«Предатели» 1.0

Глава 1

1928 год

На краю деревни, возле старого плетня, сидели два уже немолодых мужика.

— Вот ты объясни мне, Фрол Кузьмич. Я ж за революцию воевал. Ты воевал, это я знаю. Только ты-то за белых был.

— Был, — спокойно ответил Фрол Кузьмич.

— Ну вот. А теперь скажи мне: как так получается? У меня две коровы, лошадёнка, немного земли. У тебя примерно столько же. Работали всю жизнь, никого не трогали. И вдруг мы, выходит, мироеды?

Фрол Кузьмич помолчал.

— Не знаю я, Иван. Раньше мироед тот был, кто чужим трудом жил. А теперь, похоже, достаточно иметь чуть больше соседа.

— Так я же не за это воевал…

— И я тоже, — усмехнулся Фрол. — Только каждый теперь будет рассказывать нам, за что именно мы воевали.

Иван посмотрел на свои руки.

— А что же тогда делается?

Фрол Кузьмич пожал плечами.

— Пока ничего. Пока только слова.

Он посмотрел в сторону деревни, где женщины возвращались с поля, а дети гоняли по дороге палку вместо лошади.

— А вот когда за словами придут люди… тогда и узнаем.

Глава вторая. Агитаторы

Через несколько дней в деревню приехали двое агитаторов — мужчина лет тридцати и совсем молодая девушка.

Собрали народ возле сельсовета. Мужчина развернул красный плакат, девушка достала из папки бумаги.

— Товарищи! — начал мужчина. — Пришло время объединить наши хозяйства. Поодиночке крестьянину трудно, а вместе мы построим новую жизнь!

— В колхоз вступать обязательно? — спросил кто-то из толпы.

Агитатор улыбнулся.

— Разумеется, решение принимает каждый сам. Партия во главе с товарищем Сталиным лишь указывает правильный путь.

Девушка тут же подхватила:

— Колхоз даст нам технику, большие поля, порядок и будущее для наших детей!

— А коровы? — спросила старуха.

— Общее хозяйство, — бодро ответила девушка.

— А лошадь?

— Тоже общее.

В толпе стало тихо.

Фрол Кузьмич посмотрел на Ивана.

— Видишь? — тихо сказал он. — Пока ещё ничего не отобрали.

— Пока, — ответил Иван.

Агитатор снова поднял голос:

— Товарищи! Неужели вы хотите остаться в прошлом? Новая жизнь уже началась. И тот, кто будет ей мешать, должен понимать: партия умеет отличать сознательного крестьянина от мироеда.

Иван медленно снял шапку.

— Фрол…

— Чего?

— А две коровы — это уже много?

Фрол Кузьмич ничего не ответил.

Глава третья. Колхоз

Через неделю в деревню приехали машины.

Из них вышел десяток вооружённых людей в форме. С ними был тот самый агитатор, который ещё недавно говорил о добровольном вступлении в колхоз.

— Революционная милиция, — представился он. — Приступаем к проведению постановления партии.

Теперь никто не улыбался.

Люди молча смотрели, как чужие руки заходят во дворы.

Забирали коров, лошадей, свиней, кур.

— Это моё! — кричала старуха, пытаясь удержать курицу.

— Теперь общее, — спокойно ответили ей.

У кого-то нашли спрятанное зерно. Потом нашли ещё.

А потом начали искать там, где ничего не было.

— Всё спрятали! — кричал начальник. — У кулаков всегда всё спрятано!

— Да нет у меня ничего! — оправдывался Иван. — Вы же всё уже забрали!

Его ударили.

Фрол Кузьмич шагнул вперёд.

— Оставьте его.

Иван посмотрел на него и вдруг усмехнулся:

— Видишь, Фрол? А ты говорил — пока только слова.

Раздался выстрел.

Иван упал.

Наступила такая тишина, что было слышно, как в сарае бьётся запертая курица.

Никто не подошёл.

Люди смотрели в землю.

Через несколько минут начальник развернул бумагу.

— Постановлением сельского совета хозяйства объединяются в колхоз.

Он оглядел деревню.

— Председателем назначается товарищ, который уже проявил себя на агитационной работе.

Тот самый молодой агитатор шагнул вперёд.

— Товарищи, — сказал новый председатель, — отныне всё это принадлежит всем нам.

Фрол Кузьмич посмотрел на пустой двор Ивана.

Потом на сарай.

Потом на людей, которые ещё вчера были хозяевами своих домов.

— Всем, — тихо повторил он.

И впервые это слово прозвучало для него страшнее, чем слово «ничего».

Глава четвёртая. Два года спустя

Прошло два года.

За это время многое изменилось.

У некоторых снова появились поросята, куры, гуси. У Фрола Кузьмича даже появилась корова.

— Всё-таки за страну воевал, — иногда шутил он, поглаживая её по боку.

Люди постепенно привыкали к новой жизни.

Сначала в колхозе работали кто как. Кто-то старался, кто-то делал вид, что старается, а кто-то просто ждал конца рабочего дня.

Шатко-валко, но дело двигалось.

Поля обрабатывали, скот разводили, зерно собирали.

Жизнь понемногу налаживалась.

Однажды вечером Иванова вдова принесла Фролу Кузьмичу яйца.

— Возьми, Фрол. У нас теперь кур больше, чем детей.

— А это хорошо или плохо?

— Пока не знаю, — засмеялась она.

Фрол тоже улыбнулся.

В деревне снова начали смеяться.

Дети бегали между домами, женщины обсуждали хозяйство, мужики спорили о погоде и урожае.

Казалось, самое страшное осталось позади.

Только Фрол Кузьмич иногда смотрел на новую вывеску у сельсовета и почему-то долго молчал.

Он уже понял одну простую вещь:

человек может привыкнуть почти ко всему.

Даже к тому, что ещё вчера казалось невозможным.

Глава пятая. 1930 год

И настал 1930 год.

Год выдался страшный.

Дождей почти не было. Земля растрескалась, трава выгорела, а урожай оказался куда хуже, чем надеялись.

Половина людей в колхозе была без опыта. Многие работали без особого желания — после всего, что произошло, трудно было заставить человека любить чужое хозяйство.

Но работа шла.

Как умели.

Как получалось.

А потом люди начали считать зерно.

И быстро поняли: до весны его может не хватить.

Самые умные стали понемногу прятать зерно.

Не для наживы.

Не для торговли.

Для себя.

Для детей.

Чтобы зимой было что поставить на стол.

Фрол Кузьмич тоже долго смотрел на свой небольшой запас.

— Если отдам всё, чем кормить корову? — спросил он сам себя.

Он вспомнил Ивана.

Вспомнил тот день.

И всё-таки спрятал мешок.

В деревне об этом пока молчали.

Но деревня была маленькая.

А тайны в маленькой деревне живут недолго.

Глава шестая. Ноябрь

В ноябре в деревню снова приехали агитаторы из города.

На этот раз разговор был коротким.

— Товарищи, в городе голод. Нужно помочь. Всё зерно, которое вы спрятали, должно быть сдано.

По дворам снова пошли люди.

Искали в сараях, амбарах, подполах. Выносили мешки, забирали последнее.

Фрол Кузьмич успел спрятать большую часть своего зерна.

Но об этом знал Егор.

Егор был сыном того самого Ивана — друга Фрола, погибшего два года назад.

После смерти друга Фрол не бросил его семью. Помогал Егору, чем мог.

Теперь Егор показал, где Фрол спрятал зерно.

— Там, — сказал он.

Люди пошли туда.

Фрол посмотрел на мальчика.

— Ты?

Егор промолчал.

Начали вытаскивать мешки.

Жена Фрола, мать его сына Ивана, попыталась помешать.

— Оставьте хоть немного! Нам самим зимой нечего будет есть!

В суматохе её случайно толкнули.

Она упала.

Через несколько минут стало понятно, что женщина погибла.

Но никто не остановился.

— Забирайте всё, — приказал старший.

Фрол стоял неподвижно.

Потом его забрали.

Через несколько дней Фрола отправили на строительство канала.

Его сын Иван остался один.

Иван был назван в честь друга отца — того самого Ивана, который погиб два года назад.

Теперь у мальчика не осталось ни отца, ни матери.

Его отправили в детский дом в город.

А Егор остался.

Он смотрел вслед машине, которая увозила Ивана.

Никаких сожалений.

Никаких слёз.

Только одна мысль крутилась у него в голове:

Машка будет его.

Теперь он был уверен.

Он всё сделал правильно.

П. С. Если кто-то заподозрил в «Предателе» плагиат с «Вечного зова» или «Долгой дороги в дюнах» — это не так. Произведение не новое, но в нём действительно есть что-то похожее.

Возможно, это даже «рыба» для сценария сериала или фильма — такое вполне возможно. Но я надеюсь, что по-настоящему жёстить я начну уже в «2.0».

И автор сам поражается: при таком развитии технологий — и при такой убогости того, что нам иногда показывают. Возможно, я ошибаюсь. Судить вам.