Приключение семьи Костоломов в столице. Странная семейка героев.

Глава 1

Наша семья, Костоломовых, со стороны походила на иллюстрацию к пособию «Как быть среднестатистическим обывателем в мире, где соседи могут дышать огнём». Для все мы были неприметными и многие смеялись над нами. Особенно над нашим отцом, который постоянно отсутствовал.

Жили мы на улице Кривых Котлов, в двухэтажном домике из потемневшего от времени сланцевого камня. Дом был самым обычным, и даже места нам не хватало. Все время думали о переезде… Вокруг дома матушка разбила садик с ядовитыми бегониями и кустами шепчущей малины — очень удобно, ягоды сами сообщают, когда созрели, или когда к ним подбирается почтальон-гоблин с явным намерением стащить горсть.

Ядовитые бегонии посадили для создания лекарственных трав. И сад был вместо забора, защищал от воров и мелких хулиганов! Хотя многие соседи не понимали нашу семью. Но жаловаться не смели.

Отец, Арчибальд, был демоном рода теневых странников. Самоучка, сам обучился боевыми искусствами, также учился быстрее всех. Высокий, худощавый, с благородной проседью в иссиня-черных волосах и неизменным моноклем, который имел дурацкую привычку выпадать в самый неподходящий момент. Монокль был только для серьезности… На самом деле отец выглядел всегда слегка глупо. Строгая и черная одежда придавала серьезности!

По документам он числился «консультантом по редким артефактам», но на самом деле был искателем приключений. Он всегда не любил бумажную волокиту, даже в гильдии усидеть не мог и пару часов. Поэтому Арчи постоянно пропадал в походах, и чаще всего один. Никогда у него не было напарников!

Наш семейный бюджет строился по схеме: «Папа пропал на три недели — у нас на ужин заплесневелые сухари. Ну и овощи из огорода; папа вернулся с драконьей чешуёй в рюкзаке и прочими артефактами — у нас на ужин жареный павлин, диких кабанов и импортный нектар. И еще потом жили, как обычные люди. Богатство на показ не показывали».

Мама, Селестина, мирилась с этим философски, потому что с павлинами выходило вкуснее. Она всегда все держала под контролем. И батюшка всегда боялся маму, когда она брала метлу в руки или скалку.

Матушка была существом иного калибра. Она принадлежала к древнейшему роду демонов-ламий. Не знаю, как в обычной жизни отец привлек внимание. И получил согласие на брак. Она очень обворожительная женщина с точёной фигурой, копной медно-рыжих волос и глазами, которые в зависимости от настроения меняли цвет от тёплого янтарного до ледяного вертикального зрачка.

Она управляла домом с точностью генерала и маневренностью тайфуна. Метла в её руках была не просто уборочным инвентарем, а универсальным инструментом: могла вымести пыль, а могла выбить дурь. У нас с ней были отношения, построенные на любви, сарказме и боевых искусствах. Хотя злить матушки вообще не стоит, она меня не съест, но заставит изучать этикет… Который мне не нужен в жизни!

— Вивиан! — кричала она с кухни. — Если ты опять оставила свои клинки в раковине, я заточу их о твой позвоночник! Убери их в кладовку, они мешают готовить обед.

— Ма-ам! — стонала я, лениво спускаясь по лестнице. — Это фамильные парные сабли из бездновой стали! Им место в раковине только после дезинфекции! Я их уберу через 10 минут. В кладовке и так мало места, я в комнату унесу их. Похоже надо дом менять, надо поговорить с отцом.

Я, Вивиан Костоломова. Двадцать три года. Внешность: унаследовала от мамы рыжину (у мен волосы были светло рыжего цвета, я постоянно собирала в хвост) и острый язычок. Могу легко ответить на язвительность, только в порыве злости могу и поколотить. Оружие мне запрещено было использовать в драке. Прибью кого-нибудь случайно!

От отца передались тёмные рога, которые только начинали закручиваться, и массивные перепончатые крылья, которые я красила в тёмно-фиолетовый отлив. От матушка хитрый характер и глаза. Характер — авантюрный и слегка взрывоопасный. Мечта — найти приключение, которое не закончится попыткой родственников спасти мою шкуру. Ну, и потом жить снова спокойной жизнью!

В тот роковой вечер всё шло своим чередом. Я валялась в гостиной на продавленном диване цвета бордового мха и читала бульварный роман «Страсть и чешуя». Клинки я не убрала в комнату, просто поставила около кладовки. Мама на кухне помешивала в котле суп из мандрагоры, напевая старинный вальс. Запахи были очаровательные из кухни, но сейчас было заходить опасно. Можно и тумаков получить!

Гостиная, надо сказать, была образцом опрятной бедности. Матушка не любила роскоши. Обои с мелким цветочным орнаментом, старенький камин, в котором уютно потрескивал магический огонь, не способный никого обжечь. На полках — дешёвые гипсовые статуэтки гончих преисподней и пара книг по домоводству. И парочка магических фолиантов.

Единственной ценной вещью был портрет прабабки Урсулы во весь рост, где она была запечатлена в процессе поглощения неудачливого героя. Да, бабушка именно такую картину захотела написать… Это не шутка! Глаза на портрете следили за каждым, и это страшно нервировало гостей, а маму забавляло. Картина была подарена отцу, как месть за пакость. А уничтожить Арчи не мог, жизнь дорога.

Внезапно в дверь постучали. Даже не постучали — в дверь затарабанили с наглостью носорога. Хотя, мы никого не звали. Это было неожиданно. Это был просто привычный день, так мы думали!

Я не успела даже слезть с дивана, как мама уже распахнула дверь. На пороге, заполняя собой весь дверной проём, стояла она. Журналистка. Орчиха. Ростом метра два, с кожей цвета грязного болота, причёской «взрыв на макаронной фабрике» и лицом, которое выражало крайнюю степень брезгливости ко всему живому. Это была местная звезда столицы!

За её спиной суетился низенький нервный бес с магическим кристаллом для записи. На кристалле уже горел зелёный огонёк. Прямая трансляция, чтоб её. Нужно было сразу этот проклятый камень отправить в тартар. Или маленько сломать напополам.

— Так-так, — пробасила орчиха, отодвигая маму в сторону с бесцеремонностью носорога. Но Селена не показала свои эмоции, только стала наблюдать за ней— Значит, это и есть та самая «скромная обитель»? Не густо. Я думала, вы живете богато. Ваш батюшка, достаточно много приносит артефактов, а вы так живете… Пфф… Грогнильда Кромсающая, «Вестник Преисподней». У нас интервью. Вы готовы? У меня есть к вас пару вопросов.

— Какое, к Тьме, интервью? Зачем вы пришли. И чувствуете себя баронессой в чужом доме. Жить не охота? — я вскочила с дивана. — Мам, ты знала об этом?

— Понятия не имею, — мама поправила выбившуюся прядь, сохраняя ледяное спокойствие. Её глаза начали медленно желтеть. — Но, видимо, у нас гости. Давайте поговорим… Думаю, нужно дать шанс на разговор. Ну, минут 15. А дальше у меня будет перекус!

— Ещё как знали! — рявкнула Грогнильда, проходя в гостиную и брезгливо осматриваясь. — Ваш муженёк, чтоб его, Арчибальд Косоломов, три дня назад в одиночку вырезал стаю диких адских вепрей на Перевале Вздохов, после чего походя, между перекурами, завалил золотого дракона. Но этим ничего не закончилось! А затем, не успев отереть пот со лба, прикончил Чёрного Шипастого и Красного Огненного! Это событие века! Вся столица гудит! А вы тут... фиалки нюхаете? Совсем ничего не знаете.

Мы с мамой переглянулись. Папа? Наш папа? Тот самый Арчибальд, который неделю назад сокрушался, что у него кончился крем для лошадей, и забыл купить хлеб? Убил трёх драконов? Вот хитрец… обещал же больше не находить приключение на свою пятую точку.

— Позвольте, — мамин голос стал на октаву ниже, — но мы ничего не получали. Никакого письма. Откуда у Вас информация, Хильда? Или как вас зовут?

— Грогнильда, а не Хильда. Письма?! — орчиха расхохоталась лающим смехом. — Герольды уже неделю трубят! Ах да, — она ткнула пальцем в окно, где как раз, шатаясь, брёл наш местный почтальон — гоблин Пшик, сжимающий в руках измятый конверт. — Этот ваш алкаш, видимо, опять перепутал почтовый ящик с выгребной ямой. И вы остались последними, кто еще не в курсе… Как же это интересно! Занятная вы семейка.

Мама плавным движением указала мне рукой на угол дивана, а сама жестом пригласила орчиху присесть.

— Что ж, Грогнильда, присаживайтесь. Вивиан, подвинься. Раз уж начали снимать, давай поговорим. Думаю, вы, проживете дольше.

Интервью началось, скажем так, не с той ноты. Грогнильда смотрела на нас, как на навозных жуков.

— Итак, — она поднесла к моему лицу кристалл, — дочь. Как вы можете спокойно сидеть дома, когда ваш отец совершает подвиги, а вы прохлаждаетесь? Это трусость или просто слабость? Вы с матерью переложили всю ответственность и риск на плечи отца, а сами наслаждаетесь уютом? Вам не стыдно? И не смейте уходить от вопросов, я сейчас сама внимательность.

Я почувствовала, как мои крылья под плащом начинают непроизвольно разворачиваться.

— Знаете что, уважаемая, — я натянуто улыбнулась, — папа рискует жизнью не потому, что мы «скинули ответственность», а потому что, цитирую: «Если я не буду проветриваться раз в месяц, ваша мать вынесет мне мозг за разбросанные по дому артефакты. И я воин, а не архивариус. Нечего сидеть на ровном месте». Это его способ побыть на свежем воздухе, и у него отлично получается! Мы его силой не отправляем рисковать своей жизнью. Как видите, он ушел за хлебом и кормом, а нашел очередное приключение для себя.

— Жалкое оправдание! — рявкнула орчиха и повернулась к маме. — А вы! Жена! Вас не корёжит от мысли, что ваш муж — боевая машина, а вы с метлой у плиты? Это патриархальный пережиток! Где ваша власть в семье или вы безвольная кукла для всех.

Глаза матушки уже стали ярко-алыми, с тонким, как игла, вертикальным зрачком. Её улыбка не сулила ничего хорошего. Она медленно взяла свою метлу, прислонённую к камину.

— Милочка, — произнесла она тоном, от которого завяли бегонии за окном, — я у плиты не потому, что слаба. А потому что мой суп, в отличие от тебя, не убежит, если на него надавить. Что касается метлы... Я бы на твоём месте молилась, чтобы она осталась просто метлой. И куклой станешь здесь ты со своим писцом бесом. А может и моим обедом! Цссс… И в ашей семье не стоит злить не Арчи, моего мужа, а меня!

— Угрозы! Зрители, вы это слышали?! Мне сейчас угрожают… Как вы смеете! — взвизгнула Грогнильда.

Именно в этот момент мама уже начала свою трансформацию. Ноги её начали сливаться в мощный чешуйчатый хвост, тело удлинилось. Я видела, как она прикидывает в уме, сколько метров нужно для размаха хвостом, чтобы прихлопнуть нахалку. Я уже вытаскивала из ножен свои сабли. Всё шло к тому, что «Вестник Преисподней» получит эксклюзивный репортаж изнутри желудка ламии. И это буде далеко неприятное зрелище для всех.

Но тут воздух разорвал звук, которого в Тихобрюхе не слышали лет двести. Набат. Предупредительный. Городской колокол Гвалт-Гонг забил тревожно и надрывно. Он оповещал не о пожаре и не о драке в таверне «Гнилой Зуб». Это был сигнал о налёте монстров.

Звон колокола отвлек от мести. Мы выбежали во двор. Небо окрасилось багрянцем и темные тучи заполнили небо. Пять силуэтов, заслоняя три луны, пикировали на город. Драконы. Тот самый, шестой, которого папа, видимо, не добил, и его братва. Они пришли мстить. И летели они целенаправленно к нашему дому. Запах крови крови Арчи и от вещей, дали подсказку, куда надо лететь. Ох, уж эта драконья чуйка!

— Это за отца! — взревел головной, покрытый шрамами черный дракон. — Сжечь гнездо! Уничтожить дом вместе с семьей.

Первый же залп огня был таким силы, что защитный купол, поставленный мамой на дом, лопнул, как мыльный пузырь. А защита была не лыко шита. Взрывной волной сорвало крышу. Черепица, стропила — всё взлетело на воздух, открывая внутренности нашего бедного жилища разъярённой стихии. Гостиная мгновенно превратилась в открытую площадку.

— МОЙ СУП! Ну, все дракон ты труп. А ты орчиха, сиди тут. Только посмей сбежать, найду и задушу! — взревела мать. И это был не крик домохозяйки. Это был боевой клич.

Метла в её руках перестала быть метлой. Древко налилось багровым, по нему побежали огненные руны. Щетина превратилась в длинное, сочащееся алым пламенем лезвие, которое вытянулось и загнулось, словно серп. Кровавый меч огня. Она взмыла в воздух на своём змеином хвосте, оставляя в земле глубокую борозду.

— Вивиан! Второго беру я! Прикрой небо! Защити жителей от огня, — скомандовала она.

Я скинула плащ. Фиолетовые перепончатые крылья с хрустом расправились за спиной, ловя горячий ветер пожарища от дома. В каждую руку легли парные сабли. Я ухмыльнулась, глядя на стремительно приближающегося красного дракона, который нацелился на то, что осталось от моей спальни.

— Эй, ящерица! — крикнула я, спикировав ему навстречу. — Там был мой дневник и коллекция засушенных ушей врагов! Это была ошибка, придется заплатить!

Красный выдохнул струю пламени. Я сложила крылья, уходя в штопор, пропуская пламя над головой (слегка опалило кончики волос, жалко, но эффектно. Ну, еще и небольшая стрижка). Затем резко раскрыла крылья прямо перед его мордой, тормозя. Этого он не ждал.

Мы столкнулись бы лбами, если бы я не крутанулась в воздухе, полоснув саблями по его шее. Бездновая сталь с трудом, но вспорола прочную чешую. Фонтан горячей, почти лавовой крови окатил улицу. Дракон взревел от боли, теряя ориентацию. Я вонзила саблю в основание его крыла и, используя силу инерции, швырнула тушу вниз. Он рухнул на мостовую, сминая булыжники, и затих.

Тем временем мама развлекалась с двумя сразу. Её огненный клинок вращался с нечеловеческой скоростью, создавая пылающую сферу защиты, о которую разбивались струи пламени. Один дракон, решив, что она уязвима снизу, спикировал на неё. Мать просто ушла под землю, в мгновение ока вырыв хвостом нору, и вынырнула позади него. Кровавый меч отсёк хвост и часть крыла. Дракон рухнул мгновенно.

Второго она взяла на таран. Просто обвила его туловище своим мощным хвостом и начала сжимать. Я слышала, как трещит драконья броня, словно яичная скорлупа. Это было ужасающе и завораживающе одновременно.

Третьего и четвёртого мы добивали сообща. Загнали их в угол городской площади, к фонтану, где мамин огненный меч разрубил последнего, самого крупного, почти пополам.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Тишину нарушал только треск догорающих развалин да наше тяжелое дыхание. Мы, покрытые сажей, драконьей кровью и копотью, медленно спустились с небес к тому, что минуту назад было нашим домом.

Посреди этого хаоса, невредимый по чистой случайности, стоял штатив с записывающим кристаллом. А за ним — посеревшая от ужаса Грогнильда и её дрожащий ассистент. Объектив был направлен прямо на нас. Теперь пришло время заканчивать интервью в нашей манере.

Мама, всё ещё в форме ламии, с кровавым мечом в руке, повернула голову к орчихе. Её янтарные глаза всё ещё пылали боевым азартом. Хвост нервно постукивал по земле громко и четко. Меч плавно преобразился обратно в скромную, чуть обгоревшую метлу. Мама оперлась на неё и сделала шаг к журналистке.

— Ну что, Грогнильда, — голос её был сладок, как патока перед удушением, — будут ещё вопросы про патриархат и слабость? И будешь также нагло и фамильярно вести в моем доме?

Эффект был сродни взрыву. Орчиха побледнела до цвета тины в засушливый сезон. Её губы затряслись.

— Я... я... это... Прекрасное интервью! Материал отснят! Спасибо доооосвидания!

И она дала дёру. Бежала она так, что пятки сверкали, буквально. Её подкованные сапоги высекали искры из брусчатки. Следом, спотыкаясь о собственный хвост, улепётывал ассистент.

В этот момент из-за угла, шатаясь, вышел Пшик. Он улыбался пьяной, беззубой улыбкой и протягивал мне измятое, залитое дешёвым пойлом письмо. Теперь письмо точно пришло, вот только поздно.

— Вам... ик... просили передать. С гербом. Срочное... Нуу… я пошел.

Через несколько часов, когда рассвело, у руин нашего дома появился отец. Хлеба он так и не купил. В руках была опять набитая сумка с артефактами. Его монокль был сбит набок, плащ порван, но сам он сиял, как начищенный золотой. Даже, сложно поверить в бой с драконами. Но что с отца взять, он всегда такой расслабленный и неординарный. Мы как раз прикидывали, можно ли из драконьих ребер соорудить временный навес. И потом построить дом заново! А может и переехать подальше от столицы…

— Дорогая! Виви! — воскликнул он, спрыгивая с коня. — Я слышал новости! На нас напали?! Я мчался как угорелый! Вы как?

Он обвёл взглядом разрушенный дом, нас, перепачканных в саже, и пять драконьих туш. Мамин резко изменившиеся взгляд заставил приуменьшить задор.

— Хм... — он поправил монокль. — Я смотрю, вы и без меня неплохо справились. Хотя чему удивляться… Кстати, хорошие новости! — он хлопнул по седельной сумке. — У меня тут сокровища. И, что важнее, материалы. Чешуя Золотого, клык Чёрного, сердце Огненного. Я знаю одного гнома-архитектора... он должен мне услугу. Ну… Мы отстроим дом. Крепче прежнего! С защитным барьером от всего, что дышит огнём, ползает и летает. Как вам идея?

Так и вышло. Но самое интересное началось утром. Интервью дало о себе знать, и мы больше не были простой семьей.

Запись интервью и последующей битвы, которую снимал тот бес-ассистент, разлетелась по всем демоническим царствам. Грогнильда, на удивление, смонтировала это как героический эпос. И даже жалобу за угрозу не написала. Семья проснулась не просто известной, а легендарной. Нас объявили неофициальными защитниками Тихобрюха, а потом и официальными, когда пришло письмо от самого Короля Тенебриса с предложением земель, золота и титула.

От золота и земель мы отказались — мама сказала, что не хочет, чтобы налоги платили ей, а не наоборот, это «утомительно для нервов». Хочется жить спокойно! Но вот от королевских контрактов на «зачистку особо проблемных неудобий» отказываться не стали. Куда ж теперь отец будет ходить на охоту… а не томиться в четырех стенах.

Дом мы построили на новом месте, на холме, откуда открывался чудесный вид на город. Он был в три раза просторнее, с башней, ангаром для крыльев и кухней, где мама могла развернуться. И с очень крепким, почти непробиваемым барьером. Отец настоял. Для своей безопасности.

Утро следующего дня. Солнце заливало просторную кухню-столовую. Пахло свежеиспечённым хлебом, яичницей из яиц василиска (перед приготовлением нужно обязательно смотреть в сторону, иначе желток окаменеет) и беконом из адского вепря. И было немного мяса драконов.

Мама, в красивом домашнем платье, колдовала у плиты, где шипело и шкворчало. Мы ей мешать не хотели, а отец тем более после возвращения. Еще не получил прощение. Её метла мирно пока стояла в углу.

Я сидела за массивным дубовым столом, разбирая почту. Письма от женихов, письма от наёмников, письма от поклонников, счета... Уж, сильно мне хотелось их сжечь и не тратить время на их прочтение… Это было мое наказание! Маму я немного разозлила, это получилось случайно.

Отец, в домашнем халате и тапочках в виде маленьких драконьих голов, читал газету «Вестник Преисподней», где на первой полосе красовалось наше семейное фото после битвы и заголовок: «Костоломовы: семья, сабли и немного ужаса. Сенсация».

— Дорогая, — промурлыкала мама, ставя передо мной тарелку, — ты опять не ешь. Поешь, тебе нужны силы для подвигов. Ты молодой растущий организм.

— И для свиданий, — вставил отец, не отрываясь от газеты.

— Пап! Что за дурацкие мысли в твоей голове! — я закатила глаза.

— А что «пап»? — он отложил газету и посмотрел на меня поверх монокля с хитрой, чисто отцовской улыбкой. — Сложно тебе будет найти жениха, Виви. Как представлю беднягу, который впервые придёт в этот дом... Он же поседеет раньше, чем я успею сказать: «Добрый вечер, молодой человек». Одно дело — прийти к тестю-авантюристу. И совсем другое — заявиться в дом, где тёща может превратиться в гигантскую змею и поджарить тебя на своём мече, если ты не так посмотришь на её дочь, а сама невеста способна отбить налёт эскадрильи драконов… Я готов дожить до этого дня. Вот смеху будет!

— Арчи, — мама с улыбкой поставила перед ним кружку с кофе, — прекрати пугать ребёнка.

— Я не пугаю, — отец философски пожал плечами. — Я гарантирую. Зато, какой бы жених ни прошёл через этот отбор... он точно будет либо самым храбрым демоном в королевстве, либо самым глупым. В любом случае, защита нашей девочке в будущем гарантирована.

— Моей собственной защиты, вообще-то, более чем достаточно. Мне жених не нужен. Только одна морока будет. А если будет, такой же, как и ты. Это будет кошмар! — фыркнула я, но улыбка сама расползалась по лицу. — Лучше скажи, ты уверен, что убил ВСЕХ драконов? А то у меня на среду запланирована маникюр, не хотелось бы отвлекаться на апокалипсис. Эта пятерка драконов нашла же нас.

— Обижаешь, дочь, — отец подмигнул. — Но, если вдруг я ошибся, у нас есть твоя мать. Я слышал, она теперь лучший в мире переговорщик. По крайней мере, Грогнильда Кромсающая после того интервью уволилась из журналистики и ушла в библиотекари. Говорят, заикание лечит до сих пор. И бес ушел вообще в монахи.

Семья дружно рассмеялась. За окном мирно шелестела ядовитая бегония, а защитный купол нашего нового дома переливался в лучах демонического солнца. Да, мы больше никогда не будем «обычной семьёй». Но, положа руку на сердце, нам это даже нравилось.

Так и живём. По утрам — яичница. В обед — тренировка. К вечеру — спасение мира. И только попробуйте сказать, что это не идеальная семейная идиллия.