Право непослушания

Вступление

От Авторов

Необходимость написания этой книги прячется в сухих цифрах статистик. Сколько детей получает тяжелые травмы и гибнет в результате событий, которых могло не быть?

Мы предлагаем вам не сухой и не слишком занудный текст, подготовленный двумя людьми: матерью маленькой, но уже очень самостоятельной девочки, и специалистом по безопасности и кризисному реагированию, который чудом пережил собственное детство.

Мы вместе попробуем определить типы угроз, представляющих опасность для современного ребенка, и посмотрим на них с целых трех сторон: с точки зрения преступника и недоброжелателя, с точки зрения заботливого родителя и со стороны ребенка, которому временами приходится иметь дело и с теми, и с другими, и принимать при этом действительно значимые решения.

Мы сейчас покажем вам цифры. Но сразу сделаем небольшую ремарку.

Мы сознательно не рассматриваем уровень смертности детей до 5 лет. Неонатальный период детства несет в себе опасности, которые не всегда можно предотвратить. Здесь и особенности внутриутробного развития ребенка, и качество доступного медицинского обслуживания, и инфекционные детские заболевания, и много чего еще, и все эти факторы, очень важные с точки зрения безопасности ребенка, мы не рассматриваем в наших материалах. Ни один из авторов не имеет медицинского образования. Но на тему ухода за младенцами написано множество книг, и если вы дошли до этой, то мы предполагаем, что с базовым материалом вы уже ознакомлены.

Нас интересует все, что происходит с ребенком после того, как он начал ходить или иным образом перемещаться самостоятельно. И здесь мы обращаемся к данным за 2017 - 2018 г.г.

В 2017 году во всем мире в возрастной группе от 5 до 14 лет ежедневно умирало примерно 2500 детей. Самая опасная возрастная категория (61% смертей) - 5-9 лет. В числе основных причин смерти и стойкой инвалидности - телесные повреждения. Детские инфекционные заболевания заметно отстают.

В 2018 году погибло около 6.2 миллиона детей в возрасте до 15 лет[1], преимущественно по тем причинам, которые англоязычные источники называют "preventable causes". Вдумайтесь в это - 6.2 миллиона детей и подростков погибло от предотвратимых причин.

Это именно тот фактор, с которым уже много лет профессионально работает один из авторов. Об этом будем говорить на протяжении всей серии публикаций - о тех угрозах для детской жизни и здоровья, которые могут быть и должны быть предотвращены. А главное - это осуществимо и доступно, если знать, как.

Кто предупрежден... Дальше вы помните.

В эпиграф мы вынесем любимую фразу заместителя начальника Института Национальной Безопасности одной из европейских стран, у которого один из авторов имел честь учиться.

Безопасность - это состояние и процесс.

А теперь давайте знакомиться.

***

Меня зовут Мария. На момент написания этой книги мне 39 лет, моей дочери Софии – 7, в этом году она пошла в первый класс средней общеобразовательной школы. У нас самая обычная семья – я, мой муж Илья, его старшая дочь от первого брака Алёна и наша с ним общая дочь София. Я специально акцентирую внимание на том, что в нашей семье есть оба родителя, которые полностью сознают свой родительский долг, свою ответственность и со всей серьёзностью относятся к воспитанию ребёнка. В контексте нашей книги мне представляется это очень важным. Сама я, кстати, из типичной неполной семьи – меня воспитывали мама и бабушка. И если кто-то скажет вам, что, мол, девочке не особенно важно наличие отца, если есть мама, – смело посылайте этого «знатока» в пешее эротическое путешествие. Можно непосредственно от моего имени. Потому что я на собственной шкуре испытала это самое «отсутствие наличия отца» и с полной ответственностью заявляю – многие неприятные, грустные и откровенно страшные вещи в моей жизни могли бы не произойти, будь у меня внимательный, любящий, строгий отец. Дети из неполных семей, к сожалению, практически всегда в зоне повышенного риска. Исключения только подтверждают это правило. Однако в нашей книге я – в первую очередь мама, которая стремится оградить своего ребёнка от максимально возможного количества опасностей (от невозможного – тоже).

Когда до фактического материнства мне оставалась какая-то пара месяцев, пришли они – мудрые, опытные, всезнающие гуру и советчики, радостно вываливающие на мою неподготовленную голову экспириенс бесчисленного множества поколений. Были в этой куче и настоящие жемчужные зёрна, был и откровенный шлак. Но, живописуя все мыслимые и немыслимые тяготы родительства, никто – абсолютно никто! – не предупредил меня о главном бремени.

Ты ВСЕГДА будешь тревожиться за своего ребёнка.

Нет, это не означает, что ты сходишь с ума в клиническом смысле этого слова. Это одна из базовых составляющих родительского чувства (заметьте, я не говорю «инстинкта», который может и не включиться вообще – именно «чувства», вполне себе осознанного). Да, в книге «Похороните меня за плинтусом» бабушка действительно была клинически ненормальной. Однако она дала очень точное определение родительской тревоги – «он играет во дворе, а мне кажется, что это сердце моё там бегает, маленькое и беззащитное».

Разумеется, когда вы рядом со своим ребёнком, вы максимально контролируете ситуацию и сможете моментально и грамотно среагировать на её изменение. Вы, конечно же, прививаете ребёнку навыки самосохранения – он знает правила дорожного движения, осторожен с огнём и острыми предметами, не тянет в рот лекарства и бытовую химию. Но чем старше становится ваше чадо, тем чаще он должен будет самостоятельно заботиться о своей безопасности. И тем больше сложностей у него возникнет.

Сейчас во многих странах законодательно запрещено оставлять ребёнка без присмотра, пока ему не исполнится 12 лет. Но будем честны – случается всякое. Если ребёнок болеет и вам нужно сходить за лекарствами, вы же не потащите его с собой в аптеку. А вы уверены, что за время вашего отсутствия он не откроет дверь постороннему? Точно уверены?

Ваш ребёнок, конечно, вежлив и воспитан, вы учите его доброжелательному взаимодействию с окружающим миром. Да все сказки и истории для детей этому учат! «Попросили помочь – помоги». «Уважай старших и пожилых». «Заботливо относись к животным».

Всё это правильно. Но ровно до того момента, как к вашему ребёнку на улице подойдёт симпатичный дедушка и попросит ему помочь – тут недалеко, буквально за углом, в коробке пищат беспризорные котята, так будь добр, дружок, давай донесём их до моей квартиры, я за ними присматривать буду. Да я в вашем дворе живу, в соседнем подъезде, и тебя знаю – тебя Колей зовут, и маму твою Лену знаю, и папу Диму…

А может быть, к нему подойдёт милая девушка.

Или вообще – ровесник…

Вы учите ребёнка не слушать чужих, не доверять им, никуда с ними не ходить. Но вы можете поручиться, что он не пойдёт с незнакомцем, который скажет ему «тебя мама ждёт, она меня за тобой отправила» - и назовёт его и вас по имени?

Вы учите ребёнка быть вежливым со взрослыми. Вы уверены, что он сможет ударить взрослого, который попытается затолкнуть его в свою машину? А укусить или оцарапать? А закричать во всё горло – точно сможет? А вы ему говорили когда-нибудь, что на улице вопить нехорошо?

Минута страшной правды: 90% детей пойдут с незнакомцем, который обратится к ним по имени, попросит о помощи, скажет, что его прислала мама. И если пропавший ребёнок не был найден в течение следующих 2-2,5 часов, то в 99 случаях из 100 его уже нет в живых.

Мария Самохина

Меня зовут Александра (на самом деле - нет), мне тридцать, и у меня нет детей. Когда-нибудь они появятся, а пока я здесь выступаю с неожиданной стороны. Мой голос в этой книге будет голосом двух людей сразу, и первый из них принадлежит ребенку, которому не повезло.

О втором я вам сейчас расскажу.

Всю сознательную жизнь я занимаюсь вопросами безопасности людей в той или иной обстановке. Этот выбор продиктован моим прошлым, а именно его периодом от 5 до 16 моих лет. Знакомые цифры? Вы видели их в первых абзацах. Эти годы стали для меня годами тупого ада, и когда он меня выпустил, а я перевела дух и огляделась по сторонам, решение пришло само. Мне остро захотелось, чтобы в мире стало меньше зла.

У меня за плечами соответствующее высшее образование (факультет национальной безопасности), достаточная теоретическая и практическая подготовка, на которую наложился опыт работы спасателем в зонах боевых действий и массовых беспорядков, я более 15 лет занимаюсь прикладным рукопашным боем и его преподаю.

Здесь нужно отступить от темы и добавить, что у меня слабое зрение, периодически возникающий лишний вес, я люблю сладкое и рок-н-ролл и сижу на кофе, а еще каждую осень забираюсь под плед и обкладываюсь книгами, потому что тридцатник - это как раз тот чудесный возраст, когда что-то да начинает болеть на перемену погоды. Видите, у нас много общего!

В какой-то момент мне пришлось решать вопрос: как научить самозащите женщин от 18 до 55 лет, часто имеющих семью, детей, проблемы со здоровьем, и не имеющих времени? К тому же очень быстро выяснилось, что вопрос защиты себя для большинства из них неотделим от вопроса "как защитить ребенка?"

Пришлось думать. В интернете на эту тему лежат десятки статей, и крупицы полезной информации в них есть. Но как их отделить от информации бесполезной или даже опасной? К сожалению, плохие советы тоже встречаются довольно часто!

Так родилась идея написать базовое практическое пособие, которое содержало бы полезные советы, примеры из жизни и рекомендации, как поступать в тех или иных случаях. И все это - в удобной форме, под одной обложкой, изложенное простым человеческим языком и не без юмора.

Мы будем основываться как на собственном опыте, так и на лучших мировых практиках, и вы обязательно найдете здесь ссылки на других авторов и список рекомендованной литературы в конце.

Это взрослая книга, хотя какие-то ее части вы сможете прочитать детям. Итак, приступим? Приятного чтения!

Александра Вессон

[1] Всемирная Организация Здравоохранения, данные за 2017 - 2018 г.г.

Глава 1. Основной инстинкт: опасность, угроза, интуиция

Если тебе кажется – тебе не кажется

Давайте поговорим о терминологии. В двух словах: чем отличается опасность от угрозы и зачем вообще эти понятия различать?

В интернете вы найдете десятки определений разной степени бесполезности. Помните то из них, которое вам предложил когда-то учитель ОБЖ? Точно помните?

Забудьте. Уже можно.

В прикладном понимании, опасность – это состояние, когда существует возможность того, что может произойти что-то дурное; что-то, способное причинить нам вред или убить нас.

В этом состоянии мы – с рождения до смерти – находимся всегда.

Звучит не очень, но давайте посмотрим правде в глаза: человеческая жизнь никогда не заканчивается хэппи-эндом, и наша задача в большинстве случаев заключается только в том, чтобы отодвинуть этот самый «энд» как можно дальше в будущее и жить как можно более счастливо. Большая часть наук о безопасности занимается изучением именно этого вопроса.

О'кей, а что, в таком случае, мы называем безопасностью?

Понятие разной степени эфемерности. Безопасность – это такой уровень опасности, с которым мы:

а) готовы мириться;

б) ничего не можем сделать на данном этапе, в силу отсутствия необходимых ресурсов и средств;

в) до фатального события живем душа в душу, потому что не способны или не хотим оценить реальный уровень и сложность наличествующих угроз. Это мнимая безопасность, поэтому этот пункт не входит в определение ни в одном учебнике. Я назвала бы ее «синдромом закрытых глаз», и этому синдрому бывают подвержены даже очень умные и осторожные люди.

Итак, мы принимаем решение, считать себя в безопасности или нет, оценив уровень риска и количество окружающих нас угроз.

Что такое угроза?

Это совокупность условий и факторов, способных нанести физический, материальный или иной вред.

А что такое риск? Это понятие куда интереснее.

Уровень риска поддается оценке, зачастую очень точной, и в соответствии с этой оценкой мы принимаем решение о тех или иных действиях.

Риск – вероятность того, что вред будет нанесен. Профессионалы рассчитывают ее при помощи разных моделей, часто – в процентах и цифрах, и оперируют ими, а обычные люди определяют на глаз, основываясь на знаниях и опыте.

Такую оценку мы делаем, когда принимаем решение, идти ли в одиночку через темный парк, стоит ли оставить ребенка под присмотром соседки, одолжить ли деньги знакомому, купить ли путевку на курорт в страну с неспокойной внутренней обстановкой, и так далее...

Процесс оценивания идет в нашем мозгу постоянно, но мы не всегда его осознаем. Так же, как мы всегда находимся в опасности в той или иной степени, мы всегда оцениваем возможные риски. Наш мозг работает, чтобы уберечь нас от беды, даже если мы этого не замечаем. И сознательная оценка риска не всегда лучше бессознательной. Их вообще нельзя противопоставлять, но нужно помнить, что временами они помогают друг другу, а временами мешают.

[NB: обращаем ваше внимание, что ситуации, рассматриваемые в книге, основаны на реальных событиях из жизни реальных людей. Все имена изменены.]

Нижеследующий текст, поданный курсивом, содержит в себе точку зрения и взгляд на события, принадлежащие участникам этих событий. В чем они правы, а в чем, возможно, ошибаются, мы рассмотрим ниже.

Елена живёт с двенадцатилетней дочерью Алиной и трёхлетним сыном Артуром на окраине города, в фабричном общежитии. Женщина в разводе, воспитывает детей одна. Бывший муж благополучно построил новую семью и прежней не интересуется. Елена работает на фабрике в две смены, чтобы как-то содержать себя и детей. По утрам дочь отводит брата в сад, уходит в школу, вечером забирает его из сада. Маму они видят только утром и в выходные дни. По большей части, предоставлены сами себе. Елена тревожится за детей, но возможности сменить работу у неё нет – она лишится комнаты, и им просто будет негде жить. Зарабатывать больше она физически не в состоянии. Алина очень любит маму и старается не расстраивать её, не рассказывать о неприятном – например, о том, что сосед-алкоголик в очередной раз попытался зажать её в тёмном углу подъезда…

Что мы можем сказать о безопасности этой семьи?

Мамы, которые побывали в такой ситуации, наверняка в мыслях сказали уже многое, но давайте начнем с главного.

В нашей истории три непосредственных участника – мать и двое детей. Все они находятся в неравных условиях (хотя может казаться иначе!), и каждый воспринимает ситуацию по-своему.

Трезво ли Елена оценивает уровень риска, которому подвергаются ее дети?

Судите сами, а мы поможем: две смены – это минимум 16 рабочих часов плюс дорога. В сутках 24 часа. 24 - 16 = 8.

8 часов – именно то количество сна, которое необходимо нашему мозгу, чтобы нормально функционировать. Но часть этого времени Елена тратит на то, чтобы собраться утром на работу, собрать детей в школу и садик, доехать до фабрики, вернуться, заняться домашними делами, насколько хватит сил.

Сколько времени спит Елена каждый день?

При самых оптимистичных подсчетах – около 5 часов, если предположить, что 3 часов ей хватает на все будничные дела (которых с двумя детьми ой как много!) и дорогу.

Множество известных ученых Земли занимались вопросами депривации сна и изучением ее последствий. Посмотрим на результаты одного из экспериментов?

Группа ученых из Университета Западного Онтарио под руководством британского профессора-нейролога Эдриана Оуэна в 2017 году провела крупное исследование на тему того, как именно нехватка сна влияет на мозг. Они тестировали добровольцев, проверяя работу их мозга при помощи разных медицинских приборов, и сравнивали результаты после нормального ночного сна и после бессонной ночи. Профессор Оуэн отмечал после МРТ-сканирования, что активность во фронтальной и теменной долях мозга, которые отвечают за принятие решений, память и решение задач, после бессонной ночи оказалась заметно снижена. Похожий результат был у тех, кто спал всего 4 часа за ночь.

Для тех, кто хочет получить больше информации по теме, рекомендуем статью в издании Nature Reviews Neuroscience "The sleep-deprived human brain", ссылку на которую вы найдете в сноске[1].

Среди прочих симптомов «недосыпа» ученые отмечают потерю чувства реальности и симптомы, похожие на состояние алкогольного опьянения. Садиться за руль в таком состоянии тоже не рекомендуется.

У нашей героини Елены недосып – хронический.

Оцените по шкале от 1 до 10 ее способность принимать здравые решения и оценивать ситуации, если принять, что каждую ночь она спит от 4 до 6 часов?

Насколько этот фактор увеличивает уровень риска, которому подвергаются остальные члены ее семьи? Ни трехлетний, ни двенадцатилетний ребенок еще не может трезво оценить и опознать все типы угроз, которые с легкостью опознает человек взрослый – если только этот взрослый находится в здравом уме и трезвом разуме.

Елена, живущая в состоянии хронической нехватки сна, не способна на адекватную оценку.

Любой специалист по безопасности скажет вам, что его работа заключается в первую очередь в том, чтобы опознать угрозу и предотвратить наступление неприятного события до того, как оно случится. Например, защищать клиента от непосредственного покушения, когда в него уже стреляют, – безусловно, нужно, но в целом это провал. Даже если клиент жив и отделался легким испугом. При правильной работе клиент просто не должен оказаться в такой ситуации, где выстрелы в него станут возможными (используя нашу примитивную шкалу оценки от 1 до 10, это ситуация, где вероятность прицельной стрельбы выше 3). Работу телохранителей затрудняет профессиональное правило – принимаемые меры безопасности не должны мешать обычной жизни клиента и его деятельности (например, премьер-министр страны может отправиться в город, где происходят массовые беспорядки, и выступить там с речью перед бунтующими людьми). В случае с детьми работает другое ограничение. Принимаемые вами меры должны быть такими, чтобы не мешать ребенку развиваться как личности, получать необходимый жизненный опыт, и не нарушать его человеческих прав.

В обычной семье специалистами по безопасности являются взрослые. Не ждите от ребенка разумного и осторожного поведения, даже если он прекрасно воспитан. Помните, это ребенок. Его натура требует исследования окружающего мира, и это нормально!

Как оценить, насколько вы эффективны как специалист по безопасности для своей семьи?

Давайте вспомним пример со взрослым клиентом. Если он оказался посреди перестрелки, его нужно спасать – но обойдется это дорого и не обязательно закончится успехом. Это провал.

Если ребенок оказался в горящем доме, его тоже нужно спасать. Но... Вы уже поняли. Это провал, даже если все закончилось благополучно и вы спасли своих членов семьи, документы и ценности (именно в таком порядке). Вы вряд ли можете поставить себе в вину ситуацию, когда в доме загорелась проводка, особенно если вы не знали о том, что она неисправна (если вы не электрик, вы не обязаны в этом разбираться). Но если дом загорелся потому, что ребенок играл со спичками, потому что проводка была стара и давно искрила, и вы об этом знали, но предпочли закрыть на это глаза и отложить проверку и ремонт на потом – это ваша недоработка и ваш провал.

Небрежность обходится дорого. И, к сожалению, здесь нет разницы между небрежностью сознательной и несознательной.

Наша героиня Елена в силу своего физического состояния совершенно неэффективна как специалист по безопасности семьи. Она решает насущные проблемы – крыша над головой, питание и обучение детей – но упускает из виду куда более важные и опасные моменты.

Вы наверняка слышали множество мнений о последствиях изнасилования – от «отряхнулась и дальше пошла» до «утопилась от позора». Однако изнасилование – тяжелейшая травма, с последствиями которой очень трудно (а иногда – невозможно) справиться даже с помощью специалистов и при поддержке окружающих. Еще более тяжелой эта травма окажется для двенадцатилетней девочки, изнасилованной в собственном подъезде взрослым дядей-алкоголиком. Это если девочка вообще переживет этот эпизод. После смерти крыша над головой, питание и обучение станут ей не нужны. И при условно положительном исходе (если девочка останется жива) никто не знает, каким будет качество ее дальнейшей жизни.

В 2019 году в Нидерландах, где официально разрешена эвтаназия, покончила с собой Ноа Потховен, 17-летняя девушка, которая в 14 лет пережила изнасилование. Она долго добивалась разрешения на эвтаназию и осуществила ее тут же, едва достигнув возраста, когда ей уже не требовалось разрешение родителей.

Чтобы понять всю страшную подоплеку произошедшего, надо знать, в каких случаях в Нидерландах разрешают «узаконенное самоубийство». Два медицинских специалиста, лечащий врач и сторонний эксперт, не участвующий в лечении, должны подтвердить следующее: «страдания пациента невыносимы, а положительный прогноз отсутствует».

Психологическая травма может быть не менее опасна и мучительна для человека, чем физическая. Можно шагнуть дальше и принять как данность, что угроза изнасилования – это всегда угроза жизни и здоровью. К сожалению, на постсоветском пространстве до сих пор царит поверхностное, пренебрежительное отношение именно к этому преступлению – в глазах общества виноватой становится жертва, которая «спровоцировала преступника». И даже в случае с пострадавшим ребенком найдется человек, который скажет: «Вы видели современных двенадцатилетних? Красятся, носят короткие юбки, от шестнадцатилеток не отличишь! Конечно, сама виновата!»

К сожалению, так выглядит реальность. И никто не принимает во внимание, что возраст жертвы изнасилования никогда не служит смягчающим обстоятельством, а вот отягчающим – может.

Итак, текущее состояние Елены и ее семьи описывают пункты б) и в) нашего определения безопасности. Отсутствие выбора и «закрытые глаза».

Елена боится потерять комнату в общежитии, поэтому не меняет работу, оставляя детей рядом с действительной, существующей в реальности угрозой. Причем вероятность изнасилования для маленькой Алины очень велика. Эпизодов, когда сосед зажимал ее в углу, было несколько, и можно не сомневаться, что они повторятся вновь. Соседу прекрасно известно, что их мать появляется дома только на несколько часов в сутки, он точно знает, когда она отсутствует, потому что живет рядом и может наблюдать, и уже точно знает, что девочка ни о чем не расскажет матери – потому что не рассказала до сих пор.

Оцените вероятность изнасилования Алины по шкале от 1 до 10.

Как вы думаете, если бы мать Алины знала о существующей угрозе и могла трезво ее оценить, какими были бы ее действия?

К сожалению, на постсоветском пространстве превентивно обращаться в полицию практически бесполезно – до сих пор. «Когда изнасилуют и убьют, тогда и приходите». Это общий подход, и в такой ситуации находится и Елена.

Если говорить о Европе и даже Америке, можно было бы рассчитывать на то, что сосед получит строгое предупреждение – которое само по себе ничем ему не помешает. Что возвращает нас к предыдущему абзацу.

Елена предоставлена самой себе. Зная все вышеизложенное, возможно, она рассмотрела бы реальные, но более трудные пути обеспечения безопасности своей семьи, требующие принятия новых решений.

Казалось бы, что может быть труднее, чем работать по 16 часов в сутки? Но с психологической точки зрения смена образа жизни более трудна, чем его поддержание.

Однако, понимая величину риска потерять дочь навсегда, Елена, возможно, рассмотрела бы возможность даже переезда в другой город в поисках работы, дающей крышу над головой.

Но Елена оценить угрозу не может в силу своего физического состояния. И это замкнутый круг, который усугубляется тем, что об угрозе Елена не знает, потому что дочь не сказала ей прямо.

Давайте остановимся на секунду. Не знает?

Присмотримся.

Помните фразу «Елена тревожится за детей»?

Загруженная работой женщина даже в таком состоянии понимает, что окружающая обстановка небезопасна. Возможно, она сама не раз оказывалась в одном лифте или на одной лестничной площадке с пьяницей, посягающим на невинность ее 12-летней дочери. Возможно, ловила на себе заинтересованные взгляды. Что она чувствовала тогда? Отвращение? Брезгливость? Возникало ли у нее чувство опасности?

Вероятно, да. Другое дело, что Елена, занятая мыслями о том, как прокормить детей и как успеть сегодня на работу, могла не обратить внимания на тихий голос того, что мы называем «седьмым чувством», «подсознанием» или «интуицией».

Но этот голос, заложенный в нас самой эволюцией, говорит всегда.

Если бы Елена прислушалась к нему, он подсказал бы ей верные решения.

Не забывайте о том, что иногда нужно оценивать не окружающую обстановку, а себя:

– могу ли я мыслить трезво?

– не пропускаю ли я что-то важное?

– как сейчас выглядит моя способность оценивать окружающую обстановку по шкале от 1 до 10?

Если вы употребили алкоголь, хронически не высыпаетесь, не находите времени на полноценный отдых – не ставьте себе оценку выше 3.

Казалось бы, как может быть связано ваше хорошее самочувствие с безопасностью ваших детей?

Напрямую.

В описанной выше ситуации скрывается еще один любопытный вопрос. Почему Алина молчит? Судя по описанному, она умная и ответственная девочка. Она не понимает, что именно ей угрожает?

Полностью – наверняка нет, но угрозу она наверняка идентифицирует. Как нечто неприятное, опасное, то, чего хотелось бы избежать. «Дар страха», великолепно описанный Гэвином де Бэккером в одноименной книге, работает у всех.

К слову, эту книгу я настоятельно рекомендую к прочтению. Ее автор – ведущий мировой эксперт по безопасности, в том числе по вопросам домашнего насилия. Книга существует в русском переводе (к сожалению, найти ее в украинском переводе мне не удалось), и если вас заинтересовал этот вопрос, заведите ее в личной библиотеке.

Молчание Алины не говорит о ее глупости или неосторожности. Алина любит мать.

Ребенок всегда любит родителей самоотверженно и безоговорочно и склонен принимать на себя ответственность за происходящее в семье (ответственность, к которой не готов и которая для него невыносимо тяжела).

Не делайте ребенка своим исповедником, как бы трудно вам ни приходилось в жизни. Дети легко принимают на себя вину за происходящее в семье и вокруг семьи, даже если вы сами ребенка не обвиняете (к слову, никогда так не делайте; если вы взрослый человек, за все, происходящее с вами, ответственны именно вы). Поговорите об этом с любым детским психологом.

Алина видит, в какой ситуации находится ее мама, и отлично понимает, как тяжело той приходится. Возможно, Елена не раз делилась с дочерью своими переживаниями. В нашей культуре не принято ходить к психологу, а вовсе ни с кем не делиться – очень трудно.

Алина любит маму – и поэтому молчит, подвергая опасности свою жизнь.

Она уже приняла на себя ответственность за мамино душевное состояние. На ней фактически лежит полная ответственность за младшего брата. И, да, за собственную безопасность.

Целых три человека находятся под ее ответственностью! И это на окраине города, в фабричном районе, в рабочем общежитии, в условиях реально существующей угрозы изнасилования, когда насильник всегда рядом, по соседству, на расстоянии протянутой руки.

Этот несчастный ребенок функционирует в условиях, с которыми справится не каждый взрослый и обученный телохранитель. И каждый телохранитель скажет вам, что обеспечивать безопасность трех человек в одиночку – непосильная задача.

Алина пытается. Ребенок всегда пытается сохранить семью, это одна из главных его ценностей. Нагрузка на ее психику, вынужденную просчитывать угрозы для троих людей сразу, очень велика.

Алина пытается уберечь мать, буквально жертвуя собой.

Елена вряд ли это понимает. Я имею в виду, едва ли понимает по-настоящему, оценивая реальные последствия происходящего. Но можно предположить, что она гордится умной, воспитанной, ответственной и любящей дочерью – и имеет для этого все основания.

Когда из американского дома в глубинке сын или дочь уходит в армию, родители вешают над домом флаг в знак того, что они гордятся своим ребенком.

Над балконом Елены пора вешать флаг.

Если бы Елена могла позволить себе немного отдохнуть, расспросить дочь, посмотреть трезво на окружающую действительность и оценить уровень риска, она бы успела принять все необходимые меры, чтобы избавить дочь от угрозы изнасилования.

Все вышеописанное подводит нас к главному правилу, которое вы должны запомнить и никогда не забывать.

Это правило хорошо знают спасатели и врачи. Они знают, что нельзя приближаться к пострадавшему, не оценив обстановку вокруг – может, рядом с ним лежит оголенный провод? может, над ним нависает бетонная плита, которая готова рухнуть на головы спасательной группе?

Собственная безопасность – на первом месте!

Вы должны обеспечить собственную безопасность, чтобы иметь возможность помочь другим. В противном случае вы только увеличите число пострадавших, добавив к ним свое израненное тело.

Это правило работает всегда! И в бытовых вопросах, и в повседневной жизни.

Это не делает вас эгоистом или человеком, который печется только о себе. Ничуть. Помните – чтобы помогать другим, например, своим детям, вы должны быть функциональны сами.

В частности, избегайте вещей, которые повреждают ваш самый тонкий и самый важный рабочий инструмент – мозг.

Алкоголь, наркотики, хроническая усталость и постоянная нехватка сна делают вас не защитником ваших детей, а подзащитным. Помните об этом.

Слово родителя (Мария).

Когда я прочла эту главу, то мысленно схватилась за голову (простите мне невольный каламбур). С точки зрения вышеизложенного я – не то что не идеальный, я даже не хороший родитель. Именно потому, что не думаю о себе.

Те, кто начал жизнь ещё в советском пространстве, помнят основной паттерн, который внушали гражданам – «всё на благо общества и коллектива». «Сегодня не личное – главное, а стройки рабочего дня…». Тех, кто пёкся о собственном благе и комфорте, высмеивали и осуждали – в литературе, в кинофильмах, в эстрадных скетчах. Кстати, о сне: до сих пор помню, как в какой-то сказке описывалась «правильная, хорошая, достойная» жена и мать – «первой не уснёт, второй не проснётся». Вы тоже наверняка не раз слышали фразы, обесценивающие как вашу повседневную загруженность, так и вашу необходимость в отдыхе – вот эти все «а как раньше всё успевали – и по дому, и со скотиной, и в поле? А полы, между прочим, руками надо мыть, швабра – это “ленивка”! Ты почему в постели разлёживаешься, когда уже девять утра?! Подумаешь, воскресенье! У тебя ещё конь не валялся…». И так далее, далее, далее…

Удивительно лишь, что в инструкциях к кислородным маскам по-прежнему писали: «Сперва на себя, потом – на ребёнка». Противогазов на ОБЖ это тоже касалось, если что.

На момент написания этих строк я едва ли смогу оценить себя как родителя выше, чем на 2. Нет, я не употребляю наркотики, я вообще не пью алкоголь… но в минувшие полгода я могу по пальцам одной руки пересчитать дни, когда я спала больше 4-х часов. И да, это тоже было связано с работой и подработкой, то есть финансовым обеспечением семьи. И, нет, я не могу сказать, что была в эти дни адекватной: засыпала на ходу, с трудом удерживалась от истерик из-за мелочей… Осознание накрыло меня уже в новогодние выходные, когда моя дочь осторожно спросила: «Мама, а ты вернулась к нам насовсем?» Я никуда не уезжала, если что. Я просто дневала и ночевала за компьютером, курируя один крупный проект.

Я очень прошу вас: отдохните как следует и вернитесь к своим детям. И больше никогда их не бросайте.

Александра выше написала, что ни в коем случае нельзя делать ребёнка своим исповедником. Обеими руками подписываюсь, но уточню следующий нюанс: сказать ребёнку, что вы устали, – можно. Вы – живой человек и периодически нуждаетесь в отдыхе – это нормально. А отдохнувшему родителю, кстати, ребёнок с куда большей долей вероятности расскажет то, что никогда не сказал бы уставшему и оттого «кусачему». Просто потому что реакция «кусачего» может быть непредсказуемой, и самому ребёнку нехило так прилетит – даже по самому пустячному поводу. Думаете, ваше чадо этого не понимает? Так вот, больше так не подумайте.

В тексте также затронут один очень болезненный вопрос, который сейчас модно называть англицизмом «виктимблейминг». Жертва виновата просто потому, что она – жертва. И я не знаю более омерзительного взгляда на критическую ситуацию.

Так вот, очень, очень важно следующее: ребёнок должен твёрдо знать и отдавать себе отчёт в том, что вы – на его стороне. Ваша задача как родителя – донести до него эту догму. Что бы ни случилось, вы всегда будете на его стороне – вы, взрослый и оттого достаточно сильный человек, чтобы защитить его и поддержать.

Девочка из описанной ситуации жалела мать и потому не рассказывала ей о соседе. Ваша покорная слуга в своё время так молчала о школьной травле – потому что мама много работает, зачем же её тревожить, она же ничем не сможет помочь, только огорчится зря... А бабушка скажет, что я сама виновата, раз не умею дружить с одноклассниками.

История, описанная в главе, разрешилась более-менее благополучно: общежитие признали аварийным и снесли, а всем его жильцам была выделена жилплощадь в соответствии с занимаемым метражом и семейным положением. Елена как многодетная мать-одиночка получила неплохую двухкомнатную квартиру в соседнем районе. Там же ей удалось устроиться на работу офис-менеджером. Теперь до работы ей – 10 минут пешком. Или 15, если по пути отводить сына в школу. Алина заканчивает институт. Из симпатичной девчушки она превратилась в ослепительно красивую девушку. Жизнь в общежитии и приставания соседа-алкоголика она если и вспоминает, то как страшный сон. Теперь у неё другое окружение, другие отношения…

О них, правда, Елена тоже знает не так уж много.

И скажите мне, пожалуйста, уважаемые читатели, только честно: неужели для кого-то изнасилование может быть незначительным событием?!

Александра:

Может. Например, для мужчины-сексиста. Сколько людей вокруг вас, услышав о подобной ситуации, скажут: «От нее не убудет»? Мне приходилось даже сталкиваться с точкой зрения «женщины – они для этого», и это был не единичный случай.

[1] https://www.nature.com/articles/nrn.2017.55.epdf