Предсказание ведьмы

Глава 1

- Спорим не войдешь? Слабо?!

- И ничего мне не слабо. – маленький Питер обиженно посмотрел на своего старшего брата Рэя и его нахальных дружков.

В этот ясный летний день дети с самого утра резвились на зеленом холме рядом с «домом ведьмы» и рассказывали друг другу страшные истории о его обитательнице.

- Питер, может, возьмешь мою рогатку? Я волнуюсь за тебя… - Томми с испуганным видом протянул мальчику свое орудие. Его волнение передалось Питеру.

- С-спасибо…Томми… - он робко взял в руку рогатку и посмотрел на нее.

Тут же раздался общий гогот с удачно получившейся шутки.

- От правильно! Вышиби ей зубы! Ха-ха-ха! – раскричался Дюк и подавился собственной слюной, раскашлявшись.

- Ребята! Хватит! – не выдержал Питер. – Раз поспорили, значит я захожу в дом.

- Наш Питти становится взрослым, - Рэй манерно обратился к своим дружкам, а те закивали как заботливые тетушки.

- Ну вас! – бросил через плечо Питер и уверенным шагом зашагал к «дому ведьмы».

- Пит, ты кричи, если что… - бросил Рэй вдогонку и вся компания снова загоготала.

«Противные!» - обиженно думал про себя Питер и злился. – «Думают, самые смелые. А я вот возьму и зайду в дом. Даже если эта ведьма будет там!»

Чтобы еще больше осмелеть мальчик с чувством кинул рогатку Томми. Она дугой пролетела в воздухе и с шорохом упала в высокую густую траву.

- Так-то! – воскликнул мальчик и продолжил идти к дому.

Он быстро спустился с зеленого холма, пересек проселочную дорогу и подошел вплотную к старинной чугунной ограде, за которой ютился одноэтажный заброшенный домишко. Территория вокруг него давно поросла сорняками, а на голых участках земли были свалены ненужные поломанные вещи, отсыревшие доски и осколки разбитых бутылок.

Питер сощурился и несколько минут вглядывался в спящие темные окна дома. За ними ничего не происходило.

«Посижу там подольше, часик, а потом расскажу жуткую историю этим прохвостам» - мальчик обрадовался придуманной коварной шутке и прошмыгнул через створку ограждения.

Сорняки противно щекотали ноги, пока Питер шел по тропинке. А налетевший ветер разметал его недлинные русые волосы в разные стороны. Подступив к крыльцу дома, мальчик напоследок взглянул на зеленый холм и увидел там маленькие фигурки веселой компании.

- Смотрите? Ну, смотрите, - взбежав по двум ступенькам, Питер легонько толкнул дверь. Она нежданно оказалось незапертой.

Беззаботный летний денек тут же сменился унылым затхлым помещением. Выцветшие обои, старая покореженная мебель. Чувство запустения холодком тронуло сердце мальчика. Прикрыв дверь, Питер пошел дальше, вглубь этого жуткого дома.

Из прихожей он вышел в гостиную, где похоже давно не случалось праздников и хороших событий. Поблекшие репродукции намекали на хороший вкус бывших хозяев. Но и только. Питер с грустью обвел взглядом интерьер. Ранее незнакомое чувство тоски теперь заполняло его грудную клетку. Казалось, желудок опустился на несколько сантиметров под тяжестью необычных впечатлений. Губы и нос мальчика похолодели.

- Есть кто? – осторожно спросил у стен Питер. Ответа не последовало.

С угрюмой миной он пошел дальше. За другой прикрытой дверью обнаружилась спальня – такая же выцветшая и унылая. Кровать была аккуратно заправлена. Короткие шторы колыхались от ветерка сквозь раскрытые форточки. Гуляя взглядом по обстановке, Питер заметил что-то ярко-розового цвета.

«Мячик…» - уже представив, как он потом будет гордо показывать Рэю и его дружкам трофей, мальчик схватил мяч и бросил его на землю. Тот пружинисто отскочил обратно в руку.

Осмелев и придя в себя, Питер продолжил свое расследовательное предприятие. Покопался в небольшом чулане. Но там лежало только старье. Заглянул в ванную комнату и покривлялся перед облезшим зеркалом.

- Сколько там времени прошло? – мальчик глянул на свои наручные часы. – Ладно, хватит мучить этих хулиганов.

Гордый Питер с мячиком в руках вышел из ванной и направился на кухню, которая завершала планировку дома.

Там в редких лучах солнца поблескивали на стене вымытые сковороды и кастрюли. На газовой плите что-то варилось в турке. Питер обомлел.

- Присаживайся, коль пришел, - прозвучал голос из темного угла.

- Кто здесь? – осипшим голосом спросил мальчик и замер.

- Как кто? Ведьма, - послышался надтреснутый смех. – Проходи, садись. Питье почти доварилось. - И строго стукнула кулаком по столу.

От испуга мальчик машинально сел за стол. Покрутив розовый мячик в своей вспотевшей руке, он положил его на стол:

- Я только поиграть его взял…

Старуха ничего не отвечала, а лишь медленно разливала терпкий напиток, совсем не похожий на ожидаемый кофе, по чашкам. Вылив последнюю каплю, она швырнула турку в раковину. От этого грохота сердце мальчика быстро заколотилось.

Звенящую чашку на блюдце ведьма неуклюже поставила на стол и строго сказала:

- Пей!

Мама часто говорила Питеру, что нельзя брать еду и воду из рук незнакомцев. Но мальчик испытывал настоящий ужас и, не помня себя, принялся пить неизвестный напиток. Напротив него села старуха.

- Как звать тебя, мальчик?

- П-питер… - ответил он, продолжая пить.

- Хм, Питер…Святой Петр. Знаешь о таком? – ведьма прищурилась.

- Угу, - Питер почувствовал, как испарина выступила на его лбу.

- Значит любишь истории. Так слушай, Питер, - старуха принялась помешивать ложкой в своей чашке. – Меня зовут Клодетт и я выросла в нашем городе, Соммервилле.

Бровки Питер приподнялись от удивления:

- Но наш город называется Джордж-Таун…

- Это теперь. А раньше это был небольшой городок Соммервилль, больше похожий на деревню. По его дорогам редко проезжали автомобили. Вместо этого была церковь и лагуна с чистейшей морской водой. А еще праздничные фестивали. Я их так любила... На одном из таких празднеств моя жизнь и оборвалась…

- Как оборвалась? Вы же здесь, - удивленно промямлил Питер и почувствовал, что язык обмяк и чувства притупились.

- Да, все верно. Неужто ты думаешь, что жизнь человека обрывается только с приходом физической смерти? – старуха Клодетт ухмыльнулась.

- Не знаю, - досадно ответил мальчик.

- Ты ничего не знаешь, Питер. Твой прекрасный Джордж-Таун афиша-зазывала. А ты всего лишь очередное дитя, которому подарили уважаемое имя.

Питер нахмурился и решил было резко встать и выйти из этой треклятой кухни. Но мышцы его ног не поддались требованию мыслей. И чашка была уже пуста. Он внимательно стал рассматривать ее зияющее дно, усыпанное кусочками трав.

- В тот день я так же, как и ты, всматривалась в неясные силуэты гущи и слушала тайные пророчества. Мне едва исполнилось шестнадцать. Еще утром я даже предположить не могла, как измениться моя жизнь с заходом солнца. Я переступила порог шатра провидицы, подталкиваемая в спину давней подругой Мадлен и ее хихикающими сестрами по вере. И больше из этого шатра я не выходила.

Провидицу звали Падмэ. Она выросла на Дальнем Востоке и большую часть своей жизни путешествовала по миру, меняя судьбы людей. И моя судьба попала в ее хитросплетенный клубок. Подняв свои волоокие глаза от шара предсказаний и оглядев меня с ног до головы, она произнесла слова, которые помню до сих пор: «Попрощайся со своим трогательным волнением – больше оно тебя не сковывает». Как бы там ни было, но мое волнение и стеснительность с того дня действительно пропали. Но пропало и много чего другого.

Повелительным жестом Падмэ пригласила меня к столу и предложила самый действенный способ узнать судьбу – испить напиток. Ты, Питер, его сейчас и выпил. Подобно тебе я сидела сонная и обмякшая и слушала эту незнакомую женщину, которая знала обо мне практически все. Как сосуд, она медленно осушала меня своими рассказами. И когда я стала совсем пуста – заткнула эту теперь ненужную стекляшку заключительными словами: «Он тебя не любит. Твоя дорога другая».

В тот же миг мне показалось, что по щекам покатились слезы. Я тронула лицо руками, но щеки были сухими и холодными. Падмэ продолжала буравить меня взглядом и сдержанно улыбаться. А напоследок, когда я собралась уходить, протянула мне свой городской номер. «Месяц-другой я еще буду здесь. Будут вопросы, звони, Клодетт». Да, так она и сказала. Но я не позвонила. И даже не выяснила, настоящий ли это номер. Ведь, как я уже говорила, с заходом солнца моя жизнь изменилась. Выйдя из шатра, я некоторое время постояла под звездным небом. А потом меня позвала Мадлен со своими «сестрами», и мы пошли смотреть театр теней.

На следующий день я получила первое в своей жизни приглашение на свидание. И ничего не почувствовала. Не почувствовала и через год, и через два и дольше. Мое сердце не дрогнуло даже спустя годы, когда в дом постучали и сообщили о его героическом подвиге. На торжественном и одновременно траурном приеме мне вручили его посмертную медаль. По щекам лились слезы, но я их не чувствовала. Так началась моя жизнь немого наблюдателя. Холодного, отчужденного и насмешливого.

Прежние загадки теперь без прикрас раскрывались перед моими глазами. А жизнь города отныне перевоплотилась в живой театр теней с преобладанием драматических развязок. Началось с того, что медаль, которую мне вручили, куда-то странным образом исчезла. А потом нашлась – в бардачке искореженного кузова перевернувшейся тачки местного золотого мальчика. Этот великовозрастный мальчик позже в больнице рассказал шерифу, что спер медаль ради подпольного аукциона, который устраивал соммервилльский станочный завод. Его директор позже завел себе много вредных привычек, которые увели от него жену и привели в дом молодую мачеху, которая подсадила его детей на веселящий порошок. В студенческом общежитии они угощали всех своих приближенных. После особо громкой вечеринки девушка из бедного квартала оказалась в реанимации. На другой день ее отец выстрелил из дробовика в нескольких студентов. Началась охота. Потом рабочие забастовки. Думаю, Питер, ты уже понял, что последовало за этим. Соммервилль сотрясали слезы. А я все так же ничего не чувствовала. Я продолжала смотреть, как рушится прежний мир. Как от крыльев остаются только скелеты. И по всему городу разливаются вязкие болота безысходности. Соммервилль пребывал в судорогах и агонии несколько десятилетий, пока не испустил свой последний дух. Тогда-то его и переименовали. Началась история нового города - Джордж-Тауна. На главной площади установили фирменный монумент, который вызывал только недоумение у прежних жителей. На городском собрании все отводили друг от друга глаза и старались смотреть только на сцену, где ораторствовал ведущий. Лишь в глазах самых молодых он находил симпатию и интерес. Глаза соммервильцев давно уже затянула мгла. Сколько еще историй они скрывали? Продолжим по порядку…

Питер сонно переводил взгляд со своей чашки на рассказывающую старуху Клодетт и обратно на чашку. А затем просто уснул за столом.

В грезах он летел над былым Соммервиллем – городком свежего морского воздуха и ярких фестивалей. Солнце щедро освещало сочные зеленые лужайки и рыжие черепицы милых домиков. Приметив один из них, Питер устремился к нему, мягко пикируя вниз.

Вблизи домик оказался еще более очаровательным. За прянично-плавными ставнями колыхались накрахмаленные шторки в горошек. Вдоль тропинки до двери радостно улыбались садовые гномы и сказочные животные. Питер от восторга зашелся радостным смехом и влетел внутрь домика. Чуть успокоившись, он встал на ноги и открыл рот, чтобы крикнуть: «Я здесь!». Как тут дверь за ним с грохотом захлопнулась. Свет погас.

- Что такое? – мальчик вздрогнул от дремы и потер глаза.

На кухне было уже темно, как ночью.

- Клодетт, вы здесь? – Питер крикнул в пустоту и ничего не услышал в ответ.

Аккуратно пробираясь к выходу, ему на миг показалось, что старуха ему привиделась. Но терпкий вкус неизвестного напитка во рту отрезвлял застывшие чувства мальчика.

Питер, наконец, вышел из дома и очутился под звездным небом. Свежий воздух коснулся своей невидимой ладонью его лица и распушил русые волосы.

- Ма! Па! Он тут! – послышался взволнованный крик Рэя. А через несколько секунд показался и он сам – бегущий что есть мочи прямо к Питеру. – Эй, братик, ты куда пропал? Мы тебя обыскались. Уже с собаками выбрались на поиски, - странно тихим и мягким голосом заговорил рослый хулиган, сев на корточки.

К ограде «дома ведьмы» подъехал полицейский джип с мигалкой. В темноте рядом перемещались фигуры взрослых людей и нескольких овчарок.

- Я был в доме старухи Клодетт, - растерянно ответил Питер.

- Какой Клодетт? Мы через полчаса вломились в этот чертов дом и никого не нашли. Только голые стены и крысы, - проговорил Рэй очень серьезным тоном.

- Но как…я осмотрел весь этот дом – прихожую, гостиную, спальню, кладовую, ванную и кухню. На кухне я познакомился со старушкой Клодетт. Она заварила какой-то терпкий напиток и угостила меня им. Руки и ноги перестали меня слушаться. А она рассказывала истории, много разных историй…

- Питер, о чем ты? Там внутри ничего нет, голые стены… - глаза Рэя расширились. Он достал из кармана фонарик и посветил в раскрытую входную дверь. У серой бетонной стены пробежала жирная крыса.