Правый поворот

Глава 1

Поезд последний раз дернулся и остановился.

-Станция Свердловск-Пассажирский стоянка сорок минут!

Я спрыгнул на перрон, обернувшись помахал проводнице:

-Спасибо!

Спасибо, больше у меня ничего не было, ну кроме двадцати с чем-то копеек, болтающихся в кармане при каждом движении.

Проводница, облегченно вздохнула, махнула небрежно рукой:

-Давай солдатик, домой тебе добраться скорее, без приключений!

Последние шестьсот километров везла она меня на свой страх и риск без билета, пряча от ревизоров на второй полке плацкарта. Душевный человек. Много таких душевных людей встретил я за свой недолгий век, но много и других...

Ледяной ветер обдувая мой стриженный затылок совсем не холодил меня, наконец-то я дома! Настроение стремилось к абсолютному максимуму счастья.

Еще бы, не был на родине два года, а точнее двадцать пять месяцев и два дня. Не было дня, что бы я забыл сколько прошло с той поры когда тепловоз гремя стыками рельс умчал меня из родных краёв на армейскую службу. Кажется что это было только вчера, кажется, что это было в прошлой жизни.

-О, господин военный, -услышал я откуда-то сбоку,-не желаете ли такси? В какой район, не дорого, быстро, комфортно...

-Сколько? -спросил я не останавливаясь.

-Червонец! Всего каких-то жалких десять рублей в любую точку города домчу!

Я посмотрел на часы, дедовский позолоченный "Полёт" показывал без трёх минут четыре. Почти шесть по нашему.

Было время я на Уралмаш с вокзала ездил за рваный, рубль и рубль двадцать до вокзала. Теперь цены другие, и страна другая, совсем не похожая на ту из которой я уехал в ноябре 87-го... .

-Надеюсь трамваи-то еще ходят? -спросил я самого себя и повернул на лево, как бы правое плечо вперёд, ха-ха!

Остановка "1-й километр" совсем не изменилась. Давно не крашенные металлические ограждения, занесённая снегом площадка. Мимо прогромыхал трамвай-техничка, а следом за ним подкатил 24 маршрут. Символично, город встречал меня первым трамваем и без пересадок. Вперед! Бодро заскочив на заднюю площадку я прошел до водителя, сунул три копейки в выдвижную чашку, осознав что это непривычно.

Дверь с грохотом внезапно отъехала в сторону:

-А мы с военнослужащих денег за проезд не берём, куда так рано, солдатик?

Женщина лет тридцати улыбалась и протягивала мне "троечек" обратно. Вагоноуважаемый-глубокоуважатый.

- Домой, -сказал я и вздрогнул от своего же голоса-севший, хриплый, может даже взволнованный по этому самому поводу "домой".

-В отпуск, али на совсем?

-На совсем.

Мы ехали так остановку, за остановкой, разговаривая, я смотрел на рельсы уходящие в даль и скупо отвечал. Про себя отметил, что робею перед этим гражданским лицом, может из-за того, что давным-давно просто так не разговаривал с женщиной , а может потому, что совершенно не осознано мог сматериться. Привычка йопт. Теперь надо как-то отвыкать.

Кода в трамвайном окне мимо проплыла Белая башня в груди зажгло. Видимо, у меня всё было на лице написано, трамвайщица спросила:

-Подъезжаем?

Я кивнул. Хотелось выскочить на полном ходу и бежать обгоняя и трамвай, и ветер. На остановке я окинул взглядом округу - ничего не изменилось. Те же в облупившейся штукатурке дома, и мой бронепоезд 14-69. Почему бронепоезд? Да была такая книжка "Бронепоезд 14-69", как адрес моего дома и квартиры. Ну вот я уже у таблички "69". Звоню, но никто не открывает. Звонок адский, мёртвого поднять можно. Наконец какое-то движение за дверью-"Кто?"

-Это, я, Лев, Лёва! Открывай, сеструха, не узнаёшь?

-Мой брат в армии, пошли вон!

-... ?

-А то милицию вызову!

Я совершенно оторопел не зная как быть. За дверями удалялись шаги. Наконец снял шинель, пристроил чемодан-дипломат к дверям вышел из подъезда. Никого. В пустынном дворе только ветер гоняет снежинки, в окнах свет не везде, в нашей квартире темно.

Ну что ж, тряхнем стариной, я вскарабкался по газовой трубе до второго этажа. Пробираясь по ней до балкона поравнялся с окном кухни и в этот момент там включили свет. Соседка ойкнула, но быстро сориентировалась увидав сержантские погоны, высунулась в форточку:

-Лёва, ты что ли? Отслужил? Может тебе балкон открыть?

-Здрасьте, тётя Нина, вот ключи забыл, а дома, похоже, никого.

Уже залез на перила соседского балкона я легко подтянулся и по прутьям ограждения влез на свой этаж. Через стекла на меня смотрела сестра. В руках какая-то палка. Вот дура! Наконец узнала - открыла шпингалеты:

-На самом деле ты что ли?

-Да кто ж еще. Привет!

Глава 2

Дембель неизбежен. В армейке это знал каждый дух. И как бы трудно не было, с каким бы чувством ты не валился в кровать по команде "отбой", или борясь со смертельной усталостью на первом посту охраняя знамя полка, или утопая в горах не чищеной картошке в наряде по столовой, все знали, что дембель неизбежен! Это спасало, это придавало сил.

-Мороз, ты что после армии делать будешь? Решил уже? Интересно.

Вовчик Морозов выбирая очередную картофелину авторитетно заявлял:

-Я к отцу поеду! Ямало-ненецкий автономный округ, Тазовский район, поселок Газ-Сале. Вот, адрес выучил уже.

Он задрал голову вверх мечтательно закрыл глаза.

-Вова, ты хоть представляешь этот край географии? Там десять месяцев зима, два дня лето.

Мы дружно заржали. Я, Байол, Шмель, Рума, Петрович.

-Не хочу в Грозный возвращаться, там если ты не в банде, то тебя чмырят. Ничего не поможет. Я вот первый разряд по боксу имею и бесполезно. Чены только толпой нападают, не отбиться. А я в банду вступать не хочу.

-А ты в самом Грозном живешь? Это ведь русская крепость! Что там русских банд нет?

-Есть там и русские банды. А в Надтеречном районе, где я живу нет. Вот и не дают мне прохода. Лучше к отцу, он мне писал-у них красиво, рыба всякая водится.

-Рыба. Да к черту эту рыбу, там её столько, что поленницы из неё делают. А я вот в Новый Уренгой поеду жить, у нас там квартира. И зарплаты хорошие.

-Байол, ты же говорил, что из Новгорода.

-Из Нижнего Новгорода, ну и что, у нас и там и там квартира. Я в Новой Уренгое практику проходил и экскаватор в болоте утопил.

Мы приблизились к Игорю Байолу:

-Это как утопил?

-Очень просто, когда живешь в балке на буровой месяц или два, делать там нечего. Я все книжки прочитал, все места обходил, да там и не походишь много. Ну вот задолбало меня в очередной раз сидеть, я к бугру, бригадиру, мол, можно на тракторе прокачусь? А он мне, да пожалуйста. Только, давай, сам. Заводи, делай что хочешь. Я полдня его завести пытался, но завёл. Потом поездил туда-сюда. Места мало, буровая, площадка для вертолета, да и всё. И болото кругом до самого океана. Вот я случайно с площадки и съехал, туда-сюда - выехать не могу. Пошел за мужиками, пока ходили трактор по кабину засосало, а потом и полностью. Мужики хохочут, что до пенсии за бульдозер платить буду. Я к бригадиру. А он мне говорит, ты главное не болтай, нам в следующем месяце новый пришлют, и мужикам скажи чтоб тоже не трепались. Утонул и утонул. Спишем.

-У нас за трактор бы тебя в яму на месяц посадили, -проворчал Мороз, - Чтобы неповадно было в следующий раз.

-Дикие люди-дикие законы, -заключил Байол.

-А я в Караганду поеду жить, -Дима Петрович бросил с бульком почищенную картофелину в бачок, -Большой город.

-Ты же до армейки и жил в Караганде-влез я.

-Я в Темиртау жил, как говорится, большая разница. Там завод только. Ненавижу завод, грязь, дым, угар сплошной.

-У нас тоже завод, да и не один. Урал - Опорный край державы! Я на заводе работал, нормально. Интересно даже.

Дима посмотрел на меня и скривил рожу. Он рабочей суеты не любил, вот и сейчас: я третью картошку чищу, а он только одну одолел.

-А мне институт надо заканчивать. Я вот как дембельнусь, то сразу в институт поеду восстанавливаться. Буду дороги строить.

Это Рума. Он все время говорит про институт и высшее образование. И даже посматривает на нас с высока. Говорит, что человека с пту сразу видно. Козёл.

-Да, что тебе этот институт даст, вон Игорёша институт закончил, а трактор утопил!- заржал Шмель.-Я вот вообще работать не хочу. Открою секцию карате и буду деньги за занятия собирать. Школа мангуста, йопть.

-Шмель, это ведь не карате, это кунг-фу - авторитетно заявил Мороз, - Я вот только на расстояние удара к тебе подойду и вырублю тебя "двоечкой".

-А нога длиннее чем рука, попробуй подойди - вскипел Шмель. Он и правда ногами махал знатно, даже как-то турник свалил ногой, потом мы час тросы натягивали.

-Давайте-ка ребята поднажмем, до двенадцати надо всё сделать и баиньки - это дежурный по столовой прапорщик Ищенко или Тыщенко, все время их путаю. Когда с этим прапором идем в наряд, то всегда сыты и поспать даёт нормально... . Заметил такую закономерность, что все теплые места хохлами заняты.

Я открыл глаза. Спать не хотелось, на часах ходиках четыре утра. В Новосибе семь и гремит команда "Рота подъём!".

К чёрту Новосиб, к чёрту армию, к чёрту подъём, я теперь гражданский человек, имею права не просыпаться. Через десять минут я встаю и шлепаю на кухню босыми ногами ставить чайник на плиту. Можно чаю попить, без зарядки, это что-то...

Глава 3

Я лечу, не во сне. Лечу на Ту-154 в город-герой Киев. Тётка моя мне подогнала путёвку на семь дней. Как раз до Нового года успеваю. 31-го в три часа дня должен вернуться в аэропорт Кольцово. Если всё будет нормально. Да всё и будет нормально. Я свободный человек, лечу куда хочу.

Запах аэропорта, запах взлётной полосы, знакомо, как родное. В 84-ом в стройотряде я строил эту ВПП-2 - взлётно-посадочную полосу, для больших самолётов-Ил-86, АН-225 "Мрия" - наша мечта, самый большой в мире самолёт.

Когда гул становится равномерно-нудным глаза закрываются сами собой.

... -Нужны добровольцы, в аэропорту Толмачево над грузить-таскать, работать только ночью, днём отсыпаться. Кто желает, шаг вперёд.

Мы почти все шагаем вперёд, комбат проходит вдоль строя показывает кто доброволец. Я доброволец!

- Что делать, что грузить, тяжелое?

Подполковник Аслёзов морщится и тихо говорит:

-На месте всё узнаете. Командиры подразделений подать списки от рот и взводов.

Вечером мы грузимся в ЗИЛ. Гадаем, зачем едем. Никто не знает. Даже старший прапорщик Глоба - наш ротный старшина. Он молчит.

Разберёмся. Два часа слоняемся по грузовому терминалу. Команда "к машине", по взлётке подъезжаем к остановившемуся Ту-134.

Прапорщик командует водителю и тот подъезжает задом к хвосту самолета. По трапу сходят пассажиры. Грузовой люк открывается, какой-то летун в синей форме высовывается и командует:

-Забирайте!

Я первый влезаю в люк и вижу среди чемоданов и сумок деревянный ящик из не строганных досок. Пробираемся сквозь этот скарб, тащим ящик, тяжелый, большой. Даже не думаю, что в нём. В грузовом отсеке тесно, тащим втроём, на машине принимают восемь человек. Следующий ящик. Всё. Следом подтягивается персонал аэропорта сбрасывая чемоданы и сумки с четырехметровой высоты в тележку. Варвары.

Ночным Новосибирском едем куда-то. Рума говорит, что едем в криминальный морг, он уже поговорил с летунами. Взорвался газопровод где-то под Уфой. Много жертв. Есть дети. Мы молчим стараясь не смотреть друг на друга. Оживляемся только когда надо втаскивать гроб в морг. Через заднюю дверь в подвал ящик еле влезает. В морге встречаем другую команду из сапёрного батальона, делимся впечатлениями. В деревянном ящике цинковая коробка. Её вскрывают консервным ножом, таким же какой есть на любой кухне, только большой. Смотреть, что в коробке не хочется, я курю сигарету одну за другой, в перерывах перекладываем местные трупы на свободные каталки, на пол, друг на друга. Десять дней ночных смен. Тридцать с чем-то коробок, некоторые маленькие. Доброволец, мля...

Резкая боль в ноге, открываю глаза вижу табло, на нём: "Пристегните ремни", нога затекла и ноет. Энергично растираю её

-Уважаемые пассажиры наш самолет совершит посадку в аэропорту Борисполь... .

Глава 4

Ласково просимо! Киев город красивый, но Питер мне нравится больше. Ленинград добрее что ли. Чисто внутреннее ощущение. Это так, к слову.

В голове всё время звучало: Крещатик, крещатик, я по тебе иду на дело...

В гостинице где мы поселились кормили нас на убой, даже на завтрак. Женщины из нашей группы спали как пожарники. На завтрак они опаздывали и в ресторан спускались когда все столы уже были убраны. А я вставал рано, ел много, после армейской еды просто наслаждался: сметана, масло, творог, омлет, сыр, буженина. Здесь познакомился с Андрюхой который жил со мной в номере. Он тоже был из Свердловска, но приехал не один. С девушкой. Не женой. Говорил мне, что хочет жениться. Добивался у администратора, чтобы им дали отдельный номер, но даже за деньги ничего не получалось. Совок! Каждый раз когда я входил в номер они подрывались с кровати, поправляя покрывало. После этого я стал на всякий случай стучаться, но Андрюша возмутился, что я не обязан этого делать входя в свой номер. Укатывал он её всю недель, но, кажется, она ему так и не дала. Уже когда мы собирались домой он мне сказал, что жениться на ней не будет. А потом внимательно посмотрел на меня и спросил :"Не нравится ли тебе моя девушка?" Я не определенно пожал плечами и заявил, что не думал об этом. Достал он меня вопросами. Еле отвязался. Баба, его, к слову, мне не нравилась. Красилась как попугай, яркими цветами, начесывала волосы в торчащую кочку, при этом слова из неё не вытянешь, как из Эллочки Людоедки. Какой-то микс "Аварии-дочь мента" и Сиси Кетч. К тому же она пользовалась какими-то адско-резкими духами, что находясь в одной комнате с ней у меня начинала кружиться голова.

Кроме обязательных экскурсий по городу было кино в самой гостинице, бабы в свободное время бегали по магазинам. Пару раз и я сходил в универмаг и в "Одяг та взуття", но ничего приличного не нашел. Ни кроссовок ни зимней обуви не было. А больше мне ничего и не надо. Куртка "аляска" моя была еще в приличном состоянии, джинсы почти новые. Я их купил как раз перед армией. "POST-ы" держали форму, но были мягкими, мне нравились, только пришлось отпороть петлю со штанины. Такая большая петля, как ручка, широкая и мощная, для чего непонятно, была версия, что маленький ребенок может держаться за неё. Но это не точно.

Я гулял по Киеву во все стороны, мост Патона, левый берег - какой-то рынок с фруктами, Подол, Бессарабский рынок, проспект Победы.

Тут случилась смешная история. Сел я в метро, пересел на другую ветку, два раза спускаясь на эскалаторе, так, что заложило уши. Выбрал конечную станцию-проспект Победы и поехал. Ехали долго. Народу почти ни кого. Выхожу и читаю: Проспект Перемоги. Что-за чёрт! Где-то я не там вылез. На кой мне этот Перемога. Иду головой кручу, а на встречу парень, видимо местный. Спрашиваю его: где проспект Победы? А он так: на меня смотрит и молчит, а потом выпалил:

-Що москаль чи що? Так Перемога и есть Победа!

Ну раз приехал, надо хоть оглядеться, вышел наверх, а там и смотреть нечего. Автобусное кольцо, сосновый лес и пыльная раздолбанная дорога уходящая вдаль. Прямо как у нас проспект Космонавтов в сторону Верхней Пышмы.

Экскурсий было много, женщины из нашей группы возмущались, что они "не могут по-большому сходить по магазинам", чтоб так, на весь день. И прикупить что-нибудь "не поганое", ха! Кому что.

В Бабий Яр мы поехали на автобусе после обеда. Сначала нам про футбольную динамовскую команду рассказали, пронзительно. У меня только один вопрос крутился в голове: какого чёрта эти футболисты делали в оккупированном Киеве, почему не на фронте, родину защищать?

Но кто-то меня опередил и экскурсовод ответил:

-Они все были в плену... .

И ходили на завод на работу... . Была такая шутка: Один хохол это предатель, два-партячейка, три- партизанский отряд в котором предатель.

Постепенно мы перешли к памятнику где был Бабий Яр, вот тут наш экскурсовод разошелся, он так проникновенно поведал нам про местную трагедию, что наши женщины заплакали почти все, а у меня перехватило горло. Я уже был готов дать ему червонец за это, как вдруг он без перехода от трагической истории совершенно обыденно сказал:

-На этом экскурсия закончена, дайте кто-нибудь сигарету!

Хоть бы выждал минуту-другую, стал бы богаче.

Киево-Печорская лавра понравилась, так много религиозных строений не видел ни где. Маковки, кресты, домики, запах ладана и перезвоны. Красота! Лепота! Говорят, что здесь есть мощи Ильи Муромца, ну и других древних русских святых.

Пошли в подземелья. Узкие и крутые ступени кружили во все стороны. Справа и слева углубления, в них кости лежат, иногда без черепов, в другом месте наверное хранятся. Скелеты маленькие, будто детские, жутковато и темно. Надписи, разобрать порой невозможно. Из освещения только редкие светильники на поворотах и свечки в руках у туристов. Свечи тоненькие, в узорах древнего письма. Узнаваемы только некоторые буквы и немного слов. С виду белиберда без точек и запятых. Как древние распознавали концы слов и предложений? Впереди две хохлушки хохотушки щебетали на непонятном языке. Одна повернулась ко мне и что то сказала. Я не понял. Тогда она показала, задула свечку и спрятала в рукав куртки. Я всё равно не догнал и только когда вошли в последнее помещение понял. Перегораживая выход из комнаты, так, что приходилось его обходить слева или справа на лавке сидел мужик в черной рясе и настойчиво просил класть свечи в корыто на полу наполненное водой. Это типа для противопожарной безопасности. Так шепнула мне какая-то старушка сбоку. Свечка моя и на сантиметр не успела сгореть. Я машинально бросил свечку в корыто и мужик в черной ермолке отвесил мне глубокий поклон. Однако! Не придерешься, сам отдал.

Вышли из дверного проёма, почти на набережную Днепра. Хохотушки окружили меня с двух сторон, говорили, хохотали, подначивали. Я только глазами хлопал.

-Не разумиешь? А, совсим не понимаешь? Москалик! Незрозумили мова?-веселились они.

-А на каком языке говорите, ничего не понятно!-Я тоже хохотал, заразился.

Одна сосредоточилась и сформулировала:

-Львовска мова, западная. Мене кликати Кира, а то Влада.

-Очень приятно, Лев.

-Тоби на память, - Кира протягивала свечку которую припрятала в лавре.

-А тебе? - обрадовался я подарку.

-У меня еще есть, -улыбнулась она.

Мы разговорились и пошли вдоль стен Лавры.

-Девчонки, покажите Киев, а то у меня здесь нет знакомых местных.

Они прыснули. Да что же я такого смешного сказал?

-Мы тоже не местные. Мы со Львова. В Киев приехали на практику. Ткаля, ткаля. Ткачи. На Химволокне обучение проходим.

-А сколько лет вам?

-А тебе? Ты откуда такой?

-Я из Свердловска, с Урала. Только из армии.

-Хорошо сохранился, -захохотали они опять, - Молодец!

Мы гуляли еще часа два, не заметно спустились в метро. Стоя на перроне Кира и Влада вдруг перестали смеяться и одна из них сказала:

-Нам туда, -махнула она рукой. Они вошли в подошедший вагон метропоезда.

Я машинально шагнул следом, но Влада остановила меня рукой:

-А тебе туда, -показала она в противоположную сторону.

-Ну подождите!- вскрикнул я от досады.

Двери закрылись и вагон тронулся. Девчонки отвесили мне по воздушному поцелую и опять засмеялись.

Я стоял и смотрел в темный тоннель, где только, что скрылись две красные точки вагона. Сказать, что я был потрясён, ничего не сказать. Я был опустошен. Не ожидал, что вот так всё быстро закончится. Я был счастлив эти два часа, наконец-то я забыл про армию, про то, что нахожусь в другом городе. Я даже не знал где я находился. Совсем.

Глава 5

-Рума, что читаешь?

-Ты не поймешь...-он отложил книгу и посмотрел на меня с явным превосходством. Позёр.

-Позёр позорный! - сказал я с усмешкой, -Может ты из графьёв, такой надменный.

-Может. Дело в том, что люди без высшего образования эту книгу не поймут, тем более с образованием пту. Ну чему тебя там учили? Напильники держать и эти...шурупы заколачивать. Тут философия, понимаешь, аллегория понимаешь, интерпретация и абстракция...

-Шурупы закручивают, интерпретация, то причем? -я вскипел не на шутку, - Рума, хорош выпендриваться, философ не доделаный, вернее не доученный, что читаешь?

-Мастер и Маргарита, - с благоговением ответил тот.

-Булгаков что ли?

Рума выпучил свои рыбьи глаза, хрипло произнес:

-Ты что, читал?

Я насладился его растерянностью с минуту:

-Нет. Интересно?

-Очень, ты понимаешь, я даже объяснить не могу про что это книга. Это философский концентрат. Эту книгу надо читать несколько раз. Я вот второй раз читаю.

***

Я стоял на Андреевском спуске напротив таблички про то, что здесь когда-то жил Булгаков. Дом старый. Таких в Свердловске много, примерно в таком же у нас Левитан в войну жил. Тот, который диктор. От советского информбюро... .

Какая-то суета ниже по улице отвлекла меня. Милицейский уазик со скрипом остановился и два мента упаковывали какого-то лохматого дохлика.

Дохлик вырывался, размахивал флагом, но стражи порядка своё дела знали хорошо. Вскоре они закинули в уазик и волосатого и его желто-голубой флаг.

-Что там случилось? -спросил я у идущей снизу пары.

Женщина в широкополой шляпе остановилась и стала смотреть на милицейскую машина, а мужчина прикурил от моей сигареты пояснил:

-Это жовто-блакитные-националисты.

-А что им надо? -не понял я.

-Хотят с флагами ходить, хотят свободной Украины, еще чего-то хотят. Но с властью не забалуешь, десяти минут не прошло как коробок приехал.

-И что с ним будет.

-Да ничего, тряпку заберут, штраф выпишут и отпустят. Думаете к стенки поставят или на Соловки отправят? Много их в последнее время развелось, всех не посадить.

Я вернулся к нашему экскурсионному автобусу в какой-то непонятной мне задумчивостью. прошел в полупустой салон и уселся на заднем ряду. Вскоре и вся наша группа подтянулась. Смотреть-то особо было нечего.

Старший по головам нас сосчитал и сообщил:

-Следующая остановка "Речной вокзал".

Глава 6

-Строиться на плацу! Первая рота на выход из расположения!

Майор Зуев, наш ротный нервно прохаживался перед строем. Такой уже бывало. Когда нам выдавали спирт для промывки спецаппаратуры Михаил Иванович примерно неделю ходил добрый и улыбчивый. С красным лицом. Потом его отчитывали на плацу, начальник штаба или сам комбат перед всеми офицерами батальона. Нам говорили, что это суд чести офицера. Но к тому времени спирта уже скорее всего не было - кончился. Далее неделю или полторы он ходил вот в таком же состоянии как сегодня. Злой, хмурый, вечно придирающимся по любому поводу.

-Равняйсь, смирно! Вольно!

Майор внимательно оглядел нас и поведал:

-Сейчас вам выдадут спецсредство ПР-73. Еще называется эта штука демократизатор. Дубинка. Резиновая.

Видно было с какой злостью он нам это рассказывает. Явная перестройка организма. Или "чума давит". До ренессанса еще далеко.

-Нас попросили посодействовать в наведении порядка соответствующие органы. Милиция и другие. Сейчас вам продемонстрируют приемы применения спецсредства ПР-73 и взаимодействие строя в боевой обстановке...

-Народ разгонять будем? -выкрикнул из строя какой-то хохмач.

Михаил Иванович даже усом не повёл:

-Народ и партия едины! -поднял он указательный палец вверх. -Только всякая демократическая шушара воду мутит. Всех мочить. И передовать милицейским.

Нам показали несколько приёмов применения дубинки, но мы начали размахивать ими будто шпагами. Сразу разделились на гвардейцев и мушкетеров, но приказ "по машинам" оборвал наши игры. А что тоже развлечение.

В центре Новосибирска на Красном проспекте есть площадь, а на ней трибуна. На этой трибуне размахивая трехцветными флагами засела кучка протестантов. Еще и плакаты какие-то были, про Ельцина, про Россию.

А тучи сгущались. Нас подвезли к трибуне на двух транспортных ЗИЛах, построили вдоль тротуара, как оцепление. Слева и справа подъехали краснопогонники -наша комендантская рота и ВВ-шники. Трибуну взяли в кольцо. У внутренних войск, кстати, были и шлемы и щиты.

С трибуны какой-то лысый мужик орал в мегафон про демократический выбор, про исторический шанс, про то, что КПСС должен отдать власть, не слыханное дело. Я в ах..е . Ну точно демократы.

Майор Зуев нервно прохаживаясь перед нашими шеренгами потирал руки:

-Всех мочить, всех...

Но замочить мы никого не смогли. Вскоре нас сняли и на машинах отправили на центральный колхозный рынок. По телефону было сообщение про мину.

Задачу нам поставили туманную. Найти мину и всех выгнать с рынка. Пока наши взводные офицеры орали в мегафоны мы шмонали торговые ряды. Ну как шмонали? Когда еще в таком количестве увидишь столько бесплатных фруктов. Так продолжалось минут двадцать, потом майор Зуев прервал мародёрство и усадил нас по машинам.

Глава 7

Семь дней пролетели как один и вот мы уже в аэропорту. За это время мы сдружились хоть и были из разных городов. Например, Галя и Жанна летели в Омск. Хорошие женщины, компанейские. Жанну я даже приглашал в кино на какой-то французский фильм. Типа свидания. Потом мы выпили по бутылке пива и она отправила меня в свой номер со словами "маленький еще", разница у нас была лет в пятнадцать.

Снежана, та которая была с Андреем из Челябинска. Где он её нашел? Мужики из Сургута, человек пять или шесть, тоже летели через Кольцово. Несколько туристов полетели в Москву и кто-то даже в Минск.

Объявили посадку до Свердловска и тут же сообщили что вылет на Омск откладывается на шесть часов.

Я уже было попрощался со всеми, но вдруг увидел Жанну всю в слезах. Она смотрела на табло и беззвучно ревела.

Пришлось её успокаивать. Как-то приободрить, но ничего не помогало. Жанна говорила, что её маме придется этот Новый год встречать одной в пустой квартире, а она даже сообщить не может никак, нет у них дома телефона. Беда.

Пока я утирал её слезы закончилась моя посадка. Работник посадочной зоны сообщил мне что я опоздал, но пообещала как-то посодействовать с билетами. О, нет!

Но тут в коридоре показался какой-то мужик и сотрудница спросила его не может ли он подогнать трап к свердловскому рейсу еще раз. Тот согласился.

Мы мчались по взлетной полосе казалось с бешенной скоростью, я поднимался все выше и выше по трапу и когда подъехали вплотную к ту-шке, я забарабанил в люк. Несколько секунд было тихо, потом забрякали рычаги и показавшаяся стюардесса спросила:

-Хав кен ай хелп?

Но увидев моё испуганное лицо просияла:

-Да пошутила я! Еще не много и Новый год ты бы справлял в Киеве!

Пробираясь по узкому коридору самолёта я увидел Андрюшу, по губам я прочитал: "Идиот".

А его не удавшаяся невеста Снежана одарила меня очаровательной улыбкой. Кстати сидели они порознь.

Наконец-то я уселся на своё место и взглянул в иллюминатор. Самолет проехал по рулёжке, замер ненадолго и начал разбег. В это же самое мгновение небо прорвало и пошел снег гигантскими снежными хлопьями. Первый снег в Киеве за эту зиму. Все пассажиры дружно закричали: Ура!

Так начинался 1990 год!

Глава 8

Кино я любил, правда никогда не ходил дважды на один и тот же фильм. Логика тут простая, зачем смотреть одно и тоже если можно что-нибудь и новенькое посмотреть. В середине 80-х кино явно ломало. Ни особых выдающихся комедий, ни военных драм я не помню. "Спортлото-82"-хрень полная, ни Пуговкин, ни Кокшенов, ни Брондуков не спасли фильм, как будто Гайдай заболел и снимал кино его водитель. Потом были...Дорогая Елена Сергеевна, Меня зовут Арлекино, Авария-дочь мента... .Беспросвет, мрак, тупик, тоска, растерянность, ни лучика надежды на светлое будущее. Страна катилась в пропасть. И кино вместе с ней.

А вот "Пацаны" мне понравились. Сам фильм понравился, пока смотрел, ну это видимо из-за песен в фильме, а вот послевкусие было таким же как после "Куръера"-жизнь даёт крутой поворот, а дальше тревожная неизвестность. Либо служба в армии, либо зона. Но бог миловал и все мои друзья попали в армию. Даже с условными сроками. Недобор, видимо, был в тот год, а шпалы и рельсы кому-то класть надо или дома строить. Как говорится:-Два солдата из стройбата заменяют экскаватор!

Перестройка, которую затеял Горбач с товарищами из КПСС, всё перевернула с ног на голову. Преподаватель вуза стал торговать кожаными китайскими и монгольскими куртками которые добывал в поезде Пекин-Москва или из Улан-Батора, а его бывший ученик становился генеральным директором музыкальных магазинов. Никакие "тройки" в аттестате этому не препятствовали.

Хулиганы и двоечники, порой процветали или погибали в криминальных разборках. Дети из "хороших семей" попадали на "панель" или спивались.

Были и такие, что имели всё для безбедной жизни и процветания, но лезли в петлю или резали себе вены. Половина страны еще сидела на заводах и фабриках уповая на то, что государство не обманет. Зарплаты не платили, народ голодал, крутился как мог и убывал. Кто за границу, кто на кладбище. Для чего надо было так издеваться над страной и людьми, мне до сих пор не понятно. На ум приходит только одно-вся эта партийная шобла продалась западу за шмотки и удовольствия, а уж капиталисты на славу постарались, чтобы свалить цивилизационных конкурентов в канаву истории. Это у них не отнять. Могут и умеют.

Для меня новые реалии начались в 1990 году. В январе я вышел из алкогольной комы где-то к 3-4 числу. Огляделся. Армия позади. И вот я на гражданке. Мою страну было не узнать. Видеосалоны и коммерческие магазины-комки, кооперативы и акционерные общества, братки-синие, центровые, школа самбо, афганцы. Челноки, коммерсы, крыши, авторитеты, гопники-так вот ты какой КАПИТАЛИЗМ!... . Прервусь для воспоминаний. В школе мне попалась книга Носова "Незнайка на Луне", очень интересная, большая, как "Война и мир", такая же не понятная и захватывающая. Помню, что местные лунные жулики, пользуясь доверчивостью земного простофили Незнайки, учредили акционерное общество, выпустили акции, собрали денег на постройку грандиозной ракеты и... всё. Денежки украли, сами пропали, подставив незнающего финансово-рыночных отношений и правил бедолагу.

Да у нас всё так же, прям как по книге. Откуда Николай Николаевич узнал про будущее нашей страны и так витиевато расписал всё неизвестно, и не спросить уже. Но гений! И наш отечественный "нострадамус и ванга" в одном лице. Акционерные общества создавались, кооперативы и товарищества пробовали на вкус эту Новую Экономическую Политику 2.0. Трудно было советскому человеку вникать в эти непривычные отношения полные "наживы и чистогана" от того и столько драм случалось. Но некоторые "новые господа", напротив, сразу вкурили прежде запрещенную формулу-подешевле купить, подороже продать и завертелось. Горбач на встречах с народонаселением и с трибуны вещал: Всё, что не запрещено-разрешено! Дерзайте!

Глава 9

Мой город - кладезь конструктивизма. Не думаю, что для меня это несёт какую-то ценность. Не могу восторгаться тем чего не понимаю. Простые формы это ведь от недостатка фантазии. Или наоборот, от переизбытка. Когда уже всё попробовал и насладился по самые уши, хочется чего-нибудь простенького.

Может картошечки в "мундире" или бабушкиного капустного супа (не щей!) со сметаной.

Ну и вот стою я с друзьями около Белой Башни(ББ), пьем горилку которую я купил на Крещатике прямо из горлышка.

Андрюха уже в "санях" поэтому за базаром не следит:

-Это что за ацетон? В натуре, я горло сжег.

-Дюша, я вообще-то её за три тыщи километров тебе вёз, скотина ты не благодарная.

Он долго всматривается в этикетку и кричит:

-Так она же сорокопятая! Крепкая очень.

-Так ты не жри её как кефир, хлебнул легонько и хорош! -отбираю бутылку у него.

Крепкая зараза для нашего не тренированного горла. Я не знаю как Андрюша, а я в армейке за пару лет пил только четыре раза. По разу в полгода.

В первый раз спирт для промывки спецаппаратуры. Хватило граммов сто, чтобы моё пьяное зрение сузилось до пятнышка под ногами. Спирт был качественным. Его пил и наш ротный, Михаил Иванович, и наш старшина, тоже совпало, Михаил Иванович, и лейтенант Мутилин, "мутный" командир четвертого взвода. Да и весь состав батальона связи. От начальника секретной части, до начмеда сержанта Бутинова. Не пил только комбат и мой взводный, старший лейтенант Щербань. Офицеры имели доступ к сырью по определению, солдаты -рядовые, ефрейторы и сержанты только расписывались в журнале. Лично мне должно было перепасть аж четыреста грамм. Но после того как я ставил закорючку майор Зуев говорил мне зло: Свободен! И я шел в аппаратную "на сухо".

Но вот однажды, Михаил Иванович был необычайно добр и налил мне половину фотографической ванночки для промывки карточек 9 на 13:

-Чтоб оба ключа помыл!

Я честно помыл оба ключа тем чем осталось когда ко мне вернулось периферийное зрение.

Второй раз нас поил сам замполит. Он слыл законченной сукой, драл солдат и в хвост и гриву за любое отступление от устава. А в армии по уставу всё! Вернее по четырём Уставам. Это же как конституция для страны.

Но когда он собрался переезжать на другое место службы, за помощь в погрузке его немногочисленных вещей и мебели он дал каждому из погрузочной команды по банке сгущенки и две бутылки на троих вина "Медвежья кровь". Нас торкнуло, что надо! Ох уж это воздержание. До армии я мог легко всосать пару пузырей "Аркацетели" и бодро себя чувствовать.

Третий случай был необычен. Я бы ни за что не решился пить синий одеколон, но как говориться: за компанию и... . "Огни Москвы" мне понравились. Я реально увидел огни в небе, скорее новосибирские чем столичные, но яркие. Что ж, опыт сын ошибок трудных.

Четвёртый раз опьянения был самым приятным. Мой сослуживец, молдаванин Григорий Фосса, под самый дембель умудрился "попасть" в отпуск. Как ему удалось пройти КПП, не знаю, но в расположение нашей роты он пришел с двумя алюминиевыми канистрами домашнего вина. Мы встречали Гришу как героя. Одну канистру он отдал старшине, а вторую мы приготовились пить после отбоя.

Вино показалось слабеньким и легким. Но Фосса попросил не курить после него иначе плохо будет. После трёх тостов я встать не мог с места, такой вот характер опьянения. А голова светлая.

Гриша рассказал нам увлекательную историю, что его отец по рождению Гриши закопал в саду, где-то на окраине города Бельцы, четыре кувшина. Первый они выпили на восемнадцатилетние, когда Гришу в армию забирали. Там у них это автоматом. Восемнадцать исполнилось - в армию. Второй кувшин откапали когда Гриша в отпуск пришел. Остатки от пятидесятилитровой партии он привез. А вот остальные кувшины пока не нашли. Копать долго. Один был приготовлен на свадьбу, а про четвёртый Гриша не сказал, а я уже и спрашивать не мог. Наверное на поминки. Вообще не плохая традиция делать вино и закапывать в саду до случая. Гриша говорит, что они в семье каждый год закапывают по кувшину для самых разнообразных случаев.

Белая Башня стояла перед нами как памятник, кругло-параллелепипедной махиной. Напоминала пивную кружку. Никто не догадался её украсить к новому году.

Андрюша неожиданно выдал тост:

-Пацаны, мы снова вместе! Всё кончилось! Эта проклятая армия и все её проклятые правила, мы теперь гражданские! Давайте выпьем за Новый год! За тысяча девятьсот девяностый год! Ура!

Мы заорали "ура" и добили горилку на троих. А вот кто был третьим хоть убей не помню.

Глава 10

Время летело незаметно. От такого количества свободы я заскучал. Удивительное дело - никто тобой не командует, никто задач не ставит. Вот так, Лёва, придётся самому решать куда толкать этот воз, и в какую сторону. По рекомендации дальнего родственника устроился на завод, в котельно-сварочный корпус.

Особых метаний не было, у меня одна профессия -электромонтёр по ремонту промышленного оборудования. Заметьте, не электрик! (Хотя и электриком тоже могу), Как говаривал Антон Палыч: Ты, Каштанка, супротив человека, как плотник супротив столяра. Я же давно переделал эту фразу уже понятно как. Ну кто такой электрик? Или, тоже еще один фрукт -электромонтажник супротив электромонтёра, так, пол человека.

Электрик лампочку может поменять, автоматический выключатель или рубильник дёрнуть, ну максимум, времянку по подвалу бросить чтобы насос подключить, а электромонтёр -интеллектуал! Будете возражать? Поясню. Подходит к станку, ну, для примера, токарному, электрик. Станок не работает. Что делает электрик? Проверил напряжение на входе, предохранители, а дальше. Открывает он шкаф управления и видит 24 контактора, 12 реле, пару понижающих трансформаторов и жгут проводов толщиной с руку. Бр-р-р! Никакая схема ему не поможет, потому как не учили его ничему такому -привод главный, суппорт, масляная пусковая муфта, реверсивная сборка... . Или электромонтажник. Тому сразу монтажную схему давай. А без монтажной электросхемы как работать. Никак.

А электромонтёр? Да ему эти задачки как орешки-семечки. Правда и в этом случае орешки "крепкие" бывают. Ну, то есть задачи сложные.

Вернёмся, не работает станок токарный, умер и не подаёт признаков жизни. Но лампа освещения в колпаке горит, а больше ничего не двигается.

Токарь руки тряпочкой вытер, сигаретку за ухо вставил и в курилку пошел. А электромонтер "аркашку" из кармана достал, рубильник дёрнул и клеммы 2-16 прозвонил. Всё ясно, крышечку снял и грибок проверил, а там на стоповой кнопке контакта нет и вся схема обесточена.

Кнопку под замену, рубильник вверх. Суппорт щелк туда, сюда. Шпиндель крутится. Алес.

Токарь разворчался, покурить не успел. Ты работай, дома покуришь, а Родине болты и фланцы необходимы , да по больше.

Правда есть и другие случаи. Прихожу на шестой участок. Станок отрезной, но с "Логикой", то есть сборка с логической схемой зашитой в неразборный корпус и залитой эпоксидным компаундом, со схемой согласования, питания и защиты.

Станок подаёт, отрезает болванку, сбрасывает в приёмный контейнер и встаёт. Оператор говорит:

-Смотри, отключаем автомат ввода, включаем, набираем операцию -опять, подаёт, отрезает, сбрасывает и умирает. Вот только на плате лампочка красная загорается.

Вот тут моя задача кончается, но как человек не ленивый, делаю за наших смежников киповцев такой фортель. Схемную сборку вытаскиваю из салазок и запасную (они иногда в шкафу лежат про запас) вставляю. Киваю станочнику, пробуй. Он пробует и расплывается в улыбке. Трясёт мне руку, по плечу хлопает и закидывает новую заготовку в лоток. У него таких станков четыре и работа сдельная. Ему хорошо, мне приятно.

Кладу сборку в карман иду к киповцам. Они парни не простые. Но после того как я им пару халтурок подкинул они со мной разговаривают вежливо и к просьбам моим внимательны.

Главный у них Игорь. Алкаш конченый. Но самый умный и самый опытный. Сажусь напротив его, он мне ставит стакан "для гостей", чаю купчика наливает, а себе спирта в стакан половинку:

-Не предлагаю, знаю, что не будешь. Да и сам первый раз пробую. С плазмы принесли, там наладчики уже четыре дня что-то налаживают и протирают.

-И не страшно тебе, Игорь, всякую "каку" пить, вдруг метил?

Игорёне не страшно, он выдыхает и вливает в себя полстакана:

-Щаз узнаем.

Достаю сборку из кармана кладу перед ним:

-С шестого участка, 3216-отрезной, задача не кольцуется.

Для Игорёши это не задача, он спихивает по столу схему как кружку пива по стойке в сторону Андрюхи.

Андрюха откладывает паяльник:

-Принял!

Выставляет на "цешке" пределы начинает прозванивать "дорожки".

-Лёва, ты когда нам халтурку подкинешь? Смотри какую гадость приходится пить, так и кони двинуть можно. - Он берёт газету и пытается вчитываться. -Хороший спирт!

-Как ты его определяешь, что хороший, - я не алконавт, просто интересно.

Игорёк откидывается на спинку стула, закуривает пуская длинную струю дыма в потолок, авторитетно вещает:

-Когда спирт х..., простите, плохой, то верхние строчки в газете -"пролетарии всех стран..." на двадцати языках расплываются, но заголовок "Известия" видно. Ну, а когда заголовок не видно, то это совсем плохой спирт. И такой пить нельзя.

Он налил себе еще полстакана и без реверансов выпил опять:

-Ну так что с халтурой?

-Мне надо бесступенчатый регулятор сварочного трансформатора по высокой стороне, но пространство ограничено. Надо пять штук.

Игорь доволен, он улыбается и я вижу, что он готов меня удивить.

-Такой размер пойдет? - кладёт передо мной промышленный тиристор-таблетку.

-Так ведь еще схема управления и на радиатор его садить надо. Может поменьше, ток - сорок ампер максимальный.

-Тогда сто семьдесят первый, 250 ампер, а твой ток и без радиатора потянет.

Я прикидываю как встанет эта штука в корпус моего сварочника:

-На алюминиевой пластине с загнутым краем, наверное смогу изнутри к стенке присобачить, дайте бумаги.

Рисую схему площадки для тиристора с размерами.

Через десять минут иду в бригаду. Игорь денег не берёт, а водкой с удовольствием, по пузырю за сборку. Только её еще на завод надо пронести. Задача.

Захожу в бытовку, там бригадир, смотрит подозрительно. Я ведь только месяц как работать начал, еще участки не выучил где какие, а станки уже ремонтирую самостоятельно.

Пишу в журнал: участок №6, отрезной 3216 не работает цикл, отремонтировал. Подпись, время.

Бригадир одевает очки с непомерно толстыми стёклами читает, потом долго смотрит на меня поверх очков:

-Прям так и отремонтировал?

-Да, а что?

-Один, сам?

Пожимаю плечами, что тут такого, задача не сложная:

-Сам.

Бригадир молча выходит, по стариковски кряхтя и скрипя. Успеваю разглядеть на его руке чайку, море, имя Витя и ниже год 1933. У меня дед с 28-го года, чуток по старше.

Через полчаса бригадир заглядывает в бытовку:

-Правда, отремонтировал. Как?

-Там сборка логики сгорела, поменял, всё пошло.

-Вот скажи мне, зачем ты это сделал? Понимаешь, это не наша работа! Киповцы должны были сбой ликвидировать, а ты полез сам.

- Так киповцы и ликвидируют, я им сгоревшую схему на участок отдал... .

-Так ты еще и схемы им таскаешь? -бугор стал пунцовым и глаза не добрые. Что такое с ним я не знаю, может заболел.

Он еще минут десять матерился, измял две папиросы, наконец прикурил третью. Я ситуацию вкурить не могу, что не так.

Наконец пришел Юра, это тоже из нашей бригады, уже седой мужичек, записал в журнал: участок 5, сварочный пост, подача проволоки не работает, исправил.

- Юра, этот студент, знаешь, что учудил, -показывает своей синей рукой на меня бугор, - Он станок на шестом участке за киповцев отремонтировал!

Юре, всё равно, он пожевал мундштук папиросы, пожал плечами.

Юра тот еще кадр. Он на работе не пьёт. Мне кажется его никто и никогда пьяным не видел. Он пропадает. На неделю. Каждый месяц. Потом какие-то справки приносит. Но все знают, что он бухает. Человек уже в режим вошел, три недели работает, неделю бухает. Но специалист хороший. Я недавно узнал, что на шестой участок где отрезные полуавтоматы ходит только Юра и я. И то пошел я туда, потому что Юра в загуле был, но я то не знал, я человек новый. А бригадир не ходит, потому, что... ну не знаю почему, хотя у него шестой разряд. И пока Юры нет, он эти заявки не обслуживает. А я не знал и ходил. Ну если мастер приходит и в журнал пишет.

Бригадир пошел к киповцам, но быстро вернулся. Похоже его там послали, потому что он еще злее стал.

Такое я только в армии видел, когда в кадрированной части два офицера ругаются и даже морду друг другу бьют когда единственного солдата делят.

Не просто тут всё, на гражданке. Как будет дальше, только гадать. Ладно, разберёмся. В армейке не такие задачи решали.

Глава 11

Мой дед охотник. И егерь по совместительству, а может и в первую очередь. До армии помню, путёвки на утку с ним на вокзале продавали. Я быстро бланк заполняю, фамилию ставлю, дату: 15 августа 1986 год, дед деньги берёт и в полевую сумку складывает. Без путёвки на верхнем сылвенском пруду их ждут проблемы. Все едут туда. Там утки не меряно, чирков в основном, но есть и серая, и шилохвость. Да и вальдшнепа можно добыть. Помню один свердловский художник всех наших вальдшнепов обдергал ради единственного пёрышка на сгибе крыла. Говорил, что на картинах своих самые тонкие линии ими чертит.

Охотовед на завтра уже бригаду сколотил, бензина в катер залил под завязку и постановлений приготовил целую подшивку.

У каждого своя работа.

Но почти три года прошло с той поры. Дед жалуется:

-С города сейчас ездят, настоящие бандиты. Все с эс-ка-эсами или вертикалками. Им закон не писан. На таких машинах, что и не видел раньше, эти, джипы, что ли.

Дед расстроен. Раньше он в нашем околотке и царь, и бог. Но скромный. Мзду не брал. Если только борзыми щенками - или трактором, или бензином. Да это и не мзда. Так, расходный материал. На Вороновку съездить по разбитым лесовозным дорогам в один конец почти сорок вёрст, Две канистры бензина в багажнике мотоцикла "Урал" надо с собой брать. Почти целый день лобазы, кормушки, какие подлатать, а где и заново смастерить. Охотники пошли нынче не те. Браконьерят. Власти нет особо. Менты в это дело не суются, а если и влазят, то они и самые главные браконьеры.

А народ тоже приспосабливается. Где копалуху, а где и лося свалят. Жрать то надо. Зарплату не платят. В магазинах цены лезут вверх. Да и товара не стало. Такое ощущение что всё вокруг рушится окончательно.

Дед ругает власть почём зря, особенно Ельцина.

Я приехал его попроведать, а он мне два мешка к ногам кладёт, взгляд отворачивает и скромно говорит:

-Продай если сможешь. Там, в городе, сейчас , всё что угодно и продать и купить можно. А мне химзащита нужна офицерская, можно и без верха.

Я всё понимаю. В армии с ОЗК(Общевойсковой защитный комплект) я познакомился плотно. С солдатским и офицерским. Разница есть. Офицерский он такой - сапоги сразу со штанами. Солдатский - это плащ и сапоги отдельно. Такой я деду привозил. Он по весне в сапогах таких по талому снегу ходит. Удобно.

Заглядываю в мешки, шкуры. Ондатры, норки, даже куница есть одна и ласка. Хорошо, что нибудь придумаю.

Когда возвращаюсь в город, покупаю газету - " Быстрый куръер". Есть такая штука. Удобная, если работу найти, купит, продать, разное.

Набираю пару телефонов, выбираю где поближе. Еду с утра. Жду.

Наконец, выходит мужик с жуткого похмелья. Жена, или кто там она ему, быстро уходит. Её видимо тоже чума давит со вчерашнего.

Мужик вместо приёма шкур по всей своей квартире ищет заныканный коньяк. Находит, расслабляется, прям из горлышка. Раза три. Потом переходит к делам.

- Товар хороший! Откуда?

-Дед у меня охотник промысловик. Заныкал-зарплату не платят в конторе.

-Понятно. Сейчас везде так. А ты что, в шкурах разбираешься?

Я без лишних слов раскладываю ондатр в три кучи, норки отдельно, куницу и ласку отдельно:

- Эти двадцать две не отлинялись до конца, тут вот есть черные подпалины, но не хуже третьего сорта, эти две кучки по сорок штук почти одинаковые, но в этой кучке все высший сорт, без разговоров. Норки, сам посмотри, все выходные, декабрь-январь, брака среди них нет, куница одна, за полцены отдам, а ласку если не возьмешь за сотку, то я себе оставлю. Редкость по нынешним временам у нас в районе.

Мужик долго мурыжит. Курит, пьёт, считает на калькуляторе. Помню свой первый опыт, когда шкуры кротов сдавал. Видимо все приёмщики такие. Затем он выдаёт на гора:

-А работать ко мне пойдёшь?

-Да я только на работу устроился, меня вроде, всё устраивает.

-Чё платят?

-Пока двадцать тысяч, потом обещали добавить. -Это я в строительный кооператив устроился не больше чем неделю назад.

-Чувак, честно тебе скажу, мне вот этим заниматься некогда. У нас в "семье" тем много. Это совсем не тема, так на лишних бабках бабки поднять. Я тебе с ходу сорокет предлагаю. А если дела пойдут, на процент сядешь. Это совсем не зарплата, подумай.

Я оробел. Одно дело шкуры столкнуть, другое к уралмашевским бандюкам на работу устроиться. Я слышал уже много историй разных. Как жмуров на Шувакишском озере с камнями в карманах притапливают. Придумываю историю:

- Да я строится решил, а на стройке и материалы и бригады строительные есть. Наверное откажусь.

-Как знаешь. Два раза не буду предлагать. Вот забирай лавэ, твоё.

Выхожу в подезд, жму кнопку лифта и выдыхаю. Совсем не ожидал, что на братка напорюсь.

А с другой стороны у кого теперь бабло есть. У бандитов, у коммерсов. Менты голодные, чиновники тоже. Работяг совсем по миру пустили.

Одно радует, куплю деду химзащиту, да еще куча денег останется - уже в магазине "Охотник" приценился.

Глава 12

Поздравляю сам себя - я стал обладателем земельного участка в пятьдесят соток земли. Мечта у меня -дом построить, но честно, в строительстве ничего не понимаю, с чего начать тоже не имею понятия. Но дед выручил. С участком подсказал как оформить и на первых порах как дом строить деревянный он подскажет и поможет. Не хочу деревянный, но при таком раскладе другого пути нет. За день оформляю бумаги и возвращаюсь в город на электричке.

Под стук колес накатывают воспоминания... .

-Шмель, а крапива она вся прёт или особенную какую надо искать. -Я совсем не догоняю. Мы уже который день лазим по пустырям и насушили веников из местной, кемеровской крапивы. Каждый день забиваем, паровозим, мне уже приходит понимание, что ерундой занимаемся. Воинская часть в поселке Юрга расположена на пригорке. Нами никто, как прикомандированными не занимается, ну и мы развлекаемся, на свой лад.

Это во всём Шмель виноват, вернее младший сержант Васильев. Разрекламировал употребление крапивы в разном виде.

Живём в парке машин. Я лично сплю в аппаратной, так как у меня два ключа и спецаппаратура. И два рожка патронов, правда, по двадцать штук в каждом, чтобы якобы пружину в магазине не ослаблять. Я уже видел, что бывает когда ключ от спецаппаратуры теряешь. Или книжку паролей.

По весне вся дивизия цепью ходила по району учений и не нашла. А потом пастух местный увидел как эта железяка из снега вытаяла и на солнышке блестит. Ладно вспомнил, что вояки здесь в марте жили в палатках.

Шмель с ответом не спешит. Он парень конкретный и хочет мне привести убийственный пример, чтоб наверняка:

- Ты на гражданке на рыбалку ходил?

-Ну, ходил! - я честно признаюсь, веди и в правду ходил.

- Ну вот когда на тесто или на червя рыбачишь, разница ведь есть?

- Шмель, ну наверное есть, я большой разницы не видел. На чебака тесто, а на червя- окунь. И что?

Шмель моим ответом не удовлетворён, он хмурится и наконец находит выход, даже улыбается:

-Я понял, что тебе надо. Ну, чтоб ты приход словил. Надо только масло подсолнечного купить. Наживку надо уметь приготовить и ага. Пойдем в магазин, заодно сладкого что нибудь посмотрим, не могу без сладкого.

Ничего про наживку не понял, но про второе Шмель прав, в армейке без сладкого туго. На что я не падок до сладкого, а и то коробочку "Шакер-лукума" новосибирского нет-нет да прикуплю.

В местном военторге товара не много, но сладкое есть, его Шмель покупает первым. Мармелад и конфеты-батончики. Мармелад люблю, а вот батончики "терпетьненавижу". Мне как-то тётка посылала в посылке килограмма три - пришлось всё пацанам отдать. Еще друган мой берёт булку черного хлеба и салаку в масле. Странный набор с конфетами получается.

На пустыре разводим маленький костерок.

Шмель заставляет меня съесть всю рыбу, а масло оставить. В банку с маслом он заправляет семена крапивы и ставит на огонь.

Я не вмешиваюсь. Но курить это точно не буду. Как косяк забить такой кашей я не представляю.

Через десять минут Шмель намазывает жареные семена на краюху хлеба:

-Ешь, должно вкусно получиться.

Я не доверчиво жую бутер, однако вкус мне нравится. Шмель тем временем готовит мне вторую порцию.

- Ну как? Чувствуешь что нибудь? - он внимательно осматривает мои глаза. -Главное, что бы на хи-хи не пробило, скоро построение.

Мы возвращаемся в часть через пролом в бетонном заборе. Я разочарован, в голове не торкает. До построение еще часа полтора, надо бы хэбэшку запасную постирать. Иду стирать на мойку машин, там вода льётся из большого пожарного крана. Процесс стирки меня увлекает так, что каждую строчку, каждое пятнышко отстирать хочется. Руки окоченели от холодной воды, а я всё намыливаю и тру.

В этот увлекательные процесс вмешивается Шмель:

-Лёва, сука, ты где был, мы тебя два часа уже ищем.

Он волокёт меня к аппаратной, а я через плечо оглядываюсь на мойку, так постирать еще хочется чего нибудь, прям спасу нет.

Для построения надо бы переодеться, х/бэшка которая на мне вся мокрая, а запасную я постирал. Где-то на краю сознания понимаю, что третьего комплекта у меня нет. Но Шмель уже волокёт свой.

-Переодевайся, нас Мутный в порошек сотрёт если на построении кого-то не досчитаются.

Мутный, это лейтенант Мутилин. Он у нас пока старший. Пока мы не погрузимся в эшелон. Потом нам придадут другого офицера, может даже не из нашей части.

У связистов так часто. Моя командно-штабная машина придаётся к разным подразделениям и мой "Деймос" обеспечивает их связью. То майор краснопогонник сидит в кабине, то старлей бердский в камуфляже спит в кунге. А я в аппаратной. Туда есть доступ только моего ротного, комбата и начальника связи дивизии. Этим и пользуюсь, вся задняя стенка аппаратной превратилась в место склада всякого неуставного скарба -от конфет-сигарет до дембельского альбома и шерстянных носков.

Бежим на построение. Весь контингент построен. Мы не главные. Ракетчики нынче рулят.

Мутный косит на меня, а прям ржу не могу -ракетный подполковник докладывает о построении. Маленький, толстопузый, усы как у Буденного. Ног поднять не может, но серьёзный!

Мутный за строем пробрался до меня, учуял что-то. Выдернул меня за ремень в третью шеренгу, шепчет:

-Нажрался, нанюхался, что курили?

А мне так легко и весело, что я его чуть по плечу не похлопал.

Лейтенант сдаётся:

-Потом с тобой разберусь!

А на плацу, между прочим, серьёзные вещи происходят. Генерал-майор обозначает задачу плановых учений. Ракетные пуски, во взаимодействии, отработка задачи... . Но где не говорит. А мы и так знаем, что такие задачи отрабатываются под Волгоградом, Вовчик Морозов в прошлом году еще молодым ездил. Ну и навертелся он там на п..ях. Как никак один молодой среди одиннадцати черпаков и трёх дедушек. Мне повезло, я тогда не попал в команду.

Учебно-боевые задачи поставлены и мы возвращаемся в парк. Мне надо стрелка-радиста на обед отпустить, он на карауле нашего кунга уже часов пять стоит. Пока мы жрём кашу перловую из банок он умудряется ходить в гарнизонную столовую под видом водителя-фэпээсника(фельдъегерская почтовая служба). Молодой, а сообразительный. Мы то со Шмелём туда сунулись и были посланы, даже чаю не налили.

Лейтенант Мутилин от нас не отстал пока мы ему не рассказали, где заросли крапивы находятся.

Пока Мутного не было мы технику расставили в парке так, чтобы в колонну потом сходу один за одним въезжать. Две командно-штабных на базе шишиги(Газ 66), два БТР-60 с такой-же комплектацией радиостанций, три релейных станции, техничка на 131ом ЗиЛе, транспортные борта на базе дизельных Уралов. Комбатовского Уазика со штырями(антеннами) в этот раз нет. Будем отдуваться без него. Шутка. В этом случае наш полкан только мешается. Задачи по развертыванию диполей, генераторов и устройству капониров мы выполняем на отлично.

Но случилась неприятность. Ракетчики пока свои прицепы разворачивали въехали стабилизатором ракеты мне в левую стойку кабины шестьдесят шестого. Стекло целое, но видно что металл прогнут.

Мутный пришел злой и сказал, что это мои проблемы, и чтоб я сам разбирался и вообще, наша крапива не прёт и он на нас со Шмелём "зуб" нарисовал. Вот я понимаю офицер настоящий-проферансист. Зуб он на нас нарисовал. Был бы я офицер я бы его тоже, канделябром.

Права я покачал. Нашел командиров ракетчиков и показал ему вмятину на машине. Он мурыжил и в итоге сказал, чтобы я сам с водилой разбирался(вот червяк, а еще командир!)

Посмотрел я на водилу ихнего и понял, что дело дохлое. Парень -дух, только 500-километровый марш проехал и его направили полуприцепом управлять с С-75. Плюнул и замазал зеленым пластилином, не впервой.

Одно радует - впереди приключения, аж на три тысячи километров!

Глава 13

Чего в армии в переизбытке так это построений. На зарядку, перед отбоем, перед приёмом пищи, перед нарядом, перед ПХД, перед увольнением... Это наверное только половина. Нет никакой охоты перечислять остальное.

Ну вот мы опять в построении. Уже перед эшелоном. Наши боевые машины установлены на платформы, закреплены стальной проволокой, пусковые с ракетами зачехлены, да еще и с фанерой, чтобы силуэт не просматривался. Нашли тоже секрет. К нашему времени она на вооружении стоит уже тридцать лет, её ребенок во всех деталях может нарисовать, даже все ступени и стабилизаторы. Ну надо так надо.

Мой Р142Н во всей красе, только окна фанерой заделаны. Вот это точно не лишнее.

Я жил возле железной дороги, знаю, что придурки всякие бывают, могут и камнями забросать. Один раз даже видел как ряд окон на электричке выбила стая малолеток где-то под Билимбаем.

На платформах часовые, с СКСами и длинными штык-ножами. А мне говорили, что он снят с вооружение, соврали. Я до армии на охоте из такой стрелял, правда не по дичи, по банкам. Карабин вещь! Можно с одной руки стрелять, ни отдачи, ни подброса. У меня 74й "Калаш" с малым калибром. И главное штатное место у него около двери. Прежде чем дверь открыть кладу его на колени стволом в проём.

Были у нас случаи в Сибирском округе. И солдаты сбегали и зеки. Наш батальон связи сразу по команде "Сигнал" занимает определенные места и связываемся на условленной частоте. Времена древние, ни интернета, ни мобильников, только КВ и УКВ связь. А про морзянку я вообще молчу, дрючат нас, ну то есть тренируют до автоматизма. Бей-бара-бан, до-ми-ки, как-дела, и-толь-ко-одна. Хотелось бы знать кто придумал это.

Время несётся, только слонялись по перрону и вот я уже на второй полке смотрю в открытое окно. Переезжаем какую-то реку. Благодать! Сейчас бы гитару, я бы сбацал что-нибудь этакое! До-армейское. Может даже "Вальс Бостон", могу.

До Новосибирска едем три дня, это что-то. При том, что от нашей части в Новосибе до юргинского гарнизона мы добирались часов шесть. Если память меня не подводит то расстояние чуть больше двухсот километров. Да и не ропщу, солдат спит , а служба идёт -так ведь говорится?

Мы размещены в пассажирском вагоне, 54 спальных места. После казармы и аппаратной - кайф, бонусом гражданская проводница. Все от неё балдеют, особенно старший лейтенант Карташов, он и спит с ней в первом купе. А нам то что, правда , украл он у нас интригу, да и она, видно по лицу, загрустила, как никак 50 мужских рыл в вагоне, можно было бы и повыбирать.

На каждом полустанке рвём крапиву, Карташов пятую часть, это двадцать процентов, забирает себе. Как только крапива высыхает её пробуют курить. Вагон сразу наполняется характерным запахом дыма, потом её выкидывают из открытых окон. Понятное дело - Курганская не прёт, а тем более Челябинская.

Потихоньку ландшафт меняется, пересекаем уральские горы, пихтово-еловые-сосенные пейзажи заканчиваются, в окне теперь видны лиственные рощи, чаще дубовые и ореховые.

Неожиданно пересекаем Волгу.

Серега Коршунов, водила релейки, бегает от окна к окну. Где-то здесь его родной Красный Кут.

Стук колес уже начинает напрягать, мимо проплывает Саратов и Родина-Мать, и разливы Волги. Еще каких-то пару-тройку дней и мы причаливаем к станции Капустин Яр. Вокруг степь, Верблюд на привязи и пару деревьев похожих на большие ивы прислонившиеся к вокзалу. Приехали.

Глава 14

Помню, говорили, что Никита Хрущев любил ракеты. Да и Гагарин при нём в космос полетел. Не знаю любил ли ракеты Леонид Ильич, слышал только, что он любил охоту, быстрые автомобили, сигареты "Новость" и баб. Про баб истории я слышал в Бисерти. Рассказывали, что когда будущий генсек был землемером в их посёлке, так многих местных женщин осчастливил своим пылким характером. Ну я не сам придумал, это мне Пётр Спиридонович сообщил.

А вот Горбачев ракеты не любил. Мы это видим своими глазами.

Едем по Капьяровской степи и каждые два-три километра компактно разбросаны остатки корпусов ракет. Это нам на пуски достались старые зенитные С-75, а тут бригады газорезчиков режут почти новые "Темп-С" и "Ока". Им всего-то лет по десять. Я в ракетах не разбираюсь, это мне прапорщик Тыщенко сообщает. Он Горбачева исключительно называет "мишкой меченым" и педерастом латентным. Но талантливый, всего три года как генсеком стал, а изменения уже видны. Это точно не ЗАСТОЙ, товарищи!

Скажу про свои ощущения. Мне всё равно. Много ли я понимаю в двадцать лет. Ну ракеты порезали, ну колбаса по талонам, ну лампочек, зубной пасты, туалетной бумаги и водки не купить. Молодость всё нивелирует в почти беззаботную жизнь. Зубы еще все на месте, спина не болит, дышится легко.

Мы становимся в лагерь по среди степи. Намечается столовая, парк автомобилей, палаточный городок.

Столовая походная, жрачка более или менее съедобная, только аппетита почти нет. Жара стоит +35 в тени. Днём мы устраиваем капонир для нашей тачанки(вот уже третий день прихорашиваем), сети маскировочные натянули, ступени с трёх сторон устроили. Две катушки с полевым кабелем протянули до пусковой. Пусковая зарыта по макушку и тоже под масксетью.

Но не давно дождь прошел, не могу сказать, что освежил нас, через два часа опять нас окружает жарким маревом. Водила мой, Чудик(такое погоняло) развлекается, измазал кунг глиной, привел камуфляж к местному окрасу. Вышло здорово. Соседние экипажи глядя на нас тоже стали глиной борта мазать.

Так не заметно пришел день "Д" и час "Ч".

Две радиостанции у меня в работе. Частоты выставлены, "мурзилка" опробована. Командный пункт не далеко. Работаем на штырях по "сто тридцатой" в эфире и ТА-57(телефоны), режим "Б"(закодированный секретный режим) для виду.

Обратный отсчет, две минуты. Через какое-то время из соседнего капонира раздается шум, как будто трактор без глушителя... три, два, один, Пуск!

Рокот нарастает, Чудик мне что-то кричит, я не слышу. Ощущение такое, что в груди тоже что-то рычит и грохочет. Дикий восторг, сам не ожидал. Ору как сумасшедший. Первая пошла. Нас накрывает облаком пыли, ошметками верблюжьей колючки и вонючим дымом.

Вторая пошла. Мы с Чудиком орём еще громче.Где-то в заднем отсеке от ужаса забился в угол стрелок-радист рядовой Захаров.

Третья пошла! Впечатления угасают. Уже нет той новизны и сумасшедшего восторга. Адреналин все эмоции сожрал.

Все вылазят из ям, аппаратных, курят, смеются. Команда сворачиваться(сматывать удочки) пока не накрыло ответным ударом. Это мы мигом.

Десять дней живём в лагере. Играем в нарды, бегаем по три километра утром и вечером, играем в нарды, спим. Днём жара усиливается, но мы почти не унываем.

Из сигнальных ракет сделали нунчаки. Вся наша сокращенная рота связи тренируется на этих штуках. Опять Шмель отличился. Он показывает как крутить палки левой рукой, потом правой, потом обоими. Я в восторге, тренируюсь три дня, вся голова в ссадинах и шишках, но стало получаться.

Шмель вспоминает:

-Я когда нунчаками стал заниматься тоже себе лицо подрихтовал, смотри вот шрам и здесь тоже , а на голове без счета. Пять лет до армейки каждый день тренировка. Ты не унывай, у тебя тоже получится.

-Да я Шмель, такую штуку первый раз в руках держу, думал баловство китайское какое-то, а теперь понимаю, что если в драке у меня её отнимут, то еще больше пиз...ей получу.

Смеёмся до упада. Приходит ротный, строит нас(опять) объявляет фамилии, завтра до зарядки мы уходим на секретное задание Родины. Без оружия. Кто-то спрашивает разрешение взять нунчаки. Мы ржем как кони. Ротный забирает одну пару и уходит, наверное тренироваться.

Ночь сегодня прохладная наконец-то я высыпаюсь.

-Подъём! Десять минут на умывание! Строится, равняйсь, смирно, на лево, шагом арш!

Грузимся в транспортный "Урал", едем примерно час. Бахча.

Колхозник с мятым лицом, щетиной и запыленных кирзачах ставит задачу:

-От арыка до арыка и во-он до тех кустов собираем арбузы в большие кучи, в три линии, так чтобы между ними прошел грузовик Газ-53. Он будет в два часа. Вопросы есть?

У нас как у матросов вопросов мало:

- А на соседнем поле, что?

-Там дыни, туда не лезть. Их другие будут собирать.

Наш командир уезжает, колхозник уезжает, а мы дружно идём на соседнее поле за дынями.

Через пару часов солнце в зените.

Дела идут не быстро, мы нагребли примерно десять куч арбузов.

Привычным ударом сапога разбиваю самый большой арбуз в округе, достаю ложку и начинаю выгребать сахарную сердцевину. Таких вкусных арбузов в жизни не ел. Через пятнадцать минут мне становится плохо. Я прерывисто дышу, лицо моё горит, в груди бешено стучит сердце. Заваливаюсь на бок, перед глазами по земле бежит маленький муравьишка, теряю сознание.

.... Сколько проходит времени не знаю. Постепенно проходит тошнота и гул из головы. Я иду по полю в сторону дороги, где-то там стоит бидон с водой. Фу, думал сдохну.

Еще через пару часов приезжает колхозник, мы загружаем шесть машин, и еще тридцать арбузов в подъехавший "Урал"

-Товарищи военные, очень слабо поработали, завтра придётся продолжить, очень надо!

Чувствую себя негром на хлопковой плантации. Ну надо так надо!

Через три дня наша команда в пятнадцать человек осилила уборку этой бахчи. Колхозник оказался председателем колхоза. В конце дня он отдает нам на разграбление самый конец поля и мы загружаем наш грузовик до верху так, что сами еле усаживаемся в кузове.

В лагерь приезжаем уже затемно. Я беру два арбуза и тащу в аппаратную. Чудик бегает с мешками и под завязку грузит арбузы в заднее отделение. Кругом царит оживление, как буд-то грабят караван. Я, если честно, на арбузы смотреть не могу.

К черту арбузы, к черту дыни! Глядя на нас ротный строит нас на вечернюю поверку и быстро отпускает:

-Отбой через полчаса!

Глава 15

Учения закончились, мы грузим технику под палящим августовским солнцем. У вокзала что-то жуёт верблюд. Мы от скуки наловили змей. Говорят, что они ядовитые, их много.

Шмель сделал себе ремешок для часов. Так себе поделка.

На полигоне нас сменяют немцы из ГДР - они члены Варшавского договора, это наш ответ НАТО. С ними еще парни из Чехословакии. Вся техника новая, неизвестные БТРы на шесть колес, дурацкие пирожки вместо пилоток на немцах. На чехах кепки, как наша эксперименталка-афганка.

Немцы боятся змей и меняют на них свои значки и сигареты. Чехам надо тарантулов. Тоже сами их ловить боятся. Еще их и убить просят - дикие люди! Они их эпоксидкой заливают и делают сувениры. Мы делаем вылазку в степь и после обмена уже меняемся между собой.

Опять построение. Самый старший полковник. Бодро докладывает о успешном боевом слаживании, удачных пусках ракет, умелое выдвижение в зону стрельб, врёт. Мы уже знаем, что в районе цели из четырех наших ракет нашли только две, а две улетели в неизвестном направлении. Целый полк мотострелков три дня цепью ходил, не нашли.

Через пару дней эшелон трогается, мимо проплывает вывеска "Капустин Яр". Солнце нагрело вагон как сковородку. Наши лица как лица узбеков на рынке. Домой, тьфу-ты, в Новосиб! Домой только осенью, а может даже зимой. У нас в батальоне связи в октябре только из хозроты домой уходят, остальные тянут лямку до декабря.

В открытые окна врывается робкий ветерок. Поехали!

Третий день за окном тянется степь. Глазу не за что зацепиться. Внезапно осознаю, что я горец. По жизни, по рождению.

Под стук колес накатывают воспоминания... .

Я стою на верхней площадке Чертового городища. Мишка Проничев меня подбадривает:

-Не ссы, похороним если что!

Спускаться вниз без обвязки гораздо страшнее, у меня ледышка застыла в груди. Но больше тянуть нельзя, Миша объявит, что я не готов и отдаст спуск другому, а я потом буду жалеть и до конца дня оттачивать спортивный спуск на детском маршруте. Ну уж нет.

Натягиваю верёвку наклоняя тело в бездну, деревянно перебираю ногами, сосредотачиваюсь на скальной поверхности. Чуть ослабляю верёвку в правой руке. Пошел. Страх отступает, иду уверенно без рывков, веревка успокаивающе трёт плечо и спину. До земли два метра, расслабляюсь, остаётся короткий участок с отрицательным уклоном. Проваливаюсь правой ногой в пустоту и с разворотом срываюсь со скалы. По ходу задеваю каской торчащую каменную шишку.

Миша выглядывает из-за каменного карниза:

- Живой?

- На земле! -придаю своему голосу уверенности, мечтаю, чтобы Мишка не заметил моей ошибки у земли.

А он всё видит:

- Балбес!

Я отхожу от скалы, чтобы меня было видно.

Мишка командует:

-Следующий!

... Эшелон останавливается, противно свистят колодки тормозов, кто-то кричит:

-Ахтюбинск!

Да мы по другой ветке возвращаемся! Надо сходить до аппаратной, как там наши арбузы. Но из вагонов не выпускают.

Ближе к вечеру состав трогается. По крыше вагонов иду в сторону платформ, две крыши пассажирских, две товарных, потом наши платформы. Вагоны не спеша катят по сумеркам. На этом участке нет контактной сети и идти можно в полный рост. Представляю себя киношным неуловимым. Идти совсем не страшно, совсем по другому этот процесс представлял. А вот дальше совсем уже не весело.

-Стой кто идет! Стой стрелять буду!

Пытаюсь торговаться:

-Арбуз хочешь?

В карауле ракетчик с СКСом и штыком:

-Два арбуза хочу!

Вот барыга. Ну, по другому-то никак!

В два вещмешка кладу два арбуза. Большие, еле влезают. Два отдаю караульному барыге. Бегу по крышам вагонов, ветер в лицо! Пацаны разочарованно встречают:

-А что так мало?

Нашли грузовика... . Идите сами если мало.

Глава 16

Чем больше проходит времени, тем чаще вспоминаю армию. Всё в ней смешалось, как и в всё в моей стране. Люди потеряли смысл в жизни, не видели его в будущем, не углядывали его в прошлом. Наш ротный опять в запое. Старшина с похмелья. Командир четвёртой роты чисто выбрит, но слегка пьян.

... Очередная задача для моего батальона, а может и для всей СОВЕТСКОЙ АРМИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. Это не капс. Так я считаю надо называть мою армию, армию народа, крестьян и рабочих, инженеров, ученых и интеллигентов, учителей и врачей. Так, сука, нам все уши замполит прожужжал. Всё для страны и его людей. И армия, и партия, и решения съездов. Это забито в голову стальными калёными гвоздями... .

Но всё не так. Нет логики в том, что говорят и что я вижу. Очереди за колбасой и лампочками, дефицит на консервы и копчености, ковры и хрусталь. С высоты нынешнего времени, этого уже понять не возможно, -хрусталь это ведь стекло, просто стекляшки, литые или гранёные, но становящие ценностью в период тотального дефицита, когда деньги есть, а то на что их потратить нет.

Помню, как моя соседка по коммуналке, тётя Галя мне говорила, что мы живём в период начинающегося коммунизма, да-да, Хрущев ведь обещал! 1980 году СССР уже будет жить при Коммунизме, где каждому будет полагаться по потребности, а от каждого требоваться по возможности. Вот только олимпиаду в Москве проведём! Но становится только хуже. Талоны на дефицитные товары. Похороны генсеков партии одни за другими. Такое ощущение, что и страна медленно умирает. Как вам такое, потомки?

А потом еще и Перестройка. Народ не готов, не понимает как жить. Живёт по советским заветам. Некоторые понимают к чему всё идёт. Ориентируются, держат нос по ветру. Таких не много.

... Я не знаю, что творится на гражданке. Могу только догадываться. У старшего лейтенанта Мутилина родители живут в Омске. Он ездит на вазовской тройке к ним раз в месяц. Подкидывает продуктов и денег. Продукты армейские -тушенка, сгущённое молоко, рыбные консервы и сухие пайки. Каши в солдатском пайке почти не съедобные если хорошенько не разогреть на огне, а в офицерском пайке более менее удобоваримые. Каши с мясом. Вот и везет старлей коробку такой каши родокам. 650 км туда, столько же обратно. К наряду по столовой в понедельник должен вернуться, но его нет. Летёха из третьего взвода его прикрывает. Разводящий хмурится, ему нужен Мутилин, а не Щербань. Но волну не гонит. Зачем, сам может оказаться в такой же ситуации.

Развод закончен и мы идём принимать столовую. Дело обычное. За два года прошел полный круг нарядов от роты до парка, от КПП до первого поста и караула. К обеду приезжает Мутилин, рожа недовольная. Оказывается на дороге до Омска шалят бандиты. Шмонают машины, вымогают деньги. К 1989 году мы уже знаем такое слово -рэкет. Менты-гаишники на всё это закрывают глаза. Власть слабеет, другие силы заполняют вакуум.

Через месяц Мутный опять к родителям собирается. На переднем сидении у него АКа-74, автомат Калашникова и два рожка с патронами.

-Товарищ старший лейтенант, на охоту собрались? -я открываю шлагбаум на контрольно-пропускном пункте на въезде в военный городок. Сегодня здесь дежурю.

-Это пропуск, -шутит он, -для бесплатного проезда.

Как быстро люди привыкают к новой жизни.

Но есть и хорошие новости. Начинается "Сто дней до приказа" -традиция будущих дембелей. Ночью все кандидаты на увольнение в запас бреются "на лысо", не едят масло в столовой, а отдают его молодым. Ваня Шварцкопф, водитель из третьего отделения, "молодой" подходя к нашему столу бойко докладывает:

- Шнурок рядовой Шварцкопф за масляным довольствием прибыл!

Мы сгружаем цилиндрики масла по сорок грамм ему в тарелку:

-Деточка, а ты не лопнешь?

Ваня расплывается в довольной улыбке, двести грамм сливочного крестьянского ему в самый раз, можно не есть проклятую перловку, а заточить пяток бутербродов с белым хлебом.

Побрить голову я не успеваю, так как в наряде на КПП. После развода прихожу в расположение и тут же попадаю на построение роты. Старший прапорщик Глоба идёт вдоль строя выводя всех лысых, доходит до меня, спрашивает:

-А ты что?

Обреченно говорю:

-Не успел.

-Два шага вперёд! -отступает он в сторону, - Ну, что, товарищи дембеля, как там по нашему любимому Уставу, прическа должна быть аккуратной и опрятной, а у вас она напрочь отсутствует. Поэтому от лица командира роты, от себя лично объявляю вам пять суток гарнизонной караульной службы вне очереди, за нарушение формы одежды!

-Через день на ремень! - кричит радостно Мороз, и все подхватывают: -Ур-рр-а!

Старшина улыбается по-отечески и отпускает нас готовиться к караулу:

-Вольно, разойтись!

Глава 17

Что такое солдатская служба не поймешь если только смотришь телепередачу "Служу Советскому Союзу". Хотя мы эту передачу любили и старались не пропускать по воскресеньям. Наш замполит Городышко всегда морщился увидев в телевизоре Дану Борисову. Но совладав с собой он оставлял нас в Ленинской комнате для просмотра. И мы роняя слюни пялились на Дану как на Венеру Милосскую. Хоть, наверное, она близко не дотягивала до оригинала. А что солдату? Солдат в этом смысле не разборчив и не привередлив. Но Дана на наш вкус хороша! Сексапильна как Лолита, сексуальна как Сабрина.

А что есть солдатская служба? Это муштра и работа. Работа бессмысленная, муштра бесконечная.

-Напишет ротный писарь бумагу! -орём мы шагая по платцу, -Схожу я с той бумагой в сортир! -кричит какой-то остряк из годовалых черпаков.... .

Старшина командует:

-Отставить!

И мы подхватываем:

-Подпишет ту бумагу комбат, что честно не нарушив присягу, два года отдал солдат.

Кому отдал, это и духу понятно -Родине, стране, Союзу Советских Социалистических Республик! Самой большой стране в мире, лучшей стране, первой стране рабочих и крестьян!

Что бы не забывали о том, по вторникам и четвергам нам об этом рассказывает ротный и взводный, а наверхосытку время от времени напоминает заместитель командира батальона по политической части, тьфу ты, прости господи, капитан Городышко.

Почему такое отношение к нему?

Он не разрешает неуставных фотографий военнослужащих. Например, ремень не затянут, воротничок расстегнут, без головного убора и не традиционно держащий оружие. Все такие фото попадающие к нему в руки он забирает и больше мы их не видим. И если техника военная в кадр попадает, и казарма... .

Второе, он против дембельских альбомов. Ну не совсем против, но его формат скучен и не интересен. У нас альбомы огонь! Вот кто-то корочки альбома обтянул шинелью и окантовал кутасом(так называется шнур для аксельбанта) Если кому и сейчас не ясно, то это такие свисающие на груди шнуры для придания более нарядного вида военнослужащего. На концах шнуров отполированные патроны калибра 7,62 мм, хотя наш батальон давно перешел на 5 и 45.

А кто-то страницы альбома выкрасил в черный цвет нитрокраской, обрызгал разноцветными каплями краской и покрыл лаком для волос, для блеска. А потом еще и уголки страниц заковал в ажурные латунные лепестки. И недайбоже там будет присутствовать слова на английском, типа : Signal Corps - войска связи! Это табу, и тот альбом изымается. Не гоже советскому человеку писать вражескими буквами.... Видимо так.

Вечером, уже после отбоя, печатая фотки для своего альбома в кладовке под лестницей, я попадаю под западлу замполита. Он отстукивает в дверь на морзянке "тринадцать как дела" и я без ума открываю дверь.

Всё, занавес. Капитан как ищейка шарит по кладовке складывая в картонную коробку всё, что не уставное. 35-мм фотопленку, он сука там БТР увидел, отполированные пули и гильзы, с еще целыми капсюлями. Хэбэшку-эксперементалку Дюши Агеева, которую он выменял на что-то у спортротовских(за неё особенно обидно, не моя она). Потом он просит меня сообщить кто мне дал ключ от кладовой, с намеком, что меня он не накажет. С-сука! Я его ненавижу и в какой-то момент у меня возникает желание вцепится ему в горло, но честно сказать: зассал. Меня всего пара недель отделяет от дома и на зону или в дисбат я не хочу.

Это самая грустная глава в моей эпопее. Даже писать больше ничего не хочется. И пусть всё так и останется.

Но я продолжу, вот только пропереживу слеганца.

Глава 18

У нас "Тревога". В нашей армии всегда почти связывают тревогу с учебной тревогой. Только не сегодня. Не могу сказать, что печенкой чувствую. Моя печенка девственно чиста. Но чем то чувствую, что-то не так.

С Чудом, это мой водитель, мы бежим в парк. Открываем ворота. Я судорожно соображаю, что нам еще понадобится, на этой, как бы не обычной тревоге. Но ничего добавить к нашему снаряжению не могу. Щелочной аккумулятор на 24 вольта не всегда тянет, но это скорее всего ресурс его подошел к концу. Я обращался к аккумуляторщику, но он только плечами пожал.

Выгоняем Деймос из бокса, заскакиваю в кабину, "калаш" на колени, Чудик резко выворачивает к воротам на выезд. Вообще-то моё место в аппаратной, но пакет с частотами мне не выдали и даже начальник секретки прогнал меня, сказав, что ЗАС(засекреченная связь ) мне сегодня не понадобится. Да что за "Тревога" такая!

Мы подгоняем к расположению батальона, из дверей выскакивает командир четвёртой роты(не моей) и машет мне чтобы я место в кабине освободил. Вообще не понятно.

Он коротко поясняет:

-Операция "Сигнал"! Обеспечение связи для городских служб. Станции на прогрев!

Я перебираюсь в аппаратную. Здесь мне спокойно. Эту коморку я юзаю уже полтора года. Врубаю 130-ю и 111-ю, "мурзилку", связь с кабиной:

-Товарищ капитан, готов! Сообщите спецчастоты!

Он диктует частоты, я настраиваю, но эфир молчит. Так бывает. Пол часа мчим по Новосибирску.

Наконец пищит сто одиннадцатая:

-Туман, я Сигнал десять, приём!

Туман, это я.

-Сигнал десять, я туман, приём!

-Слышу туман, займите позиции. Сообщите по готовности.

-Сигнал, я туман, вас понял, приём!

Соединяюсь с кабиной:

-Товарищ капитан, По позиции...

-Слышал, еще минут десять и прибудем! -кричит мне в трубку капитан.

Я соображаю. Сообщить о готовности. Готовности нет. Значит пока молчим.

Мне даже стрелка-радиста не дали. Только я, мой р-142-ой "Деймос" и водила. Что за дела?

Минуты через три останавливаемся. Я пытаюсь разглядеть сквозь решетки на окнах пейзажи. Запираю аппаратную изнутри. На всякий случай. Слышу как в кабине командует капитан.

Остановились, мотор заглушили.

Слышу стук, открываюсь.

- Я найду телефон, позвоню в часть, проясню остановку. Сержант(это мне), выстави караул, к машине не кого не подпускать. Тревога реальная.

Он уходит, мы с водилой в волнении. Наконец тот мне говорит:

-Запрись в кунге, я снаружи. Так лучше будет.

Я запираюсь на защелку, параллельно думаю о том, что меня от улицы защищает только слой алюминия, утеплитель и еще один слой алюминия...

Если стрелять, то насквозь пролетит и пули и осколки. А почему Командно-штабную машину не выпустили на базе БТР-60? Там и противопульная и противоосколочная броня.

Через полчаса появляется капитан. Тыщенко. Или Ищенко. Всё время их путаю. Один прапорщик, другой капитан. Еще есть Мищенко, но он заместитель начальника секретной части, еще есть Нечитайло и Глоба, но этих хохлов я помню.

-С гарнизонной гауптвахты сбежали трое, убили начальника, ранили помощника и разводящего. С собой забрали автомат и "макарова", две обоймы, по ходу перестарались с перевоспитанием вертухаи.

Кто был на окружной гауптвахте знают - там ад. Заведует ей армянин, капитан кажется. Перевоспитание на "губе" идет по внутренней инструкцией, замешкался при построении, докладе, подъеме, досмотре - тут же наказание, не уставное, караул тоже на фантазии горазд. Провинившихся доводят до отчаяния. Никто туда по второму разу попадать не хочет.

Эфир редко вспыхивает переговорами. Нас не поминают. Давно кончились сигареты. Хочется есть. Сухого пайка нам никто не выдал.

Капитан в очередной раз ушел звонить в часть, узнать новости. Возвращается с большим полосатым арбузом.

Чудик раскалывает его штык-ножом, на не ровные куски. Арбуз хороший, сладкий и сочный. Капитан подвигает нам самые большие.

Я присматриваюсь к нашему временному командиру. В батальоне знают о нём исключительно как о строгом, но справедливом офицере, зверь в погонах!

А с нами по-отечески.

Я знаю, что он награждён орденом Красной Звезды, у многих офицеров такой, кто прошел Афган.

У моего ротного майора Зуева есть такой, а у капитана Каковкина, что в омской учебке нами командовал аж две.

Мы как то спросили, за что? А он нам: первый за пулю, которую не слышал, второй за черепаху.

-???

-Свою пулю не слышишь, она раз и прилетела. А ты уже лежишь, глазами хлопаешь и сделать ничего не можешь. Никакого геройства!

А вот вот второй орден за черепаху, вернее за черепаховый суп. Я уже тогда в ДРА два года отбомбил и в Союз собрался, правила такие были. А борта подходящего нет. Мне в Москву, ну или хотя бы в ту сторону, а все рейсы в Фергану.

Мне комбат(вот такой мужик!) говорит, нам кишлак брать надо, там по сведениям разведки полевой командир отлеживается. Я тебя в части оставить не могу, но и героев без тебя хватает. Ты за дувалами будь, на рожон не лезь, вон возьми мой уазик и жди в степи. Мы как аул этот зачистим, тебе просигнализируем.

Я приказ выполняю - на рожон не лезу. Водила комбатовский черепаху поймал, говорит, щаз суп черепаховый будем делать. Ну я и не против. Смотрю декханин, ну крестьянин, по-нашему, идёт. Я ему, стой, кто идет, по-простому, в плен взял. Заставил сухие ветки для костра собирать. Там с дровами бардак конечно. Ну этот пленный ходит вокруг, кизяк и всякие сучья для костра носит, а я его подгоняю лениво. Сварился суп черепаховый, мы есть сели, я и крестьянину в котелок налил - заслужил. В ауле к тому времени и стрельба закончилась. Приходит комбат, удрученный, сел у костра нашего, сигаретку прикурил и говорит:

-Ушел Масул, нету нигде, как сквозь землю провалился!

А потом так присмотрелся к нашему декханину и спрашивает:

-А это кто?

-А это пленный наш, мы его на всякий случай арестовали. Да и он нам дрова тут добывает.

Достал и планшета комбат фотографию и говорит так осторожно:

-Так вы, мать его, максута, аль шах его так, раббин хакка, в душу и господа, прости, в плен взяли, ну Сергеич, спасибо тебе за то!

Вот за этого дровосека я и второй орден Красной звезды получил, в Москве уже, комбат на меня наградной оформил.

... Наш капитан к тому времени пришел с почты, где-то там он телефон надыбал и говорит:

-Всё, ребята снимаемся, беглецов обезвредили...

Мы:

-Да как так обезвредили?

А он нам говорит:

-Они в садах залегли, сутки там подъедались, а потом один застрелился, а второй на дорогу вышел. И пенсионеров, деда с бабкой подстрелил, на жигулях. Но на машине уехать не смог и по полю на шоссе хотел выйти, а там его десантники бердские подстрелили из пулемета.

А больших подробностей он не знает.

Вот уж история! И вопросов тьма и ответов никаких...