая моралистка, которая, что-то произнеся одними губами, расплатилась за столик и покинула зал, прихватив свой футляр.

Глава 19. Высокие технологии

Мило проворковав ещё пару часов, они обменялась контактами и разошлись каждый к себе, поскольку Юлия вежливо отклонила предложение проводить её домой. Впрочем, ситуацию исправлял оставленный ею номер телефона и её присутствие в вотсаппе, поэтому обратную дорогу Александру не смог испортить ни автобус, купавший неосторожных пешеходов водой из луж, ни вновь начинающийся дождь, ни даже оркестр местной школы, репетирующий авангардный концерт для волынки с пилой. Пританцовывая в такт завывающему инструменту лесоруба и не задумываясь, почему музыкант использует бензопилу, агент Петров добрался до отеля. И первым, что он увидел в номере, был хмурый взгляд напарника, дожидавшегося его уже третий час.

— Установил контакт? — мрачно поинтересовался Руслан.

— Так точно, Толик, — отрапортовал Александр, нагло лыбясь.

— Отставить Толика, — строго сказал Боширов. — Называть по легенде Русланом. Даже если вдвоём.

— Есть отставить Толика Русланом, — захихикал контактёр.

— Понятно. Опять устанавливал контакт алкогольным способом, — вздохнул Боширов, повернувшись к кровати, на которой за время отсутствия напарника разложил испещрённую пометками карту города. — Я тут работаю, а он там квасит.

— Но-но, — возмутился специалист по близким контактам. — Я, между прочим, на нас обоих работаю в поте лица. Если вдруг оборудование какое понадобится, кто нам его запросит? Связной. А значит с ним надо иметь хорошие отношения.

— С ним? — уточнил Руслан, криво усмехаясь.

— Ну ладно, в нашем случае с ней, — признал разумность замечания напарник. — Но в любом случае, близкие контакты важны.

— Ты, главное, при близких контактиках о мерах предосторожности не забывай. И смотри, чтобы она тебя не раздавила, — наказал ему старший в группе, поморщившись. — А по поводу задания что выяснил?

— А… Задания? — захлопал глазами Петров.

— Нашего задания, доброе утро, — язвительно отозвался Руслан. — Ты то, что нам дали, прочитал?

— Нуу… Первую страницу.

— Молодец, — кивнул Боширов. — Найдёшь в номере полку — поищи на ней пирожок. А дальше читал?

— А что там дальше что-то интересное? — спросил Петров. — Кто убийца?

— Дворецкий, — огрызнулся старший агент. — Там указано, что задание настолько секретно, что шифровкой нам могут передать только координаты объектов. А все детали мы должны выяснить у связного. По каждой точке по отдельности. И в случайном порядке, назначаемом в центре особо секретным отделом.

— А зачем так мудрёно-то? — не понял Александр. — Там что, серьёзное что-то?

— То, что против нас Бунд направлен, тебе не намекнуло на серьёзность задания? — спросил Руслан.

— Ой, да ладно тебе. Эта орущая лампочка ещё пару месяцев будет в госпитале валяться.

— Ладно, — вздохнул Руслан. — В любом случае все детали задания у связного. Что ты выяснил?

— Телефончик стрельнул, — просто ответил Петров.

Минуты две Руслан просто смотрел на Александра, выпучив глаза и раскрыв рот. Затем, вспомнив о субординации, выслуге лет и великом числе «Триста тридцать пять», он свернул обложку задания в трубочку и со всей дури заехал получившейся дубинкой по темени напарника.

— Ай! — вскрикнул тот. — Ты чего? За что?

— За то, что инициативу не в ту сторону проявляешь! — рявкнул на него Боширов. — Контакт установил? Детали задания сразу выясняй.

— Так давай я выясню, — заявил обиженный напарник. — Что ты сразу обложками махать?

— Как выяснишь?!

— Да в вотсапп ей напишу!

Руслан завис ещё минут на пять, переваривая предложение напарника, щедро приправленное берущей мегаполисы наглостью. Александр тут же этим воспользовался, достав телефон и принявшись строчить послание агенту Скрипке.

— Вот, уже ответила, — гордо заявил он отвисшему Руслану. — Спросил её, чем займёмся дальше.

— Что агент ответила? — поторопил его напарник.

— Сказала, что можно сходить в кино вечером.

— Это шифр, — уверенным тоном сказал Руслан и стал изучать городскую карту. — В который?

— Сейчас… «Сёстры Люмьер», — ответил Петров после паузы.

— Кто??? — переспросил Боширов, придерживая отвисшую челюсть.

— Сёстры Люмьер.

— Эээ… — агент растерянно стал водить пальцем по карте. — Такого кинотеатра нет. Есть «Братья Люмье». Она не ошиблась?

— Погоди… А, вот! — обрадовался Петров. — Агент Скрипка пишет, что кинотеатр переименовали два месяца назад. В Центре, похоже, старую карту выдали.

— Но они же были братьями, — проворчал Боширов, сверяясь с картой. — Что Европа с людьми делает. Ага, вот он. И точка «Рататуй-46». Что такое «Рататуй»?

— Крыса, — отозвался Александр, увлечённый перепиской.

— Какая ещё крыса?

— Ты что, мультик не смотрел? Про крысу-повара. Вот он назывался «Рататуй».

Руслан не ответил, погрузившись мыслями в карту как батискаф в океанические глубины. Крыса. Крыса-повар… Достопримечательности. «Рататуй-46»… Взгляд агента упал на небольшое здание прямо напротив кинотеатра.

— Здесь, — сказал Боширов, уверенно ткнув пальцем в серый квадратик. — Зоомагазин «Белый и пушистый крыс».

— Толик, — сказал Александр, от волнения забыв легенду. — А ты уверен?

— Ты же сам сказал, что Рататуй — это крыса, — фыркнул Боширов. — Где ещё быть крысе, как не в зоомагазине?

— Просто название у него какое-то… Не наше, — протянул Петров неуверенно.

— Агент Петров, — принялся строго отчитывать его напарник. — Если бы оно было нашим — это вызвало бы куда больше подозрений. Отставить неуверенность и приступаем к исполнению приказа Центра.

— Кстати, о приказе, — задумался Александр. — Что нам делать — не очень понятно.

— Как это не понятно? Ты со связной идёшь в кинотеатр в качестве легенды, потом заходите в зоомагазин и покупаете крысу ей в подарок!

— Какую крысу? — удивился Петров. — У них два кота живут!

— Ну тогда не крысу, а… Морскую свинку!

— А коты?

— Саня, — сухим официальным тоном ментора стал обучать напарника Боширов. — Начинаем моделирование мышления. Ты — кот. Ты видишь коробку с крысой. Представил?

— Представил.

— Ты подходишь к коробке. А оттуда свист. Твои действия?

— Офигею и дальше не пойду. Там явно не крыса.

— Моделирование закончено, — заявил Руслан. — Вопросы есть?

— Один есть, — сказал напарник. — А что там в кино сейчас показывают?

— Сейчас, — Боширов ткнулся носом в афишу. — «Красавица и чудовище».

— Это про жену и тёщу? — уточнил Александр.

— Знаешь, Саня, — мрачно заметил Руслан. — Мне иногда кажется, что ты дураком не прикидываешься.

— Прикидываюсь-прикидываюсь, — успокоил напарника Александр. — Ты главное скажи. Это комедия?

— Комедия-комедия. Романтическая.

Глава 20. Сыны Отечества, вставайте

— Чтоб тебя в этом зоомагазине рататуй до полусмерти покусал, Рус, — едва слышно прорычал Александр в зрительском зале полчаса спустя, сидя перед экраном, на котором шёл мюзикл и говорящий канделябр.

Боширов о пожелании напарника был не в курсе, поскольку его в этот момент перехватили двое зазывал, едва ли не силой пытающихся затащить агента в ресторан французской кухни.

— Мсье, — хором кричали они. — Мы по вашим глазам видим, что вы голодны!

— Отстаньте, — ругался на чистом английском с валлийской примесью Боширов. — Я уже нажрался и фиша, и чипсов!

— Нет, мсье! — продолжали настаивать зазывалы. — Вы не можете быть сыты, пока не отведали наше фирменное блюдо французской кухни «Оу, крошка»!

— Какое? — застыл на мгновение Руслан в шоке, но затем, осознав, что его пытаются скрутить, тайным приёмом швырнул одного француза в другого и улизнул в двери зоомагазина.

— Ну и жри дальше свою рыбу, козёл, — проворчал один из зазывал на чистом русском, не торопясь подниматься. — Кажись и правда не нашний.

— А я тебе говорил, что не нашний, а ихний, — просипел второй. — И слезь с меня.

***

Внутри зоомагазин был больше похож на зоомагазин, чем на конспиративную базу русской разведки. Это безусловно обрадовало агента основательностью подхода к делу. Единственным, что смутило Руслана, был странно нервный продавец, который при его появлении вскинул было руки вверх, как будто собирался сдаться, но затем опомнился и принял чисто английский чопорный вид.

— Добрый день, — обратился к нему Боширов. — Я бы хотел приобрести рататуя.

В широко распахнувшихся глазах продавца агент увидел своё отражение. В полный рост.

— Эээ… — сказал владелец магазина после того, как вспомнил методику сложения букв в слова. — Сэр, я прошу прощения, но мы не продаём подобное. У нас есть в продаже только английские попугаи.

Ответ на запрос был совсем не соответствующий методичке, ни для стандартной ситуации, ни для сигнала «Точка засвечена». Руслан замер, спешно соображая, не перепутал ли он произношение фразы на валлийском. Ошибки не было, но возможно связной не был в курсе, что фраза должна быть сказана с акцентом. К счастью, в Центре предусматривали резервные фразы.

— А… Как пройти в библиотеку? — сказал Руслан вторую кодовую фразу, увидев в отражении весь интерьер позади себя.

— Сэр, — осторожно поинтересовался продавец. — Вам нехорошо?

Вот оно. Кодовая фраза. «За входом следят. Выходите через чёрный ход». Как же звучал отклик. Как же… Точно.

— Пожалуй да, — сказал Боширов. — У вас можно умыться? Кажется я подхватил солнечный удар.

Выпученные глаза продавца вернулись обратно в нужные полости черепа, и он, кажется, стал ниже ростом.

— Да, сэр, — ответил он. — Первая дверь слева. У нас двойные краны, сэр. Смешивайте воду в раковине.

— Но не взбалтывать? — уточнил Руслан.

— Ээ… Нет, сэр. Смешивать, но не взбалтывать.

Ещё один шифр. «В зале наблюдатель. Смешать — изменить смысл фразы на обратный. Не взбалтывать — не осуществлять силовой нейтрализации преследующего». Руслану определённо нравился этот парень, так ловко играющий роль обыкновенного продавца. Боширов кивнул коллеге и направился в заднюю часть торгового зала, где, убедившись, что за ним никто не следит, зашёл в правую дверь.

— Сэр! — окликнул его продавец, бросаясь следом. — Вы всё попутали! Дверь слева!

«Попутали». «Противник готовится к захвату, действовать быстро». Руслан кивнул продавцу и рванулся прямо по коридору к единственной двери вдалеке. Распахнув её, агент Боширов оказался в крошечной каморке, где под большим французским флагом сидели двое мужчин. Один, весьма удивлённый появлением русского агента, медленно лил кофе мимо рта на клавиатуру. Второй вместо круассана схватил ртом микрофон гарнитуры, прикреплённой к радиоприёмнику.

— Э… Бон… Жюльен, — поприветствовал парижских коллег Боширов всем арсеналом французского лексикона, который пришёл ему в голову.

— Мы сдаёмся! — хором заорали оба агента, резко поднимая руки.

Выплеснувшийся из чашки кофе коричневым облаком поднялся в воздух и совершил жёсткую посадку прямо на радиостанцию, совершив вторжение в её корпус через вентиляционные отверстия. Мгновением позже французская техника капитулировала перед напитком, с громким хлопком выпустив густое облако дыма. Из-за короткого замыкания в магазине погас свет, включилась система пожарной тревоги, а французы во главе с продавцом заметались по каморке, как рататуи перед котом.

— Я, наверное, домом ошибся, я лучше пойду, — неуверенно сказал Боширов и тихо направился к выходу.

В суматохе на исчезновение русского агента никто не обратил внимания. Французы были очень заняты спасением собственного флага, который они сначала попытались сорвать со стены, но в итоге уронили на дымящуюся радистанцию и подожгли. От полотнища пламя перекинулось на стоящий рядом стол с шифровками и компьютерами, и троица предпочла ретироваться, чтобы заняться более реалистичным спасением английских попугаев, при виде дыма начавших истошно материться по-гасконски и по-бургундски. Боширов же, обойдя подсобки и не найдя чёрного хода, к тому моменту уже покинул магазин через главный выход и прошёл мимо насупившихся зазывал.

— Но пасаран, — тихо поддразнил его в спину один из них. — Жабоед хренов.

Глава 21. Строго по методичке

Настроение у Руслана к вечеру было таким прекрасным, что, увидев довольную рожу напарника, агент Боширов шестнадцать раз мысленно прочитал себе полный текст статьи 335 УК РФ, чтобы сдержаться и не забить коллегу вазой для цветов.

— Как всё прошло? — только поинтересовался он у Петрова.

— Фильма была кошмарная, — пожаловался ему Александр. — Ты когда-нибудь видел поющие часы?

— В кабинете у Шефа, — напомнил ему Руслан. — Помнишь, мы в полдень были у него?

— Не, Толик, — поморщился Петров. — Там кукушка поёт только в полдень и гимн. И не фальшивит. А там часы подпевали канделябру и тарелкам. Ты чего так смотришь?

— Ты обкурился что ли? — спросил его Руслан.

— Это не я, это сценаристы обкурились, — обиделся Петров. — А у тебя как прошло всё?

— Да как бы тебе сказать, — вздохнул Боширов. — Кажется, наши точку сменили, потому что в зоо…

Пискнул телефон, приняв сообщение.

— Погоди, — перебил напарника Александр, хватая трубку. — О, Скрипка пишет. Говорит, что ей всё было замечательно.

— Хм… — задумался Боширов. — Слушай. Там на точке вместо нас французы были. Может, они нашу точку отжали, и нам надо было их выгнать?

— Ничего себе задание было, — ахнул Александр. — А сколько их там было.

— Трое, — признался Руслан, постепенно всё сильнее начав ощущать себя Джеймсом Бондом от мысли, что он разделался с целой группой противника.

— Круто! — восхитился Александр. — То есть я кино смотрел, а ты всю славу себе.

— Эй, мы напарники, — заметил ему Руслан. — И наша служба опасна, трудна и даже на третий взгляд незаметна.

— И хорошо, что незаметна, — кивнул Петров, включив телевизор. — Ого, гляди, какой пожар в том районе.

— И ещё нашествие франкоговорящих попугаев, — добавил Руслан, читая бегущую строку под репортажем.

Телефон пискнул ещё раз.

— Скрипка пишет, — сказал Петров, приглушая звук. — Кажется, нас ждёт новое задание завтра.

— Какое? — оживился Боширов, выключая зомбоящик.

— Прогулка по ск… О, нет. Гулять по скверу! — заныл агент.

— Сквер-сквер… — забормотал Боширов, роясь в картах.

— А ещё спрашивает, в чём я, — добавил Александр.

— То есть?

— Пишет, что только что вышла из ванной комнаты, — ответил ему Петров. — И сейчас в одном халате. И спрашивает, в чём я. Напишу, что в номере.

— Отставить, балда! Это шифр! — уверенным тоном сказал Боширов. — Халате или халатике?

— Какая разница? — спросил Александр, недоумённо моргая.

— Понятия не имею! — огрызнулся Боширов, потряся методичкой в воздухе. — Но тут пишут, что есть разница.

— Пишет, что в халатике, — сказал Петров, сверившись с сообщением.

— Отлично, — кивнул старший в группе. — Иди и тоже в халат переоденься.

— Зачем? — опешил Александр.

— Так ты покажешь, что вы совершали одни и те же действия в одно и то же время, что должно вас сблизить, — зачитал Анатолий из методички.

— Что, правда?

— Да я в душе не знаю! — выругался напарник. — Иди и переодевайся!

Когда Петров вернулся спустя пару минут, Чепига внимательно читал что-то с экрана ноутбука. При этом правой рукой он стоически сжимал мышку, держа её строго на коврике.

— Чего ты читаешь там? — поинтересовался Александр.

— Эээ, — замешкался напарник, спешно сворачивая страницу. — Не важно. Что связная пишет?

— Пишет, что ей в халате жарко.

— Отлично! — кивнул Анатолий. — Напиши ей, что тебе тоже жарко.

— А потом что?

— А потом снимай халат и покажи себя в лучшем свете.

— Что, прямо сейчас? — удивился Александр.

— Именно. Иди и...

Пожав плечами, Петров решил, что раз надо, то надо, и стал развязывать пояс халата. Напарник тут же странно отреагировал на это, со шлепком закрыв лицо ладонью.

— Ты чего? — не понял Петров.

— Ей себя в лучшем свете показывай, а не мне, — донёсся из-под ладони мрачный ответ.

— Ааа, — протянул Александр и ушёл в другую комнату.

— Я орден за вредность работы потребую, — тихо прорычал Боширов, снова разворачивая карту Солсбери, разыскивая скверы и скрипом зубов заглушая звуки из соседней комнаты.

Час спустя, когда Петров вернулся к напарнику, тот уже обвёл на карте три сквера.

— Вот тут… Убери эту ухмылку с морды, — попросил Боширов. — Вот тут у скверов наши точки. «Отелло-9», «Веник-365» и «Рассол». Есть какие-то уточнения по поводу точки?

— Ага, — кивнул Александр, с глупой улыбкой глядя в телефон. — Ей нравится кормить лебедей.

— Ле-бе-дей, — повторил напарник. — Значит точка «Отелло-9». Вот тут.

— Отелло, — промолвил Петров. — Помылась ли ты на ночь, Дездемона.

— Молилась, — проворчал Руслан.

— Не важно, — отмахнулся любитель импровизаций. — Отелло — это Шекспир. Шекспир — это… Книжный!

— Нет, — покачал головой Боширов. — Слишком очевидно.

— С рестораном, между прочим, тоже было очевидно, — ехидно заметил Петров. — Но ты захотел хомячка.

— А ты так и не пришёл с киносеанса, и мне пришлось всё разгребать самому, — огрызнулся Руслан и запустил в напарника подушкой.

Тот легко увернулся и подошёл ближе к карте, внимательно изучая достопримечательности и места, в которые обязательно зайдёт турист, чтобы потом оттуда выползти.

— А это что? — спросил Александр, ткнув в знак кружки.

— О, — оживился Руслан. — Паб «Герр-герр-генерал». Точно!

— Что точно? — уточнил Александр, насторожившийся внезапным оживлением коллеги при упоминании паба.

— Генерал! — сказал ему Руслан таким тоном, как будто это должно было всё объяснить. — Отелло был генералом, и тут генерал.

— А не слишком ли очевидно? — съязвил Петров ещё раз и в этот раз не успел увернуться от подушки.

— Не слишком, — прорычал напарник. — Значит ты идёшь со связной гулять в парк, а я обеспечиваю контакт.

— А почему опять я? — возмутился Александр. — Завтра будет передача про архитектуру, я хотел посмотреть…

— Саня, — сказал Руслан. — Как ты представляешь, что мы со связной по очереди на свидания ходим?

— Может в этой стране так принято, — тут же принялся перебирать аргументы Петров.

— Саня! — строго сказал Боширов. — Она тебе не нравится что ли?

— Ладно, ладно, — наконец сдался агент, не найдя, как ещё возразить. — У нас есть хлеб для лебедей?

— Никакого хлеба! — воскликнул Боширов. — Птицам нельзя хлеб! Только мелкие перетёртые овощи, ягоды и прочее…

— А просто хлеб нельзя? — поинтересовался Александр. — Это мне же сейчас бегать и ягоды искать.

— Вот и здорово, — кивнул Руслан, повернувшись к карте. — Шагом марш за ягодами.

— Но…

— Марш! — рявкнул на него Боширов, и напарника как ветром сдуло.

Глава 22. Пиво, немцы, две буханки

Александр с букетом в одной руке и пакетом еды для пернатых в другой прибыл минута в минуту. Связная уже ждала его у входа в парк.

— Вы не очень торопились, — заметила она с улыбкой.

— Потому что я успел, — парировал Александр и, мило улыбаясь, вручил даме букет. — И успел ограбить цветочный бутик, утащив у них самый красивый букет.

— За такое преступление может грозить и расстрел, — сказала Юлия, приняв благоухающий подарок. — Но за такую красоту вы явно заслужили амнистию.

— О таких приключениях и поворотах сюжета определённо стоит написать книгу, — отозвался Александр, взяв спутницу под руку и направившись с нею в парк. — Но я бы предпочёл прекрасного соавтора. Давайте обсудим сюжет.

Проводив взглядом довольную пару, Руслан отошёл от парапета набережной и направился в небольшой переулок, где располагалась точка. Миновав пару домов, он обнаружил искомый паб «Герр-герр-генерал» и даже манекен в военной форме настолько старого образца, что определить его принадлежность уже не представлялось возможным. Погрустив полсекунды по поводу такой несправедливости, агент Боширов собрался потянуть дверь за ручку, но та внезапно распахнулась ему в лицо. Отлетевший к противоположной стене, Руслан сумел пронаблюдать сквозь искры, заполонившие обзор, посетителя с горящей шевелюрой, который вылетел из заведения и побежал в сторону реки.

— Проспорил, наверное, — прокряхтел агент, поднимаясь и заходя в паб.

***

Обстановка в заведении была околофутбольной. Какой-то части аудитории всё ещё требовались зрелища в виде матча на огромном телевизоре в одном углу заведения, а другой было достаточно хлеба в жидком виде. К лёгкому удивлению Руслана, на экране шла «Лига Чемпионов» и упорная борьба «Баварии» против «Байера». Проверивший заранее программу передач агент знал, что прямо сейчас идёт игра местной команды, и даже такой матч не должен был отвлечь зрителей от родных футболистов. От мысли о необычности ситуации его отвлёк звук ткани, вытирающей стекло насухо.

— Добрый день, сэр, — обратился он к протирающему бокалы мужчине, самой запоминающейся деталью которого были пышные усы.

— Ооо, — расплылся тот в улыбке. — Добрый-добрый, достопочтенный герр... эээ... сэр.

— У вас очень интересный паб, — заметил Руслан, проигнорировав оговорку пышноусого. — Название особенно. Это как-то связано с Отелло?

— О, нет-нет, — пробасил бармен, отставив кружку в сторону. — Дело в том, что мой батюшка был в своё время генералом. Одним из немногих заикающихся генералов в мире и единственным в Германии! Но из-за его прекрасных качеств эта слабость никак не помешала карьере в вермахте! Солдаты даже прозвали его «Наш герр-герр генерал». Но с любовью и уважением!

Руслан насторожился, выслушивая легенду. История звучала крайне странно для законспирированной отечественной базы.

— А потом, по определённым причинам, — добавил он, понизив голос и доверительно наклонившись к посетителю. — Ему пришлось переехать сюда, в английскую глушь. И открыть эту бирштубе...

— Что? — не понял агент.

— Бирштубе, — повторил бармен. — Пивная комната. Так называются пабы у нас. А назвал он её в честь своего прозвища в армии. Последнее напоминание о славных временах... Можете представить его горе, герр... эээ...

— Руслан, — представился агент Боширов.

— Ооо, прекрасное имя! — воскликнул бармен, схватив следующую кружку. — Не желаете выпить что-нибудь? Старина Фриц знает толк в лучшем варианте жизни зерна!

— Скажите, Фриц, — мягко решил проверить кодовую фразу Руслан. — А разве сейчас нет английских матчей?

— Английских? — улыбнулся тот. — У премьер-лиги перерыв, а матчи остальных… Разве они сравнятся с этим?

Спорить с тем, что игра известных немецких команд куда зрелищнее, было бессмысленно. Но задачей Руслана было не обсуждение футбола, а установление контакта. Следующей была кодовая фраза, стандартная для баз, законспирированных под точки общепита.

— А можно переключить на японский балет? — спросил Руслан, широко улыбнувшись.

Бармен разинул рот и выронил пивную кружку, которую только что тщательно вытирал.

— Вас? — вырвалось у пышноусого.

— Нет, не меня, — покачал головой Руслан. — Телевизор.

— Эээ… — потерялся бармен, косясь то на клиента-самоубийцу, то на посетителей паба. — Ну смотрите. Видите вон того лысого?

Лысого было сложно не увидеть, поскольку он сидел за одним из ближайших к экрану столиков, превосходя всех окружающих и в росте, и в комплекции. И только оптимист мог бы подумать, что в эту комплекцию забрался жир.

— Вот пульт у него, — подсказал бармен. — Так что он решает, что и как включить. И кому что выключить.

Агент Боширов кивнул, взглядом уже оценивая связного. Кивнув бармену, он сделал шаг в сторону главного зрителя заведения.

— Только учтите, — предупредил его бармен. — До вас его уже попросили. Но попросили неправильно. Он облил его виски и поджёг.

Непонятная ситуация с бегущей зажигалкой приобрела осмысленные очертания.

— Ага, — благодарно кивнул Руслан и направился к богатырю из былин.

***

Зазвучал свисток судьи, и футболисты из Леверкузена получили право пробить штрафной почти у самых ворот «Баварии». Близилось окончание первого тайма, а счёт до сих пор не был открыт. И вот у «Байера» появился…

— Извините, а можно переключить на японский балет? — вдруг услышал лысый самый удивительный вопрос в его жизни.

Медленно повернув голову, он посмотрел на невзрачного русоволосого мужика в джинсах и однотонной футболке, который, судя по всему, был сторонником секты экстремального мазохизма.

— Найн, — коротко ответил лысый, опешив от вопроса настолько, что ответил не на английском.

— Э, найн? — переспросил Боширов. — То есть мне подойди в девять часов?

— Подходи никогда! — рявкнул на него лысый, отмахиваясь так, что наглеца едва не сдуло порывом ветра.

Контакт снова не задавался, и Руслан понуро сел за барную стойку, где услужливый бармен тут же пододвинул ему кружку пива.

— За счёт заведения, — улыбнулся он одними усами в ответ на невысказанный вопрос и тут же добавил заговорщицким тоном. — Я выиграл двадцать фунтов, вы выжили.

Благодарно кивнув косвенному соучастнику мошеннической сделки, Руслан отпил пенного напитка, с удивлением обнаружив, что пьёт немецкое пиво. В английском пабе. И, хотя разговоры по большей части шли на английском, что-то тут явно было не так…

— Салют! — крикнул в ухо Александр подскочившему от неожиданности Боширову. — Как пивко? «Жигулёвское»?

— Твою ж форму допуска, Саня! — прошипел Руслан в ответ. — Сдурел?!

— Не «Жигулёвское», да? — приуныл Петров.

— Ты что тут делаешь? Почему не со связной?

— Отпросился сюда на пару минут, — улыбнулся Александр, невинно хлопая глазками.

— Зачем? — не понял напарник.

— За хлебом.

— За чем???

— За хлебом, — повторил Петров. — Не знаю я, где ты прочитал, что лебедям ягоды и овощи надо давать. Но им не нравится.

— Как не нравится? — выпучил глаза Боширов.

— Они на нас шипят с тех пор как увидели, что мы им принесли. И глаза такие злые-злые стали. А ещё они в нас едой кидаться начали.

— Кидаться? — не поверил Боширов. — Вы точно лебедей кормили?

— В воде плавают, — стал перечислять Петров. — Шеи кривые, морды тупые, носы большие. Лебеди?

— Лебеди, — кивнул Руслан, не веря своим ушам, но веря напарнику на слово. — Хлеб, значит…

— О! — воскликнул Петров, заметив экран и тут же потеряв интерес к спасению дикой природы от голодания. — А тут зырево есть! Слушай, а ты контакт-то установил?

— Ещё нет, — вздохнул Боширов, разглядывая пену в кружке, под которой должно было скрываться ещё какое-то количество пива. — На контакт не выходят. Говорят что-то про девять, а в методике об этом ничего не было. В девять вечера прийти что ли?

— Ну ты даёшь, товарищ, — промолвил удивлённый Петров. — Где твой талант импровизации? Это же значит «переключи на девятый канал, и с тобой свяжется контактёр».

— Контактёр свяжется? — повернулся к нему Руслан, но обнаружил вместо напарника пустое место.

Раскрыв глаза от ужаса, агент Боширов принялся разыскивать напарника в зале взглядом и заметил его позади столиков в противоположной части зала. Александр что-то колдовал в своём смартфоне, изредка косясь на экран телевизора. Минуту спустя, игнорируя знаки Руслана, Петров навёл устройство на целевую плазменную панель и ткнул в экран гаджета. Луч инфракрасного апокалипсиса ринулся из порта в сторону приёмного устройства телевизора и передал тому команду на переключение. Мгновением позже экран прервал демонстрацию атаки баварцев на последней минуте первого тайма и включил девятый канал, где местная команда пыталась попасть по мячу чаще, чем по игрокам вражеской команды. Паб затих настолько, что из динамиков стал слышен храп единственного болельщика, присутствующего в этот момент на стадионе.

— Кто это сделал?! — заревел лысый крупногабаритный телезритель, поднимаясь и хватая первый попавшийся предмет, подходящий на роль оружия.

Предметом оказалась ножка барной стойки, которая с печальным хрустом поддалась энтузиазму нового хозяина, превратившись в массивную дубину его в руках. Бармен нырнул под стойку с той же скоростью, с которой поднялся громила, как противовес у лифта. Последним, что скрылось за деревом и бокалами, были выпученные глаза, оказавшиеся выше и лба, и макушки.

— А что, — вдруг возмутился кто-то из посетителей. — Мы, настоящие англичане, не можем посмотреть вторую лигу, где играет наша команда?

— Это же бундес-лига! — заорал невыспавшимся медведем крупногабаритный зритель. — Лучшие немецкие команды!

— А ты что, немцефил? — осведомился тот же голос. — Из этих самых, да?

Лысый побагровел так, что агентам вдруг стало очень некомфортно в радиусе полукилометра от него.

— Кто это сказал?! — взорвался любитель баварского пива и футбола.

— Я, — отозвался голос.

Отступающие к английской трибуне паба агенты остановились, узрев перед собой мышечную громаду примерно тех же габаритов, что и оппонент. Отсутствие лысины с лихвой компенсировалось обилием татуировок на бицепсах. Особенно Петрова впечатлил воздушный шарик. Сейчас увеличившийся раз в десять.

— Я сказал, — повторил любитель британского эля и вышел из-за стола, не заметив, что зацепился карманом за стол, и потащив его за собой.

Медленно сглотнув, агенты стали отступать в более-менее свободный центр помещения, оценивая численность стен, собирающихся сойтись прямо в их координатах. Немцев было очевидно меньше, что никак не повлияло на их настрой вернуть бундес-лигу на телевизоре и врезать тевтонский рок в этой дыре.

— Рус, — шепнул Петров напарнику. — Кажется, это были не контактёры.

—Серьёзно? — тихо съязвил Боширов. — Я до сих пор не догадался, представляешь? Давай на выход.

— Не успеем, — мрачно сообщил ему обладающий лучшим глазомером напарник. — Полсекунды не хватит. И мне нужен хлеб.

— Тогда что делаем?

Стены стали сходиться. Агенты, не сговариваясь, бросились к барной стойке, стараясь обогнать смертоносный пресс, вооружившийся палками и прочими останками мебели. В последний момент напарники двумя дельфинчиками прыгнули вперёд, перемахнув через стойку и даже ничего на ней не сбив, и приземлились на лежавшую кучу фартуков. Куча завыла, оказавшись спрятавшимся барменом.

— Майн Готт. Майн Готт, — запричитал он почему-то по-немецки.

— Да не бойся ты, Фриц, — дружески похлопал его по плечу Руслан, поддержав по-своему. — Гитлер ваш уже давно капут.

Бармен находился в прострации, и агенты, оставив его причитать дальше, поднялись и переместились к двери в подсобку.

— Эй, а вы куда?! — вдруг окликнули их.

Замерев, напарники повернулись и увидели, что обе стенки, остановившись, смотрят на них.

— Свалить хотите? — недобро поинтересовался ближайший кандидат в участники массовой драки.

— Гол! Гооол! — вдруг заорал Александр, указывая в сторону телевизора.

Весь паб повернулся к экрану, который давно выключился, потому что кто-то зацепил шнур. Когда паб повернулся обратно, агентов уже не было.

— Это были ваши! — заявил кто-то из англичан.

— Нет, ваши! — ответили немцы. — Только английские собаки трусливо бегут от драки!

— Майн Готт! — донеслось из-под барной стойки.

Общехоровое английское «Что?!» потонуло в рёве двух команд, приступивших к решению футбольных споров старым проверенным способом.

Глава 23. Капитулирен?

— А вот и не подерутся? — тихо спросил Александр напарника, пнув того под бок. — И зачем ты с собой кружку забрал?

— Сувенир это, — отмахнулся от него Руслан. — И может ещё пригодится.

— А почему все таблички на немецком? — вдруг задался вопросом Петров, встав посреди коридора и глядя на двери.

— Для конспирации, — сделал очевидный вывод Боширов. — Чтобы все думали, что тут немецкая разведка сидит. Вот ты бы поверил, что тут немецкий штаб?

— Только если ты меня убедишь, — сказал Александр.

— Ладно, — разозлился Руслан, остановившись у ближайшей двери. — Вот видишь дверь? Вот поверишь, что за ней немецкий шпион сидит?

— Подожди, — начал Петров. — Дай взвесить дов...

Дверь распахнулась, и носы агентов уткнулись в бицепсы лысого брата-близнеца любителя немецкого футбола. Тот смотрел на них сверху вниз, одетый зелёную футболку и удерживаемые подтяжками джинсы. И крайне удивлённый неожиданными гостями.

— Вас ист лосс? (что случилось?) — спросил он. — Вас махен зи хир? (Что вы тут делаете?)

— Эээ… — завис на секунду Боширов. — Алярм!

— Вас? — округлил глаза громила.

— Алярм! — продолжил вопить Руслан, тыча в сторону зала, откуда неслись звуки драки. — Советише партизанен!

— Вас??? — рявкнул лысый, повернувшись в ту сторону, а затем снова с сомнением посмотрел на странную парочку.

— Алярм! Шнелле! — принялся подгонять его Руслан.

— Думме практикантен, (тупые стажёры) — прорычал громила и сделал шаг в сторону зала, но мгновением позже замер на месте, когда пивная кружка пристыковалась и вдребезги разбилась о его затылок.

— Ты чего?! — на выдохе выдавил Петров, глядя на напарника.

Громила медленно повернулся и посмотрел на агентов.

— Их верде байм комитее зум шульц сексуеллер миндерхайтен аёне бешверде геген зи айнрайхен, (я подам на вас жалобу в комитет по защите сексуальных меньшинств) — заявил поплывший амбал и медленно сполз по стенке, отключившись.

— Я же говорил, что пригодится, — развёл руками Руслан, всё ещё держа в одной из них ручку от кружки, после чего аккуратно протёр её салфеткой от отпечатков и выкинул в мусорное ведро. — Пошли наших искать.

— Ты думаешь, что тут разведывательная коммуналка? — с сомнением произнёс Петров. — Мне кажется, тут немцы обосновались.

— Вот и проверим, — сказал Боширов, заходя в оставленную громилой комнату. — Ой. Гутен таг.

Сидящий за большим монитором светловолосый от рождения и белокожий от ситуации связист медленно кивнул, не сводя с агента очень больших и очень круглых глаз. Молодой человек сумел воочию оценить через дверной проём, как двое вражеских оперативников, до этого прошедшие внешний периметр аки нож — масло, расправились с ветераном элитного спецподразделения КСК и приблизились к нему. Барахлящая лампочка, которую всё думали заменить, вновь замерцала и погасла, и теперь связист, белый, как знамя над французскими окопами времён Странной Войны, вжимался в стул, медленно уменьшаясь перед надвигающимися на него кровожадно ухмыляющимися фигурами.

— Гутен таг, (добрый день) — прорычала одна из фигур, нависая над жертвой.

— Их… их, (Я… я) — стал лепетать связист.

— Саг мир, во их брот фюр дер шван бекомен кан? (подскажите, где можно взять хлеб для лебедя?) — вдруг прорычала вторая прямо ему на ухо.

Икнув, радист откинулся на спинку стула и лишился чувств.

— Дался тебе этот хлеб! — взорвался Боширов.

— Тише, — поднял палец Александр, прислушиваясь.

В комнате кто-то тихо, но яростно возмущался. Звук был приглушённый, но близкий, и напарники, затащив громилу за ноги в комнату, закрыли за собой дверь. В этот момент лампочка исполнила команду «Подъём», вновь осветив помещение, и агентам стало ясно, что ругался голос из наушников, которые связист положил на стол перед попыткой договориться с незваными гостями. Александр поднял наушники и бросил сбоку взгляд на экран компьютера. Там, как оказалось, шла видеоконференция с несколькими личностями, похожими на немецких офицеров.

— Чего говорят? — шёпотом спросил Руслан.

— А чёрт их знает, — ответил Александр, старательно не попадая в ракурс камеры. — Что-то по-немецки. Но явно злятся.

— Это у них язык такой, Саня.

— Не, Рус, не думаю. Просто это начальство. А оно всегда злится.

— Ой, да ладно, Саня. Начальство злится только если работа плохо организована! Вот посмотри на нашего Шефа. Он только уставший всегда, потому что работы много. Но не злой. На кого ему злиться? На нас?

— Да, верно, — согласился Александр с доводами, высматривая что-то в файлах компьютера. — Ого. Дай-ка зарядный кабель.

— Зачем? — спросил Руслан.

— Тут записи клёвые, музыку себе скачаю. И вот этот архивчик. Ух ты, хлебушек. Возьму себе.

Из наушников снова понеслись вопросы и яростные восклицания, определённо адресованные лежащему в отключке связному.

— Слушай, а их можно как-нибудь унять? — поинтересовался Боширов, благоразумно не приближаясь к монитору спереди.

— Ага, песенку им детскую включу, — огрызнулся Петров.

— Да что угодно им включи, лишь бы заткнулись! — взмолился напарник. — Сил нет слушать эти вопли. Я даже в фильмах про войну звук на сценах с немцами выключал, терпеть их речь не могу.

— Ладно, — сдался Петров, взявшись за гарнитуру.

— Ральф, варум хабен зи ден берихт абгеброхен?! (Ральф, почему вы прервали доклад?!) — орал, стуча по столу седой бородач, почему-то одетый в женскую военную форму.

— Эншульдиген зи, (Извините) — вдруг сказал Петров в микрофон таким замогильным голосом, что Руслану захотелось проделать в стене окно и вылезти туда. — Хабен зи иннен брот гебрахт?

Наблюдающий из-за угла за монитором Боширов заметил, как побледнели собеседники на континенте, а усатый схватился за грудь в районе сердца и съехал со стула куда-то вниз. Мгновением позже в эфире разразились крики ужаса и звуки отключения пользователей от конференц-связи. А после этого в в комнате воцарилась долгожданная тишина.

— Отлично, — сказал Петров, выключив камеру и усевшись за компьютер. — Теперь спокойно скачаю. Ух ты! Хлебушек!

— Саня, — пробормотал Руслан.

— Погоди.

— Сааня, — повторил Боширов. — У нас большая проблема.

— Насколько большая? — спросил Александр, не отвлекаясь от загрузки.

— Очень большая и недопившая пива, — сказал Руслан, глядя на медленно поднимающегося лысого.

Михаэль тихо застонал, когда вместе с вернувшимся сознанием к нему в затылок постучалась дикая головная боль и холод. Пару секунд спустя пришло понимание, что причиной холода был бетонный пол, на котором он растянулся. Странное ощущение. Михаэль не мог вспомнить, что он выпил, чтобы отрубиться прямо на полу. Медленно пошевелившись, он стал подниматься, опираясь о стену. Перед лицом мелькнула запертая дверь смутно знакомого вида. Комната радиосвязи. Он отключился в охраняемой зоне? Неужели он так сильно перепил?

— Во бин их? (Где я) — простонал Михаэль. — Ральф, ду бист хир? (Ральф, ты здесь?)

Связист не отозвался, и Михаэль, пошатываясь, повернулся в его сторону, отшатнувшись от двух фурий, которые налетели на него, страшно выпучив глаза. Моргнув пару раз, охранник понял, что в роли фурий выступают двое мужчин, активно жестикулирующих и пытающихся ему что-то объяснить.

— Хальт! — рявкнул один из них так, что Михаэль умудрился встать по стойке «Смирно» и при этом щёлкнуть каблуками кроссовок. — Алярм! Собакирен! (Тревога! Собакирен!)

— Вас? — опешил Михаэль, услышав незнакомое слово.

— Собакирен! — тут же повторил незнакомец, указывая батоном хлеба в сторону двери. — Гроссе! Гроссе собакирен! (Большие, большие собакирен!)

— Гроссе собакирен? — переспросил всё ещё туго соображающий спецназовец.

Эти двое. Где-то он их видел. Почему же так болит голова? И чем там звякает второй за спиной?

— Очень гроссе! — закивал батононосец, разводя руки в стороны и показывая размеры примерно с кабана. — Эти собакирен всех остальных... Жранкель!

— Что? — опять завис Михаэль, не поняв ни слова, но смутно догадываясь о том, что произошло с остальной базой, что делают тут эти двое и почему Ральф не отзывается.

— Жранкель! — повторил ещё громче незнакомец, вызывая у бойца дикий звон в ушах.

На мгновение Михаэлю показалось, что звон был не в ушах, а вокруг головы, но вспыхнувшая вновь головная боль подавила это лишнюю мысль. Из-за неё же он не заметил, как лицо незнакомца на мгновение посетила улыбка, сменившись крайним удивлением.

— Жранкель! — повторил он. — Клац-клац! Они за дверь!

Михаэль побледнел, представив ужасающую судьбу, постигшую остальной персонал базы, подвергшейся нападению ужасающих демонов-собакирен.

— Клац-к-клац? — переспросил он, запинаясь и чувствуя, что его ноги подкашиваются.

— Клац-клац! — подтвердил незнакомец, для большей яркости образа показав пальцами работу челюстей. Длинные пальцы довершили картину в болеющей голове Микаэля. — Клац-клац прямо за...

Охраннику этого хватило, закатив глаза, лысый снова осел на пол и отключился.

— Я же тебе говорил, что не надо его опять лупить, — хмуро сказал Петров напарнику. — Что за тяга, а?

— Какая ещё тяга? — возмутился Руслан. — Надо было его вырубить, он же мог тревогу поднять.

— Ты в зал выглядывал? — скривившись, спросил у него Александр. — Какая тревога может быть ещё больше? Тут весь персонал кроме этих двоих уже в драке участвует.

— Кстати, о драке, — мягко заметил Боширов. — Надо уходить, пока их не разняли, и не вспомнили про нас.

— А вот это мысль, — кивнул Петров, помахивая батоном. — Потому что кроме этого и флешки нам тут ничего не надо.

Руслан промолчал, наблюдая за тем, как увлечённо напарник запихивает найденный батон в пакет, раздумывая о пенсии и одновременно с этим прислушиваясь к звукам из коридора. За дверью тем временем прошло подкрепление к обеим дерущимся сторонам и пять минут.

— Как будем уходить отсюда, коллега? — поинтересовался Руслан у напарника, прислушиваясь к крикам из зала, призывающим отомстить кому-то за Дюнкерк. — Мне кажется, там кто-то кричит по-немецки по поводу строительства и свиньи. И я не хочу узнавать, что это значит.

— Я тоже. Пошли искать другой выход?

— Пошли, — кивнул напарник и остановился, почувствовав руку Александра на плече. — Что такое?

— Надо разделиться, — ответил Петров, протягивая флешку. — Ты возвращайся в отель и расшифруй данные.

— А ты?

— А я к связной. Хлеб надо отнести, а то легенда наша захромает, что у нас якобы свидание?

— Якобы, да? — скривился Боширов. — На вид вы… Что такое?

Дверь чёрного хода раскрылась лишь наполовину и наткнулась на неизвестное препятствие. Столь же упрямое, как и агенты.

— Ничего у этих немцев нормально не работает, — проворчал Александр и навалился плечом на преграду.

Дверь подалась вперёд со скрежетом, и рванувшись вперёд, напарники вырвались на свободу, получив сверху приз в виде папки с надписью «Совершенно секретно», исполненной красивым готическим шрифтом на немецком языке.

— Шайзе! — донеслось откуда-то сверху.

Препятствием для двери была приставная лестница, сейчас погнутая до состояния неприменимости по прямому назначению. А наверху, на узком балкончике, оказался подтянутого вида мужчина с пышными усами, выдававшими в нём близкого родственника бармена.

— Эээ, данкель шуль, — поблагодарил его Александр.

В ответ усатый разразился потоком отборной немецкой ругани, сопоставимой с Кёльнским собором по этажности, и врезал в порыве эмоций ногой по перилам балкона. Немецкий ботинок с лёгкостью воткнулся между прутьями и, слегка раздвинув их, намертво там застрял. За это время проклятые русские партизаны-диверсанты успели добраться до выхода из переулка и оказались на самой границе видимости.

— Ну ты бывай, папаша Мюллер, — помахал ему рукой Боширов на прощанье, вызвав финальную порцию мата.

Глава 24. Вопрос на три звезды

Недобро шипящие на здоровую пищу лебеди очень оживились, обнаружив, что теперь их угощением является хлеб из паба. Ещё больше птиц обрадовало, что мякиш успел искупаться в пиве, и дальние родственники гусей после первой же порции обнялись крыльями и начали горланить какую-то лебединую песню. Звучало не очень романтично, поэтому Александр с Юлией, закидав певчих остатками хлеба, лишь бы они заткнулись, поскорее покинули парк и сделали небольшой привал в кафе под открытым небом.

— Признаюсь, — сказала Скрипаль, — Никогда не думала, что лебеди могут петь хуже павлинов.

— Петь? — поинтересовался Александр.

— Хорошо-хорошо, — согласилась связная. — Пытаться петь.

— Я бы сказал «думать, что петь» — с улыбкой предложил свою версию Петров.

Пока Александр провожал Юлию до её дома, пара сошлась во мнении, что на ближайшем «Евровидении» у белоснежных исполнителей всё ещё есть шансы. А затем агент бодрым и весёлым шагом направился в отель к напарнику заняться не менее весёлым делом дешифровки трофейных секретных данных. Задача предстояла нетривиальная. По большей части из-за того, что если по-английски агенты уже могли читать без алкогольного допинга, то с немецким даже он пока был бессилен. Конечно, данные можно было передать связной, но что-то подсказывало агенту, что расколоть немецкий орешек они должны сами. Александр поднялся на свой этаж и открыл дверь номера. Свет был выключен, а в воздухе явно пахло сверхдорогими французскими духами.

— Вот бабник, — тихо проворчал Петров, заходя в номер. — Нашёл куда баб приводить. Рус, это я.

— Ммм!!! — донёсся голос напарника откуда-то справа и снизу.

— Эээ… Рус? — потерялся Александр, и, включив свет, вышел в центр комнаты.

— Ммм!!! Мввммвв!!! — вновь послышалось от окна.

Обернувшись, Александр заметил напарника, сидящего возле батареи. Руки Боширова оказались скованы изящными наручниками фирмы Hermes, надёжно пресекающими любую возможность агента расстаться с тяжёлой чугунной батареей.

— Ты что, стоп-слово забыл? — задал Петров один из самых неподходящих для данной ситуации вопросов, мгновением позже почувствовав чьё-то присутствие возле входной двери.

— Мон дьё, мон дьё, —произнёс женский голос, сильно коверкая слова французским акцентом. — Я так и знала, что вы, хусские, хаботаете пахой.

Догадываясь, что резкие движения ни к чему хорошему не приведут, Петров медленно поднял руки и отошёл влево, подальше от окна, так же медленно поворачиваясь лицом к угрозе.

В дверях стояла шатенка бальзаковского возраста, одетая в изящное пальто от кутюр, туфли на высоком каблуке и шляпку с пером, чуть скошенную набок, чтобы подчеркнуть яркую причёску. Впрочем, наиболее важной деталью во внешности незнакомки был серебристый «Глок-42», который в этот момент определённо целился ему во что-то жизненно-важное.

— Итак, мон ами, — промурлыкала дама, входя внутрь и запирая за собой дверь. — Вы хешили пехейти дохогу фханцузской хазведке? Очень-очень неудачное хешение, ситхоя Петхов и ситхоя Бош…

Дама сверилась с небольшой запиской, на мгновение отвлёкшись от Александра, однако тот, оценив стойку противника, предпочёл не рисковать зря.

— Бошихов, — утвердительно кивнула дама. — Вы сехьёзно думали, что лучшие агенты Фханции оставят это без ответа?

— Мадам, — попытался оправдаться Петров. — Мы не думали, что…

— Мадемуазель! — взорвалась оппонентка. — Я – мадемуазель Минлеш! Вы – невоспитанный хам, агент Петхов!

Александр побледнел. Перед ним стояла сама Жозефина Минлеш. Ресторанный критик и, по совместительству, лучший французский агент двух последних десятилетий. Пятнадцатикратная обладательница кубка кулинарных критиков. Победительница конкурса «Мисс Разведка» 1999, 2000 и 2001 годов. А также объявленная победительница конкурса «Мисс Разведка» 2002 года после внезапной кончины представительницы Испании от астмы, кори, холеры и совершенно не имеющих отношения к гибели тридцати пяти огнестрельных ранений. Семикратная победительница конкурса готовки среди снайперов-ликвидаторов. И, конечно же, всемирно известная гурманка, заказывающая еду исключительно от трёхзвёздных поваров. Дело было плохо. Очень и очень плохо. Руслан был прикован к батарее, поэтому вариант побега исключался. Однако оружия у Александра не было, а Жозефина уже держала его на мушке и, судя по тому, как твёрдо она держит ствол, колебаться она и не думала.

— К несчастью для вас, агент Петхов, — промолвила мадемуазель Минлеш. — Двое языков мне не нужны. И на основе вашего хамского поведения я пхиняла хешение оставить для более близкого общения только вашего дхуга.

— А, так я могу идти? — Александр попытался улыбнуться.

Вышло не очень.

— О, хазумеется вы можете уйти, — поддержала шутку агентесса, медленно поднимая ствол выше. — И там, куда вы сейчас уйдёте, вы сможете пообщаться с Людовиком, Талейханом, Махией-Антуанеттой и Наполеоном.

— Я хотел бы на одно облако с Зорге и Судоплатовым.

— Пехелетите, — бросила Жозефина, целясь агенту в лицо.

— Подождите-ка! — вдруг заявил тот.

— Что ещё?

— А как же последнее слово? — возмутился агент Петров. — Я думал, что вы – джентльмен.

У француженки отвисла челюсть, но пистолет она не выпустила. Впрочем, Александр на это и не рассчитывал. Его план был куда более хитроумным и отчаянным.

— Пожалуйста, мадемуазель Минлеш, — взмолился он. — Я всю жизнь терзался одним единственным кулинарным вопросом. И, наверное, только вы и сможете ответить мне на него. Хотя бы перед смертью.

— Что за вопрос? — спросила Жозефина, держа Петрова на мушке.

— Окрошку надо готовить на кефире или на квасе?

Агент Минлеш расхохоталась. На пару мгновений она даже прекратила целиться в Александра. Тот, впрочем, опять не воспользовался шансом, прекрасно осознавая его призрачность. Жозефина сделала пару шагов вперёд и встала в центре комнаты между Александром и окном.

— Вы идиоты! — воскликнула Минлеш, тыча пистолетом в сторону Петрова. — Окхошка на кефихе? На квасе? Идиоты и вахвахы! Настоящая окхошка может быть исключительно на моэ шахдон семилетней выдехжки, смешанном с…

Ведущую приватного кулинарного шоу заглушил страшный рёв, сопряжённый со стоном рвущегося на куски чугуна. Моментально сориентировавшись, агент Минлеш развернулась к окну, выставив вперёд пистолет для нейтрализации вырвавшегося Боширова, но вместо бросающегося на неё агента увидела лишь летящую чугунную «гармонь» радиатора…

— Ещё раз при мне такое спросишь, — прорычал Руслан, туго привязывая все ещё находящуюся без чувств Жозефину к креслу. — И я не посмотрю, что мы напарники, понял?

— Понял-понял, — в очередной раз повторил Александр. — Но сработало ведь.

— Заткнись, — попросил его Боширов. — Она очухалась.

***

Сначала был звук. И звук был звоном в ушах. Странно, почему от гармони получился звон? Перед тем, как отключиться, она определённо видела именно гармонь, а не колокола. И почему запястья так ноют. Качество браслетов от «Картье» в последнее время упало до возмутительного уровня!

Жозефина пошевелила руками и быстро поняла, что французские ювелиры сейчас ни при чём. В запястья впился прекрасно узнаваемый, но от того не менее ужасный пластик одноразовых наручников.

— Заткнись, — донеслось до неё чьё-то приглушённое шипение. — Она очухалась.

— Хазумеется, я пхишла в себя, дехевенщины низкопхобные, — заявила агент Минлеш, гордо выпрямившись на стуле и игнорируя как застёгнутые за спиной руки, так и головную боль.

Взъерошенные и одетые в безвкусные свитера и джинсы русские агенты, стоящие перед нею, удивлённо переглянулись.

— Ни фига себе, — протянул один из них. — Из неё даже чугунный радиатор понты не выбил.

— Это не понты, а достоинство! — выругалась пленница. — Фханцузское достоинство! И ничто в целом михе не может лишить нас этого!

— Даже мордобой под Березиным в двенадцатом? — ехидно поинтересовался второй шпион, потирая затёкшие после наручников запястья.

Жозефина лишь хмыкнула и гордо отвернулась.

— Кажется, коллега, она не хочет идти на контакт, — заметил Петров.

— Тогда, если собеседник не идёт на контакт, — неторопливо заговорил Боширов, недобро улыбаясь, — То контакт идёт к собеседнику.

— Пытки током? — презрительно скривилась Жозефина. — Ну-ну, попхобуйте. Я обучена пхотивостоять пыткам по стандахтам немецкого Гестапо. Думаете, что сможете пхевзойти нацистскую контххазведку?

— Но-но! — обиделся Петров, грозя наглой француженке пальцем. — Ты нас с фашистами не сравнивай! А то как накажем…

— Накажете? — расхохоталась агент Минлеш. — Вы?

— Рус, — тихо шепнул напарнику Александр. — У меня не поднимается рука наказывать женщину.

— А это идея! — вдруг очень нехорошо улыбнулся Боширов. — Саня, а ну-ка тащи ту самую бутылку из минибара.

— Какую бутылку? — не понял напарник.

— Ту самую, — медленно проговорил Руслан, глядя приятелю-соучастнику в глаза.

— Ах, ту самую, — догадался наконец Александр.

— Вы что, пхавда решили, что выглядите хоть немного угхожающе, клоуны? — презрительно процедила мадемуазель Минлеш, незаметно делая первые попытки освободиться.

— Терпение, мадам, терпение, — заверил её Боширов, получив в ответ поток изящной французской брани за очередную ошибку в обращении.

— Я – мадемуазель, чухбан неотёсанный! — яростно заявила Минлеш, устав, наконец, ругаться. — Надеетесь напугать меня пытками бутылкой?

— О да, мадемуазель, — вдруг кровожадно ухмыльнулся Руслан, явно недовольный тем, что сумел попасться. — И могу заверить, что такого в немецких школах не преподают.

Пробка, громко хлопнув, покинула свою стоянку и унеслась к потолку, выманив какое-то количество игристого продукта французских виноделен. Агент Боширов же, под заинтригованный взгляд напарника и ненавидящий – французской шпионки, подышал над горлышком и поставил бутылку на столик перед Жозефиной. Та медленно перевела взгляд с бутылки на Руслана. Затем обратно на продукт Моэ Шардон. Руслан кровожадно улыбнулся, поворачивая бутылку этикеткой к допрашиваемой, чтобы у той не осталось никаких сомнений в происхождении напитка.

— Что вы делаете? — наконец не выдержала Минлеш. — Закхойте её.

— Зачем? — поинтересовался Руслан, взгляд которого начал откровенно пугать Александра.

— Оно же выдыхается, — воскликнула Жозефина.

— И это прекрасно, — обнажил все свои тридцать два зуба освободившийся от радиатора дознаватель. — Мы узнаем, насколько ему хватит дыхания.

— Вы… Вы – садист! — закричала в ужасе Жозефина, глядя на Боширова широко распахнутыми глазами. — Это же бесчеловечно! Это… Это вахвахство! Вы уничтожаете шедевх!

— Правда? — Александру показалось, что от широкой улыбки у напарника скрипит кожа на щеках. Руслан взял радиотелефон для связи с администрацией. — А мы ведь ещё не начинали. Алло, ресепшн? Я хочу сделать заказ…

Одного взгляда на Минлеш было достаточно, чтобы понять, как та похолодела от ужаса. Официант оставил заказанные агентами блюда в коридоре, и Александр вкатил в номер столик с роскошно запечённым стейком средней прожарки, посыпанным крупной солью. Бутылка белого полусухого выступила сопровождающим мясного блюда. Себе же Боширов заказал фиш энд чипс, присовокупив к этому красное полусладкое. Жозефина попыталась залезть в подушки между сиденьем и спинкой кресла. Не будь она надёжно привязана, её энтузиазма и панического ужаса вполне хватило бы для реализации своего отчаянного замысла.

— А вот и жрачка подъехала! — торжественно объявил Руслан, первым делом прихватив одну картофельную палочку и окунув в бокал с вином, вызвав у увидевшей это француженки стон, полный невообразимого страдания. — Что? Вкусно ведь! Хотите?

— Не подходите ко мне! — завопила Жозефина, забившись в кресле. — Не пхиближайтесь ко мне с этим!

Выдыхающаяся бутылка Моэ Шардон продолжала тихо шипеть на столе.

— Ну и ладно, — пожал плечами агент Боширов, съев кусок рыбного филе и запив его несколькими большими глотками красного.

Агент Минлеш всхлипнула, а затем, увидев, как ест стейк Петров, громко разрыдалась.

— Кажется, переборщили, — тихо проговорил Руслан, дожевав филе в панировке и следя за бьющейся в истерике Жозефиной.

— Флуфай, Руф, — заговорил Александр с набитым ртом. — А давай я ей раффлабляющий коктейль фделаю?

— О, а это мысль, — обрадовался Боширов. — Попробуй. Может в себя придёт.

— Сейчас организую, — сказал Петров, наконец доев кусок мяса, и направился к минибару.

Психика агента Жозефины Минлеш была подготовлена к любому психологическому воздействию. Специальные тренировки позволяли нивелировать эффекты любого физического и психического воздействия. Увечья, ментальное насилие, пытки водой, тишиной, одиночной камерой. Жозефина прошла всё. Но никто, никто и никогда не готовил её к зрелищу того, как русское чудовище льёт в 25-летний коньяк «Кока-Колу».

— Вахвахы! Я сдаюсь! Я всё хасскажу! — разнёсся по отелю истошный крик.

Бутылка Моэ Шардон испустила дух и затихла навсегда.

Глава 25. Мы и есть Сопротивление

За окном прошёл рассвет и последождевая уборочная техника, а мадемуазель Минлеш всё продолжала и продолжала выдавать парижские тайны особой важности, касающиеся работы разведъячейки в Солсбери. На периоде разведданных Столетней Войны у агентов закончились блокноты. К началу Наполеоновских войн напарники поняли, что салфетки тоже кончились, и перешли на туалетную бумагу. И только к началу Первой Мировой Петров психанул и принялся записывать показания пленницы на диктофон в телефоне, наплевав на секретность. Всё это время мадемуазель Минлеш сидела, не шевелясь, и глядела в одну точку где-то в районе стола.

— Так, — подал голос Боширов, когда агент наконец. — Значит, вы занимаетесь сбором информации о состоянии британской энергетики. Зачем?

— Потому что эти хостбифы что-то задумали, — отозвалась Минлеш. — Они массово откхывают солнечные электхостанции. Утвехждают, что хади экологии.

— А что не так? — не понял Петров.

— Ты солнце часто тут видел, долбоящер? — спросил его Боширов, проигнорировав, как вздрогнула француженка.

— Да, — признал Александр. — Дождевая электростанция тут подошла бы больше. Если бы существовала.

— Пхи этом они массово закхывают свои атомные станции, — добавила Минлеш. — Считают, что хаботающих на ветхе и солнце будет достаточно для замены. Но все наши хасчёты показывают, что это невозможно.

— Всё равно не понимаю, — признался Петров. — Вам эта британская энергетика-то зачем? Вам что, горячо или холодно от того, что они от атомных станций своих отказываются?

— Саня, не тупи, — отчитал его Руслан. — У лягушатников две трети энергии на атоме. И они ещё строят такие станции по всей Европе. Да что по Европе. По всему миру пытаются. И если британцы замаскировали источник энергии на новых принципах и хотят внезапно его запустить, то это ударит по атомщикам всех остальных стран. И по нам, кстати, тоже. Смекаешь?

— Теперь смекаю, — кивнул Петров и повернулся к француженке. — И что вы нашли?

— Ничего, — ответила Минлеш, глядя в ту же точку, что и раньше. — Ни исследований, ни новых источников энехгии.

Петров хмыкнул.

— Не могут же они быть такими идиотами, чтобы ради отмывания денег на теме экологии гробить собственную энергетику, — воскликнул он, отойдя от окна к столу.

— Не могут, — согласился Руслан, отвлёкшись на проверку новостей в планшете.

Этой секундной отвлечённости оказалось достаточно.

— Я спасу тебя! — вдруг заорала агент Минлеш и рванулась вперёд вместе со стулом.

Боширов подскочил на месте и попытался выхватить оружие, но отвлёкся на защиту от полетевшего в него предмета мебели, от которого моментально освободилась француженка. Петров сделал шаг навстречу беглянке, но отлетел к стене после встречи с дамским кулаком. Минлеш же пролетела над столом и, не приземляясь, распахнула окно, скрывшись в утреннем полумраке.

— Это что сейчас было? — заорал Руслан, выбираясь из-под остатков стула.

— Как сдурела, — простонал Александр, пытаясь подняться и выключить появившийся в голове планетарий со звёздами. — Что случилось?

— Не знаю. Я просто колы себе подлил в коньяк, и она как... — Боширов вдруг замолчал.

— Что такое?

— Коньяк! Коньяк украла! — завопил Руслан.

Глава 26. Родина слышит, Родина знает

Новость о страшной утрате придала сил обоим агентам, и они мгновенно подбежали к окну, но лишь затем, чтобы увидеть, как на горизонте из крыш скрывается фигура с бутылкой в руке.

— Ничего себе, шустрая какая, — ахнул Петров. — Как она не падает-то на каблуках да с черепичной крыши?

— Француженка, — пожал плечами Боширов и кивнул на телефон напарника. — Тебе звонят.

— Странно, — оживился Александр, хватая смартфон. — Номер скрыт, звонок по видеосвязи. Может связная?

— Это не скрытый номер, — подобрался Боширов. — Это закрытый канал.

Это действительно оказалась не связная. На удивлённых напарников взирал их предыдущий Шеф.

— Э... тащгенмар? — пробормотали удивлённые агенты, видя на экране смартфона знакомое смертельно уставшее лицо с мешками под глазами.

— Какой я вам ещё тащгенмар, ироды? — внезапно отозвался бывший шеф голосом нынешнего начальства, полковника Иванова. — Вы что там устроили, штирлицы долбаные?

— А что именно случилось, Шеф? — на всякий случай уточнил Руслан.

— Что случилось?! — вскипел высокопоставленный офицер, в праведном гневе даже не заметив очередного нарушения субординации. — Вы новости вообще смотрите?!

— Нет, — хором отозвались агенты. — Мы на работе, какой телевизор?

— Центр Солсбери оккупирован попугаями! — заорал на них Шеф, от бешенства исходя на пиксели. — Птицы матерятся на смеси французского с нижегородским и орут Марсельезу и «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг» по очереди! Хором! Хором, вашу мать!

Агенты переглянулись.

— Шеф, — осторожно начал Руслан. — Это не мы. Мы только французский зоомагазин случайно сожгли.

— Вы... что? — опешил Шеф.

— Шеф, точнее это не мы его сожгли! — тут же поправил напарника Александр. — Рус просто хотел морскую свинку купить, а они…

— Мне плевать, что вы хотели! — заорал через захрипевшие смартфонные динамики Шеф. — Вы понимаете, что натворили?! Вы вообще понимаете?!

— Возобновили Столетнюю Войну? — предположил Боширов, заранее втянув голову в плечи.

— Болваны! — заорала на их неестественно красная физиономия с экрана телефона. — Вы разгромили легендарную базу французской разведки! Легендарную! Самую старую в мире конспиративную точку! Это же реликвия! Мы к ней экскурсии наших водили!

— Шеф, но это же не мы, — вновь попытался оправдаться Боширов. — Они сами…

— А теперь по ваши головы из Парижа был направлен ликвидатор! — продолжил орать Шеф. — Лучший ликвидатор французской разведки! Вы хоть понимаете, что она с вами сделает, если найдёт!

— Она? — уточнил Петров.

— Она! — хлопнул по столу стаканом Шеф. — За вами охотится Жозефина, мать её, Минлеш!

Напарники вновь переглянулись, и Александр попытался вставить слово.

— Молчать! — рявкнул начальник, и даже такого маленького его изображения оказалось достаточно, чтобы убедить Петрова в недостаточности своих доводов.

Руслан тихо показал напарнику на работающий в номере роутер и жестом изобразил выдёргивание шнура.

— Значит так, — добавил Шеф, немного отдышавшись. — Операцию пока не отменяют. Но вы, олухи, глядите в оба. Если рядом с вами хоть мышь пёрнет с французским акцентом – немедленно эвакуируетесь! Ясно?

— Эээ, Шеф, — сказал агент Петров, жестом показывая Боширову заняться устройством, пропускающим их во всемирное болото. — У нас тут со связью проблемы. Уточните, реагировать на парижский французский? Если мышь испортит воздух по-фламандски или по-бургундски, тоже уведомить?

Если побагровевший Шеф и собирался что-то заорать, набрав в грудь столько воздуха, то все его усилия были тщетны, потому что агенты временно остались без вайфая.

— Когда ему расскажем? — поинтересовался у напарника Александр, поигрывающий вилкой роутера.

— Когда домой вернёмся, — пожал плечами Руслан. — Сначала давай действительно посмотрим новости.

Глава 27. Не переключайтесь

Агентам хватило изучения утренних новостей, в которых рассказывалось, как неизвестная женщина прямо в платье и туфлях с каблуком прыгнула в Английский Пролив и поплыла в сторону Франции. При этом она так и не выпустила из руки полупустую бутылку коньяка. Все попытки догнать её с помощью катеров спасательной службы и береговой охраны провалились, поскольку от тяжёлых военных кораблей дама просто уплыла, а небольшой патрульный катер взяла штурмом, вышвырнув весь экипаж за борт и проведя капитана по доске. Спасённый подоспевшим подкреплением капитан Фрэнк Нельсон впоследствии сумел рассказать психологам, что, по словам женщины, так она отмстила за трафальгарское унижение Франции.

— Думаю, что если эта мадам захочет вернуться, то ещё пара дней форы у нас есть, — сказал Руслан, выключая телевизор.

— Точно, — согласился агент Петров, задумчиво крутя в руках смартфон.

— Ты чего задумался?

— Да вот о Шефе думаю.

— А что не так с Шефом?

— Да маскировка его, — вздохнул Петров. — Я так и не понял.

— Чего не понял?

— Это был старый Шеф с маскировкой голоса под нового? Или новый с маскировкой внешности под старого.

Агенты замолчали, взвешивая за и против каждой версии. Так прошло почти полчаса.

— Равновероятные варианты, — сказал наконец Александр и дёрнулся, когда его телефон пискнул. — О, а вот и связная!

— Как-то ты чрезмерно радуешься вашим сеансам связи, — заметил Боширов, пока Петров читал сообщение, постепенно мрачнея. — Что такое, Саня? У тебя такое лицо, что лучше бы никакого не было.

— Она не придёт, — сказал Петров, положив телефон на стол. — Пишет, что они с отцом неважно себя чувствуют.

— Хм… Как точно она написала?

— «Мы с папой что-то неважно себя чувствуем. Давай сходим в ресторан в другой раз. И захвати с собой программку театра неподалёку», — прочитал вслух Петров. — Может им лекарств отвезти, как думаешь?

— Саня, — строго сказал ему Боширов. — Не притворяйся, будто ты тупишь и не понимаешь шифрованное сообщение. «Мы неважно себя чувствуем» означает отмену отвлекающей операции. «Сходим в другой раз» — это сигнал «продолжить выполнение поставленной задачи». А «Захвати программку» – это как раз наша задача.

— А что за задача? — поинтересовался Александр.

— Как что? — Руслан аж разинул рот от удивления. — Русским по белому же написано, достать программку театра. Не скопировать афишу, а именно захватить программку. Значит надо проникнуть в электронное хранилище по указанному адресу и выкрасть оттуда список вражеских агентов. Ты как вообще зачёт по шифровке и дешифровке сдал?

— Я не сдавал, — признался покрасневший Петров. — За меня его Анька сдала.

— Какая Анька? — не понял Руслан.

— Чапман, Я ей по методике допросов помог, а она за меня шифровку и дешифровку сдала.

— Понятно, — вздохнул Руслан. — Надеюсь, ей не придётся никого допрашивать. Ладно, не важно. Действовать будем так…

Глава 28. Сами мы не местные

Ресторан, где парочку дожидался забронированный столик, располагался в переулке. Зажатый между офисным зданием и магазином слуховых аппаратов, он представлял собой уютное заведение для желающих отдалиться от суеты, задевающей человека даже в таком небольшом и неторопливом городке как Солсбери. И среди местных жителей это предприятие общепита пользовалось определённым спросом, так что требовалось соблюдать конспирацию. Поэтому, бросив монетку, Руслан и Александр облачились в туристические костюмы вида «сами мы не местные и вообще отстали от кэба». Особенно в деле маскировки отличился Боширов, который зачем-то, в дополнение к серому костюму напялил на голову серую бейсболку с ярко-красными передними клиньями. Агенты прошли мимо магазина, игнорируя потрескивающие машинки на витрине, и так же безучастно прошли мимо избы-едальни, откуда доносились ароматы, призывающие забыть обо всём. Целью разведчиков был бизнес-центр «Раковина»: мрачное здание без единой вывески кроме названия над глухой дверью.

— Рус, а ты уверен, что это тут? — с сомнением протянул Александр, оглядывая недружелюбный фасад. — Оно выглядит так, будто последней работой внутри было согласование строительства Стоунхенджа.

— Саня, я же тебя просил, не притворяйся, будто ты тупишь, — взмолился Боширов.

— Плохо притворяюсь? — поинтересовался Петров.

— Слишком хорошо. Я тебе почти что верю.

— Ладно, — кивнул Александр. — Перестану, если скажешь, зачем ты утром купил эту штуку.

— Чутьё, Саня, чутьё. Пригодится она нам. Как называется нужная нам точка?

— «Ухо-1», — по памяти ответил Петров.

— Вот, — кивнул ему напарник. — А у уха что есть?

— Сера, — тут же отозвался Александр.

— Фуу, — скривился Руслан.

— Но она же бывает.

— Саня!

— Ладно-ладно, — сдался Петров. — Раковина у него есть, уговорил.

— Вот! Так что заходим и изучаем, что да как.

Напарники зашли внутрь здания через тяжёлую деревянную дверь, чем-то напомнившую им родную Лубянку, и тут же уткнулись в бицепсы недружелюбно настроенного охранника.

— Вы кто такие? — чопорно поинтересовался тот.

— Эээ… — замялся Александр. — Мы – туристы. Отстали от группы.

— Это закрытая территория, сэр, — столь же чопорно сообщил охранник. — Я бы попросил вас удалиться.

— Простите, сэр, — влез Боширов, активно жестикулируя. — Мы ищем солсберийский собор. Может вы подскажете, он вверх или вниз по улице?

— Сэр, это закрыт… — попытался остановить словесный понос незнакомца охранник.

— Дело в том, — продолжал Руслан, вращая и головой в стороны, куда показывал руками, — что мы прошли по этой улице вниз…

Голова повернулась направо, мелькнув в глазах охранника красными клиньями.

— Потом отправились вверх по улице, но там не было такси.

Клинья вновь ударили по зрению охранника волной красного.

— Поэтому мы снова спустились вниз по улице и стали ловить кэб, но почему-то ни один не захотел останавливаться.

В глазах охранника какое-то время были только красные пятна слишком быстро мелькающей кепки, десяток секунд спустя он беззвучно осел на пол и ушёл глубоко в себя, подрагивая всем телом.

— Ты… — поразился Петров. — Ты это как сделал?

— Вызвал у него припадок, — пожал плечами Боширов. — Видел у него значок фонда по борьбе с эпилепсией?

— Рус, а он не…

— Спокойно, это слабый припадок, — заверил его Руслан. — Его просто чуть-чуть потрясёт, и всё. Видишь?

Охранник тем временем сидел и глядел в одну точку, мелко дрожа и не принимая никакого участия в разговоре.

— Ладно, — махнул рукой Боширов. — Идём.

— А с ним что? — спросил всё ещё взволнованный Александр и тут же получил ответ в виде храпа пострадавшего.

— Через полторы минуты наступает глубокий здоровый сон, — тоном профессора и доктора медицинских наук продекламировал Руслан. — Пошли искать архив.

Глава 29. Чудеса науки

Внутренние помещения здания, оказавшегося целой базой, являли собой наглядный пример чрезмерной экономии на персонале. Кроме уже отключённого охранника и так и не включившегося турникета на входе иных средств защиты не наблюдалось, поэтому у напарников не возникло никаких трудностей с проникновением на закрытую территорию. Ловко уклоняясь от камер наблюдения, агенты добрались до раздевалок, где заполучили одежду местного персонала. И теперь они продвигались всё дальше по помещениям, поражаясь последним разработкам очень вероятного противника.

— Рус, — тихо позвал напарника Петров. — Ты погляди, какой велик.

— Ага, велик, — невесело кивнул Боширов в ответ. — А раньше были «Ягуары» да «Астон мартины».

— А теперь Великобритания приобрела иной смысл, — мерзко захихикал Александр.

— Погоди, что это у него из сиденья выдвигается? — насторожился Боширов.

— Даже знать не хочу, — Александр, поморщившись, вмиг отвернулсяот проверочного стенда и потерял всякий интерес к шпионской технике. — Надо найти архив. В шифре не было плана этой базы?

— Нет, — покачал головой Руслан. — Плана не было, но план у меня есть. Эй, Чарльз! Сколько лет, сколько зим!

Шедший навстречу сотрудник базы встал посреди коридора как вкопанный, поразившись странному оживлению совершенно незнакомых ему людей.

— Прошу прощения, вы меня с кем-то перепутали…

— Перепутал? — удивился в свою очередь Руслан. — Как жаль. А я должен Чарльзу эту бутылку 25-летнего виски. Жаль, что вы – не он.

От вида почти что литровой ёмкости с напитком цвета солнца глаза местного обитателя зажглись лесным пожаром.

— Вы знаете, — заметил он. — У меня как раз обеденный перерыв. Я могу его поискать и…

— Не нужно! — воскликнул Руслан. — Я же вижу, сэр, что вы порядочный человек! Поэтому лучше эта бутыль окажется в ваших руках!

— Но… — на миг потерялся абориген базы.

— Я настаиваю, сэр! Клянусь Её Величеством, я не знаю на этой базе никого, кто был бы более достоин этого снадобья, чем вы, сэр!

При упоминании Того Самого Величества сотрудник базы, будучи верным подданным Короны, перестал сутулиться и встал по стойке «Смирно, королева ползёт!». Дальнейшие уговоры уже не составили особого труда, и спустя час заверений в уважении, провозглашения тостов за здоровье Её Величества, Его Высочества и Всех Прочих Нахлебников напарники, едва заметно пошатываясь, вышли из местного буфета с подробным планом базы, нарисованным от руки на салфетке.

— Теперь понял, зачем купил? — поинтересовался у коллеги Боширов, прикрывая дверь в пункт приёма пищи, откуда доносился громогласный храп.

— СлабаИКи, — икнул Александр. — Совсем не знают, как правИКльно закусывать.

— И не говорИКи, — согласился с ним Руслан. — Я не думал, что их там будет четверо.

— А я не думал, что у тебя шесть бутылок прИКпрятано с собой.

— Шесть? Обижаешь. Восемь! Но это… Ик!.. Эн-зэ.

— Понял, — кивнул Петров. — Рус, я тя уважаю.

— Всё, отставить пьяный стиль, — велел Боширов трезвым голосом.

— Есть отставить пьяный стиль, — столь же трезво отозвался Александр. — По карте, архив на минус восьмом. Ищем лифт?

— Отставить лифт, — тихо отозвался Руслан, оглядываясь. — Спускаемся по лестнице. Заодно проветримся.

Ширина ярко освещённого коридора минус восьмого этажа базы была такой, что в них могли разъехаться две легковые машины. Вдоль каждой стены располагались ряды дверей с табличками, какое сверхсекретное оборудование или устройство хранится или испытывается там. Агенты незаметно шли вдоль левой стены, сливаясь с окружающими посредством чопорных приветствий всех встречных сотрудников. Периодически напарники останавливались возле того или иного окна в стене, за которыми шли учёные и исследования.

— Здорово у них тут всё оборудовано, — тихо заметил Петров после очередного окна и чопорно кивнул очередному джентльмену в белом халате поверх синей спецовки. — Только я не понял, зачем им прибор ночного видения на солнечных батарейках.

— Британские учёные, — объяснил ему Руслан, незаметно сверившись с картой. — Через две двери поворот направо. Там будет коридор к лазарету и архиву. Нам туда. Понял, Саня? Саня?

Саня не ответил. Агент стоял и, разинув рот, наблюдал за исследованием в очередной защищённой камере. Боширов подошёл к напарнику, чтобы привлечь его внимание к себе, но встал как вкопанный, увидев, что испытывается внутри.

— Саня, что это? — тихо спросил он.

— Не знаю, — отозвался Петров. — Но мне страшно.

— Это «Мегафродит-1500», — гордо заметил лаборант, активно поганящий атмосферу розовым дымом из странного подобия курительной трубки. — Наш новый маскировочный костюм.

— «Мегафродит»? — переспросил Петров.

— Ага, — расплылся в безумной улыбке учёный. — Абсолютная маскировка! С его помощью наши агенты смогут перевоплотиться в любой из существующих гендеров. И до полутора сотен перспективных.

— Кого перспективных? — уточнил подозревающий беду Руслан.

— Гендеров, конечно! — лаборант возмутился недалёкостью собеседников настолько, что даже перестал пытаться отравить окружающих розовым дымом. — Мы заложили в конструкцию резерв для модернизации.

— А... П-понятно, — ответил Боширов, с опаской косясь в иллюминатор. — А стекло прочное?

— Разумеется. Пуленепробиваемое, — сказал учёный, вновь выпустив розовое облако из ноздрей, рта и немного из ушей.

— А тут разве курить можно? — спросил у него Александр.

— Эй! Я не курю! Я парю! — тут же огрызнулся лаборант. — А это правилами не запрещено, ясно?! Парю, где хочу!

— Мы поняли, сэр, мы поняли. Простите, — примирительно замахал руками Боширов и поволок напарника прочь от нарушителя Конвенции о запрещении химоружия.

— Рус, они тут все ненормальные, — прошептал Александр.

— Тихо, Саня, — зашипел на него Боширов и затащил напарника в помещение со множеством шкафов и парой древних компьютеров. — Наконец-то на месте.

Глава 30. Скопировали, а не спёрли

— Странно, что тут никого, — сказал за его спиной Петров, осматриваясь.

— Они тут такое разрабатывают, что им психиатр нужен, а не архивист. Теперь поглядим, как добраться до данных, — сказал Руслан и повернулся к компьютеру, застав Александра за клавиатурой.

— Тут какой-то сложный механизм взлома, — пожаловался ему напарник. — Он блокирует любую попытку обхода. Без пароля не зайти...

— «Ноль_0_семь» — продиктовал ему Руслан. — Вводи.

— Уже ввожу, Рус, — отозвался Александр. — Мать моя разведчица, Рус! Как ты догадался?!

— Ты методики допроса Аньке сдавать помогал, а я – компьютерный взлом, — ухмыльнулся Руслан. — Что там у них?

— Просматриваю, — прокомментировал Петров, изящно скользя пальцами по клавиатуре. — Слушай, а у них тут серьёзная коллекция.

— А поподробнее? — спросил Боширов, подойдя ближе.

— Данные по убийству Кеннеди, — начал перечислять Александр. — По Лох-Несскому Чудовищу, по… хм…

— Что?

— Точные координаты проживания Годзиллы и его семейства, — присвистнул Петров. — Во дают, а.

— Что ещё? — поторопил напарника Руслан. — Список есть?

— Да, вот он, — Александр ткнул пальцем в экран. — Уже поставил на копирование в первую очередь. Что тут ещё… Ого!

— Что? Что… это такое?

— Ой… — Петров сначала покраснел, а потом позеленел.

— Саня, — сказал позеленевший Боширов. — Убери это с экрана. И больше не открывай папку «Её Величество в пеньюаре», хорошо?

— Рус, я думал, что там другая её величество, — попытался оправдаться Александр, параллельно с этим борющийся с тошнотой.

— Саня, ищи дальше, — попросил Руслан, которого от увиденного тоже замутило.

— Информация о периодах посещения Земли рептилоидами с Нибиру, — продолжил Александр.

— Копируем, — велел Руслан. — Всё копируем!

— Что едят кони Всадников Апокалипсиса, колыбельная для Ктулху, семейное фото Кицунэ с сёстрами, список всех приёмов для тайных нарушений в футбольных матчах для чемпионата мира по футболу 2018 года…

— Стоп! — скомандовал агент Боширов. — Вот это в первую очередь! Сразу после списка агентов копируй!

— Рус, ты уверен? — засомневался Петров.

— Абсолютно, — кивнул Руслан. — Что у нас раньше, чемпионат мира или пробуждение Ктулху?

— Чемпионат… Наверное, — неуверенно ответил Александр.

— Копируй приёмы, — велел Руслан, поглядывая в коридор. — А потом всё остальное. Места хватит?

— Хватит, — кивнул Петров. — Всё, приёмы скопировал, сейчас скопирую данные по Годз… Что это???

— Что такое? — подбежал к нему Боширов.

— Вирус! — воскликнул Петров, указывая на исчезающие строчки архива. — Данные в архиве исчезают!

— Флешку! Флешку спасай! — закричал Руслан.

— Да вытащил я её, вытащил. Цел список, — отмахнулся Александр.

— А приёмы?

— Тоже.

— Тогда уходим.

Александр спрятал флешку в секретном кармане нательного белья и кинулся следом за напарником. Компьютер позади него издал странный звук и задымился, забрав с собой все следы взлома данных; но сейчас агентам было куда важнее незаметно покинуть территорию базы. Петров выскочил в коридор... и врезался в спину неподвижно стоящего напарника. Тот даже не отреагировал, глядя на противоположную от архива дверь. А в проёме лазарета, в строгом смокинге поверх больничной пижамы, с костылём в одной руке и судном в другой таким же шокированным взглядом на российских агентов смотрел Джон Бунд. И что-то подсказало всем троим, что сейчас будет драка.

— Вы... — начал британец.

— Гляди, Саня, — нашёлся Боширов. — А Джеймс-то Бонд наш выжил.

Лучший агент короны побагровел, оскорблённый до двух нулей своей души, и выпучил глаза, замахиваясь судном.

— Бунд! — заорал он на отступающих разведчиков. — Я не какой-то там жалкий Джеймс Бонд! Я – Джон Бунд! Бунд, бле...

Закончить ему помешала целая орава санитаров, которые выбежали из лазарета и толпой налетели на беснующегося пациента. Бунд попытался сопротивляться и накостылять пленителям подручными средствами, но был оперативно скручен.

— Прошу прощения, господа, — сказал один из санитаров с вершины шевелящейся кучи в белых халатах. — Он каждый раз пытается убежать во время чаепития.

— Вам нужно следить за ним получше, — отчитал медика Петров. — Он через такое прошёл... Нужно длительное и тщательное лечение.

— Разумеется, сэр, — отозвался врач из дверного проёма. Он посторонился и пропустил двух санитаров, несущих клизму с успокоительным. — Мистер Бунд сейчас как раз должен отправиться на процедуры.

— Отпустите! Отпустите меня! — донёсся вой агента откуда-то из-под груды тел. — Это шпионы! Это русские шпионы!

— Совсем плох, — покачал головой Боширов. — Бредит. Ладно, мы пойдём, а то у нас тоже время чаепития.

— Конечно, сэр, — кивнул ему врач.

Агенты неторопливо добрались до раздевалки, где и бросили маскировку. Затем, вернувшись к привычному виду, они покинули крайне гостеприимное заведение до того, как огонь перекинулся с компьютеров на шкафы, и на базе включилась пожарная тревога.

Глава 31. Иногда они возвращаются

— Удивительно вышло. Да, Саня? — поделился Руслан своими мыслями с напарником, пока они возвращались в гостиницу. — Вот его я совсем не ожидал встретить.

— Честно говоря, я тоже, — признался Петров. — Я думал, что он тогда всё-таки скопытился.

Но ещё более удивительная встреча ожидала агентов в гостиничном номере. Когда они подошли к двери, та распахнулась, и опешивших разведчиков встретил полковник Семёнов. С первого взгляда на него напарники, не сговариваясь, пришли к одному выводу: ветерану пришлось глубже погрузиться в легенду работника местного кружка лиц, которым желательно оставаться в меньшинстве.

— Заходите, живо, — рыкнул он на агентов и захлопнул дверь за их спинами. — Вы понимаете, что натворили?

— Никак нет, товарищ полковник, — хором отозвались напарники.

— Не понимаете?! — озверел агент и хлопнул по столу так, что стоящий на нём бокал пива подпрыгнул, расплескав часть пенной короны. — Вы полгорода разрушили! Войну разведок устроили в этой тихой дыре! Мало того, вы ещё и связь не установили! Связная пошла на прямое нарушение инструкции и пыталась привлечь к себе ваше внимание! А вы просто мимо прошли!

— П… Погодите, тащполковник, — опешил Руслан и взглянул на Александра в поиске поддержки. Тот лишь развёл руками. — У нас есть контакт со Скрипаль.

— Какой ещё Скрипаль?! — поинтересовался у него низкий женский голос, принадлежащий явно очень хорошей женщине, которой, как известно, должно быть очень много. — Мой позывной – Скрипка, а не Скрипаль!

Поворачиваясь, Александр успел сложить в голове все факты и осознать свою промашку. Поэтому он не сильно удивился, увидев перед собой ту самую даму феминистического вида и необъятных габаритов.

— Пелагея Золотарёва, — представилась она, скрестив руки на необъятной груди. — Позывной «Скрипка». А ваши, полагаю, «Биба» и «Боба»?

— Мисс, послушайте, — начал Александр. — Случилась небольшая накладка, только и всего…

— Накладка?! — взорвалась Пелагея. — Не накладка, а покладка случилась! Нашёл курицу какую-то и глаз на неё положил, вот что случилось! И вместо работы по бабам бегал!

— Ну знаете, мисс, — обиделся Петров, почувствовав спиной недобрый взгляд напарника. — Мы, вообще-то, работали с ней как со связной. И вы могли бы и пораньше на контакт с нами выйти. Повторно.

Агент Скрипка задохнулась от возмущения, вызывая у Александра обоснованные опасения, что собеседница вот-вот лопнет. Видя, что оппонентка будет ещё какое-то время занята набором воздуха для ответа, Петров продолжил.

— Более того, мы добыли ценные сведения по работе французской и немецкой разведок в данном регионе. Заполучили их разведданные. А сегодня вот…

Ловким движением он извлёк из потайного кармана флешку и протянул её полковнику.

— Копия важнейших сведений о проводимых англичанами исследованиях, как нагадить нам посильнее в разных местах. Включая чемпионат мира.

Полковник тут же посерьёзнел и подтянулся, прибавив в росте около сантиметра.

— Как вы нашли этот архив? — только и спросил он, приняв ценный носитель. — Мы четыре года ищем его тут, а вы...

— Тащполковник, мы же коммунисты, — ухмыльнулся Боширов.

Ветераны британского фронта уставились на новичков с отвисшими челюстями.

— Рус имеет в виду, что для нас нет ничего невозможного, — быстро пояснил фразу напарника Александр, пока агенты не схватили инфаркт. — Поэтому мы и добрались до…

Закончить устную объяснительную Петрову помешал звон разбитого стекла, пролетевшая мимо него оконная рама и ствол пистолета, уткнувшийся в нос. Дёрнувшиеся было коллеги замерли сразу же, как только опознали столь нагло помешавшего совещанию.

Глава 32. Волшебная сила искусства

Посреди номера, в самом эпицентре разгрома стоял Бунд. Выглядел британский суперагент неважно: обутый в лакированные ботинки из одежды он имел лишь помятый смокинг поверх смирительной рубашки с отгрызенными рукавами. Вызвать какие-то жалостливые чувства к нему помешал бы безумный взгляд психопата а также пистолет загадочного вида. Джон навёл оружие на агентов и их руководителя.

— Никому не двигаться, — предупредил Бунд. — Вы попались с поличным, низкопробные шпионы. Все трое.

Агент Скрипка, незамеченная британцем из-за облака пыли, умудрилась слиться с интерьером. Никто из разведчиков, оставшихся под прицелом, не шелохнулся. А Бунд прошёл в их сторону, держа пистолет трясущейся рукой.

— Вынужден признать, что я вас недооценил, — процедил он сквозь зубы. — Я сначала решил, что тогда, с перевалом, вам просто повезло. Но после Эдинбурга мне стало ясно, насколько опасных агентов ваша коммунистическая клика послала против Короны!

— Мы же не… — начал Петров.

— Молчать! — взвизгнул Бунд. — Второй раз вам меня не провести! Коллеги из контрразведки отследили все ваши контакты! Шпионскую сеть в зоомагазине, пункт связи в пабе! Всех! За каждую минуту тревоги на нашей базе, за каждый сгоревший в буфете пудинг ваши подельники ответят! Расскажут всё нашим специалистам по допросам!

Напарники тревожно переглянулись.

— Как и ваша связная, — добавил британец самодовольно ухмыляясь.

— Какая связная? — не понял Семенов.

— Та самая, с которой вот этот все эти дни изображал влюблённую парочку, — прошипел Бунд, тыча пальцем в сторону Петрова. — Вы думали, что, отвлекая нашу контрразведку, сможете нанести удар исследовательскому центру. Вы, отсталые немощи, из зависти к нашим британских учёным надеялись уничтожить плоды их трудов?

Руслан было хотел опротестовать столь абсурдное обвинение, но прочитал по губам напарника единственное слово, которое тот прошептал.

— «Мегафродит».

Мгновения воспоминаний о кошмаре за пуленепробиваемым стеклом лаборатории, оказалось достаточно, чтобы отказаться опровергать слова британца.

— В нашем исследовательском центре два месяца назад установили английскую систему пожаротушения вместо китайской, — добавил британец. — Она не сработала при пожаре, и поэтому комплекс сгорел дотла. Можете порадоваться этому перед смертью.

Агенты даже не переглянулись, но почувствовали облегчение от того, что ужасы, увиденные ими, обратились в пепел.

— Руководство оценило ваши заслуги, — продолжил подданный Короны. — Вас приказано не просто убить. На вас будет испытано наше новое оружие. Токсинный пистолет «Новичок».

— Ах вы сволочи, — прорычал Семёнов. — Мы же договорились. Передали вам все свои исследования. Уничтожили все запасы. А вы мало того что выпускаете его, так ещё и усиливаете?!

— Сейчас вас всех должно больше заботить окончание вашей жизни, — отозвался агент, заметив стоящий на столе бокал пива, покрытый каплями конденсата. — Моё последнее предложение для вас. Вы сами выдаёте мне всю информацию, и ваше существование заканчивается быстро и с минимальной болезненностью. При попадании в голову токсин подействует быстро.

Пленные не шелохнулись и не стали сдерживать кривых ухмылок.

— Или иглы попадут в конечности, и вы будете умирать долго и мучительно, — закончил Бунд. — А времени на раздумья у вас... Пока я не допью этот бокал настоящего английского эля.

Никто не успел ничего сказать. Никто из разведчиков не успел даже как-то отреагировать. Они просто стояли и смотрели, как лучший агент британской разведки элегантным жестом подхватил прохладный бокал пенного и сделал глоток. А затем Бунд переменился в лице, захрипел и, выронив бокал, схватился освободившейся рукой за горло. Он выпучил глаза и, борясь с судорогами, попытался навести пистолет на агентов. И в этот момент свой ход сделала Золотарёва. Перед глазами британца появилась целая стайка пернатых, быстро и хаотично кружащихся в зоне видимости. К пёстрому калейдоскопу прибавился гул в ушах, а мир вокруг медленно наклонился. Пистолет в руках тихо фыркнул, и в сторону Александра полетела наполненная смертью игла. От подачи самого важного рапорта в высшую инстанцию Петрова спас Семёнов, который сбил салагу с ног ударом по коленям в падении.

— Бегите! — рявкнула Золотарёва, вновь размахиваясь титановой скрипкой со свинцовым утяжелителем. — Живо!

Каким-то чудом Бунд парировал оружием второй удар. Звякнув, пистолет улетел в ванную комнату. Агент Скрипка пошла в наступление, пытаясь отогнать противника от дверей, но британец словно из ниоткуда выхватил трость-зонтик и принялся фехтовать с изяществом французского мушкетёра. Отравленного каким-то страшным ядом мушкетёра. Отразив серию выпадов, Бунд с щелчком обнажил клинок, скрытый внутри трости, и атаковал сам. Скрипка не отступала и, орудуя собственным оружием на манер булавы, пыталась достать британца. И на всё это ушла буквально пара секунд, за которую Александр едва успел помочь подняться напарникам.

— Бегите, я сказала! — снова рявкнула Скрипка.

Агент подцепила каблуком валяющийся на полу смычок и подбросила его вверх. В полёте он встретился с музыкальным инструментом и отрикошетил в британца, порезав тому руку, а затем на два сантиметра вонзился в дверцу шкафа. Бунд в ответ перехватил поудобнее деревянные ножны, совмещающие эту должность с работой корпуса трости, и перешёл на фехтование двумя руками.

— Какая женщина, — завороженно прошептал Боширов, не отрываясь и буквально впитывая взглядом боевой стиль Золотарёвой.

— Пошли вон отсюда! — снова рявкнула Скрипка и, прекратив демонстрацию высокого искусства, заехала Бунду кулаком в ухо.

Удар и его эффект вышли просто на загляденье. Британца буквально пронесло по воздуху около метра в сторону ванной комнаты. Только на пороге он коснулся каблуками плитки и улетел внутрь.

— Уходим, — приказала Скрипка.

— Но он же... — попытался запротестовать Боширов.

— Это Бунд. Он за секунды очухается! — кратко обосновала свою позицию Золотарёва и одной рукой выдернула смычок из стены. — Хватайте ценные вещи и уходим!

Никто не решился спорить с дамой. Тем более, что из ванной комнаты в подтверждение её слов послышались характерные стоны человека, который страдает от похмелья, но быстро приходит в себя. Отряд рванул на выход, а Бунд, определённо, уже рылся под ванной в поисках пистолета. О месте поиска подсказал громкий щелчок мышеловки, установленной там Русланом, и громкий нелитературный английский с кембриджским говором.

— Как вы догадались? — успел спросить на бегу Петров у Семёнова.

— О чём? — не понял тот.

— Что за нами будет хвост, — пояснил Александр. — Что он клюнет на пиво. Что туда надо добавить яд.

— Какой яд? — обиделся Семёнов. — Это было моё «Жигулёвское»! Мне на день рожденья прислали из центра!

Глава 33. В плену скорости

На выходе все, не сговариваясь, пропустили Скрипку вперёд. Сыграло здесь не столько правильное воспитание, сколько понимание: выталкивать её в случае застревания будет легче, чем тянуть за руки. Машину Семёнов оставил прямо возле входа, и отступающая группа сумела оперативно набиться в крошечный салон «Мини» и даже не задохнуться в тесноте.

— Пристегнитесь, — предупредил майор. — Поедем быстро.

Машина мгновенно отозвалась на поворот ключа и заурчала не успевшим остыть мотором. Семёнов включил первую и уже отпустил сцепление, когда на асфальт прямо перед капотом приземлился британский суперагент.

— Не уйдёте! — взвизгнул Бунд, поднимая пистолет двумя руками.

— Уедем! — заорал в ответ Семёнов и вдавил педаль в пол.

«Мини» рванулся вперёд на противника и сдержал первое попадание иглы лобовым стеклом, сохранив пассажиров в целости. Бунд оскалился в безумной ухмылке… И в следующее мгновение исчез, оставив после себя две реактивные струи из подошв ботинок. Семёнов рефлекторно затормозил, и машина встала. Мгновением позже ветеран вновь вдавил педаль газа в пол, но было поздно. Крышу машины ощутимо вдавило в двух точках, когда британец приземлился на неё; а затем щелчки обозначили очередные попытки агента прострелить транспорт разведчиков. Автомобиль завизжал резиной и рванулся с места, петляя по узкой улице в надежде сбросить незваного пассажира. В ответ безбилетник принялся палить через крышу в противников, стараясь выцелить водителя. «Миник» с заносом вошёл в поворот, визжа шинами. Впрочем, возможно это визжал Бунд, твёрдо стоящий на ногах и абсолютно не собирающийся слетать с крыши.

— Почему он не падает?! — закричал Руслан и попробовал высунуться из окна, чтобы стащить оппонента с крыши.

Просвистевшая мимо агента игла убедила его, что попытка выглядит сомнительной.

— Не хочет, — съязвил Петров и инстинктивно сжался, когда очередная игла попыталась пробиться к нему через крышу

— Не хочет – заставим! — злобно оскалился Семёнов и выехал на тротуар.

Распугивая обывателей, малолитражка понеслась вдоль зданий, петляя между пешеходами. Временно исполняющий обязанности полицейской сирены Бунд в это же время истошно вопил, уклонялся от вывесок, явно собирающихся снести ему голову, и изо всех сил дёргал ногами, чтобы выбраться из заклинивших магнитных ботинок, которые он зачем-то надел в лаборатории. Идиллия продолжалась три квартала, пока Семёнову с руганью не пришлось уходить в сторону от выезжающего между домами кэба. «Миник» потерял управление, пролетел мимо витрины ресторана, за которой шёл официант с подносом и банкет, и врезался в столб. Петрова с Бошировым удержала в салоне Золотарёва, приняв обоих на себя. Семёнов, которого удерживала крепкая хватка, пробил собой лобовое стекло и с баранкой в руках оказался на капоте. Бунд, которого кроме фанатичного патриотизма удерживала только надёжная британская шнуровка обуви, босиком улетел в летнюю веранду, вереща что-то на тему сохранения Богом королевы и его самооценки.

Золотарёвой определённо стало хуже во время ДТП, поэтому агенты с трудом достали напарницу из перекорёженного автомобиля. Пелагея тяжело дышала и опёрлась на капот, пока Руслан оказывал помощь Семёнову.

— Тащполковник, вы как? — спросил Боширов. — Вы с нами?

Семёнов продолжал лежать на капоте и крепко сжимать руль с закрытыми глазами, и Александр решил привести его в чувство радикальным методом. Метод этот заключался в похлопывании по щекам ладонью и был ошибочным. После первого же шлепка Александр удивлённо обнаружил свою руку в захвате с помощью руля, а ещё через секунду понял, что летит над машиной после броска. Семёнов же открыл глаза и сел, ошалело осматриваясь.

— Где я? — только и спросил он у стоящего с разинутым ртом Боширова. — Биба, где Боба?

— Эээ… — протянул Руслан, но в это время «Боба» сам подал голос, шлёпнувшись за багажником.

— Сработало? — спросил он.

— Ага, — ответил Боширов.

— Погоди это он был? — удивился Семёнов. — Я думал, что меня полисмен штрафовать собирается.

— Тащполковник, надо уходить, — принялся поторапливать его Петров. — Сюда после такой поездки полгорода слетится. Нам надо… Ой…

Золотарёва медленно осела на землю с тяжёлой одышкой. Александр подошёл к ней и заметил небольшую царапину на пальце.

— Этот гад чуть в меня не попал в номере своими иглами, — фыркнула Пелагея.

— Тащполковник, беда, — повернулся Петров к напарникам и увидел, что гора зонтиков и столиков начинает шевелиться. — Две беды, тащполковник.

— Уходите, — велел Семёнов. — Живо! Вы двое!

— А вы?

— И флешку со всеми данными с собой заберите! — рявкнул полковник так громко, чтобы его определённо услышал вылезающий из берлоги британский медведь-шатун.

По нечленораздельному рёву оттуда стало ясно, что адресат сообщение услышал и понял. Напарники переглянулись и бросились вперёд, мимо шатающейся тканной тюрьмы британского агента.

— Именем Её Величества! — заорал Бунд оттуда. — Вы все арес…

По крику Петров понял, где у британца что расположено под этим толстым и бесформенным мусором, поэтому удар под дых пришёлся с невероятной точностью. Гора охнула и повалилась, а агенты, бросив последний взгляд на Семёнова и Золотарёву, медленно бредущих в подворотню, побежали вдоль дороги. Они как раз обежали толпу обмотанных шарфами и увешанных флагами местных жителей, когда позади них послышался нечленораздельный рёв. По крикам насмерть перепуганных английских футбольных фанатов напрашивался вывод, что Бунд выбрался из ловушки и пребывал в дурном расположении духа.

— После такого он точно побежит за нами, — заметил Александр, свернув в подворотню.

— А дальше ты планировал? — поинтересовался у напарника Боширов, когда сумел его нагнать.

— Я думал о творческой импровизации, — признался напарник.

— Не планировал, — кивнул Руслан. — А вот он явно планирует нас убить.

В подтверждение мимо них пролетела игла, со звоном отскочившая от кирпичной кладки.

— Попробуем оторваться через крыши, — предложил Александр. — Он босиком и будет скользить по черепице. Сюда.

Глава 34. Рождённый ползать

Напарники забежали в первую же открытую дверь и почти почувствовали себя как дома. Сначала Руслан споткнулся о чью-то стоящую у выхода кастрюлю. Затем Александр нагнулся, пробегая под висящим одеялом, и этим избежал встречи головы и турника, исполняющего роль сушилки. За полосой препятствий обнаружилась лестница на верхние этажи, которой агенты тут же воспользовались. Несколькими секундами позже они услышали внизу грохот, звук удара и истошный вурдалачий вой, означающий, что британский агент также проник в помещение и решил, что в отсутствие Её Величества кланяться незачем. Пара к этому времени выбралась на крышу и, скользя ботинками по черепице, добежала до края. И смогла в полной мере оценить проблему, возникшую перед ними. Четвёртый этаж, асфальт внизу и двадцать метров до соседнего здания.

— Отличный план, коллега, — съязвил Боширов. — Надёжный, как та швейцарская «Амыга», которую ты купил в аэропорту.

— Помолчи, — фыркнул Петров, осматриваясь. — Кабели. Попробуем перебраться по ним.

Руслан проследил за взглядом напарника. Тот приметил два толстых кабеля, висящих примерно в двух метрах один над другим. Несущие свет людям резинометаллические устройства выглядели достаточно толстыми, чтобы выдержать вес спешащих агентов, и чтобы рискнуть перебираться вдвоём сразу.

— Кто первый? — уточнил Петров.

— Слышал про инициативу и инициатора?

Спор закончил споткнувшийся на чердаке Бунд. Услышав вопли британца, прищемившего пальцы упавшим люком, агенты синхронно бросились к кабелям и стали продвигаться к спасительному зданию.

Шаг, ещё один… Порыв ветра принялся раскачивать кабели, и напарникам пришлось замереть, чтобы не рухнуть вниз. Ещё шаг, небольшой. Кабели продолжают раскачиваться, слишком сильно для ветра. Шедший сзади Руслан обернулся…

— Саня, у нас проблема, — тут же сказал он.

— Какая?

— Босая, отбитая и с пистолетом. И уже на проводах.

Александр обернулся и понял, что энтузиазм и отвага британца могли сравниться только с его слабоумием. Бунд шёл по кабелю босиком, крепко держась левой рукой за верхний и нацелив на беглецов пистолет.

— Попались, гады, — криво оскалился он, демонстрируя пару потерянных зубов. — Конец вашей карьеры будет головокружительным.

— Сэр, — важным тоном обратился к нему Александр. — Вы же джентльмен?

Сказать, что Бунд опешил от вопроса, было явным преуменьшением его реакции; но британец быстро совладал с собой, хоть и промолчал.

— Я вижу по вам, что да, сэр, — щедро вливая в интонацию британскую чопорность продолжил агент Петров. — А джентльмен ведь предложит последнее слово перед смертью?

— Какое ещё последнее слово?! — заревел Бунд, дрожа от негодования.

— Который час, сэр? — поинтересовался у него Александр.

В британской разведке готовят ко всему. Агенты могут выдержать кошмарный мороз, пить чистый спирт литрами и не пьянеть. Соблазнить любую особу, очаровав своей элегантностью. Но в британской разведке никогда не готовили агентов бороться с повадками джентльменов тогда, когда они идут во вред. Услышав вопрос, Бунд рефлекторно отпустил кабель и поднёс левую руку к глазам, проверяя, который час. Часы показали время триумфа гравитации. Британец взмахнул рукой, попытавшись снова схватиться за кабель, но проклятые русские шпионы резко дёрнулись, и предательская страховка скользнула в сторону. А затем ненадёжная опора ушла из-под ног лучшего агента короны, и тот с воплями полетел вниз. Крики продолжались недолго и закончились в мусорном контейнере.

— Потрачено, — хором прокомментировали увиденное агенты и перебрались назад на первое здание.

Мало ли на втором чердак окажется закрыт.

***

Семёнов выглядел чуть лучше Бунда. Всё-таки при его телосложении вылететь через лобовое стекло «Мини» подразумевало дополнительное расширение проёма собственными массами, что полковник и исполнил. Сейчас же он терпел измывательства медсестры, которая перебинтовывала его голову одной рукой. Второй дородная дама крепко удерживала полковника на месте, чтобы ветеран разведки не убежал. Междометия, произносимые ею, почему-то вызвали у агентов ассоциации с кубанскими арбузами.

— Ну и шо ты хрипел? — поинтересовалась медсестра у пациента как только закончила оказывать первую помощь. — Не больно совсем.

— Вы мне шею сдавили, Клавдия Ивановна, — просипел Семёнов. — Я ж чуть не задохнулся!

— Так ты б не вырывался, — усмехнулась Клавдия Ивановна, нехотя отпуская добычу.

— Так вы меня сначала сдавили, — пожаловался полковник. — А, вот вы где. Избавились от хвоста?

Агенты недоумённо переглянулись, затем посмотрели на полковника.

— Клавдия Ивановна — наш сотрудник, — махнул тот рукой. — Не волнуйтесь. Где Бунд?

— На свалке истории, тащполковник — доложил Руслан. — А где Скрипка?

— В лазарете, — коротко ответил Семёнов. — Едва успели довезти. Она выкарабкается.

— Тащполковник, — обратился к нему Александр. — А что с Юлей делать? Ну, с той…

— А вот это вас волновать не должно, — строго заметил Семёнов, а затем достал из внутреннего кармана серебристую шариковую ручку и зачем-то проверил солнцезащитные очки в футляре. — С ней я сам поговорю. А вы домой. Тут и так как сразу все монгольские ханы с армиями прошлись.

Глава 35. Наша служба и опасна, и трудна

Старший лейтенант Александр Мишкин и лейтенант Анатолий Чепига шли по коридору родного ведомства. Александр Петров и Руслан Боширов остались позади, в папках документов с легендами. Там же, позади, осталась и развесёлая одежда туристов, море эля и ставшие немного родными дожди. Будущее же агентов, мундиры которых стали чуть тяжелее из-за новых звёздочек на погонах, выглядело не столь радужным. В первую очередь из-за предстоящего разговора с Шефом.

— Мишкин, Чепига, — окликнул их женский командный голос.

Повернувшийся первым Александр резво отдал честь и сделал пару шагов назад, дружеским мотивирующим толчком выдвинув Анатолия на линию огня. Капитан Семёнова приблизилась к обоим и окинула бывших студентов строгим взглядом.

— Вернулись, — заметила она.

— Так точно, товарищ капитан! — ответили напарники.

— Не намокли?

— Никак нет, товарищ капитан!

— Это хорошо, — кивнула Ольга, погрузившись в свои мысли. — А как там папа? Вы с ним должны были пересечься в Солсбери. Не пьёт? Ему вредно, а англичане… Они такие.

Анатолий едва заметно побледнел и попытался повернуться к напарнику за подсказкой от друга, но получил в ответ только тычок пальцем под рёбра. Полковник Семёнов. Капитан Семёнова… Гипотеза подтвердилась. Тем сложнее Чепиге стало подбирать правильные слова. Во время последней встречи полковник изучал содержимое флешки и рапорты напарников о произошедших событиях. В качестве моральной поддержки ветеран разведки поставил на стол бутылку односолодового. Рапорты были пройдены на треть. Бутылка — на три четверти. Но на столешнице стояло подкрепление ещё в виде трёх емкостей…

— Никак нет, товарищ капитан, — ответил Анатолий. — Следит за здоровьем.

— Ну ладно, — после долгой паузы, сопровождающейся крайне недоверчивым взглядом, сказала капитан Семёнова. — Вас Иванов ждёт. Не затягивайте.

— Так точно! — гаркнули агенты и повернулись в сторону начальственного кабинета.

— Лейтенант Чепига, — добавила Семёнова.

— Да, товарищ капитан? — тут же повернулся к ней Толик.

— Вечером у меня курсы экстремального вождения, — едва заметно улыбнулась девушка.

— А за вашей партой есть свободное место? — оживился Чепига.

— Я — инструктор, — ухмыльнулась Семёнова. — Но не буду против ещё одного студента.

Перед дверью Шефа напарники остановились и переглянулись.

— Толик, — тихо сказал Мишкин.

— Да, Саня?

— Если выйдем оттуда живыми — с меня пиво вечером.

— Извини, Саня, мне вечером за руль. У меня курсы, — ответил Анатолий, открывая дубовую дверь, оснащённую нестандартным усиленным замком.

Глава 36. Шеф, это тоже не мы

Хотя кабинет не был заперт, Шефа нигде не было видно. Ни за заваленным кучей рапортов и пустых бутылок столом, ни на диване со смятым одеялом. Напарники тревожно переглянулись, уловив в атмосфере знакомые этиловые пары.

— Шеф так отмечал наш приезд? — предположил Анатолий.

— Не уверен, — высказал сомнение в верности гипотезы Александр. — Давай сначала его найдём.

Искать Шефа не пришлось. Как только по кабинету разнеслись голоса, где-то в недрах пространства между столом и креслом раздался стон жертвы страшных пыток. Агенты вздрогнули, а над поверхностью, в промежутке между пустыми емкостями «Белуги» и «Тулламор Дью» появилось смутно знакомое лицо. Взъерошенный, небритый, когда-то с прилизанными светлыми волосами, а ныне засаленный и седой, Шеф пытался проморгаться и убедиться, что ему просто снится кошмар, и эти двое здесь не на самом деле.

— Вы-ы-ы, — провыло чудище.

— Шеф? — с трудом поверили Чепига и Мишкин, определив начальство по голосу.

Иванов с трудом поднялся и попытался пригладить волосы. На его погонах вместо трёх звёзд теперь блистала одна, большего размера.

— Вы что там натворили, олухи вы чистопородные? — спросил он у подчинённых настолько строгим тоном, на какой был способен. — Вы хотя бы знаете, какой хаос начался?

— Шеф, это не мы, — тут же заявил Александр. — Мы всё по легенде…

— По легенде?! — взорвался Шеф и тут же пожалел об этом, схватившись за голову, где забил тревожный набат. — В Шотландии — это по легенде?!

— Шеф, мы просто с местными общий язык искали.

— И устроили в Эдинбурге пивную революцию! — заорал генерал-майор Иванов. — После вашего концерта едва не свергли шотландский парламент и не провозгласили революционное правление! Всем разведкам пришлось работать совместно, чтобы всё это купировать и продолжить мягкое отделение от Англии!

— Шеф, в паб мы просто зашли пива выпить, ну и спели пару песен...

— А взрыв в соборе?! Что это было?! Две недели во всём интернете стояли вопли, что в соборе Эдинбурга сражались горцы!

— А тут, Шеф, точно не наша вина. Этот псих сам на нас первым напал и мечом махал. Мы не виноваты, что он кабель перерубил, и его током шандарахнуло.

Иванов тяжело вздохнул и поискал глазами стакан. Стеклянный гад куда-то спрятался, и генерал-майор принял успокоительное прямо из горлышка медицинского сосуда ёмкостью нольсемь литра.

— Я бы закрыл глаза на Шотландию, — наконец сказал он. — Но вот это… Вот это!!!

Начальственный кулак стал бить по самой высокой стопке папок.

— Это всё по Солсбери! И всё по вам! Что вы забыли в зоомагазине?! Как пожар устроили!

— Шеф, пожар устроили не мы, — ответил Анатолий. — Продавец сам шифрованными фразами велел уходить через чёрный ход, а потом они сами уронили воду на собственную технику и устроили короткое замыкание.

— По всему городу летали матерящиеся попугаи! — заорал Иванов. — Знаете, куда они посылали полицейских, которые пытались их ловить?

— Куда, Шеф? — заинтересовались агенты.

— Не ваш уровень допуска, — отрезал генерал-майор. — Но главное: французы лишились всех разведданных по британской энергетике и тем ошибкам, которым эти островные крысы наделали. Теперь французы уверены, что британские ветрогенераторы способны заменить атом, и снижают расходы на обслуживание своих АЭС.

Иванов отпил ещё успокоительного, а напарники переглянулись с лёгкими улыбками…

— Отставить улыбаться! — рявкнуло начальство. — Что вы в пабе-то забыли?! Стравили две главные банды футбольных фанатов Европы! Немцы поймали их в полукотёл около очистных прудов и устроили им второй Дюнкерк! Англичане уплывали от них на досках по…

— Шеф, это не мы! — возмутился Чепига. — Мы просто хотели балет посмотреть!

— В футбольном пабе?! — ахнул Иванов.

— Так это же условный сигнал, что мы ждём дальнейших указаний, — удивился Мишкин. — И надо было…

— Надо было не сигналы учить, а головой думать! — рявкнул Шеф, отменяя приём апелляции. — С другой стороны, из-за этого погрома немецкая разведка потеряла данные о том, что случилось с качеством британских машин. Поэтому есть вероятность, что немецкие концерны пойдут по британским граблям.

— Служим…

— Тихо! — рявкнул Иванов. — Мало этого, теперь во Франции переполох. Неизвестная пересекла Ла-Манш и с боями прорвалась в элитные винодельни, откуда вывезла почти все запасы элитного коньяка. При этом она орала, что русские идут сюда, чтобы смешать весь элитный коньяк с кока-колой. Вы как-то к этому причастны?

Чепига сжал губы, чтобы ничего не выдать.

— Но всё это мелочи. Вы объясните, как вы нашли сверхсекретный британский технический центр?

— Шеф, мы… Мы случайно.

— Случайно? Вы случайно разгромили главную мастерскую англичан по оснащению их агентов спецоборудованием. Случайно уничтожили главный реабилитационные центр… И случайно сожгли резервный архив секретной документации.

— Резервный? — переспросили агенты хором.

— Резервный, — кивнул Иванов. — Главный архив ещё до этого сожгло каким-то вирусом «Злой Медведь». И спустя пару минут вы сожгли резервный. Англичане остались без данных о Лох-Несском чудовище, без координат Ктулху, места жительства Годзиллы и рациона питания для коней Всадников Апокалипсиса.

Иванов сделал паузу и отпил ещё успокоительного, игнорируя разинутые рты подчинённых.

— Я понятия не имею, зачем эта информация была нужна британской разведке. Но теперь её у них нет. А у нас — есть. Случайно.

Генерал-майор поставил бутылку и посмотрел на напарников.

— Мне осталось до пенсии десять лет, — сказал он. — Я хочу встретить её не в сумасшедшем доме. Поэтому вас переводят.

— Куда? — хором спросили агенты.

— Поедете в Париж, — сказал Иванов. — Подробности узнаете у вашего нового начальника. А от меня вам последний приказ.

— Готовы ко всему, Шеф, — агенты тут же вытянулись по струнке.

— Отлично, — кивнул генерал-майор. — Тогда переодеваетесь и сегодня вечером даёте интервью.

— Сегодня? — приуныл Чепига.

— Сегодня, — подтвердил Иванов. — Переодевайтесь и…

— Шеф, а можно завтра? — вкрадчиво спросил Анатолий.

— Исполнять! — рявкнуло начальство, ураганом сдув подчинённых за дверь.

— Ну вот, поводил машину, — фыркнул Толик. — Саня, а в Париже много шпилей?

— Нотр’д’ам, кажется, — отозвался Мишкин.