Скарлет Уилсон

Праздник в городе влюбленных

Пролог

Закладка:

Скарлет Уилсон

Роман

Scarlet Wilson

The Prince She Never Forgot

Руби чувствовала радостное волнение, витающее в воздухе. Ей казалось, будто все люди в мире решили отпраздновать наступление Нового года в Париже. Плотная толпа, казалось, сама несла ее от Елисейских Полей к Эйфелевой башне.

– Ты рада, что приехала сюда? – прокричала Руби на ухо ее подруга Полли, пролив вино ей на рукав. – Сейчас это, наверное, лучшее место на свете.

– Да, – пробормотала Руби.

Прогуливаться по Парижу определенно лучше, чем сидеть в квартире и думать о бывшем бойфренде, с которым ей не следовало иметь дело, и о работе, которую она не получила.

Полли радостно завизжала.

– Через час начнут запускать фейерверки. Давай попробуем подойти ближе к Эйфелевой башне, чтобы нам было лучше их видно.

Руби кивнула. Их компания состояла из десяти человек, и им становилось все труднее держаться вместе.

– Прежде чем мы пойдем смотреть салют, мне нужно найти дамскую комнату, – сказала она Полли. – Дай мне пять минут.

На Елисейских Полях было множество кафе и баров, но, похоже, сейчас всем женщинам в городе нужно было то же, что и ей.

– Идите дальше без меня, – предупредила она подругу. – Встретимся там, где договорились.

У их компании были четкие планы на сегодняшний вечер. Они собирались пообедать на речном пароходе, выпить в баре отеля, прогуляться по Елисейским Полям и полюбоваться фейерверками у Эйфелевой башни. Они выбрали место, где встретятся, если кто-то потеряется. В такой вечер, как сегодня, это было бы неудивительно.

Руби целую вечность простояла в очереди в дамскую комнату, после чего пошла дальше. У нее было такое ощущение, будто за эти тридцать минут все жители Парижа вышли на улицы. Скорость передвижения была черепашьей. У Эйфелевой башни уже собралась плотная толпа. Она не сможет найти в ней своих друзей.

По правде говоря, она не беспокоилась. Улицы были освещены яркими огнями. Всеобщее настроение было праздничным. Люди пили вино и пели песни. Повсюду были полицейские, так что она чувствовала себя в безопасности, хотя и была одна. Она слышала вокруг обрывки разговоров на французском, английском, итальянском, немецком и даже японском.

Руби расстегнула свое темно-красное шерстяное пальто. В декабре в Париже было прохладно, но толпа была такой плотной, что ей стало жарко. Зная, что в новогоднюю ночь на улицах Парижа полно карманников, она крепче прижала к себе сумочку.

Когда впереди наконец показалась Эйфелева башня, у нее запищал мобильный телефон. К этому моменту толпа почти остановилась, так как улицы были забиты, и подойти ближе к башне было невозможно.

Тогда Руби сделала несколько шагов в сторону, расстегнула сумочку, достала телефон и прочитала сообщение.

«Где ты?» – спрашивала Полли.

Похоже, друзья ждали ее в условленном месте.

«Не уверена, что смогу до вас добраться, но попробую», – написала Руби. Едва она успела нажать кнопку «Отправить», как кто-то толкнул ее, и она уронила телефон. Его пнула одна нога, другая, и он отлетел в сторону и скрылся из виду. Она попыталась пройти туда, где видела его в последний раз, но толпа понесла ее в противоположном направлении, и она потеряла ориентацию в пространстве. Тогда она осмотрелась, чтобы определить, куда ей нужно идти, затем продолжила искать взглядом телефон.

Вдруг кто-то сильно толкнул ее сзади в плечо, и ее понесло прямо на группу немцев у стены.

– Простите…

Они громко смеялись, и от них пахло пивом. Руби попыталась отойти в сторону, но это было невозможно. Народа вокруг было столько, что идти было некуда.

– Пожалуйста, пропустите меня! Дайте мне пройти! – закричала она.

У нее начался приступ клаустрофобии. Ей казалось, что толпа вот-вот сомкнется и раздавит ее. Тогда она глубоко вдохнула, подняла локти и снова попыталась изменить направление своего движения, но у нее ничего не вышло.

Столкновение оказалось неизбежным, и она почувствовала пахнущее пивом дыхание на своей щеке.

Вдруг кто-то схватил ее сзади за пальто и потянул вверх. Затем сильная рука обхватила ее за талию и продолжила поднимать. У нее перехватило дыхание, и едва она опомнилась, как оказалась на выступе стены. Ее ступни были на уровне плеч проходящих мимо людей.

– Вы в порядке? – раздался рядом с ней мужской голос. Рука, которая ее поддерживала, убралась, и Руби, почувствовав, что начинает терять равновесие, схватилась за нее. – Вы в порядке? – повторил мужчина. – Вы пьяны?

Переведя дух, Руби повернулась и посмотрела на своего спасителя. Она хотела открыто возмутиться его вопросу, но, когда увидела его, потеряла на мгновение дар речи.

Даже в поздний час в толпе она обратила бы внимание на этого высокого широкоплечего парня с темными волосами и ярко-голубыми глазами.

Она машинально подняла руки:

– Нет-нет, я не пьяна. Просто толпа понесла меня в другую сторону, и я запаниковала.

Его губы растянулись в очаровательной улыбке.

– Вы уже собрались домой? Вы не хотите смотреть салют?

Он говорил по-французски с едва заметным акцентом.

– Нет, я не иду домой, – вздохнув, ответила Руби. – Разумеется, я хочу посмотреть салют. – Она всмотрелась в неподвижную плотную толпу внизу. – Но не так. Я должна была встретиться со своими друзьями.

– Вы потерялись?

– Не совсем, – ответила Руби, снова переведя на него пристальный взгляд. – Мы должны были встретиться неподалеку от Эйфелевой башни. – Она покачала головой. – Сейчас добраться туда невозможно.

Он бросил взгляд на толпу и улыбнулся:

– Вы правы. Простите, что так бесцеремонно вас схватил, но вы выглядели напуганной. Я думал, что у вас началась паника.

– Я действительно запаниковала, но сейчас все хорошо, – призналась Руби, обнаружив, что ее дыхание и пульс уже выровнялись. – Спасибо вам. Я никогда раньше не бывала в такой огромной шумной толпе. – Она сняла пальто и шапку и поправила волосы.

– Управлять массой людей может быть сложно.

Руби удивили его слова.

– Откуда вы знаете?

Он молча улыбнулся, проигнорировав ее саркастический вопрос. Тогда она протянула ему руку и представилась:

– Я Руби Уизерспун из Англии.

Его большая теплая ладонь сомкнулась вокруг ее ладони.

– Алекс, – просто сказал он.

Ее взгляд скользнул по его одежде. Джинсы и футболка были подходящей одеждой для молодого парня, но классическое черное пальто показалось ей странным выбором.

Закладка:

«В таком случае, может, тебе оставить ее в покое и позволить ей быть нормальным ребенком?» – подумала Руби, представив себе, каким стрессом были для несчастной малышки все эти осмотры. Разумеется, она не могла сказать об этом вслух.

– И что это за план лечения? – поинтересовалась она.

Он пододвинул к ней папку, которую принес с собой. Открыв ее, она достала из нее скрепленные листы бумаги и начала читать.

Осмотр, похоже, был тщательный, но Руби не была согласна с планом лечения и преждевременными заключениями.

– У каждого профессионала может быть своя идея относительно плана лечения твоей дочери, – осторожно произнесла она. – Я не вправе не соглашаться.

Он указал ей на папку:

– Что бы сделала ты?

– Какое это имеет значение?

– Я бы хотел, чтобы ты отправилась со мной в Эвронию и сама осмотрела Аннабель. Чтобы ты сама разработала план лечения и применила его.

Руби почувствовала себя так, словно ее окатили ледяной водой.

– Это невозможно, – сказала она.

– Возможно. Я знаю, что у тебя много пациентов, но я предложил вашему администратору огромную компенсацию, которую он сможет потратить на нужды отделения, если ты согласишься поработать на меня.

Руби не поверила своим ушам.

– Что ты сделал? – Она резко вскочила на ноги, обошла стол и схватила Алекса за лацкан пиджака, заставив его подняться. – Ты это сделал, не поговорив прежде со мной? Как ты посмел, Алекс? Я не продаюсь. У меня есть работа. Я должна заботиться о своих пациентах. У меня полно других обязанностей.

Она посмотрела на свою руку с побелевшими костяшками, все еще держащуюся за его лацкан. Что она делает, черт побери?

Она тут же отдернула руку и сделала шаг назад. Ее сердце бешено колотилось.

– Твое отделение будет работать еще лучше, если в нем станет на два сотрудника больше.

Руби почувствовала, как у нее вытягивается лицо.

– Что?

– Я обещал вашему руководству, что буду платить зарплату человеку, который тебя заменит, и двум дополнительным сотрудникам, если они отпустят тебя со мной.

У Руби голова шла кругом. Наличие еще двух сотрудников пошло бы на пользу отделению. Это позволило бы принимать больше пациентов и решить проблему с очередями.

Ей не нравилось, что на осмотр каждого ребенка отводится слишком мало времени. Им не хватает сил, чтобы помочь всем нуждающимся, из-за этого людям приходится месяцами ждать приема. Два дополнительных сотрудника – это роскошь, от которой они не вправе отказаться.

Алекс откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу.

Она читала обо всем, что произошло в его жизни за прошедшие десять лет, и искренне ему сочувствовала.

– Это похоже на шантаж, Алекс. Я не видела тебя десять лет. За это время ты ни разу не дал о себе знать. – Покачав головой, она принялась измерять шагами маленький кабинет. – Я знаю, что произошло с твоим отцом. Весь мир знает. Десять лет назад ты не связался со мной. Я два дня безвылазно просидела в отеле в ожидании вестей от тебя. Мне уже начало казаться, что наша с тобой встреча – плод моего воображения.

– Я оставил тебе сообщение, – сказал он.

– Я его не получила! – возмутилась Руби.

– Странно. Я написал записку и велел начальнику своей охраны отвезти ее в твой отель и передать администратору. Ты должна была ее получить.

Она покачала головой:

– Я не получала никакой записки. Я два дня ждала от тебя вестей, но их не было.

На смену ее гневу пришли печаль и сожаление. Подумать только! Несмотря на то что произошло у него дома, Алекс все-таки оставил ей сообщение.

Сейчас он выглядит так, словно на его плечах лежит тяжесть всего мира. Его отец болен уже десять лет, и ему приходится управлять страной вместо него. Его жена умерла от рака, а любимая дочка не говорит.

Взяв его за руку, она тихо произнесла:

– Почему я? Почему, Алекс?

Он нежно коснулся свободной рукой ее щеки:

– Потому что больше нет никого, кому я мог бы доверить самое дорогое, что у меня есть.

Руби с трудом сдержала слезы. Он не сказал ни слова о том, что захотел ее увидеть, узнать, как она жила все эти годы. В то же время его признание в том, что он готов доверить ей свою дочь, говорило о многом. Она не знала, следует ей расстроиться или обрадоваться.

Алекс достал из бумажника фотографию и протянул ей. На снимке была изображена маленькая белокурая девочка, очень похожая на свою покойную мать. Она выглядела печальной.

– О, Алекс… – пробормотала Руби.

– Ты поедешь со мной?

– Мне нужно подумать. Дай мне немного времени.

Прошло десять лет, а она просит о времени. Какая ирония!

Разве она может сказать «нет»? Разве может не попытаться помочь несчастной малышке? Она не знает, удастся ли ей помочь его дочери, но она должна попытаться.

Сквозь щели между планками жалюзи Руби видела коридор, по которому туда-сюда сновали люди. В отделении работает много сотрудников, но времени у них катастрофически не хватает. Она любит свою работу, но очень устает. Признаться, последние несколько месяцев она просматривает объявления о вакансиях.

Согласившись на предложение Алекса, она поможет отделению и множеству пациентов. Неужели так сложно сказать «да»?

Алекс поднялся со стула.

– Я оставлю тебе эти бумаги, – сказал он, направляясь к двери. – Там есть мои контактные данные. Если все-таки надумаешь со мной поехать, дай мне знать.

Похоже, он решил, что она собирается отказаться.

Посмотрев на фото Аннабель, лежащее на папке, Руби задала ему вопрос, который не давал ей покоя с момента его прихода:

– Алекс, как ты узнал, где я?

У двери он повернулся и пристально посмотрел на Руби своими ярко-голубыми глазами.

– Я всегда знал, где ты, Руби, – тихо ответил он, открыл дверь и вышел в коридор.

Глава 2

Полет на частном реактивном самолете проходил гладко. Руби следовало расслабиться и наслаждаться комфортом, но с того момента, как она покинула Лондон, она была как на иголках.

Когда самолет снижался перед посадкой, Руби увидела ослепительно красивое побережье Средиземного моря. Это была Эврония. На территории страны площадью в семьдесят квадратных километров проживало двести тысяч человек. Из-за налоговых льгот сюда стекались богатые и знаменитые. Пресса любила Эвронию, потому что многие знаменитости играли здесь свадьбы.

После их встречи в больнице она не общалась с Алексом. Телефонный номер, который он ей оставил, принадлежал его секретарю Руфусу. Этот веселый энергичный человек обрадовался, когда она сообщила ему, что согласна помочь Аннабель. Он заверил ее, что все организует, посоветовал, какую одежду и обувь следует взять с собой, и спросил, какой размер она носит, на тот случай, если ей вдруг понадобится что-то еще.

Закладка:

Алекс кивнул в ответ и, подойдя к калитке в высокой каменной стене, набрал электронный код, и она открылась. За ней оказалось скалистое побережье. С моря дул прохладный бриз. Руби поежилась, и Алекс снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

– Ты часто выскальзываешь из дворца через черный ход? – спросила Руби.

– Разумеется. – Он поднял брови. – Неужели ты думала, что я постоянно торчу в замке?

– Я понятия не имею, что ты вообще делаешь, Алекс.

Он шумно вдохнул. Она вовсе не хотела, чтобы это прозвучало как упрек. Ей просто нужно было лучше изучить обстановку, в которой живет Аннабель.

Прогулка до центра города была очень приятной. Они прошли меньше мили, время от времени останавливаясь у витрин магазинчиков. Несколько владельцев вышли на улицу, чтобы поговорить с Алексом. Один из них дал ему большой кусок сыра, другой – ветчину, завернутую в бумагу. Руби удивило, как запросто люди общались с Алексом. Они кивали ему в знак приветствия, и никто не испытывал перед ним благоговейного трепета.

– Хочешь попробовать самый вкусный торт в Эвронии? – спросил Алекс.

– Даже вкуснее, чем в Париже?

Их взгляды встретились, и они одновременно улыбнулись друг другу, вспомнив вечер своего знакомства.

– Парижский торт не идет ни в какое сравнение с этим.

– Ты это гарантируешь?

– Полностью.

Он положил руку ей на талию, и они вошли в кафе, находящееся напротив казино, фотографии которого Руби видела в Интернете. Это кафе, судя по многочисленным отзывам, пользовалось большой популярностью у туристов.

– Ты не боишься, что тебе здесь будут досаждать? – спросила Руби.

Он покачал головой:

– По воскресеньям в Эвронию не прибывают ни круизные лайнеры, ни туристические автобусы. Это лучший день для прогулок по городу.

К ним подошел владелец кафе.

– Вам, как обычно, кофе и шоколадный торт, ваше высочество? – обратился он к Алексу, и тот кивнул. – А что желает прекрасная леди?

– Пойди взгляни на витрину, – посоветовал Алекс.

Послушав его, она изучила содержимое витрины и выбрала бисквитный торт с клубникой и сливками.

Руби казалось невероятным, что она десять лет спустя снова сидит вместе с Алексом за столиком в кафе. Он выглядел более расслабленным, чем во дворце. Это было странно, учитывая, что дворец – его дом.

Через пару минут им принесли кофе и тарелки с тортами.

– Попробуй, – сказал он, отломив вилкой кусочек своего торта и протянув ей.

Немного помедлив, она подалась вперед и приняла угощение.

– М-м-м… Очень вкусно. Ты прав. Торты здесь действительно вкуснее, чем в Париже.

Он указал кивком на ее торт:

– Твой тоже так хорош?

Руби подняла брови и помахала вилкой:

– Я тебя предупреждаю. Если ты прикоснешься к моему торту, я уколю тебя.

Алекс запрокинул голову и рассмеялся:

– Помнится, в Париже ты предлагала мне свой торт.

Она отправила в рот половинку спелой клубники:

– Возможно. Но тогда я пыталась произвести на тебя впечатление. – Она улыбнулась и пожала плечами. – Те дни остались далеко в прошлом.

– Ты не пытаешься произвести на меня впечатление сейчас?

– Нет, – серьезно ответила Руби, накрыв его ладонь своей. – Я просто пытаюсь тебя отвлечь, – призналась она, незаметно приблизила к его тарелке руку с вилкой и украла у него немного торта.

Алекс переплел свои пальцы с ее пальцами:

– Именно такой я тебя запомнил, Руби. Ты для меня девушка, которая умеет получать удовольствие от торта.

Руби облизала вилку:

– Это мой самый большой талант. Для его развития понадобились годы практики.

Алекс рассмеялся. Сейчас он как никогда походил на того веселого парня, с которым она познакомилась десять лет назад в Париже.

– Как долго уже открыто казино? – поинтересовалась она, глядя на людей, входящих в здание напротив и выходящих из него.

– Почти два часа.

– Но сейчас полдень. Я думала, что азартные игры – это ночное развлечение.

– Ты когда-нибудь бывала в Лас-Вегасе или Атлантик-Сити?

Она покачала головой:

– Хочешь сказать, что люди здесь играют круглые сутки?

Алекс кивнул.

– Это хорошо или плохо?

Он встретился с ней взглядом:

– Ты имеешь в виду народ или страну в целом?

– Наверное, и то, и другое. По правде говоря, я не очень много знаю об азартных играх.

– Я тоже, но туризм – это один из эффективных способов привлечения денег в страну. Благодаря тому, что мы построили новый порт, в него могут заходить круизные лайнеры. В разное время года мы открываем для посещений разные части дворца. Мы вложили много денег в строительство пятизвездных отелей, которые привлекают богатых и знаменитых. Им нравятся наши налоговые послабления. Многие из них справляют у нас свадьбы. Благодаря всему этому Эврония процветает.

Руби услышала гордость в его словах. Ему определенно было чем гордиться. Десять лет назад финансисты прогнозировали, что, если экономический спад продолжится, Эвронии придется стать частью одной из соседних стран. К счастью, ни один из этих прогнозов не сбылся.

– Ты поэтому отправился в Гарвард изучать экономику? Чтобы найти способ помочь Эвронии?

Алекс грустно улыбнулся:

– Если бы в этом не было необходимости, я бы стал изучать физику и математику.

– Правда? – удивилась Руби. – Тебе действительно нравятся точные науки?

Он кивнул:

– Конечно. Какой мальчишка не мечтает стать космонавтом? Я до сих пор об этом мечтаю.

Руби не смогла сдержать улыбку. Он снова стал тем Алексом, с которым она познакомилась в Париже. Тем парнем, который украл частичку ее сердца.

Доев торт, она облизала вилку:

– Теперь, когда я знаю о существовании этого замечательного места, я буду приходить сюда каждый день.

– Я буду приводить тебя сюда всякий раз, когда ты пожелаешь.

– Это хорошо. Потому что я хочу, чтобы ты привел нас сюда завтра.

– Нас?

– Да. Меня и Аннабель. Я хочу понаблюдать за тем, как она общается с другими детьми в детском саду, но прежде я хочу посмотреть, как вы взаимодействуете друг с другом.

– Но ты уже видела ее со мной.

– Во дворце. Я хочу посмотреть на вас в нормальной обстановке.

Он поднял брови:

– По-твоему, моя жизнь не нормальная?

Руби вздохнула:

– Не нормальная, и у Аннабель все должно быть по-другому. Она всего лишь маленькая девочка. Я хочу посмотреть, как она ест торт в компании своего отца. Мне нужно знать как можно больше о ней, о вашей семье. Расскажи мне о матери Аннабель.

Алекс побледнел, и она пожалела, что попросила его об этом. По правде говоря, она не хотела слышать о том, как прекрасна была его жена, но ей нужно было как можно лучше изучить обстановку, в которой жила Аннабель.

Закладка:

По телу Руби пробежала мелкая дрожь. У нее было такое ощущение, будто ее окружила стайка бабочек.

Когда его пальцы легонько коснулись обнаженного участка ее спины, с ее губ сорвался тихий вздох и все нервные окончания зазвенели.

Он снова наклонился и прошептал ей на ухо:

– Десять лет – это долгий срок, Руби.

Алекс медленно застегнул ей молнию. Его пальцы задержались сзади над вырезом ее платья.

Руби казалось, что у нее вот-вот подогнутся колени и она рухнет на пол. Разум говорил, что она не должна придавать этому значения, но разве можно игнорировать десять лет надежд, мечтаний и фантазий?

Она подалась назад, и их тела соприкоснулись. Взгляд ее по-прежнему был прикован к растениям в саду. Она знала, что если повернется и посмотрит в его голубые глаза, то сделает что-нибудь такое, о чем будет потом жалеть.

Вместо этого она просто положила голову ему на грудь. Какое-то время они стояли неподвижно, радуясь этому крошечному шагу, сделанному навстречу друг другу. Шагу, означающему, что их встреча десять лет назад не была плодом ее воображения.

Она чувствовала, как вздымается и опускается его грудь, ощущала сквозь одежду тепло, исходящее от его тела. Это было так естественно, словно ее место было здесь, рядом с этим мужчиной.

Одна его ладонь медленно скользнула по ее бедру и задержалась на животе. Другой рукой он нашел ее руку и переплел свои пальцы с ее.

Это неправильно. Это неприлично. Но почему ей от этого так хорошо?

– Ваше высочество? – донесся до них из коридора голос Руфуса.

Алекс тут же разомкнул объятия и, ничего не сказав, покинул комнату.

Ноги Руби словно приросли к полу, все чувства были обострены до предела.

Неужели это действительно произошло? Ее тело отвечало утвердительно, и разум не мог его контролировать. Все ее мысли перепутались, и это было странно. Руби Уизерспун всегда славилась благоразумием и способностью мыслить здраво.

Сейчас, вопреки здравому смыслу, она не чувствовала себя наемной работницей. Ей начало казаться, что она здесь не только ради Аннабель.

Но вот на что она может рассчитывать – это большой вопрос.

Глава 6

Руки Алекса дрожали. Только что произошло то, чего он так долго ждал.

Они с Руби наконец остались наедине. Сделать это во дворце оказалось сложнее, чем он думал.

В голове у него вертелись вопросы, которые задала ему Руби несколько дней назад. Сколько времени он проводит с Аннабель?

Он старается завтракать вместе с дочерью и заглядывать к ней в комнату вечером перед сном. Но ему, как правителю Эвронии, приходится часто ездить в другие страны. Он может отсутствовать несколько дней кряду. Зачастую он работает допоздна, и когда заглядывает к Аннабель, она уже спит.

Испугавшись, что с Аннабель что-то не так, он начал показывать ее одному специалисту за другим. Когда Руби сказала ему, что ей нужно понаблюдать за тем, как он общается с дочерью, его охватила паника. Ему показалось, что она собирается его критиковать.

Он все тщательно спланировал. Сначала они устроят пикник во дворцовом саду, затем прогуляются до центра города и поедят мороженого в кафе.

Войдя в комнату Руби, он обнаружил ее там в расстегнутом платье. При виде ее голой спины его бросило в жар. Когда он к ней прикоснулся, то едва удержался от того, чтобы не снять с нее платье и не повалить на кровать. Возможно, он сделал бы это, если бы его не позвал Руфус. Отдав ему распоряжения, Алекс спустился вниз.

Аннабель и ее няня ждали Алекса в холле. Через несколько минут к ним присоединилась Руби. В руках у нее был ярко-розовый мячик. Ее щеки раскраснелись. Похоже, ее тоже взволновало то, что произошло между ними десять минут назад.

Бриджит, кивнув, удалилась. Алекс взял за руку Аннабель, а на другую руку повесил корзину для пикника.

– Ты не говорил, что мы пойдем на пикник, – сказала Руби.

– Разве?

Он посмотрел на мяч, затем окинул взглядом ее наряд. При виде желтого платья и белых кроссовок он улыбнулся. Руби, похоже, не было никакого дела до того, что она надела несочетаемые вещи.

– Не думал, что ты играешь в футбол.

Руби одернула подол платья и улыбнулась:

– У меня много скрытых талантов. Может, мне все-таки надеть что-нибудь другое? Например, брюки?

Он покачал головой:

– Не надо. Это платье вполне подходит для пикника.

Ее румянец сделался еще ярче. Наверное, она вспомнила о том, как он ей помог застегнуть платье.

Она села на корточки перед Аннабель:

– Пикник – это замечательно. Я уже несколько лет не была на пикнике. Покажи нам свое любимое место в саду.

Улыбнувшись Алексу, Руби направилась к выходу. Они с Аннабель последовали за ней. Алекс обнаружил, что персонал смотрит на них с удивлением. Неужели им всем кажется странным, что он собрался провести время со своей дочерью? А может, новость о том, что он сегодня выходил из комнаты Руби, уже распространилась по всему дворцу?

Он хотел пойти к пруду с утками или к лабиринту из кустарников, но у Аннабель была другая идея. Она направилась в сторону и, остановившись рядом с фонтаном, села на зеленую лужайку.

Именно у этого фонтана Алекса с Софией сфотографировали, когда они были детьми. Снимок появился во многих изданиях по всему миру под заголовком «Будущие король и королева».

Алекс не знал, видела ли Аннабель это фото. Руби, судя по выражению ее лица, его видела. В любом случае она ничего не сказала, а просто села на траву рядом с Аннабель, не став ждать, когда Алекс расстелет одеяло.

Малышка начала возиться с ремешком сандалии. Руби с улыбкой придвинулась к ней и помогла ей разуться и снять носки. Затем она протянула Аннабель руку и повела ее к фонтану. К удивлению Алекса, его дочь не оказала ни малейшего сопротивления. Аннабель поднялась на бортик фонтана, потрогала мыском ноги воду и тихо рассмеялась.

У Алекса защемило сердце. Его дочь так редко смеется.

Держа Руби за руку, Аннабель пошла по бортику. На ее лице была довольная улыбка.

– Как ты догадалась, чего она хочет? – спросил Алекс, идя рядом с Руби.

Она пожала плечами:

– Я в ее возрасте сделала бы именно это.

Когда они сделали полный круг, Руби сняла Аннабель с бортика и немного покружила ее в воздухе. Судя по веселому смеху малышки, ей это доставляло удовольствие. Затем Руби посадила Аннабель на одеяло и начала вытирать ей ступни.

Алекс тем временем открыл корзину и начал доставать из нее еду. При виде миски, из которой шел пар, Аннабель радостно взвизгнула, открыла крышку и начала искать ложку.

Руби придвинулась ближе и заглянула в миску:

– Макароны с сыром? Это же одно из любимых блюд Аннабель.

Алекс кивнул:

Закладка:

Алекс кивнул:

– Да, но я не знаю, как оно могло оказаться в корзине для пикника.

Руби взяла яблоко, откусила от него немного и подняла глаза на дворец.

– Знаешь, я никогда раньше не устраивала пикник перед дворцом.

Алекс посмотрел на сотни окон. Несомненно, кто-нибудь из персонала сейчас наблюдает за ними. Их уединение – всего лишь видимость.

– Не хочешь посмотреть лошадей или пройтись по лабиринту? – спросил он Аннабель.

Покачав головой, девочка продолжила есть макароны. Алекс запустил руку в корзину, чтобы достать оттуда бутылку воды, и неожиданно наткнулся на что-то странное. Это была нога пластиковой куклы. Он обнаружил, что кукол целых три, и достал их. Одна была в платье принцессы, вторая – в купальнике, третья – в расстегнутом серебристом скафандре.

Алекс посмотрел на Руби:

– Вижу, ты взяла своих кукол, Руби.

Рассмеявшись, она взяла светловолосую космонавтку и застегнула ей скафандр:

– Разумеется, Алекс. Я девочка, и мне нравится играть в куклы.

Аннабель улыбнулась ей, положила вилку и подошла к куклам. С восприятием речи на слух у нее все в порядке. Она отлично понимает, что происходит вокруг нее. Тогда почему она не говорит?

Руби взяла принцессу и куклу в купальнике:

– Какая тебе больше нравится? В розовом или в фиолетовом?

Аннабель поморщилась и покачала головой. Ни на одной из кукол не было одежды этих цветов.

Руби просто улыбнулась и подняла обеих кукол выше:

– Точно. Я ошиблась. Тогда в голубом или в красном?

Аннабель подошла к ней, выбрала куклу в голубом платье и указала на свое собственное почти такого же цвета.

Руби кивнула:

– Значит, тебе нравится голубой?

Алекс понял, что в такой игровой манере Руби оценивала умственные способности Аннабель. Все специалисты, которым он показывал свою дочь прежде, прибегали к более традиционным методам. Они заставляли Аннабель делать разные вещи зачастую против ее воли. От трехлетнего ребенка нельзя ждать полного подчинения, но они пытались убедить Алекса в том, что его дочь неуправляема и плохо понимает, что происходит. В отличие от них, Руби, похоже, нашла способ до нее достучаться.

Аннабель взяла кукол и пошла с ними к фонтану.

– Думаю, куклы собрались купаться прямо в одежде, – пробормотала Руби, взяла сэндвич с ветчиной и начала есть. Алекс взял сэндвич с тунцом. Он знал, что это не самая подходящая еда для принца-регента, но любил ее с детства.

– Она разбирается в цветах. Для трехлетнего ребенка это хорошо, – сказала Руби, глядя на Аннабель.

– Ты смогла это понять, задав всего два вопроса?

– Нет, мы с Аннабель на днях сделали несколько игровых упражнений. – Наклонившись вперед, она притянула к груди колени и прошептала: – Послушай.

Прислушавшись, Алекс услышал помимо журчания воды в фонтане другие звуки.

Руби коснулась его руки:

– Она что-то напевает себе под нос. Она уже делала это на днях. Один из специалистов, к которым ты обратился, пришел к выводу, что Аннабель не может издавать звуки. Но она может это делать. Ты слышал ее смех. Слышал, как она визжит. Она может общаться посредством знаков и жестов. Она намеренно не говорит. – Между бровей Руби залегла складка. – И я должна выяснить почему.

Для Руби Аннабель всего лишь пациентка. Между ними нет эмоциональной связи. Ее не гложет чувство вины из-за того, что она делает недостаточно. Для нее это всего лишь профессиональный вопрос.

– Ты так об этом говоришь, будто это просто, – произнес Алекс с горечью.

– Я не думаю, что это просто, Алекс, – ответила Руби, не сводя глаз с Аннабель. – Я думаю, что тебе и мне придется запастись терпением. Другого выхода нет.

Она встретилась с ним взглядом. На мгновение ему показалось, что она говорила не об Аннабель, а об их отношениях.

– Какое твое первое воспоминание, Алекс?

Ее вопрос застиг его врасплох.

– Что?

– А мое первое воспоминание вот какое, – произнесла она с улыбкой. – Мне тогда было около семи лет. Я ездила с мамой и папой в отпуск в Булонь. Я помню, что мы много ходили с чемоданами, потому что не могли найти свой отель. Затем мой отец решил, что всем нам будет интересно посмотреть, как рыбаки ловят рыбу. – Она содрогнулась. – Возможно, это и вправду кому-то было интересно, только не мне в семилетнем возрасте. – Она снова улыбнулась. – Вот мое первое отчетливое воспоминание.

– Я помню, как очень долго сидел неподвижно, – сказал Алекс, все еще не понимая, зачем она затронула эту тему. – Была важная церемония с вручением государственных наград, и отец сверлил меня взглядом всякий раз, когда я начинал ерзать. Мне было неудобно в костюме с галстуком.

– Сколько лет тебе тогда было?

Он небрежно пожал плечами:

– Думаю, около пяти.

Руби посмотрела на Аннабель:

– Согласно научным исследованиям, три года – это важнейший этап в развитии мозга ребенка. В этом возрасте начинают формироваться воспоминания, но я, признаться, не помню себя в три года. Специалисты говорят, что у маленьких детей старые воспоминания со временем сменяются новыми. Глядя на Аннабель, я гадаю, что она может помнить.

Алекс насторожился:

– Что ты имеешь в виду?

Руби соединила пальцы в замок:

– Детский мозг как губка. Он очень восприимчив. Дети рождены для того, чтобы учиться. До двух лет развитие ребенка во многом зависит от его взаимоотношений с близкими людьми. Вокруг этого строятся все мозговые связи. У меня есть предположение, что потеря матери могла повлиять на развитие речи Аннабель.

Подобное Алексу даже в голову не приходило.

– Что? – удивился он. – Когда умерла София, ей было всего одиннадцать месяцев.

– Это долгий срок. Даже находясь в животе у матери, ребенок узнает ее голос. Появившись на свет, он соединяет голос со зрительным образом и реагирует и на то, и на другое. Ты, кажется, говорил, что София была хорошей матерью и проводила почти все время с дочерью.

Он кивнул:

– Да, так оно и было.

– В таком случае в течение одиннадцати месяцев все мозговые связи Аннабель строились вокруг образа матери.

После этого Руби села прямо и замолчала.

Она ни в чем его не винила. Она просто сделала профессиональное умозаключение и дала ему возможность обдумать то, что он от нее узнал.

Именно этим он и занимался, наблюдая за Аннабель, которая бросала кукол в фонтан. Похоже, ее это забавляло.

Он обнаружил, что слова Руби успокоили его, притупили чувство вины.

Сэндвичи быстро закончились, за ними последовали маленькие пирожные. Руби, похоже, не видела необходимости заполнять тишину болтовней. Ей доставляло удовольствие просто лежать на одеяле и наблюдать за Аннабель.

Закладка:

У Алекса обычно не было времени на подобные вещи. Ему постоянно нужно с кем-то что-то обсудить, подписать какой-то документ, ответить на электронное письмо. Оказать прием почетному гостю, пообедать с какой-нибудь знаменитостью, чтобы сделать стране рекламу и привлечь новых туристов и бизнесменов.

Где ему взять время для Аннабель? Для самого себя?

Ему некогда быть отцом. Некогда быть просто Алексом. Никто из его окружения не думает о нем как об Алексе. Никто, кроме Руби.

Она подкралась к Аннабель и обрызгала ее водой из фонтана. Весело вскрикнув, Аннабель побежала от нее. Это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.

Через пару минут Руби взяла маленький мячик и бросила его Аннабель через фонтан. Та его не поймала, но подобрала с лужайки и, забравшись на ограждение фонтана, кинула его назад Руби. Руби его поймала и снова бросила ей.

Ему следовало вмешаться. Следовало сказать им, чтобы они перестали заниматься глупостями. В прошлый раз плитку на ограждении фонтана меняли целую вечность.

Но они так весело смеялись, что ему не хватило духа сделать им замечание. Он не помнил, когда в последний раз видел Аннабель такой счастливой.

Причиной этого веселья была Руби.

При мысли об этом внутри у него что-то сжалось. Он обнаружил, что ревнует свою дочь к Руби. Ему было немного досадно оттого, что не он развеселил свою дочь. В то же время он не мог обижаться на Руби, которая была так искренна. Ни один из специалистов до этого не относился к его дочери с такой теплотой. За несколько дней она сумела установить контакт с Аннабель, подружиться с ней.

Пригласив ее сюда, он поступил правильно. Он помнил, как десять лет назад она с сожалением говорила о том, что не получила работу своей мечты. Помнил, какую радость и гордость испытал, когда спустя несколько лет узнал, что она ее получила.

Его размышления прервал крик, за которым последовал громкий плеск. Перед его глазами промелькнуло что-то желтое, и он резко вскочил на ноги.

Аннабель спрыгнула с бортика и побежала к другой стороне бассейна, куда уже подоспел Алекс. Они оба уставились в прозрачную воду, под которой находилась Руби. Подол ее желтого платья плавно колыхался в воде, изо рта шли пузырьки воздуха. Алекс наклонился, опустил руку в воду и начал ее вытаскивать.

Когда ее голова показалась из воды, она открыла глаза и громко рассмеялась. Аннабель, стоящая рядом с ним, тоже залилась смехом.

Алекс мельком посмотрел на окна дворца. Он даже думать не хотел о том, что это зрелище мог видеть кто-то из персонала.

Руби, очевидно, нисколько не беспокоило то, что она насквозь промокла и одежда облепила ее тело.

Продолжая смеяться, она схватила его за руку и резко потянула на себя. Потеряв равновесие, он упал в фонтан. Несмотря на то что день был ясным и солнечным, вода в фонтане была ледяной. Алекс обнаружил, что смеется вместе с Аннабель и Руби.

Руби наклонилась и подняла со дна куклу в платье принцессы.

– Я прыгнула в фонтан, чтобы спасти куклу, а ты зачем это сделал? – спросила она с дерзкой улыбкой.

Он поднял брови:

– Чтобы спасти Руби.

Его руки лежали у нее на талии. Ее лицо находилось в нескольких миллиметрах от его лица.

– Кто сказал, что меня нужно спасать? – спросила она.

Ей не было никакого дела до того, как она выглядит и смотрит на нее сейчас кто-то или нет. Она была самой собой.

Тогда Алекс понял, что этот пикник имеет большее значение, чем он мог себе представить. До сих пор, глядя на этот фонтан, он вспоминал, как они с Софией в детстве сидели на ограждении и болтали ногами. Отныне при виде этого фонтана он будет вспоминать Руби в мокром платье и смеющуюся Аннабель.

Некоторые воспоминания настолько яркие, что способны менять картину мира.

Глава 7

Похоже, с ней что-то не так. Она привыкла, открывая шкаф, видеть множество красивых платьев, ждущих своего часа.

Ее джинсы и футболки лежали в глубине шкафа. Прошло всего две недели, но ей уже не хотелось их надевать. Даже бледно-зеленое платье, в котором она приехала, не шло ни в какое сравнение с одеждой от-кутюр, подаренной Алексом. Все женщины любят красивые вещи, но она не ожидала, что так скоро привыкнет к роскоши.

Что произойдет, когда через несколько недель она вернется в Лондон и наденет униформу?

Она всегда с гордостью носила свою униформу. Что с ней творится, черт побери?

Алекс последовал ее совету. Несмотря на свою занятость, он стал проводить больше времени с Аннабель. Вопреки своей воле Руби старалась держаться в стороне. Она понимала, что отцу и дочери нужно побыть наедине.

Остальные этого, похоже, не понимали. Первое время в комнату, где находились Алекс и его дочь, постоянно кто-то заходил. Руби в конце концов это надоело, и она начала дежурить снаружи у двери. К тому времени, когда Аннабель засыпала, прослушав несколько сказок, в коридоре уже стояла очередь из людей, которым нужно было поговорить с Алексом. Руби была непреклонна. Она никого не впускала в комнату Аннабель.

Разговор о развитии детского мозга подействовал на Алекса. Он по-другому расставил приоритеты и научился находить в своем плотном графике время для дочери.

– Тук-тук.

Голос Алекса прервал размышления Руби. Она сидела в библиотеке, окна которой выходили в сад. Это помещение со стеллажами из темной древесины, заполненными книгами, быстро стало ее любимым местом во дворце. Оно притягивало ее как магнит. Когда ей нужно было поработать с электронной почтой, она приходила сюда со своим ноутбуком. Писем было немного. Коллеги рассказывали ей, как идут дела в отделении, и иногда спрашивали профессионального совета относительно того или иного пациента. В общем, в ее отсутствие на работе все было спокойно.

– Алекс? Что-то случилось? – спросила она, развернувшись в кресле.

– Разве я к тебе прихожу, только когда что-то случается? – улыбнулся он.

Руби поставила локоть на стол и подперла рукой подбородок.

– А разве нет? – поддразнила его она. Ей было легко общаться с Алексом, когда рядом не было вездесущего Руфуса.

– В таком случае почему бы нам это не изменить? Ты здесь живешь уже несколько недель, но, если не считать территории дворца и центра города, толком не видела страну. Как ты смотришь на то, чтобы это исправить?

Алекс протянул ей руку, но она помедлила, прежде чем ее принять.

После того как Алекс помог ей застегнуть платье и они вместе искупались в фонтане, в их отношениях что-то начало меняться. Это происходило медленно, почти незаметно.

Ловя иногда на себе взгляд Алекса, она видела человека, с которым познакомилась в Париже десять лет назад. Молодого парня, на плечах которого еще не лежал тяжелый груз. Это были ее любимые моменты.

Закладка:

Она десять лет думала о нем, представляла себе, как все могло бы сложиться, будь обстоятельства другими. Отрицать это было глупо.

Руби Уизерспун никогда не была романтичной девчонкой, мечтающей о прекрасном принце, но одинокими вечерами часто мысленно возвращалась в ту новогоднюю ночь в Париже.

Но вспоминать прошлое больше не имеет смысла. Нужно с надеждой смотреть в будущее. Ее уверенность в Алексе росла с каждым днем.

Поднявшись, она вложила свою ладонь в его и почувствовала приятное тепло.

– Куда ты планируешь меня отвести? – Руби окинула взглядом свою одежду. – Я одета надлежащим образом?

– Тебе понадобится смена одежды.

– Зачем?

Алекс подмигнул ей:

– Скоро узнаешь.

Если экипаж яхты и был удивлен тем, что он прибыл со спутницей, никто не подал вида. До этого он всегда приезжал в одиночестве.

Руби до последнего момента не знала, куда они направляются. Когда она увидела блестящую белую яхту длиной в три сотни футов, ее глаза расширились.

– Руби, позволь мне представить тебе даму, которая занимает важное место в моей жизни, – произнес Алекс, указывая на яхту. – Это «Аугуста».

– Она огромная, – ответила Руби, глядя на экипаж на борту. – Явно рассчитана не на одного-двух человек.

Кивнув, он подошел к трапу:

– Здесь четыре гостевые спальни и хозяйская каюта, которая состоит из гостиной, спальни, ванной и веранды. Эта красавица – мечта любого мужчины.

Руби поставила ногу на трап, но дальше не пошла. Алекс мысленно отругал себя. Прежде чем везти ее сюда, ему следовало спросить, не боится ли она воды и не страдает ли от морской болезни. Возможно, он зря распорядился, чтобы экипаж приготовил все для купания.

К счастью, его беспокойство оказалось напрасным. Она сделала несколько шагов по качающемуся трапу и схватилась за ограждение, чтобы не потерять равновесие.

– Разве на судне не должно быть парусов? – спросила она.

– Зачем? Это же яхта. Здесь четыре дизельных двигателя. Она может развивать большую скорость, нежели некоторые автомобили.

Руби остановилась и улыбнулась:

– Ты придирчивый.

Он наморщил нос:

– Что ты имеешь в виду?

Руби великолепно выглядела. На ней было голубое платье и сандалии. В воздухе витал запах моря, но сейчас он чувствовал только цветочный аромат ее духов.

– Что тебе не нравится, когда твою яхту называют судном. – Она махнула рукой. – Судно, яхта, лодка – для меня все это одно и то же.

Алекс покачал головой и рассмеялся:

– Как у вас в Англии называют людей вроде тебя? Сухопутными крысами?

Он помог ей подняться на палубу, и она кивнула:

– Да, и я с гордостью ношу этот ярлык. Я ничего не знаю о мореходстве. Единственные кораблики, с которыми я когда-либо имела дело, были из бумаги.

Ее глаза блестели. Так было всякий раз, когда они шутили, находясь наедине друг с другом. Ему так хотелось видеть этот блеск чаще.

Она опустилась в одно из белых кресел, и через минуту яхта пришла в движение. Сегодня море было абсолютно спокойным.

– Не желаете перекусить, мисс Уизерспун? – спросил подошедший к ней стюард. – Шеф-повар приготовит для вас любое блюдо.

Алекс увидел, как Руби побледнела. Будучи принцем, он многие вещи принимал как должное. Во дворце повара готовили для него все, что он захочет, в любое время. Руби, разумеется, к такому не привыкла, поэтому предложение стюарда смутило ее.

– Думаю, раз я сейчас в море, мне следует выбрать рыбу, – улыбнулась она стюарду. – Что вы можете мне порекомендовать?

Если его и удивил ее вопрос, то он не подал вида.

– У нас есть лангусты, мидии, гребешки и устрицы. Если желаете, мы приготовим сардины или буйабес. Это тушеная рыба с овощами и пряностями, наше национальное блюдо.

– Звучит здорово. Я, пожалуй, выбираю его.

Яхта поплыла вдоль берега. Через несколько минут в поле зрения появился Розовый дворец.

– Ничего себе! – воскликнула Руби, вскочив с места. – С моря он выглядит совсем по-другому. Он похож на сказочный.

Алекс закатил глаза:

– Ты можешь себе представить, что я чувствовал, когда в подростковом возрасте жил в Розовом дворце?

Она улыбнулась, и ее глаза снова заблестели.

– Могу. Но ты только взгляни на него. Вблизи он выглядит впечатляюще, но отсюда… Мне кажется, что я попала в сказку.

– Какая комната твоя любимая?

– Во дворце?

Он кивнул.

Стюард принес бутылку шампанского. Откупорив ее, Алекс наполнил два бокала и протянул один ей.

– Библиотека, – ответила она, сделав глоток. – Мне нравится запах дерева и старых книг. Я могла бы сидеть там целый день.

– Моя мать тоже больше всего любила библиотеку. Она проводила там много времени.

Повернувшись, Руби посмотрела на него:

– Ты не говорил о своей матери. Какой она была? Я видела ее на фото. Она была красивой.

Алекс кивнул:

– Да. Многие отмечали тонкий вкус и чувство стиля Маргерит де Кастеллане. У моей матери было отличное чувство юмора. Она была умна. Знала четыре языка и с самого моего рождения говорила со мной по-английски и по-французски. Она умерла от легочной тромбоэмболии. Вирус гриппа выбил ее из колеи на несколько недель. У нее отекли ноги, но она никому ничего не говорила. Потом было уже слишком поздно что-либо предпринимать.

Всякий раз, когда он вспоминал о матери, его охватывала печаль. Для всех Маргерит де Кастеллане была королевой, для него, единственного ребенка в семье, чей отец постоянно работал, она была целым миром.

Мать делала все для того, чтобы он чувствовал себя обычным ребенком. По ее настоянию он ходил в местный детский сад и школу. Она часто отправляла его за покупками в пекарню и магазин мясных деликатесов.

После ее смерти его отец постарел лет на двадцать. Он по-прежнему занимался государственными делами, но больше не вкладывал в это душу. Отношения между отцом и сыном всегда были натянутыми. Даже после того, как здоровье короля ухудшилось, ближе друг другу они не стали.

Между бровей Руби залегла складка. От ее искреннего сочувствия у Алекса потеплело на сердце. Раньше он говорил о своей матери только с Софией, которая была его лучшим другом и знала Маргерит. Руби видела его мать только на фото в Интернете, но он обнаружил, что хочет поделиться с ней сокровенными мыслями. Он сделал это и нисколько не пожалел.

Вытянув перед собой ноги, Руби потягивала шампанское. В его компании она чувствовала себя непринужденно. Алекс был этому рад. Он знал, что во дворце она не может полностью расслабиться. Что ей сложно привыкнуть к дворцовому этикету. Она не просит персонал решать ее бытовые проблемы. Руфус упоминал о том, как она всех шокировала, когда сама постирала свои вещи.

Закладка:

– Расскажи о своей семье, – попросил ее Алекс.

Она улыбнулась:

– Мои родители собираются уйти на пенсию. Они уже сказали мне, что планируют переехать на юг Франции. Им там очень нравится. Последние десять лет они проводили там отпуска, а в прошлом месяце купили дом в Провансе.

– Они когда-нибудь бывали в Эвронии?

Руби закатила глаза:

– Только миллиардеры могут себе позволить побывать в Эвронии, Алекс.

– Это неправда. В наш порт каждый день приходят круизные лайнеры. Кроме того, во Франции продаются автобусные туры…

– Алекс… – Подавшись вперед, она коснулась его руки. – Я шучу.

Ее глаза снова заблестели, и он накрыл ее ладонь своей.

– Иногда я в этом не уверен, – ответил он, встретившись с ней взглядом.

Руби не смутилась, не отвела взгляд. Ее губы приоткрылись, но улыбка стала немного грустной.

– Что, по-твоему, между нами происходит, Руби? – прямо спросил он.

– Понятия не имею, Алекс, – прошептала она. – Иногда я думаю о том, что было бы, если бы обстоятельства были другими. Ни один из нас не может этого знать наверняка. За десять лет человек меняется. Я больше не та девчонка, с которой ты познакомился в новогоднюю ночь в Париже, а ты больше не тот парень, который вытащил ее из толпы.

Она права. Они не могут бесконечно говорить о том, что было бы, будь все по-другому. Это бессмысленно. Главное – то, что Руби сейчас здесь с ним.

– Я думал о тебе, Руби, – признался он, проведя ладонью по ее руке. – Много и часто. Когда ты не ответила на оставленное мной сообщение, я решил, что ты либо просто передумала иметь со мной дело, либо увидела новости и испытала потрясение.

– О, Алекс… – Она запустила пальцы в волосы и слегка покачала головой. – Я не получала твоего сообщения, Алекс. Когда я узнала, кто ты, я предположила, что принц Эвронии не захочет иметь ничего общего с заурядной Руби Уизерспун без роду без племени. Тебе нужно было управлять целой страной. Я думала, что ты сразу обо мне забыл.

Он нежно погладил ее по щеке:

– Ты ошибалась. И я никогда не считал тебя заурядной.

– Все эти цветы были от тебя, не так ли?

Алекс кивнул:

– Да. Я посылал их в течение нескольких лет. Потом настало время, когда я по этическим соображениям больше не мог этого делать.

Он не стал вдаваться в детали. В этом не было необходимости. Руби знакома с его биографией. Она прекрасно понимала, что мужчина, который женился на одной женщине, не должен делать подарки другой.

– Теперь я снова могу посылать тебе цветы, – сказал он.

– Думаю, да. – Улыбнувшись, она поставила бокал на столик. – Для чего ты пригласил меня в свою страну, Алекс? Зачем я тебе нужна?

Руби Уизерспун достаточно смела, раз задала ему этот вопрос.

Руби не связана обязательствами перед народами двух стран. Ей не нужно лезть из кожи вон, чтобы обеспечить им финансовую стабильность. Ей не нужно общаться с иностранными дипломатами и тщательно подбирать слова во избежание международного скандала. У нее есть своя собственная жизнь, свои обязанности. Согласится ли она разделить с ним его тяготы?

Пришло время рискнуть.

– Я позвал тебя сюда не только ради Аннабель, Руби. Моя дочь нуждается в твоей помощи. – Он взял ее за руку. – И я тоже в тебе нуждаюсь.

Руби закусила губу:

– Что это значит, Алекс? Мне нужно, чтобы ты сказал это вслух.

Он встретился с ней взглядом и коснулся ее щеки:

– Я хочу, чтобы у нас был шанс, Руби. Я отдаю себе отчет в том, что я не похож на мужчин, с которыми ты имела дело до этого. Что мы с тобой живем в совершенно разных мирах. Мне бы хотелось посмотреть, куда это может нас завести, но я понимаю, какой тяжелый груз лег бы на твои плечи, если бы ты согласилась быть со мной. Я не хочу на тебя давить. Я подожду до тех пор, пока ты не будешь готова.

Руби покачала головой:

– Этого объяснения для меня недостаточно. Кто я, Алекс? Руби Уизерспун, дефектолог из Англии, которого ты нанял для своей дочери? Или я женщина, за которой ты мог бы ухаживать?

Поднявшись, она пересекла палубу и, прислонившись к ограждению, уставилась вдаль.

– Ты прикасаешься ко мне, Алекс. Целуешь меня. Приглашаешь на пикник и на прогулку на яхте. Что ты делаешь, Алекс? Что мы делаем?

Встав из-за столика, он подошел к ней, встал у нее за спиной и обнял ее за талию.

– Руби, ты можешь быть тем, кем захочешь. Но я предупреждаю: быть рядом с Алексом де Кастеллане нелегко. Если ты хочешь быть женщиной, за которой я ухаживаю, прекрасно. Узнает ли кто-то о наших отношениях или мы будем встречаться украдкой, решать тебе. – Придвинувшись ближе, он прошептал ей на ухо: – Один раз я уже потерял тебя, Руби, и я не собираюсь терять тебя снова. Но в этом вопросе я готов подчиниться твоей воле. – Он бросил взгляд в сторону дворца. – Я хочу дать нашим с тобой чувствам шанс. Хочу посмотреть, куда они нас заведут. Я бы хотел, чтобы, когда мы с тобой шли по улице, никто, глядя на нас, не шептался, но я понимаю, что это невозможно. Я не принадлежу себе, Руби. Я принадлежу этой стране. Я не хочу, чтобы она полностью завладела и тобой тоже. По крайней мере, до тех пор, пока мы оба не поймем, чего хотим.

Руби повернулась к нему лицом. Ее глаза блестели от слез.

Алекс обнял ее за талию:

– Ну, что скажешь, Руби? Ты готова дать нам шанс?

Обвив руками его шею, она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

– Думаю, мне понадобятся дополнительные убедительные аргументы.

– Какие еще аргументы? – спросил он, даже не представляя, о чем может пойти речь.

Она посмотрела на него с озорством:

– Если мы с тобой будем встречаться, я смогу заходить в те комнаты дворца, в которые мне сейчас нет доступа?

– Ты это хотела узнать? – улыбнулся он.

– Я также хочу поискать тайные коридоры и темницы.

Алекс серьезно кивнул:

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Я смогу съезжать вниз по перилам?

– Думаю, это было бы слишком.

Она пожала плечами:

– Это избавило бы персонал от необходимости их полировать.

Он кивнул:

– Точно. Жаль, что этот довод не пришел мне в голову двадцать лет назад.

Руби снова встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

– Как ты смотришь на то, чтобы покрасить дворец в более яркий оттенок розового? Разве не каждая девчонка мечтает жить в розовом дворце?

– Тебе он кажется недостаточно розовым? – рассмеялся Алекс. – Девчонки, может, и мечтают жить в розовом дворце. Мальчишки определенно нет. Я говорил тебе, что, когда я был подростком, мне это очень не нравилось.

Руби покачала головой:

– Глупый мальчик. Ты не отдавал себе отчета в том, что имел.

Перестав улыбаться, он коснулся ее щеки:

– Зато теперь отдаю.

Закладка:

– Глупый мальчик. Ты не отдавал себе отчета в том, что имел.

Перестав улыбаться, он коснулся ее щеки:

– Зато теперь отдаю.

Ее губы приоткрылись, и он уставился на них словно зачарованный. Они были не одни на яхте, но сейчас ему было все равно. У него было такое чувство, будто он всю жизнь ждал этого момента.

Наклонившись вперед, он жадно приник губами к ее губам. Она ответила на поцелуй, при этом нежно поглаживая пальцами его шею. В паху у него тут же разгорелся огонь, и он отстранился:

– Помимо нас на яхте сейчас находятся еще семь человек. Они не будут нам мешать, но нам не следует делать это у них на виду. – Открыв дверь, он взял Руби за руку и повел по узкому коридору. – Нам обоим нужно охладиться. Я распорядился, чтобы для тебя подобрали купальный костюм. Мы поставим яхту на якорь и немного поплаваем, а затем пообедаем. – Остановившись у двери одной из спален, он произнес: – Я дам тебе время подумать.

Руби не до конца отдает себе отчет в том, что значит быть женщиной принца. Он с самого своего рождения находился под пристальным вниманием прессы. Эврония всегда привлекала богатых и знаменитых, так что здесь на каждом шагу можно было встретить папарацци. Алекса удивляло, что никто до сих пор не прокомментировал появление Руби во дворце. Должно быть, ее приняли за новую работницу, но это ненадолго. Скоро они обо всем пронюхают.

Руби внезапно посерьезнела:

– Алекс, что, если мы совершаем ошибку? Что, если мы оба просто попали под воздействие приятных воспоминаний и подменяем ими реальность? – Она посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки: – Мы плохо друг друга знаем и можем не сойтись характерами.

Внутри у Алекса все сжалось. Это справедливое замечание. Он в два счета мог бы выяснить, в какой школе училась Руби, чем занимаются ее родители и с кем она дружит, но он хотел, чтобы она рассказала ему обо всем этом сама.

Наклонившись, он поцеловал ее в щеку:

– В таком случае давай выясним, подходим ли мы друг другу.

Войдя в комнату, Руби закрыла дверь. Алекс поцеловал ее и ушел. Ее сердце бешено стучало, щека горела в том месте, где ее коснулись его губы.

«Давай выясним, подходим ли мы друг другу».

Она ждала десять лет, чтобы это выяснить. Десять лет предавалась безумным фантазиям. Что, если она потратила столько времени впустую?

Ей было необходимо с кем-то поговорить, поэтому она достала свой мобильный телефон и набрала номер лучшей подруги:

– Полли? Ты не занята? Мы можем поговорить?

– Руби? Куда ты, черт побери, запропастилась? Вчера я несколько раз пыталась до тебя дозвониться. Ты возвращаешься домой?

– Нет. Пока нет. А может быть…

– Может быть что? Что происходит между тобой и твоим прекрасным принцем? – прямо спросила ее Полли.

Вздохнув, Руби прислонилась к стене:

– Он только что меня поцеловал, и я не хотела, чтобы он останавливался.

– И что тебя не устраивает?

– Я волнуюсь, Полли. Он сказал мне, что хочет дать нашим отношениям шанс, и спросил, готова ли я.

– Готова к чему? К прогулке верхом на единороге по сказочному королевству?

– Дать нам шанс. Посмотреть, к чему это приведет. – Она начала медленно опускаться на пол. – Но я не могу мыслить здраво, Полли. Я не принцесса и не супермодель. Я обычная женщина. Разве я могу соответствовать его требованиям? Я даже не знаю, какая вилка предназначена для какого блюда.

– Послушай меня внимательно, Руби Уизерспун. Речь идет не о его ожиданиях, а о тебе. Ты лучше, чем принцесса или фотомодель. Ему повезло, что он встретил тебя. Что ты согласилась приехать помочь его дочери. Не думай о том, достаточно ли ты хороша для него. Пусть он думает, достаточно ли он хорош для тебя.

Она правильно сделала, позвонив подруге. Полли умеет поднять ей настроение. Безусловно, ей были приятны слова Полли, но она им не верила.

Руби покачала головой:

– Он мне нравится, Руби. По-настоящему нравится. Но это совсем другая страна. За Алексом наблюдают множество людей. Если я вступлю с ним в связь, они будут наблюдать и за мной.

– Он принц, Руби. Чего ты хочешь?

Она вздохнула:

– Я хочу нормальных вещей. Я хочу лучше его узнать. Хочу, чтобы у меня была возможность пойти с ним в кино и выпить по бокалу вина в баре.

– Зачем вам куда-то идти смотреть фильм? Разве во дворце нет кинотеатра?

– Возможно, есть. Я не знаю. Я знаю лишь то, что рядом с Алексом не могу мыслить здраво. Когда он входит в комнату, по всему моему телу начинают бегать мурашки. – Она содрогнулась. – Еще я знаю, что люди здесь совсем другие. Я вижу, как они на меня смотрят, когда я с Алексом. – Ее вдруг охватила паника. – Его мать знала четыре языка. Я не полиглот. Я ничего не смыслю в политике и новейшей истории. Я получила удовлетворительную оценку по географии только потому, что запомнила материал о берегах, подвергающихся эрозии.

– Ты думаешь, Руби, тебя туда пригласили просто так? Ты опытный дефектолог, первоклассный специалист в своей области. Ты опубликовала несколько научных работ. Ты работаешь в одной из лучших больниц Лондона. Почему ты считаешь, что ты недостаточно хороша для него?

– Я не считаю, что я недостаточно хороша. Я просто обеспокоена. Алекс хочет дать нашим отношениям шанс. Я этого тоже хочу. Но как насчет остального мира?

– Наплюй на остальной мир, Руби. Это твоя жизнь, а не других людей, – простонала Полли. – Ты знаешь, что я хочу, чтобы ты вернулась сюда ко мне. Но десять лет, Руби. Ты целых десять лет ждала, когда этот парень вернется в твою жизнь. Тебя не должно волновать, что думают другие.

Руби поднялась с пола. Полли права. Алекс тоже прав. Он просто пытается ее подготовить. Заставить ее понять, что ей, вполне возможно, придется нелегко.

Но Алекс де Кастеллане хочет ее, Руби Уизерспун. Это определенно что-то значит.

Она прошла в другую часть комнаты. На кровати лежало пять бикини в разных стилях.

– О, Полли, он купил мне одежду.

– Опять? Ты, кажется, говорила, что у тебя шкаф ломится от одежды.

– Скажем так, это больше похоже на кусочки одежды. Они предназначены для купания. – Рассмеявшись, она взяла один из купальников, сфотографировала его на телефон и отправила снимок Полли. – Что этим можно прикрыть?

Она посмотрела на этикетку. Размер ее, но она ни за что не появится в этом перед Алексом. По крайней мере, не сейчас.

Полли взвизгнула: очевидно, она получила фото.

– Я должна идти, дорогая. Малыш проснулся. Если ты все-таки решишься надеть этот купальник, пришли мне фото.

Разорвав соединение, Руби улыбнулась. После разговора с Полли она всегда чувствовала себя лучше. Полли обрела свое счастье. Почему бы ей не попытаться сделать то же самое?

Закладка:

Она выбрала красный купальник с рюшами впереди, надела его, повязала вокруг талии прозрачный черный саронг и вышла из комнаты.

В белых плавках Алекс выглядел так, словно сошел со страницы глянцевого журнала. Он проводил ее на корму яхты. Там было несколько сидений, но он постелил полотенца на открытую площадку в задней части. Там не было ни лестницы, ни ограждений.

– Для чего нужна эта площадка? – поинтересовалась Руби.

– Для ныряния. Раньше я увлекался дайвингом, поэтому и заказал яхту со специальной площадкой.

– Ты заказал яхту? Ты не просто выбрал ее из каталога и купил? Насколько ты богат, Алекс?

Смеясь, она опустила пальцы ног в воду. Она оказалась холодной.

– Ой! – воскликнула она, вытащив ноги из воды.

Алекс рассмеялся.

– Вот, возьми, – сказал он, бросив ей крем для загара. – Намажь нос, чтобы он не обгорел.

Дул прохладный ветерок, поэтому жара почти не ощущалась. Нанеся крем на лицо, руки и ноги, Руби придвинулась к Алексу, чтобы намазать ему спину, но он схватил ее за руку и посадил к себе на колени:

– Я уже намазался, а вот твоя спина может обгореть. Дай мне флакон. Выдавив на ладонь немного крема, он принялся водить ею по спине Руби. Они сидели на краю площадки, и она боялась пошевелиться. Сейчас между ними было всего несколько лоскутков ткани. Ее правая рука лежала на его обнаженной груди, покрытой курчавыми темными волосками.

Когда его рука скользнула под завязки ее бюстгальтера, она резко вдохнула.

– Тебе не нравятся бикини? – хрипло произнес он.

– Я себе не нравлюсь в бикини.

– Почему? – спросил он, не убирая руку. – Ты красивая женщина, Руби.

Ее щеки вспыхнули от смущения. Это было нелепо, учитывая, что она сидит у него на коленях в купальнике. Вряд ли их сейчас кто-нибудь видит. Они находятся в море. Поблизости нет ни одной яхты.

Его рука опустилась ниже и остановилась рядом с узлом саронга.

– Тебе очень идет красный цвет, Руби. Твои родители дали тебе подходящее имя.

– Мама назвала меня в честь рубиновых туфелек из «Волшебника Страны Оз», но я всегда ей говорю, что мне нравится ее выбор, – улыбнулась Руби.

Это было слишком. Она чувствовала, как рядом с ее плечом вздымается и опускается его грудь. Их лица разделяло всего несколько дюймов. Как же сложно не поцеловать его!

Положив ладонь ему на затылок, она придвинулась ближе и прижалась губами к его губам. Его язык проник вглубь ее рта, руки заскользили по ее обнаженной спине. Сейчас была не новогодняя ночь, но ей казалось, что она слышит звуки фейерверков. Ее кожа горела, и причиной этого было не солнце, а руки Алекса.

– Руби… – пробормотал он, оторвавшись от ее губ.

– Что?

Она не хотела, чтобы он останавливался. Не хотела, чтобы это чудесное мгновение заканчивалось.

– Нас могут увидеть. Может показаться, что вокруг никого нет, но…

Руби снова накрыла его губы своими, не дав ему договорить. Она видела проплывающие мимо них другие яхты и лодки, но понимала, что если бы не поцеловала его сейчас, то потом пожалела бы об этом.

– Алекс? – произнесла она, прервав поцелуй.

Он встретился с ней взглядом:

– Что?

– Ты прав, – улыбнулась она. – Нам нужно остыть.

Все еще обнимая его, она резко наклонилась назад, и они оба упали в холодную воду. Через несколько секунд она выплыла на поверхность и прокашлялась. Когда она убирала с лица мокрые волосы, рядом с ней вынырнул Алекс.

– Кажется, это входит у тебя в привычку, – сказал он, обхватив ее за талию.

Руби обвила руками его шею:

– Похоже на то. Наверное, нам с тобой не следует находиться рядом с водой.

– В таком случае рядом с чем, по-твоему, нам следует находиться?

– Ну не знаю. Как насчет розовых Эйфелевых башен, дворцов и фейерверков?

Его голубые глаза заблестели.

– Давай проплывем вокруг яхты, – сказал он, отпуская ее.

Они поплыли бок о бок вдоль корпуса. Время от времени они останавливались, и Алекс рассказывал ей о своей стране.

– Вон те пещеры раньше использовались пиратами.

Посмотрев на два темных углубления в скалистом берегу, Руби скептически покачала головой:

– Не может быть. Это все сказки. Истории, придуманные для привлечения туристов.

– Ты забываешь, что это страна с Розовым дворцом. Ты думаешь, что у нас не было пиратов?

– Сомневаюсь.

– Я покажу тебе кое-какие вещи, хранящиеся в подвалах дворца. Я предполагаю, что мои предки либо были в сговоре с пиратами, либо взяли их в плен.

– С чего ты это взял?

Они продолжили плыть вокруг яхты.

– У нас есть несколько дублонов, старинных украшений и единиц оружия. Все это предположительно испанского происхождения, но испанцы не захотели ничего забрать, когда им это предложили несколько сотен лет назад. Эти вещи не имеют особой ценности, но мы продолжаем их хранить, поскольку они имеют историческое значение.

– В таком случае в список условий, которые я назвала до этого, я добавляю посещение пещер. – Она подмигнула ему. – Возможно, я даже попрошу тебя одеться в костюм пирата.

Когда они обогнули корпус яхты, неподалеку от них показалась еще одна белая яхта. Она была поменьше этой, но не уступала ей в красоте.

Алекс вздохнул:

– Давай вернемся на борт.

– Ты знаешь владельца этой яхты?

Он поплыл к площадке для ныряния.

– Это Рэндалл Мерр и его жена. Они оба невыносимы. Нам пора возвращаться в порт. Я немедленно распоряжусь.

Руби последовала за ним.

Значит, Рэндалл Мерр. Миллиардер, у которого множество домов по всему миру, включая виллу в Эвронии.

Внутри у нее что-то сжалось. Алекс не хочет представлять ее своим знакомым? Он ее стыдится?

Алекс первый доплыл до площадки, забрался на нее, помог Руби выбраться из воды и дал ей полотенце. Она чувствовала себя неуютно, и дело было не в том, что она была в бикини. Невидимый магический кокон, в котором они с Алексом пребывали до этого, исчез в мгновение ока.

– В чем дело, Руби? – спросил Алекс, взяв другое полотенце.

Она начала подниматься по ступенькам в каюту.

– Все нормально. Я просто хочу одеться, – произнесла она с предательской дрожью в голосе.

Алекс схватил ее за руку:

– Руби, скажи мне, что случилось. Ты на меня злишься?

Слова, которые вертелись у нее в голове, сами полились рекой:

– За что мне на тебя злиться, Алекс? Ты предлагаешь мне самой решать, какими будут наши отношения, но как только мы попались на глаза твоим знакомым, ты решил меня спрятать, словно я наемная работница, с которой тебя не должны видеть. Это так, Алекс?

Нахмурив брови, он покачал головой и привлек ее к себе. Она стояла на второй ступеньке лестницы, и их лица были на одном уровне.

Закладка:

– С двенадцати лет. До этого я посещал школу здесь, в Эвронии. Кстати, в нее я планирую отдать и Аннабель.

Ее рука с булочкой замерла в воздухе.

– Ты планируешь отправить ее в интернат, когда она станет старше?

При одной лишь мысли об этом Руби бросило в дрожь.

– Не знаю. Нужно будет посмотреть, как Аннабель будет учиться и взаимодействовать с окружающими. Поживем – увидим.

Руби почувствовала некоторое облегчение, но этого ей оказалось недостаточно. Она не имела права вмешиваться в дела этой семьи, но промолчать не могла.

– Не думаю, что тебе следует отправлять ее в интернат.

– Почему? – удивился он.

– Я просто сомневаюсь, что обстановка интерната подойдет для нее. – Подавшись вперед, она коснулась его руки. – Я должна кое о чем тебе рассказать.

– О чем?

Она улыбнулась:

– Сегодня я наблюдала за Аннабель в детском саду и почти уверена, что она разговаривала с другим ребенком.

– Что?

Она кивнула:

– Это был маленький мальчик. Они вместе играли. Я находилась в другом конце комнаты, но увидела, как она подняла глаза на своего друга, и ее губы зашевелились. Мальчик поднял голову и молча посмотрел на нее. Это означает, что она что-то ему сказала, и он ее услышал. Но после этого она продолжила общаться с другими детьми с помощью знаков. Наверное, реакция ее друга напомнила ей о том, что она не говорит.

Алекс смотрел на нее так, словно с трудом ей верил. Его лицо одновременно выражало удивление и облегчение.

– Но ты не слышала ее? – спросил он.

– Нет. Я сидела слишком далеко от нее. К тому же в комнате для игр было шумно.

– Это хорошо, не так ли?

– Надеюсь, что так. Суть явления избирательной немоты состоит в том, что в одних ситуациях ребенок разговаривает, а в других нет.

– Каковы твои прогнозы?

– Я вижу происходящие с ней изменения, Алекс. Они незначительны, но постоянны. Аннабель – маленький цветочек, который только сейчас начинает распускаться. Мы должны лелеять ее, позволять ей развиваться в том темпе, который ей подходит.

Алекс кивнул:

– Я тоже так считаю. Я не хотел об этом говорить, но, когда мы с ней на днях смотрели фотографии, мне показалось, что она тихо произнесла звук «м».

– Ты подумал, что она хочет сказать «мама»?

Он грустно улыбнулся и переплел свои пальцы с ее:

– По-твоему, я принимаю желаемое за действительное?

Руби покачала головой:

– Я думаю, что ты ведешь себя как любой нормальный родитель, Алекс. На первое место ты ставишь благополучие своего ребенка.

– И ты тоже.

Он произнес эти слова так тихо, что ей показалось, что они ей послышались. Но его голубые глаза смотрели на нее так пристально, что все ее сомнения сразу улетучились. Намек ей был понятен. Алекс признал то, в чем она сама еще себе не призналась.

Ее рука с булочкой, застывшая над супом, дрожала, и она уронила хлеб в чашку и отодвинула ее в сторону.

Его свободная рука скользнула по ее плечу и легла ей сзади на шею. Ее кожу тут же начало покалывать. Затем он заключил ее в объятия и накрыл ее губы своими. Ее руки сами обвили его шею, губы приоткрылись. В последний раз он целовал ее на яхте. Тогда атмосфера была напряженной. Сейчас все было по-другому.

Происходящее казалось ей естественным. Каждое прикосновение Алекса вызывало у нее приятную дрожь, заставляло желать большего.

Ее сейчас целовал не принц-регент Эвронии, а Алекс, которого она встретила в Париже десять лет назад.

Она была свидетелем того, как этот мужчина изменился за несколько месяцев. Он следовал ее советам, уважал ее мнение.

Она больше не чувствовала себя наемной работницей. Она стала для него близким человеком. Ей казалось, что ее место здесь, рядом с ним. Ей было наплевать, что на ней невзрачная одежда и что ее волосы растрепаны. Главным для нее было то, что она находится в объятиях мужчины, которого любит.

Оторвавшись от ее губ, Алекс посмотрел на нее. Он улыбался, его глаза блестели.

– Руби Уизерспун?

– Да?

– Ты пойдешь со мной на ежегодный благотворительный бал?

Во рту у нее пересохло. Ей захотелось облизать губы, но Алекс снова ее поцеловал. Он словно знал, что ею овладеют сомнения, и решил таким образом ее от них избавить.

Они проводили много времени вместе, но сегодня он впервые пригласил ее на официальное мероприятие. Очевидно, он решил, что миру пора наконец узнать об их отношениях.

Им обоим было нужно время, и это время уже закончилось. Они оба обрели уверенность в себе и друг в друге и были готовы сделать вместе шаг в будущее.

Поэтому она дала ему единственно возможный ответ:

– Да, Алекс. С удовольствием.

Глава 10

Платье из красного атласа с корсажем, украшенным рюшем и расшитым серебристыми кристаллами, было восхитительным. Оно висело на двери гардероба. Рядом с ним стояли серебристые босоножки.

Руби чувствовала себя так, словно у нее в животе поселилась стайка бабочек. На столе стоял поднос с ужином, но она даже думать не могла о еде.

Одна из работавших во дворце девушек накрутила ее волосы на бигуди и не велела ей снимать их раньше чем за пять минут до выхода.

Она так волновалась, что смогла хорошо накраситься только с третьей попытки. Даже после этого у нее все равно остались сомнения насчет красной помады. Она отлично подходила к платью, но в сочетании с бледной кожей и темными волосами делала Руби похожей на злую королеву из диснеевского мультфильма.

Алекс пригласил ее на бал. Он сделал это из лучших побуждений, но она оставалась обычной женщиной, которая ничего не знала ни о высокопоставленных гостях, ни о традициях других стран. Поначалу она радовалась приглашению, но потом забеспокоилась. Каждое ее рукопожатие, каждое слово может все испортить. Последнее, чего она хочет, это подвести Алекса. Может, ей лучше остаться в своей комнате?

Дверь комнаты внезапно открылась, и Руби, которая была в одном нижнем белье, охватила паника.

К счастью, это была Аннабель. На ней была розовая пижама.

– Что-то случилось, Аннабель? – спросила Руби, опустившись на корточки перед девочкой.

Взгляд Аннабель был прикован к кристаллам на ее платье. Тихонько взвизгнув, малышка вытащила изо рта палец и прикоснулась им к платью. Оно слегка покачнулось на вешалке, и кристаллы замерцали как звезды на небе.

Палец Аннабель оставил на подоле пятнышко, но Руби не придала этому значения.

– Тебе оно нравится, Аннабель?

Девочка кивнула. Тогда Руби качнула платье, чтобы кристаллы замерцали снова. Затем она надела атласный халат, подняла с пола уроненную девочкой книжку и сказала:

– Пойдем. Я отведу тебя в твою комнату.

Руби читала Аннабель книжку, пока девочка не заснула. Ей захотелось лечь рядом с ней. Это было легче, чем надеть платье и пойти на бал.

Закладка:

Она не говорит на иностранных языках, не знает, как нужно приветствовать высокопоставленных гостей. Возможно, она обидит кого-то из них по невежеству.

Неприятное ощущение под ложечкой усилилось.

Спящая Аннабель была похожа на ангелочка. С каждым днем она все сильнее привязывалась к Руби. Именно к Руби она приходила, когда ей хотелось порисовать или поиграть.

За последние несколько недель ее поведение изменилось. Она уже не была такой застенчивой, как раньше. Она больше играла с другими детьми. Да, она по-прежнему не говорила, но стала чаше издавать разного рода звуки. Похоже, напряжение уходило и она чувствовала себя более комфортно.

Когда они вчера смотрели в очередной раз «В поисках Немо», Руби обнаружила, что Аннабель не просто мурлычет себе под нос мотив, а пытается бормотать слова. Руби никак на это не отреагировала, чтобы не напугать малышку. Когда Аннабель уснула, она осторожно сняла ее со своих коленей, уложила в кровать и тихо выскользнула из комнаты.

Разве она сможет оставить эту бедную девочку? Коллеги из больницы начали спрашивать у нее, когда она планирует вернуться. Это было разумно. Она не ожидала, что так надолго здесь задержится. Полли тоже ей звонила и говорила, что соскучилась. Но дни незаметно превращались в недели, недели – в месяцы. Она чувствовала себя в Эвронии как дома и не была уверена, что хочет уезжать от Аннабель. От Алекса.

Вернувшись в свою комнату, Руби сняла халат и надела красное платье. Оно подошло идеально, впрочем, как и другие наряды, заказанные для нее Алексом. Босоножки оказались удобными. Не хватало только украшений. Ее простые золотые сережки и цепочка не подходили к этому платью, и она решила их не надевать.

Вытащив из волос бигуди, Руби посмотрела на свое отражение в зеркале и осталась довольна. Темные волосы падали ей на плечи красивыми завитками, грудь благодаря корсажу с рюшами казалась больше, а кожа благодаря цвету платья не такой бледной. Даже красная помада ничего не портила.

Она пойдет на бал с принцем и станет принцессой. Пусть хотя бы на сегодняшний вечер.

Алекс полчаса ходил туда-сюда, гадая, когда появится Руби.

Во дворце царила суматоха. Последний бал здесь был больше года назад. Когда была жива его мать, они с отцом устраивали балы несколько раз в год.

Подготовкой к балу, как обычно, занимался персонал. Он только сказал, кого нужно пригласить и какие благотворительные организации поддержать.

Через десять минут во дворце будет больше тысячи гостей. Во всех коридорах стояли охранники. Они скажут гостям, какие части дворца открыты для посещений, а какие – нет.

Мысленно отругав себя за то, что не заглянул к Аннабель раньше, Алекс направился в ее комнату. Войдя внутрь, он обнаружил, что его дочь уже спит, но все равно поцеловал ее в лоб, прежде чем пойти к Руби.

Он тихо постучался в ее дверь. Она тут же открыла ее и встретила его с улыбкой:

– Привет, Алекс. Ну что скажешь? – Ее голос слегка дрожал.

Она так потрясающе выглядела, что у него захватило дух. Элегантное красное платье было длинным и закрытым, зато красиво облегало изгибы ее женственной фигуры. Кристаллы на корсаже мерцали в тусклом вечернем свете. Темные волосы падали на ее обнаженные плечи крупными завитками. Ее макияж был ярче обычного и хорошо сочетался с платьем и прической.

– Ты выглядишь почти безупречно, Руби, – сказал он, протягивая ей черную бархатную коробочку.

Руби подняла бровь:

– Почти?

Несомненно, она понимала, что он ее дразнит. Дрожащей рукой она взяла у него коробочку, открыла ее и ахнула от изумления при виде сверкающих бриллиантов.

– Алекс… – Ее глаза расширились. – Откуда они? – Достав из коробочки одну серьгу, она принялась восхищенно ее рассматривать.

– Они принадлежали моей матери, – ответил Алекс. – Я подумал, что было бы здорово, если бы ты надела что-то из ее драгоценностей.

Ее карие глаза расширились.

– Ты хочешь, чтобы я надела эти серьги? Но они, должно быть, стоят целое состояние! Что, если я потеряю одну?

Алекс покачал головой и улыбнулся:

– Не беспокойся, не потеряешь.

– Но…

– Никаких но. – Развернув ее лицом к зеркалу, он взял у нее сережку и приложил к ее уху. – Отлично смотрится.

Руби положила ладонь на грудь:

– Они очень красивы и отлично подходят к этому платью. Почему ты выбрал именно их?

– У моей матери был безупречный вкус. Какое бы платье ты сегодня ни надела, они бы к нему подошли. – Наклонившись, он прошептал ей на ухо: – У тебя с ней много общего.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты любишь одеваться скромно, но элегантно, как и она. – Он вложил серьги ей в ладонь. – Давай надень их.

Руби сделала как он велел и посмотрела на себя в зеркало.

Алекс положил руки ей на плечи:

– Ты будешь самой красивой женщиной в зале, Руби Уизерспун.

Она все еще выглядела взволнованной. Признаться, он и сам нервничал. Ведь сегодня он впервые после смерти Софии появится на официальном мероприятии не один, а со спутницей. Он заранее знал, что реакция некоторых гостей будет негативной. Ничего страшного. Чем скорее Руби пройдет боевое крещение, тем скорее привыкнет к своей новой роли.

– Ты готова? – спросил он, взяв ее за руку.

Кивнув, она прикоснулась к бриллиантовым серьгам у нее в ушах:

– Готова.

Это прозвучало вполне уверенно.

В первый раз Руби чуть не запаниковала, когда наступила на подол платья. К счастью, сильная рука, схватившая ее за локоть, не позволила ей упасть. Сначала она подумала, что это Алекс, но он шел с другой стороны. Осмотревшись, она поняла, что ее спаситель – это официант с серебряным подносом с канапе. Поймав ее взгляд, он заговорщически ей подмигнул:

– Осторожнее, миледи.

Приподняв подол платья, Руби пошла дальше. Еще один официант предложил ей бокал шампанского, но она покачала головой. Алкоголь был ей сейчас нужен меньше всего.

Алекс повернулся и улыбнулся ей. Он был неотразим в парадной форме с красной лентой с медалями, пересекающей грудь.

Когда они бок о бок вошли в бальный зал, гости, вопреки ее ожиданиям, не затихли. Кое-кто начал шептаться и тайком указывать на них, но в целом все было не так уж плохо.

Алекс тут же взял на себя роль гостеприимного хозяина. Держа Руби за талию, он ходил от одной группы гостей к другой. Время от времени он говорил с кем-то на французском или на немецком. Руби почти ничего не понимала из этих разговоров, поэтому просто кивала и мило улыбалась.

Наверху в комнате она увидела в бриллиантовых серьгах королевы, одолженных Алексом, показной шик, но здесь, в зале, поняла, что беспокоиться ей не о чем. На фоне светских красавиц с тиарами в волосах, массивными ожерельями, браслетами и кольцами с огромными бриллиантами она выглядела довольно скромно. Некоторых из этих женщин она видела на афишах кинофильмов и на страницах светской хроники.

Закладка:

В какой-то момент перед Руби возникла светловолосая актриса, которая ей нравилась. Она, как всегда, была невероятно красива. На ней было длинное черное облегающее платье с таким огромным декольте на спине, что Руби не поняла, как оно держится.

Повернувшись, блондинка наклонила голову набок и принялась бесстыдно разглядывать Руби. Щеки Руби вспыхнули от смущения, но она запретила себе поддаваться панике.

– Мария Кошет? – вежливо произнесла она, протягивая женщине руку. – Рада с вами познакомиться. Я – Руби Уизерспун.

– Я знаю, кто вы.

Итальянский акцент, который так очаровательно звучал на экране, в реальности был резким и неприятным. Кинозвезда рассматривала ее с нескрываемым отвращением, и красное платье, которым она восхищалась у себя в комнате, внезапно начало казаться ей старомодным.

– Как ты это сделала? – тихо произнесла Мария, по-прежнему игнорируя ее руку. – Как замухрышке вроде тебя удалось привлечь внимание принца? А может, он иногда ради развлечения спит с прислугой? – презрительно фыркнула она. – Лидия Мерр рассказывала мне о тебе. Она сказала, что ты не красавица, и была права.

Руби была неконфликтным человеком, но если бы этот разговор происходил в другом месте, она бы с радостью залепила Марии пощечину. Алекс предупреждал ее насчет сплетницы миссис Мерр. Похоже, их поцелуй на яхте не остался незамеченным.

Присмотревшись к лицу Марии, Руби обнаружила, что оно небезупречно. Что из-за инъекций ботокса ее брови несимметричны и что в уголках ее глаз есть лучики морщинок. Это придало Руби уверенности. Выпрямив спину, она улыбнулась и игриво коснулась своей бриллиантовой сережки:

– Полагаю, у некоторых из нас есть скрытые таланты, Мария. Вам нравятся эти серьги? Они принадлежали матери Алекса.

Серьги королевы были изысканны, в то время как броские ювелирные украшения Марии свидетельствовали об отсутствии вкуса.

Руби посмотрела в холодные серые глаза напротив нее и снова улыбнулась:

– Лучше меньше, да лучше, вы так не считаете?

Не дожидаясь ответа, она повернулась и с гордым видом удалилась, несмотря на переполнявший ее страх.

Неужели ей придется привыкать к подобным вещам? Это ее первое появление на официальном мероприятии в качестве спутницы Алекса, и она оказалась к нему совершенно не готова. Алекс не предупредил ее, с чем она может столкнуться, но она не могла его винить. К таким вещам нельзя подготовиться заранее. К ним лишь можно адаптироваться после долгой практики.

Руби обвела взглядом зал и поняла, что у нее нет здесь ни одного друга. Эта мысль отрезвила ее, и она почувствовала себя очень одинокой.

Впервые со дня ее приезда сюда ее охватила тоска по дому, по родителям и друзьям. Когда она в последний раз разговаривала с Полли? Удастся ли ей провести Рождество с родителями во Франции, как она планировала?

Алекс словно почувствовал это. Поймав ее взгляд, он извинился перед своими собеседниками и начал пробираться к ней сквозь толпу. Руби обнаружила, что улыбается ему. Внезапно все эти сотни разодетых в пух и прах гостей перестали для нее существовать. Остался лишь Алекс, его нежный взгляд, его улыбка.

Через несколько секунд он подошел к ней и обнял за талию:

– Ты в порядке?

– Уже да.

– Руби, ты самая красивая женщина в этом зале, – прошептал он, глядя ей в глаза.

– Рядом с тобой я всегда чувствую себя самой красивой, – тихо ответила она.

Тогда он притянул ее к себе и накрыл ее губы своими. Люди вокруг них начали шептаться, но ей было все равно. Алекс целовал ее у всех на виду и таким образом заявлял о своих намерениях на ее счет.

Руби казалось, что у нее выросли крылья. Что она вот-вот поднимется над толпой и вылетит из замка. Вместе с Алексом, разумеется.

Прервав поцелуй, он потерся кончиком носа о ее нос и сказал:

– Ты моя, Руби Уизерспун, и теперь об этом знает весь мир.

– А ты мой.

Она никогда не думала, что произнесет вслух эти слова, потому что не верила в них вплоть до этого чудесного момента.

– Я не хочу тебя отпускать, – призналась она. – Не хочу, чтобы кто-нибудь испортил то, что сейчас происходит между нами.

– Разве кто-нибудь смог бы это сделать? – улыбнулся Алекс.

Вдруг толпа вокруг них замолчала, словно все одновременно потеряли дар речи. Руби слышала только дыхание Алекса и свое собственное. Волоски у нее на руках встали дыбом.

– Алекс?

Он поднял глаза и тут же убрал руки с ее талии. Повернувшись, Руби увидела элегантную пожилую пару, стоящую в дверях. Оба смотрели на Алекса.

Руби никогда не видела родителей Софии, но, глядя на всеобщую реакцию, поняла, что это они.

Она с волнением посмотрела на Алекса, гадая, видели они их поцелуй или только объятия. В любом случае это была катастрофа.

Алекс сориентировался быстрее, чем она. Взяв ее за руку, он повел ее к королю и королеве. Его шаги были быстрыми и уверенными. Руби пришлось приподнять край подола, чтобы снова на него не наступить.

Алекс поклонился королю и королеве:

– Ваши величества, позвольте представить вам Руби Уизерпун, это бабушка и дедушка Аннабель – король Леруны Генри и королева Изабель.

Одному лишь Богу известно, что о ней подумали родители Софии. Безупречное воспитание не позволило им проявить неучтивость.

Какое-то время они оба просто стояли и смотрели на нее, затем король кивнул:

– Мисс Уизерспун.

Королеве понадобилось больше времени, чтобы совладать со своими эмоциями. Когда она наконец протянула Руби руку, та на мгновение застыла на месте, не зная, следует ей ее поцеловать или пожать. Она остановила выбор на рукопожатии и реверансе:

– Рада с вами познакомиться, ваше величество.

Королева продолжала внимательно на нее смотреть вместе с сотнями гостей. Сердце Руби бешено колотилось. Если она сейчас же не успокоится, то упадет в обморок. Все, что она бы сейчас ни сделала, будет иметь решающее значение. От ее поведения будет зависеть, что о ней подумают эти люди.

Вдруг ей в голову пришла одна идея. Она поняла, как можно обратить эту напряженную ситуацию в свою пользу. Как добиться симпатии этой величественной женщины в серебристом платье и сверкающей тиаре.

– Работать с Аннабель для меня огромное удовольствие. Она чудесная малышка и делает успехи.

Изабель удивила подобная прямота. Очевидно, что она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали, но поскольку речь шла о ее внучке, в ее глазах промелькнул интерес.

– Значит, вы логопед, – произнесла королева с некоторым отвращением.

– Руби мой близкий друг, – тихо, но твердо сказал Алекс, давая всем понять, что никому не позволит оскорблять Руби.

Но королева не обратила никакого внимания на его слова.

Закладка:

– Значит, вы логопед, – произнесла королева с некоторым отвращением.

Но королева не обратила никакого внимания на его слова.

– Успехи? – спросила она Руби, слегка подняв брови. – Она начала говорить?

Очевидно, она была удивлена.

Кивнув, Руби подошла к ней ближе. Алекс посмотрел на нее с чувством облегчения и мольбой и повел короля к столику с напитками. Руби бросила вопросительный взгляд в их сторону, но королева покачала головой и, не дожидаясь приглашения, направилась в комнату с мебелью красного дерева.

Опустившись в одно из кресел, королева расправила подол платья и кивком указала Руби на кресло напротив:

– Расскажите мне об Аннабель.

Руби улыбнулась:

– Я заметила прогресс. Он медленный, но постоянный. Я не подвергаю сомнению диагноз «избирательная немота». Вы знаете, что некоторые дети с этим диагнозом разговаривают в одних обстоятельствах и не разговаривают в других?

Королева кивнула, и она продолжила:

– Когда я приехала сюда, Аннабель молчала, но в последнее время мы стали замечать, что она издает звуки.

– Звуки?

– Да. Возгласы радости и удивления, но это еще не все. Она часто подпевает, когда слышит песни из своих любимых мультфильмов. Она делает это бессознательно. Обычно это бывает, когда она полностью расслаблена и ее ничто не беспокоит. В общем, когда ей комфортно.

– Она чувствует себя комфортно рядом с вами? – произнесла королева чуть более мягким тоном.

– Да, вполне, но ей понадобилось время, чтобы ко мне привыкнуть. Сейчас она проводит больше времени со своим отцом. Персоналу запрещено отвлекать принца, когда он общается с дочерью, – протараторила Руби. Она всегда быстро говорила, когда нервничала. Ей хотелось убедить королеву в том, что она не пытается встрять между Алексом и его дочерью. Нельзя было допустить, чтобы его мать подумала, что Руби пытается занять место Софии.

– Это работает? – спросила пожилая женщина с некоторым недоверием.

– Определенно работает. Аннабель меняется. С каждым днем она становится все более общительной. Она уже не та замкнутая девочка, с которой я познакомилась, когда приехала сюда.

Королева выпрямилась в кресле и слегка прищурилась:

– Почему, по-вашему, моя внучка не говорит, мисс Уизерспун?

– Думаю, она тоскует по своей матери, – просто ответила Руби.

Королева Изабель тихо вздохнула, и ее глаза затуманились. Теперь это была не властная правительница страны, а несчастная женщина, которая потеряла дочь и переживает за внучку. В этот момент Руби впервые за этот вечер обрела уверенность в себе. Подавшись вперед, она легонько сжала руку королевы, затем поднялась из кресла и села перед ней на корточки:

– Согласно научным исследованиям, воспоминания формируются даже у младенцев. Аннабель узнавала голос матери, когда находилась внутри ее, и потом в течение одиннадцати месяцев. – Руби положила левую ладонь себе на грудь. – Она помнит свою мать сердцем.

Она не хотела расстраивать королеву, но считала своим долгом сказать ей правду.

– Алекс поставил фотографию Софии у кровати Аннабель и собрал для дочери альбом, содержащий фотографии их обеих. В детстве мать и дочь были похожи как две капли воды. – Она снова сжала руку королевы. – Алекс каждый вечер рассказывает Аннабель о ее матери.

Если королеве и не понравилось, что Руби называла принца-регента Алексом, она не подала вида. По ее щеке покатилась слеза.

– Правда?

Руби кивнула:

– Да. Разумеется, он делится с ней только приятными воспоминаниями. Потом они играют и смотрят мультфильмы.

Губы пожилой женщины дрожали.

– И кто убедил его в том, что ему нужно это делать? – спросила она, пристально глядя на Руби своими светло-серыми глазами.

Руби сделала глубокий вдох:

– Я. Их отношения изменились кардинальным образом. Думаю, Алекс слишком долго прятал свое горе внутри себя. Общение с дочерью пошло на пользу им обоим.

– Вы сделала это? Вы сделали это ради них?

Руби могла сказать, что у нее здесь чисто профессиональный интерес, но королева видела, как они с Алексом обнимались. Возможно, даже больше. Настало время откровений.

– Они оба мне очень дороги.

– Думаете, моя внучка когда-нибудь заговорит?

– Я не могу говорить наверняка, но мне кажется, что да. На днях мне показалось, что она что-то сказала одному из мальчиков в детском саду. Я не стала расспрашивать этого мальчика. Мне не хотелось привлекать ее внимание к факту. Нам всем нужно запастись терпением.

– У вас достаточно терпения, мисс Уизерспун?

Этот вопрос шокировал ее. Он мог на первый взгляд показаться простым, но было совершенно очевидно, что королева имела в виду не немоту Аннабель, а что-то совсем другое.

Хватит ли ей смелости быть честной?

«Я ждала десять лет», – подумала она, а вслух сказала:

– Да, достаточно.

Они с минуту сидели молча. Похоже, королева обдумывала то, что сказала ей Руби. Наконец она подвинулась ближе к краю кресла и произнесла слегка дрожащим голосом:

– Александр был опорой для Софии. Единственным мужчиной, которого она сочла достойным своего подарка.

У Руби защемило сердце.

– Аннабель – это бесценный подарок. В этом нет никаких сомнений.

Их взгляды снова встретилась, и она прочитала в глазах королевы понимание. Эта женщина потеряла единственную дочь. Она смогла бы возненавидеть Руби и осложнить их с Алексом жизнь, если бы захотела. Но у нее, похоже, не было ни малейшего желания это делать.

– Я рада, что рядом с моей внучкой есть кто-то, кого заботит ее благополучие. Что Александр хочет создать для себя и своей дочери новую жизнь. – Она кивнула Руби и поднялась. – И я бы очень хотела услышать, как говорит моя внучка.

Руби тоже выпрямилась и обнаружила, что у нее затекли колени.

Королева искренне улыбнулась ей:

– Я устала, но, если я уеду сейчас, люди начнут сплетничать. Нам следует вместе вернуться в бальный зал.

Руби понимающе кивнула. Затем королева сделала то, чего она никак не ожидала. Она выставила локоть, предлагая Руби пойти с ней под руку. Та без раздумий приняла приглашение, и они неспешно направились в зал.

Ее не было каких-то пятнадцати минут, но за это время отношение к ней людей странным образом изменилось. Внезапно она начала всех интересовать. Алекс подходил к ней каждые десять минут, чтобы представить ей кого-то из дипломатов и королевских особ. Все они вежливо ей улыбались и пожимали руку. Знаменитости держались более открыто. Все хотели с ней подружиться. Наверное, дело было в том, что Алекс поцеловал ее у всех на виду.

Закладка:

Когда в ее руках оказалось одно из платьев, подаренных Алексом, она замерла в растерянности.

Следует ей забрать с собой все эти вещи или только то, с чем она сюда приехала?

Бросив платье на кровать, она прошла в ванную и одним движением сгребла с полки в матерчатую сумку все свои туалетные принадлежности. Умывшись холодной водой, она заметила в дверях какое-то движение.

Ну почему Алекс не может дать ей спокойно уйти?

Но это оказался не Алекс, а Аннабель. Девочка смотрела широко распахнутыми глазами на разбросанные вещи, ее нижняя губа дрожала.

Руби опустилась перед ней на колени и положила руки ей на плечи:

– Прости меня, малышка, но мне нужно уехать.

Аннабель покачала головой. Затем ее рот открылся и из него донеслось:

– Нет.

Это было одно-единственное коротенькое слово, но оно означало, что месяцы наблюдений и терапии не прошли даром. Также оно означало, что ей будет вдвойне сложнее уехать.

Руби порывисто обняла ее за плечи и прошептала ей на ухо:

– Я люблю тебя, дорогая, и горжусь тем, что ты заговорила. Ты такая умная девочка. – Она взяла в ладони ее личико. – Это лучшее слово, которое я когда-либо слышала.

– Нет, – повторила Аннабель, глядя в сторону.

Поймав направление ее взгляда, Руби увидела Алекса. Его лицо было бледным как полотно.

– Руби?

Руби кивнула:

– Да, она заговорила со мной.

Поцеловав Аннабель в лоб, она передала ее Алексу и продолжила собирать вещи.

– И все же ты по-прежнему собираешься уехать?

Руби кивнула. Она любила Алекса и Аннабель и понимала, что если не уедет прямо сейчас, то обречет их всех на еще большие страдания.

Засунув остаток вещей в чемодан, она застегнула его и только тогда посмотрела на Алекса. Он покачал головой:

– Как ты можешь вот так взять и уехать?

– Я должна. Так будет правильнее. Если я останусь, все только усложнится. Думаешь, я не видела панику на лицах твоих советников? Думаешь, я не понимаю, что любой твой поступок может повлиять на твой бизнес и благополучие целого народа. Я не хочу, чтобы ты по неосторожности разрушил все, что с таким трудом создавал столько лет. Я не настолько глупа и эгоистична.

– Но как насчет нас? – спросил он, глядя на Аннабель, прижавшуюся к его груди. – Как ты можешь нас бросить? У тебя есть сердце?

– Я оставила его в Париже десять лет назад. Тебе следовало это знать, Алекс.

С этими словами она взяла чемодан и вышла из комнаты.

Глава 12

Проводить рождественскую неделю в Провансе для Руби оказалось непривычно. Здесь было намного теплее, чем в Лондоне, и совсем не было снега.

В комнату вошла ее мать с кремовым конвертом в руке:

– Это принес курьер. Я расписалась за тебя.

– Этот конверт от Алекса?

Вздохнув, Руби посмотрела на стол, на котором валялись конверты большего размера. В них содержались инструкции, составленные советниками Алекса. В одних бумагах говорилось, как ей следует вести себя с прессой, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, другие представляли собой своды правил дворцового этикета. Больше всего Руби возмутило то, что посторонние люди решали за них с Алексом, сколько времени они могут проводить вместе, как часто ей следует появляться на публике и когда Алекс сможет ее обнять у всех на виду. Она также получила книгу по истории Эвронии и Леруны, которую ей было рекомендовано изучить. В общем, она чувствовала себя так, словно ей нужно было снова сдавать выпускные экзамены. Вот только это были не экзамены, а жизнь.

В этих конвертах также были записки от Алекса, в которых он признавался ей в своих чувствах и умолял вернуться. Его слова были такими искренними, что она боялась, что ей не хватит сил продолжать стоять на своем.

– Рано или поздно тебе придется с ним поговорить, – сказала ее мать, положив конверт на стол. – Он звонит по три раза в день, и я уже начала воспринимать его как члена семьи.

– Я пока не готова, мама.

– Зачем тянуть время? У тебя на лице написано, что ты любишь этого мужчину и его дочку. Это самое главное. И не обращай внимания на щелкоперов. Они отстанут от тебя сразу, как только найдут себе другую жертву. Как говорит твой отец, сегодня мы читаем газеты, а завтра заворачиваем в них рыбу или используем их в качестве наполнителя для кошачьего лотка.

Руби не смогла сдержать улыбку. У ее отца было отличное чувство юмора.

Она посмотрела на конверт:

– Я больше не могу читать все эти инструкции от советников Алекса.

Ее мать покачала головой:

– Это письмо привезли из Леруны. Разве у тебя там есть знакомые?

Пульс Руби участился. Взяв конверт, она увидела в верхнем углу королевскую марку, и у нее не осталось никаких сомнений.

– Оставь меня, пожалуйста, одну, мама.

Когда ее мать ушла, Руби вскрыла конверт и достала из него лист дорогой почтовой бумаги, покрытой красивым почерком. Письмо было от королевы Изабель. Когда Руби прочитала его, у нее закружилась голова. Королева не только просила ее приехать в Эвронию на сегодняшний новогодний бал, но и благословляла ее на создание семьи с Алексом и Аннабель. Каждая ее фраза была проникнута доверием, уважением и симпатией.

– Руби? – донесся до нее из коридора голос матери. – Машина, которая привезла это письмо, ждет тебя у входа. Кстати, помимо письма тебе велели передать еще и это. – Ее мать вошла в комнату с мерцающим серебристым платьем в руках. – Похоже, во дворце сегодня будет бал и твое присутствие на нем обязательно.

Когда автомобиль, встретивший Руби в аэропорту, въехал на территорию дворца, ее глаза широко распахнулись при виде множества гирлянд из маленьких белых лампочек.

Выбравшись из салона с помощью шофера, она посмотрела на часы. Было полдвенадцатого. Ровно одиннадцать лет назад они с Алексом познакомились в Париже.

Алекс.

Он стоял наверху лестницы и ждал ее. Когда их взгляды встретились, она испугалась, что у нее подкосятся ноги, но они сами понесли ее к нему.

Она остановилась в паре футов от него. Ее серебристое платье мерцало в свете белых лампочек. Если Аннабель смотрит сейчас в окно, она, наверное, думает, что их посетила сказочная фея.

– Я так рад, что ты приехала, – сказал Алекс, взяв ее за руку. – Я боялся, что ты никогда не вернешься.

– Я долго колебалась, – призналась она. – Я не хочу быть частью чьего-то плана. Я не смогу жить по расписанию, – добавила она с виноватой улыбкой. – Я люблю тебя и Аннабель. Мне бы очень хотелось быть с вами, но в моих жилах не течет голубая кровь. Мои манеры далеки от идеальных. Думаю, мы оба должна признать тот факт, что я тебе не подхожу.

Сердце подпрыгнуло в его груди. Она любит его и его дочь, а они любят ее. Что еще им нужно?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге