Пригород Юниверс-Сити

Глава 1

Юниверс-Сити, огромный город, раскинувшийся на берегу реки восточной Европы, вмещал в себе примерно девять с половиной миллионов человек населения и являлся своего рода международной экономической зоной, куда стекался весь сброд с Ближнего Востока, Северной Африки и всех славянских территорий, из-за чего на его территории сформировалось весьма причудливое сообщество. Впрочем, в пять утра субботы оно большей своей частью спало, и мотоцикл Германа несся по окружной дороге со скоростью сто пятьдесят километров в час.

Интересы Восточной группировки (которых кое-кто называл по-простому «восточниками») распространялись не только на три микрорайона на востоке (откуда и название) Юниверс-Сити, но и на облепившие, как труп мухи, мелкие городки в радиусе сорока-пятидесяти километров. И с одним из отделений группировки произошел казус, о котором бригадир Серый говорить как-либо, кроме слов «е… их мать» отказывался. Весьма заурядная попытка приструнить директора огромного блошиного рынка (его предшественника за три недели до этого пристрелили за городом какие-то арабы) окончилась провалом. Директор покачался в дорогом кресле, склизко улыбнулся и прямым текстом послал переговорщиков на три буквы. С угрозами вышло еще хуже – подкормленная, как аквариумная рыбка, полиция мелкого городка загребла троих хороших парней. Тут и настала очередь Германа.

Сначала, конечно, он хотел ехать в РП7621 на электропоезде, но потом в голову пришла мысль, что велика вероятность засветиться на камерах, и его может узнать кто-нибудь из убойного отдела или, не дай Бог, из Центра по борьбе с организованной преступностью. И что тогда делать? Пиши пропало.

Ствол брать с собой Герман не стал – обещали, что выдадут на месте. Что еще? Машина? Угнанный хэтчбек с перебитыми номерами ожидал его в одном из гаражей на окраине рабочего поселка, в доме одного из шестерок. Что-то о директоре рынка Герман знал и так, из инструктажа Серого, какую-то информацию обещали дать непосредственно перед операцией. Все как обычно.

Герман редко работал по основной своей специальности в пределах Юниверс-Сити, в основном помогая отделениям в других городах, или же вообще занимался всякой ерундой по типу организации нелегальных гонок в бедных районах, с которых Восточники имели некий процент прибыли.

Его мотоцикл, собранный вручную в одной из мастерских Сити, улучшенный чем только возможно, слегка подпрыгнул на кочке (Герман все же соизволил сбросить скорость до допустимой сотни), и взревел, понеся своего хозяина на юг, где в пятидесяти километрах от города в это время вышел на работу директор рынка, которому суждено было сегодня погибнуть.

Поселение не представляло из себя ничего особенного. Десяток кварталов приземистых трехэтажных домов, способных вызвать восторг разве что у выпускника кафедры ПГС, несколько улиц частного сектора, какие-то заводские помещения. Даже сотня-другая деревьев и бронзовый автомобиль на постаменте не могли украсить это поселение, выглядевшее хуже, чем любой из самых отвратительных районов Юниверс-Сити.

Дом… Ну, точнее, халупа, адрес которой Серый велел запомнить Герману, внушала одну мысль: «Бежать!». Одно стекло выставлено, вместо него хозяин вставил кусок фанеры. Над ручкой двери виднелось пулевое отверстие, палисадник был загажен, на заросшем газоне недавно буксовал какой-то грузовичок. Образ дополняли выцветшие от солнца напоминания о неуплате чего-то там, вываливающиеся из ржавого почтового ящика.

Герман покачал головой и, не обнаружив звонка, что есть силы постучался в дверь.

- Кто ты на хрен такой? – раздался из-за нее гнусавый голос. – Пшел вон!

- Серый тебе привет передавал…

Невидимый собеседник хмыкнул, дверь заскрипела и в тонкой щели между ней и косяком показался сверкающий, как маяк, карий глаз.

- А тебе черный. Может, даже Саша Черный, знаешь такого?

- Понятия не имею, - пожал плечами Герман, с силой оттолкнул преграждавшего ему путь наркомана (а то, что это был наркоман, заметно невооруженным глазом) и направился на кухню, заваленную пустыми пластиковыми бутылками из-под газировки и паленого алкоголя.

- Ты совсем охренел, паря?! – вскипел хозяин дома. – Щас сопли свои будешь от пола оттирать!

- Чего?

- Че слышал!

- Ладно, я Герман. Прибыл от Серого. Тебе что-то данная… комбинация говорит?

- Может, и говорит. А может, ты мусор вшивый. А может, я моллюск.

- Моллюск?

- Че?

- Давай ближе к делу. Твои десять тысяч у меня, - Герман подумал, что, наверное, при наркоманах подобные вещи говорить не стоит, но было поздно. – У тебя ствол, машина, и пять листов формата а-четыре, исписанных любопытными мне словами. Твоя задача – сделать вид, что ты таракан, и чтобы я тебя не больше видел. Через несколько минут я отсюда уйду, оставив пачку мятых банкнот. Капиш?

- Ты охренел? Это мой дом, и я должен свалить отсюда? А на воротник тебе не положить…

- Закройся. Где нужные мне вещи?

- Во дворе. Вроде. Короче, - сказал наркоман, почесав затылок. – Я не помню. Короче, около задней двери в гараж. В ящике вроде.

Герман широко улыбнулся, поднялся со скрипящего стула, на котором сидел, и вышел на улицу. Задний дворик выглядел еще более убого, чем фасад здания. Пять метров пространства, за коими простирался пустырь с огромной помойкой, заросли травой по шею. И на кой этой швали отдельный дом? В Сити тысячи куда более достойных людей ютятся по съемным комнатушкам, а наркоша из рабочего поселка мог даже устроить тут себе зону отдыха, если бы, конечно, захотел. Но хотел парень в вытянутом комбинезоне отнюдь не отдыха. Хорошенько порывшись в его заднем дворе, наверняка Герман нашел бы закладку-другую «кристаллов» или еще какой-нибудь подобной дряни. Но он не хотел этим заниматься.

Под перевернутым ящиком около задней двери в гараж обнаружилось все, что обещал Серый. Небольшой курносый револьвер с двумя барабанами патронов к нему, ключи от автомобиля (надо бы глянуть, а то, не дай Бог, нарик еще и аккумулятор продал на металл, пока сидел в ожидании) да небольшой файлик, в который была вложена фотография директора рынка (вот где таких уродцев берут?!), схема блошиного рынка и путей отхода. В принципе, все, что надо. Не хватало только туристического буклета, но задерживаться надолго Герман в городке не желал. Да и опасно это.

За все дело Серый обещал примерно восемьдесят тысяч, плюс двадцатка в случае, если это произойдет при свидетелях и все усвоят урок. Суммарно сотня. При средней зарплате в Сити в двадцать, можно жить месяца четыре без дела. Но немного это, немного. Риск слишком большой, да и в последнее время не хватало Герману на жизнь. Красивая девочка за одну лишь свою прелесть требовала новых шмоток и дорогих ресторанов, посему каждая копейка была на счету. Впрочем, на кармане у Германа уже имелось десять тысяч, но их необходимо отдать хозяину дома за передержку машины и «инструментов». А не пойти бы ему на…

Герман, хоть и был человеком достаточно хладнокровным, подолгу свои планы обдумывать не любил. Может, именно из-за этого так и не продвинулся по карьерной криминальной лестнице. Он бесшумно вернулся в дом. У наркомана подступало время принятия дозы, и он дрожащими пальцами готовил к делу спиртовку. Рядом лежал небольшой зип-лок с белесыми кристаллами.

- Их же вроде по-другому принимают.

- Не штырит меня уже по-обычному, - мотнул головой наркоман. – Не мешай, а?!

- Хорошо, - Герман принялся с интересом наблюдать за процессом.

Хозяин дома налил в небольшую металлическую чашку некую прозрачную жидкость и, слегка встряхнув приоткрытый зип-лок, высыпал в нее несколько кристаллов.

- Стучаться вроде, не? – озабоченным голосом спросил Герман.

- Ты больной что ли? Тебе мерещится.

- Да реально стучаться – у меня слух музыкальный, я в школе на гитаре играл.

- Гонево, - отрезал хозяин дома, зажигая пламя спиртовки.

- Ага, а прикинь, там полиция сидит. Или тебе посылка пришла с куском золота, - быстро-быстро начал говорить Герман.

Наркоман чуть ли не зарычал.

- Заколебал! Иду!

Поднявшись из-за стола, он дерганой походкой направился к двери, в которую, разумеется, никто не долбился. Герман в два шага подскочил к спиртовке и высыпал в нагревающийся раствор чуть ли не половину зип-лока. Можно сказать, десятка точно никуда не денется из его карманов.

Быстро Герман отправился в гараж, не желая смотреть, как его хозяин будет набирать раствор в шприц. Противное зрелище, наблюдать которое по своему желанию будет исключительно больной человек.

Хэтчбек, хоть и был покрыт рыжиками и грязью от колес до крыши, судя по всему, мог проехать на одной зарядке километров пятьдесят-шестьдесят, не больше. При включении бортовой компьютер заморгал символом «Check engine», вдобавок выдал три надписи на одном из балканских языков, но при плавном нажатии на западающую педаль газа машина все-таки тронулась с места. Неплохо…

Герман выехал на ямистую улицу и, громко высказав свое негодование по поводу припаркованного у тротуара широченного грузовика, направился в центр РП7621.

Блошиный рынок располагался девяностоградусном повороте улицы Железнодорожной, и в этот час на его территории, наверное, собралась добрая половина населения этого небольшого городка. С Адриатики приехало три грузовика, груженные продуктами, доставленными морем неведомо откуда. Большая часть содержимого контейнеров являлась контрабандой, из-за чего в Сити его везти было слишком опасно. А вот распродать в небольшом городке рядом, куда наверняка съедутся спекулянты, это другое дело. Идеальное время показать, с кем стоит считаться в этом регионе.

Хэтчбек Герман оставил в узком, как лезвие шпаги, переулке между жилыми домами, из которого, судя по оставленной местными схеме, было аж три выезда. Один – на уже упомянутую выше Железнодорожную, другой – на глухую улицу, где парковали свои грузовики торговцы, третий же путь здешние бандюганы отметили, как нежелательный. Он вел между многочисленными трехэтажными домами и заканчивался аккурат напротив отделения полиции РП7621. Да уж, действительно нежелательный.

Карман дешевой куртки отяготился заряженным револьвером. На голову Герман надел бейсболку с длинным козырьком, которая могла скрыть лицо, хоть и «украшенное» легкой маскировкой (цветные линзы, накладная борода-эспаньолка, слегка увеличенные скулы и нос). Герману нравился этот образ, он использовал его, например, в позапрошлом месяце, когда Восточники решили убрать одного из бригадиров ливийской банды, устраивавшей набеги на славянские территории. Именно эспаньолка появилась потом в ориентировках полиции, когда Шакира Аббаса нашли в луже крови около парка Покорения Космоса.

Блошиный рынок для человека непривычного представлял весьма интересное зрелище. На самых окраинах его торговали всякой мелочью старики и полунищие, а вот ближе к центру появлялись уже стационарные ларьки и павильоны, в которых заседали профессиональные торговцы. Народу там толпилось побольше, да и товар там был более серьезный.

Пробираясь сквозь толпу любопытствующих и покупателей, преимущественно сердитых обитателей рабочего поселка, Герман довольно быстро обнаружил директора рынка. Он о чем-то громко спорил с торговцем, посмевшим заехать на его территорию на грузовике, да еще и со спиртовым двигателем. Рядом с ним, помимо оппонента, стоял еще охранник, двухметровый детина с тайзером в стильной кобуре. Пижон… Не поможет тебе электрошокер, парень, не поможет. Свинец как-то надежнее.

Герман вздохнул, оглянулся, и твердым шагом направился в сторону директора.

- Евгений Витальевич?

- Да? – злобно спросил, повернувшись к Герману, директор. Такой же противный, как и на фотке, если не хуже. Впрочем, выстрел в лицо не добавил ему красоты.

БАХ! Череп разлетелся, как спелая тыква.

Охранник было потянулся за тайзером, но Герман быстро развернулся и выстрелил ему в живот, после чего высадил остаток барабана в уже мертвого директора. ПОРА БЕЖАТЬ!

Где-то завопила женщина, привычный гул рынка резко прекратился, а Герман быстрым шагом направился к восточному выходу с рынка.

- Полицию! Зовите полицию!

- Где он?! Ищите! Он не мог далеко уйти!

Герман заматерился, и не глядя, в кармане, выщелкнул пустой барабан из револьвера. Запасной у него лежал тут же. Главное – не привлекать внимания. Черт! Каждый раз как в первый.

Вдалеке заверещала сирена. Герман скривился, выбежал через узкую калитку на Железнодорожную улицу, пробрался сквозь зевак в переулок и сел в хэтчбек. Никто его не преследовал. Немногочисленная охрана рынка не смогла найти убийцу немедленно, а полиция еще не приехала. Герман с руганью стащил с себя забрызганные кровью куртку и бейсболку, вытер о салфетку лицо, переключил селектор в режим «Город». Пора выезжать.

Путь свой Герман держал на пустынную дорогу, по краям которой стоял транспорт торговцев. Железнодорожную полиция должна уже начинать оцеплять, но ее силы в РП7621 слишком малы, чтобы сделать это быстро и качественно.

Герман, не обращая внимания на ухабы, разогнался до пятидесяти, глазами выискивая какой-нибудь малоприметный поворот.

Обнаружился он достаточно быстро. Герман съехал в кювет, закинул револьвер, патроны и куртку в салон, оглянулся и парой манипуляций замкнул в машине проводку. Все. Хана хэтчбеку. Пора бежать из этого города…

Матерясь про себя и оглядываясь через каждые пятнадцать шагов, Герман отыскал парковку, где он оставил свой мотоцикл, после чего немедленно направился к автостраде. Вроде бы все нормально, но его все равно одолевало странное чувство, будто он что-то сделал не так. Конечно, может, это была десятка в кармане, но… Да не, кто хватится наркомана?

На подъезде к Сити зазвонил телефон, которого не знал никто, кроме Серого. Че ему надо?! Герман поморгал правым поворотником и выехал на обочину, где, по правилам, категорически запрещено было останавливаться. Не дай… Черт! Прямо за ним летела машина на автопилоте, фиксирующая нарушения. Везет, как утопленнику!

Герман дал голосовую команду принять звонок.

- Ты засветился! – без приветствия закричал в трубку Серый.

- О чем ты?

- Два часа назад мне позвонил Чалый – у дома Шныря полиция и скорая, и кипеш стоит неплохой такой.

- Какой на хрен Чалый? Какой Шнырь?

- Шнырь – парень, который тебя принимал.

- А, этот… Он же нарик конченый, при мне решил внутривенно «кристаллы» закинуть, прикинь? Че у него, передоз?

- Ты, я смотрю, в теме. Если обнаружатся деньги с твоими отпечатками, ты понимаешь, что это будет значить?

Герман помрачнел.

- Сколько на этих купюрах отпечатков, сам знаешь. Я причем? Дело сделано. На сто процентов.

- Я видел по новостям. Неплохая работа, - произнес на том конце провода Серый, но без особого энтузиазма, хотя обычно даже голос у него светился невидимой улыбкой. – Завтра ко мне за ЗП. И не дай Бог, я узнаю, что полиция вышла на тебя…

- Не узнаешь, - успокоил своего начальника Герман и отключился. Он знал, что никаких денег полиция в доме у наркомана не обнаружит, поскольку они лежали у киллера в кармане. А насчет остального… Черт! Он надеялся, что труп наркомана пролежит в пустом доме дня три, прежде чем его обнаружат. Но нашли его уже сегодня. Маленький город, мать его! Аргх!

Твою мать! Герман размял шею, мельком глянул в зеркала и выкрутил до упора рукоять. Мотоцикл взревел, и чуть меньше чем за три секунды спидометр перешел на трехзначные значения.

Юниверс-Сити в сумеречной полутьме был красив, как никогда. Тысячи, нет, миллионы огней горели на его улицах, то ослепляя, то согревая. Город не спал никогда, выключая свет внутри себя лишь на полчаса в день для профилактики. Вспоминались какие-то строки из классики, посвященные электричеству. Кажется, его там «укрощали, как дикого зверя». Вроде бы про Америку что-то. Хм…

Герман не без удовольствия показал средний палец в сторону нерабочей камеры на съезде, спустился с объездной и сбросил скорость аж до пятидесяти километров в час. Медленно, невыносимо медленно, черт побери. Герман уже начал позевывать под дорогим шлемом.

Поворот направо, долгий, как то падение капли в эксперименте Квинсленда, светофор на перекрестке Второго кольца и Прибрежной, ухабы, огни знакомого бара и, наконец, знакомый район с его невысокими домами, темными дворами и вечными пьяницами на расшатанных скамейках.

Мотоцикл Герман загнал в небольшой сарайчик, наподобие тех, где старики на севере хранили всякие заготовки на зиму. Здесь его никто не найдет.

Герман достал из замка ключ, тяжело вздохнул и запер железного коня. До чего же он устал… После четырех часов, проведенных в седле, «дела» и побегушек по задворкам дерёвни жутко хотелось спать. Он протер грязными пальцами по глазам, дернулся, выругался и, не обращая внимания на проезжавшие и отчаянно гудящие машины, перешел дорогу.

Его подъезд, разрисованный граффити неприемлемого для цивилизованного человека содержания, располагался у самого тротуара, можно сказать, практически на дороге. Из-за этого Герман временами просыпался по ночам – чертовы мусоровозы шумели так, будто под капотом у них проводился концерт популярной кибер-рок-группы.

Странно. Металлическая дверь была вскрыта – кто-то выжег замок термитом. Сукины дети… Герман распахнул дверь и вошел в темную прохладу подъезда.

Мужчина лет тридцати в неприметной куртке, замерший в самом темном углу, легонько улыбнулся. Его долгое ожидание было вознаграждено. Он бесшумно достал из футляра тяжелый нож-боуи…