Право на реальность

Глава 1: ч.1

Непроглядная тьма…

«Темно»…

Пытаясь выявить взглядом хоть малейший просвет, уже вскоре начинает казаться, что в этом месте света в принципе не может существовать…

«Беспросветная тьма. Настолько густая, что кажется, будто среди нее нет даже звука или запаха. Хотя они действительно совсем не ощущаются. Здесь как будто на самом деле совсем ничего нет… Что это за место?»

Попытавшись пошевелиться, под воздействием странной неведомой силы не удается даже шелохнуться.

«Не пошевелить даже пальцем. На паралич не похоже. Как будто что-то сковывает. Прохладное. Цепи? Нет, тоже не похоже. Вряд ли обычные цепи способны настолько тесно прилегать к телу. Да и к тому же их вес… совсем его не ощущаю. Да и на веревку тоже не похоже… Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Совсем нет мыслей, что это может быть. Но в данный момент вряд ли имеет смысл пытаться это угадать.

Думаю, более важно понять, почему я тут оказался? Как оказался? И как отсюда выбраться? Казалось бы, понять почему, довольно легко. Ради выкупа, вероятно. Вот только выплатить его за мое освобождение… не сказал бы, что в мире может найтись хотя бы один такой желающий.

Что более непонятно - как я тут оказался. Логично, что меня скорее всего усыпили перед тем, как сюда доставить. И вероятно, сделали это прямо у меня дома. Все же последнее, что помню, как лег спать. Вот только совсем не помню самого момента похищения. А ведь должен был бы запомнить хоть что-то. Вряд ли похитители настолько профессионально бы подошли к похищению кого-то, вроде меня.

Что ж… Не то, чтобы эта информация сейчас может быть как-то полезна, но теперь хотя бы есть примерное представление о произошедшем… Никогда бы не подумал, что кто-то вроде такого, как я, способен кого-то заинтересовать.

Хотя похитители, наверно, просто ничего обо мне не знают. Но тогда их профессионализм вызывает вопросы. В любом случае перспективы оставаться в этом месте не самые хорошие. Собственно, как и ожидание, что кто-то придет мне на помощь.

Придется решать все самостоятельно. Но раз не могу пошевелиться, значит, остается не так уж многое, что я могу предпринять. Впрочем, похоже, что выше шеи меня ничего не сдерживает. Да и кляпа тоже нет. Но а раз так… Может, все же получится как-то договориться?»

Собираясь привлечь внимание, герой готовится сделать вдох, но внезапно замирает, так и не издав ни малейшего звука…

«Что?.. Не могу. Как бы не пытался, не могу вдохнуть. Почему?.. Вот как… Как раньше не заметил, что с самого начала, как очнулся, я совсем не дышал? Да и сейчас тоже. Будто нахожусь в каком-то вакууме… Но почему тогда до сих пор не ощущаю даже намека на удушье? Как такое возможно? Не понимаю.

Происходящее не поддается никакой логике. Подобное просто… Вот как… Да, в реальности такое невозможно. Но и я сейчас не в реальном мире… И снова забыл, что уже был тут несчетное количество раз. Но кажется, на этот раз это удалось вспомнить немного раньше. Снова.

Может, через пару-тройку лет мне уже не придется проходить этот этап? Все же пытаться отсюда сбежать настолько же бессмысленно, насколько и пытаться проснуться. Лишь только реальность способна вызволить меня из этого заточения. Но уж точно никак ни я сам.

Все, на что я здесь способен - лишь ждать своего возвращения»…

Герой прикрывает глаза, смиренно ожидая неминуемого. Что, кажется уже вот-вот должно наступить. Но в какой-то момент начинает казаться, что это уже должно было случиться. Уже очень давно…

«Сколько уже прошло времени? Кажется, прошло лишь несколько минут. Но так ли это? Восприятие времени в этом месте совершенно иное. Вроде бы прикрыл глаза лишь на мгновение, но за это время здесь могли пройти часы. А может, и целые дни?

Сколько бы не пробовал, никак не удается даже примерно определить, как долго я тут нахожусь. Все больше убеждаюсь, что в этом месте понятия времени просто не существует. Уже давно стоило это просто принять. Но раз уснуть здесь все равно невозможно, то коротать ожидание особо больше и нечем…

А это вообще возможно? Вернее, насколько возможно уснуть, будучи уже внутри сна? Многие рассказывали истории о том, как они засыпали в своих снах, и при этом им снова снился какой-то новый.

Сон внутри сна… Ни разу не сталкивался с подобным явлением. Наверно, когда-то и со мной тоже такое уже было? Но даже если и так, теперь-то уже вряд ли когда-нибудь сможет повториться. Хотя, подобный опыт, возможно, мог бы быть полезен»…

***

Неожиданно откуда-то издали доносится невнятный, отдающий многочисленным эхом шум…

«М?.. Какой-то звук?»

Эхо утихает…

«Исчезло… Показалось?»

Тишину вновь прерывает, кажется, то же самое эхо…

«Видимо, все же не показалось. И кажется, оно стало даже немного громче… Не помню, чтобы хотя бы раз слышал здесь какие-то звуки… И в реальности тоже вряд ли мог слышать что-то подобное».

Приоткрыв взгляд, герой неосознанно пытается визуально определить источник странного шума… Безрезультатно…

«То ли просто шум, то ли чье-то эхо… Звук настолько изменчив, что даже не определить его природу. Как и то, откуда он доносится. Будто все пространство и является его источником…

Кажется, он постепенно становится громче. Четче. Похожим на… голос? Нет, невозможно. Тут не может быть никого, кроме меня. Да и никакие звуки не способны распространяться среди абсолютной пустоты.

Скорее всего это обычная галлюцинация, которую я подсознательно создал, чтобы разбавить ту глухую тишину. Хотя раньше такого не происходило… Вот как. Похоже, что даже такому, как я, все же сложно существовать в полной изоляции…

А звук все продолжает меняться. Начинает казаться, что некоторые его части даже похожи на… голос? Какие-то слова? Возможно, если прислушаться, получится их разобрать?»

Вновь прикрыв глаза, герой сосредотачивается на обрывках искаженного шумом голоса…

— Е… ты? То…ро… По…та… о…о…ись…

Снова тишина. Однако скоро шум появляется вновь…

«Снова появился. И снова стал громче и четче. Но многие слова все еще почти не разобрать. Но сам голос… Еще точно не уверен, но кажется, он принадлежит какой-то девушке… Я бы даже сказал, очень молодой, если не юной. И похоже, она кого-то ищет».

В течении этого времени эхо постепенно обретает четкость…

«Этот голос… Эта девушка… Этот сон… Кто-то, наверно, назвал бы его странным. И вероятно, это определение было бы верным. Все же по отношению к предыдущим, неотличимым друг от друга снам, этот, действительно сильно отличается. Возможно, при следующем визите стоит об этом упомянуть»…

— Где же ты?.. Я чувствую, что ты рядом! Пожалуйста, отзовись!.. Тоширо!..

«Так она ищет… меня?.. Если допустить, что это все же не галлюцинация, то вряд ли где-то здесь может находиться еще кто-то с таким именем. Без сомнений — она зовет именно меня»…

— Ты же ведь меня слышишь? Слышишь?! Прошу, отзовись!..

«Но пусть я и слышу. Как бы долго она не искала и не ждала ответа»…

— Тоширо, ответь!.. Где же ты?.. Ответь мне… прошу…

«Ей его… никогда не услышать»…

Однако голос несмотря ни на что все продолжает взывать… Долго. Не прекращая. Словно вечность…

«Как же долго она уже зовет? Хоть и появилась совсем недавно, но почему-то голос звучит так, будто она ищет меня уже очень давно. Хотя, конечно, могу и ошибаться. Все же подобную интонацию слышал лишь только в аниме. А больше сравнить-то и не с чем».

Так или иначе со временем в звучании что-то начинает меняться. Почти незаметно. Но вскоре кажется, что эти отличия заключены в паузах, что между фразами становятся все дольше…

«Похоже, ее голос постепенно меняется. Кажется, становится более мягким и приглушенным. А интонация каждой фразы становится все ниже. И вот подобное я слышал уже не раз и в повседневной жизни. Но все же в аниме эти признаки были выражены более отчетливо, а учитывая, в каких ситуациях голоса персонажей так звучали…

Не так давно в одном из таких аниме герой тоже вот так искал свою пропавшую подругу. Очень долго. Пусть его голос и отличался, тем не менее в один момент в нем так же начались такие же перемены. Паузы становились дольше, а голос все мягче. Тише, и ниже. И однажды эти признаки обрели свою финальную форму. Когда герой все же ее нашел. Безжизненную…

Отчаяние…

Наверно, мало кто захотел бы стать причиной чьего-то отчаяния. Во всяком случае, если этот кто-то не причинял ему вреда. Раз так, наверно, и мне тоже не стоит ею становиться. Пусть даже если это всего лишь сон, а девушка — просто иллюзия. Стоит попытаться как-то ответить.

Вот только как? Мне почти не пошевелиться, как не издать и звука. Даже малейшего шороха. А если бы и мог, то вряд ли она смогла бы это услышать. Ведь судя по эху, не похоже, чтобы она была где-то рядом. Если бы только оказалась поближе»…

Эхо вдруг замолкает…

«Затихла… На этот раз пауза длится гораздо дольше»…

(отчаянно) — Тоширо… Где же ты?..

«Снова зазвучал. И на этот раз очень четко и ясно. Определенно где-то рядом. Где-то со стороны. Возможно теперь, если удастся подать какой-то знак, она сможет заметить. Вот только как? Все, что я мог бы предпринять, было бы бессмысленно. Впрочем, возможно, все же есть какой-то способ? Учитывая, что это сон, быть может, что даже такой, как я, способен на него как-то повлиять? Если я могу слышать ее среди этой пустоты, то, наверно, и она тоже»…

Сосредоточив взгляд в сторону доносящегося голоса, Тоширо готовится к очередной, очевидно провальной попытке…

«Но если представлю, что для этого совсем не нужен кислород… Если представлю, что мой голос способен наполнить эту пустоту»…

Однако же в попытках несмотря ни на что свершить задуманное, не удается выдавить и малейшего шепота из беззвучно меняющих свое положение губ… И спустя еще несколько не увенчавшихся успехом попыток произнести одно единственное слово, они прекращаются вовсе…

«Бесполезно. Как и думал… Даже попытавшись, мне никак на него не повлиять. Ничего не изменить. Даже будь она прямо передо мной, мне никак не привлечь ее внимание. В этом месте — я абсолютно бессилен»…

— Тоширо… Где же ты?.. Отзовись. Отзовись же… Прошу…

Несмотря на одолевающее ее отчаяние, девушка все продолжает взывать. Долго. Настолько долго, что кажется, уже прошли часы. А может, и дни…

«Хватит… Остановись. Тебе меня не найти. Пока отчаяние совсем тебя не поглотило — лучше просто смирись. Я бессилен. И как бы не пытался, мне никогда не отозваться. Даже если бы и мог сказать, что нахожусь совсем рядом с тобой… Я просто»…

Внезапно оборвавшись на полуфразе, девушка умолкла…

«Снова затихла, даже не договорив. Раньше такого не происходило. Что-то случилось? Или… Нет, пока еще рано делать выводы. Возможно, она скоро снова появится?.. Хм… На этот раз перерыв довольно долгий. Хотя, может, мне лишь так кажется? А может, времени уже прошло даже слишком много? Похоже, я все-же оказался прав. Что ж. Думаю, так будет лучше. Даже если бы она меня и нашла, в конечном итоге — это бы ничего не изменило»…

***

Уже собираясь вернуться к привычному ожиданию, взгляду вдруг начинает мерещиться, словно окружающая пустота становится видимой. Немного светлой. Как если бы ее освещал тусклый рассеянный свет…

«Сперва тот голос. Теперь это. Очередная иллюзия?»

На время зажмурившись, а затем снова открыв глаза, не заметно, чтобы что-то исчезло. Даже наоборот. Свет, что недавно лишь слабо напоминал луч светящего где-то позади прожектора, теперь виден четко и ясно. И теперь настолько яркий, что кажется, будто заполняет все видимое пространство, не оставляя даже намека на тень, что должна бы была остаться…

(радостно) — Нашла!!!

«А? Этот голос»…

— Вот ты где! Наконец-то! Наконец-то я тебя нашла! Тоширо!..

«Вот как. Значит, я все же ошибся».

— Как же я рада, что ты все же отозвался!

«Что? О чем она говорит? Я же ведь так ничего и не сделал»…

— У, у. Это не так. Ведь именно твой голос и привел меня сюда! К тебе!

«Я же ничего не… Стоп. Она что, читает мои мысли?»

(задумчиво) — М-м, вряд ли будет правильно сказать, что читаю. Скорее, слышу.

«Вот, значит, как?»

— И знал бы ты, насколько я счастлива, что наконец могу их услышать!!! Я знала!!! Верила… что это обязательно случится. Я… так…

Позади начинают доноситься тихие всхлипы. Кажется, что девушка пытается сдерживаться, чтобы не заплакать…

— Я так рада, так рада… что мои поиски… оказались не напрасны…

«Значит, это ты все это время меня звала?»

Продолжая всхлипывать, но вскоре, явно через силу, девушка заставляет себя успокоиться…

— Угу… Теперь… теперь все будет хорошо… (решительно) Теперь я тебя вытащу!

«А? Вытащишь?»

— Угу! Обязательно! И тогда мы наконец-то сможем все исправить!

«Я сейчас не очень хорошо тебя понял. Сможем исправить что?»

— Все!

«Я все еще не понимаю».

(притихнув) — Все… все довольно сложно. Боюсь, что я не смогу обо всем тебе рассказать. Да и времени остается не так уж много.

«Как видишь, я почти полностью обездвижен. Спешить мне уж точно некуда. Да и до пробуждения, думаю, времени еще достаточно».

— Нет! Ты не прав!

«Не прав? И в чем же?»

(безрадостно) — Во всем… Пробыв столько времени в этом заточении, ты уже, наверное, с этим смирился… (решительно) Но я не смирюсь! Ни за что!

В следующий момент, находящийся позади свет кажется, начинает окутывать все тело тонкой сияющей пеленой…

«Как тепло… Не думал, что когда-нибудь в этом месте смогу ощутить нечто подобное. Наверно, многие назвали бы это ощущение… приятным?..»

Окутывающее тело сияние кажется начинает усиливаться и становиться ярче…

«До сих пор толком не знаю, по каким признакам можно его определить… Может ли так быть, что и мне сейчас тоже "приятно"?»

Сияние становится настолько ярким, что вынуждает зажмуриться, а во всем теле вскоре начинает ощущаться какая-то необычная легкость…

— Вот так! Теперь, пока я рядом, тебя ничто здесь не удержит!

Все еще в ослеплении, но больше не ощущая сковывающей силы, Тоширо пытается пошевелиться…

«Действительно. Не похоже, чтобы меня все еще что-то сковывало. Видимо, я и правда теперь свободен. Даже кажется, что»…

Попытавшись сделать вдох, ощущается, как легкие вновь наполняет кислород…

«Я теперь снова могу дышать. Хоть и не похоже, чтобы в этом была какая-то необходимость. Но все же, теперь это значит, что»…

— Я могу говорить.

— Угу! Хотя если хочешь, то можешь общаться как прежде.

— Ясно. Но все же, раз появилась такая возможность, то традиционное общение будет более предпочтительно.

— Если тебе так удобнее…

— Хм-м. Так получается, я теперь действительно свободен? Вот так просто?

— И ничего не просто! Ты же ведь… так долго был здесь заперт.

— Заперт? Ну да, не сказать, что у меня было тут много возможностей. Но не думаю, что я был заперт. Просто таков мой сон.

(безрадостно) — Просто сон, да?..

Ослепляющее до этого сияние становится прежним. И вновь раскрытому взгляду сразу бросается небольшой яркий сгусток, излучающий такой же белый свет. Кажется, тот же, что еще недавно окутывал все тело. А несмотря на то, что голос звучал совсем рядом, до сих пор не удавалось точно определить его источник. И осматриваясь вокруг в поисках девушки, так или иначе увидеть никого не удается…

— Спустя столько времени в этом заточении…

В тот же момент, одновременно в такт голосу свечение сгустка слабо мерцает, а его идеальную округлую форму искажают маленькие выступы, что сглаживаются так же в такт последнему слову девушки. Теперь очевидно, что он и есть источник ее голоса.

— Да нет. Я всегда осознавал природу этого места. Хоть и признаюсь, что до этого момента считал происходящее в нем единственно возможным.

— Вот как… Мне… горько это слышать…

— Я, конечно, до сих пор с трудом понимаю происходящее, но думаю, что должен тебя поблагодарить. Все же почему-то даже здесь тело немеет от…

— Прости.

— За что? Не думаю, что тебе есть за что извиняться…

— Есть. Еще как… Ведь все это… из-за меня…

«Это… из-за нее? Звучит, конечно, бессмысленно. Но учитывая обстоятельства, не думаю, что есть смысл спорить».

— Наверное, сейчас для тебя все и правда так и есть…

— Да, ты права. Невозможно поверить в то, что ты сказала. Но если хочешь, то мы можем об этом поговорить.

— Прости, но наше время не безгранично.

— Ты права. Но нам ничего не мешает продолжить беседу в следующий раз.

— Ты не понимаешь. Следующего раза… уже не будет.

— Почему? Хочешь сказать, что я…

— Конечно же проснешься! Но… В общем, сейчас это не важно! Важно лишь то, чтобы до пробуждения ты успел мне помочь!

***

— Помочь?

(притихнув) — Да. Мне нужна твоя помощь, чтобы ее найти.

— Кого, "ее"?

— …

— Хочешь сказать, тут есть кто-то еще?

— Нет, не тут. Не в этом пространстве… Но если коротко, то в одном из пространств, где-то находится та, по чьей воле ты и оказался здесь заперт. И только она сможет тебя освободить.

— Освободить? Но ведь ты же уже…

— Это лишь временно. Пока я здесь. И боюсь, лишь на этот раз.

— Хм-м. Значит, это место… что-то вроде клетки? И в следующий раз, когда я снова сюда вернусь, тебя уже не будет?

— … Боюсь, что так. И потому мы должны успеть ее найти!

— И судя по твоим словам, я всегда видел, и продолжу видеть этот сон из-за "нее"?

(выдохнув) — … Можно сказать и так… Потому мне очень нужна твоя помощь! Чтобы это исправить!

«Как все это странно. Впрочем, такое развитие событий, наверно, можно было бы назвать "интересным". Во всяком случае интереснее моего тут "заточения"…

— Хорошо. Допустим. Может тогда расскажешь мне о "ней" больше?

— К сожалению, я мало что могу тебе рассказать.

— То есть ты ничего о ней не знаешь?

— Нет, знаю. Просто не могу рассказать. Вернее, мне нельзя этого делать.

— Почему?

— Это… все сложно.

— Знаешь, сейчас твои слова звучат так, будто ты пытаешься что-то скрыть.

(взволнованно) — Нет! Я не пытаюсь! Честно, не пытаюсь ничего скрывать! Просто… Я понимаю, для тебя все это звучит странно и совсем не вызывает доверия. Но прошу, пожалуйста, поверь мне! Все, что сейчас происходит, действительно очень важно! И я бы все, все тебе объяснила! Если бы только имела на это право!

— Как ты сама заметила, поверить в это невозможно.

— Я знаю! Но… если мы не справимся… то… вы оба…

Кажется, что девушка начинает хныкать, а исходящий от сгустка свет став немного тусклее, начинает слабо мерцать в такт ее всхлипам…

— Навсегда… (хныкнув) Пожалуйста… (хныкнув) Молю… (хныкнув) Помоги…

— Поверить в подобное я никак не могу…

Хныканья перерастают в тихий плач…

— Но все же не похоже, чтобы ты лгала о своей нужде в моей помощи. А раз так, если я правда смогу быть тебе полезен, то не вижу смысла отказывать.

В этот же момент кажется, что девушка пытается подавить плач…

(дрожаще) — П-правда?.. Поможешь?..

— Да. Во всяком случае попробую. Но ничего не…

(радостно) — Спасибо!!! Большое тебе спасибо! Тоширо!

Свет тут же становится ярче, кажется, даже сильнее чем до того, как потускнел…

— Думаю, для благодарности пока рано.

— Все равно! Уже то, что ты согласился… вселяет в меня надежду! Спасибо! Это правда очень многое для меня значит!

— Вот как? В любом случае ничего не обещаю. Все же опыта в поисках людей у меня и в реальном-то мире нет. А уж в подобном месте…

(отрицающе) — У, у. Это совсем не важно! Вместе мы справимся! У нас все получится! Обязательно получится!

— Если и правда все получится, наверно, это будет… хм… хорошо?

— Угу! Ведь мы наконец-то сможем все исправить! Это будет просто замечательно!

— Раз ты так говоришь… Что ж, давай тогда начнем?

— Угу!

Осматриваясь в попытке найти что-то, что могло бы как-то помочь в поисках, конечно же не удается увидеть ничего, кроме безмерной пустоты…

— Вот только как нам ее искать? Не говоря уже о том, что я даже неспособен здесь передвигаться.

— Об этом не беспокойся! Я могу подстроить пространство так, чтобы ты тоже смог его исследовать!

— Вот как? В таком случае полагаюсь на тебя.

— Вот только, м-м… сейчас это бессмысленно.

— М? Тебе что-то мешает?

— Н-нет. Не то, чтобы мешает, но… как бы объяснить?.. Мы сейчас находимся не в том пространстве, где нужно искать. Но проблема в другом. Подобно этому, то пространство также безгранично. В отличие от нашего времени…

— Таким образом, кроме времени есть проблема и в самом пространстве?

— Верно. Если просто, то нам сперва нужно оказаться как можно ближе к тому месту, где мы сможем ее найти.

— Хорошо. И каким образом мы там окажемся?

— Я нас туда перемещу.

— Что-то непонятно. Так и в чем тогда проблема?

— В том, что я не знаю, куда нас перемещать. И чтобы это узнать, мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? И как же я могу в этом помочь?

(неуверенно) — Хм-м… Думаю, чтобы тебе это удалось, мне нужно, м-м, кое-что объяснить. В общем, для того, чтобы переместить нас как можно ближе, мне нужно что-то вроде маяка. Правда это не тот маяк, о котором ты подумал. Просто не знаю, как описать это более ясно.

— Ну пока что я более-менее понимаю. Тебе нужно что-то, что поможет… не заблудиться?

— Да! Именно! Перемещаясь по безграничному пространству, чтобы оказаться в правильном месте, мне нужно что-то вроде тропы.

— Ну хорошо. А я то что тут могу сделать? Все эти тропы. Маяки. Все это, очевидно, не по моей части.

(отрицающе) — У, у. Как раз, в данном случае этим маяком… этой тропой станет связь, которая вас связывает. Вернее, начнет связывать.

— А вот сейчас я что-то совсем ничего не понял.

— Это и не удивительно. Сейчас объясню. Постараюсь… В общем, если кратко, то эта связь станет тропой, связывающей вас друг с другом подобно… как… хм-м… будто…

— Нитью?

— Вот! Да, именно! Правда, это не совсем так, но главную суть ты понял. Будь она нитью, и если бы ты мог ее увидеть или ощутить, как я, то следуя вдоль нее, в конце концов смог бы выйти к ее обратной стороне.

— Хм-м…

— Я знаю, что это звучит странно и непонятно, но к сожалению, не могу объяснить как оно есть на самом деле.

— Вот как. Но ладно, кажется, немного я все же понял. Так значит, тебя сюда тоже привела некая связь?

— Хотелось бы, чтобы это было так. Но вряд ли это можно назвать связью. Иначе, столько времени… Впрочем, что бы было проще, пусть будет так.

— Что ж, более-менее ясно. И насколько понял, у меня должна появиться с "ней" какая-то связь, которая и поможет "ее" найти?

— Угу.

— Ну допустим. И как я могу в этом помочь? Надо произнести какое-нибудь волшебное заклинание?

(хихикнув) — Да, будь все так просто, это было бы замечательно! (серьезно) Но к несчастью, никакое заклинание тут не поможет.

— Так что мне тогда надо сделать?

(задумчиво) — М-м… Честно говоря, сейчас ты на это не способен. И даже не представляю… хотя… может, я все же смогу что-то…

***

Утихнув, сияющий сгусток некоторое время не издает ни звука, видимо, погрузившись в раздумья…

(восторженно) — Точно! Вот оно! Обещание! Уверена, что ты сможешь его вспомнить!

— Что? Вспомнить… обещание?

— Угу! Когда-то давно вы дали друг другу одно обещание. И если ты сможешь о нем вспомнить, то уверена — это обязательно вернет вашу связь!

— И это все?

— Угу.

— Значит, подойдет любое?

— Конечно же нет! Я же сказала, что нужно определенное!

— Даже если ты так говоришь… Насколько помню, все, что могло бы считаться обещанием, я уже давно исполнил. И не думаю, что мог о чем-то забыть. Может тогда скажешь, о каком конкретно обещании говоришь?

(виновато) — Не могу… И все то, о чем ты думаешь, совсем не то.

— Знаешь, эта информация не очень-то и полезна. И даже не представляю, как я могу тебе с этим как-то помочь.

— Прости. Но это правда все, что я могу рассказать.

— Хм-м… И по всей видимости, мне это все же не удастся…

В тот же момент сияние резко тускнеет…

(отчаянно) — Обещание… которое вы дали друг другу девятнадцать лет назад…

— Девятнадцать лет назад?

— … Да.

— И я должен его вспомнить?

— … Да.

— Это невозможно.

— Прошу, пожалуйста, постарайся!

— Это бессмысленно. Даже если не учитывать, что тогда я был всего лишь ребенком, у меня фактически уже просто нет тех воспоминаний.

— Это не так! Они все еще существуют!

— Медицина с тобой не согласна. Да и я тоже.

— Но это правда! Воспоминания все еще внутри тебя! Только они… заперты. Так же, как и ты!

— Но даже если бы такое действительно было так… это тем более невозможно. Ведь даже я сам никогда бы не освободился без твоей помощи…

— Но ты сможешь высвободить их! Я не верю, что они были запечатаны так же сильно, как и ты! А значит, теперь у тебя есть шанс вернуть хотя бы какую-то их часть! Я в это верю!

— Даже если ты так говоришь… Ну хорошо, допустим. И как мне это сделать?

(притихнув) — Ой… Честно говоря, об этом я как-то не подумала.

— То есть, ты не знаешь?

(неуверенно) — Я… думаю… что будет достаточно просто этого пожелать. Да! Если пожелаешь об этом вспомнить, то все должно получиться!

— Все так просто?

(неуверенно) — Ну, я надеюсь, что это сработает.

«Звучит, конечно, как какая-то фантастика. Но это и не удивительно. Впрочем, раз уж согласился помочь»…

— Ладно. Я попробую.

— Угу. Постарайся на этом сосредоточиться, а я… я не буду мешать!

— Видимо, большей информации ждать от тебя нестоит.

(виновато) — Извини…

«Значит, нужно просто подумать, что хочу об этом вспомнить? Сосредоточиться на воспоминании… на обещании»…

Сомкнув взгляд и сосредоточившись на этих мыслях, скоро перед взглядом начинают мелькать маленькие, краткие светлые частицы…

«Вспомнить о той, кому я его дал… 19 лет назад»…

Мелькающих частиц становится все больше. И скоро их множество перерастает в бесконтрольное светлое мельтешение… Кажется, начинают доноситься невнятные, заглушаемые шумом детские голоса. А посреди мельтешения проявляются краткие обрывки каких-то нечитаемых образов…

«Что это за голоса? Не понять, о чем они говорят. Да и это больше похоже на отрывки разных слов. Но кажется, все голоса детские. Но я не узнаю ни одного из них. А то, что вижу… какие-то обрывки. Но в них все кажется каким-то знакомым. Но я никогда не видел этого раньше. Вот как. Так значит, это и есть… мои детские воспоминания? Если все это не иллюзия, то это… удивительно…

Места, лица, голоса — все очень размыто. Обрывисто. Смешано. Даже не понять, в каком возрасте я тогда был. Но наверно, среди этих воспоминаний находится и воспоминание о том обещании? Вероятно она, как и я, тоже была ребенком? И какое же тогда обещание мы могли друг другу дать? Как же его вспомнить? Ведь даже понятия не имею, о чем оно может быть…

Что ж. Раз нет примеров из жизни, значит, попробую воспользоваться примерами из аниме и манги. А там, насколько помню, герои давали обещания лишь тем, кто был для них как-то важен. И если предположить, что та девочка так же была для меня важна. А я был важен для нее. То каким оно могло быть?..

Наше обещание»…

В одном из проявляющихся в мельтешении мутных фрагментов возникает стоящая впереди размытая, держащая Тоширо за руки маленькая фигура. И судя по форме силуэта свисающих до талии волос - девочка…

(детский голос) — Пока… (шум) вместе… (шум) обещаю, что… (шум) не позволю тебе… (шум) пообещай же… (шум) что тоже… (шум)

«Без сомнений — это мой голос. Но все же непонятно, что я пытался сказать. Что хотел пообещать? Может, получится узнать больше?»

Сосредоточившись на воспоминании, в какой-то момент в на миг ставшим чуть четче образе удается разглядеть ее заплаканное лицо. А затем и обращенный прямо сюда, кажется, неуверенный взгляд. А в следующий момент кажется, слабо улыбнувшись, девочка кивает в ответ. И собирается что-то произнести.

Но каждое ее слово лишь глохнет посреди резкого бесконтрольного шума. И в следующий миг образы начинают расплываться и исчезать, словно растворяясь в заполоняющим все мельтешении…

«Нет. Стой. Почему оно исчезает? Нужно… нужно сосредоточиться… Не получается. Не могу удержать. Но нельзя дать ему исчезнуть. Ведь я почти вспомнил. Почти вспомнил… обещание… Как? Как это остановить?..»

Последние обрывки образов бесследно растворяются в мелькающем, затмившем их хаосе…

«Постой»…

(эхо) —Тоширо…

«Не надо. Не»…

(крик) — Тоширо!

Внезапный резкий крик, словно выдернув разум из почти бессознательного состояния возвращает обратно к яркому, мерцающему сгустку…

(радостно) — Молодец!

(потерянно) — … Что?..

— Все получилось!

— Получилось?.. Но я же ведь… так и не смог вспомнить.

(безрадостно) — Боюсь, что ты и не мог вспомнить больше… (восторженно) Но и этого более чем достаточно! Вернув эти осколки, ты также смог вернуть и часть ее! Вашей связи!

— Вот, как…

— Теперь, когда я чувствую, куда она ведет — мы можем отправляться!

— Подожди.

— М?

— То, что я сейчас видел… действительно может быть моим воспоминанием?

(притихнув) — Зачем ты это спрашиваешь?

— Просто… это же ведь невозможно.

(безрадостно) — Так и зачем тогда спрашиваешь? Меня ведь тоже в том мире не существует. А раз так, разве мой ответ убедит тебя поверить?..

— Хм. Да, ты права. Не знаю, почему вдруг об этом спросил.

(выдохнув) — Ладно. Ты готов отправляться?

— Да. Готов.

— Хорошо. Тогда я начинаю.

Сияющий сгусток рывком влетает в грудь, вновь погрузив все в пустотную тьму. Но тут же с ощутившимся в теле теплом становится заметно, как кожа начинает излучать слабый, но стремительно нарастающий свет…

«Что? Все мое тело… светится? Что происходит?»

— Все хорошо. Это из-за меня.

— Но что ты делаешь?

— Понятно же, что становлюсь с тобой единым целым! Затем, чтобы мы случайно не разделились!

— А-а. Теперь понятно.

И вот еще пару мгновений назад тусклое, а теперь же как и прежде яркое свечение, распространяясь на несколько десятков метров вокруг начинает слабо мерцать. А пространство на его границе с пустотой - искажаться.

И в глубине тьмы, в какой-то момент проявляются явившееся подобно туману искаженные, лишь чуть светлее самой пустоты неказистые пятна. Чьи тянущиеся тени приближаются сюда. И чем ближе, тем более читаемый они приобретают облик. А преодолев границу сияния - в мгновение перевоплощаются в до желта раскаленный песок.

И расстелившись под ногами, заполнив все видимое пространство, продолжаются дальше, далеко за его границы. За которыми вновь обретают все более размытые и бугристые черты. Что вдали и вовсе сливаются с безграничной, беспросветной пустотой…

Глава 1: ч.2

Очутившись в осязаемом пространстве и ощутив под ногами жаркое тепло, Тоширо неспеша переступает с места на место, как бы ощупывая ногами материализовавшуюся под ними сыпучую поверхность…

«Горячий… И воздух тоже. Наверно, ощущения даже от самого жаркого летнего дня не сравнятся с этими. Но, как ни странно, совсем не ощущаю их пагубного влияния, хотя, наверно, мне как минимум должно быть тяжело дышать».

— Все потому, что ты внутри света! Здесь тебе ничего не грозит!

— Мне так-то и так ничего тут не грозит. Но все же хорошо, что не придется лишний раз отвлекаться на эту жару.

Осматриваясь, в освещенном пространстве вокруг незаметно ничего, кроме песка…

— Так это и есть то пространство, о котором ты рассказывала?

— Угу.

«Судя по песку и температуре, оно похоже на пустыню. Но непонятно, что находится дальше».

— К сожалению, стабилизация пространства требует много сил. Поэтому я могу поддерживать его лишь на небольшом расстоянии от нас. Но теперь, ты хотя бы сможешь в нем путешествовать, и в конце концов ее отыскать!

— Вокруг лишь сплошной песок. Если дальше то же самое, то сомневаюсь, что тут может что-то быть. Та, кого мы ищем, точно где-то рядом?

— М-м… По правде говоря, я как-то в этом не уверена… Но ваша связь точно вела сюда! А значит, тут точно должно что-то быть! Я уверена!

— "Что-то"?

— Возможно, то, что поможет нам ее найти.

— Но ты же ведь чувствуешь эту связь. Разве не можешь просто нас по ней провести?

(виновато) — Прости. Но здесь я уже ее не ощущаю. И потому сейчас ничем не смогу помочь.

— Хм-м… Что ж. Иначе говоря, нам остается только лишь слепо искать. Ты знаешь хотя бы примерное направление, куда идти?

(отрицающе) — У, у.

— Вот как. С такими перспективами нам вряд ли удастся что-то найти.

— Извини…

— Ладно. Думаю, стоит пройтись по округе. Может, что-то на самом деле и найдется?

Отправившись вперед по раскрывающей в освещенных границах все новые, неотличимые друг от друга горизонты песчаной пустоши, и осматриваясь в поисках неизвестного нечто, уже какое-то время до сих пор не удалось заметить ничего, что хоть как-то бы выбивалось из столь однообразного окружения…

«Горячий песок. Сухой воздух. Ветер, разносящий песчаную пыль… Хоть я никогда не бывал в таких местах, но в аниме и манге почти все пустыни… даже опустошенные, целые вымершие миры выглядели так же. Наверно, и в реальном мире пустыня тоже не особо отличается?

Наверно, я мог бы спутать этот мир с реальностью, если бы не осознавал, что это просто сон. Неужели все прочие люди видят такие же сны? Целые, бескрайние миры?.. Некоторые, наверно, даже сами их создают? Если так, возможно, некоторые из них даже захотели бы навсегда остаться в своих снах? Или… хотя бы скорее туда вернуться?

Может, именно по этой причине, проснувшись, многие люди и забывают свои сны? Чтобы подобного не произошло? Звучит вполне логично, хоть и нельзя утверждать этого наверняка.

Но с другой стороны, подобное так же и объясняет - почему я никогда их не забывал. И почему до сих пор помню каждый свой сон. Конечно, этого тоже нельзя утверждать, но что, если… Этот сон. Он отличается от остальных. И учитывая это, останется ли он также в моей памяти? Или же - бесследно исчезнет, будто его и не было?»

(безрадостно) — А что бы ты выбрал?

— М? А, точно. Ты же ведь их слышишь. Значит, спрашиваешь…

(взволнованно) — А-а, нет, ничего такого! Это я так. Тоже задумалась!

***

— Хм-м… ладно. Кстати, раз уж нам предстоит провести это время вместе, думаю, что мне стоило бы знать, как к тебе обращаться.

— Как ко мне обращаться?

— У тебя же ведь есть… имя?

— У, у.

— Вот как.

— Но ты прав! Как-то меня все же надо называть. А то и самой что-то непривычно зваться просто "сгустком". (задумчиво) М-м… Честно говоря, я никогда о таком даже не задумывалась. Даже не знаю… Слушай, а может, тогда, м-м, ты мне его и придумаешь? Мое имя!

— Я?

— Угу!

— Не думаю, что это хорошая идея.

— М-м? Почему же?

— Потому что это твое имя. И если кому его и придумывать, то уж точно не мне.

— Но я же не против.

— Пусть ты так и говоришь, но я стараюсь не вмешиваться в пространство других. Особенно, настолько личное.

(огорченно промычав) — Ну ладно… Раз так, тогда… М-м… Тогда зови меня - Ми!

«Но это же не имя»…

(сердито) — Эй! Сам же сказал, что не хочешь придумывать! Теперь не придирайся!

— Да я же… Все никак не могу к этому привыкнуть. Я не собирался придираться. Просто не ожидал, что оно будет таким… необычным.

(хихикнув) — Ну так как раз под стать мне! Будто можно подумать, что ты каждый день встречаешь таких, как я?

— Хм-м. И то верно. Что ж, раз такое имя ты себе выбрала, то не мне об этом судить…

(хихикнув) — Ну, раз уж ты не против, то теперь так меня и зови!

— Хорошо…

(недовольно) — М-м!

— Что?

— Ты ведь так и не сказал! Ну же, скажи его!

— Разве сейчас в этом была какая-то необходимость?

— Была! Я ведь только что обрела свое первое и единственное имя, а ты не хочешь его даже произнести!

— Я не не хочу, просто…

— Тогда назови!

«Не понимаю, зачем»…

(огорченно) — Неужели оно тебе так не понравилось?

— Да нет же. Просто… (выдохнув) Ладно. Теперь буду звать тебя по имени Ми. Теперь ты удовлетворена?

(хихикнув) — Угу! (радостно) Это оказалось очень приятно! Я даже не догадывалась, насколько!

— Вот, значит, как?

«Значит, если кто-то зовет тебя по имени, то это вызывает приятные ощущения? Почему тогда я этого ни у кого не замечал?»

— М-м. Кажется, ты не правильно понял. Мне было приятно от того, что мое имя назвал именно ты!

— Именно я? Разве есть разница в том, кто обращается к тебе по имени?

— Конечно!

— Хм-м. Что-то не понимаю.

(взволнованно) — Ум-м, ну… это… В общем, просто это знай!

— Но ты можешь объяснить, в чем разница?

В этот самый момент окружающее свечение на мгновение покрывается небольшой рябью.

(сердито) — … А вот теперь сам догадывайся! Это тебе в наказание за то, что меня расстроил, сразу его не назвав!

— Если я тебя расстроил, то прошу прощения. Я этого не хотел. Просто не знал, что для тебя это было важно.

— А вот… уже поздно! Теперь тебе уже ничего не изменить, и остается лишь нести эту ответственность всю жизнь!

— То есть, ты меня никогда за это не простишь?

— Не в этом дело!.. (выдохнув) Даже если я и прощу… (безрадостно) простишь ли ты сам?

— Прощу ли я? Что ты имеешь в виду?

(выдохнув) — Неважно. Забудь.

— Хм-м. А, кажется, понял. Правда, не думаю, что в данной ситуации совершил что-то, за что стоило бы себя корить. Но все же не хотелось бы, чтобы за эту мелкую оплошность ты держала на меня обиду. Поэтому, если я могу…

Свечение вдруг снова покрывается рябью…

(несдержанно) — Все! Хватит! Не обижаюсь я на тебя! Не обижаюсь!

— Но ведь ты же говорила…

Ряби становится все больше а свечение начинает слегка мерцать…

— А сейчас сказала, что не обижаюсь! Но если продолжишь, то правда обижусь!

— Но я совсем не понимаю.

Проходящая через искажения песчаная гладь на мгновение обретает свой прежний, бесформенный пустотный облик…

— Именно поэтому я и прошу тебя перестать!

— Но ведь если я пойму…

(крикнув) — Не поймешь!!!

Вместе с криком все пространство искажается, а согревающее изнутри свечение, кажется, на мгновение стало прохладным.

(безрадостно) — Не поймешь… Что бы я не сказала… Даже если разумом и сможешь понять, то вот сердцем… Сейчас все это просто бессмысленно… Поэтому прошу, хватит.

Догадываясь, что состояние пространства отражает эмоциональное состояние Ми, и что в данный момент оно, очевидно, нестабильно, Тоширо немо соглашается окончить этот разговор. И судя по тому, как словно рвущие пространство искажения постепенно начинают исчезать, а за ними вскоре исчезает и рябь - выбор был верным. Впрочем, перспективы провести все оставшееся время в тишине, так же не имея никакой информации, не кажутся успешными.

— Ми?

(тихо промычав) — М-м?

— Тебе же ведь известно ее… имя? Возможно, узнав его, я бы смог… м-м… "вспомнить больше"? Это могло бы помочь с поисками.

— М-м… Наверное, ты прав. Но я и сама его не знаю.

— Как так? Мне казалось, что ты многое знаешь о той, кого мы ищем.

— Это правда. Но вот имя… С этим все довольно сложно. И, к сожалению, рассказать об этом не могу.

— Вот как…

Какое-то время спустя, впереди проявляется песчаный, весьма крутой подъем. Следуя вдоль которого, постепенно начинает складываться ощущение, что его не обойти…

«Я иду уже довольно долго, но за все это время ничего, кроме барханов, так и не увидел. Да и вряд ли мог увидеть. Даже если и представить, что где-то среди этих песков есть что-то, что может помочь в поисках. Даже если каким-то образом оно окажется где-то рядом. Сложно представить, что я смогу это увидеть на такой-то дистанции»…

— Ми, а ты видишь, что находится дальше?

— У, у. Так же, как и ты, я не могу видеть за его пределами.

— То есть, свет у тебя что-то… вроде глаз?

— Ну-у, вообще… не совсем. Но пусть будет и так.

— Значит, мы оба почти что слепы… Знаешь, если так пойдет и дальше, то наши поиски тут и закончатся.

— Не волнуйся! Время еще есть! Я верю, что нам удастся что-то найти!

— Хоть ты так говоришь, но рассчитывать на удачу я бы не стал. И на самом деле у меня даже нет идей, как тебе помочь. Совсем не понимаю, зачем я вообще тебе нужен?

— Затем, что только ты и сможешь ее найти!

— Вот как? Но пока что это как-то не особо получается. Как я вообще могу ее найти, если даже неизвестно куда идти и что искать?

— Прости. Я сама тут впервые. И все, что мне известно, - что это место как-то с ней связано. А значит, нам лишь надо отыскать здесь то, что укажет путь!

— Но мы даже не знаем, что это и как оно выглядит. Даже если предположить, что это какой-то компас или указатель, то он может быть просто зарыт посреди песка. Может, мы уже и вовсе прошли мимо него.

(притихнув) — … Нужно верить…

***

Не разделяя подобных убеждений, но все же осознавая, что в подобном, кажется, с самого начала обреченном на провал положении - это единственное для Ми утешение, кажется, будет лучше промолчать…

— Будто я сама этого не понимаю?.. Ты даже представить не можешь, насколько все выглядит безнадежно! Даже не догадываешься, как давно и как сильно оно пытается заставить меня в это поверить!!!

— Ми…

— Нет! Я понимаю, что ты прав! Ведь мы ищем даже не иголку в стоге сена! Просто слепо блуждаем во тьме, не зная, что вообще должны найти! Наше положение правда безнадежно! Безнадежнее некуда! Я это понимаю даже лучше тебя! Но я не могу… просто не имею права с этим смириться! И ни за что не смирюсь! Я просто обязана… все исправить… Обязана верить… Ведь это все, что у меня осталось…

— А я ведь поэтому и хотел промолчать. Извини.

— Нет. Ты прости. Все… само вырвалось. Пожалуйста, не подумай, что я пыталась тебя в чем-то обвинить. Ты тут совсем не причем.

— И все же я тебе нужен. И судя по тому, что ты сказала…

— Да… Ты тут совсем не причем. И все же ты моя единственная… последняя надежда…

— Вот как.

— Прости…

— Ладно, давай не будем отвлекаться. Сосредоточься на осмотре приграничного пространства, так как я там уже почти ничего не вижу. А для нас сейчас крайне важно использовать все доступные ресурсы.

Хоть следом последовала тишина, на мгновение в сознании возникло то же ощущение, с которым всегда сопровождался голос спутницы. Как будто она уже собралась что-то сказать, но остановилась в последний момент. Впрочем, наверно, это к лучшему…

***

Еще какое-то время идя вдоль, кажется, нескончаемого песчаного склона, ничего заметить так и не удалось. Ничего, кроме настолько однообразного ландшафта, что вполне может создать ощущение, наверное, способное заставить почувствовать себя "белкой в колесе".

— Белкой в колесе?

— Да. Прочитал об этом в одной манге. Правда, там это выражение использовалось для описания множества неудач, из-за которых герой никак не мог приблизиться к цели. Конечно, я так и не смог до конца понять, почему он решил сравнить свое положение именно с белкой в колесе. Как мне кажется, для этого можно было выбрать более подходящее выражение.

— Вот как? И какое бы выражение выбрал ты?

— Не знаю. Как выяснилось, я не способен найти подходящие слова, чтобы говоря об одном, они могли передать совершенно иной смысл.

— Тогда почему ты думаешь, что то выражение было неправильным?

— Потому что оно верно передает лишь то, что как бегущая белка в колесе, герой стоял на месте. Однако, в отличие от белки, он принимал множество решений и совершал множество поступков. А их последствия не только приводили к его личным провалам, но так же влияли и на судьбы других. Порой, даже значительно. Потому-то сравнивать его с безобидным зверьком, как мне кажется, было бы неверно.

(безрадостно) — А с беспомощным?.. Сколько бы он за нее не боролся. Как бы сильно не старался ее достичь. Каждый раз… каждый раз все усилия оказывались бесполезными… Ты говоришь, что его поступки приводили к провалам. Но почему раз за разом все это повторялось?

— Потому что он совершал ошибки.

— Почему он их совершал?!

— Потому… потому что… потому что, видимо, у автора была такая задумка. Все же вымышленные герои лишь плод чьего-то воображения. А значит, порой их поступки невозможно объяснить ничем, кроме желания их создателя.

Тут же вдруг показалось, как на мгновение в свечении промелькнула мелкая рябь…

— Впрочем, это лишь мое мнение. И я так же не против узнать твое.

— Мне… очень жаль… что ты тоже ее потерял…

— Ты сейчас о чем?

(выдохнув) — Ни о чем. Достаточно разговоров. Сам же ведь говорил, что нельзя отвлекаться.

Вновь заметив ту же мелькнувшую рябь и теперь убедившись в том, что ранее замеченное было, очевидно, тем же самым отражением негативных эмоций спутницы, становится ясно, что этот разговор лучше не продолжать…

— И наверху тоже смотри.

— Хм-м. Ладно…

***

И с наступившей вновь, разбавляемой лишь песчаным шуршанием тишиной, продолжается лишенный разнообразия путь. Но какое-то время наблюдая за уходящим за границу свечения крутым склоном, что-то в нем начинает казаться странным. А скоро становится понятно, что это связано с песком. Который, несмотря на дующий в сторону бархана ветер, почему-то все меньше поддается его силе. Как будто ближе к вершине тот становится лишь слабее…

Но никогда не бывав в пустыне и почти ничего не зная о особенностях ее климата, невозможно быть уверенным в верности догадки. Впрочем,в отсутствие причин не менять маршрут, возникла мысль подняться на вершину…

И уже в следующий момент Тоширо взбирается по зыбкой поверхности, каждым шагом утопая в ее глубине. А спустя с десяток нелегких шагов в границе света проявляется ее край. Добравшись до которого и выбравшись на возвышенность, взгляд встречает все столь же бескрайний песок. А с ним и вздымаемая слабеньким ветерком пыль…

«Как… странно».

— Что такое?

— А ты разве не чувствуешь?

— У меня здесь нет ощущений. А наша связь не так сильна, чтобы я могла чувствовать то, что чувствуешь ты. Потому расскажи!

— Я ощущаю ветер.

— М? Но раньше ты же вроде тоже его чувствовал, разве нет?

— Да. Но тот ветер был гораздо сильнее. А здесь почему-то почти не ощутим. И заметно прохладнее.

— Хм-м…

— Я не уверен, но мне кажется, что в пустыне столь резкий перепад температур довольно маловероятен. Да и то, что ветер тут слабее, тоже вызывает вопросы.

(задумчиво) — Наверное, ты прав. М-м…

— Ты что-то об этом знаешь?

— Нет. Но это действительно как-то необычно.

— Может, тогда это как-то связано с тем, что мы ищем?

— По правде говоря, я не уверена. Но с другой стороны… это… Думаю, нам стоит это проверить!

— Значит, мне идти дальше?

(неуверенно) — У-угу. Хотя… нет. Наверное… все же лучше пойти против ветра.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что у его прохлады есть какая-то причина. Что-то, что и делает его таким. И если это не обычная странность…

— То возможно, что там и будет то, что нам поможет?

— Угу.

— Я понял. Что ж, в таком случае нам придется идти обратно. Проблема лишь в том, что там, внизу, он совсем другой. И к тому же часто меняет направление. Таким образом я рискую сбиться с пути.

— Об этом не беспокойся! Я буду тебя направлять! Только сейчас покажи, откуда именно он дует!

— Оттуда.

— Угу, запомнила! Теперь можем идти!

Без лишних вопросов доверившись спутнице, Тоширо начинает спускаться по тому же пути, по которому и поднялся. А каждый его шаг неспешный и аккуратный. Благодаря чему, очередным шагом провалившись глубоко в песок, практически в нем застряв, ему легко удается выдержать равновесие, чтобы не покатиться кубарем вниз.

И так преодолев, наверное, уже половину пути, кожу вновь начинают щипать раскаленные песчаные частички, теперь несущиеся со стороны. А вскоре благополучно спустившись и взглянув на оставшиеся позади протянутые борозды, Тоширо направляется в противоположную от них сторону. Шаг за шагом. Метр за метром. Только вперед…

«Вроде бы иду совсем недолго, но уже не уверен, что не сбился с пути»…

Остановившись и оглянувшись на оставленные позади следы, что вроде как формируют собой прямую линию, Тоширо продолжает путь…

— Я же говорила, не беспокойся! Тут ты можешь на меня положиться!

— Да, помню. Но все равно непривычно быть в таком положении.

— В таком? Каком таком?

— В замешательстве. Хоть и знал, что на ветер рассчитывать не стоит, не ожидал, что он будет так мешать. Все же сказывается отсутствие опыта в подобных ситуациях.

— М-м? Но ты же ведь и раньше оказывался в незнакомых местах.

— Да. Но это совсем другое.

— М-м?

— В реальном мире, даже в незнакомом районе так или иначе я мог найти нужное место по каким-нибудь ориентирам. Даже посреди пустыни, думаю, тоже бы смог. Но имея лишь один единственный, к тому же постоянно меняющийся ориентир, я будто блуждаю среди густого тумана. И впервые оказавшись в таких условиях, даже не представляю, как смог бы в нем вообще хоть как-то ориентироваться. Уже не говоря о том, чтобы что-то найти.

(задумчиво) — М-м. Кажется, я понимаю… (воодушевленно) Но ведь теперь рядом с тобой та, кто поможет не заблудиться! Разве это не замечательно?!

— … Наверно.

— И ничего не наверно! Вот увидишь, как мы вместе ее спа… найдем! Да! Обязательно найдем!

— Ты же ведь хотела сказать, "спасем"?

— Я… просто оговорилась. Оговорилась! Со всяким же бывает!

— Тогда почему твой голос вдруг так изменился?

— Да н-нет. С чего ты взял? Голос как голос! Он все такой же!

— Я, конечно, далеко в этом не специалист, но заметно, что его тон стал выше. И ко всему этому ты еще начала заикаться. А это может указывать либо на волнение, либо на попытку подобрать слова, чтобы что-то скрыть.

— Но ведь… (спокойно) Ты прав. Я правда хотела это скрыть.

— Вот как. В таком случае из этого выходит следующий вопрос: С какой целью?

— На самом деле у меня нет причин что-то от тебя скрывать. Просто… просто я думаю, что не стоит говорить того, что может породить лишь новые загадки. Ведь узнав правду, у тебя наверняка появится много вопросов.

— Вполне очевидно.

— Очевидно. Вот только мне просто нельзя будет на них ответить. Поэтому, надеюсь, ты понимаешь, почему я пыталась это скрыть.

— Не понимаю. Почему тогда ты оговорилась? Ты как будто хотела это сказать.

(притихнув) — И, к сожалению, сказала. Но есть мои желания и чувства, а есть необходимость, которую я должна исполнять им вопреки. Прости, что оказалась не способна даже на это.

— Вот, значит, как?.. Так значит, ты даже не сможешь сказать, от чего мы должны ее спасти?

— … От исчезновения.

— Исчезновения? Как это понять?

— Как я и сказала.

— И что случится, если она исчезнет?

— Вот видишь? Получив ответ на один вопрос, у тебя появился новый. А потом появится еще. И их будет становится лишь больше. А ответить я уже просто не смогу.

— Ясно… Кстати, когда ты говорила о том, что мы должны успеть найти ее до того, как я проснусь… это значит, что вместе с моим пробуждением она исчезнет?

— Нет. Во всяком случае, не сразу. Но твое пробуждение разорвет нашу связь. И я совсем не уверена, что мне снова удастся тебя найти. Во всяком случае, скоро.

— И я так понимаю, что к тому моменту, как тебе это удастся, она уже исчезнет?

— Вероятно, что так. И тогда… Впрочем, это не важно! Ведь мы совершенно точно справимся! И ни за что не позволим этому произойти! Обязательно!..

— Так вот значит почему ты тогда назвала меня своей последней надеждой…

— …

Имея при себе еще множество вопросов, но понимая, что им навстречу вряд ли последуют ответы, сосредоточившись на задаче, благодаря подсказкам Ми, спустя какое-то время удается добраться до очередной песчаной возвышенности. Поднявшись на которую, лицо встречает прохладный воздушный поток…

— Ну что? Ты его чувствуешь?

— Да. И на этот раз он ощущается гораздо сильнее.

— Вот как? Возможно, это значит, что его источник уже близко! Давай поспешим!

***

Пройдя какое-то время вперед и оказавшись перед крутым спуском, Тоширо начинает спускаться. Но успел сделать лишь несколько шагов, как свет внезапно резко потускнев, начинает мерцать, а окружающее пространство - искажаться. И в тот же момент тело моментально оказывается во власти странной, словно сковавшей, неведомой силы…

«Что случилось? Не могу пошевелиться. Как будто меня что-то парализовало»…

Попытавшись обратиться к спутнице, вдруг приходит осознание, что невозможно сделать даже и вдоха…

«И сказать тоже… Ми, что происходит?»

(с трудом) — Я… с-сейчас… все… исправлю…

Постепенно, мерцающий свет обретает былую яркость, а вместе с ней стабилизируется и окружающее пространство. А в следующую секунду нога неожиданно проваливается в песок. От чего не удержав равновесие, Тоширо кубарем покатился вниз… И наконец остановившись, приподнявшись, сплевывает забившийся меж зубов песок…

«Было неожиданно. Очевидно, хрустеть теперь будет долго. Хотя не то, чтобы здесь это было важно. Что важнее»…

— Что это было?

(обессиленно) — Я же говорила… это отнимает много сил…

— Да, помню.

Поднявшись на ноги и осмотрев тело, даже несмотря на весьма ощутимое падение, не заметно никаких ран. И даже царапин…

— Ветер… Ты его… чувствуешь?

— Хм-м… Хоть мы и спустились, но да, я все еще его ощущаю.

— Хорошо… Значит, он и правда… уже близко. Идем скорее…

Не имея причин оставаться, Тоширо отправляется дальше…

— Ми, так когда ты говорила об оставшемся до моего пробуждения времени, тоже что-то не договорила?

— То, что я сказала, было правдой, если ты об этом. Об остальном волноваться тебе не стоит.

— Но все же… С тех пор, как мы тут оказались, прошло не так уж и много времени. Наверно. Но если я правильно понял произошедшее, и если это повторится снова, то однажды тебе может просто не хватить сил.

— …

— Я же ведь прав?

— Не прав! Самое главное - успеть до твоего пробуждения!

— Но…

— Я просто так не сдамся! Ни за что!

— Ладно. Как скажешь…

Постепенно усиливаясь по мере движения, воздушный поток уже становится сравним со слабым ветром. Однако несмотря на это песок вокруг все так же неподвижен. Нет даже намека на песчаную пыль.Но задуматься об этом явлении Тоширо не успевает, заметив появившееся в поле зрения множество каких-то коричневых растений. И чем ближе он подходит, тем все больше их проявляется…

«Растения в подобном месте? Да еще и так много… Не будь это сном, то я бы счел это странным. Хотя, возможно, и нет. Вроде бы герои одной манги однажды тоже нашли среди пустыни похожее место. Полное разных растений и животных.

Кажется, они называли его оазисом. Не знаю, насколько правдоподобным оно могло быть, но слышал, что в реальной пустыне тоже есть места, называемые оазисами. Или же - источниками жизни. И если это место действительно одно из таких "источников", то вполне возможно, что температура ветра связана с находящейся где-то там водой»…

Подойдя к растениям, становится заметно, что их коричневый цвет, очевидно, не естественный…

«А вот это уже действительно странно. Все эти растения… Если я не ошибся насчет оазиса, то непонятно, почему тогда они все сухие?»

Наклонившись, при более подробном осмотре так же становится заметно, что все растения практически одинаковые…

«Похоже, это не просто трава, как сперва показалось. Кажется… какие-то цветы. Хоть настолько сухие, что уже сложно даже предположить, какие именно. Но что-то в них почему-то кажется знакомым… Не припомню, чтобы раньше видел что-то похожее».

Собравшись сорвать один из цветков, чтобы рассмотреть подробнее, Тоширо тянется к растению. Но только касается его стебля, как растение в мгновение рассыпается прахом… Несколько новых попыток сорвать прочие, также не увенчались успехом.

«Хм-м»…

(безрадостно) — Они засохли уже очень… наверное, даже очень-очень давно… Если когда-то это и было таким местом, то теперь от него осталось лишь угасшее воспоминание…

— Похоже на то. Только не ясно, почему эти цветы до сих пор не рассыпались от такого-то ветра?..

— …

***

Выпрямившись, Тоширо продолжает идти дальше. Все углубляясь в поле бесчисленных, давно увянувших цветов. Что под ногами развеиваясь прахом, бесследно исчезают в пустоте. Но спустя какое-то время внезапно прекратившийся ветер вынуждает остановиться…

(удивленно) — Прекратился?

— Да. Буквально только что.

(задумчиво промычав) — Это необычно.

— Тоже так думаю. Это может что-то значить?

— М-м, пока не уверена… Ладно, как бы то ни было, я помню направление. Идем дальше.

— Как скажешь…

Продолжая идти, скоро начинают замечаться лежащие среди цветов маленькие сухие ветки, возможно, тоже каких-то растений. Что, как и цветы, при соприкосновении с ногами тут же развеиваются пылью. И чем дальше, тем чаще они встречаются на пути. И становятся больше. А некоторые из них, вместо того, чтобы стать очередной пылью, начинают трещать и ломаться в щепки…

«Как странно. Мне казалось, что здесь все, к чему прикоснусь, будет превращаться в пыль. Но с некоторыми ветками этого не происходит. И похоже, чем дальше иду, тем больше их остается позади.

Впрочем, их и в общем-то становится лишь больше. Ведь еще недавно вокруг не было ничего, кроме поля засохших цветов. А теперь это место все больше напоминает густой лес. Даже запах ощущается какой-то древесный. Но не думаю, что настолько сухая древесина может так пахнуть. Да и деревьев тоже не видно…

Если присмотреться, то крупные ветки не похожи на сломанные… Отпиленные?.. Вот как. Если это место когда-то и могло быть лесом, то теперь ветки и опилки, видимо, единственное, что от него осталось. Конечно, никогда не слышал о растущих посреди пустыни лесах, но учитывая происходящее, удивляться тут особо нечему.

Но что действительно странно, так это ходить по подобной поверхности голыми ногами. Не сомневаюсь, что в реальности я бы уже на втором или третьем шаге, в удачном случае, лишь поцарапался. Хоть это и сон, все равно непривычно».

Вскоре, наваленное множество друг на друга уже практически не рассыпающихся в пыль веток и древесных обломков заполоняет все видимое пространство. Отчего Тоширо то и дело оступается из-за иногда проседающей под его весом поверхности.

А спустя какое-то время в сияющей границе проявляется край пня. Настолько крупного, что даже оказавшись рядом, с трудом удается выявить его противоположный, граничащий между светом и пустотой край…

«Я, конечно, и в реальном мире видел очень большие деревья, но по сравнению с этим… тем, что от него осталось, - они ничто. А учитывая еще и то, что оно оказалось именно здесь, прямо передо мной»…

— Как думаешь, это может быть как-то связано с тем ветром?

— …

— Ми?

(растерянно) — А?

— Что думаешь?

— А-а. Не знаю. Не похоже, чтобы это было его источником. Хотя и не уверена.

— Тогда мне идти дальше?

(задумчиво промычав) — Наверное, лучше немного тут осмотреться.

— Думаешь? Не похоже, чтобы тут было что-то еще. Может, все же стоит идти дальше?

(раздраженно) — Я же сказала, что не знаю!!! (выдохнув) Это место… Тот ветер явно вел сюда не просто так. Возможно, что здесь и находится то, что нам поможет. Но я совсем не понимаю, как это место… Впрочем, не важно. Я просто не знаю, является ли оно именно тем, что мы должны были найти.

— А еще мы оба не знаем, что нужно искать. Может, этим чем-то является одна из этих веток?

— Нет, это точно не они. И не пень. То, что мы ищем, несомненно, будет отличаться от всего, что можно тут увидеть. Я не сомневаюсь, что как только найдем, мы сразу поймем, что это оно.

— Вот как?

— Я… пока совсем не уверена, но… возможно, что этот пень является чем-то вроде маяка.

— Хочешь сказать…

— Да. Потому постарайся осмотреться вокруг него. Может, то, что мы ищем, скрыто где-то рядом?

— Думаешь, где-то под ветками? Предлагаешь мне их все перерыть?

— Нет. Это будет слишком долго. И по правде говоря, мне кажется, что это вообще будет бессмысленно.

— У тебя что-то на уме?

— Угу. Но пока не уверена, что права. И прежде чем рассказать, хочу в этом убедиться.

— Ладно. И что мне нужно делать?

— Как я уже и сказала, походи вокруг, осмотрись.

— М-м… Ладно.

Начав неспешно исследовать окружающее пространство, удерживая пень в пределах видимости, Тоширо пытается выцепить взглядом что-то, что могло бы выделяться среди всей этой однородной древесной массы. А каждый его шаг сопровождает ее звонкий сухой хруст. Но, в конечном счете сделав круг, Тоширо останавливается…

— Как и предполагал, ничего особенного тут не оказалось. И, судя по всему, ты тоже ничего так и не заметила?

— Угу… Странно. Я была уверена, что что-то обязательно изменится. Не понимаю, что могла упустить?

— Может уже расскажешь, для чего это было нужно?

(выдохнув) — Тот странный ветер, то, что он вел сюда и то, что ты перестал ощущать его именно здесь. Мне кажется, что все это не совпадение. Я уверена, что это как-то связано между собой. А значит, тут должно быть что-то, что поведет нас дальше.

— Хм-м… Хорошо, допустим. Вполне может быть, что что-то на самом деле скрыто где-то тут. Но как нам это найти? Тут и без осмотра все было понятно.

— Я просто… мне просто казалось, что возможно, то, что мы ищем, на самом деле и не имеет физической формы. Что нам просто нужно оказаться в нужном месте, чтобы его почувствовать.

— Хочешь сказать, что оно могло бы быть чем-то… вроде того ветра?

(безрадостно) — Да. Но похоже, что я ошиблась…

— Похоже, что так.

«В таком случае, если что-то на самом деле сокрыто где-то тут, то остается лишь одно»…

Взявшись за наиболее крупную, торчащую среди остальных ветку, Тоширо пытается ее вывернуть. Та поддается слабо, местами треща, а местами просто рассыпаясь в труху.Но все же с трудом вывернув со множеством других, сцепившихся с ней веток, удается совершить задуманное. Но в освободившимся небольшом пространстве не оказалось ничего, кроме голой сухой земли…

«Неудивительно. Было бы неразумно ждать от первой попытки другого результата».

Взявшись за следующую аналогичную ветку и все повторив, Тоширо вновь получает тот же результат. Затем все повторяется… Затем еще… И еще… И так еще несколько десятков неотличимых друг от друга бессмысленных, неудачных усилий…

«И тут тоже ничего… Не думал, что заниматься чем-то подобным во сне будет ничуть не легче, чем и в реальном мире. Похоже, что даже здесь без отдыха не обойтись».

***

Присев на одинокий пень, чтобы передохнуть, в тот же момент, лишь на мгновение, в привычном древесном запахе ощутился слабый, почти незаметный сладковатый аромат. Но не обратив на это внимания, Тоширо лишь разглядывает множество перевернутых веток. И тех, что еще только предстоит перевернуть…

«И работы еще немало»…

(виновато) — Прости…

— М? А-а. Не обращай внимания. Для меня это вполне привычно. Бывало и тяжелее.

— … Я же ведь обещала, что обязательно все исправлю. Но до сих пор не могу ничего сделать… Совсем ничего.

— Ну почему же? Ведь благодаря тебе мы смогли здесь оказаться. Да и лишь благодаря твоему свету я могу свободно двигаться.

(безрадостно) — Ты не понимаешь… Все это совершенно бесполезно. Я совсем бесполезна!.. Как и тогда…

— Я и правда не очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь. Но, думаю, отчаиваться пока еще рано.

— Это что, попытка утешить?

— Не совсем. Но если хочешь, можешь считать и так.

— Надо же… Не думала, что услышу от тебя нечто подобное.

— Почему же? Я разве сказал что-то странное?

— Даже не знаю, странно ли это? Или то, что это сказал именно ты?

— Хм-м… Тут ты, может, и права. Но сейчас я действительно так считаю. Все же если твое предположение верно, то у нас все еще есть шанс найти то, что поможет в поисках.

— Верно, да? Признаться, я уже и не уверена, что хоть что-то могло быть верно… Может, с самого начала все это и правда… было просто бессмысленно?.. Может, я и правда просто все это время себе лгала?..

— Не стану отрицать, что все это может оказаться бесполезным. Все же ограничение во времени, так или иначе, не единственная проблема. В реальном мире тоже достаточно причин, что могут разбудить меня в любой момент. Но так или иначе, до того момента я постараюсь тебе помочь. Поэтому, пока я здесь, возможно, что все может оказаться не таким уж и бессмысленным.

(усмехнувшись) — А вот это уже точно в твоей манере.

— Я пытался сказать…

(спокойно) — Не надо. Я хорошо тебя поняла. И раз уж ты правда так считаешь, то я тоже просто не имею права отчаиваться. Просто… Когда я тебя наконец нашла, то подумала, что самое сложное уже позади. Думала, что теперь все будет легко. Думала, что уже скоро все станет как прежде… Но мало того, что оказавшись здесь я совсем ничем не могу тебе помочь. Так еще и этот опустошенный мир… словно является олицетворением моей беспомощности… Моей ошибки…

— Твоей… ошибки?

— Ошибки… погубившей мой мир…

— Я так понимаю, рассказать об этом ты тоже не можешь?

— … Почти с самого зарождения мой мир был обречен стать мрачным и безжизненным. А я - обречена лишь безмолвно за этим наблюдать. Но не смогла… Не смогла смириться с его судьбой. Я хотела помочь ему стать ярким и прекрасным. Таким, каким он и должен был быть!!!

Хотела… защитить его свет…

И тогда… даже зная, что это может привести к ужасным последствиям, я вмешалась в его мироздание. Но несмотря на то, что это сработало… однажды мое вмешательство все же привело к ужасной катастрофе. Что почти в мгновение лишила меня всего, что я желала сохранить, и… (выдохнув) В общем, рассказывать тут больше нечего.

***

Кажется, в витающем древесном запахе снова начинает ощущаться еле ощутимый сладковатый аромат…

— Ясно. Наверно, мне стоит извиниться. Не стоило об этом спрашивать.

— Нет. Уж кому и просить прощения - то лишь только мне… Но, видимо, мне все же не суждено заслужить это право… (выдохнув) Впрочем… Как бы то ни было, я обещала, что сделаю все, что смогу. Хотя бы попытаюсь все исправить…

Необычный аромат постепенно ощущается более отчетливо…

«Как странно»…

— Вот как? Мое желание правда странное?

— Нет. Я не об этом. Кажется, сейчас стал ощущаться какой-то запах. И точно могу сказать, что раньше его тут не было.

(удивленно) — Запах?

— М-м, не могу толком сказать, на что он похож. Но очевидно, что он не древесный.

(задумчиво) — Как необычно. Это… (восторженно) Это может быть оно! То, что мы и искали!

— Да. Он явно отличается от всего, что тут есть.

Принюхиваясь, Тоширо пытается определить источник запаха…

— И кажется, что он доносится откуда-то рядом. Если у него есть источник…

— То мы сможем его найти!

— Возможно.

— Тогда прошу, пожалуйста, постарайся!

Незамедлительно начав подниматься, вдруг становится заметно, как запах резко ослаб. Однако снова присев, тот вновь ощущается сильнее…

«Похоже, что его источник где-то очень близко. Прямо подо мной?»

Но раскопав лежащие под собой ветки, найти под ними ничего не удалось…

«Ничего… Хотя запах все еще очень сильный».

Принюхавшись к самим веткам, становится очевидно, что в их запахе так же нет ничего необычного.

«Вряд ли его источник будет где-то под землей. Да и я в таком случае голыми руками вряд ли смогу до него добраться. Но если не здесь, то тогда где еще он может быть?»

Переведя взгляд на пень и приближаясь к его поверхности, запах, кажется, немного усиливается… И вот Тоширо уже прилегает почти вплотную к поверхности спиленного ствола, когда-то бывшего истоком очень большого и, наверно, красивого дерева…

«Возникает ощущение, будто он исходит прямо от него»…

(задумчиво) — М-м…

— Возможно ли, что этот пень и есть то, что нам поможет?

(неуверенно) — Н-нет, вряд ли. Возможно, он лишь как-то связан с тем, что надо найти.

— Думаешь, то, что нам нужно, где-то внутри него?

— Я не уверена, но это возможно.

Слабо стуча по древесной поверхности слышно, как та отдает звонким, кратким отзвуком…

«Не похоже, чтобы там была пустота. В таком случае это проблема. Без приспособлений мне туда не добраться».

— М-м…

— Ты же ведь способна влиять на пространство. Может, можешь его расколоть? Или хотя бы создать пару инструментов?

— Боюсь, что не могу. Я лишь подстраиваю пространство под тебя, но мне нельзя его менять, как того захочется.

— Как-то странно. В таком случае у нас серьезная проблема.

(задумчиво) — М-м… Если этот запах действительно то, о чем я думаю, то сомневаюсь, что он ведет туда, куда нам не добраться.

— Хочешь сказать, что мы что-то упускаем?

— Возмо… Точно! Вот оно!

— Ты что-то поняла?

— Трещины! Уверена, что запах исходит именно от них!

— Вполне логично. Но что это меняет?

— Если я все-таки права… принюхайся поближе! Возможно, что из какой-то из них он будет еще сильнее!

— А что потом?

— Скорее всего, он и приведет к тому, что мы ищем!

— А-а. Кажется, я понял.

Начав исследовать трещины в поисках более сильного запаха, Тоширо постепенно движется к центру пня. И скоро почти его достигнув, как Ми и предполагала, в одной из трещин запах ощущается еще сильнее. Она довольно узкая и неприметная, но при фокусе становится видно, что в отличие от множества других - единственная непрерывно тянется к краю пня.

И проследовав вдоль нее, становится видно, как загнувшись за край и протянувшись дальше вдоль гладкой, но истрескавшейся от времени коры, трещина прерывается у основания одного из корней. Приблизившись к которому ощущается очень стойкий, не сравнимый с предыдущими сладкий аромат…

— Ты была права. Запах тут действительно очень сильный.

(радостно) — А значит, и его источник уже очень близко!

— Похоже на то.

«Очевидно, это место стоит обыскать».

(притихнув) — Остается лишь верить, что я не ошиблась…

Незамедлительно начав разбирать лежащие у основания корня ветки, уже кажется, что вот-вот удастся найти под ними то самое странное и необычное нечто. Однако несмотря на закравшиеся мысли об успехе, под ними в очередной раз оказывается лишь сухая земля…

Но предположив, что корень так же всего лишь ориентир, Тоширо продолжает разбирать и остальные, идущие вдоль него ветки. И спустя еще несколько неудачных попыток, снимая их последний слой, взгляду открывается небольшое, расположенное прямо под корнем углубление.

А в нем - растущие почти вплотную друг к другу ростки двух маленьких нераспустившихся цветов. Лепестки одного из которых отличаются чистым - белым цветом. А второго - ярко желтым оттенком…

(радостно) — Вот оно, Тоширо! Это оно! У тебя получилось!

— Что? Цветы? Это они-то должны помочь нам в поисках?

— Несомненно!

— Хм-м… Пока не похоже, чтобы что-то изменилось. Что с ними делать? Сорвать?

(испуганно) — Н-нет! Ни в коем случае!

— Тогда как они должны нам помочь?

(неуверенно) — Я думаю, что-о… тебе стоит просто к ним прикоснуться.

— Хорошо.

Приблизившись достаточно близко, чтобы дотянуться рукой, так же удается разглядеть цветы получше. Видно, что их лепестки имеют продольную овальную форму. А из вершины по центру тянется пучок маленьких длинных усиков. Так же заметно, что земля под ними темнее и не растрескана, в отличие от той, что встречалась раньше…

«Эти цветы. Они очень похожи на… ликорисы. Я бы даже сказал, что это они и есть. И не будь это лишь сном, то я был бы озадачен тем, как они смогли вырасти в таком-то месте, совсем лишенные света и воды. Не говоря уже о том, что в пустыне они не растут в принципе»…

— Только аккуратно, не навреди им!

Тоширо медленно и аккуратно касается стебля одного, а затем и второго цветка. И только начинает отводить руку обратно, как о палец разбивается что-то прохладное и мокрое…

«М? Что это такое?»

Осматривая мокрое пятно и множество капелек вокруг него, становится понятно, что это вода. И взглянув в сторону цветов, взгляд вскоре замечает, как рядом с ними упала еще одна капля. Что также разбившись множеством мелких брызг, быстро впиталась в почву…

«Вот как. Похоже, что они уцелели лишь только благодаря корню этого дерева».

(безрадостно) — Даже исчезнув, оно все еще продолжает их защищать. Хрупкие крупицы, что от нее остались…

— "От нее"?

— Цветущей когда-то тут жизни…

— А-а. Похоже на то. Но что теперь? Ты теперь знаешь, куда нам идти?

(растерянно) — Н-нет… Не знаю.

— Тогда что должно было произойти?

— А ты… после того, как их коснулся, разве ничего нового больше не ощутил?

— Нет. А должен был?

— Я была уверена, что… Ты правда совсем ничего не чувствуешь? Прошу, сосредоточься! Может, все же появилось что-то новое?

— Например?

— Я не знаю. Но думаю, это будет что-то, чего раньше в этом месте ты не чувствовал. Возможно, что оно, как и тот запах, просто слабо заметно.

— Раз ты так считаешь, попробую.

Прикрыв глаза и сосредоточившись, Тоширо пытается определить что-то необычное. Некоторое время кажется, что ничего нового не появилось. Но вскоре откуда-то издали начинает доноситься странный, еле слышный шум…

— Хм-м…

— Ты что-то почувствовал?

— Точно не уверен…

— Что? Что это?!

— Какой-то непонятный шум. Почти неслышимый. Не уверен, новый ли он. Возможно, раньше я его просто не замечал.

— А кроме него еще что-нибудь заметил?

— Нет, только это.

(задумчиво промычав) — А этот шум… Опиши его.

— Обычный шум. Вряд ли его можно как-то описать. Только кажется, будто он звучит откуда-то издалека.

— Все ясно. Это точно оно! Можешь сказать, откуда он доносится?

— Пока что лишь приблизительно.

— Тогда скорее идем туда!

— Ты уверена? Может, мне стоит поискать еще?

— Нет. Это точно оно! Без сомнений!

— Раз ты так говоришь…

Уже собравшись отправляться, Тоширо успевает сделать лишь пару шагов…

— Подожди!

— Что?

(притихнув) — Наверное, нам не стоит их так оставлять.

— "Их"?

— Крупицы…

— А-а. Хочешь, чтобы я снова их накрыл?

— Угу. Наверное, это лучшее, что сейчас можно сделать…

— Хорошо.

Вернувшись к цветам, Тоширо укрывает их ветками. Почти так же, как было раньше…

— Теперь уходим?

— Угу.

***

Еще раз сосредоточившись на необычном шуме, Тоширо отправляется в его направлении. А оставшийся позади одинокий пень вскоре становится лишь туманным пятном. Что вскоре и вовсе исчезает, словно слившись с пустотой…

— Ну что, в звуке что-то меняется?

— Пока что нет.

— Вот как. Похоже, что его источник довольно далеко.

— Похоже на то… Кстати, не объяснишь, почему я его вдруг услышал после того, как прикоснулся к тем цветам?

— По правде говоря, я не знаю, почему его услышал именно ты. Но теперь я не сомневаюсь в том, что и ветер, и тот запах, как и этот звук - все это связь.

— Что ты хочешь сказать?

— Именно то, что и сказала. Почему-то эта связь отличается от той, что помогла мне нас сюда перенести. И я просто не могу ее ощутить.

— А я, значит, могу?

— По какой-то причине, да. Сперва я в этом сомневалась, но теперь более чем уверена, что все эти странные ощущения - твоя с ней связь!

— Вот как? Так значит, этот шум приведет меня прямо к ней?

— Шум, ветер, запах, возможно, что что-то еще. Все, что будет казаться тебе странным, не вписывающимся в этот мир, скорее всего и будет тем маяком, что несомненно укажет к ней путь!

— Понятно. Если все так и есть, то поиски должны пойти быстрее. Во всяком случае постараюсь долго не искать.

— Я на тебя надеюсь. (виновато) К сожалению, и на этот раз толку от меня будет мало.

— А нельзя сделать, чтобы ты тоже смогла ее чувствовать? Кажется, ты говорила, что наша связь как-то на это влияет. Если ее усилить, то ты сможешь ощущать то, что чувствую я? Это же ведь возможно?

— Возможно. Но мне бы не хотелось этого делать.

— Почему? Разве не будет лучше, если ты тоже сможешь ощущать эту связь? Все же ты ориентируешься здесь лучше меня.

— Да, ты прав. Но тут дело в другом. Если наша связь окрепнет, то… В общем, мне эта идея не нравится!

— Но если она может помочь с поисками, в чем тогда дело?

(раздраженно) — В том, что мы справимся и так! Если поспешим!

— … Ладно, как скажешь. Тогда потороплюсь.

Тоширо ускоряет шаг, а выйдя к полю безжизненных цветов, переходит на бег… И вот, пробежав довольно большое расстояние, тело уже начинает одолевать усталость. Но несмотря на усиливающуюся одышку, он продолжает бежать…

— Может немного отдохнешь?

— Н-не…

«Все хорошо, я пока еще могу бежать».

— Но я же ведь вижу, что ты устал! Не надо себя так изматывать!

Понимая, что Ми права, Тоширо замедляется и вскоре останавливается, чтобы передохнуть и отдышаться…

(с одышкой) — Но а что… если я все же не успею… ее найти?

— Выматывая себя, ты сделаешь лишь только хуже!.. (выдохнув) Тут ничего не поделать. Тебе так или иначе нужно восстанавливать силы. К сожалению, я не могу наделить тебя безграничной силой.

— Думаю… это было бы полезно.

— Было бы. Но это невозможно…

— Но а как же в тот раз, когда я упал? Это же ведь ты защитила меня от ран?

— Нет, не защитила. Лишь их исцелила и притупила боль. Это несколько разные вещи.

— Не вижу в этом разницы. Это же ведь сон, так почему ты не можешь на него влиять?

— Потому что это сон лишь для тебя. А это пространство принадлежит не мне. И пусть я могу его подстроить, но как уже говорила, не могу изменить его суть. Как и его законы. Вернее, могу, но это может плохо закончиться.

— В каком смысле?

— …

— Не можешь рассказать, да?

— Просто собираюсь с мыслями… В общем, тот раз, когда я не смогла удержать пространство в стабильном состоянии, произошел не только из-за нехватки сил. Но и из-за того, что это пространство сопротивляется твоему здесь присутствию. Проще говоря, оно пытается тебя отвергнуть.

— Что-то не очень понятно.

— Прямо говоря, оно пытается отправить тебя обратно. Туда, откуда мы пришли. В клетку.

— То есть хочешь сказать, что у этого пространства есть что-то вроде воли?

— Можно сказать и так.

— А-а. Теперь, кажется, стало немного понятнее. Хоть и не менее странно.

— Так вот. Оказавшись тут, ты так же стал его частью, хоть и чужеродной. Но пока что это лишь только ты. И если я попытаюсь что-то в тебе или в нем изменить, то оно это заметит.

— И попытается от тебя избавиться?

— Верно. Сейчас я для него незаметна.

— Вот как.

— Потому-то я и могу позволить себе лишь совсем немногое, на подобие исцеления твоих ран. Но и то, лишь только если они не серьезны.

— Так значит, я здесь могу…

— Все, как в реальном мире. От царапин до сломанных костей и вплоть до…

— Смерти?

(выдохнув) — Пробуждения… Поэтому прошу тебя быть осторожнее. Если срастить перелом я еще смогу, то вот от падения со смертельной высоты спасать тебя уже не будет никакого смысла.

— Потому что тогда пространство тебя заметит?

— Верно. А это будет равносильно неудаче. Ведь тогда я не смогу тут находиться. И когда оно от нас избавится, вернуться мы уже не сможем.

— Почему?

— Тут много причин. И перечислять их не имеет смысла. Ведь это будет концом и… моим поражением…

— Вот, значит, как? Звучит, конечно, странно. Но более-менее понятно. Только вот не понимаю одного. Если это пространство принадлежит не мне и не тебе, то тогда кому?

— Ей. Но я надеюсь, ты не станешь просить рассказать подробности.

— Вообще я бы послушал.

— Боюсь, что короткий ответ ничего тебе не объяснит. А дать длинный и подробный я не смогу.

— Понятно. Раз так, пусть это останется очередной тайной.

— Угу. Наверное, так даже будет лучше.

— Что ж. Очевидно, у нас всего одна попытка. В таком случае мне и правда не стоит медлить.

Закончив отдых, Тоширо легким бегом отправляется дальше. И уже вскоре покидает поле увянувших цветов, вновь оказавшись среди раскаленных, неподвижных песков…

Неизвестно, как много времени прошло с тех пор, как начался путь к источнику странного шума. Но за это время уже было преодолено множество барханов и совершено несколько коротких остановок.

И вот в очередной раз пробежав неизмеримое, но по ощущениям большое расстояние, остановившись для очередной передышки, Тоширо внимательно прислушивается к шуму…

«Кажется, я должен быть уже достаточно далеко, но»…

— Ми, ты не знаешь, как много я уже пробежал?

— Мы и правда уже очень далеко. Но точного расстояния я не знаю.

— Тогда непонятно, почему шум до сих пор не стал хоть сколько-то ближе? Начинает казаться, будто я совсем не приближаюсь.

— Нет. Тебе так только кажется.

— Хм-м… Может ли тогда быть, что он от нас отдаляется?

(задумчиво) — Н-нет, не думаю. Тут дело, скорее всего, в чем-то другом. Но я не знаю, в чем. Могу лишь только предположить, что его громкость отражает силу вашей связи. Иначе говоря, даже будь его источник рядом с нами, то тебе все равно бы казалось, будто он далеко.

— М-м. Значит, единственная возможность его найти - лишь следовать в направлении шума.

— Скорее всего.

— Вот как. Значит, рано или поздно мы до него доберемся.

Отдохнув, Тоширо собирается отправиться дальше, но не успевает сделать и шага, как свет внезапно резко тускнеет, а пространство начинает искажаться. И в тот же миг неведомая сила вновь сковав все движения, не позволяет даже шелохнуться…

«Что? Снова?..»

(с трудом) — Я… с-сейчас… Тоширо!..

Судя по мерцающему, как и в прошлый раз, свету, кажется, что скоро все вернётся в норму. Но даже спустя некоторое время ничего не меняется. А скоро свечение и вовсе начинает медленно угасать…

— Не могу… удержать!.. Оно слишком сильно… сопротивляется!..

«Что это значит?»

— Кажется… мы уже близко… Но я… Прости… Мне нужно больше сил… Я не смогу… поддерживать связь…

«Не можешь поддерживать связь?»

— Мы не сможем… общаться… Тебе придется… искать в одиночку.

«То есть, я не смогу ничего у тебя узнать? Но ведь без твоей помощи я вряд ли смогу её найти».

Кажется, сияние начинает медленно восстанавливаться…

— У тебя есть все. Связь обязательно… тебя приведёт.

«Но что, если она никуда не приведёт? Или вдруг исчезнет?»

(эхо) — Я верю, что этого не случится. Ты обязательно справишься. Пусть мы не сможем общаться, я все ещё буду рядом. И если ты окажешься в беде - обязательно помогу. Но до того момента - все зависит от тебя.

«Все это как-то слишком запутанно».

(утихающее эхо) — Я верю в твои силы. Поэтому, пожалуйста, поверь и ты. Ведь так или иначе… спасти ее сможешь только ты…

«Спасти? От чего? Или хотя бы скажи, как это сделать?»

(утихающее эхо) — Уверена, ты почувствуешь…

«Почувствую? Что ты имеешь в виду?..»

Сияние восстанавливается, а вместе с ним стабилизируется и окружающее пространство…

— Ми?

— …

«Вот как… Похоже, я остался один. К тому же теперь должен не только "ее" найти, но еще и как-то спасти. Такого я уж точно не предполагал. Не хватало еще фразы о "избранном, что спасет целый мир". Хотя чего только, наверно, во снах не бывает?

Вот только… знать бы еще, от чего спасать? И каким образом? Но, похоже, сейчас мне этого уже не узнать… Что ж. Ничего не остается, кроме как продолжать идти дальше. Может, всё станет более ясно, когда я найду этот… "источник"?»

Глава 1: ч.3

Продолжая путь, спустя какое-то время становится заметно, как туманные силуэты, образующие далеко впереди небольшие волнистые формы, начинают медленно вытягиваться вверх. А спустя несколько сотен шагов формируют отдаленно напоминающий горные хребты облик.

И чем ближе, тем все более читаемую форму они принимают, постепенно обретая множество прямоугольных, различной ширины и высоты форм. А песок со временем сменяется обычной, растрескавшийся, с вкраплениями каких-то маленьких, на вид бетонных обломков, землей…

«Рельеф снова изменился. А эта дорога ведет туда же, откуда доносится шум. Вероятно, это значит, что то, что я должен найти, находится уже где-то рядом?..»

Вскоре же под ногами и вовсе ощущается прохладная и испещренная расщелинами асфальтовая дорога. А на границе свечения проявляется часть какого-то бетонного, частично обрушенного здания, за которым простирается просторная, опустошённая городская улица.

А по обе ее стороны располагаются прочие, различные разрушенные строения. От некоторых из которых иногда откалываются крупные куски конструкций, что с грохотом рассекая тишину рассеиваются чёрной пылью…

«Теперь это какой-то город? И судя по тому, что тут нет даже ржавых машин, а от некоторых зданий почти ничего не осталось, будь это реальностью, можно было бы подумать, что он заброшен уже как несколько десятков, а может, и сотен лет.

Конечно, не лучшее, и уж точно не безопасное место для поисков. Особенно, если источник шума окажется в одном из этих строений. А учитывая, что отсюда видно лишь шесть этажей, несложно предположить, что где-то там их может оказаться гораздо больше.

Хоть и согласился помочь Ми с поисками, но в данной ситуации не представляю, какая от меня вообще может быть польза? Если этот шум приведет в непроходимое место или просто вдруг исчезнет… сомневаюсь, что в таком случае даже с возможностью общения удастся найти здесь хоть что-то»…

***

Какое-то время пути по однообразным городским декорациям, в какой-то момент внимание привлекает одно из проявляющихся вдоль дороги зданий. Нижний этаж которого выглядит почти невредимым. По косвенным признакам: висящему над входом обломку какого-то иероглифа и широкому оконному проему похоже, что когда-то это был какой-то магазинчик…

«Это здание… В отличие от стальных, его нижний этаж выглядит гораздо более уцелевшим. Учитывая эту странность можно предположить, что источник шума может находиться где-то внутри. Хм… И почему-то это место выглядит знакомо… Впрочем, не важно. Главное сейчас - найти источник шума».

Направившись ко входу, и уже почти переступив дверной проем, внезапно утихший шум вынуждает остановиться…

«М? Прекратился?.. (прислушавшись) Как и предполагал, случилось самое худшее. Но почему это случилось именно здесь? Это значит, что я на месте? Или же… м-м… Учитывая, что что-то подобное уже происходило с тем ветром, и если, как Ми и сказала, все это часть связи, то возможно, что я действительно оказался в нужном месте. Что ж»…

Внутри же, в единственном небольшом помещении, несмотря на разруху и бардак отчетливо видны лежащие на засыпанном землей полу местами сломанные деревянные стеллажи. И множество осколков от разбитых горшков, судя по всему, цветочных…

«Не похоже, чтобы где-то тут было что-то не вписывающееся в обстановку. Особенно учитывая, что это место само по себе уже не укладывается в окружение. Но не похоже, чтобы оно и было тем, что я должен был найти. Возможно, источник шума так же, как и те цветы, сокрыт где-то здесь. Что ж, придется поискать».

Осматриваясь в поисках чего-то необычного, Тоширо неспеша проходит вдоль помещения…

«Похоже, в этом месте когда-то продавались цветы. Правда, непонятно, почему связь привела меня именно сюда? Может ли это место быть как-то связано с ней… девочкой из моего воспоминания? Или же с тем обещанием? Хм… Почему я вообще ищу в этом какой-то смысл?.. Моя задача - лишь помочь Ми с поисками, а не задумываться о бессмысленных вещах»…

Осматриваясь, внимание привлекает лежащий среди множества обломков странным образом уцелевший, лишь расколотый на две части единственный цветочный горшок.

И подойдя к нему, взгляду раскрывается частично сохранивший его форму комок рыхлой земли, в которой когда-то рос какой-то цветок. От которого теперь остался только иссохший стебель, что от слабого прикосновения тут же обернулся прахом…

Не заметив никаких необычных изменений, Тоширо продолжает осматриваться. Но так или иначе ничего примечательного заметить больше не удается…

«Как и предполагал, обычный осмотр ничего не дал. Видимо, в таком случае придется здесь все хорошо обыскать. Хотя не то, чтобы здесь было что обыскивать. Вряд ли то, что я ищу, просто засыпано землей. Вряд ли оно вообще находится на полу. Конечно, есть вероятность, что оно скрыто под ним, но»…

Обратив внимание на расположенный в углу комнаты, напротив уличной витрины, заваленный бетонными обломками ведущий в соседнее помещение проход, и подойдя, Тоширо осматривает его более подробно…

«Возможно, оно может находиться в той комнате. Однако завал слишком большой. Просто так мне его не разобрать. Придется искать либо другой способ туда попасть, либо инструменты, что с этим помогут. В любом случае это займет слишком много времени. А в итоге может и вовсе оказаться бессмысленным. Думаю, стоит поискать еще».

***

Осматривая помещение, в какой-то момент взгляд цепляется за груду гнилой древесины, среди которой виднеются деревянные ножки от какой-то мебели. Судя по всему, бывшей когда-то рабочим местом…

«Хм. А вот там может что-то и быть».

Подойдя к куче гнили и разгребя ее до самого пола, кроме различных обломков найти ничего не удается. Но понимая, что в такой куче действительно может что-то быть, Тоширо решает проверить и вторую, расположенную в углу. И вскоре, рука под ее толщей натыкается на какой-то крупный предмет, что уже затем находится перед глазами…

«Какая-то книга. И до сих пор не сгнившая в труху. Может, это и есть то, что я должен был найти? Если я прав, то теперь должно что-то произойти».

Практически замерев, пытаясь ощутить какие-то новые изменения, в конечном счете даже спустя некоторое ожидание не удается заметить ничего нового…

«Похоже, что я ошибся. Но с другой стороны, эта книга уже давно должна была сгнить. Без сомнений. А раз она целая… может, то, что я должен найти, находится в ней?»

Взявшись за толстый край почерневшей обложки, Тоширо собирается ее открыть. Но только начинает тянуть, как та сразу рвется. А оставшись в руке крупным куском, рассыпается черным прахом.После этого очистив ногой от земли и прочего мусора место на полу, Тоширо аккуратно кладет книгу туда. И сев рядом, аккуратно поддевая, начинает перелистывать сгнившие, а местами просто выцветшие страницы. И лишь по незначительным уцелевшим на них фрагментам удается понять, что это справочник по каким-то растениям.

И вот спустя чуть больше половины страниц перелистнув очередную, на обратной ее стороне взгляд привлекает изображение небольшого, со множеством синих лепестков цветка. Что несмотря на местами поблекшую краску и местами сгнившую бумагу, все еще является частью цельного рисунка. Но особо не задерживая на нем внимание, Тоширо продолжает листать дальше. Однако спустя еще несколько десятков пустых страниц возвращается обратно к необычному изображению…

«Похоже, что во всей книге это единственный целый рисунок. По всей видимости, именно его я и должен был найти. Хорошо. И что теперь? Мне нужно просто к нему прикоснуться?»

Прикоснувшись к рисунку, Тоширо сосредотачивается в ожидании появления очередной связи. Однако даже спустя некоторое время снова ничего не происходит…

«Странно. В прошлый же раз это ведь сработало. Разве теперь уже не достаточно лишь прикоснуться? Если это так, то откуда мне знать, что тогда нужно делать? Почему Ми не предупредила? Забыла? Нет, не думаю, что она могла о таком забыть. Так же вряд ли эта информация относится к той, о которой она не могла рассказать. И если предположить, что мне действительно достаточно лишь только прикоснуться… может, тогда я просто все еще что-то упускаю?»

Тоширо обращает внимание на оставшуюся часть еще не просмотренной книги. Затем снова на рисунок.

«Этот рисунок очень похож на то, о чем она рассказывала. Очень сильно выделяется. Вряд ли он тут просто так. Но все же, может, он не единственный?»

Найдя рядом небольшую палочку и подложив под страницу с рисунком, Тоширо продолжает листать страницы дальше. Впрочем, все они оказываются пустыми. Вплоть до самой последней.Однако же перелистнув ее, обнаруживается еще один лист. Меньше прочих. И явно принадлежащий не книге. Скорее, вырванный из какого-то альбома. Но в отличие от книжных страниц, лишь слегка потемневший по краям. Будто почти как новый.А на нем же, в серых оттенках также изображен цветок. Хоть и очевидно, что нарисован от руки, тем не менее выполнен очень детально и аккуратно…

«Еще один рисунок. И также почти не затронут временем. Я бы даже сказал, что ему не больше пары-тройки лет. Получается, я не ошибся, и тот рисунок был не единственным. Что ж»…

Как и в прошлый раз коснувшись очередного рисунка, наступает ожидание каких-то изменений. Которых так и не происходит…

«Ничего… Вот как. Похоже, это будет не так уж и просто. Ладно, надо подумать. Что я имею? Старую книгу. И два рисунка. Судя по состоянию самой книги, она вряд ли имеет какое-то значение. Значит, остаются они».

Взяв найденный рисунок и используя закладку перелистнув книгу ко второму, Тоширо начинает поочередно сверять их взглядом…

«Без сомнений, они оба как-то связаны… Может, нужно прикоснуться к ним одновременно?»

Продолжая держать один рисунок в руке, Тоширо касается второго…

«Снова не сработало… Это уже проблема. Серьезная. Неужели я все-таки ошибся, и тут нужно что-то другое? Или же они здесь не единственные?.. (осмотревшись) Не похоже, чтобы тут могло быть что-то еще. Да и Ми не упоминала, что источников может быть несколько. Хм… Что же я мог упустить?

Может, нужно прикоснуться только к определенной его части? Нет, вряд ли. Ведь в тот раз она не просила касаться определенной части цветов. Если все здесь подчинено одним правилам, то вряд ли важно, какой части дотрагиваться».

Вновь сев перед книгой, Тоширо возвращается к изучению рисунков…

«Может ли так быть, что эти рисунки все же не то, что я должен найти? Может они, как тот запах, лишь должны меня провести? Но каким образом? Возможно, в них зашифровано что-то вроде послания?

(взглянув на рисунок в книге) Какое же послание может быть сокрыто в васильке…

(взглянув на рисунок в руке) и камелии?.. Нет, бесполезно. Я не так много о них знаю, чтобы его расшифровать»…

Понимая, что решить эту задачу практически невозможно, Тоширо откладывает рисунок рядом со вторым. Словно предприняв последнюю попытку найти между ними что-то общее…

«Похоже, что настал тот момент, о котором»…

Уже было собравшись обратиться к спутнице за помощью, внезапно, сквозь исказившееся шумным мельтешением восприятие в памяти проявляется какое-то видение. Что сразу же исчезло…

«Что… что это только что было? Кажется, будто я что-то увидел но… Эти рисунки… Буквально только что они казались мне совсем обычными. Но теперь… почему теперь они кажутся знакомыми? Будто я уже когда-то видел их раньше… Из-за этого… видения?..»

Пока разум пытается осмыслить произошедшее, постепенно начинает слышаться знакомый шум…

«Этот шум… Похоже, тот самый, что привел меня сюда. Но еще кажется, что в сравнении с прошлым он стал немного громче. И теперь доносится с совсем другой стороны…

(взглянув на рисунки) Вот как. Значит, они действительно были тем, что нужно было найти. Вот только не понимаю, что я сделал, что это все же сработало?.. Впрочем, не важно. Главное, что теперь я могу идти дальше».

Поднявшись на ноги и кратко взглянув на рисунки в последний раз, Тоширо направляется к выходу…

***

И вот вновь прислушиваясь к звуку, он легким бегом следует вдоль порушенных улиц давно опустевшего города…

«Похоже, что я ошибся, считая этот шум точно таким же. Он не только громче, но и кажется, что временами в нем появляются необычные звуки. Почти неразличимы. Похожие на… какой-то вой?..

Только непонятно другое: Почему тот шум привел меня именно в то место? И почему, как и раньше, там также оказались цветы? Вернее, почему то, что Ми назвала нашей связью, связано с этими цветами?

И почему этот шум появился именно после того странного видения? Что это было за видение? Кажется, что в тот момент я испытал то же самое чувство, что испытывал при попытке вспомнить об обещании.

Но если это видение было каким-то воспоминанием, то почему я не могу его вспомнить? Или же то, что после него те рисунки стали казаться знакомыми, и было его частью? Да, действительно странный сон.

И все больше происходящее здесь начинает казаться не таким уж и обычным… Хотя, не то же самое она мне тогда сказала?.. Но разве такое вообще возможно? Даже если предположить, что это на самом деле не просто сон, то тогда что? Почему лишь только здесь ко мне вернулось воспоминание, которое я считал безвозвратно исчезнувшим? Да и не только я.

Впрочем, действительно ли увиденное может им быть? Или же это обычная бессмыслица?.. Столько вопросов. И даже задумавшись, вряд ли удастся получить на них ответ. Да и вообще, к чему мне все это? Ведь я даже не знаю, останутся ли у меня об этом сне хоть какие-то воспоминания»…

Вдруг отломившийся впереди от очередного здания кусок конструкции с грохотом рассевается черной, не просуществовавшей и пары мгновений пылью…

«Или же они - так же бесследно исчезнут?.. Впрочем, а какая разница, буду ли я его помнить или нет? Ведь все это совершенно не важно.

Ведь все это - просто иллюзия»…

Глава 1: ч.4

Спустя несколько кварталов Тоширо оказывается в конце улицы, за которой дорога стремительно расширяется. А спустя еще немного дальше, вокруг и вовсе не оказывается ничего, кроме голого асфальта. Тем не менее уже скоро в поле зрения попадает какое-то, со множеством крупных оконных проемов строение. И по мере приближения совсем не видно его границ…

«Снова какое-то здание. И похоже, шум доносится именно оттуда. Хотя возможно, мне так только кажется»…

Но на подходе ко входу шум, что до этого звучал более-менее четко, теперь же кажется, отдается слабым эхом…

«Немного изменился. Совсем слабо, но достаточно заметно, чтобы быть похожим на звук, доносящийся откуда-то изнутри».

Осматриваясь у входа, судя по остаткам ржавых конструкций и множеству стеклянных под ними осколков кажется, что раньше это место могло быть главным входом какого-то то ли развлекательного, то ли торгового центра…

«Хоть и кажется, что его источник где-то в этом здании, возможно, стоило бы сделать круг, чтобы в этом убедиться. Но учитывая, что времени может оставаться не так много… В любом случае, судя по конструкции, насколько бы большим оно не оказалось, выйти отсюда я смогу с любой стороны»…

Оказавшись внутри, Тоширо неспешным шагом движется вперед, стараясь избегать множества разбросанных повсюду стеклянных осколков и битых напольных плиток. Не столько пытаясь избежать порезов, сколько по привычке. Однако же иногда все-таки доносится их приглушенный хруст.

А осматриваясь, виднеется множество помещений с останками различной мебели. Но уже не понять, какой именно. Впрочем, внутренняя планировка здания выглядит очень знакомой…

«Похоже, что когда-то это здание действительно было торговым центром, может, супермаркетом или чем-то вроде того? Судя по его размерам, это вполне вероятно.

Значит, то, что я должен найти, теперь находится где-то здесь? В таком случае на этот раз поиски вряд ли пройдут так же быстро. Хотя учитывая, что шум все еще не исчез, вероятно, я все еще не на месте»…

Впереди проявляется широкая лестница, ведущая на второй этаж. Откуда, кажется, доносится шум. И поднявшись мимо давно сгнивших эскалаторов, Тоширо оказывается почти в таком же просторном помещении.

Однако не задерживаясь, следуя в направлении шума продолжает подниматься на следующий этаж. А затем еще на один. Поднявшись на который, оказывается в нешироком, с местами обвалившимся потолком коридоре. Вдали которого находятся аналогичные по ширине двустворчатые двери…

«Это последний этаж. И кажется, что шум доносится как раз со стороны тех дверей. А учитывая, что раньше я еще не встречал уцелевших… Похоже, это то самое место».

При приближении к закрытому металлическому проходу, над ним виднеется широкий, хоть и целый, но неработающий плоский экран. И оказавшись у дверей, Тоширо несколько раз безуспешно пытается их открыть…

«Не открываются. Заржавели. Или заклинили. Не похоже, чтобы они были сложной конструкции. Можно было бы попытаться выбить. Но судя по их состоянию, не думаю, что это будет легко. А учитывая, что большинство таких дверей открываются наружу, это и вовсе может быть невозможно. Впрочем, наверно, выломать их и получится. И это должно быть быстрее. Нужно только что-нибудь найти».

Осматриваясь в поисках чего-то подходящего для взлома, скоро удается найти арматуру с куском обхватившей ее конструкции. Которую, хоть и с трудом, удается поднять. А затем и вовсе высвободить из бетонной, ослабевшей от нескольких ударов о пол хватки.

Вставив импровизированный лом в проем между дверьми, Тоширо пытается их взломать. Какое-то время издавая лишь металлический скрежет, те совсем не поддаются. Однако каждое новое усилие постепенно начинает их сдвигать…И вскоре, с звенящим лязгом барьер распахивается, а одна из половин и вовсе с грохотом упав на пол являет взгляду часть просторного зала… Когда же грохот утихает, внимание сразу же привлекает наступившая тишина…

***

«Вот как. Значит, не показалось. Как только их открыл, тот шум сразу исчез. А это может значить только одно»…

Переступив через останки некогда надежной преграды, Тоширо оказывается между рядами уставленных по обе стороны, ведущих полукругом куда-то в невидимую часть зала кресел.

А в оказавшемся в поле зрения его центре, на высоких железных опорах возвышается громоздкая, протянутая, цилиндрической формы металлическая конструкция. С обоих концов которой располагается по крупной, усеянной иллюминаторами сфере. Очевидно, что это ничто иное - как звездный проектор…

«Так значит, теперь она привела меня в планетарий? Хм… И почему-то, это место мне тоже знакомо. Точно. Я же уже когда-то видел его на школьных фотографиях. Да и учитель тоже вроде что-то об этом рассказывал. Хотя, наверно, это место лишь только кажется похожим.

Ладно, в любом случае теперь мне предстоит снова что-то искать. И на этот раз это может оказаться гораздо сложнее. Ведь все это место выглядит лишь недавно заброшенным. Оно совсем не укладывается в окружающий мир. Конечно, можно предположить, что оно и является тем, что я должен был найти. Но что-то я в этом сомневаюсь. Впрочем»…

Обратив внимание на самую, на взгляд, уцелевшую деталь в зале, подойдя и дотянувшись, Тоширо касается одной из сфер…

«Конечно же ничего не произошло. Очевидно, было неразумно думать, что все может оказаться так просто. Что ж. Значит, придется тут тоже все осмотреть».

Тоширо приступает к осмотру зала. И начав с первого к центру ряда, обходит следующие ряды старых, пыльных и истлевших, изрядно потертых кресел. А продвигаясь к концу зала, будучи уже где-то в среднем его ярусе, взгляд вдруг цепляется за три стоящие друг к другу сидячих места. Чья ткань не столь стерта, а под слоем пыли прослеживается тусклый, темно красного цвета оттенок.

«Эти кресла… Они явно отличаются от остальных. Может, это то, что я должен был найти?.. (осматриваясь) Не похоже, чтобы где-то в зале были еще, похожие на них. Хотя учитывая, что я и эти-то заметил только сейчас, возможно, что на таком расстоянии их просто не отличить. Но так или иначе… (коснувшись кресел) Если это они, то тот шум должен будет появиться снова. А если нет, значит, я снова ошибся. В любом случае задерживаться тут пока не стоит».

Тоширо продолжает продвигаться дальше в поисках чего-то необычного… Но обойдя оставшиеся ряды, так ничего больше не обнаружив направляется обратно…

«И вот я снова тут. Во всем зале больше нет ничего, что на общем фоне отличалось бы так же сильно, как они. Похоже, что именно эти кресла и есть то, что должно возобновить ту связь. Вот только прикосновение к ним не сработало. А это значит, что как и с теми рисунками, я должен сделать с ними что-то другое. Вот только что?

Не так многое можно сделать, учитывая, что их невозможно даже сдвинуть с места. Хм… В прошлый раз шум появился после того, как те рисунки оказались рядом друг с другом. Не уверен, заключена ли причина именно в этом, но других предположений пока что нет.

И если причина все же в этом, может ли быть, что и тут тоже что-то должно "встать на свои места"? Но что в таком случае это должно быть? В этом месте нет ничего, что я мог бы сюда положить. Но если предположить, что этим чем-то не обязательно должна быть какая-то вещь, то возможно, что этим… могу быть я? Значит, нужно просто сюда сесть?..

(сев в крайнее кресло) Не похоже, чтобы что-то изменилось. Я все же ошибся? Или может быть просто выбрал не то место? Что ж»…

Пересев на центральное кресло, также не заметно никаких изменений. Уже начинает казаться, что в этом нет никакого смысла, но вдруг внезапно появляется знакомое, странное ощущение. А в следующий миг в памяти проявляется очередное, искаженное шумной пеленой видение. Что спустя мгновение исчезло…

«Что только что… это ощущение точно такое же, как и тогда. И точно такое же видение, что так же бесследно исчезло. Без сомнений, все снова повторилось. А значит, что и тот шум тоже должен появиться».

Прикрыв глаза и сосредоточившись, Тоширо ждет появления шума… Но его все нет…

«В тот раз он появился почти сразу, а сейчас что-то задерживается… Непонятно. Неужели этого теперь»…

Внезапно где-то с центра зала доносится громкий щелчок, вероятно, какого-то рубильника. А лишь только чуть приоткрыв глаза, взгляд тут же цепляется за тусклые, почти невидимые, исходящие в разные стороны из множества все так же погасших иллюминаторов лучики света…

«А это что такое? Теперь оттуда исходит свет? Не похоже, чтобы проектор заработал. Да и вряд ли это вообще возможно. Но все же что-то должно излучать этот свет. Или же это»…

Проследовав вдоль свечения, взгляд останавливается на тускло освещенном в приграничье свечения куполообразном потолке. На котором отсвечивает столь же тусклое, но отчетливое изображение многочисленных, усеивающих звездное пространство мерцающих звезд… Кажется, что их блеклое сияние словно пытается озариться ярким светом… Иногда ему это удается. Лишь на мгновение…

«Так вот как космос выглядит в подобных местах? Совсем не похоже на то, что можно увидеть по ночам. Но почему-то… так знакомо… Будто что-то подобное я уже видел. Совсем недавно. Хотя, наверно, мне снова лишь так кажется»…

К этому моменту откуда-то издали начинает слышаться знакомый звук…

«А вот появился и он. И снова неизвестно, что стало этому причиной. Но кажется… нет, хоть и похож, но он сильно отличается от того. Если раньше лишь отдаленно напоминал какой-то вой, то теперь шума практически нет.

Теперь не может быть никаких сомнений в том, что это действительно какой-то вой. А раз так, возможно ли, что он… его источник, и есть та опасность, от которой я должен "ее" спасти?.. Впрочем, подумаю об этом по дороге».

Еще кратко вглядевшись в необычное звездное изображение и примерно запомнив, Тоширо покидает зал планетария… А вскоре и само здание…

Глава 1: ч.5

Оказавшись же посреди пустой площади, в какой-то момент внимание привлекает несколько раз чуть мерцнувшее свечение Ми. Догадываясь, что это может значить, Тоширо быстрее устремляется вперед…

И следуя к источнику странного воя, вскоре сворачивает на очередную, практически ничем не отличимую от прошлых улицу. За исключением того, что от когда-то высоких зданий осталось лишь не больше пары-тройки этажей. А немного дальше и того меньше… Но скоро от них не остается ничего. Совсем. Лишь пустота. Что словно стиснув дорогу, будто стремится раздавить в своих беспросветных тисках…

«Какое странное место. Еще недавно это была вполне обычная улица, а теперь кажется, что кроме дороги от нее больше ничего не осталось».

Приблизившись к краю пути, Тоширо пытается высмотреть хоть что-то в глубокой пустоте…

«Кажется, свет вовсе туда не проникает. Будто там действительно совсем ничего нет».

Тоширо начинает тянуть руку, собираясь прикоснуться к непроницаемой тьме. Но в тот же момент сияние Ми резко тускнеет. Не достаточно, чтобы пространство начало искажаться, но достаточно, чтобы незримая сила вновь сковала все тело…

«Что? Не пошевелиться, как и в тот раз. Это уже снова произошло? Неужели даже с прерванной связью Ми все равно не хватает сил? Но это не похоже на то, что было раньше. Ее свет не мерцает. Но тогда почему свечение держится на одном уровне, а пространство все еще стабильно? Как будто причина не в бессилии, а лишь в том… чтобы меня остановить?»

Тут же заметно, как свечение несколько раз чуть мерцнуло…

«М? Мне показалось или… Точно. Ми же говорила, что прервет лишь голосовую связь. Но по всей видимости, она все еще слышит мои мысли. А эти мерцания… способ что-то сказать. В таком случае, если я прав… Ми, мигни светом еще несколько раз».

В тот же момент будто в ответ на просьбу свечение вновь кратко мерцнуло…

«Вот как. Значит, я оказался прав. Конечно, не лучшая замена речи, но все же лучше такой вид общения, чем его полное отсутствие. И то, что ты мне ответила, значит, что и в предыдущий раз тоже пыталась что-то сказать. Конечно, вряд ли я смогу понять, что именно. Но думаю, не ошибусь в том, что произошедшее сейчас связано не с нехваткой твоих сил?»

В ответ вновь следует пара мерцаний…

«Хм… В таком случае буду считать два мерцания за положительный, и четыре за отрицательный ответ. И задам следующий вопрос: Ты сделала это, чтобы я не коснулся пустоты?»

Свечение дает положительный ответ…

«Ясно. Видимо, у тебя есть на это какие-то причины».

Вновь следует положительный ответ…

«Вот как. Хорошо, тогда я не буду этого делать».

В следующий момент сияние возвращается в норму, вновь освободив от незримых оков. Однако все же не понимая, в чем именно заключена причина поступка спутницы, Тоширо некоторое время вглядывается в непроглядную стену. А затем найдя рядом небольшой обломок асфальта, кидает его в пустоту, где тот лишь коснувшись ее границ мгновенно рассеялся пылью…

«Вот как. Значит, я не так уж сильно и ошибался. Похоже, будет лучше держаться от нее на подальше».

Заметив пару мерцаний, видимо, говорящих о том, что Ми считает так же, вернувшись к центру дороги, Тоширо продолжает путь…

***

Из-за накопившихся вопросов и множества неудачных попыток получить от Ми хоть какие-то ответы, кажется, связь очень скоро привела к одному из немногих, все еще существующих посреди окружающей их пустоты многоэтажных зданий. Судя по всему, не жилому. Приблизившись ко входу которого и приостановившись, Тоширо направляет взгляд к источнику воя, доносящегося откуда-то с дальних, незримых этажей строения…

«И снова связь привела меня к какому-то зданию. И похоже, на этот раз источник находится где-то высоко. Даже сложно предположить, сколько тут может быть этажей»…

В этот момент внимание привлекает разбившейся неподалеку обломок упавшей откуда-то сверху конструкции…

«И еще сложнее представить, в каком они могут быть состоянии. Впрочем, похоже, все равно»…

Внезапно свечение резко тускнеет, начав мерцать. А в начавшем следом искажаться пространстве тело вновь сковывается незримой, непреодолимой силой…

«Что? Снова?.. На этот раз не похоже, чтобы это была попытка меня остановить. Значит, это новое искажение?..»

Хоть мерцающее свечение и пытается восстановиться, несколько мгновений кажется, что оно и вовсе полностью гаснет…

«Хоть с того момента уже прошло много времени, но это искажение все же длится гораздо дольше предыдущего. Неужели даже с прерванной связью силы Ми уже иссякли?.. Так время уже вышло?..»

Однако спустя немного времени спутнице все же удается вновь вернуть все в норму…

«Вот как. Значит, время еще есть, но»…

Обратив внимание на уже всего лишь четыре видимых этажа здания, становится очевидно, что это время выиграно только лишь за счет жертвы…

«Радиус стал гораздо меньше».

— Ми, как долго ты еще сможешь продержаться?

В ответ следует четыре слабых мерцания…

«Вот как. Значит, надо торопиться»…

***

Оказавшись в просторном, изрядно изношенном холле, и быстро пройдя к его противоположному концу, Тоширо оказывается у двух шахт неработающих лифтов. Одна из которых почти вдвое шире второй.

Затем повернув и пройдя по коридору до лестничной клетки, ступив на одну из немногих наиболее уцелевших ступеней, начинает подниматься на этажи. И с каждым следующим, взгляду открываются все более необычные явления…

«Судя по повреждениям, здание уже давно должно было рухнуть. Но по какой-то причине этого не происходит. Впрочем, возможно, что где-то оно все же более уцелевшее, чем здесь. В ином случае это было бы очень странно».

В конце концов оказавшись на девятом этаже, Тоширо выравнивается с источником воя, что уже в следующий момент умолк…

И выйдя с лестничной клетки, оказывается посреди узкого и, видимо, длинного коридора. Что одной, изрядно поврежденной и местами обвалившейся стороной выходит на улицу. А по второй же стороне, на протяжении всего видимого коридора вдоль стены выстроена очередь из закрытых, располагающихся на одинаковом друг от друга расстоянии дверей…

«Похоже, я на месте. Значит, теперь предстоит искать где-то здесь?»

Обратив внимание на зияющие в полу дыры и отсутствующую часть стены, Тоширо затем переводит взгляд к одному из незримых краев коридора…

«Кажется, вой доносился с той стороны. Вполне возможно, что его источник находится где-то в конце, либо же за одной из дверей. Что ж»…

Подойдя к первой закрытой двери и без каких-либо усилий ее открыв, взгляду предстает пустая, прямоугольной по длине формы комната. В чьей противоположной стороне виднеется большое широкое окно, а рядом с то тут, то там обвалившимся полом и потолком разбросан какой-то мусор. Вероятно, останки обломков. И пройдя вдоль комнаты, вокруг не удается заметить ничего необычного…

«Похоже, здесь ничего нет».

Пройдя к следующей двери, Тоширо начинает исследовать скрывавшуюся за ней комнату. Но аналогично предыдущей, в ней также ничего не обнаруживается. И пройдя в следующую, начинает обходить и ее…

«И эта комната тоже точно такая же. Видимо, это не просто совпадение, и за исключением разрушений здесь все комнаты одинаковые. Хм…

Можно было бы подумать, что это какие-то офисы, но я никогда таких не видел. Планировка явно не офисная. Хотя вероятно, это могли бы быть кабинеты какого-то учебного центра. Во всяком случае, других предположений у меня больше нет. Впрочем, сейчас это не важно. Главное - скорее найти источник и вернуть связь»…

Так или иначе так же ничего в этой комнате не обнаружив, Тоширо отправляется дальше… И выйдя из следующей схожей обстановки с аналогичным результатом, обращает внимание на множество других, уходящих куда-то далеко в пустоту все еще закрытых дверей…

«Очевидно, что комнат еще довольно много. И неизвестно, сколько их может быть дальше. А учитывая, что время на исходе, осматривать каждую будет слишком долго».

— Ми, может, ты можешь как-то помочь?

Последовавшие четыре мерцания дают понять, что придется продолжать поиски своими силами…

— Ясно.

«В таком случае, думаю, стоит сперва выяснить границы коридора. Возможно, что источник может оказаться где-то в нем самом».

***

Аккуратно продвигаясь мимо проломов в полу и десятка одинаковых дверей, Тоширо вскоре доходит до границы, где изогнувшись углом, коридор продолжается дальше.Однако пройдя мимо еще нескольких закрытых комнат, взгляд цепляется за небольшую, висящую над одной из них табличку. Такую же, что встречались над каждой дверью и ранее. С тем лишь отличием, что на ней отчетливо читаются три цифры: 142.

«Табличка с номером? Хм… Учитывая, что все предыдущие, да и следующие пустые, это выглядит странно».

В тот же момент взгляд улавливает двойное мерцание…

— Тоже так думаешь?

Подойдя к двери и ее открыв, взгляду предстает такая же, как и прошлые пустая комната. Однако целая и чистая, со светлым полом и переливающимися синеватым оттенком стенами и потолком.

«И она тоже отличается от прошлых. Будто время ее почти не затронуло».

Пройдя к центру комнаты, Тоширо осматривается вокруг…

«Тут совершенно пусто. Хоть это и странно, но похоже, что тут действительно совсем ничего нет».

Однако же словно имея возражение, спутница тут же проявляет его в своем мерцании…

— М? Ты так хочешь сказать, что то, что надо найти, находится именно тут?

Следует положительный ответ…

— Но я здесь совсем ничего не вижу. Ты уверена?

И вновь тот же ответ…

— Хм… Ну хорошо.

«Может, на этот раз это что-то маленькое?»

Но еще раз более внимательно осмотревшись, так или иначе ничего обнаружить так и не удалось…

(опершись о стену) «Хм… Если вспомнить, то в планетарии вой появился лишь после того, как я увидел то изображение. Может, теперь нужно не найти, а снова что-то увидеть?»

Впрочем, подойдя к окну, не удается увидеть ничего, что бы за ним не находилось…

«Ничего. Даже будь сияние прежним, вряд ли я смог бы что-то там заметить»…

Но вдруг свечение стремительно и непрерывно замерцало. Словно пытается что-то сказать…

— М? Что такое?.. Я не понимаю, что ты пытаешься сказать? Ты что-то заметила?

Прекратив мерцать, сияние дает положительный ответ…

— Вот как? Это где-то за окном?

Следует отрицательный ответ…

— Значит, где-то здесь?

Получив положительный ответ и осмотревшись, все же заметить так ничего и не удалось…

— Ми, тут ничего нет. Может, то, что ты заметила, для меня просто невидимо?

Сияние снова начинает непрерывно мерцать…

— Я не понимаю, что… м-м… Или, кажется, понимаю.

Тоширо начинает медленно осматриваться, ориентируясь по вместе с этим меняющийся частоте мерцания, что, как только взгляд оказывается направлен к пластиковому подоконнику, заметно учащается…

— Я правильно понял, что это где-то там?

Прекратив мерцать, сияние дает положительный ответ…

(присмотревшись) — Хм. Ничего не вижу. Но раз ты так говоришь…

Приблизившись к подоконнику и приступив к внимательному осмотру, в какой-то момент среди его белого матового цвета становится заметно небольшое, краткое поблескивание. Приближаясь к которому, становятся чуть заметны формы какого-то полукруглого, маленького и плоского, практически полностью сливающегося с пластиком металлического предмета. И только Тоширо его касается, желая рассмотреть ближе, как тот в то же мгновение рассыпается черным прахом. Вместе с которым из него будто раздался какой-то глухой крик, в следующую секунду заглохнув среди вновь появившегося громкого и четкого, доносящегося откуда-то издалека воя…

«Вот как. Незаметное на самом видном месте. Вот уж действительно странно. Без помощи Ми я бы вряд ли смог это заметить. Впрочем, главное, что это удалось. Теперь же нужно спешить дальше».

Немедленно покинув комнату, Тоширо спешно направляется к лестнице тем же путем, которым и пришел. Однако же, один момент все же вызывает вопросы…

«Но все же, что это было? Мало того, что эта вещь была очень маленькой, так еще и рассыпалась, как только я к ней прикоснулся. А еще… хотя возможно, это мне только послышалось?»

— Ми, ты в тот момент случайно не слышала чей-то крик?

Мерцающий ответ дает понять, что спутница ничего не слышала…

— Ясно.

«Наверно и правда показалось. Хотя если и предположить, что это не так, и что он был частью связи. Хм… вряд ли он мог принадлежать "ей". По крайней мере он не показался мне женским. Тогда чьим? Почему я его услышал? Что это может значить?..

С каждым разом возникает все больше вопросов. И вряд ли, даже добравшись до "нее", я смогу… А почему я вообще об этом думаю? Какая вообще разница, узнаю ли или нет? Будто это может иметь хоть какое-то значение…

С того самого момента, как оказался в этом мире, я почему-то все чаще думаю о том, о чем в принципе не должен и задумываться. Почему-то все чаще пытаюсь найти какой-то смысл в здешних событиях. Вероятно, что фраза "не похож сам на себя" сейчас вполне бы соответствовала происходящему. И непонятно, почему это со мной происходит?..»

К тому моменту до лестничной площадки остается уже несколько шагов, как вдруг где-то снизу доносится какой-то шум. А вскоре вместе с ним ощущаются и вибрации. За которыми сразу же следует сильный грохот от упавшего, проломившего большую часть потолка неподалеку куска конструкции.

Следом, с другой стороны здания доносится уже несколько таких же шумов. А где-то вместе с треском звучит и скрежет металла, вместе с чем вибрации лишь только усиливаются. И судя по стремительному нарастанию этих явлений очевидно без сомнений - здание рушится…

Без лишнего промедления бросившись к лестнице и сбегая, несколько раз упав от проламывающихся под ногами ступеней, вскоре все же спустившись, Тоширо бежит к выходу. Однако тот уже встречает его множеством падающих, подобно граду, обломков…

«Их слишком много. Даже если рискнуть, хватит и одного, чтобы он стал последним».

— Ми, ты сможешь их остановить?

Тут же следует мерцающий трехкратный ответ…

— Что?.. Это значит, что ты не знаешь?

Двукратное мерцание не заставило себя ждать…

— Вот как…

В этот же момент внимание привлекает часть начавшего рушиться холла…

— В любом случае искать другой выход времени нет. Приготовься.

Видимо понимая, что времени действительно нет, спутница лишь ответила двойным мерцанием. После чего кратко выждав удачный момент, Тоширо что есть сил делает рывок в этот мельтешащий, кажущийся непреодолимым поток…

И в какой-то момент кажется, словно все вокруг на миг озарилось ярким, ослепительным светом. Но вот спустя мгновение его нет, а преграда уже позади. А вскоре, с отголосками скрежета и грохота рухнувшего здания и вовсе становится вместе с ним лишь размытым, медленно растворяющимся в пустоте пятном…

***

«Похоже, мы успели вовремя. Если бы поиски затянулись еще немного, скорее всего это был бы уже конец. Впрочем, благодаря Ми»…

Внезапно внимание привлекает чуть заметно мерцающий свет. И кажется, что неспроста…

— Ми, все в порядке?

Судя по положительному ответу, все в норме. Но несмотря на это кажется, что ее свечение снова стало немного меньше. И вдобавок к незначительному мерцанию выглядит чуть тусклее, чем раньше…

— Мне почему-то кажется, что ты пытаешься солгать.

Ответа не следует…

— Значит, мне не показалось, что та яркая вспышка… Тебе все же пришлось вмешаться.

Спустя краткую паузу следует положительный ответ…

— Вот как…

Без промедления обернувшись к уже ясному, ничем не искаженному вою, Тоширо спешит к его источнику…

«Похоже, теперь времени остается еще меньше»…

И словно в подтверждение этому предположению, свечение начинает мерцать все чаще и сильнее. А вскоре внезапно тускнеет. Настолько, что кажется, будто и вовсе вот-вот погаснет. Но затем, явно с большим трудом вновь неустойчиво замерцав, снова пытается восстановиться…

«Ми, постарайся продержаться еще немного. Если я правильно понял принцип связи, то возможно, на этот раз она ведет именно к ней. Мы уже должны быть близко»…

Так или иначе спустя продолжительное время заметно потускнев и утратив в радиусе еще несколько метров, продолжая слабо мерцать, сиянию все же удается восстановиться и освободить тело от незримых оков. Чем и воспользовавшись, споткнувшись и чуть не упав, Тоширо устремляется к источнику странного, нечеловеческого воя…

«Времени все меньше и меньше. Наверно, его уже даже слишком мало. И что хуже, я даже не уверен в том, что этот странный вой действительно ведет к ней. А если это и так, то насколько далеко? Приведет ли он прямо к ней? Или исчезнет как и предыдущие, вынудив искать? Хватит ли мне времени, чтобы успеть?

А если и успею, то смогу ли спасти? Да и от чего? От того, что издает этот вой? Или же он всего лишь меня ведет? Но если он всего лишь проводник, то какая опасность ей угрожает? Мне казалось, что со временем я смогу это выяснить, но до сих пор ничего так и не узнал. И вряд ли узнаю. Не окажется ли, что весь этот путь будет бессмысленным? Не окажусь ли я»…

Мчась на полной скорости, с трудом успев вовремя среагировать на резко проявившейся впереди разлом, перепрыгнув его, удается не останавливаясь бежать дальше - к скрывающейся во тьме неизвестности…

«Смогу ли что-то изменить?.. Почему я вообще об этом думаю? Почему снова… почему вообще задаю все эти вопросы?..

Конечно, я согласился помочь Ми даже осознавая, что происходящее здесь не имеет никакого значения. Но я был готов к тому, что в любой момент эта иллюзия просто исчезнет. Был готов к тому, что мне не удастся ей помочь. Но сейчас…

Все эти действия, мысли и вопросы, что продолжают только накапливаться… Почему все это похоже на попытку найти способ предотвратить провал? Это же ведь не реальность. Так почему даже осознавая это и зная, что в любой момент туда вернусь, я все равно продолжаю пытаться?

Почему все чаще думаю о той, воспоминания о ком всего лишь иллюзия, как и весь этот сон? Почему все выглядит так, будто я действительно намерен ее спасти?.. Все это… просто невозможно… Но в конечном счете именно это и происходит. Прямо сейчас я изо всех сил пытаюсь успеть. Даже понимая, что в этом нет никакого смысла, я все равно…

С самого появления Ми, со мной явно что-то происходит. Что-то, чего я совсем не понимаю. Впрочем, сейчас это и не важно. Важнее… успеть»…

Стремясь к источнику неизменного воя, не обращая внимания на усталость и сильную одышку, Тоширо продолжает бежать. Бежать без остановки по одноликому, серому и, кажется, медленно сужающемуся пути. Которому посреди всепокрывающего мрака не видно ни края, ни конца…

Порой кажется, будто цель становится лишь дальше. Но это всего лишь создаваемая маневрами между когда-то жилыми кварталами иллюзия. Но в какой-то момент столкновение с очередной непроглядной стеной, вынуждающей искать обходной путь, притворило ее в действительность…

Действительность, что так или иначе вскоре позволяет его найти, пройдя через какие-то большие и когда-то железные, но теперь проржавевшие ворота. Что от одного лишь прикосновения в мгновение исчезли, став лишь очередным развеивающимся на пути прахом. За которым уже вскоре открылся он…

***

Обходной путь, узкой тропой пролегающий между множества высоких, дочерна иссушенных и растрескавшихся деревьев. Из чьих множественных трещин кажется, будто струятся частички черного, обволакивающего пространство дыма. Как если бы все эти деревья сдерживали внутри себя нечто зловещее, что словно стремясь выбраться, пытается разорвать их изнутри.

А свернув с тропы и пробираясь вглубь все более сгущающейся, усыпанной гнилыми листьями чащи, заметно, как трещин появляется все больше. И они становится обширнее. А судя по все сильнее источающемуся из них дыму кажется, что это нечто становится лишь сильнее с тем, чем ближе находится источник все более протяжного и, кажется, начинающего пульсировать воя…

«Это место… Не такое, как все остальные. Хоть и понимаю, что это какой-то лес, но на это указывают лишь формы окружающих вещей. А внешне они даже отдаленно не похожи на органические. Как будто… будто полностью состоят из окружающей пустоты. Хотя судя по источающемуся из них дыму, можно подумать, что они и вовсе являются ее источником.

И дышать здесь становится все труднее. Хотя, может, дело и не в этом. С того момента, как я сюда вошел, свечение Ми стало еще меньше и тусклее. И мерцает все чаще. Кажется, ему уже не хватает силы, чтобы рассеивать весь этот странный туман…

Да и вой тоже становится каким-то необычным. Кажется, будто начинает доноситься с разных сторон. Не уверен, что это из-за света, но похоже, что с каждым шагом его источников становится больше. И они кажутся все громче. Можно было бы подумать, что это действительно так, но это и так же похоже на обычное эхо… Вот как. Если так продолжится дальше»…

— Ми, скоро я уже не смогу определить направление. Мне снова понадобится твоя помощь.

Пара еле заметных мерцаний дает понять, что Ми продолжит указывать путь. И как и предполагалось, уже очень скоро множественные отголоски доносящегося кажется, из каждого дерева воя, слились в единое громогласное эхо. Кажется, словно все это место является его источником. Однако же сияющие мерцания помогают не сбиться с верного пути…

«Похоже, я не ошибся. Если бы не ее помощь, то я бы уже точно заблудился. Будучи в таком месте в этом не нужно даже сомневаться. И дело даже не в том, что почти ничего не видно, все же даже вслепую, ориентируясь по звуку можно было бы двигаться в верном направлении.

Но это эхо так же очень странное. Кажется, я все еще могу определить настоящий источник воя. Но как только начинает казаться, что это удалось, он вдруг сливается с эхом, а затем появляется снова уже совсем в другом месте. Не знаю, с чем может быть связано подобное явление, но ясно одно - это дезориентирует.

Может показаться, что Ми ведет в совсем неверном направлении, но не думаю, что это возможно. В чем точно уверен, так это в том, что без ее помощи был бы обречен просто слепо блуждать посреди этого черного тумана.

Чего уж говорить, без нее я бы даже никогда не высвободился из своей клетки. Да, в этом месте я совершенно беспомощен. И все, на что способен, лишь только положиться на ее свет. Если задуматься, то вся эта ситуация, наверно, единственная, где я буквально не могу сделать и шага без чьей-то помощи.

Хотя, конечно, в реальном мире такое тоже возможно. Но я на даже никогда не думал о том, что будет, если однажды вдруг окажусь в подобной ситуации. Смогу ли самостоятельно ее преодолеть? А сейчас почему-то задумался. И это как-то»…

Вдруг от мыслей отрывает неожиданно потускневший свет, а следом и сковавшая тело незримая сила…

«Что? Снова? Я не предполагал, что это произойдет так скоро. Но ведь мы уже так далеко прошли»…

Вскоре же из искажающегося пространства кажется, устремляются волны черного, заполоняющего собой все вокруг холодного дыма. Который почти полностью подавляет и без того ослабевшее свечение. Но даже сквозь эту кажущуюся непроглядной пелену все еще проступают слабые мерцающие лучики света, что Ми изо всех сил пытается сохранить…

«Я вижу, что тебе нелегко, но постарайся дать мне еще немного времени. Мне почему-то кажется, что мы уже совсем близко».

Очевидно, что и без просьбы спутница делает для этого все возможное. Но так или иначе с каждым мгновением ее свечение становится лишь волнообразнее и тусклее. За чем беспомощно наблюдая вспоминается ее яркая, защитившая от падающих обломков вспышка…

«Вот как. Значит, необходимость меня защитить все же отняла у Ми слишком много сил…

Если бы я только успел немного раньше, то, возможно, успел бы вовремя оттуда уйти. Тогда бы ей не пришлось меня защищать. И тогда этого времени нам бы могло хватить… чтобы успеть… Моя медлительность не просто отняла это время. Она отняла возможность помочь ее спасти»…

На мгновение разгоревшись яркой вспышкой, сияние рассеивает обволочивший пространство черный дым. Но уже в следующий миг его нескончаемый поток вновь стремится погрузить все во тьму…

«Похоже, что это все же конец»…

«Хоть и согласился помочь… в конечном счете так и не справился».

«Хоть и пытался ее спасти… Все же так и не смог»…

Судорожно мерцая, снова озарившись яркой вспышкой, свечение слабеет вновь, а дым, проникая все глубже в легкие, словно жжет тело изнутри…

«Прости… что не смог тебе помочь»…

«Прости… что все оказалось бессмысленно»…

Вспыхнув вновь тусклым и бессильным светом, отступая перед стремительной и словно затмевающей сознание тьмой…

«Прости… что оказался бесполезным»…

Свечение гаснет. На совсем…

Глава 1: ч.6

Тьма… Пустотная тишина…

«Темно… И почему-то так тихо. Земля будто ушла из-под ног. Не ощущаю… ничего. Словно снова туда вернулся… Ми?.. Ты еще здесь, Ми?.. Не отвечает… Вот как. Значит, я правда вернулся сюда. В свою клетку.

Впрочем, все произошло точно так, как она и рассказывала. Да и подобный исход был ожидаем с самого начала. Случилось то, на что я в принципе никак не мог повлиять. И удивляться тут нечему.

Вот только… почему-то, в какой-то момент я начал думать иначе. Да даже сейчас, когда все это очевидно. Даже понимая, что те вспышки были не просто попыткой Ми не дать пространству меня отвергнуть, а может, и вовсе последними секундами ее существования. Мысли о том, что все может быть по-другому, до сих пор не исчезают.

И это… странно… Если подумать, то сейчас это очень похоже на тех персонажей, которые даже потерпев полное поражение продолжают верить в то, что это еще не конец. Что они все еще могут что-то изменить.

Возможно, кто-то другой оказавшись на моем месте действительно бы думал так же, как и они. Все же людям свойственно сопротивляться тому, с чем они не согласны. Но вопрос в том, - почему сейчас происходит то же самое и со мной? Как такое вообще возможно?»

Спустя множество вопросов так и оставшихся без ответа, в какой-то момент взгляд улавливает вдруг загоревшийся неподалеку белый, похожий на светлячка огонек…

«М? Что это за Свет? Неужели это… Так значит, ты не исчезла? Ты вернулась, чтобы попытаться снова?..»

Однако не подавая совершенно никакой реакции, светлячок остается на своем месте…

«Почему она не отвечает?.. Даже не похоже, чтобы она вообще меня заметила. Хотя, если вспомнить, то в момент нашей первой встречи она выглядела несколько иначе. Я бы даже сказал, что у нее с этим огоньком нет ничего общего, кроме белого свечения. Но если это не Ми, то тогда что это за свет?..»

Пока разум пытается это понять, светлячок начинает светиться немного ярче. И вместе с этим все тело внезапно охватывает прохлада, а мысли озадачивает один единственный вопрос…

«Где я?..»

А затем светлячок начинает медленно и хаотично летать, лишь кратко останавливаясь перед тем, как сменить направление. А вместе с тем какое-то странное ощущение все сильнее проникает вглубь сознания…

«Что происходит? Что за странное ощущение? Оно… оно действительно странное. Но одновременно почему-то знакомое. Если бы мог описать, то оно было бы очень похоже на то, что испытывали те персонажи…

Так это… удивление? Я сейчас… удивлен? Нет, это невозможно… Но хоть даже и так, бессмысленно отрицать то, что я ощущаю что-то очень с ним схожее. И вместе с этим почему-то пытаюсь понять, что это за место. Почему я задаюсь этим вопросом? Я же ведь и так прекрасно все знаю. И даже все осознавая, почему-то думаю о том, чтобы отсюда сбежать. Как будто если бы был растерян. Или… напуган?..»

В этот момент светлячок вдруг останавливается. А странное чувство сменяет новое. Противоположное…

«Теперь это чувство… и эти мысли тоже вдруг пропали… Теперь я почему-то думаю о том, что тут безопасно. И что это место… мой дом? Да, для этого тут и правда весьма пусто. Что? Скоро тут зародится его душа? Что это значит? Нужно просто немного подождать?..»

Не успевает прийти осознание всех этих странных мыслей, как в следующую секунду замерев, светлячок начинает излучать чуть более тусклый свет. Как когда лишь только появился…

«Хм… Теперь все вдруг прекратилось? Что это было за ощущение? И почему вместе с ним у меня появлялись те странные мысли? Как будто совсем не мои… Ничего не понимаю. И все это началось с того самого момента, как появился этот огонек. Да и ощущение было немного схожее с тем, как когда Ми со мной общалась.

Неужели это было его влиянием? Но если подобное и предположить, то не похоже, чтобы он делал это осознанно. Даже не похоже, чтобы он меня хотя бы заметил. Впрочем, не важно. Что бы тут не происходило - не имеет никакого значения… Уже не имеет»…

***

Спустя какое-то время светлячок начинает сиять. И вместе с этим вновь появляется очередное ощущение. Ощущение - предзнаменующее скорое зарождение чего-то прекрасного…

А вскоре сияние начинает медленно расширяться и искажаться, все сильнее преображаясь в нечто осязаемое. На вид прозрачное, тонкое и хрупкое, что постепенно оборачиваясь вокруг светлячка принимает округлую форму.

Похожее на кокон. Что несмотря на яркое сияние, совсем ничего не освещает, будто бы удерживая свет внутри себя. А вместе с ощутившимся в теле теплом приходит осознание, что в этот самый момент пробудилась душа и сердце этого мира…

«Так вот она какая… Такая маленькая. Такая хрупкая. Так значит, я здесь затем, чтобы ее оберегать? Но от чего? Она же ведь…

Стоп. О чем я сейчас только думаю? Это… это не мои мысли. Я ведь даже не вижу, что внутри. Так откуда знаю, что там происходит? Откуда знаю, что именно там появилось? И почему убежден в том, что должен это защищать, хоть совсем не понимаю, от чего?

Неужели эти ощущения и все эти мысли… принадлежат тому огоньку? Но разве такое возможно? Даже вместе с Ми, со мной не происходило ничего подобного. И разве после того, как она исчезла, я не должен был просто вернуться в пустоту?

Так почему все эти странности продолжают происходить?.. Это странно. Очень странно. Но этот крошечный свет… такой теплый. И почему-то такой»…

Внезапно кокон начинает покрываться маленькими трещинами. Которых стремительно становится больше. А сознание в тот же момент охватывает волнение и растерянность. А затем и страх от осознания, что вот-вот свет и его согревающее тепло исчезнут, а хрупкая искорка жизни угаснет в той непроглядной, холодной пустоте…

«Нет… Нет! Нельзя дать этому произойти! Нужно защитить!!!»

Неосознанно повинуясь этому желанию, тело пытается вырваться из незримых оков. Но их безграничная сила лишь обрекает бессильно наблюдать за угасающим сиянием.

Внутри которого уже проглядываются судорожные мельтешения светлячка, что восстанавливая трещины собственным светом, пытается это остановить. Но в то время, пока исчезает одна, появляется еще несколько новых.

Очевидно, - что все его старания тщетны. И вместе с этим все чувства начинают сливаться в нечто новое. Единственное. И сильное. Что стремительно и неумолимо затмевает собой всю надежду что-то изменить. Пытается заставить смириться. Принять скорое небытие…

Отчаяние…

Кажется, - вот-вот оно поглотит все подобно пустоте, что все глубже проникая к душе этого мира вот-вот, кажется, бесследно поглотит эту единственную искорку. Искорку жизни, которую даже сиянию светлячка не под силу укрыть от неизбежного…

И вот в одно мгновение то, что должно было ее защищать, рассыпается множеством тусклых, угасающих в пустоте осколков…

И вот остается лишь только мгновение, отделяющее этот мир от исчезновения…

И в следующий миг…

Его душа озаряется ярким, согревающим сиянием, рассеивающим пустоту далеко вокруг. А вместе с ней и отчаяние, что в тот же миг уступило место не менее сильному чувству.Чувству радости от осознания, что миру теперь ничего не угрожает. Что теперь все будет хорошо… И постепенно наступает покой и умиротворение, испытываемые кружащим вокруг сияния светлячком. Наблюдающим за тем, как медленно крепнет и растет душа этого мира, - его дома.

А вскоре среди пустоты, рядом с сиянием будто из неоткуда появляется две ярких прозрачных ауры. Что почти не излучая свечения вокруг себя, направили тонкий, словно сотканный из света лучик прямиком к центру души. Чье пламя будто сплетаясь и сливаясь с их светом словно создает крепкую и нерушимую, крепчающую с каждым мгновением связь…

И постепенно, питаясь их теплом, из маленькой сияющей искорки душа преображается в комочек белого, источающего все более яркий и согревающий свет пламени. И почему-то несмотря на взволнованность от непонимания происходящего, исходящее от их связи тепло успокаивает. И кажется очень знакомым…

Будто было тут всегда…

«Какое необычное… чувство. Никогда не ощущал ничего похожего. И почему только оно кажется знакомым?.. Хотя, наверно, это ощущение, как и мысли о том, чтобы всегда оставаться рядом с этим светом, принадлежит не мне. Но даже если и так, то я почему-то готов их принять, как свои собственные… Почему-то… готов им поддаться. Готов… остаться»…

***

Под влиянием этого необычного ощущения, словно засыпая, сознание начинает медленно угасать… И вот уже почти погрузившись в сон… внезапно возникшее чувство тревоги резко выдергивает его назад.И в тот же миг взгляд цепляется за рваные, мечущиеся языки пламенной души. Чье дрожащее в такт то тускнеющей, то сияющей ауре мерцание и растерянность мечущегося между ними светлячка прекрасно дают понять, что происходит что-то нехорошее.

А вскоре сияние одной из аур начинает тускнеть. Отчего кажется, волнение пламени становится лишь сильнее… И только свет ауры почти угасает, как хаотично замерцав начинает гаснуть и вторая.

А скоро также почти погаснув, вдруг воспламеняется черным, будто вырвавшимся откуда-то из глубин огнем. Что сразу же перебросившись на связь и словно пожирая ее свет, стремительно достигает пламени, начав медленно пожирать и его. И наблюдая за тем, как сияние души мрачнеет, чувства волнения и растерянности сменяются страхом…

«Нет… Она не справится… Ей нужно помочь! Нужно защитить!!!»

В тот же миг светлячок бросается к пламени. Но внезапно, будто в ответ на его желание ощущается странное и неизвестное чувство, что подавляя все остальные, заставляет остановиться. А вместе с ним приходит и осознание, что вмешиваться нельзя…

«Что? Но почему? Почему нельзя ей помочь?..»

Следом же приходит понимание того, что таков закон этого мироздания. Действия вопреки которому могут привести к ужасным последствиям…

«Ужасным последствиям?.. Каким?..»

К этому моменту уже почти половина пламени покрылась пылающим непроглядным мраком…

«Что может быть ужаснее того, что ее свет навсегда исчезнет?!»

В ответ приходит понимание, что в любом случае мир продолжит существовать. Что рано или поздно он сможет исцелиться. Но вместо смирения, это осознание вызывает лишь толкающие к сопротивлению сомнения…

«А что, если не сможет? Если ему не хватит сил исцелиться, что будет тогда?!»

Продолжая наблюдать, как черный огонь уже добравшись до второй ауры омрачил остатки ее тусклого света, в сознании безостановочно продолжает возникать один и тот же вопрос. Словно в попытке добиться ответа, которого так и не следует. Будто его просто не существует.

И в то время, как пламя все сильнее покрывается мраком, сознание все сильнее одолевает множество противоречивых чувств…

«Так если мне нельзя в это вмешиваться. Если мой долг всего лишь наблюдать… как она страдает. Как ее свет исчезает. То тогда ради чего я вообще существую?..»

Начинает казаться, что чем меньше остается у души светлого пламени, тем судорожнее мечутся его языки, будто отчаянно пытаясь оторваться от надвигающейся к ним участи. А вместе с тем разум затуманивается множеством противоречивых чувств, мыслей и ощущений. Что будто сражаются друг с другом за то, чтобы попытаться спасти этот свет.

Или же… позволить исчезнуть…

«Какой вообще смысл в хранителе, если ему нельзя сохранить единственное, ради чего он и появился?.. Нет… Так нельзя! Даже если таков закон мироздания, я… я не могу»…

Наступившая вместе с этими мыслями решимость защитить сияние души начинает подавлять все прочие, пытающиеся этому помешать чувства…

«Не могу ему подчиниться!!!»

В следующую же секунду стремительно подлетев к пылающей черным огнем ауре, движимый этой решимостью светлячок, тонким лучиком, словно световым лезвием обрывает ее связь с душой. И следом поступает так же и со второй, кажется, тем самым рассеяв оба источника когда-то яркого и теплого света.

Однако несмотря на это душа неумолимо продолжает покрываться мраком. Понимая, что скоро от ее сияния ничего не останется, и осознавая единственный способ это предотвратить, светлячок начинает быстро кружить вокруг страдающего пламени.

И сплетая из множества созданных собственным сиянием тонких нитей яркую паутину, вскоре скрывает за непроницаемой стеной. Что подобно кокону должна защитить единственный исток светлого тепла…

А когда кокон уже почти сплетен, в сознании ощущается намерение его создателя - собственным сиянием рассеять угрожающую миру тьму. Но затем приходит понимание, что рассеять пламя души просто невозможно…

И тогда же приходит новая решимость…

«Что? Стать сосудом?..»

Наконец сплетя кокон и протягивая вслед за собой множество тонких нитей отлетев достаточно далеко, светлячок начинает разгораться все более ярким свечением, готовясь свершить задуманное…

«Но… ты же ведь… исчезнешь…»

Следом за этим осознанием так же приходит и понимание, что с исчезновением хранителя, вскоре появится новый.

И с пришедшим спокойствием кокон начинает ярко сиять… вскоре покрываясь беспросветным, всезатмевающим огнем. Чьи черные языки, словно охотясь за светом стремительно плетутся по нитям к сияющему светлячку. Чей свет приняв форму ауры и скапливаясь в ее центре словно заманивает ненасытного хищника в клетку…

И только черные когти касаются его сияния - сознание внезапно поглощается множеством смешанных чувств. И хоть невозможно определить не одного, тем не менее в каждом из них есть что-то, что словно излучает некое необыкновенное, почти неосязаемое тепло.

И вместе с этим ощущением перед взглядом возникает множество необычных, ярких бликующих образов, что сменяя друг друга мерцают в такт ощущениям. Сперва это удивляет и немного пугает. Но скоро приходит понимание, что это - отражение иного мира, заключенное в пламени души…

«Отражение другого мира? То есть где-то есть еще один, все это время согревавший пламя своим теплом, совсем другой мир? А теперь… он же стал причиной его страданий? Н-но почему? Ведь даже сейчас в воспоминаниях не ощущается ничего, кроме теплоты. Так почему же тогда их пламя такое мрачное и холодное?..»

В то же время пожираемое черным огнем сияние светлячка продолжает стремительно тускнеть. А вместе с ним затуманивается и сознание. Пропадают мысли. Угасают чувства. А вместе с ними начинают прерываться и образы воспоминаний…

Без сомнений, совсем скоро светлячок исчезнет во всепоглощающем мраке. И с этим пониманием все же ощущается надежда, что его тусклому сиянию удастся защитить тот яркий, согревающий свет…

И в какой-то момент, посреди охватывающего кокон черного пылающего мрака начинают проявляться еле видимые светлые лучики. А с ними приходит и понимание - осталось еще немного… Еще совсем чуть-чуть…

И в то же мгновение почти угасшее во мраке сияние светлячка словно неведомой силой разжигается вновь, завлекая на себя остатки охотящийся за светом тьмы…

И только ее последние частицы оказываются в клетке, как кокон рассыпается множеством тусклых, угасающих осколков. А все согревающие воспоминания тут же мрачнеют, словно пропитываясь, отравляясь чем-то ужасным и невыносимым.

Что будто сливаясь с ними, поглощает все их тепло, почти в мгновение не оставив ничего, кроме холода… Но вдруг среди него ощущается еле заметное, теплящееся умиротворение… Что с последним, сохранившим светлую частичку пламени осколком, угасает…

***

«Исчезли… Все те странные мысли и ощущения. Их больше нет. Вот как. Так значит, тот огонек действительно исчез?.. Еще буквально только что в этом мире существовало что-то со своей волей, мыслями и чувствами, а теперь - всего этого больше нет.

Прямо как в тех историях, где ради своих желаний и идеалов герои не задумываясь приносят свои жизни в жертву. Никогда этого не понимал. Никогда не понимал, как нечто эфемерное, как чувства, может напрочь лишить осмысленного мышления?

Думал, что у их поступков есть логичное объяснение, просто я не мог его найти. Ведь не был способен даже представить те чувства, которые могли это хоть как-то объяснить. Но сейчас каким-то образом все это испытав… теперь еще больше не понимаю, как такое вообще возможно? Почему тот огонек даже осознавая последствия своего выбора не задумываясь его совершил?

Чтобы сберечь тот белый огонь? Но ради чего? Это было бы логично, если бы черный огонь привел мир к полному уничтожению. Тогда та жертва была бы просто необходима. Но ведь все было совсем не так. Даже с черным огнем мир бы продолжил существовать. А значит, не было никаких причин жертвовать своим собственным. Не понимаю, какой смысл исчезать ради того, чего уже никогда не увидишь? Впрочем, теперь это неважно.

Ведь он - уже не вернется…

Надо же… Видимо, быть "бездушным" не так уж и плохо, как очень многие считают. Если не все»…

Какое-то время не замечая в пространстве ничего нового, начинает казаться, что время в этом мире остановилось. Но судя по полыхающему в тусклом свечении пламени черному огню очевидно, что это не так.

И в какой-то момент словно в дополнение к этому зрелищу в пылающей тьме кажется, начинают проявляться частички белого света. Что объединяясь, скоро обретают облик маленькой и почти невидимой светлой ауры. К чьему истоку начинают медленно стягиваться частички тусклого светлого пламени, будто неведомой силой выдергиваемого из трепещущей бездны, что смыкая вокруг словно вырывающейся добычи множество черных клыков пытается поглотить ее вновь. Безуспешно…

И когда последняя светлая частичка оказывается в безопасности, неведомая сила будто вновь сливает их воедино - в маленький и тусклый пламенный пучок. А появившийся из ауры тоненький светлый лучик начинает переносить его за пределы стремящейся погасить холодной тьмы. Что уже вскоре лишившись последней возможности хоть как-то до него добраться, бессильно перебрасывается на спасшее его свечение. Которое, словно исполнив предназначение, начинает угасать, вскоре бесследно исчезнув в пылающем, пытавшимся поглотить его мраке…

«Что это? Этот огонек… Если не считать его тусклого свечения, то он очень похож на тот, что исчез. Значит, это новый хранитель? Хотя не похоже, чтобы с момента его появления что-то изменилось. Новых ощущений не возникло. Да и он сам продолжает оставаться на месте».

Вдруг кажется, что свечение новоявленного хранителя пару раз еле заметно мерцнуло… Но присмотревшись к светлячку, не похоже, чтобы с ним что-то происходило. И только появляется мысль, что это все же показалось, как взгляд вновь улавливает чуть заметное мерцание. А спустя немного времени это происходит снова. И скоро его мерцания становятся непрерывными. А тусклое свечение стремительно набирая яркость озаряется сиянием, вслед за которым разум поглощает множество разных, неизвестных ощущений. Что в следующее мгновение так же быстро исчезли, оставив лишь одно единственное. Недоумение…

«Так значит, я все же не ошибся. Это и правда новый хранитель. Хотя его желание понять, как здесь оказался - непонятно. Как будто это место ему уже знакомо. Хм… При появлении прошлого огонька, его чувства и мысли были совсем иными. Впрочем, как и способ появления».

Хаотично летая, светлячок явно не понимает происходящего. Но только в его поле зрения оказывается уцелевшее пламя души, вся растерянность мгновенно сменяется удивлением. А в следующую секунду - радостью…

И будто не веря в реальность происходящего, стремительно подлетев к ослабленной и потускневшей, но все еще светлой душе, ярким мерцанием отражая пылающие чувства, светлячок начинает кружить вокруг нее…

«Хм… Как странно… Почему ощущения и мысли этого огонька выглядят так, будто он пережил все то, что происходило раньше? Неужели новый хранитель появляется уже со знаниями о произошедшем? Но тогда не понятно, почему он был растерян, когда появился? Да и сейчас он как будто не может поверить тому, что находится здесь.

С самого начала он ведет себя как-то странно. Как если бы он… был тем самым огоньком. Как если бы… переродился? Но это же невозможно. Ведь то странное чувство, чем бы оно ни было, прекрасно дало это понять».

К этому времени немного успокоившись, и испытывая все еще не угасшую растерянность направившись к сгустку черного огня, светлячок начинает медленно, словно изучая, его облетать…

«Но с другой стороны, если все же допустить возможность перерождения, то тогда все происходящее становится вполне объяснимым. И то, что этот огонек появился из того же огня, в котором и исчез, это лишь подтверждает»…

В то же время, судя по все нарастающему удивлению очевидно, что и сам светлячок приходит к тому же самому, вызывающему одно лишь недоумение выводу…

«Не понимает, как спасся? Так значит, это и правда он. Теперь в этом нет никаких сомнений. Он действительно вернулся. Кто-то, наверно, даже бы сказал "не иначе как чудом". И хоть чудес не существует, похоже, что в этом мире для них все же есть место».

Недоумение постепенно ослабевает. А светлячок, видимо, смирившись с тем, что секрет его возвращения так и останется тайной, снова направившись к душе, останавливается почти вплотную у ее пламени.

Кажется, что несмотря на радость от сохранения ее света, он так же и обеспокоен. Тем, что она утратила. А затем кажется, будто от светлячка начинает вытягиваться тоненький усик, что только касается пламени, как в сознании всплывают образы сокрытых в нем воспоминаний. Но почему-то совсем непохожих на те, что были раньше. Мелькающие в них блики очень редки и тусклы. Почти незаметны. Как, впрочем, и хранимые в них чувства. Почти неощутимые. Настолько, что кажется, будто их и нет…

«Вот как. Значит, вместе с пламенем душа лишилась почти всего, что позволяло ей расти, а ее свету ярко сиять. Теперь она столь же слаба, как и в день своего зарождения…

Теперь - она снова пуста»…

Осознавшего, сколь дорогую цену пришлось заплатить за сохранение светлого тепла, светлячка начинает охватывать некое подавляющее чувство. А его свечение то и дело содрогается в тусклом мерцании…

Светлячку начинает казаться, что теперь пламя его мира навсегда останется таким. Что теперь миру не суждено озариться ярким и прекрасным сиянием. Что все оказалось бесполезно… И все больше подавляемый этими мыслями, он уже кажется, вот-вот отчается…

Но вдруг, с воспоминанием о пришедшем сюда из иного мира необычном светлом тепле к светлячку возвращается надежда. А с ней - его сияние. И замерев у пламени, он намеревается ждать новый свет, что однажды явившись в этот мир, вновь наполнит пламя его души.

И с этой зародившейся надеждой светлячок немного тускнеет. Ощущения отступают. А следом и навеянные ими мысли…

***

«Снова исчезли. И ровно в тот же момент, когда он потускнел… Видимо, это как-то связано с его бездействием. Сейчас даже можно было бы подумать, что огонек просто уснул. Хотя, возможно, что мне так только кажется. Но все же как-то странно за всем этим наблюдать. Кажется, еще лишь несколько минут назад я стал свидетелем появления этого мира, но такое ощущение, будто времени прошло гораздо больше. Неизмеримо больше.

Конечно, учитывая, где я нахожусь, это вполне возможно. Но другой вопрос: сколько его прошло в реальности? И сколько остается? Достаточно ли, чтобы увидеть, чем все закончится? Думаю, подобный опыт может оказаться полезен. Да, остаться в этой иллюзии подольше и правда было бы полезно. Конечно, если проснувшись я о ней не забуду»…

Спустя некоторое время вновь появляется какое-то странное и не похожее на эмоции ощущение, а сияние светлячка становится прежним. Хоть ничего и не заметно, а светлячок все еще остается на месте, почему-то кажется, что что-то происходит.

Но уже затем сорвавшись с места, он летит куда-то в сторону пустоты. И остановившись у ее границы, все больше испытывает радость, чья причина совсем не ясна.Но уже скорое появление рядом со светлячком маленькой и прозрачной светящейся ауры все объясняет. А вскоре недалеко появляется еще одна. А затем еще… и еще…

И уже спустя несколько мгновений - их целое множество, кажется, желающих стать частью этого мира. Но хоть эти источники и похожи на исчезнувшие, все же чем-то от них отличаются. Кажется, что их свет выглядит гораздо более тускло. И скоро радость заметившего то же самое светлячка начинает медленно угасать. А летая между аурами и убеждаясь в том, что все они одинаковые, он, наконец, понимает, что их отличие заключено не только в слабом истоке. Но и том, что тепло источаемого им света совершенно отличается от знакомого ему…

«Вот как. А раз он отличается, то, возможно, не подходит? Видимо, поэтому тот огонек и начал волноваться? Хм… Судя по тому, что было в прошлый раз, насколько я понял, чтобы их свет как-то взаимодействовал с этим миром, то должен быть связан с этим огнем. Иначе их существование бесполезно».

С тем же самым пониманием подлетев к пламени, светлячок погружается в его воспоминания. И с ними приходит осознание, что душа отвергает их свет.Удивившись и растерявшись, он начинает метаться от одного источника к другому в надежде понять, что с их светом не так. Ведь пусть и отличается от прошлого, но раз он здесь появился, значит - способен стать частью этого мира…

Но вновь облетев все источники и не заметив в их свечении ничего необычного, светлячок приходит к новому пониманию…

«Но если дело не в нем, то это значит, причина в самом мире? В его… душе? Она отвергает их свет просто потому, что не хочет его принять?.. Так значит, у этого мира есть собственная воля? Очевидно, что в таком случае причиной происходящего является недавнее… потрясение?»

Похоже, считая так же, с нарастающим волнением светлячок приходит к пониманию, что если душа продолжит отвергать свет, то ее пламя останется таким же слабым. А в худшем случае начнет слабеть еще больше.До тех пор - пока однажды не угаснет…

«А вместе с ним исчезнет и этот мир, да? Так значит, попытка огонька сохранить этот свет с самого начала не имела никакого смысла? Или же это и есть те "последствия" его вмешательства?»

Постепенно волнение начинает сменяться грустью. Но внезапно их подавляет неприятие. А затем последовавшая за ним решимость найти способ помочь душе принять окружающий ее свет. Но из-за незнания, как это сделать, растерявшись, светлячок кажется, отчаянно просит неведомое чувство поведать ему заветный способ помочь. Тщетно.

Так или иначе отказываясь сдаваться и начав летать вокруг источников, светлячок пытается найти способ связать их с душой. Но вскоре пришедшее смятение от внезапного осознания, что связать пламя души против ее воли невозможно, заставляет его остановиться.

Теперь очевидно, что даже при всем желании светлячку не изменить принятое миром решение. И осознавая свою беспомощность, ему начинает казаться, что мир больше не стремится к светлому теплу…

Что судьба его дома - предрешена…

Но не желая мириться с подобной мыслью, подлетев к черному огню и вспоминая о своем спасении кружа вокруг него, светлячок думает о том, что где-то там, посреди тьмы все еще теплится тот самый, позволивший ему вернуться свет…

«Даже если там действительно может оставаться какой-то свет, то теперь он все равно бесполезен»…

***

Но, похоже, так не считая, светлячок все больше погружается в мысли о возможном способе помочь тому свету вернуться. Вернуться к душе его мира. И вскоре, кажется, он его находит…

«Что? Связать два огня вместе? Но ведь он же уже знает, что не сможет… А хотя, учитывая, что тот свет уже когда-то был частью светлого огня, возможно, мир не станет его отвергать. А значит, вероятно, связь может появиться».

Очевидно, светлячок мыслит так же…

«Вот только создание этой связи без сомнений приведет к тому, чего огонек пытался не допустить. Из-за чего даже пожертвовал собой».

Вскоре светлячка также настигают подобные мысли. А за ними следует волнение. А затем и нарастающая грусть от мыслей о том, как сияние души медленно угаснет. Но не желая ей такой участи. Не желая видеть, как этот светлый мир исчезнет. И не зная иного способа это предотвратить… он решается пойти на этот риск…

Так или иначе понимая, что с появлением связи тьма сразу перебросится на пламя, светлячок решает создать из собственного света новый, - искусственный источник. И несмотря на сомнения, и даже страх, преисполненный надеждой приступает к его зарождению.

И закружившись вокруг бушующей тьмы, из тусклых сияющих ниточек плетет вокруг нее нечто, похожее на кокон. Почти такой же, благодаря которому однажды ему удалось спасти светлую частичку. И благодаря которому, он теперь намерен вернуть миру утраченное тепло…

«Источник, который будет способен отделить свет от тьмы? Хм… Судя по тому, что тот черный огонь поглощает весь свет, не похоже, чтобы этот план имел шансы на успех. Очевидно, он тоже это понимает. Но на что тогда рассчитывает?..»

К этому времени завершив кокон, на небольшом расстоянии вокруг него светлячок начинает плести новый, еще более тусклый. А вместе с тем начинает раскрываться и замысел…

«Вот как. Не очень, конечно, понял, для чего он создал первую оболочку, но вот то, что он делает сейчас… Кажется, пространство между исходящим от них свечением отрезано пустотой, через которую, как я понял, тот огонь перемещаться не способен.

Значит, если связать вторую оболочку со светлым огнем, то черный не сможет до него добраться. Хм… По всей видимости, задумка состоит в том, чтобы создать нечто наподобие фильтра. Хотя все еще не понимаю, как это должно работать.

И похоже, сам огонек тоже слабо это представляет. Но почему тогда он так уверен в том, что все получится? Впрочем, раз останавливаться он не намерен, то мне остается лишь только наблюдать»…

Закончив плести второй кокон, а затем сплетя на расстоянии от него и третий, подлетев к первому и, кажется, дотронувшись до него тонким усиком, светлячок несколько раз чуть мерцнул. После чего отлетев на безопасное расстояние, начинает чего-то ждать. И ожидая вместе с ним, в какой-то момент становится заметно, как свечение кокона начинает поглощаться пылающим мраком…

«Так вот зачем нужна была та оболочка. Похоже, она каким-то образом стабилизирует огонь, из-за чего его пламя становится не таким сильным и беспорядочным. Вполне разумно. Ведь так меньше шансов, что оно перебросится на свет других оболочек».

Будто в подтверждение верности догадки ощущается нарастающая радость. А светлячок, приступив к облету беспросветного, как сама тьма, шара, убеждается, что его замысел действительно сработал. А закончив осмотр, подлетев к третьему кокону, тонким усиком касается и его. И в следующую секунду сознание поглощает множество сопровождающихся яркими образами ощущений…

«Что? Очередные образы… воспоминаний? Но откуда? И почему такие яркие? Такие же, как… в тот раз… Но ведь они же были в черном огне, так почему снова появились?..»

Постепенно образы и ощущения слабеют. И среди их угасающих чувств вдруг проявляется совершенно новое. Другое. Будто и вовсе не связанное с воспоминаниями, но по-прежнему несущее в себе некое необычное тепло.

И сильное, заключенное в нем желание… защитить от тьмы…

Что вслед за последним образом быстро угаснув, открывает вид на уже чуть более яркое, исходящее от кокона свечение…

«Мне кажется, или она вдруг стала ярче? Не очень понимаю, что сейчас произошло»…

Однако вместе с возвращающейся радостью облетающего кокон светлячка и навеянными ею мыслями становится ясно, что в свете сего творения теперь заложены воспоминания его создателя…

«Так то, что я ощущал, было его памятью? Вот как. А ведь точно. Он же ведь мог просто запомнить те воспоминания. Получается, огонек вложил их в тот свет? Хм-м… В таком случае это очень странно.

Какой тогда смысл в этом источнике, если у огонька и так есть все содержащиеся в том огне воспоминания? Он же ведь может просто напрямую передать их памяти этого мира. В этом случае его задумка просто бессмысленна.

Но с другой стороны, если предположить, что передача воспоминаний напрямую невозможна, то тогда в этом есть смысл. Но даже если для этого нужен некий источник и связь, то для чего нужно было создавать его вокруг того огня? Какой смысл в создании настолько опасного и ненадежного "фильтра"?..»

***

К тому времени убедившись в том, что все получилось как было и задумано, и отлетев к середине между новоявленным источником и пламенем, светлячок начинает наблюдать, предвкушая появление их связи…

Но время идет, а связи, что давно должна была появиться, все еще нет. И постепенно чувство радостного ожидания сменяется непониманием. А затем и растерянностью от безуспешных попыток понять, в чем же была его ошибка. И предполагая, что вложенных воспоминаний оказалось просто недостаточно, светлячок понимает, что ожидания бессмысленны.

И погрузившись в раздумья, с нарастающим волнением от осознания безысходности, он с трудом принимает единственное, способное довести начатое до конца решение. Вслед за которым сознание внезапно поглощает странное и сильное, останавливающее чувство. Что словно нескончаемым потоком одинаковых мыслей стремится напомнить о законе мироздания. И возможных за его нарушение последствиях…

Но уже давно все решив и пытаясь сдвинуться, светлячок стремительно замерцал, собираясь это чувство подавить. Но внезапно, будто исполнив свое предназначение, оно исчезает само собой. От чего сперва растерявшись, но вскоре успокоившись, светлячок направляется к созданному им источнику.

Однако сомнения, порожденные произошедшим и воспоминаниями о том, к чему привело прошлое вмешательство, его все никак не отпускают. А следом за ними порождается и страх. Страх того, что новые последствия могут оказаться действительно ужасными. Страх, что желание защитить самое дорогое приведет к ошибке…

Ошибке, что в итоге - все это и уничтожит…

И в мгновение утратив всю решимость, светлячок останавливается почти у самого источника. Кажется, все больше запутываясь в своих чувствах, он уже не знает, как правильно поступить. Не знает, как же спасти свой мир…

«Что будет правильно? Хм. Наверно, было бы логично, что верное решение - подчиниться. Ведь тогда, вероятно, миру бы не угрожало полное исчезновение. Но с другой стороны, неизвестно, какие именно были бы последствия, если бы ты позволил светлому огню исчезнуть. Возможно, в итоге они могли быть даже еще более… ужасными.

Очевидно, если невозможно предсказать последствия, то и выбор не может быть очевидным. Потому, если считаешь, что лишь идя против этого ощущения сможешь спасти свой мир… Впрочем, мое мнение все равно бесполезно. Ведь ты вряд ли слышишь мои мысли»…

Неизвестно, то ли светлячок действительно их услышал, или же так просто совпало, но в следующий момент чувство растерянности исчезает, сменившись прежней решимостью.

И уже в следующий миг подлетев к источнику, светлячок касается его свечения. Откуда затем появившийся тонкий лучик стремительно достигает пламени. Отчего лишь на миг всполыхнув, пламенные язычки начинают медленно тянуться к его свету, вскоре сплетаясь с ним в единое целое. И в то же время сознание преисполняется волнительной надеждой…

«Вот как. Значит, такой выбор ты сделал? Что ж. Похоже, теперь действительно остается лишь наблюдать, к чему он приведет.

Сохранит ли твой мир?Или же приведя к его исчезновению - окажется неисправимой ошибкой?..»

***

Спустя некоторое время становится ясно, что процесс создания связи прошел успешно. И тогда вновь коснувшись пламенной души, светлячок погружается в ее воспоминания. В которых раскрывая историю о другом мире осознает, какую форму в нем принял созданный им источник…

И только начинает казаться, что все страшное уже позади, как из воспоминаний пламени светлячка вдруг выдергивает нахлынувший поток сильных ощущений. Вместе с чем в тот же момент стремительно замерцавший свет пламенных язычков то и дело содрогается в такт их внезапным яростным вспышкам. А затем светлые ауры одна за другой начинают покрываться мраком… А затем вспыхивая черным огнем, бесследно исчезать.

Растерявшись и оцепенев от происходящего, но быстро это преодолев, светлячок вновь погружается в воспоминания яростного пламени. И скоро среди них обретает понимание, что тот мир отвергает его творение и пытается заставить душу разорвать с источником связь. Чему та яростно сопротивляется. В то же время кажется, что их связь начинает почти незаметно расти. А ее свет скоро становится даже ярче сияния самой пламенной души. Очевидно, что тот мир лишь способствует ее укреплению. Но вместе с этим крепнет и ощущение беспокойства. От неведения, что же будет дальше…

И в какой-то момент светлячок задумывается о том, чтобы эту связь оборвать. Но понимание, что светлое тепло его источника - единственное, что принимает душа, вынуждает эти мысли отбросить. Во всяком случае до того момента, пока в том мире не найдется тот свет, чье тепло все же сможет достичь сердца этого мира…

И вот, вспыхнув мраком исчезает последняя аура… И только оставшись в этом мире наедине с творением светлячка, пламенная душа постепенно успокаивается, продолжая медленно укреплять свою с ним связь…

***

Но однажды вновь появившееся знакомое ощущение предвещает появление нового источника. И уже скоро на границе сияния пламени появляется небольшое прозрачное искажение.

Аура, что хоть и очевидно являясь источником сияния, совершенно пуста. И знающего, что существование подобных источников просто невозможно светлячка подобное очень удивляет.

Но не успевает зародиться опасение, что это очередная неизвестная опасность, как вдруг от зарожденного светлячком источника к ней начинает тянуться маленький светлый лучик. Что создав связь с истоком опустошенной ауры, начинает наполнять ее светом. И став свидетелем нечто столь необъяснимого, переполняясь множеством противоречивых чувств, светлячок лишь растерянно мечется между ними…

«Вот как. Значит, источники не способны создавать связь с другими? Тогда понятно, почему он не может определиться с тем, стоит ли этому радоваться, или же бояться».

Вдруг что-то заметив и подлетев почти вплотную к своему творению, словно что-то увидев, светлячок вдруг переполняется множеством волнительных чувств. И хоть совсем ничего не видно, тем не менее становится понятно, что внутри источника произошло то, ради чего он был создан…

«Так значит, его план сработал? Созданный им "фильтр" все же смог отделить свет от тьмы? Но похоже, пока лишь только малую его часть. И теперь, как и планировалось, он перенаправляется к пламени. Но судя по всему, какая-то его часть так же направляется и к тому пустому источнику. И, судя по ощущениям, это сильно расходится с замыслом огонька»…

Перелетев к ауре и наблюдая, как та медленно наполняется светом, светлячок теряется в мыслях, безуспешно пытаясь понять, чего ждать дальше. Но скоро исток ауры разгорается слабым, но уже заметным свечением, а ее с источником связь вдруг рассеивается. Однако не это становится причиной нахлынувшего изумления. А то, что несмотря на оборванную с источником связь, аура все еще продолжает наполняться сиянием. Что уже скоро воплотившись тонким лучиком в новую связь, начинает течь к пламенной душе. За чем все еще в растерянности наблюдая, но понимая, что происходящее миру не угрожает, и скоро в этом убедившись погрузившись в его воспоминания, светлячок успокаивается…

«Вот как. Значит, происходящее не просто не входило в его план. Оно совершенно противоречит правилам этого мира. Что ж. Видимо, последствия его выбора уже начинают проявляться. Пока, похоже, в лучшую сторону.

Думаю, в данный момент его решение не вмешиваться и лишь наблюдать достаточно разумно. Все же, теперь невозможно даже предугадать возможные последствия очередного вмешательства»…

***

Спустя какое-то время покоя, внимание светлячка привлекают две новых, медленно зарождающихся светлых ауры. В чьем сиянии ощущается необычное, но знакомое, приятное тепло. И вместе с тем зарождается радостная надежда, что оно окажется тем самым, что мир сможет принять.

Однако эти чувства быстро исчезли от понимания, что его появление приводит пламенную душу лишь к нарастающему беспокойству. А затем и сопротивлению. Вслед за которым, кажется, словно пытаясь ее успокоить, творение светлячка начинает слабо мерцать. Вслед за чем источники яркого и теплого, но инородного света, также замерцали. А из-за нарастающего волнения кажется, что в любой момент они тоже исчезнут, сгорев в пылающей тьме. Но вдруг из их сияния появляется два светлых лучика. Что вытянувшись к творению светлячка, вскоре создают с ним связь. А светлячок, потерянно мечась между ними, уже совсем не понимает происходящего…

«То же самое, что сделал и твой собственный источник, видимо. Логично, что нарушение правил мира привело к тому, что и его последствия также им не подчиняются. Думаю, стоит ожидать многое, что теперь будет им противоречить. Но вполне понимаю, почему ты этого еще не осознал. Ведь под влиянием всех этих… хм… чувств, даже мне сложно мыслить рационально. А уж тебе, вероятно, и подавно»…

Вскоре же, недавно обретенная с необычной аурой связь начинает стремительно тускнеть. И скоро ее и без того слабый поток сияния, кажется, вовсе прекращается.Но несмотря на суматоху, создавшим связь с творением светлячка аурам так или иначе удается синхронизировать свое с ним мерцание. И словно сливаясь с его сиянием, их свет перетекает к пламенной душе. Но несмотря на то, что сиянию удается достичь пламени, судя по его срывающим с пламенных кончиков светлые угасающие частицы яростным вспышкам кажется, что душа отвергает вплетенное в родственный для нее свет инородное тепло…

Но чем дольше это продолжается, тем все менее яростным выглядит ее сопротивление. Кажется, что частичкам того тепла начинает удаваться достигнуть ее истока, а затем слиться пламенем. И уже скоро его яростные языки утихают, а стремление к сопротивлению слабеет. А вскоре и вовсе исчезает…

Кажется, душе все еще сложно принимать свет, что она еще недавно считала враждебным. Но по ее умиротворенному, медленно растущему и покачивающемуся в сторону его источников пламени становится очевидно, что сердце этого мира меняется. Кажется, готовясь обрести новую связь. А наблюдая за происходящими процессами, чувства растерянности и тревоги сменяются спокойствием. В котором обдумывая произошедшее и происходящее, вновь погрузившись в воспоминания пламени светлячок осознает, что и в том мире тоже, все же есть место для чуждого ему света…

«Вот как. Значит, они создали связь с источником огонька потому, что приняли его существование? Хм… Получается, что и у этих источников тоже есть своя воля? Необычно. Но теперь понятно, почему даже несмотря на прямую связь с пламенем, их связь с источником огонька все еще не прервалась. Кажется, что она даже начинает становиться немного ярче. Значит, они все еще продолжают направлять ему свой свет?

Как необычно. Я то думал, что тот мир не отличается от этого. Но похоже, что это было заблуждением. Видимо, все эти образы и воспоминания на самом деле различаются с тем, что я вижу и ощущаю. В таком случае вполне возможно, что эти и прошлые источники, в том мире могут быть чем-то другим. И правда. Действительно необычно».

***

Кажется, также обратив внимания на связь источников с сотворенным им, и направившись туда, светлячок какое-то время наблюдает за течением направляемого ими света. А затем и за свечением сотворенного источника. И вместе с этим возникает все нарастающее беспокойство…

А скоро зарождается и намерение… Повинуясь которому, тонким светлым лучиком светлячок собирается прервать их связь. Однако взмах сияющего лезвия, кажется, никак на ней отразился. Чему удивившись, светлячок повторяет попытку вновь. Но и та также оборачивается провалом. И в изумлении и растерянности от последующих аналогичных неудач, он сдается. Но спустя время раздумий светлячку начинает казаться, что причина его бессилия заключена в том, что эта связь соединена не с пламенной душой. И это понимание порождает новый замысел…

Но только светлячок подлетел к связывающему пламя с зарожденным им источником лучику, чтобы свершить задуманное, как нарастающее беспокойство от осознания, насколько их связь уже крепка, заставляет остановиться. Зная, что мгновенно ее лишившись душа испытает сильное потрясение, и понимая, что время еще есть, светлячок решает сделать это наименее болезненным для мира способом. И направившись к сотворенному источнику, а затем коснувшись его свечения несколько раз мерцнув, возвращается к связи, начав за ней наблюдать…

Спустя какое-то время свечение источника начинает медленно пульсировать, и то же самое происходит с сиянием связи, что постепенно начинает тускнеть. А скоро, в ответ на происходящие изменения пламя души становится все менее ровным. И будто знающего, что она сейчас чувствует светлячка все больше наполняет чувство вины… За то, что он был вынужден так поступить…

«Значит, теперь он решил оборвать связь души с его источником? Сперва показалось, причина в том, что теперь в нем нет необходимости. Но судя по тем ощущениям, похоже, причина была в чем-то другом. Вероятно, в самом источнике? Что же могло заставить огонька подумать, что черный огонь может скоро высвободиться? Очевидно, что он что-то увидел. Вот только что?..

Неужели считать, что огонь не способен перемещаться в пустоте было неверно? Но если это так, то почему этого не случилось сразу? И, почему в таком случае огонек попытался в первую очередь оборвать связь источника с теми двумя Если подумать, то это может иметь смысл лишь в одном случае. Если по какой-то причине поступающий от них свет не успевает… Вот как. Значит, мне не показалось, что источник постепенно становится ярче. А это означает, что однажды вытеснив собой всю пустоту, его свечение соприкоснется с тем огнем.

Теперь все ясно. Единственный вопрос: исчезнет ли связь его источника с теми двумя следующей? Или же огоньку придется оборвать и их связь с душой тоже?»

Тем временем наблюдая за состоянием связи светлячок замечает, что несмотря на все большее стремление источника прервать связь, ее сила слабеет все меньше. Как если бы что-то этому сопротивлялось. Догадываясь о единственной возможной причине, подлетев к полыхающему в такт пульсациям источника пламени и погрузившись в его воспоминания, светлячок понимает, что не ошибся. Пламенная душа действительно сопротивляется попыткам ослабить связь. И что хуже, с каждым мгновением ее сопротивление лишь нарастает, и уже очень скоро превзойдет возможности источника. А когда это произойдет, пламя не только не позволит связи ослабнуть, но и, очевидно, попытается укрепить. Настолько, что прервать ее может стать просто невозможно.

Но даже осознавая, что сила связи все еще крепка. Даже совсем не желая причинять сердцу этого мира еще большую боль. Светлячок понимает, что допустить этого нельзя. И сопротивляясь пытающимся остановить его эмоциям, мыслям и желаниям, взмахом светового лезвия рассекает ее сияющий луч.

Лишив свой мир того… что он стремился защитить…

И не успевают последние частички рассеивающейся связи угаснуть, как внезапно словно потеряв над собой контроль, пламя начинает безудержно полыхать… И лишь только после внезапного смятения начинает приходить осознание происходящего, как уже в следующий миг одна из аур начинает стремительно тускнеть. А вскоре мгновенно распавшись множеством угасающих частичек, исчезают лучи ее рассеявшейся связи. Как, впрочем, скоро и она сама…

И снова утратив нечто важное, пламя становится еще бесконтрольнее. А в его то и дело тускнеющих языках начинают мерцать частички чего-то темного. Но будто в ответ пламенным терзаниям начавшей мерцать оставшейся ауре, кажется, удается немного успокоить его мечущиеся языки. И постепенно пламя очищается, кажется, стремясь обрести былое сияние.В сознании же, среди растерянности и страха кажется, зарождается надежда. Но с начавшей тускнеть последней аурой, а скоро и ее угасающей связью - исчезнув еще в зародыше, сменяется столь же стремительно нарастающим отчаянием. Что с бесследно исчезнувшим последним истоком согревающего свечения тут же затмив разум и словно сковав, обрекает лишь бессильно наблюдать за вновь неумолимо покрывающимся мрачными частичками пламенем. Отчаянием, что словно пытается лишить последнего шанса что-то предпринять…

Но вдруг что-то вспомнив и вернув над собой контроль, светлячок мчится к пылающему пламени… собираясь, погрузившись в воспоминания напомнить и ему. Однако лишь только он касается мечущихся пламенных язычков, как словно обжигающая боль тут же отбрасывает светлячка назад.

Совершенно не в силах осознать произошедшее, но понимая, что путь к воспоминаниям отрезан, зная еще один способ свершить задуманное, светлячок тут же мчится куда-то в пустоту. Где скоро в его сиянии проявляется нечто небольшое, прозрачное и искаженное. И с чем соприкоснувшись, светлячок начинает стремительно мерцать…

«Есть еще надежда?.. Тепло, что согреет?.. Но ведь источников же больше не осталось. Ему просто неоткуда взяться»…

Но в этот же момент посреди искажения загорается маленький огонек. Чей свет тонким потоком начинает течь к пламени страдающей души… вскоре медленно разжигая сияние связи, что пусть однажды его утратив, до сих пор не исчезла…

«А ведь точно. Тут же ведь был еще один… необычный источник. И вроде бы, еще совсем недавно. Странно, почему тогда я о нем забыл?..»

В этот момент достигнув пламенной души, светлый поток начинает усиливаться, вновь разжигая сиянием когда-то угасшей исток. Что уже своим собственным светлым теплом, кажется, начинает медленно приводить пламя к равновесию.

Но не успевает пугающее светлячка чувство отступить, как сияние ауры в мгновение распавшись, вместе с лучиком надежды рассеивается множеством угасающих осколков…

И с тут же раздавшимся словно отовсюду пронзительным визгом, пламя начинает судорожно метаться. И будто разрываясь на части, кажется, пытается срывать с себя все больше затмевающие его частицы. Что словно питаясь пламенным сиянием становятся лишь крупнее и темнее…

И в один момент став непроглядно мрачными, подобно искрам разгораются столь же непроглядным черным огнем. Что с каждого искаженного в агонии пламенного кончика стремительно мчится прямиком к истоку его души…

И уже в следующее мгновение в ее когда-то ярко сияющим пламени исчезают последние светлые частички. Вместе с которыми кажется, тут же угасли все ощущения и мысли. А с ними исчезло и все то, что делало пламя живым. Не оставив в нем ничего, кроме стремления погасить последний, оставшийся в этом когда-то теплом мире свет…

«Что… Что сейчас произошло? Буквально только что казалось, что огоньку удалось найти способ… И вот уже случилось то, чего он только что стремился не допустить. В один момент…

И хоть огонек все еще здесь, я совсем ничего не ощущаю. Как будто вместе со светлым огнем в тот же момент исчезли и все его чувства. Хотя нет, не похоже, чтобы они просто исчезли. Кажется, я по-прежнему что-то ощущаю. Но это совсем не похоже на то, что было раньше.

Необычная, неизвестная мне эмоция, что совсем не вызывает никаких мыслей. Даже не знаю, испытывали ли нечто подобное персонажи тех историй, что мне доводилось видеть. Хотя, если учитывать произошедшее, думаю, было несколько похожих сцен.

Кажется, персонажи в них также не ожидая лишиться нечто важного, в один момент теряли это прямо на своих глазах. Но какое-то время этого даже не осознавали. И вроде, в тот момент вовсе были неподвижны. Как будто… пребывали в ступоре.

Возможно, именно это с огоньком сейчас и происходит? Что ж. Если я прав, то скоро это состояние пройдет. А если нет… Впрочем, видимо, это уже не имеет никакого значения. Ведь в этом мире больше не осталось того, что огонек стремился сохранить. Похоже, что его выбор… в итоге оказался ошибкой»…

Но вдруг внимание цепляется за последний оставшийся источник, чей свет, как показалось, несколько раз чуть заметно мерцнул. А спустя немного времени это повторилось снова, и стало заметнее. Но скоро становится совершенно очевидно, что он действительно начал мерцать. А в какой-то момент из его учащенно мерцающего сияния появляется сияющий лучик. Что стремительно вонзившись в бушующий беспросветный сгусток, тут же стал целью смыкающихся на нем черных клыков.

Однако несмотря на открывшуюся возможность поглотить все это сияние, по какой-то причине зловещим щупальцам не удается его даже коснуться. А вместе с зарождающимся в сознании замешательством где-то в глубине всего этого мрака чуть просвечивается тот самый, медленно пробивающийся к его истоку светлый лучик. Что скоро его достигнув, будто впитывая скапливающуюся там тьму, начинает перенаправлять ее к источнику. Где та, лишь коснувшись его сияния, кажется, рассеивается. А очерненное тьмой пламя постепенно начинает светлеть. И словно исцеляясь от пагубной отравы, скоро вновь озаряет пустоту чистым, согревающим сиянием.

В то же время кажется, что под его влиянием потрясение отпускает и светлячка. Кажется, с трудом веря в действительность, тот лишь растерянно закружил над умиротворенно сияющей, вновь обревшей крепкую с источником связь пламенной душой. Но несмотря на глубокую радость, светлячок совершенно не может понять, как подобное вообще могло произойти…

«Вот значит как. Видимо, это никак очередное… чудо, да? Я то уже был уверен в том, что все кончено. Ведь даже если бы огонек вновь связал свой источник с душой, то черный огонь всего лишь бы поглотил и его. Но почему-то этого не произошло. Хотя я, и, похоже, он тоже, уверен, что этот огонь ничем не отличался от прошлого.

Да и этот источник… Насколько я понял, он не самостоятелен и не способен действовать без команды огонька. Но это все же произошло. Конечно, можно было бы подумать, что у него внезапно появилась своя собственная воля. Но этому пока нет никаких доказательств. Но даже если это окажется правдой, - объяснить вряд ли будет возможно. Так что, наверно, да. Этот мир действительно спасло очередное чудо».

К тому времени не найдя ни одного ответа на терзающие вопросы, светлячок возвращается к пламени, намереваясь найти их в его воспоминаниях. И судя по нарастающему изумлению и растерянности, осознает, что в течении всего этого времени у его творения действительно зарождалась своя собственная воля. Но не веря в подобную возможность направившись к источнику, светлячок намеревается погрузиться и в его воспоминания также…

«Вот как? Неужели я оказался прав? Так у него на самом деле появилась собственная воля? Что ж. Посмотрим, что огонек узнает дальше»…

Оказавшись у источника, светлячок без промедления касается его свечения. Но вдруг испытав резкую боль и мгновенно отлетев назад, лишь стремительно замерцал…

«Что? Это чувство… Точно такое же, как когда он попытался погрузиться в воспоминания пламени. Неужели его только что… снова обожгло? Но ведь тогда это произошло из-за темных частиц. Так почему здесь… А, вот как. Значит, они все же не исчезли?»

К этому времени придя в себя от шока и так же предположив подобное, светлячок начинает внимательно осматривать источник. И скоро замечает посреди его света нечто, похожее на те самые частицы. Обеспокоившись, что они могут вновь оказаться в пламени души, светлячок направляется к связи. Однако наблюдая за текущему по ней свету, не замечает в нем никакой угрозы…

Не понимая причины происходящего и вернувшись к источнику, он продолжает свои наблюдения. И все больше поражается осознанию, что все темные частички медленно направляются туда, где до сих пор удерживается тьма…

«Вот, значит, как? Похоже, что с моей стороны было неверно считать его творение ненадежным и небезопасным. В очередной раз оно превзошло ожидания даже своего создателя. И учитывая это… Очевидно, я поторопился с выводами. Вероятно, как и посчитав его выбор ошибкой»…

Когда же последние темные частички скрылись во мраке, светлячок вновь пытается погрузиться в воспоминания источника. И на этот раз не встретив обжигающей боли, просматривая краткие, отличающиеся от воспоминаний души фрагменты понимает, что теперь его творение действительно обладает собственной волей. И собственными чувствами. Чьи зачатки, оказывается, уже были в нем очень-очень давно.

Но несмотря на изумление от новых знаний и страх неизвестности, понимая, что это спасло его мир, светлячок успокаивается. И смирившись с бессилием понять причины произошедшего, зависнув над светлым лучиком, начинает наблюдать, как несмотря на время от времени беспокойные вспышки пламенной души продолжает укрепляться ее единственная связь…

И уже скоро она становится настолько крепка, что появление нового источника начинает казаться светлячку все менее возможным. И все больше кажется, будто мир пытается изолироваться, стремясь к связи лишь с единственным, желанным им светом…

***

Впрочем, однажды среди пустоты все же зарождается новое, слабое свечение. Аура, что вскоре разгорается ярким, и почему-то кажущимся знакомым сиянием. И в тот же момент, судя по всему отреагировав на его появление, пламя с источником на мгновение озаряются кажется, таким же ярким мерцанием. А пламенные язычки начинают покачиваться в сторону этого, словно желанного ими светлого тепла.

И будто ответив на их желание взаимностью, из ауры появляется сияющий лучик. Однако, в тот же момент пламя вдруг начинает странно себя вести. А когда до соприкосновения с лучиком остаются считанные мгновения, внезапно вспыхнув яростным, синим огнем, набрасывается на него. И словно стремясь погасить не только этот свет, но и сам его источник, тянет к нему свои пылающие, холодные языки…

Кажется, они вот-вот уже его достигнут, как вдруг задрожав и потускнев, пламя одергивает их назад. Но несмотря на это, почти угасший лучик все же рассеивается. И кажется, что вот-вот также рассеется и потускневший, дрожащий, лишь недавно зародившийся в этом мире свет. Но в тот же момент из мерцающего сияния творения светлячка в его сторону начинает тянуться светлый лучик, очевидно, чтобы это предотвратить. Но вдруг, по его же воле рассеивается на пол пути. И, видимо, добившись своего, пламя постепенно успокаивается, приобретая вновь светлое, но кажется, менее яркое сияние. А аура, почти угаснув, практически исчезла в пустоте…

Догадываясь, что душа не просто отвергла еще недавно притягивающий ее свет, но и стремилась погасить его источник, пребывающий в замешательстве светлячок пытается понять причину такой внезапной и пугающей перемены.И понимание, что тот свет просто не мог быть враждебным, обрекает лишь на еще большее неведение. Что все же развеявшись пламенными воспоминаниями, раскрывает истинную причину. Причину, по которой несмотря на всю боль, что придется причинить и испытать, пламенная душа решилась отвергнуть желанный теплый свет…

Желание защитить…

Так или иначе все еще плохо разбираясь в мироздание иного мира, светлячку не понятны причины желания души. Но понимая, что на ее волю никак не повлиять, он разочарованно оставляет пламя в покое…

«Хм. Если я все правильно понял, то произошедшее выглядит вполне логично, хоть и не понятно, что тому свечению могло угрожать. Мне казалось, что этот мир стремится сохранить эти источники. А тут он сам заставил свет исчезнуть.

Хотя, кажется, что сам его источник никуда не пропал. Но разве они, когда их свет гаснет, не должны исчезать? Видимо, я еще не до конца разобрался, по каким принципам это происходит. Что ж. Посмотрим, что будет дальше»…

В какой-то момент, во вдруг по какой-то причине появившемся внутри опустевшего искажения тусклом свечении вновь начинает накапливаться свет. Чем снова приводит пламя в беспокойство. Вместе с чем начавшему мерцать творению светлячка, кажется, с трудом удается ослаблять его сполохи.

И уже скоро вернув былое сияние, светлое тепло предпринимает новую попытку стать частью этого мира. А пламя, приобретая холодные оттенки, вновь бросившись на яркий лучик, пытается это пресечь. Однако на этот раз, словно в ответ на сопротивление лучик начинает сиять лишь еще ярче, рассеивая весь направленный к нему холод…

Начинает казаться, что за прошедшее время свечение ауры стало сильнее, ярче и теплее. Но и в то же время, судя по временами светлеющей пламенной душе, очевидно, что желание слиться с ее сиянием так же начинает одерживать верх. И уже скоро утратив волю к сопротивлению и вновь обретя светлое свечение, пламенная душа уступает пред решительным сияющим натиском.

Позволив, наконец, достичь и своего истока…

И не успевает зародившаяся радость набрать свою силу, как в тот же момент вытянувшиеся друг к другу лучики обоих источников, соприкоснувшись, также сливаются воедино. А вместе с их обретенной связью сознание поглощает необычное, объединяющее в себе многие, чувство…

«Вот как. Значит, все все же сложилось хорошо. Но что это за ощущение? Кажется, оно чем-то похоже на то, как когда огонек радовался. Но при этом совершенно иное. Даже не припомню, видел ли вообще нечто подобное хоть где-то? Может где-то и мог об этом прочитать, но все же… нет, оно мне совсем неизвестно. Но судя по тому, что пламя изначально стремилось к произошедшему, а огонек вроде как даже стал немного ярче, предположу, что это ощущение все же позитивное».

***

А светлячок с не отпускающим его волнительным удивлением продолжает наблюдать за стремительно крепнущей между источниками связью. И в то же время заметно растущим пламенем, что несмотря на временами беспокойные вспышки разгорается более ярким сиянием. Но с тех пор, как это беспокойство уже кажется, давно стало частым его спутником, судя по постепенно угасающей силе вспышек похоже, что пламенная душа становится все менее восприимчива к его разрушительному воздействию…

Но вдруг пламенные сполохи вновь обретают свой прежний яростный вид, при этом отдаваясь сильным жаром. Что вопреки ожиданиям вызывает странные, болезненные ощущения. И явно ощущая то же самое, источники синхронно замерцали. И почему-то это вызывает лишь беспокойство.

Желая выяснить причину происходящего, погрузившись в воспоминания яростно вспыхивающего пламени, светлячок узнает, что сейчас происходит то, чего пламенная душа стремилась избежать. Теперь, когда ее пламя слилось с сиянием ауры, иной мир обратил на это внимание. И теперь причиняет ей боль…

Однако зная, что боль источника отразилась бы на его свечении, подлетев и всматриваясь в его глубь, светлячок не замечает никаких изменений. Кроме тех, что происходят из-за буйства пламени. И это вводит в растерянность. Ведь с одной стороны - воспоминания пламени не могут ошибаться. Но с другой - и сам свет также не может скрывать хранимых в нем ощущений. И судя по его состоянию, в том мире нет ничего, что причиняло бы его источнику какую-то значимую боль. Тогда же, в растерянности обратившись к воспоминаниям своего творения, светлячка вдруг поразила открывшаяся истина…

«Вот как. Так значит, тот мир действительно причиняет источникам боль? Но при этом она никак не отражается в их свете потому, что они целенаправленно ее скрывают. Чтобы она… хм… не достигла души? Значит, таким образом хотят ее защитить?

Впрочем, учитывая, что они обладают своей волей, это вполне возможно. Хотя, судя по состоянию огня не похоже, чтобы их план удался. Или же его душа просто… хм… нет, вряд ли такое возможно. Все же я знаю слишком мало, чтобы делать подобные предположения».

***

В какой-то момент, теряющегося в догадках светлячка отвлекает внезапное, необычное предчувствие. И впервые ощущая что-то настолько волнительное, он начинает кружить над пламенной душой. Как вдруг заметив что-то необычное в ее с источником связи, направляется туда. Однако несмотря на убежденность в происходящих в ней изменениях, увидеть в ее течении ему так ничего и не удается.

Но не успевает светлячок об этом задуматься, как странное чувство вновь заставляет отвлечься. На этот раз на пламя, которое вскоре начинает необычно искажаться, выпрямляя в разные стороны еще недавно хаотичные, теперь же начавшие накапливать яркое свечение языки… И вот, вдруг сорвавшись с их кончиков, множество сияющих комочков отправились в разносторонний, невесомый полет. Но скоро некоторые из них останавливаются в пределах сияния пламенной души, в то время как другие став лишь белыми точками почти скрываются далеко в пустоте.

И с остановкой последнего необычного сияющего комочка пламя вновь обретает свой прежний вид. А странное ощущение, тут же исчезнув, уступило место волнительной радости. С которой, мечась между сияющими комочками, светлячок не может поверить в то, что несмотря на пережитые потрясения в его мире так скоро начала зарождаться - его истинная форма…

Однако, несмотря на радостные чувства его не отпускает желание понять причину этих перемен. А вспомнив о связи и ее необычных изменениях, светлячок снова направляется туда. И хоть на этот раз также не увидев в ее свечении никаких перемен, он замечает их в самом пламени. Они едва заметны, но внимательно наблюдая становится видно, как пламенные язычки медленно оплетаются вокруг связи, словно стремясь к ее источнику. Но по какой-то причине себя же и останавливают…

Догадываясь, что причина сокрыта в ином мире, светлячок погружается в пламенные воспоминания. Но блуждая среди них, ему так и не удается обрести понимания, в чем именно та причина заключена. Так или иначе осознавая, что она и стала началом светлых в его мире перемен, светлячок смиренно принимает эту неясность…

«Истинная форма его мира? Что это значит? Разве момент появления этого пламени уже не был этой самой формой?.. Чем больше узнаю об этом мире, тем больше он кажется все менее неодушевленным. Как будто… он все это время пытается развиваться. Как будто в другом мире он и вовсе живой организм. И из того, что уже знаю, мне приходит на ум лишь единственный похожий вид…

Вот уж никогда не думал, что мой первый сон окажется настолько необычным. А может, даже хорошим заделом для начала какой-нибудь истории? Возможно, будь на моем месте кто-то другой, то он бы смог притворить ее в реальность. Даже нарисовать по ней целую мангу…

Может, однажды заметив на магазинной полке, я бы даже ее купил. Возможно, даже извлек из нее пользу… Да. Думаю, ознакомиться с ее содержанием мне бы было полезно. Вот только это уже невозможно. Ведь вряд ли кому-то может присниться то же самое. Да и если предположить такую вероятность, то этот кто-то может просто не оказаться тем самым. Тем самым, кто сможет, или захочет воплотить свои иллюзии в реальность.

Может оказаться кем-то… вроде меня»…

***

Внезапно от размышлений отвлекает поглотившее сознание удивление светлячка, заметившего запульсировавшее свечение его творения. Вслед за чем его связь начинает редко, но заметно мерцать, временами полностью угасая. И в то же время ему в такт мерцает сияние второго источника и души, чье пламя искривляется каждый раз, когда в очередной момент гаснет сияние его с источником связи…

Наблюдая за чем светлячок понимает, что происходящее почти повторяет то, что когда-то сделал и он сам. Что это ни что иное, как стремление источника ослабить свою с пламенем связь. И судя по резким, скачкообразным переменам в ее сиянии, очень похоже, что в эти краткие моменты связь полностью прерывается. А ее сила, несмотря на все попытки пламени сопротивляться, продолжает стремительно слабеть.

Но светлячка больше удивляет не внезапное стремление его творения, а неожиданная реакция со стороны пламенной души. Ведь вспоминая прошлое, он понимает, что происходящее должно причинять миру сильную боль. Однако несмотря на то, что душа действительно ее испытывает, по поведению пламени не похоже, чтобы эта боль хоть сколь-нибудь ей вредила. И желая выяснить причину столь необычного явления, светлячок вновь погружается в воспоминания пламени. Но видя его терзания в другом мире и сравнивая с их отражением здесь, светлячка одолевает лишь еще большая растерянность…

«Вот как. Так ощущения души в том мире совершенно отличаются от тех, что она испытывает здесь? Но разве такое возможно? Не уверен, насколько правильно будет сравнивать ее ощущения с теми, что чувствуют обычные люди. Но если предположить, что в том мире душа ощущает то, что можно назвать… хм… на сколько понимаю, душевной болью, то разве та боль не должна отражаться здесь в еще большей степени?

Учитывая все произошедшее ранее, то, что происходит сейчас - странно. Конечно, можно предположить, что этому как-то способствует второй источник. Все же его свет также реагирует на происходящее, что так или иначе отражается и на пламени. Но пока, похоже, и сам огонек не понимает, в чем именно дело. Но что еще более непонятно, почему созданный им источник вдруг начал ослаблять свою связь?..»

Вскоре задавшись этим же вопросом, направившись к источнику душевной боли и погрузившись в его воспоминания, светлячок пытается найти ответ. И посреди безграничного потока чувств и ощущений, так же открываются и его намерения…

«Вот как. Значит, обретя свою волю он начал догадываться о… своем предназначении? Хм… Но не похоже, чтобы источник знал о существовании этого мира. Да и о том, что его создал этот огонек, похоже, тоже. Впрочем, его догадки все же верны.

Ведь он был создан лишь затем, чтобы вернуть пламени утраченный когда-то свет. Но несмотря на то, что большая его часть все еще остается частью черного огня, источник почему-то считает, что… м-м… душа уже в нем не нуждается? Или… Не пойму, что значит, "боль, что возродит истинный свет"?

Очевидно, что это напрямую связано с намерением источника однажды полностью прервать связь. Вот только как это взаимосвязано? Да и почему-то кажется, что эти намерения расходятся с его мыслями. Как будто источник на самом деле желает оставаться связанным с душой. И похоже, не только с ней одной… Вот как. Значит, намерения вопреки своим желаниям, да?..»

В то же время также осознавая разногласия внутри источника и догадываясь об их причине, светлячок направляется к связывающему источники лучику. И наблюдая за ним, со временем замечает, что сияющий поток от сотворенного источника становится лишь плотнее.

Практически убедившись в верности своей догадки, светлячок так же наблюдает за сияющим течением и в связи его творения с пламенной душой. И там, он замечает постепенно набирающий силу совершенно противоположный процесс. Это стало завершающей деталью, объясняющей причину как намерений его творения, так и иной реакции пламенной души на ослабляемую с ней связь. А с этим знанием зарождается печаль…

Печаль от того, что в стремлении защитить свой мир, светлячок сам того не желая создал совершенно новый. Мир, что с самого начала был обречен на страдания…

Горькая печаль от того, что даже будучи способным это предотвратить. Убедить тот мир отказаться от своих намерений… светлячок этого не сделает. Ведь он знает, что тот мир, наверное, даже больше чем он сам, желает этому миру света…

***

Но внезапно печаль затмевается странным, но уже знакомым чувством. Что будто неведомой силой притягивает к пламени взгляд. И скоро приходит осознание, что уже вот-вот этот мир изменится вновь.

А затем, искривляющиеся от боли из-за вновь прерванной с творением светлячка связи пламенные языки, словно ее превозмогая, начинают тянуться в разные стороны, кажется, пытаясь выпрямиться.

И в тот же момент свечение сияющих в пространстве комочков начинает еле заметно мерцать. А в его плотном скоплении проявляется дрожащая, необычная рябь. И с волнительным восхищением наблюдающему за тянущимся к ним пламени светлячку начинает казаться, что с момента самого зарождения, с истоком его мира вот-вот произойдет нечто самое яркое, теплое и прекрасное…

Но спустя несколько мгновений необычное чувство вдруг в мгновение почти угасло. А прекратившиеся вслед за ним трансформации возвращают мир к исходному состоянию, оставив после себя одно лишь смятение… Однако же, уже почти отдавшись этому чувству, но вдруг что-то заметив и словно совсем о нем забыв направившись к связывающему пламя с аурой лучику, светлячок начинает за ним наблюдать…

Какое-то время непонятно, что на него так повлияло. Но с нарастающей надеждой становится ясно, что несмотря на так и не свершившееся, до этого безуспешно вившиеся вокруг связи пламя, теперь же словно преодолев собственный барьер плетется вокруг ее сияния, медленно приближаясь к источнику…

И когда до него остаются считанные мгновения, сознание снова поглощает необычное чувство. Вместе с чем вновь вытянувшись в стороны, пламенные язычки, кажется, тоже куда-то стремятся. Но ограниченные пустотой и силой пламени, не способны этого достичь.

В то же время в глубине покрытых рябью комочков начинает скапливаться яркое свечение. В котором кажется, проявляются переливающиеся бело-красными оттенками частички. Что в тот же момент, только пламя достигнув источника начинает оплетаться вокруг его свечения, становясь все более заметнее, начинают мельтешить, словно стремясь вырваться наружу…

И вот в сиянии уже оплетенной пламенем ауры мелькает множество ярких пламенных язычков, что с каждым мгновением становясь ближе к ее истоку, все сильнее сливаются с источаемым им светом.

Кажется, что спустя несколько мгновений этот мир не только изменится, но и пламя его души, словно слившись с сиянием вот-вот станет единым с его истоком. И несмотря на волнение от наблюдения за нечто столь необычным и неизвестным, светлячок почему-то совсем не испытывая страха этого ждет…

Но в какой-то момент свечение ауры вдруг начинает неровно мерцать, а необычное чувство - вновь угасать. И в тот же миг, так и не достигнув сияющего истока, пламя становится неровным и тусклым, и, кажется, начинает отступать. Но только зарождается понимание, что привнесет одно лишь сожаление, как мечущееся пламя переменно возвращая былое сияние кажется, продолжает пытаться дотянуться к желанному свету.

Но вдруг вырвавшиеся из глубины его истока черные частички, будто обжигая, не подпускают пламя ближе. И разрастаясь, стремительно поглощая окружающее сияние, заставляют отступать. И несмотря на все его сопротивление, вытесненное тьмой с глубин когда-то яркого тепла пламя, однажды в очередной раз потускнев, уже не сияет вновь. Лишь слабо дрожа, цепляется за последние частички исчезающего во мраке сияния. Словно ожидая, когда эта тьма настигнет и его…

Почти сразу осознав, что вот-вот произойдет что-то плохое, светлячок тут же мчится к нему. И в воспоминаниях осознает, что скоро этому миру грозит утратить с источником связь. А вместе с ней утратив и свое сияние, погрузиться во мрак…

И даже осознавая, что это не лишит мир всего его светлого сияния, но испытав ту боль, что скоро станет лишь еще сильнее, светлячок желает это предотвратить. И догадавшись о единственном способе это сделать, он собирается отправиться к к своему творению, намереваясь через него поведать об этом и пламенной душе. Но лишь только вынырнув из воспоминаний, светлячок сразу замечает, как в этот же момент сияние его творения несколько раз еле заметно мерцнуло. И только становится понятно, что это было его вмешательство в происходящее, как пламя вдруг озаряется ярким сиянием. И стремительно пробиваясь сквозь обжигающую тьму, прорывается к уже кажется, утратившему сияние истоку…

И уже спустя лишь мгновение множество пылающих язычков подобно молнии вонзаются в его непроглядную тьму. Что в тот же миг исчезнув в ослепительной вспышке, уступает место почти угасшему необычному чувству. Которое в мгновение окрепнув, стремительно превращается в нечто иное, затмившее разум шквалом нахлынувших необъяснимых ощущений.

А в то же мгновение из пламени вновь вырывается множество пылающих язычков. Каждый из которых, словно обретя силу, стремительно разрастаясь кривыми и ломанными формами, неуклонно движется к своему стремлению…

И уже скоро один из них, добравшись до самого близкого к пламени комочка, коснувшись кончиком его света, словно разжигая мельтешащее внутри свечение бело-красным огнем, наконец высвобождает заточенное в нем сияние. А вслед за ним так же высвободившееся сияние и всех остальных, озарило весь этот мир ослепительным светом…

Но даже ослепнув, ощущается, как продолжающий восторженно наблюдать за происходящим светлячок осознает, что это наконец свершилось. То, ради чего пойдя против самих законов мироздания и рискнув всем, он стремился сохранить частичку той сияющей, обреченной уже давно угаснуть искорки. Искорки, что теперь озарившись ярким и прекрасным теплом, позволила этому миру наконец принять свой истинный облик.

Позволила ему - расцвести…

«Что? Расцвести?.. Расцвести… Почему в мыслях возникло именно это слово?..»

Скоро достигнув своего пика, словно олицетворив завершение прекрасной трансформации, буря чувств и ощущений начинает угасать. Уступив место радости, что скоро сменяется умиротворением. А в постепенно привыкающем к сиянию взгляде начинает проявляться тот самый, завершенный - истинный облик.

Облик расцветшего мира, все пространство которого еще недавно было усеяно лишь светлыми комочками. Которые же теперь став бело-красными пламенем, подобно цветам распустили множество пылающих лепестков.

И чье скапливающееся в центре сияние, напитываясь силой пламенных ветвей, излучает как никогда яркий, очень теплый свет. Что распространяясь далеко вокруг, кажется, не оставляет в этом мире и крупицы, обделенной его теплом…

А скоро проявляется и сама душа. В чьем умиротворенном пламени мелькают необычные, переливающиеся голубоватыми оттенками частички, которые, кажется, обретают свое начало в его с аурой связи. А внутри самой ауры, из слившегося с ней пламени кажется, появляются бело-красные огоньки. Что медленно скрываясь внутри сияния, словно сливаются с его истоком…

***

«Так вот значит как выглядит его истинный облик? Да, учитывая, каким пустым недавно был этот мир, наверно, это множество ярких огней и правда можно было бы сравнить с его… цветением»…

В тот же момент взгляд начинает расплываться, а переливающиеся пламенные огни утрачивают четкость…

«Цветение… Мир, который однажды расцветет»…

Взгляд расплывается еще сильнее, а видимое начинает искажаться и мутнеть. Но несколько раз моргнув, удается вернуть все в норму…

«Как странно… почему эти мысли вновь вызывают у меня то самое, странное ощущение?..»

Взгляд вновь искажается и плывет, но снова несколько раз сомкнув глаза, удается это исправить…

«Что это за ощущение? И почему оно мне так знакомо?..»

Взгляд вновь покрывается странной, искаженной пеленой. Что хоть и исчезая, почему-то без остановки продолжает появляться вновь…

«Почему все расплывается? Никак не могу это остановить. Что происходит?..»

Продолжая моргать, пытаясь вернуть зрению четкость, в глазах скоро начинает ощущаться странное, с каждым разом лишь усиливающееся покалывание…

«Не понимаю, что происходит? Почему такое ощущение, будто в глаза попадает какая-то жидкость? В этом же мире нет ничего подобного. Так откуда она берется?..»

В очередной раз зажмурившись, тут же ощущается, как по щекам потекло что-то теплое. А в то же время под сомкнутыми веками вновь начинает скапливаться жидкость. Что скоро найдя путь наружу, начинает течь из краешков глаз…

«Она что… появляется во мне?.. Вот как. Так значит, тут я способен и на такое? Но почему это происходит? Можно было бы понять, что это результат ощущений огонька. Но сейчас похоже, он спокоен. Но тогда получается, что причина в этом странном ощущении?..

Почему я вообще до сих пор его чувствую? Почему, думая о нем, снова и снова возникают мысли о цветущем мире? И почему мне все больше кажется, что этого никогда не произойдет? Я же ведь сам стал этому свидетелем. Этот цветущий мир сейчас прямо передо мной.

Так почему слез становится все больше? И почему это странное ощущение все сильнее заставляет думать, что я… этот мир… уничтожил?..

Нет. Невозможно. Я просто… на это не способен… Да, верно. Не способен. Ведь это сон, над которым у меня нет власти. А даже если бы и была… Впрочем, неважно. Ведь все эти ощущения. Мысли. Слезы. Весь этот мир - всего лишь иллюзия…

Иллюзия, что так или иначе скоро должна исчезнуть… Да. Должна. Исчезнуть. Бессмысленно об этом думать. Бессмысленно на это смотреть. Бессмысленно. Бессмысленно»…

***

Постепенно освобождаясь от навеянных мыслей, сознание начинает покидать и странное ощущение. Вслед за которым скоро прекращают появляться и новые слезы. Кажется, что уже можно вновь открыть глаза… Но этого не случится. Ведь иначе этот иллюзорный мир вновь позволит тому необъяснимому чувству вторгнуться в разум. Но тем не менее несмотря на импровизированную тьму все еще ощущается его присутствие.

Однако скоро его сменяет зародившаяся печаль наблюдающего за слабеющим, связывающим пламя с сотворенным источником светом, светлячка. Который видя в источнике целый, неотличимый от его собственного мир, бессильно борется с пониманием, что этот самый мир уже очень скоро встретит участь, что с самого его зарождения уже была предрешена…Мир, чей свет уже очень скоро останется наедине с собой. И сокрытой в нем тьмой…

Навсегда…

Понимая, что лишившись иного согревающего сияния мир начнет терять частичку за частичкой свое собственное, пытаясь удержать эту тьму внутри. Понимая, какую боль все это время она будет ему причинять. Понимая, что однажды его свет просто угаснет…

Понимая, что он тоже об этом зная, принял эту судьбу…

И прекрасно понимая, что он поступил правильно…

Светлячок не желает ему такой судьбы! Не может этого принять! Хочет, чтобы этот мир остался! Чтобы несмотря ни на что смог увидеть, насколько еще более ярким, теплым и прекрасным станет сияние спасенного им света! И пусть светлячок не способен сиять столь же ярко и тепло, он хочет поделиться с ним своим…

И зародившаяся с этим желанием решимость вмиг прогоняет гнетущее чувство. На замену которому приходит твердая уверенность, что этот мир не исчезнет. И что однажды, в том мире он обязательно обретет…

***

Вдруг поток мыслей сменяется новым, беспокойным, как и само внезапное ощущение. А затем светлая, скрывающая мир от глаз пелена начинает мерцать. Очевидно, что снова происходит что-то тревожное. И почему-то даже не открывая глаз уже прекрасно известно, что именно.

Прекрасно известно, что в этот самый момент сияние еще недавно слившейся с пламенем ауры стремительно угасает. Что пламенная душа никак не может это остановить…

И что цепляясь за угасающий свет, издав пронзительный вой, начинает отдаваться тьме.

И что творение светлячка вновь ее спасло.

И хоть светлячок совершенно растерян и не может даже предположить, что случится дальше… почему-то это тоже уже прекрасно известно…

Прекрасно известно, что уже спустя мгновения мечась и цепляясь за последние почти угасшие светлые частички, стараясь сиять так же ярко, как раньше, пламя будет пытаться вновь наполнить его исток сиянием. Что стремительно угасая, просто исчезнет в пустоте…

И что уже очень скоро каждая частичка некогда цветущего ярким теплом мира начнет стремительно чахнуть, сгорая в черном огне…

А затем и пламя, вдруг став неестественно спокойным… словно сдавшись… отдавшись мучительной, холодной тьме, в момент покроется пылающим мраком…

И вот пробивающийся сквозь веки свет сменяет тьма…

И несмотря на попытки светлячка и последнего, оставшегося в мире сияния защитить от нее пламя души, их свет лишь бессильно бьется о обжигающую боль истока.Чье пламя уже готовится погрузить весь мир в небытие.

Своей - последней вспышкой…

Но вдруг, даже сквозь темную пелену прорезается резкий ослепительный свет. Что явно не соответствуя ожиданиям, все же побуждает взглянуть. И увидеть, как из единственного, казалось бы, не способного излучать подобное сияние свечения срывается множество тонких ослепительных лучиков. Которые тут же, подобно иглам вонзаются в черное, лишь отдаленно напоминающее огонь нечто.

И хоть их свечение лишь коснувшись его поверхности тут же скрывается, кажется, все же не исчезает. И несмотря на то и дело гасящий его мрак, кажется, продолжает проникать все глубже и глубже…

И скоро, продолжающие появляться бессчетным, скрывающимся в непроглядной тьме потоком, нити начинают неумолимо покрываться густыми, беспросветными языками когда-то светлого и яркого пламени. Что стремительно по ним плетясь единой, яростной волной набрасываются на ненавистный свет, тут же растворяясь в нем множеством темных частиц…

Зарождается надежда, что источнику, как и раньше, удастся исцелить пламя от погасившего его мрака и вернуть миру светлое тепло… Но под неумолимым натиском кажется, нескончаемой тьмы, уже скоро его собственное сияние начинает стремительно тускнеть. И за несколько мгновений утратив силу, не способное и дальше рассеивать плетущиеся к нему языки, начинает сливаться с их холодным мраком…

И чтобы хоть как-то ему помочь, светлячок немедля пытается соприкоснуться с источником. Но все его попытки неуклонно пресекаются обжигающей болью. Болью, что раз за разом лишь отбрасывая назад, обрекает его наблюдать за стремительно угасающим сиянием…

С чьей последней, исчезнувшей частичкой, светлячок остался совсем один посреди поглотившего мир мрака.

В котором скоро… погас и он сам…

«Вот как… Значит, этот мир действительно исчез. Я все же не ошибся. Надо же. Хотя, в какой-то момент и показалось, что… Впрочем, судя по пропавшим ощущениям, это уже неважно»…

***

«Снова пустота… Даже как-то непривычно опять тут оказаться. Даже странно, что я вообще обратил на это внимание. Хоть ощущения и пропали, но мои мысли по-прежнему отличаются. Почему-то, несмотря на очевидный конец я думаю о том, чтобы снова туда вернуться. Снова увидеть тот странный, непонятный, яркий и теплый мир… Почему же?..»

В то время, пока разум пытается в этом разобраться, вскоре вновь появляется какое-то слабое, смутное ощущение. А затем среди пустоты загорается маленькое тусклое свечение. Кажется, в том же месте, где погас светлячок.И словно ничего не понимая, он начинает медленно и хаотично плутать…

До тех пор, пока в его крошечном сиянии вдруг не проявляется часть тонкой, сплошь оплетенной нечто пугающе черным нити. Вслед за которой раскрывается еще множество таких же, уходящих далеко в пустоту.

И в тот же момент сознание поглощает шквал сменяющих друг друга ощущений. Настолько стремительный, что не разобрать даже и одного. Но через мгновения вся эта буря чувств утихает, оставив лишь одно - стремление защитить. И словно что-то вспомнив, вдруг засияв как прежде, светлячок устремился вдоль несчетных черных волн, что скоро привели к пламенной душе…

Тому, чем стало то, что от нее осталось…

Нечто бесцветному и кристаллическому, почти полностью скрытому под слоем переплетших его мрачных нитей. Чьи вонзенные глубоко внутрь кристалла кончики непрерывно продолжают покрываться словно появляющейся из ниоткуда тьмой. Тьмой, что непрерывным, медленно ползущим потоком устремляется к их источнику…

И вдруг вновь что-то вспомнив, направившись обратно вдоль множественной, попутно плетущейся непроглядной ряби, светлячок устремился вперед. Настолько быстро, словно пытаясь ее обогнать, чтобы успеть остановить. Не подпустить к истоку еще одного, дорогого ему мира. Даже понимая, что он… уже опоздал…

И даже воочию увидев на его месте лишь беспросветный вьющийся сгусток. Даже понимая, что в нем не осталось и частички светлого тепла. Веря, что все еще есть возможность все исправить, светлячок продолжает бороться со стремительно подступающим отчаянием. Надеясь найти способ, вновь мчится к душе, намереваясь обратиться к ее воспоминаниям…

Но соприкоснувшись с кристаллом, его поражает лишь недоумение. От того, что он совсем их не чувствует. И хоть знает, что воспоминания все еще где-то там, внутри, светлячок видит лишь непонятные мутные образы. Словно воспоминания утратили нечто очень важное. Без чего, кажется, там теперь одна лишь пустота.

И в попытках понять хоть что-то, найти хотя бы малейшую подсказку, как все исправить… с каждым мгновением он все больше осознает свою беспомощность. Все больше отдается отчаянию… Отчаянию, которое заставляет вспомнить о совершенном выборе. Отчаянию, которое заставляет осознать его последствия.

И подобно тьме загасив искорку надежды, заставляет принять действительность. Смириться с тем, что душа желанного мира, чье светлое тепло он стремился сохранить - угасла…

Что ее свет… уже никогда не вернется…

И в тот самый миг отчаяние сменяет пустота. А утратив почти все сияние, светлячок не сдвигаясь с места, кажется, лишь сильнее жмется к кристаллу. Окруженный ползущей с его глубин тьмой. Словно покорно ожидая… когда тоже станет ее частью…

«Вот уж не думал, что те мысли сбудутся. Что я снова сюда вернусь. Конечно, можно было бы так подумать, но более вероятно, что, как казалось, это еще не было концом. Но теперь»…

Вдруг взгляд вновь начинает размываться от подступающих слез…

«Что? Снова?..»

Попытки проморгаться и вернуть взгляду четкость делают все только хуже…

«Я же ведь сейчас ничего не ощущаю. Совсем ничего. Так почему они снова появились?.. Почему не останавливаются?.. Я не понимаю. Не понимаю… Впрочем»…

Прекратив моргать, взгляд тут же затмевает колкая пелена…

«Неважно. Бессмысленно пытаться. Ведь в конечном счете это ничего не изменит… А почему я вообще подумал, что могу что-то изменить? Выглядит как мышление кого-то, способного на что-то повлиять. Но очевидно же, что в данной ситуации подобные мысли просто ошибочны.

Даже если и предположить, что я не был бы скован. Что мог бы взаимодействовать с этим миром. То даже в таком случае… если даже этот огонек не смог сохранить свой мир. То что уж говорить про такого, как я?

Да, все так и есть. Бессмысленно даже предполагать, что я мог бы что-то сделать. Видимо, в отличие от тех ощущений, их воздействию нужно больше времени, чтобы окончательно исчезнуть. Что ж. Учитывая, что они были последними, скоро уже снова»…

Но вдруг сквозь мутную пелену со стороны кристалла пробивается краткий светлый проблеск…

«М? Там что-то сверкнуло? Неужели… и это тоже еще не конец?»

Несколько раз проморгавшись и вернув часть зрения, Тоширо всматривается в кристалл, ожидая увидеть, что будет дальше. Но некоторое время вглядываясь в темноту, в ней не заметно ничего необычного…

«А мне уже показалось, что… Нет, вряд ли в этой ситуации слово "показалось" будет уместным. Я… действительно ожидал, что сейчас снова что-то произойдет. Что-то… что можно было бы назвать чудом. Но, похоже, даже в этом иллюзорном мире возможности подобных явлений не безграничны. Видимо, тот свет был всего лишь иллюзией моих ожиданий»…

Но не успевает Тоширо отвести взгляд, как в том же месте вновь проявляется яркий маленький отблеск. Что на этот раз уже не исчез. И уже затем, опустошенное сознание вновь начинает наполняться пока еще слабыми, туманными ощущениями. Что вслед за медленно разгорающейся яркой частичкой обретают ясность. Вслед за которой неспешно и неохотно мерцает тусклое сияние светлячка, словно отказывающегося принимать происходящее. Которое, несмотря на очевидное зарождение внутри кристалла яркой пламенной искорки кажется ему нереальным. Невозможным.

Но кажется, пробившееся к светлячку сквозь кристаллические пустоты тепло вдруг в мгновение словно разожгло его свечение вновь ярким сиянием.

И хоть все еще с трудом веря в реальность происходящего, но наблюдая за разгорающейся светлой частичкой, светлячку все больше кажется, что его мир все еще не исчез. Что несмотря на поглотившую его тьму, мир все еще пытается сопротивляться. Еще надеется вернуть утраченное. И вместе с этими мыслями в светлячке вновь зарождается надежда. Надежда, что однажды вспыхнув, и развеяв мрак ярким пламенем, эта маленькая искорка поможет светлому теплу вернуться и вновь озарить сиянием весь этот мир.

Но только эти мысли возрождают веру в светлое будущее, как вдруг прекратив расти, пламенный комочек омрачил его нависшей тьмой. А наблюдая за этим ничтожно крохотным огоньком, что кажется, может вот-вот погаснуть, светлячок все больше понимает, что это все, что миру удалось сохранить… И понимая, что ни один источник не сможет зародиться в этом беспросветном мире, он осознает, что искорке просто неоткуда обрести силу… чтобы его спасти…

А какой-то момент светлячку и вовсе начинает казаться, что эта искорка появилась лишь затем, чтобы заставив поверить в пустую надежду причинить ему лишь больше боли. Наказать еще сильнее за совершенную ошибку. И с этими мыслями надежда вновь стремится исчезнуть в пустоте. А за ней и недавно обретенное светлячком сияние…

И вот, близясь к тому, чтобы погаснуть, несмотря на давящее отчаяние светлячок вдруг вновь разгорается ярким светом. Несмотря на осознание, что именно из-за его ошибки свет его мира исчез. Несмотря на собственное бессилие. И несмотря на бессилие искорки - чья судьба лишь бесследно угаснуть… светлячок не может этого принять!

Пусть даже их свет мал и бессилен против этой тьмы, но понимая, что как бы слаб не был этот мир, он все еще не сдался, светлячок - тоже отказывается сдаваться! Он не позволит искорке надежды просто угаснуть!

Даже если придется пробиваться сквозь непроглядную обжигающую тьму…

Он будет сражаться с ней за свой мир до последней крупицы тепла!!!

И тут же подавив отчаяние непоколебимой решимостью, тоненьким лучиком проникнув вглубь кристалла, светлячок намеревается слиться с зародившейся в нем пламенной частичкой. И в тот самый момент, лишь ее коснувшись, сознание поглощает множество ярких образов, что некогда были частью теплых воспоминаний. Но теперь - лишь отголоски того, все это время согревающего мир сияния. Настолько чистого и яркого, что даже тьме не удалось его омрачить…

И скоро став с пламенной частичкой единым целым, переполняясь пылкой надеждой светлячок направляется к истоку мира, что даже утратив свет, все еще продолжает защищать этот мир… Но оказавшись у его беспросветных границ, светлячок вдруг останавливается. Хоть и уверен, что где-то там все еще сокрыта крупица светлого тепла, совсем не знает, где именно. И хоть теперь обрел частичку способной сопротивляться мраку пламенной силы, светлячок прекрасно понимает, что она не безгранична. Даже с ней он не сможет долго существовать посреди этой ужасной и мучительной тьмы.

Но надеясь, что в воспоминаниях пламени может быть какая-то подсказка, светлячок пытается сложить ее осколки со своими воспоминаниями в нечто, что позволит ее найти. Однако даже это сделав, не найдя никаких подсказок, он расстраивается…

Но неожиданно, в какой-то момент ощущает что-то необычное. И скоро понимает, что это чувства пламени, что срезонировав с воспоминаниями, словно стремится куда-то попасть. А прислушиваясь к этим ощущениям, светлячок понимает, что они ведут куда-то в пустоту. И хоть знает, что там ничего нет, ему почему-то кажется, что есть. И близко.Повинуясь пламени, светлячок направляется к его устремлению. И уже скоро в его сиянии проявляется небольшое прозрачное искажение. А вместе с ним приходит понимание, что это аура. Почему-то не исчезнувшая даже несмотря на угасший исток, к которому пламя и стремится.

Не думая о столь необычном явлении, светлячок немедленно его касается. И в тот же момент ощущает, как пламя начинает резонировать еще сильнее, уже не просто куда-то стремясь, а словно пытаясь вырваться наружу. Кажется, еще немного и пылающая мощь разорвет его на части. И это… пугает.

А пока светлячок растерянно пытается осознать происходящее, его свечение начинает бесконтрольно мерцать, с каждым мгновением становясь все ярче. И скоро, не в силах больше удерживать эту мощь, светлячок позволяет ей высвободиться. И в тот же миг из его словно вспыхнувшего пламенем сияния устремился тонкий прозрачный луч, что тут же исчез, вонзившись Тоширо в грудь…

«Что это было? Этот луч… Прямо как… в тот раз. Неужели он… Нет, невозможно. Это же ведь было так давно. Это просто не может быть связано. Или же… Нет, не понимаю. Это… невозможно. Просто невозможно»…

К этому времени пламя успокаивается, а пугающее ощущение сменяется уверенностью, что где-то там находится нечто важное. Что обязательно поможет светлячку найти во тьме ту частичку надежды, которая сможет спасти не только его собственный мир.

И кажется, вот она - возможность все исправить! Но светлячок лишь сильнее погружается в сомнения. Хоть и сам не понимает, почему. Может, потому, что даже не представляет, как долго придется почти слепо искать в безграничном, пустом пространстве? А может, потому… что потом уже может стать слишком поздно?..

Но так или иначе понимая, что отправившись вглубь источника прямо сейчас он, скорее всего просто исчезнет, светлячок решает прислушаться к гласу пламени и отправиться на поиски неизвестной надежды. Лишь веря, что в конце концов все будет не напрасно. И решительно устремившись вслед за лучом, также скрылся в груди.

И хоть кажется, что светлячок просто исчез, его ощущения никуда не делись, по-прежнему вызывая повторяющиеся раз за разом мысли: «Обязательно найду.» «Обязательно все исправлю.» «Ни за что не сдамся.» Раз за разом. Раз за разом…

«Эти мысли… Мир, что был уничтожен… Стремление все исправить… Вот как. Так этот огонек… Ми? Не понимаю, как это возможно. Но в этом мире произошло все то, о чем она мне рассказывала. Слишком много совпадений, чтобы отрицать то, что я только что стал свидетелем ее прошлого… Нет, испытав все то множество ощущений… я как будто его прожил…

И даже вновь оставшись здесь, среди пустоты, продолжаю их ощущать. Множество ощущений, раз за разом пытающихся заставить остановиться. Убедить в том, что все бессмысленно. Но несмотря на это сильнее всего ощущается и то необычное, подавляющее их ощущение. Что порождает одни и те же повторяющиеся раз за разом мысли. Будто какая-то мантра»…

В тот же момент вокруг на мгновение мерцает тусклый свет, кажется, словно появившийся из тела…

(тихое эхо) — Не сдамся… Должна… Должна исправить… Обязательно…

«Что это? Только что… прозвучал ее голос? Так она… Ми не исчезла?.. Ты же здесь, Ми?..»

(эхо) — Не могу… сдаться…

Вокруг вновь появляется тусклое и мерцающее свечение. И кажется, медленно становится ярче…

(нарастающее эхо) — Обязательно исправлю. Он обязательно вернется. Ни за что… не позволю исчезнуть!..

Свет начинает гаснуть вновь…

(крича) — НИ ЗА ЧТО НЕ СДАМСЯ!!!

И свечение, что казалось должно было вот-вот угаснуть, с промелькнувшей пламенной вспышкой разгорается ярким теплым светом. Чье сияние в миг рассеяв густую тьму на несколько десятков метров вокруг, проявляет множество дочерна иссушенных деревьев с таким же мрачным, источающимся из их испещренной глубокими бороздами коры дымом. А с пришедшим вместе с этим осознанием освобождения от незримых оков скоро начинает слышаться необычный, доносящийся спереди вой. Где-то, в сокрытой пустотой дали.

«Что… Вой?.. Лес… И этот свет… Так я что, снова здесь? Я… вернулся?»

— Ми…

(взволнованно) — Тоширо! Скорее, идем! Я не знаю, сколько еще смогу тут быть!

— Но…

— Пожалуйста, быстрее идем к ней!!! Прошу…

Тут же сознание стремительно поглощает какое-то странное ощущение. Но хоть Тоширо уже к этому привык, тем не менее к нему приходит четкое понимание, что Ми права. Времени на разговоры нет. Необходимо спешить.

— Хорошо…

***

И вот, в спешке пробираясь через густую, словно источающую мрак чащу, Тоширо вновь стремится к источнику нечеловеческого воя…

«И вот я снова здесь. В странном и непонятном мире. Куда, казалось, уже не вернусь. Снова спешу к источнику этого странного воя. К неизвестной девушке, к которой, казалось, уже опоздал… Даже как-то не верится, что это все еще не конец. Неужели мы правда… успеем ее спасти?..

Вот уж никогда не думал, что мысли о возможной неудаче будут для меня неприемлемы. И уже тем более не думал, что когда-нибудь буду пытаться кому-то помочь совершенно не за тем, чтобы принести пользу. Неужели это»…

— Прости…

— М?

— Я… я надеялась, что мне хватит своих собственных сил. Но ошиблась… Прости, что мне пришлось воспользоваться его силой.

— Что? Ты о чем?

— О пламени.

— О пламени? Так ты…

— Да. Знаю… И ты прав, они действительно мои.

— Вот как.

— Я никогда не хотела, чтобы ты это пережил… Надеялась, что тебе не придется все это испытать…

— Да ничего. Узнать, как ощущается то, что зовется чувствами, было очень полезно. Думаю, мне даже стоит быть за это благодарным.

— Нет. Ты не понимаешь…

— Да, многие ощущения мне правда сложно понять. Но все же непонятно другое, почему я вообще их ощутил?

— … Из-за связи… В тот момент, когда я высвободила сияние пламени, его сила укрепила нашу связь и… на мгновение объединила сознание.

— На мгновение?

— Да. Всего на мгновение, мы действительно стали единым целым. И потому ты увидел… пережил мое прошлое.

— Вот как… Но почему в таком случае эти ощущения… твои чувства… я все еще продолжаю их ощущать? Из-за окрепшей связи?

— Да… И это еще одна причина, почему я не хотела его использовать. И за что мне очень стыдно.

— Так вот что это за ощущение… Но не пойму, чего ты стыдишься?

— Ты же ведь сам уже понял, что эти ощущения на тебя влияют. Даже до этого момента, даже со слабой связью ты все равно ощущал их отголоски.

— Вот оно что.

«Теперь понятно, почему мои мысли были такими странными. Да и сейчас»…

— Хочешь сказать, тебе стыдно за то, что они мной… управляют?

И хоть ответа не последовало, судя по ощущению и навеянным его мыслям все и так очевидно…

— Хм. На самом деле, подобное довольно странно.

— Вот как?

— Ну так учитывая твою цель и то, что без моей помощи ее не достичь, вполне целесообразно исключить возможность моего неподчинения. Разве нет?

(притихнув) — Наверное… ты прав. Наверное, тогда мне даже не пришлось бы просить тебя о помощи.

— Вот и я о том же. Ведь я вполне легко мог бы и отказаться.

— Но ведь не отказался же.

— Не отказался. Но не думаю, что ты знала об этом заранее.

— И правда… Тот Тоширо, который мыслит лишь реальностью, не видя в иллюзиях никакого смысла, вряд ли бы стал обращать внимание на их проблемы. Но даже зная об этом, я надеялась… верила, что где-то внутри тебя все же сокрыта и другая, иная частичка. И была права. Я правда очень рада, что в тот момент ты сам принял то решение. И пусть мои чувства тебя меняли… Мне почему-то кажется, что даже без их влияния ты бы все равно поступил бы так же.

— Так думаешь?

— Угу.

— Хм. Не уверен, что ты права. Но, думаю, что раз согласился помочь, то уже не важно, что твои чувства мной управляют. Потому тебе нечего стыдиться… Мне даже кажется, что это и к лучшему.

— М? Это… к лучшему?

— Пусть ты лишь иллюзия внутри сна, но увидев твое прошлое и испытав все то множество необычных ощущений, я, хм… почему-то, как никогда раньше за всю свою жизнь понимаю, насколько сильно кто-то действительно нуждается в моей помощи. И впервые понимаю, что что-то зависит только от меня. И потому, пусть все это и нереально, я намерен помочь тебе найти ту девушку. И если это правда в моих силах - спасти.

Вдруг среди различных ощущений проявляется новое. Еле заметное и никогда ранее не ощутимое. Но почему-то уже прекрасно известное…

(притихнув) — … Спасибо…

— Я пока что еще ничего не сделал. И, кстати, я же ведь до сих пор ничего о ней не знаю, как и об угрожающей ей опасности. Думаю, мне было бы неплохо все же знать, что делать, если… когда мы ее найдем. Как я могу ее спасти?

— По правде говоря…

— Как это не знаешь? Но почему ты тогда уверена, что у меня это получится?

— Я… в это верю.

— Знаешь. Замечу, что слепая вера редко когда оправдывается.

— Знаю… Но сейчас, кроме нее у меня больше ничего нет…

— Вот как. Но если твои ожидания все же оправдаются, что мне тогда делать?

— Я… м-м… даже об этом не думала. Но если все будет хорошо, думаю, силой пламени мне удастся ее освободить.

— А что дальше?

— А дальше… твой сон завершится.

— То есть моя задача состоит лишь в том, чтобы ее найти?

(неуверенно) — У, угу.

— Вот как. Раз ты тоже не знаешь, значит, пока что придется следовать этому плану.

«Может, в конце концов мне действительно будет достаточно всего лишь ее найти?..»

Глава 1: ч.7

Скопление деревьев постепенно редеет. А скоро пройдя мимо последнего черненого ствола Тоширо выходит к открытому, сплошь усыпанному сухими листьями пространству. И ступив по безжизненному ковру, медленно погружается в его глубь…

«Какое необычное место. Напоминает осенний листопад. Однако не похоже, чтобы рядом были деревья. Откуда тогда берутся все эти листья? Еще и в таком количестве. Даже сложно представить, сколько их потребовалось, чтобы покрыть такую, вероятно, обширную территорию.

Да и судя по тому, что я уже почти по колено под их слоем… Ни один, даже густой лес не способен за сезон выделить столько листвы. Но если предположить, что этой листве не один год, если в этом мире вообще может быть такое понятие, странно, что даже в самом низу она ощущается одинаково».

На мгновение затормозив, Тоширо загребает с самого дна охапку листвы…

«И не просто ощущается. Она ничуть не отличается от остальной. Ни одного даже подгнившего листочка. Хм. Видимо, источник воя уже близко».

(восторженно) — Да! Ты прав! Она где-то рядом!

— Где-то в этом месте? Конечно очевидно, что здесь что-то есть. Но ведь это может быть очередная пустышка.

— Нет. Здесь, внутри каждого лепестка я ощущаю… (безрадостно) ее почти угасшее тепло… Она точно где-то здесь!

— Раз так говоришь… Правда, учитывая, что я уже почти по пояс в листве, не представляю, как ее тут искать. Вряд ли же она просто стоит и ждет.

— И правда… Но, наверное, здесь я уже смогу помочь. Если окажемся совсем рядом, думаю, я смогу ее почувствовать.

— Вот как? В таком случае особых трудностей быть не должно.

— Да… Надеюсь, что так и будет.

— Кстати, до сих пор не пойму. Если эта девушка как-то связана с твоим миром, то откуда у меня с ней связь? И почему ты сказала, что я когда-то давал ей обещание? И самое странное, почему я смог об этом вспомнить?

— Тоширо… извини… но я не могу тебе этого объяснить.

— Почему?

— Я же ведь уже говорила, что не могу нарушить закон…

— Я помню. Но учитывая, что твоего мира уже нет, разве теперь есть смысл подчиняться его правилам?

— …Ты прав. Мой мир исчез… Но… пока существует светлая частичка его души… он еще может вернуться! И потому, пока существует эта надежда, я не могу снова слепо пойти против его мироздания. Ведь так или иначе… возможные последствия вновь нависнут над его судьбой… А я не могу позволить своей беспечности окончательно все уничтожить…

— Вот как… Думаю, я тебя понимаю…

***

С тех пор, как Тоширо оказался по пояс в листве, уже, кажется, пройдя довольно далеко, впереди, в сокрытом пустотой пространстве проявляется множество плывущих и размытых образов. Что постепенно слившись вместе, начинают обретать необычный, со множеством длинных вдоль его продолговатой формы ответвлений, стремящийся вверх силуэт. Что хоть уже слегка и читаем, ближе к вершине вновь размывается, сливаясь с пустотой где-то высоко за горизонтом. Пока еще сложно понять, что это такое. Но очевидно, что оно невероятно огромное.

А спустя еще какое-то время по сторонам так же начинают проявляться различные силуэты, что слегка изгибаясь уходят куда-то под землю. И в какой-то момент в границах свечения кратко проявляется небольшая, древесная часть одного из них. А складывая увиденное вместе с силуэтами, начинает казаться, что сокрытое впереди огромное нечто - ничто иное, как дерево… И вот спустя еще время пути, в освещенной границе, наконец, проявляется частичка его огромного ствола. Из которого кажется, эхом доносится тот самый вой…

«Я в этом сне, конечно, видел много странного, но уж никак не ожидал увидеть нечто подобное. Без сомнений, она там».

(восторженно) — Да, Несомненно, она здесь! Под нами!

— Под нами?

— Угу! Я чувствую поток ее тепла, идущий откуда-то снизу.

— Вот как. И как туда попасть? Вряд ли у нас есть время, чтобы просто копать. Да и нечем. Ты сможешь проделать нам путь?

— Могу, но… не хочу делать это без крайней необходимости…

— А, точно. Пространство же ведь тогда тебя…

— Угу…

— Тогда думаешь, где-то здесь есть вниз какой-то путь?

— Не уверена… Но пока еще есть время, давай поищем.

— Как скажешь. Хм… А что это за ощущение?

— Так ты его тоже чувствуешь?

— Немного. Но о подобной эмоции мне ничего не известно.

— Это не эмоция… У меня такое предчувствие, что этот путь прямо перед нами…

— Вот как? Предчувствие, значит?

— Да. Знаю, как это звучит. По правде говоря, сама не могу понять, почему оно появилось.

— Хм…

Подойдя к дереву и исследуя кору, подтверждается ее очевидная прочность…

— Даже если твое предчувствие верно, то внутрь все равно не попасть. Впрочем… возможно, что с другой стороны может быть какой-то проход.

— Да, наверное, ты прав! Давай попробуем!

— Хорошо.

Выбрав одно из направлений, Тоширо отправляется вдоль древесного ствола, время от времени сталкиваясь с его потрескавшимися корнями, вынуждающими обходить еще и их. И вот, после очередного корня возвращаясь к древесному гиганту, в границе свечения становится заметно, что на месте коры совсем ничего нет. А уже скоро взгляду открывается пролом его треснувшего ствола… И вот уже стоя посреди не менее гигантского разлома, Тоширо всматривается в уходящий глубоко вниз кратер. И очевидно, что вой доносится прямиком из глубин этой бездны…

— Вот уж не ожидала увидеть… такое…

— А? А, ну да, наверно…

Осматривая полость и взглянув вверх, становится видно, как две половины разделенного ствола скоро формируют два новых, таких же полых, но целых ствола. Как если бы раньше из одного корня произрастало два разных дерева…

«Похоже, оно такое уже давно. Странно, что вообще до сих пор еще стоит».

— Я не… (выдохнув) Неважно…

— Видимо, я не так тебя понял. Но в любом случае твое предчувствие не подвело. Здесь действительно оказался путь вниз. Вот только не вижу способа туда спуститься. Но прыгать, вероятно, мне не стоит?

(отчаянно) — Похоже… иного выбора все равно нет.

— А? Но ведь в таком случае…

— Да. Мне придется вмешаться. Я не хочу этого делать, но… Послушай, когда это произойдет, я не знаю, как долго смогу здесь находиться. И даже не уверена, что смогу поддерживать с тобой связь. Поэтому, чтобы не случилось, постарайся как можно скорее ее найти!

— Хм. И сколько у меня будет времени?

— В лучшем случае, лишь несколько минут.

— Вот как…

Подойдя к краю, Тоширо заглядывает в непроглядную бездну…

— Я, конечно, готов это сделать, но замечу, что этот план крайне ненадежен. Мы даже не знаем, ведет ли этот путь прямо к ней. Слишком велика вероятность, что я просто не успею.

— Я ЗНАЮ! ЗНАЮ! НО ЧТО… (выдохнув) Прости… Я прекрасно это понимаю! Но просто… другого пути нет. Все, что я могу - лишь верить, что у тебя все получится.

— Хоть ты так и говоришь…

(всматриваясь в бездну) «Всего один шаг, и пути назад уже не будет. Если он окажется ошибкой… ее мир уже не вернется… Хоть Ми и уверена, что это единственный путь, но действительно ли это так? Почему-то, чем дольше туда смотрю, тем больше кажется, что может быть и другой»…

— Если бы он правда был, думаешь, я бы стала так рисковать?

— Не думаю. Но возможно, что ты просто о нем не догадываешься.

— А ты догадываешься?

— Нет. Но учитывая, что время пока еще у нас есть, думаю, можно попытаться что-нибудь придумать.

— … Хорошо… Выбирать все равно не из чего. Если у тебя получится, то это будет замечательно.

— Я попытаюсь.

Задумавшись о способе попасть вниз и перебрав множество известных вариантов, которыми в этом мире Тоширо не располагает, начинает казаться, что Ми все же была права. Но в какой-то момент взгляд цепляется за край коры…

«Хм… А что, если?..»

— М? Ты что-то придумал?

— Пока не уверен…

Подойдя к краю треснувшего ствола, Тоширо приглядывается к толщине коры. И взявшись за ее край, пытается отломить. Постепенно, несмотря на прочность, под его усилиями она начинает потрескивать. А скоро и вовсе отламывается, оказавшись в руках…

«Вот как. Все же не такая уж и прочная. А это значит»…

— Думаю, у нас может быть другой путь.

— Другой?

— Корни.

— Кор… Вот как. (восторженно) Точно же! Точно! Ты прав! Это правда может быть он!

— Не уверен, что этот вариант будет лучше, но все же…

— Конечно! Давай попробуем!

Вернувшись к одному из корней, Тоширо начинает пытаться проломить его кору. Но то ли из-за затормаживающего слоя листвы, то ли из-за более прочной коры становится очевидно, что здесь не пробиться. Но припоминая потрескавшуюся часть корня с другой стороны, Тоширо направляется туда.

И скоро оказавшись на месте, осматривая трещины, замечает между ними небольшие зазоры, а так же древесную на их краях труху. После чего отступив и сделав рывок, всем весом пытается протаранить путь внутрь. Но несмотря на казалось бы, бессмысленную попытку, кажется, послышался древесный треск. Что с каждой новой, становится лишь заметнее.

И вот в очередным ударом проломившейся коре, как и предполагалось, взгляду открывается пустота. А расчистив вход от мешающихся древесных обломков, Тоширо уже скоро пролезает внутрь, оказавшись посреди полого, как и само дерево, корня…

(радостно) — Тоширо! Ты его нашел! Другой путь! Ты молодец!

— Я бы пока не был в этом так уверен. Конечно, они тоже ведут вниз, но могут привести нас и в тупик. Тогда тебе так или иначе придется рисковать.

— Нет! Теперь есть надежда! Я чувствую… идущие нам навстречу частички тепла! Уверена, что они приведут нас прямо к ней!

— Вот как? Что ж, тогда идем?

— Угу! Идем!..

***

И вот пробираясь вглубь корневой системы, что подобно просторному разветвленному туннелю ведет глубоко под землю, доносящийся эхом вой начинает становиться четче. И вместе с этим звучать как-то иначе…

«Как странно»…

— М?

— Кажется, вой становится другим. Если раньше он казался воем какого-то животного, то теперь стал каким-то резким, и… даже не знаю, как это описать. Похожим на то, что я уже слышал… в твоих воспоминаниях.

(безрадостно) — Вот как…

— Ты знаешь, что это?

— К сожалению… знаю…

— Хм. Очевидно, это не то, о чем ты бы хотела говорить.

— Не то, чтобы не хотела. Просто… больно вспоминать.

— Ясно…

— … Отголоски…

— А?

— То, что ты слышишь… отголоски воспоминаний моего мира. Его страданий… из-за моей ошибки…

— Так значит, то, что я слышу, на самом деле не моя с девушкой связь?

— И нет. И да. Боюсь, я не в силах это объяснить…

— Ладно, не важно. Единственное, представляет ли это какую-то опасность?

(неуверенно) — Н-нет. Не думаю.

— Ясно.

Продолжая спускаться по изгибающемуся и постепенно сужающемуся пространству, временами меняя маршрут к наиболее ощутимому спутницей теплу, Тоширо скоро оказывается перед крутым спуском…

«Конечно, он выглядит довольно безопасно, но очевидно, назад уже будет не подняться».

— Может, стоит поискать другой путь?

— Но тогда… я не уверена, что смогу и дальше нас вести.

— И в таком случае мы можем заблудиться.

— Угу.

— Но если пойдем дальше, то в случае каких-то проблем вернуться сюда уже не получится.

— Но ведь тупика там точно нет. А больше проблем быть и не может!

— Так то так. Но вряд ли тупик может быть единственной возможной проблемой. Впрочем, решать тут уже только тебе.

— … Идем дальше.

Исполнив решение спутницы и скатываясь по длинному спуску становится заметно, что его древесная оболочка начинает стремительно темнеть. А когда ее цвет полностью чернеет, кажется, что она вовсе исчезла, и тут же начинают ощущаться необычные колкие тычки. Но оказавшись внизу, посреди голой скалистой земли, становится очевидна и природа этих тычков. Однако осматривая свое тело, не заметно никаких ран…

«Будто проехался по терке. В реальном мире от меня бы уже ничего не осталось».

(притихнув) — Я же ведь обещала, что буду тебя защищать.

— Разве? А, да, что-то такое было. Но все равно непривычно не ощущать даже боли.

(безрадостно) — Это не так. Ты всю ее чувствуешь, просто она…

— М?

— … Нет. Ничего. Идем дальше.

— Как скажешь.

Пробираясь по каменистому туннелю, судя по множеству заваленных проходов складывается ощущение, что это место должно быть продолжением корневой системы. Что, вероятно, просто сгнила. Теперь можно лишь надеяться на то, что уцелевшие ее разветвления так же в любой момент не окажутся под обвалами. И пойдя по одной из таких развилок, спустя продолжительное время оказавшись у глубокого обрыва, Тоширо не раздумывая поворачивает назад…

— Стой!

(остановившись) — Что?

— Нам же туда!

— Я понимаю, но мне туда не спуститься. Стоит попытаться найти другой проход.

— Если вернемся искать другой путь, то боюсь, времени уже не останется. Особенно, если он закончится так же.

— Ну тогда уже ничего не останется, кроме как рискнуть. Но сейчас в этом нет необходимости.

— Нет, ты не понимаешь. Наше время зависит не только от твоего… реального мира. Но и от моих сил. И чем их меньше…

— Тем меньше времени у нас будет и в крайнем случае?

— Верно…

— Вот как… (вернувшись к обрыву) Что ж. В таком случае постараюсь успеть…

Всего шаг, и вот оно - свободное падение. Уже было приготовившись по приземлении бежать к источнику пронзительного воя, как тот внезапно исчез. И в тот же момент в сиянии Ми появляются маленькие, мелькающие белые огоньки. Которых кажется, стремительно становится все больше. И не успевает разум осмыслить происходящее, как вдруг тело бьется о нечто тонкое, с треском проломившееся под ним. А в следующую долю секунды это ощущается вновь. А затем еще. И только проскакивает мысль, что это могло быть какой-то веткой или лианой, как скоро их становится настолько много, что неосознанно напрягшись и сжавшись, Тоширо пытается хоть как-то защититься от полосующей со всех сторон опасности. В которой - словно утонул.

Но уже в следующий момент он кубарем покатился по крутому склону, ударяясь то тут, то там о его извилистые повороты. И вот, кажется спустя мгновения приходит понимание, что все остановилось. И не теряя лишнего времени быстро поднимаясь, Тоширо готовится бежать…

(облегченно выдохнув) — Повезло…

— М? Так ты все же можешь общаться?

— Угу. Все хорошо! Хоть падение и было жестким, все же не смертельным.

— Вот как?

«Значит, те ветки, или чем бы они ни были, замедлили падение?»

— Да и склон оказался не сильно кривым. Но все же хорошо, что ты защитился. Отделался лишь ушибами.

Обратив внимание на путь своего прибытия, хоть в поле зрения попадает лишь пара бугров, не сложно предположить, что дальше их еще больше…

«Ну да, пережить такое, наверно, возможно. Однако после, вполне вероятна дорога в реанимацию. Впрочем»…

— Значит, время еще есть?

— Мало. Но есть.

— Это хорошо. Оно нам точно понадобится.

— Раз этот… вой… утих. Значит, мы уже совсем близко.

— Да. Будет удачно, если девушка окажется прямо в том конце пещеры.

— Угу. Скорее, идем же!

***

В спешке продвигаясь вдоль расширяющейся пещеры, становится заметно, как до этого мелькающие в свете огоньки начинают быстро покрывать все тело. И спустя лишь миг оно вспыхивает ярким и необычным, согревающим белым огнем…

«Что это?»

— Не волнуйся. Это лишь пламя.

— Это понятно. Но почему я им загорелся?

— Потому что чем мы ближе, тем сильнее она сгущается. И только его истинное сияние способно ей противостоять.

— "Ей"?

— … Тьме…

— Тьме? Но разве это пространство…

Вдруг вспоминается мрачная, окутанная черным туманом чаща…

— Это пространство… Так значит, мы сейчас находимся в твоем мире?

— … Ну… в какой-то степени это и мой мир тоже.

— Вот как…

Стремительно углубляясь все дальше в неизвестность, становится заметно, что несмотря на яркое свечение, его радиус сокращается. И всего лишь через пару сотен метров от него осталось уже менее половины…

(взволнованно) — Плохо… Это очень плохо!

— Что? Твои силы уже на исходе?

— Пока нет. Но я не ожидала, что тьма окажется настолько густой. Если дальше ее будет лишь еще больше, боюсь, даже пламя не сможет долго сопротивляться!

— И сколько, в худшем случае, у нас будет времени?

— В худшем - его не останется. В лучшем же… В общем, нужно спешить!

Не задавая лишних вопросов Тоширо пытается бежать еще быстрее. Но очевидно, что предел возможностей уже достигнут. И судя по сужающемуся свечению, не только своих собственных…

И в то время, когда Тоширо уже начинает медленно задыхаться, тьма подбирается почти к границам пламени. Которому, кажется, тоже осталось недолго. Но будто сопротивляясь, вдруг начав яростно полыхать, пламя вынуждает ее отступить. И несмотря на тускнеющие кончики соприкасающихся с тьмой языков, не подпускает ближе вытянутой руки…

(испуганно) — Тоширо! Скорее!!!

«Я уже на пределе. Но если уже знаешь, в какой она стороне, то могу сделать последний рывок».

— Н-нет! Не знаю!

«Тогда не уверен, что»…

Внезапно сознание поглощает страх, а тело тут же неосознанно повинуется его влиянию…

— Стой!!!

Не успевает испуганный вскрик утихнуть, как ноги уже успели остановиться…

— Рядом опасность!

(с одышкой) — Что… за опасность?

— Я не знаю! Но чувствую, что она рядом!

— Впереди?

— Не уверена. Кажется, будто она повсюду!

— Ничего не вижу. Но так понимаю, бежать уже нельзя. Но твое пламя…

— Все нормально! Я справлюсь!

— Но я же ощущаю, что…

(крикнув) — Это неважно! Без тебя мне все равно не справиться! Потому будь осторожен!

— Ладно. Хорошо.

Несмотря на понимание, что Ми держится из последних сил, но все же исполнив ее волю, замедлившись достаточно, чтобы успеть среагировать на любую замеченную опасность, Тоширо продвигается дальше. Но скоро, несмотря на внимательность его спасает очередная останавливающая вспышка страха. И лишь только после, удается наконец заметить проявившуюся на границе с пламенем тонкую, почти незаметную черную нить…

— Так это… и есть та опасность?

(испуганно) — У, угу. И их… тут очень много! Тоширо, тебе ни в коем случае нельзя к ним прикасаться!

— Хм. Понятно.

Тоширо уже собирается переступить через нить…

— Стой… Поверни направо. И следуй вдоль нее.

— Хорошо.

— Только очень, очень осторожно!

Отправившись дальше уже вдоль необычной нити, вскоре начинают замечаться и новые, что будто проросши через скальный грунт, также тянутся куда-то вперед. И хоть уже и видел эти нити раньше, сложно представить, чем они могут быть так опасны. Но осознавая всю серьезность опасений Ми и наблюдая за избегающим их пламенем, разум беспрекословно отвергает даже мысли о возможности с ними соприкоснуться.

И спустя время, по этой причине приходится еще сильнее замедлить шаг, аккуратно пробираясь в постоянно сужающемся свободном пространстве. Что из-за появляющегося множества все новых и новых, уже хаотично переплетающихся между собой нитей, скоро становится и вовсе недоступно…

— Дальше мне уже не пройти.

— Да. Вижу.

— Что дальше? Искать другой путь?

— Нет. Бессмысленно. Его силы уже на исходе…

— Значит, настал тот момент?

— Видимо, что так. Но мне кажется, что она уже прямо перед нами. Кажется, где-то высоко. Если сосредоточусь, думаю, смогу определить точно.

— Я так понимаю, мы туда не полетим? Так какой план?

— Ты почти угадал. Я дам тебе достаточно сил, чтобы ты смог до нее допрыгнуть. А я же расчищу нам путь. Довольно просто, не правда ли?

— Раз все так просто, то почему ты так боишься?

— Неважно, что я чувствую! Я должна все исправить! Второго шанса не будет! Готовься!

— Хорошо, я понял. Но что будет, когда я допрыгну? Этим же ведь все не закончится?

— Не закончится.

— Так что будет дальше?

— …

— Ми?.. Вот как…

Взглянув наверх и примерно представляя направление, Тоширо готовится к прыжку…

«Похоже, тут и правда лишь остается положиться на… надежду»…

— Ладно. Я готов… Давай же ее спасем…

Тут же мелькает краткое одобрительное чувство. И следом за ним во всем теле начинает ощущаться нарастающее тепло. А пылающие кончики чуть мерцающего пламени устремляются в одном направлении, словно точно указывая путь. А затем множество вдруг угаснувших ощущений сменяются одним единственным. Не эмоцией. Но уверенностью, что следующий миг станет решающим… в праве на свет…

И ощутив словно немой глас Ми, со всей силы оторвавшись от земли, Тоширо устремляется во тьму. А в следующую секунду вспыхнув с новой силой и устремившись словно драконьим дыханием вперед, пламя молниеносно сжигает преграждающий путь плетущийся, ползучий мрак.И вот, посреди пламенного сияния проявляется чей-то съежившейся, еще мгновение назад со всех сторон обвитый несчетным множеством черных нитей силуэт…

Той самой, с неизмеримо длинными, словно чернеными тьмой волосами девушки. Что уже в следующее мгновение оказавшись в объятиях, вместе с Тоширо уносится дальше - прочь из беспросветного и кажется, устремившего вслед за ними свои черные щупальца сгустка…

И вот уже ощущается радостная надежда… Начинает казаться, что наконец-то все удалось. Что весь этот долгий путь был пройден не зря. Что теперь…

Но вдруг внезапно исказившись страхом, все ощущения мгновенно исчезли. И в тот же момент угаснув, угасло и пламя. А вслед за ним умолк и испуганный голос Ми, успевшей произнести лишь пару букв…

«Что?..»

Собравшись спросить, что происходит, не удается произнести и звука. И не успевает разум осмыслить произошедшее, как уже приходит осознание падения. Куда-то в беспросветную тьму…

«Ми? Что случилось? Ми? Почему ты молчишь? Ответь… Вот как. Так значит… ее время вышло?.. Но ведь мы же успели найти девушку раньше. Так почему я все еще чувствую ее рядом с собой? Ми же ведь должна была ее спасти.

Так почему не забрала с собой? Неужели не успела? Или же ей не хватило сил?.. Вот как… Значит, ее мир уже никогда не вернется? Так значит… все оказалось бесполезно?.. Почему?.. Почему все так закончилось?

Неужели несмотря на слова, что ей без меня не справиться, моя роль на самом деле заключалась лишь в том, чтобы привести ее сюда? Неужели я был способен лишь на это?.. Очевидно же, что без ее света, я в этом мире совсем ни на что не способен. Без ее света, я действительно… совсем бесполезен…

В итоге… так и не смог ничем помочь… И теперь… уже наверно скоро вернуть обратно в клетку. А она… так и останется посреди этой холодной тьмы… Навсегда?.. А ведь она… такая же холодная. Совсем безжизненная. Не будь это сном, то я бы в этом даже не сомневался, но почему-то кажется, что…

А ведь точно, Ми же ощущала его. Ее тепло. И свет Ми тоже был согревающим. Даже почему-то кажется, что во мне до сих пор остается часть его исчезнувшего тепла…

Может мне и не удалось помочь Ми вернуть ее мир. Но что, если я все же еще могу что-то сделать? Хотя бы для той, кого она стремилась спасти?.. Даже если теперь все кончено, пока мы еще вместе, я все еще могу… хотя бы попытаться согреть ее оставшимся теплом. Нужно лишь»…

Попытавшись пошевелиться, тело лишь сталкивается с непреодолимой сковывающей силой…

«Нужно лишь сильнее обхватить… Ну же. Хоть на это-то… я должен быть способен!»

«Если я могу лишь быть эти мгновения рядом с ней»…

«Если это все, на что я способен»…

«То я»…

«Я буду рядом с ней!»

«Буду до самого конца!!!»

Все усилия хоть немного приобнять девушку разбиваются о непоколебимый, сдерживающий барьер…

«Не оставлю!!!»

«Не позволю забрать!!!»

«Не дам исчезнуть!!!»

Не сдаваясь несмотря на непреодолимое сопротивление, скоро в помутненном рассудке начинает казаться, что девушка стала ближе, а ее тело - чуточку теплее. Но вдруг затмившая сознание резкая боль в мгновение погрузила в беспамятство, пресеча даже малейший шанс осознать произошедшее…

(шепот) — Ис… чез… нуть…

Глава: 2 ч.1

И продолжая гулким шумом стремительно стучать по ушам, болезненное ощущение быстро вынуждает прийти в себя…

«Больно»…

И лишь приоткрыв глаза, в мутный взгляд бросается непривычный яркий свет. За чьей слепящей пеленой уже в следующее мгновение проявляется тусклый, испещренный бездной дощатый паркет.

Почти сразу же осознав свое местоположение и пульсирующую в такт уличному дождю головную боль, Тоширо возвращается на кровать. А затем коснувшись болезненного источника, осматривает ладонь.

«Похоже, удар был довольно сильным. Но крови вроде бы нет. Значит, ничего опасного. Скоро должно будет пройти».

Обратив внимание на темную мельтешащую за окном картину, Тоширо мельком бросает взгляд на табло стоящего на тумбочке будильника…

(6:26)

(6:27)

«Осталось всего несколько минут до момента, когда я должен был оттуда вернуться»…

Все еще испытывая острую, но постепенно утихающую боль, понимая, что время еще есть, Тоширо ложится обратно.

«Вот уж не думал, что когда-нибудь мое пробуждение произойдет таким, вероятно, мало кому приятным образом».

Вспоминая о увиденном сне, приходит понимание что, как и прошлые, он остался в памяти. Вроде бы.

«Хотя и мой сегодняшний сон тоже… кардинально иной…»

Внезапно от раздумий отвлекает зазвучавший сигнал будильника…

«Что ж. Пора собираться».

Выключив будильник вставая со скрипнувшей кровати и затем включив в комнате свет, Тоширо направляется к располагающемуся напротив небольшому старому холодильнику. Достав оттуда завтрак быстрого приготовления, поставив разогреваться в микроволновку и включив чайник, направляется в соседнюю, тесную комнатку…

***

Подойдя к раковине с небольшим, висящим над ней зеркалом, осмотрев побаливающий на лбу ушиб, начинает чистить зубы… И вскоре закончив, в очередной раз сплюнув остатки зубной пасты, Тоширо краем зрения замечает в, казалось бы, своем собственном отражении лик длинноволосой девушки смотрящей словно бездонным взглядом ему прямо в глаза. Но лишь кратко сомкнув взгляд, в следующий момент на их месте уже его собственный, столь же иссиня-черный взор. В котором еще мгновение назад, кажется, даже не отражался свет…

«Показалось? Хм… Видимо, у меня все же слабое сотрясение. Хотя не слышал, чтобы от такого начинались галлюцинации. Однако в совокупности с переутомлением, наверно, такое возможно. В таком случае»…

В этот момент из соседней комнаты доносится сигнал микроволновки.

«Ладно, так или иначе не думаю, что это может быть чем-то серьезным».

***

Вернувшись к микроволновке и поставив разогретый завтрак на стол, заваривая чай, внимание Тоширо привлекают без умолку бьющиеся об окно крупные капли.

«Выглядит довольно сильным. Вряд ли стоит ожидать, что он скоро закончится… (принявшись за завтрак) А ведь в прогнозе погоды до конца месяца предсказывали солнечную погоду. А я так до сих пор его не починил. Не хорошо. Что ж, придется это как-то решать».

Вскоре закончив с завтраком и запив все терпимо горячим чаем, Тоширо направляется к стоящему рядом с кроватью шкафу. Что со скрипом растворив свои дверцы, открывает взору хранимый в нем скудный гардероб, рядом с которым висит один единственный изрядно потертый зонт. Сняв который и раскрыв, Тоширо оценивает его состояние…

«Всего пара поврежденных спиц. Да и ткань местами уже хлипко держится. Конечно, в такую погоду он еще сможет принести пользу. Но если она вдруг ухудшится, тогда, вероятно, в ремонте уже не будет никакого смысла. И времени сейчас тоже на это нет. Что ж, видимо, придется заменить его дополнительным комплектом».

Вернув зонт на место, Тоширо вынимает из нижнего ящика прочный пакет с заранее уложенными в него специально для подобных случаев набором одежды. И поставив на пол, следом достает из шкафа еще одну пару верхней одежды. Что хоть на первый взгляд и кажется лишь немного изношенной, на самом же деле уже усеяна множеством швов.Надев рубашку и готовясь надеть и джинсы, в какой-то момент внимание привлекает проявившаяся среди заплаток дыра…

«Похоже, разошелся старый шов. Это не критично, но если сейчас его не зашить, то по дороге ткань может порваться еще сильнее. Думаю, это не должно занять много времени».

Достав с полки еще одного по соседству шкафа маленький швейный набор и выбрав соответствующую ткани нитку, расположившись на кровати, Тоширо начинает, аккуратно вводя иглу, практически в соответствии с прошлым швом, зашивать его вновь…

«Вот так. Остальные вроде бы еще в порядке. Однако они расходятся все чаще. Да и в целом ткань уже слишком изношена. Похоже, уже целесообразнее их поменять, чем зашивать. Но думаю, до зарплаты они еще послужат».

Отложив швейный набор обратно на полку и облачившись в обновленные джинсы, Тоширо надевает вынутые из тумбочки металлические наручные часы. После чего взглянув на будильник, на чьем табло уже почти семь утра, взяв пакет с подготовленной формой направляется к ведущей на выход двери. За которой, взору предстает мрачная, неумолимо грохочущая стихия…

«Учитывая возможные помехи, при худшем развитии событий я доберусь за две, может пять минут до начала. Конечно, этого вполне достаточно, но учитывая условия, по возможности все же стоит поспешить.»

Щелкнув выключатель и без промедления выйдя на лестничную площадку, заперев дверь, Тоширо умеренным, словно вымеренным шагом отправляется в путь…

***

Практически сразу вымокнув, лишь спустившись по металлической лестнице, перейдя по улице, а затем по короткому переулку, Тоширо выходит на просторную городскую улицу. Где сразу же вливается в торопливо снующий между водяным потоком — поток людской.

Среди которого то тут, то там мелькает свет автомобильных фар, а вокруг доносятся обрывки, по всей видимости, разочарованных неожиданно не оправдавшимся прогнозом погоды и вынужденных отказаться от запланированных на сегодня дел, куда-то спешащих людей.

Кто-то из рядом пробегающих, кажется, удивленно обратил внимание на какого-то до гола вымокшего человека, который будто совсем не обращает на это никакого внимания. Кто-то даже кажется, над этим посмеялся.

***

Приближаясь к перекрестку, судя по зазвучавшему звуковому сигналу очевидно, что на светофоре скоро загорится красный свет.

(где-то позади) — Он только начался! Давай скорее!

— Ладно, ладно! Не лети ты так!

«Ожидание займет около двух минут. А учитывая, что дальше будут еще и другие, то в худшем случае общее время может составить до тринадцати минут. Конечно, лучше по возможности это время сократить».

К этому моменту мимо пробегает неизвестная, спешащая на противоположную сторону пара. И приняв аналогичное решение, Тоширо устремляется следом за ними. И вот спустя секунды сигнал светофора сменяется на запрещающий. Но уже будучи уже на другой стороне, это теперь не помеха.

(позади) — Ух, успели!

(позади) — Это было близко!

(позади) — Ага. Я аж думал уже, что встрянем посреди дороги.

(позади) — Да. Успели в последний момент. Но зато не придется теперь мокнуть с теми неудачниками!

— Ага! (посмеявшись) Теперь будем мокнуть с этими! Но уж до этого… (усмехнувшись) им всем еще далеко!

(смеясь) — А-а-га. И то верно… А ему вообще в кайф походу!

(смеясь) — Да кому эта слякоть может быть в кайф? Ну только если таким вот странным! Ладно, погнали, опаздываем!

Мимо пробегает несколько незнакомцев. Но не успевают те слиться с толпой, как посреди шумной городской суеты начинает слышаться слабый нарастающий писк. А следом, лишь на пару мгновений кажется, будто взгляд померк во множестве мельтешащих светлых частиц. Посреди которых четко проявляется необычная, следующая среди множества размытых человеческих силуэтов, почему-то знакомая волнистая фигура.

И тут же заметно усилившись, писк начинает отдаваться головной болью. Что вскоре исчезает также внезапно, как и затмившее взгляд мельтешение. Вслед за которым мгновенно исчез и странный, будто скрывшийся в толпе темный силуэт…

«Что это было?.. М-м… Снова головная боль. И снова какая-то галлюцинация… Видимо, я недооценил последствия от удара. Наверно, стоило хотя бы выпить таблетку. Впрочем, боль не настолько серьезная, да и времени еще прошло не так уж и много. Думаю, к началу смены уже успею восстановиться».

***

Дождь начинает усиливаться, стремительно скрывая окружение в хлюпающем, заглушающем все прочие звуки тумане. Посреди которого уже скоро проявляется тусклый зеленый свет. А скоро и ведущие в его глуби обратный отсчет секунды.

«Время уже на исходе, но я еще могу успеть на ту сторону. Однако, учитывая скользкую поверхность и низкую видимость, это будет рискованно. Если вдруг поскользнусь, то в худшем случае водитель не успеет вовремя затормозить. Учитывая такую вероятность, лучше подождать».

Остановившись рядом с единицами, решившими поступить также, Тоширо начинает ждать следующей, открывающей безопасный путь возможности…

(уверенно) — Мы еще успеваем!

(неуверенно) — Может, давай уже подождем?

(настойчиво) — Еще девять секунд! А мы и так уже проспали! Давай руку!

(неуверенно) — Л-ладно.

Мимо, на проезжую часть пробегает держащаяся за руки пара. А следом за ними и еще пара человек, что скрываются в плотном тумане почти одновременно со сменившемся сигналом светофора. А уже спустя несколько секунд откуда-то спереди доносится протяжный свист с последовавшим автомобильным сигналом. И не успевает затихнуть, как ему на смену следуют чьи-то звонко пробивающиеся сквозь дождь крики…

С включившимся зеленым сигналом светофора, двинувшись вместе с остальными, озабоченно пытающимися понять, что же там произошло, вскоре на второй половине перекрестка становится заметно стоящий посреди дороги автомобиль. Позади которого уже успела скопиться плотная, окружающая источник крика толпа.

— Кто-нибудь вызовите скорую!..

— Как это вообще случилось?

— Да я и сам не заметил.

— Эй, разойдитесь! Дайте пройти!.. Скорую вызвали?!

— Д-да!

— Хорошо…

(испуганно) — Офицер! Я… он просто… я не хотел! Это случайность!

— Сейчас разберемся. Всех участников попрошу не расходиться! Остальные же освободите проезжую часть!.. Так… Кто может рассказать о том, что здесь произошло?

(обеспокоенно) — М, мы. Этот человек перебегал дорогу рядом с нами и… я видел, как он поскользнулся и… упал…

— А что потом?

(обеспокоенно) — А потом… Мы уже были на другой стороне, когда услышали свист. И тогда… Ну, увидели…

— Так, вы можете сказать конкретно, что произошло?

— Д-да, но…

Пробираясь через толпу, Тоширо также краем глаза обращает внимание на объект всеобщего интереса. Которым оказывается лежащий на дороге и с несмолкающим криком держащийся за расплюснутую ногу мужчина…

— А ведь если бы… Если бы ты меня не удержал… (разрыдавшись) Со мной бы случилось то же самое!

— Ну-ну, родная, тише, тише…

(всхлипывая) — Но ведь я же тоже… я же тоже!!!

— Прости. Ты была права. Я совершил большую ошибку. Обещаю, что больше никогда не подвергну тебя опасности… Извините офицер, можете дать нам немного времени? Я расскажу все, что видел.

— Так… ладно. Проследуйте к моей машине и ждите там.

— Х-хорошо.

Выбравшись из скопления будто действительно озабоченных чужой судьбой людей, Тоширо вновь набирает прежний темп…

— Эй, ты же ведь тоже это видел?

— Ага. Жесть, как ему повезло аж несколько раз навернуться на ровном-то месте.

— Мда… Ну с такой-то обувкой это и не удивительно. Кто вообще в такую погоду в шлепках ходит?

— Кто-кто? Под ноги взгляни! Того и гляди, сами навернемся!

— И то правда. Не повезло же с погодой.

— А я говорил, что нефиг ждать! А ты: «Да лето нормальное. А осенью будут скидки…»

— Так откуда же я знал, что синоптики так залажают?!

— Они всегда лажают! Только ноги до сих пор при них! Вот же ж. Угораздило в это вписаться. Черт с этими скидками! Сегодня же сменю эти коньки. Уж лучше неделю похудею, чем так рисковать!

— Да ладно тебе! Ну не повезло ему, не фартануло… с любым могло случиться. Не подскользнулся бы, так водила оказался бы без башни.

— Тогда тем более! Хоть будет шанс из-под такого свалить.

— Ну… Может, ты и прав.

(утихающе) — Да не может, а прав! Нам капец как повезло не оказаться на том месте… А синоптики со своими прогнозами пусть курят дальше! Или под чем они там «прогнозируют»?..

***

Вдруг свернув в сторону, обсуждающие произошедшее голоса стремительно затихают в даже не думающим стихать водопаде. А спустя немного времени, впереди, посреди его тумана в хаотичном людском мельтешении проявляется зеленый обратный отсчет.

И вот на пол пути к противоположней стороне, с обеих сторон начинает доноситься отсчитывающий последние секунды сигнал. А впереди проявляется первая линия скопившихся в ожидании следующей возможности перейти дорогу людей.

«Еще около пяти метров. Судя по длительности сигнала, успею дойти за пару секунд до его конца»…

Продолжив идти с прежней скоростью и ступив на край тротуара, как и ожидалось, начинает слышаться многократно ускорившийся, отсчитывающий последние секунды писк. А вместе с ним позади доносится чей-то подгоняющий выкрик. И в тот же момент край взгляда замечает вышедшую из толпы фигуру, которая, несмотря на сигнал медленно направилась к противоположной стороне. Но что зацепило взгляд, так это будто потянувшийся следом за ней волнистый, словно туманный, черный след.

И хоть это очевидно лишь иллюзия навеянная тарабанящей мокрой стеной, но почему-то все же кажущаяся знакомой, вынуждает обернуться ей в след. Но вот следуя взглядом вдоль длинных, словно вьющихся в такт тарабанящему писку туманных, беспросветных волн, рассчитывая уже вот-вот увидеть его источник…

(эхо) — Давай быстрее!..

В какой-то момент в словно окрасившимся светлыми оттенками мельтешении, вдруг обретя форму, туман обращается будто чернеными тьмой волосами. Что наперекор всем законам реальности, словно по ветру вьются следом за ней… Девушкой из сна…

Но не успевает пройти и мгновения, как ощущается сильный, чуть не лишивший равновесия толчок… Но не обратив на это внимания, снова обернувшись назад в поисках девушки, удается увидеть лишь водную, вырвавшуюся из-под колес проезжающего на ее месте грузовика струю…

(недовольно) — Блин, он меня облил! Вот гад!

— А вот нечего было мешкать! Говорила же, что нечего тормозить!

— Но мне показалось, что я с кем-то столкнулась.

— Вот смотрела бы на дорогу, и ничего бы не показывалось. (Хихикнув) Но тебе еще повезло, что тебя только зацепило, а не облило с ног до головы, как некоторых!

(удивленно)- М? Ого. Это он его так?

— Угу. Сама видела, как его окатило.

— И правда, мне еще повезло. Хотя кажется, что он этого даже не заметил.

(хихикая) — Наверное, просто решил искупаться.

(хихикнув) — Да, он какой-то странный.

— Эй! Как вам летний душ?

Все еще глядя на множество сменяющих друг друга машин, на чьем месте еще мгновение назад находилась будто совершенно реальная девушка, начинает казаться, что прозвучавший со стороны голос был обращен именно сюда…

— Та брось ты прикалываться! Мы же опаздываем!

— Ладно, ладно. Бежим!

Но обернувшись к его источнику, видно лишь убегающую вдоль улицы, скрывающуюся под ярко розовым и сиреневым зонтиками пару.

«Кажется, только что одна из тех девушек обращалась ко мне? Но почему вдруг убежала? Видимо, куда-то спешит. Но, что она имела в виду, спросив про «летний душ»?

А-а, видимо, она о том грузовике? Действительно, довольно сильно облило. Не стоило так близко останавливаться у дороги. Впрочем, учитывая, что я и так уже давно весь мокрый, вряд ли это может быть какой-то проблемой».

Понимая, что и самому стоит последовать примеру уже скрывшейся в тумане пары, Тоширо также выдвигается дальше. Однако произошедшее все никак не выходит из головы…

«Снова эта девушка… Сперва лишь на секунду появилась в отражении. Потом тот странный силуэт. Теперь же я увидел ее целый облик. Похоже, влияние переутомления гораздо сильнее, чем я думал. А может ушиба? Хотя он уже не болит. Так что вряд ли причина в этом.

Но, как бы там ни было, в подобной ситуации стоило бы обратиться к доктору. Но в таком случае я не смогу сегодня выйти на работу. Чему директор точно не обрадуется. А когда еще и узнает причину…

Будет плохо, если из-за этого лишусь работы. Не известно, как скоро смогу найти новую, да и смогу ли вообще? Впрочем, думаю, пока осознаю, что это всего лишь галлюцинация, повторное ее появление мне не помешает»…

Перейдя еще один перекресток и оказавшись на менее людной улице, Тоширо вскоре выходит на небольшую, уже с несколькими припаркованными машинами площадку.

«Почти на месте. Учитывая затраченное на дорогу время, до начала рабочего дня должно оставаться около двенадцати минут. Теперь стоит свериться».

Во время сверки со временем на часах в поле зрения попадает несколько скрывающихся под зонтиками и плащами людей, что быстро пробежав мимо, вскоре скрываются в проявившемся в дождливом тумане здании…

«8 часов, 53 минуты и 31 секунда. Разница в 6 минут и 29 секунд. На 9 секунд меньше, чем неделю назад. Такими темпами, возможно, через год-полтора я уже смогу на них не полагаться. Довольно долго. Но перспективы владения подобным, крайне полезным навыком, несомненно того стоят.»

Глава: 2 ч.2

Вскоре над дверью, за которой недавно скрылась группа людей, проявляется вывеска почтовой службы. За чьи стены заходит и сам Тоширо. А оказавшись в просторном зале, где уже находятся некоторые сотрудники, направляется к одной из расположенных в противоположной стороне дверей…

(тихо с насмешкой) — Эй, гляди, кто пришел!

(тихо с насмешкой) — М? Неужели наш лучший сотрудник?

— Угу. Похоже, так спешил, что даже зонтик забыл.

(раздраженно) — Да и одеться как следует, похоже, тоже. Ты глянь как с него течет! По всему залу уже растеклось!

(тихонько хихикнув) — Да плевать. Не нам же вытирать.

— Так-то да, но… Интересно, а он вообще понимает, что лишь доставляет этим проблемы?

— Ну так пойди и спроси у него.

— Ну уж нет! Не хватало еще нажить себе этим проблем!

— Эх, подруга. Представь, какой у вас мог бы завязаться роман?

— Издеваешься?! Да ни в жизнь!

— Эй, не плюйся!

— Ой… Прости. Но ты сама виновата! Нечего такое даже в шутку говорить!

Недалеко раздался женский смех…

(со стороны) — Эм-м, а он… он у вас всегда такой?

— А? А-а, этот. Ну да… бывает…

— Уже почти два года с ним работаю, и до сих пор не прекращаю удивляться.

(усмехнувшись) — Еще бы. Сомневаюсь, что в нашем городе еще хоть где-то есть ему подобные.

— Странно. Мне казалось, что сюда устроиться не так-то легко.

— Так и есть. Так что не обольщайся, новичок. Если будешь так же косячить, то очень скоро начнешь искать новую работу.

— Да. Он у нас единственный такой, особенный. И тебе на его месте никогда не оказаться. Да и сомневаюсь, что захотелось бы.

— М? А что с его работой не так?

— Ну, знаешь…

— Дам тебе наставление. Не заморачивайся.

— Но все же… Что-то не понимаю.

— Не понимаешь?.. Ах да, ты же ведь еще не был на наших собраниях, верно?

— Ну… да.

— Ну тогда как раз, на сегодняшнем все и выяснишь. И нашего директора заодно узнаешь получше.

(усмехнувшись) — Да… наш директор — сам ангельский свет!

(засмеявшись) — Ага. Точно, точно… Ах, да, вот еще одно тебе наставление. Не задавай ему лишних вопросов. Особенно, по поводу него.

— Л-ладно. Понял.

— Вот так лучше! Придерживайся этих простых правил, выполняй работу качественно и в срок, и сможешь долго быть частью нашей большой и дружной семьи!

— Да-да! Очень долго! И счастливо!

В тот момент, когда зал вот-вот окажется позади двери, окружающее пространство заполняется громогласным гоготом. Но не проходит и нескольких шагов по длинному техническому коридору, как тот также внезапно утих. Но спустя уже несколько секунд позади звучит легкий скрип, дающий понять, что следом зашел кто-то еще. И теперь быстро направляется сюда…

— О, Тоширо!

Обернувшись на обратившийся позади голос, взгляду предстает приветственный жест спешно подходящего худощавого парня, уже в следующий момент идущего рядом.

— А. Джуничи… Доброе утро.

— Ага, доброе! Хотя скорее уж мокрое! (кратко посмеявшись) Такой ливень! Думал, уже не успею.

— И правда. К моему приходу ты уже всегда был на месте.

— Просто попал по дороге в пробку. Похоже, где-то произошла серьезная авария. Но в такую-то погоду это и неудивительно. Кстати, почему ты весь мокрый? Где твой зонт?

— Не успел починить.

— И запасного, дай угадаю, у тебя нет?

— Угадал.

— Вот как. Почему же заранее не рассказал, что он у тебя единственный? Я бы хоть дождевик дал.

Тоширо с коллегой поднимаются по лестнице на второй этаж…

— Так ты и не спрашивал. Да и, наверно, было бы неправильно во всем полагаться на тебя. Да это и не важно. Просто стоило починить его раньше. Сам виноват.

— Неправильно, Тоширо, такое к себе равнодушие! (выдохнув) Ну нельзя же так! Пусть сейчас и лето, но идти под таким ливнем всю дорогу… Ты же ведь можешь заболеть!

— Хм-м… Если это произойдет, наверно, будет плохо.

— Конечно будет плохо! Будто болезнь бывает…

— М?

(притихнув) — В этом нет ничего хорошего.

— Да, очевидно.

— И зачем же ты тогда так к себе относишься? Сам же ведь говорил… (выдохнув) Ну, хотя бы сменную одежду взял. Уже хорошо.

— Это ты по пакету определил?

— Не только. Все же каким бы ты ни был, но в таком виде уж точно перед получателями не предстанешь.

— Вот как. Не знал, что ты такой наблюдательный.

— (усмехнувшись) А то! Потребности обязывают! Да и к тому же… кто же еще?..

Уже подходя к раздевалке, вдруг из внезапно распахнувшейся перед носом двери выскочив с охапкой каких-то бумаг, массивный мужчина вот-вот всем своим весом налетит на Тоширо. Но благодаря своевременной реакции обоих, столкновения удалось избежать…

(раздраженно) — Эй, осторожнее!.. (смягчившись) А-а, так это ты. Надо же, еще и в таком виде. Нужно быть аккуратнее!

— Извините. Впредь буду осторожнее.

— Надеюсь на это, а то знаешь ли… (кашлянув) Джуничи, а ты что-то сегодня гораздо позже обычного. С чего бы это?

(сдержанно) — Это является нарушением, за которое я должен вам отчитаться?

(ехидно) — Ну что ты?.. Конечно же нет! А вот опоздание на собрание — является. И за него придется отчитаться.

— Мы пока еще не опоздали.

(глядя на наручные часы) — Пока нет. Но это только пока.

— В таком случае мы с Тоширо хотели бы успеть вовремя.

— Вы с Тоширо?..

Несколько секунд щуро присматриваясь к Джуничи, директор все же отступает в сторону, позволяя пройти…

— Да-да, конечно… уж постарайтесь.

***

Пройдя мимо кажется, уже пребывающего в нерасполагающем духе начальника, Тоширо с коллегой заходят в раздевалку. И пока Джуничи, сняв дождевик, надевает очки, достав из пакета сменную одежду, Тоширо начинает раздеваться…

— Полотенце есть?

— А?

— Ну, ты же не собираешься пол часа тут обсыхать?

— А-а. Да, есть…

Сбросив мокрую одежду, Тоширо начинает обтираться вынутым из ящика небольшим полотенцем…

(недовольно) — Когда же он уже оставит тебя в покое?

— Ты о чем?

— Об этом… директоре.

— А что с ним не так?

— Как это «что»? Это же он чуть тебя не сбил, а выставил все так, будто это твоя вина!

— А, вот ты о чем.

— Не понимаю, почему ты ее признал, будто и правда был виноват?

— Потому что это было наиболее рациональным решением.

— Что?

— Мы пришли одними из самых последних, а учитывая необходимое время на сборы, было разумнее не создавать бессмысленный спор. Ведь вряд ли бы директор счел его уважительной причиной для опоздания.

— Даже если и так, что с того? Это был вопрос не опоздания! Уже не первый раз, кстати! Неужели не замечаешь, что он просто издевается?

— Если бы ты об этом не сказал, то я бы даже не задумался.

— Но ведь это неправильно! Нельзя позволять так к себе относиться!

— Вот как? И как, по твоему, я должен был поступить?

— Ты должен был дать ему понять, что в этом не было твоей вины!

— И что бы это изменило?

— Как что? Пусть ты и отличаешься, но у тебя такие же права, как и у остальных! Он должен понять, что с тобой нельзя обращаться, как ему вздумается!

— Я так понимаю, сейчас ты говоришь о… самоуважении?

— Именно!

— Вот как. И к какому же результату привело бы это самоуважение?

(растерянно) — К какому результату?

— Из твоих слов я понял, что должен был указать директору на несправедливое ко мне отношение. Верно?

— Именно так!

— Если предположить, что я бы так и поступил, то как бы это отразилось на моем будущем?

— На будущем? Я не знаю. Но уж точно ничего плохого не произошло!

— Ты так считаешь?

— Конечно!

— Хм… В таком случае мне не очень понятно, почему ты сам не всегда так поступаешь?

(растеряно) — Почему?

— Я замечал, что в некоторых ситуациях ты тоже не отстаивал свою правоту.

— Это… это правда. Иногда мне тоже приходится молчать. Но даже так, я не стану молчать там, где правда на моей стороне!

— В таком случае почему ты промолчал, когда директор выписал тебе штраф за вмятину на машине, хотя всем было известно, что она появилась до твоей смены?

— Потому!.. (притихнув) Потому что не мог иначе…

— Не понимаю. Правда была на твоей стороне, но ты поступил иначе. Почему?

(подавленно) — Ты же и сам знаешь, почему.

— Знаю. Ты понимал, что если будешь спорить, то даже доказав свою невиновность, вскоре бы лишился работы. Между самоуважением и будущим — ты выбрал будущее. И будь я в той же ситуации, то поступил бы так же.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что мое самоуважение находится там же, где и у остальных. Где не сможет мне навредить.

(поникнув) — Я… понимаю. Знаю, что ты прав, но… мне все равно больно видеть, как они с тобой обращаются!

— Пока это не имеет негативного влияния на мое существование, то не вижу смысла что-то менять.

— …

В этот момент из коридора доносится несколько коротких звуковых сигналов…

— Собрание скоро начнется.

— Да. Похоже, что я немного опоздаю.

— Уверен, он будет этому только рад…

Вытирая голову, в какой-то момент становится заметно, что несмотря на полную готовность к работе, коллега, кажется, с виноватым видом, продолжает оставаться на месте…

— У тебя тут еще какие-то дела?

— Нет. Я уже готов.

— Если задержишься, тоже опоздаешь.

— Знаю…

— Кажется, ты хочешь сделать это специально.

— Просто… Просто не могу смириться с тем, что он опять будет над тобой измываться!

— Поэтому хочешь опоздать?

(безрадостно) — А что… что я еще могу сделать?

— Джуничи, я понимаю, что таким образом ты пытаешься мне помочь. Однако, это лишь тебе навредит.

— Но как? Как мне еще тебя поддержать?

— Не думаю, что дав директору повод себя оштрафовать, а то и вовсе уволить, ты этим меня как-то поддержишь.

— Но ведь тебе грозит то же самое! Если опоздаем вместе, то он не станет увольнять нас обоих!

— Меня он и так не уволит, только оштрафует. А вот ты от этого не застрахован.

— Но ведь…

— Джуничи, это, конечно, твое дело. Но прежде чем так поступать, подумай, к какому будущему тебя приведет это решение. Действительно ли вредить себе ради чей-то поддержки — именно то, к чему ты стремишься?

(безрадостно) — И всегда ты так…

— М? «Так»?

— Неважно… Ты прав. Мое увольнение действительно… ничем не поможет.

— Хорошо, что ты это понял.

— …

Еще некоторое время не сдвигаясь с места, видимо что-то обдумывая, Джуничи все же уходит. А вскоре обтершись достаточно сухо и надев сменную одежду, а поверх нее рабочую форму, Тоширо отправляется следом…

***

И пройдя по коридору чуть дальше, заходит в небольшое офисное помещение. Где все сотрудники уже собравшись за столами слушают какую-то речь. Что сразу же прервавшись, заостряет на Тоширо всеобщее внимание.

— Тоширо! Наконец-то. Только тебя и ждем! А ведь собрание началось уже как три минуты назад.

— Прошу меня простить, директор.

— Хоть ты и особый кадр нашей компании, ее правила, однако, одинаковы для всех. Думаю, ты понимаешь, что мне придется выписать тебе штрафную санкцию?

— Понимаю.

— Прекрасно. Тогда скорее занимай место.

Пройдя вглубь офиса, Тоширо занимает свободное место, расположившись почти напротив стоящего посреди комнаты директора.

— Директор.

— Что такое, Джуничи?

— Могли бы вы… Прошу, не штрафуйте Тоширо за сегодняшнее опоздание.

— М-м?

— Тоширо опоздал лишь потому, что ему нужно было высохнуть после дождя. Вы же сами видели, насколько он вымок!

— Видел, и что?

— Тоширо задержался всего на 3 минуты, по весомым обстоятельствам. Наказывать его за это… несправедливо.

Кажется, директор обретает задумчивый вид.

— Хм… Возможно, ты можешь быть прав. Будет неправильно, если начальник станет наказывать подчиненных без причины. Однако стоит узнать, что об этом думает сам виновник. (глядя на Тоширо) Верно? Считает ли сам Тоширо это наказание несправедливым? М-м?

— У меня была возможность успеть вовремя. Я опоздал лишь из-за неверно рассчитанного времени. Потому эта причина не может быть уважительной.

— Вот как? Что ж. Все мы прекрасно услышали мнение Тоширо. А вот твое высказывание, Джуничи… (прокашлявшись) Мое решение остается прежним. Однако если тебя это не устраивает, можешь выплатить штраф вместо своего коллеги!

Кажется, в комнате разнеслось несколько чьих-то тихих, кратких смешков.

— Что ж, продолжаем собрание! Доношу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня в нашей работе произойдут некоторые изменения. И потому прошу всех вас пересмотреть свой подход к выполнению задач. Ведь главная задача нашей фирмы…

(хором) — Качество, скорость, надежность! Выше каждый день!

— Верно! Выше каждый день! И надеюсь, что в новых условиях эта тенденция не только сохранится, но и возрастет!

Обходя сотрудников, директор оставляет перед каждым какие-то документы. Кому-то желая удачной рабочей недели. А кому-то указывая на снизившуюся продуктивность, выказывает надежду на то, что скоро это будет исправлено… И вот, когда наступает очередь Тоширо, директор с какой-то внезапно проявившийся на лице необычной улыбкой кладет документы и перед ним.

— К тебе это особенно относится. Ведь твоя сегодняшняя инструкция тоже… особенная…

Что ж, на этом все! Подробности описаны в ваших инструкциях. Ознакомьтесь, и можете приступать к работе! Компания ожидает от всех вас еще более продуктивной недели! И я не сомневаюсь, что вы все также заинтересованы в этом не меньше! И что, разумеется, прекрасно с этим справитесь!

Развернувшись, директор направляется в расположенный в соседней комнате кабинет. Многие, не став задерживаться, также уходят, читая полученные инструкции на ходу. Кто-то из них даже кажется, тихо выругался. А спустя некоторое время за ними следуют и все остальные, в отличие от Тоширо, внимательно вчитывающегося в полученный документ.

— Еще не закончил?

— Почти.

— Похоже, теперь область стала еще больше. И количество посылок тоже возросло.

— Да, я это тоже заметил.

— «Выше каждый день» блин… Выше головы все равно не прыгнешь! Того и гляди, скоро будем лишь на штрафы зарабатывать.

— Не думаю, что такое возможно.

— Ага. Ты будто его не знаешь…

— Очевидно же, что вместо того, чтобы работать на штрафы, всем будет целесообразнее уволиться. А учитывая, сколько компания потеряет на кадровых перестановках, ясно, что директор до такого не доведет.

— Да я же не буквально. Ладно. Лучше скажи, что это за «особенная» инструкция? Он снова направил тебя за пределы области?

— Нет, на этот раз все нормально.

— Что-то не верится. Он так мерзко улыбался, будто снова приготовил какую-то пакость. Дай тоже прочитать!

Не видя причин скрывать задачи от коллеги, Тоширо передает бумагу. Читая которую, в какой-то момент кажется, на лице Джуничи проявляется удивление. А затем хоть ему и несвойственный, но без труда считываемый гнев.

(сдерживаясь) — Как он… Какой же он… Почему он выдал их именно тебе?!

— С ними что-то не так?

— Мы никогда не работали по этим адресам.

— Наверное, теперь они входят в нашу зону ответственности.

— Они и раньше туда входили. Просто мы их никогда не обслуживали.

— Хм. Но разве в таком случае это не было нарушением?

— Формально так и было, но директор сам их не выдавал… Так почему теперь?..

— Раз это изменилось, значит, так нужно. Не вижу в этом ничего странного.

(обеспокоенно) — Тоширо! Тебе туда нельзя! Эти адреса… Они находятся в районе, где часто совершаются нападения и грабежи. Это место не только мы, вообще все стараются обходить стороной!

— Вот как? Кажется, теперь я понимаю, что ты хочешь сказать. Но раз эти адреса все же оказались в инструкции, то кто-то все равно должен это сделать.

— Это может быть угодно, но тебе точно, совершенно точно никак туда нельзя! Там опасно!

— Раз там опасно, значит, только я и смогу справиться с этой работой.

(удивленно) — Что?.. Да как же ты не поймешь? Там слишком опасно!

— Я это понял. И именно по этой причине я должен это сделать.

— О чем ты говоришь? Ты должен отказаться!

— Помнишь, как я сказал, что за опоздание директор меня не уволит?

— При чем тут это?!

— В тот раз я выразился не совсем верно. На самом деле он меня не уволит, даже если буду опаздывать хоть каждый день.

— Что ты хочешь сказать? Я не понимаю.

— Ты же знаешь, что моя работа отличается от той, что делают все остальные.

— Ты имеешь в виду адреса за пределами области?

— И об этом тоже.

— Но какое сейчас это имеет значение?

— Джуничи, меня все еще не заменили кем-то другим только потому, что я выполняю работу, ради которой меня и приняли в эту компанию. Если откажусь, то перестану быть нужным.

— Но ведь там на тебя могут напасть! Или даже… Ты же сам говорил, что не станешь действовать себе во вред!

— Ты прав. Отправившись туда, я подвергну себя риску. Но я не знаю, случится это, или нет.

— Но если на тебя нападут, то это точно тебе навредит!

— Возможно. Вероятно, меня могут избить. Однако потеря работы нанесет куда больший вред моему существованию, чем ранения или даже переломы. Ведь найти другое место, где будет нужен кто-то вроде меня, возможно, я уже не смогу. Именно поэтому я обязан выполнять порученные мне задачи. Даже если существует вероятность, что однажды я уже не вернусь.

(растерянно) — Да что ты… такое… Нет… Нет. Это уже слишком! Подожди, я с ним поговорю!

— Этот разговор ничего не изменит.

— Если просто с этим смирюсь, то тогда точно ничего не изменится! Кто-то все же должен ему втолковать, что ты тоже человек!

Забрав с собой документ Тоширо, Джуничи быстро направляется в кабинет директора.

— Директор!..

И не дожидаясь ответа, скрывается за дверью. А из-за стены начинает доноситься его повышенный, обращенный к начальнику тон. Но в какой-то момент глохнет под внезапным властным директорским ревом. А в спустя несколько мгновений приоткрывшейся двери проглядывает и его, очевидно взбешенный лик.

— Тоширо! Живо зайди сюда!..

***

В тот же момент, не дав и мгновения на ответ, дверь захлопывается. А подчинившись распоряжению, Тоширо вскоре проходит в директорский кабинет. Где перед лежащими на столе документами, видимо, теми самыми, стоит директор, то и дело косящийся на сидящего с противоположной стороны и, кажется, решительно настроенного коллеги.

— Звали, директор?

— Как видишь! Объясниться не хочешь?!

— Объясниться за что?

(указывая на Джуничи) — За вот это!

— Директор…

— Молчи! Ты уже все сказал!.. (фыркнув) Еще можно спустить то, что ты так бесцеремонно сюда заявился. Но вот то, что посмел обвинить меня в угнетении подчиненного…

— Я же не так сказал…

— Мне плевать, как ты сказал! Джуничи, ты уже второй раз пытаешься поставить под сомнение мое доброе имя! (угрожающе) А это очень задевает мои чувства… знаешь ли.

— Директор, ради чего вы меня вызвали?

— За тем, чтобы разобраться в одном вопросе… Я был очень неприятно удивлен, когда ворвавшись в мой кабинет, Джуничи потребовал, чтобы я пересмотрел твои должностные задачи. Но когда я сказал, что соглашусь это сделать только после твоего личного заявления, он обвинил меня в том, что я эксплуатирую тебя ради личной выгоды! Я! Да, строгий. Но справедливый директор, использую своего подчиненного ради собственной выгоды?! Представляешь?!

— Что я должен представить?

— Кхм… Неважно. Ответь, Тоширо, кто пригласил тебя в нашу компанию в то время, когда все остальные даже и думать не желали о том, чтобы дать тебе хотя бы один шанс?

— Вы, директор.

— Верно! Не поступи я так, неизвестно, смог ли бы ты найти хоть какую-то работу. Или же… закончил свое существование холодной и голодной смертью? Верно?

— Скорее всего, так бы и произошло.

— Да. Верно. И работой я тебя также не загружал. Иногда даже выделял меньше, чем требовалось. И ты с ней всегда успешно справлялся.

— Все так.

(добросердечно) — Так скажи, разве все то, что я делал и продолжаю делать, действительно ли тебя угнетает? Действительно ли все это лишь ради моей личной выгоды? Разве это не является лишь проявлением моей к тебе доброжелательности? М-м?

— То, что в трудное для меня время вы дали мне возможность работать в компании — правда. Как и все остальное. Наверно, со стороны это действительно выглядит как проявление доброты.

(покосившись на Джуничи) — Вот именно!..

— Однако…

(напрягшись) — М-м? Что еще?

— Оценивая происходящее с момента моего трудоустройства, я пришел к выводу, что все это было сделано действительно ради вашей финансовой выгоды, директор.

Лицо начальника в мгновение обретают прежне сердитые и кажется, опасные черты.

(серьезно) — Поясни.

— Как пожелаете. Во-первых: из-за диагноза мне не полагается транспортное средство, в отличие от остальных сотрудников.

— Верно. Но ведь компания выделила доступный для тебя транспорт!

— Это так. Однако финансовые затраты на него гораздо ниже, чем на автомобили. Как на обслуживание, так и на ремонт в случае повреждений. А учитывая, что обслуживанием и ремонтом велосипеда занимаюсь лишь я, расходы компании сводятся практически к нулю.

— Согласен, тут компания действительно экономит. Но предоставить тебе автомобиль я просто не имею права!

— Тут вы правы. Но это не единственная причина.

— Кхм… Ну, продолжай.

— Во вторых: большая часть выделенных мне адресов довольно часто располагается за пределами обслуживаемой нашим отделением области. И доставка по этим адресам постоянно входит в перечень лишь моих инструкций. Конечно, подробностей не знаю, но есть предположение. Мне его озвучить?

(прокашлявшись) — Нет, не стоит.

— Хорошо. Тогда можно кое-что узнать?

— Что же?

— Джуничи рассказал, что в выданной вами сегодня инструкции часть адресов находится в неблагоприятном районе, где часто происходят грабежи и нападения. Это так?

— Да-а. С изменившимися условиями, наша компания теперь также будет заниматься обслуживанием тех адресов.

— Но ведь они и раньше входили в перечень наших обязанностей…

— И пока была возможность их игнорировать, я их игнорировал! Но теперь ее нет!

— Ясно. Но позвольте тогда узнать, кому из сотрудников также были выделены адреса с того района?

— Какое это имеет значение?

— Тогда спрошу иначе: почему эти адреса были выделены именно мне?

— Вы оба знаете, что все адреса приходят из управляющей компании! Мы не можем от них отказаться!

— Директор, вы же знаете, что Тоширо не сможет никак защититься, если на него нападут!

— А ты, Джуничи, сможешь?!

— Не в этом дело! Он ведь даже не попытается сбежать!

— И что, мне тогда вообще не выдавать ему работу?! Тоширо такой же сотрудник компании, как и все остальные! И подвергается тем же рискам, что и все! Или хочешь сказать, что и тут я действую ради своей выгоды?! А?!

Директор с яростным видом подходит почти вплотную к Джуничи, чем явно пошатывает его уверенность.

— Я…

— Именно ради выгоды, директор.

Медленно обернувшись сюда, директор явно в недоумении от услышанного.

(удивленно) — Что?

— Вы выдали эти адреса именно мне, потому что в том случае, если меня ограбят, покалечат или убьют, сославшись на мой диагноз, компания сможет избежать финансовых проблем с возмещением ущерба как мне, так и пострадавшим получателям, чьи посылки так и не дойдут до адресата. Вполне возможно, даже взыщет их с меня, выставив виновником инцидента.

(кашлянув) — Ты высказываешь очень… интересное предположение.

— За все то время, что работаю в компании, у меня собралось немало предположений. Но думаю, перечислять их не имеет смысла.

— Почему же? Давай, продолжай.

— Рабочий день уже начался. А мне бы хотелось успеть выполнить свою работу вовремя.

— Хм. Вот как?

— Тоширо лишь подтвердил мои слова! Пусть он отличается, но он является таким же сотрудником как и все! Директор, не подвергайте своего подчиненного опасности!

(повышенным тоном) — Так! Я услышал достаточно!

Лицо директора постепенно обретает странные очертания. Кто-то бы, возможно, назвал их ехидными. Или мерзкими.

— Джуничи, боюсь, что ты слишком много себе позволил… Однако, наверно, в чем-то ты прав. Учитывая твою просьбу, я, как заботящийся о своих сотрудниках директор… кхм… мог бы пойти тебе на встречу.

(с надеждой) — Это значит…

— Однако!.. Однако из слов Тоширо мне показалось, что он, даже осознавая возможные риски, все же намерен выполнить поставленную задачу. Я верно тебя понял?

— Все так.

— Ты это услышал, Джуничи?

Несмотря на четко заданный и ожидающий незамедлительного ответа вопрос, словно ошарашенный, Джуничи так и не решается нарушить стоящую тишину. А лицо директора с каждым мгновением искажается во все более необычной, совершенно незнакомой улыбке.

(растерянно) — Тоширо… но… почему?

— Верно, почему же?.. Тоширо, может объяснишь нам причину своего решения?

— Потому что именно ради подобных задач меня сюда и приняли. В ином случае я буду бесполезен. А значит — не нужен.

Разродившись внезапным, кажется, радостным смехом, директор с трудом перебивает его громкими аплодисментами.

— Браво! Тоширо, браво! Я все же в тебе не ошибся! Ты и правда наш особенный сотрудник! Даже осознавая истину, продолжаешь усердно трудиться во благо компании! Даже со всей уверенностью скажу, что ты самый лучший ее сотрудник! Это достойно моей искренней похвалы!!!

(угрожающе) А что насчет тебя… Ты хорошо услышал все то, что сказал Тоширо?

(растерянно) — Я… я…

— Что такое, Джуничи? Где вся твоя уверенность?

Ухмылка на лице директора растягивается все шире, раскрывая взгляду его блестящий оскал.

(угрожающе) — Тебе… Нет. Всем… Всем вам стоит у него поучиться! В отличие от вас, тупоголовых кретинов, Тоширо уже давно все осознал! И тебе тоже стоит уже, наконец, осознать свое место в этом мире!

Выглядя все более угрожающе и злобно, Директор приближается к лицу Джуничи, практически прижав к стене.

— Ты в нем нужен до тех пор, лишь пока выполняешь то, что от тебя требуется, Джуничи! И не мешаешь делать это остальным… Прими же уже, наконец, эту простую истину, тупица! И заткнись! А иначе, Джуничи… мир от тебя избавится… Понимаешь?.. По глазам вижу, что начинаешь понимать.

Похоже, Джуничи совершенно растерян. А директор же, еще несколько секунд глядя на его беспомощное выражение, в один момент обретя черты достойного и справедливого начальника, возвращается к своему месту…

— Впрочем… как уже сказал, я могу пойти тебе навстречу. Все же лично мне плевать, кто именно выполнит поставленную задачу. Потому-у… если твоя храбрость не ограничена лишь пререканиями с начальством… я не буду против, если вы, (указывая на инструкции) захотите поменяться ими друг с другом.

Облокотившись с деловым видом о шкаф, Директор жестом ожидает ответа.

— Так что?

(неуверенно) — Я… я хочу поменяться с Тоширо.

— Вот как? Хорошо. А что насчет тебя?

— Я не против. Однако замечу, что мне будет не под силу выполнить весь объем работы.

(усмехнувшись) — Об этом не беспокойся. Что ж. Как директор, готовый всегда выслушать своих подчиненных и пойти навстречу, я готов выдать свое разрешение.

Немного порывшись в нижнем ящике шкафа, начальник достает какой-то документ и начинает показательно водить им перед взглядом Джуничи.

— Только для начала тебе придется подписать эту бумагу.

(испуганно) — Что это… за документ?

— Ничего необычного. Просто формальность.

— Хорошо… Я п-подпишу.

— Отлично! Можешь воспользоваться моей ручкой.

Положив документ перед подчиненным, а также и ручку, директор вновь со странной ухмылкой облокачивается о шкаф. А Джуничи, мельком, с опаской взглянув на директора, а затем и на лежащий документ, взяв дрожащей рукой предоставленную ручку, готовится поставить подпись…

— Постой. Сперва ознакомься.

(усмехнувшись) — Верно-верно. Неужели тебя надо учить еще такой элементарщине?

Взяв документ, Джуничи начинает его читать. И по мере следования по тексту его лицо искажается странной, то ли отчаянной, то ли болезненной гримасой. В то время как наблюдающий за этим директор лишь больше расплывается в улыбке.

— Что такое? М-м?

— Это… Это незаконно…

— Ну что ты? Все в рамках закона!

— Даже если и так…

— Не ты ли только что говорил, чтобы я передал его работу кому-нибудь другому? Вот, директор идет тебе на встречу и предоставляет возможность стать тем самым «кем-нибудь другим»! Тебе всего лишь-то надо поставить свою подпись!

Кажется, лоб Джуничи покрывается потом. Но не проявляя на это никакой реакции, будто не в силах даже пошевелиться, тот лишь дрожащим взглядом вновь и вновь носится вдоль неизвестных, пугающих его строк…

— Директор, что это за документ?

— Обычная предосторожность. По условиям данного акта, Джуничи примет на себя ответственность за возможный причиненный компании ущерб. Если его вдруг ограбят, повредят транспорт или произойдет что-то еще, то он в полном объеме обязуется все это возместить… Ну же, Джуничи, поступи правильно! Прямо как ты это любишь!

Облокотившись о стол, директор с угрожающим видом приближается к Джуничи, беспомощно смотрящего ему в глаза.

(приглушенно) — Наверно, ты думал, что я ничего не замечаю, м-м? Все твои колкие выпады в мою сторону, за которые, конечно же, я не могу тебя наказать. Думал, я их забуду?! Так вот, я ничего не забыл! И все прекрасно вижу!

Строишь из себя защитника-моралиста, делаешь вид, что жалеешь его… что хочешь помочь… Всего одна подпись, и ты это и сделаешь! Давай, прямо сейчас, не словами, а делом докажи свои намерения!!! Но… ты же ведь не можешь этого сделать, верно?

— Я… я…

Выглядя еще более подавленно, Джуничи опускает руки.

— И что это значит? То есть, ты отказываешься от предоставленной возможности защитить Тоширо, вероятно, от смертельной опасности? Я правильно понял?

— Д-да…

— «Да», это отказываешься? Или не отказываешься?

(дрожаще) — … От… отказываюсь…

Усмехнувшись, скомкав и выбросив в мусорную урну еще недавно предоставленный для подписи документ, директор усаживается в кресло. И несмотря на нескрываемый вид победителя, все еще выглядит серьезно и угрожающе.

— Что и требовалось доказать! Ты пытался казаться другим. Делал вид, что сочувствуешь и хочешь помочь. Но на деле вся твоя забота закончилась там же, где началась собственная безопасность! Ты такой же, как и все, Джуничи! Нет… даже хуже!!! Хорошенько это усвой. И вспоминай каждый раз, когда вновь вздумаешь мне перечить!

Очевидно, убедившись в полностью сломанной воле Джуничи, директор обретает удовлетворенный вид.

(спокойно) — Что ж. (кашлянув) Думаю, обсуждать больше нечего.

— В таком случае можно приступить к работе?

— Джуничи может идти. Ну а тебя попрошу задержаться… (крикнув) Джуничи! Свободен!

Бывший до этого в ступоре коллега, безропотно подчинившись приказному тону, немедленно уходит, тихим щелчком двери оставив Тоширо наедине с победителем…

(спокойно) — Надо же… Признаться, ты меня серьезно удивил! Очень серьезно! Я даже не подозревал, какой отыскал бриллиант!

— Простите. Я не очень хорошо вас понял.

— Правда что ли?

— Да.

— После всего, что ты тут наговорил… (кашлянув)… (притихнув) Впрочем, насчет твоего предположения. И остальных. Не стану их уточнять, но… Ты уже успел ими с кем-то поделиться?

— Нет.

— Отлично. Я тебе верю. В таком случае если намереваешься и дальше быть компании полезным… то кроме тебя этих предположений знать больше никто не должен. Я ясно выразился?

— Да. Конечно. Никто не узнает.

— Ну вот и отлично! Теперь можешь ступать. А-а, и не забудь забрать свои инструкции.

Забрав со стола документ и покинув кабинет, а также заметив прекратившийся за окном дождь, Тоширо отправляется на подготовку к выезду. А спустя некоторое время полностью снарядившись и взяв в соседней с гаражом комнате велосипед, направляется на улицу. Где вскоре замечает стоящий на пути почтовый фургон, а также кажется, в ожидании облокоченного о него коллегу. А завидев Тоширо, тот жестом подзывает к себе.

— Ну наконец-то и ты! А то я уже начал беспокоиться.

— Почему ты еще здесь? Что-то с машиной?

— А-а, нет. С ней все в порядке. Я… жду тебя.

— Зачем?

— Так ведь… до ближайшего района на велосипеде добираться почти целый час. Вот и подумал… что стоит тебя подвезти. Все же из-за меня ты и так тут сильно задержался.

— Но разве твоя область не в противоположной стороне? Ты же ведь тогда не успеешь закончить вовремя.

— Об этом не волнуйся! Все же я за рулем не первый год. Что-нибудь да придумаю… Ну, давай что ли загружаться…

***

Учтя, сколько времени Джуничи провел тут ради этого момента и не видя причин отказываться, Тоширо соглашается. И уместив между множеством посылок велосипед с почтовой сумкой, взяв из нее компактно сложенную карту и документы, направляется к кабине. Где заняв одно из двух доступных мест, готовится к предстоящей дороге. А вскоре, после донесшегося позади дверного хлопка, заняв место рядом и заведя автомобиль, коллега уже собирается отправиться в путь…

— Джуничи.

— А?

Раскрыв довольно крупную, закрывающую почти весь передний обзор карту, а также разместив на коленях несколько документов, Тоширо жестом обращает внимание кажется, несколько удивленного коллеги на занимаемый всем этим масштаб.

— Буду ли я тебе мешать, если поеду вот так?

(задумчиво) — М-м, даже не знаю. Зависит от движения. А тебе все это зачем?

— Пока есть время, собираюсь проработать маршрут.

— А-а.

— Но если буду мешать…

— Нет-нет! Можешь оставить. Только на всякий случай будь готов быстро ее убрать. А то мне может понадобиться то зеркало.

— Хорошо.

(выдохнув) — Ну что ж. Тогда поехали.

И вот они, уже выехав на проезжую часть, встраиваются в плотный автомобильный поток. Что за исключением вынужденных остановок на пересечении дорог, движется весьма бодро…

«Учитывая, что придется отправиться в неизвестное мне место. В котором, к тому же, может быть опасность, сперва лучше разнести посылки по другим адресам. Хотя в таком случае времени на работу потребуется больше. Но если с получателями не возникнет никаких сложностей, то в запасе останется еще около полутора часов.

Возвращаться в офис, конечно, будет довольно далеко. Но минут за двадцать пять, думаю, справлюсь. И того останется еще целый час. Как раз еще можно будет заехать по дороге за запчастями, а там»…

— Знакомая карта. Кажется, я тебя с ней уже когда-то видел.

— Хм… Вполне возможно. Я ее беру на каждую смену. Просто редко использую до прибытия на местность.

— Вот как? Так значит, ты по ней ориентируешься в незнакомых местах?

— Что-то вроде того. Если точнее, то сверяю расположение указанных в инструкции адресов и прорабатываю между ними наиболее короткий маршрут.

— А-а… Теперь ясно, почему ты так часто справляешься раньше остальных.

— Да. Такой подход экономит много времени. Весьма полезно.

— Но разве у тебя не уходит много времени на постоянную проработку маршрута?

— Да, раньше от этого действительно пользы было мало. Но со временем, за раз я стал запоминать довольно много мест. Потому в течении смены мне достаточно воспользоваться ею всего два-три раза.

(задумчиво) — М-м. Всего два-три раза… Так это же получается что-то около тридцати адресов за раз.

— Если точно, то от двадцати до тридцати четырех, в зависимости от нагрузки.

(удивленно) — Тридцати четырех?! И ты за раз запоминаешь путь между столькими местами?!

— Да.

(удивленно) — Ну и ну… Я бы без навигатора и шести-то не запомнил, а ты вон сколько… Удивительно.

— Ты так думаешь?

— Конечно! Да кого не спроси, вряд ли даже самые опытные смогли бы удержать в памяти хотя бы треть. А если адреса еще и в разных районах…

Умолкнув так и не закончив мысль, Джуничи, кажется, начинает выглядеть подавленно. А так и не уловив смысл последней фразы, Тоширо собирается о ней переспросить. Но обратив внимание на уплотнившееся вокруг движение и предположив, что в этом и заключена причина, решает не отвлекать.

И с наступлением тишины, в течении нескольких минут закончив планировку будущего маршрута, Тоширо укладывает карту с документами в прежний компактный вид. И в то же время машина останавливается перед загоревшимся запрещающим сигналом светофора. Вслед за которым путь за окном в пару мгновений усеивается мельтешащей толпой.

(подавленно) — Прости меня…

— А? За что?

— За то, что я не смог… не смог этого сделать…

— М-м? А, наверно, ты о том документе? Так ты и не должен был его подписывать.

— Но ведь только так я… Нет, директор прав. Я лишь делал вид, что пытаюсь помочь…

— Почему?

— Ты сам все прекрасно видел. У меня была возможность… Но я…

— Ты поступил так как должен был поступить.

— Какая ценность в принципах, которые я так просто предал? Я действительно… ничем от них не отличаюсь.

— Ты просто не стал себе вредить. В этом нет ничего плохого. Не думаю, что это делает тебя похожим на них.

— Да… Это делает меня еще хуже.

— Если правда так считаешь, то сомневаюсь, что смогу тебя переубедить. Ведь даже не могу представить, что ты сейчас испытываешь. Но если мое мнение для тебя не бессмысленно, то я все же считаю, что ты на них совсем не похож. И уж тем более — не хуже.

(недоверчиво) — Вот как? И почему же?

— Потому что до сих пор ни в одном твоем действии в отношении меня не было скрытых причин. Потому что в словах не было лжи. И потому что ты единственный относишься ко мне как к равному себе.

(тронуто) — Тоширо… Даже после того, как я буквально согласился отправить тебя туда… Ты правда так считаешь?

— Да.

— Я…

Несмотря на сказанное, кажется, не ожидая услышать подобное, по какой-то причине начав выглядеть еще более подавленно и несколько раз мотнув головой, Джуничи отворачивается в противоположную сторону. Но зная его уже несколько лет и понимая, что Дуничи нужно время, чтобы все обдумать, решив не настаивать на продолжении диалога, Тоширо возвращается к наблюдению за оставшимся, уже весьма поредевшим скоплением людей. Которых параллельно обратному на табло отсчету становится все меньше. И вот на проезжую часть выходят их последние представители.

***

Вслед за которыми, неспешным, монотонным шагом выходит девушка, чей знакомый силуэт сразу бросился в глаза. Кажется, та самая… Но точно не определить, ведь лицо скрыто чернеными, распущенными до чуть ниже талии волосами.Можно было бы сказать, что она просто похожа на девушку из сна. Вот только наблюдая за ее маневрами между спешащими навстречу, словно не замечающими ее людьми, складывается впечатление, что они вовсе ее не замечают. Но так или иначе больше не заметив никаких признаков, что выдавали бы в ней иллюзию, Тоширо взглядом провожает девушку до противоположной стороны, где та вскоре скрывается среди толпы.

«Снова она?.. Странно. Учитывая прошлые разы, на этот раз перед ее появлением я не испытал никаких ощущений. Вполне возможно, что это была вполне настоящая, лишь похожая на нее девушка. Вот только то, как она шла, выглядело очень необычно»…

С загоревшимся зеленым светом перекресток вновь заполняется, на этот раз блестящим, разноцветным мельтешением. Частью которого является и поблескивающий голубым свечением капот.

«Но если предположить, что это все же была галлюцинация, то это может значить лишь то, что мое состояние ухудшается. Впрочем, быть в этом уверенным пока что нельзя, но все же… стоит принять меры».

— Джуничи, мы можем по пути заехать в аптеку? Нужно купить лекарство.

— В принципе можем заехать. А что за лекарство? Может, у меня в аптечке найдется что-то нужное?

— Пока и сам толком не знаю.

— Хм… Что-то от головы?

— Да. Вроде того. Но не думаю, что у тебя такое имеется.

— Ну, у меня тут много всяких лекарств. Если расскажешь поподробнее, может, что и найдется? (притихнув) Если… это не секрет.

«Конечно, предпочтительнее сохранить это в тайне, но зная Джуничи, думаю, он не станет говорить об этом с кем-то еще».

— Как и сказал, пока сам толком не знаю. Но предполагаю, что у меня развиваются галлюцинации.

— Что? Галлюцинации?

— Если точнее, то сегодня с самого утра мне мерещится одна девушка.

— Вот как? Но с чего ты решил, что это галлюцинация?

— Дело в том, что первый раз я ее увидел в сегодняшнем сне. И с тех пор видел еще несколько раз. Уже в реальности.

(задумчиво) — Вот оно что.

— Думаешь, у тебя найдется что-то подходящее?

— Знаешь… Боюсь, что не найдется. И не только у меня, но и в аптеке тоже. С такой проблемой тебе нужно к доктору. Хотя судя по тому, сколько в последнее время ты работал, думаю, что твои галлюцинации могут быть связаны с чрезмерным переутомлением.

— Да, я тоже так подумал.

— В таком случае тебе просто нужно хорошо выспаться. И желательно несколько дней!

— Раз ты тоже так считаешь, значит, так и поступлю.

(обеспокоенно) — Это серьезно. Слушай, в таком состоянии работать нельзя! Тебе немедленно нужно выйти на больничный!

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

— Есть! И серьезная! Послушай, я прекрасно понимаю, что раскрывать эту правду будет опасно. Но ты же ведь и так завтра выходишь на выходной, да? Потому достаточно взять отгул хотя бы на сегодня, сказав что… да хоть что ты чем-то отравился! Да! Так и скажем! В общем, сегодня никуда не идешь!

— Но ведь для отгула нужно связаться с офисом.

— Не волнуйся! Я свяжусь и все им объясню! Скажу, что из-за отравления ты не в состоянии даже разговаривать. Тебе всего лишь нужно будет потом это подтвердить!

В следующий момент Джуничи перестраивается в крайнюю полосу, очевидно, собираясь сменить маршрут.

— Мне кажется, нам лучше ехать дальше.

(неуверенно) — О чем ты говоришь? Домой! И только домой! Отдыхать и еще раз отдыхать!

— Джуничи, думаю, ты и сам понимаешь, что если я сегодня выйду в отгул, то это, скорее всего, навредит нам обоим. И чтобы это предотвратить, мне придется рассказать правду. Чего, конечно же, я делать не стану. И ты, возможно, тоже.

— Конечно же нет! Будто я дам им такой повод?!

— В таком случае будет лучше, если я сегодня отработаю. Так или иначе пока отличаю галлюцинацию от реальности, беспокоиться не о чем.

(вспыльчиво) — Да дело же совсем не в этом!

— А в чем?

Судя по выражению лица тяжело выдохнувшего Джуничи, повторяющему его облик в момент прошлого диалога, похоже, что он подразумевал предстоящую работу.

— А-а, кажется, теперь понимаю. Но мы оба знаем, что отгул это только отсрочит. А зная директора, не сомневаюсь, что он не только не поверит в придуманную тобой причину, а будет уверен в твоей попытке таким образом помочь мне избежать поставленной задачи. Следовательно, к следующей смене он добавит мне лишь больше подобной работы. А тебя, вполне возможно, просто уволит. Учитывая все это, целесообразнее подобного конфликта избежать.

— …

В то время, пока Джуничи странным образом меняется в лице, от чего сложно определить его ход мыслей, автомобиль приближается к дорожной разметке, где можно будет развернуться. Но лишь до нее остаются считанные метры, как внезапно несколько раз яростно ударив по рулю, Джуничи проезжает дальше. И весь оставшийся путь проходит в полной, лишь тарахтящей тишине…

***

(подавленно) — Приехали…

«Быстрее, чем я рассчитывал».

— Отсюда как раз и начну.

Больше ничего не сказав, выйдя из машины, Джуничи направляется к задней ее части. И не теряя лишнего времени поступив так же, уже вскоре с сумкой на плече и велосипедом в руках Тоширо готовится в путь…

— Спасибо, что подвез.

(безрадостно) — Меня не за что благодарить. Все же это все, на что я способен…

— Но благодаря твоей помощи я сэкономил почти час. Благодаря чему успею вовремя вернуться. Думаю, за это стоило поблагодарить.

(выдохнув) — Слушай… Прошу, выслушай внимательно то, что я сейчас скажу.

— Хорошо. Слушаю.

— Когда окажешься… в том районе. Если увидишь там кого-то. Особенно если это окажется группа людей. Неважно, как они будут одеты, или как буду себя вести. Ты любым способом должен избежать встречи с ними! Неважно, будут ли они просто посреди улицы или же рядом с нужным тебе адресом! Ни в коем случае, слышишь? Ни в коем случае не приближайся к ним и как можно быстрее скройся!

— Хм. Хорошо. Я учту твое предостережение.

(обеспокоенно) — Я серьезно! Не дай никому к тебе приблизиться!.. Но если… если все же случится худшее… отдай им все, что они потребуют! Без вопросов и сопротивления! Слышишь?! Отдай им все! И плевать, если это будут деньги, письма или велосипед! Если понадобится, я помогу тебе выплатить все штрафы, только сделай все возможное, чтобы уйти оттуда целым и невредимым!!!

— Я…

— Плевать на компанию и обязанности! В первую очередь думай о своей безопасности! Понял?!

— Хорошо. Я тебя понял. Постараюсь ни с кем не сближаться, а в ином случае найти оптимальное решение проблемы.

(выдохнув) — Что ж… Теперь-то я точно сделал все, что мог. Буду надеяться, что твой день пройдет гладко.

— Да. Спасибо за наставление. Что ж. Тогда до встречи в офисе.

— Д-да… До встречи…

Захлопнув дверцу, Джуничи направляется к кабине, а Тоширо, сев на велосипед, отправляется по намеченному маршруту…

Глава: 2 ч.3

Спускаясь по узкой асфальтовой дороге, по сторонам виднеются мелькающие, проносящиеся мимо разнотипные двух и трех этажные жилые дома. Что по мере приближения к месту назначения чередуются все реже. Пока и вовсе не останавливаются на небольшом. И судя по ведущей к следующим этажам уличной лестнице, предназначенным для проживания трех семей.

«Адрес совпадает. Видимо, мне сюда».

Оставив велосипед рядом с дорогой и подойдя к ближайшей двери, незаметно никаких табличек или надписей, что указывали бы на проживающую за ней семью.

«Похоже, что без контакта с проживающими там людьми мне не выяснить личность получателя. Но учитывая, что им может оказаться кто-то со второго или третьего этажа, наверно, не следует отвлекать остальных от их дел без серьезной необходимости. Возможно, на других этажах может найтись полезная информация».

Поднявшись на следующий этаж, но также ничего не обнаружив, Тоширо поднимается на третий. На котором, так или иначе тоже оказалось пусто. Понимая, что иного способа нет, нажав на кнопку, за дверью тут же слышится тихий звон…Но никто так и не открыл. Предположив, что дома никого нет и спустившись ниже, Тоширо вновь жмет на звонок. И ожидая, в какой-то момент замечает донесшийся откуда-то снизу глухой щелчок…

Никого так не дождавшись и со второй двери, начинает спускаться вниз. А вскоре заметив облокотившегося о стену рядом со входом курящего мужчину, направляется к нему. В чьем полу распущенном мужском халате отчетливо проявляется крупное телосложение с хорошо читаемой мускулатурой. И в добавок ко всему этому еще и необычная короткая прическа. В манге подобным обликом чаще всего наделяют темных и опасных личностей, которые за счет грубой силы всегда добиваются своих целей. Нередко жестоким и кровавым образом. И заметив Тоширо, видимо, прочитав его намерения, не отвлекаясь от сигареты, мужчина делает несколько широких шагов навстречу…

(приветливо) — Эй, с добрым утром, парень!

«Я же ведь еще даже не подошел, а этот человек уже меня поприветствовал?.. Не ожидал подобных действий от такого типажа. Впрочем, стоит придерживаться регламента».

Несколькими шагами сократив расстояние до приемлемого для беседы, Тоширо останавливается в уважительном поклоне…

— Доброго вам дня.

— Дня? А-а, ну да, ну да, точно! Это же только у меня день только начался. (кратко посмеявшись) Вижу, ты из какой-то службы доставки? Неужели про меня все же кто-то вспомнил?

— Прошу прощения, но чтобы это выяснить, вам придется представиться.

Кажется, мужчина немного оторопел. Но спустя короткую паузу лишь снова как-то необычно засмеялся.

— Да я пошутил! Похоже, не очень удачно. Мда. Все же вряд ли бы ты тогда по соседям ходил.

— На самом деле у меня просто нет данных о проживающих в этом доме людях. И чтобы никого не беспокоить, я рассчитывал найти там какую-то информацию.

— А-а, вот оно что. Ну да, с этим тут и правда не все так гладко. Впрочем, соседи сверху недавно съехали. И потому пока тут проживаю только я.

— Вот как? В таком случае, Ишикава Хидеюки, это вы?

— Хидеюки? Нет. Это мой сосед. Этажом выше.

— Ясно. В таком случае не знаете, когда он будет дома?

(безрадостно) — О-о, парень… Боюсь, что это лишь одному… (выдохнув) Хотелось бы верить, что он еще сюда вернется…

— Прошу простить, но я не очень хорошо вас понял. Что это значит?

— Да то и значит… Несколько недель назад у него случился приступ. Повезло, что в тот момент мы были вместе и было кому вызвать скорую. Но с тех пор как его увезли в больницу, мы больше не виделись.

— Вот как. А близкие родственники у него есть?

— Не-е-ет. Как один сюда перебрался, так все годы так и жил. По крайней мере мне мало что об этом известно.

— Понятно. В таком случае можете подсказать, в какую больницу его увезли?

— Ну, могу. А ты что, собираешься прямо туда?

— Да.

— Но я даже не знаю, живой ли он еще.

— Как бы то ни было, моя задача выяснить это наверняка. В ином же случае — вручить посылку.

Кажется, мужчину что-то удивило.

— Ого… А ты очень… исполнительный.

— Такова наша работа. Любой бы поступил так же.

Внезапно кажется, как-то погрустнев, глубокой затяжкой мужчина выкуривает оставшуюся половину сигареты.

— Ну да, как же. Знавал я уже таких «ваших»…

И загасив окурок о металлическую дверь, в следующий момент вновь принимает прежний добродушный облик.

— Впрочем, неважно! Серьезно, далеко не каждый имея возможность слинять, будет готов идти до самого конца!

— Простите, но я снова не очень хорошо вас понял.

— Я говорю, будь таких, как ты, больше, может, и мир был бы краше!

— Мне воспринять ваши слова как похвалу?

(засмеявшись) — Ну конечно же! Как же иначе-то?

— В таком случае благодарю вас за похвалу.

(притихнув) — Эх, если бы и в тот раз тоже… Ладно, по сумке вижу, работы у тебя много. Так что не буду задерживать. Сейчас схожу, напишу тебе адрес, чтобы не забыл!

— Не нужно. Я предоставлю вам все необходимое.

— Хм… Ну ладно.

Достав из сумки небольшой блокнот и ручку, Тоширо передает их мужчине. И что-то написав, тот их возвращает…

— Благодарю вас за помощь.

— Не-е-ет. Это тебе спасибо! Если… Когда встретишь этого старого пройдоху, передай от меня привет! (виновато) И… если не сложно, листок с твоего блокнота. Я там кроме адреса, написал кое-что и для него.

— Хорошо. Непременно передам.

— Спасибо… Ну тогда… удачного дня!

— И вам тоже.

Поклонившись, а затем вернувшись к велосипеду, Тоширо продолжает свой путь…

***

И вот, спустя еще несколько десятков адресов и пару часов выезжает на широкую, подымающуюся в гору улицу. Которая, судя по низким однотипным заборчикам, состоящим в основном из зеленого, аккуратно постриженного кустарника и небольшими, также похожими друг на друга домами, является частью какого-то довольно благосостоятельного спального района.

Немного не доехав до конца улицы, Тоширо останавливается у неширокого дворика с выходящим почти к самой дороге одноэтажным домом. Припарковав велосипед, Тоширо вскоре жмет на звонок…

Однако, уже продолжительное время ожидая появления хозяев, начинает складываться впечатление, что дома никого нет. И уже собираясь уходить, с задней части двора вдруг доносится негромкий писклявый лай…

«Судя по всему, это их собака. Вероятно, среагировала на звонок. Но судя по ее тихому лаю, кажется, что она довольно далеко. А учитывая длину некоторых домов, можно предположить, что большая часть этого двора является внешней от дома. Вероятно, хозяева могут быть где-то там».

Пройдя немного в сторону, Тоширо направляется вглубь участка к небольшой деревянной оградке, ведущей от угла дома до соседнего забора. А спустя несколько метров остановившись перед невысокой деревянной калиткой, замечает пожилых мужчину и женщину, по всей видимости собирающих опавшие фрукты с усаженных по всему участку фруктовых деревьев. И в тот же момент недалеко от них вновь доносится тот же писклявый лай…

(женский голос) — Ох, куда же ты так помчался?

А спустя пару мгновений из кустов выскакивает маленькая собачка. Что мечась рядом с калиткой и непрерывно тявкая, не сводит с нее взгляд…

— Похоже, кто-то пришел.

— Пойду посмотрю.

Положив яблоко в небольшое ведерко, женщина медленно направляется к Тоширо. И хоть ее взгляд направлен прямо на него, кажется, что она совсем никого не видит. Но когда до Тоширо остается несколько метров, на ее лице проявляется слабая улыбка…

— Ох, и правда! Похоже, что к нам пришел гость!

(поклонившись) — Доброго дня.

— О, еще и такой вежливый. И вам доброго дня.

(достав письмо) — Я из почтовой службы. Доставил вам письмо.

— Письмо? Интересно, от кого же?

(протягивая письмо) — Вы сможете прочитать информацию об отправителе, находящуюся на внешней стороне конверта.

— Ох, я со своим зрением вряд ли что тут увижу… Вы не стесняйтесь, заходите. (указывая в сторону мужчины) Передайте письмо моему мужу. Собачку не бойтесь, она безобидная. Дорогой, к нам от кого-то пришло письмо. Посмотришь?

— Хорошо.

Отворив калитку, женщина открывает дорогу в сад. Но немного пройдя, в какой-то момент приходится остановиться из-за внезапно подбежавшей к ноге собачки. Что понюхав обувь и кратко взглянув в глаза, утихнув, убегает куда-то по своим делам, позволив идти дальше к ожидающему письма мужчине…

(поклонившись) — Здравствуйте.

— И тебе здравствуй.

(протягивая письмо) — Пожалуйста ознакомьтесь.

Взяв письмо, мужчина некоторое время к нему присматривается, то приближая, то отдаляя…

— Ох. Тут такие маленькие буковки, что и мне уже их не разглядеть. Без очков тут не обойтись. Дорогая, не помнишь, где твои очки?

— В последний раз я их оставила, кажется, где-то на полке.

— Тогда сходишь? А то я снова не припомню, где свои оставил.

— Да наверно снова рядом с альбомами.

— … Наверно.

— Ладно, давай схожу. Все равно собиралась еще яблоки отнести.

(передавая письмо) — А я тогда пока соберу оставшиеся.

Взяв письмо и полное яблок ведерко, женщина обращает внимание еще на несколько полных ведерок, стоящих среди полупустых.

— Дорогой гость, могу я вас попросить о помощи? Отнести вместе со мной те два ведерка в дом?

«Подобные действия не входят в регламент. Но учитывая, что меня попросили об этом до выдачи расписки, думаю, это не должно быть серьезным нарушением».

— Да. Конечно.

— Спасибо. Прошу, пойдемте.

Похоже, обрадовавшись согласию помочь, старушка направляется к ведущей в дом, расположенной за импровизированной аркой из каких-то цветущих лиан дверце. И взяв в руку по ведерку, Тоширо направляется следом… А вот и распахнув дверь, старушка жестом приглашает войти.

— Пожалуйста, проходите.

— Простите за вторжение…

Разувшись и пройдя по короткому деревянному коридору, Тоширо оказывается в небольшой комнате. Судя по ведущей со стороны улицы дверью и нескольким диванчикам у круглого столика — гостиной.

— Спасибо за помощь. Можете поставить их сюда.

Оставив свое ведерко у стены, женщина подходит к нескольким стоящим друг за другом темно-древесным полочкам. По всей видимости, книжным, но в данный момент уставленными множеством рамок с фотографиями. Что судя по изображенным на них, кажется, счастливыми мужчине и женщине с девочкой разных возрастов — являются семейными фото.

— М-м… Где же они?.. Дорогой гость, не поможете найти мои очки? Кажется, я оставила их где-то здесь.

Быстро пробежавшись взглядом вокруг указанного места, на небольшом стеклянном столике удается заметить лежащие рядом с очередной фотографией маленькой и с улыбкой держащей в руках пучок каких-то сухих цветов девочки, по всей видимости, те самые очки.

— Они на стеклянном столике рядом с фотографией.

— О, вот как… И правда. Спасибо, а то так бы их и не заметила.

Надев очки, женщина, наконец, начинает ознакомляться с прилагаемой к письму информацией. И вскоре на ее лице появляется улыбка. А спустя несколько секунд после донесшегося позади звука открывшейся двери, начинают слышаться и неспешно приближающиеся шаги…

— Радость-то какая! Милый, это письмо прислала наша доченька!

— Вот как? И правда, радостные новости! Давненько весточки уже от нее не было. Как она там? У нее все хорошо?

— Пока не знаю. Я письмо пока еще не читала.

— Понятно. В любом случае такое событие стоит отметить.

— Я тоже так думаю.

Пройдя с несколькими ведерками дальше, мужчина скрывается за дверью в соседнюю комнату.

— Я понимаю, с письмом никаких проблем нет?

— Да, все хорошо.

(достав накладную) — В таком случае пожалуйста, поставьте свою подпись.

— Да, конечно, сейчас… Вот, прошу.

— Благодарю вас.

— Нет, это нам стоит вас поблагодарить! И всех остальных, кто каждый день трудится, доставляя эти частички радости таким старым людям, как мы!

— Это всего лишь моя работа.

***

Вернувшись из соседней комнаты, мужчина забирает оставшиеся ведерки с яблоками. И вновь отправившись туда, приостанавливается в дверном проеме.

— Вода уже скоро закипит. Кстати, наш гость не желает остаться на чай?

— И правда. Вижу, мы не единственные, к кому вам надо еще идти. Но вы сюда проделали такой длинный путь. Может, согласитесь ненадолго задержаться на чай с пирожками?

— Благодарю за гостеприимство, но регламент не позволяет.

— Регламент? А-а, кажется, понимаю. Но мы можем сохранить это в тайне. И если у вас все же найдется несколько свободных минуток… то будем рады, если позволите нам вас отблагодарить.

— Да, останься. Вода уже вскипела. Потому не волнуйся, надолго мы не задержим.

«Хм… Видимо, они из тех людей, что предпочитают словесной, иной вид благодарности. Довольно редкий типаж. Пока что проблем с доставкой у меня не было, так что думаю, согласившись, смогу больше узнать. Без сомнений, этот опыт будет полезен».

(огорченно) — Но, если у вас все же нет времени…

— Нет. Немного времени есть. Благодарю за приглашение. И принимаю.

— Вот как? Рада это слышать!

— Ну что ж, мы тогда все подготовим!

— А я вас пока провожу.

Мужчина скрывается в соседней комнате, а женщина проходит в центр гостиной…

— Если хотите, можете оставить сумку на диване.

— Хорошо.

— И проходите в ту комнату. Присаживайтесь за столик.

Проследовав в разделенную с гостиной деревянной аркой комнатку и ощутив какой-то незнакомый, странный запах, Тоширо садится у единственного чайного столика…

— Хорошо. Немножко подождите здесь. А я пойду заварю чай. Вы, кстати, какой предпочитаете?

— А-а. У меня нет каких-то предпочтений.

— Вот как? Хорошо.

Скрывшись в той же комнате, где и мужчина, женщина оставляет Тоширо наедине с собой и размерным тиканием часов, стоящих за стеклянными дверцами расположенной в углу комнаты тумбы. Также следом за ней располагаются небольшие шкафчики. За чьими дверцами проглядывается множество разноцветных металлических коробочек…

«Хм-м. Странный запах. Никогда такого не ощущал. Кажется, что-то похожее было и в прошлой комнате. Сперва показалось, что это откуда-то с улицы, но тут он особенно сильный. И им как будто пропитано все вокруг. Что же может так пахнуть?»

Но не успевает Тоширо об этом задуматься, как вернувшиеся из соседней комнаты хозяева, поставив на столик керамический заварочник, три чайных кружки и тарелку с пирожками, присаживаются напротив. После чего наполнив кружки очень ароматным напитком, женщина жестом указывает на ближайшую из них.

— Пожалуйста, угощайтесь! Попробуйте наше мандзю с вареньем. Которое, кстати, мы недавно сделали из выращенных у нас в саду фруктов!

— Это, так сказать, вместо сахара. Но если пожелаешь, могу принести и его.

— Нет, не стоит.

Взяв кружку с еще горячим напитком и один из пирожков, Тоширо принимается за угощение. А следом присоединяются и остальные…

***

— Ну как? Вам понравилось?

— Все… вкусно. Однако такого чая я еще не пробовал.

— Это и неудивительно. Такой чай ты вряд ли мог где-то попробовать.

— Ведь это редкий сорт, что дочка нам прислала прямиком с китайских плантаций. Выращенный ее собственными руками!

— Даже не со лгу, если скажу, что во вкусе каждого чайного лепестка отражена ее искренняя забота.

— Точно-точно. (с грустью) Жаль только, что она сама редко к нам приезжает.

— И то верно. Ну да что уж там… Вы пейте, не стесняйтесь. Если пожелаете, я заварю еще.

(сделав несколько глотков) — Значит, ваша дочь проживает в Китае?

— Да. Давно туда переехала. Чтобы заниматься любимым делом.

— Ей нравится работать на плантациях?

— Наверное, это ей тоже нравится. Но вот выращивать чай, она точно не просто любит. Дорогой…

— Сейчас достану.

Приподнявшись со стола, Мужчина достает из одного из шкафчиков металлическую коробочку. И открыв, поставив на стол поближе к Тоширо, раскрывает взору заполняющие ее пространство другие, более маленькие, с расписанными китайскими иероглифами крышечками.

— Пожалуйста, открой любую из них. И понюхай.

Так и поступив, Тоширо принюхивается к содержимому одной из коробочек. И несмотря на то, что содержимое представляет собой какую-то труху, из нее исходит слабый аромат, чем-то похожий на ощутимый ранее.

— Ну, что скажешь?

(поставив коробочку назад) — Необычный запах. Что это?

— Так пахнет чай, что будучи еще совсем маленькой, сделала нам наша дочь.

— Вот как? Значит, в других коробочках тоже находится чай?

— Да, вы правы. Это лишь малость того, что у нас здесь хранится.

— Возможно, зайдя в дом, ты уже мог заметить похожий запах?

— Да, заметил. Получается, все это запах от чайных листьев?

— Верно. Уже много лет прошло с тех пор, как дочка сделала весь этот чай. Но его аромат держится тут до сих пор. Хоть мы уже почти его и не ощущаем.

— И в каждой коробочке, вместе с ароматом хранится частичка воспоминаний о днях, когда мы с мужем наслаждались его вкусом. А дочка — его созданием.

Взяв в руки одну из коробочек и глядя на нее, женщина как-то слегка и необычно улыбнулась.

— До сих пор помню тот день. И то, как она была счастлива, когда мы впервые его попробовали.

— И я тоже… Кажется, это был ее подарок на твой день рождения.

— Первый подарок, сделанный своими руками. А ведь она была еще такая маленькая. Сколько же ей тогда было?

— Кажется, шесть… или семь? Эх, уже точно и не вспомнить.

— Уже и не вспомнить… Но с какой любовью она ухаживала за каждым цветочком и как кропотливо сушила каждый лепесток… этого, я никогда не забуду… Правда немного грустно, что мы больше этого не увидим.

(вздохнув) — Что поделать? Она ведь уже не маленькая. (с грустью) И для нее это уже давно перестало быть чаем…

— Пусть это и просто лишь сухие цветы, но для меня они всегда будут самым вкусным и ароматным чаем, что я когда-либо пила.

— Для меня тоже… (вздохнув) тоже…

(сделав глоток) — Получается, ваша дочь больше такой чай не выращивает?

— Да… Уже очень давно.

— И вас это… печалит?

— Немного. Но мы всегда знали, что когда-нибудь этот момент настанет. Печалит другое…

— Чем больше она взрослела и чем больше узнавала о его тонкостях, тем больше стыдилась того, что делала раньше. Наверно… стыдится и до сих пор.

— И это правда грустно. Пусть теперь для нее это не более чем просто сухие цветы. Но для нас они навсегда останутся символом дочкиной любви… И источником ее зародившейся мечты… Правда, дорогой?

— Правда. Жаль, что она сама об этом почти позабыла…

(вздохнув) — Ой, простите, что-то опять ностальгия нас застала. А ведь ваша чашка уже совсем пуста. Желаете еще чаю?

— Нет, благодарю. Мне уже пора вернуться к работе.

— А-ах, вот как.

— Ты нас извини. Гости для нас редкость, вот и замечтались. Наверно, уже утомили?

— Нет, все в порядке. Ваша история была весьма познавательная.

— Вот как? Приятно слышать. В таком случае не будем больше досаждать. Позволь тебя проводить.

— Благодарю вас за угощение.

— Это вам спасибо, что согласились остаться.

Поднявшись, Тоширо следует за направляющимися к выходу хозяевами. И забрав свою сумку, пройдя мимо провожающей с улыбкой пожилой семьи, выходит за порог.

— Удачи на работе, Юноша!

— Будете неподалеку, приходите к нам как-нибудь еще!

— Хорошо. (поклонившись) До свидания.

— До свидания.

Вернувшись к велосипеду, Тоширо отправляется в обратный путь…

***

«Что ж. Хоть немного и выбился из рассчитанного графика, но как и думал, общение с этими людьми принесло весьма полезный опыт. Хоть и не похоже, чтобы они солгали по поводу желания отблагодарить, но похоже, что это использовалось лишь в виде предлога для приглашения остаться у них. И судя по тому, что они рассказали о своей дочери и том, что гости бывают у них редко. Да и последние слова… видимо, их поведение обусловлено чувством, если не ошибаюсь, называемым «одиночеством». Хм-м… Кажется, с таким типажом я еще не встречался.

Однако непонятна причина, по которой они решили рассказать мне о своей семье. Ведь о таком, на сколько знаю, незнакомцам не рассказывают. Хотя, наверно, это обусловлено их доверчивостью? Или возрастом?.. Ладно. Вряд ли единичный случай может дать исчерпывающую информацию. Возможно, как-нибудь действительно стоит снова воспользоваться их приглашением.

Так или иначе этот дом был конечным. Теперь остался последний район. Но я еще не был в больнице. А она несколько не совпадает с маршрутом. Конечно, будет быстрее заехать туда по возвращении в офис, но с другой стороны, если то, что сказал Джуничи, сбудется, то в худшем случае я это письмо уже не доставлю. А ведь я еще и пообещал передать послание того мужчины. И будет неправильно, если не оправдаю его ожиданий»…

Свернув на узкую улочку и вскоре выехав на основную трассу, спустя время, вдали становится заметен угол крупного высокого здания. Что на первый взгляд похоже на жилое. Но все же корпус полукруглой формы выдает его истинное назначение…

«По всей видимости, это та больница, в которой должен находиться адресат».

Подъехав к парковке у его широкой части и оставив велосипед, Тоширо отправляется ко входу. На подходе к которому начинает слышаться какой-то нарастающий шум. А вскоре взгляд внезапно затмевает мельтешащая, словно беспросветная пелена. А до этого неразборчивый шум, зазвучав странным, но почему-то знакомым, кажется, донесшимся откуда-то сверху воем, вдруг начинает стремительно утихать. А следом исчезает и заставившее остановиться мельтешение.

И когда зрение, наконец, приходит в норму, взглянув к предположительному источнику воя, взгляд сталкивается с одним из многочисленных этажей стоящего в паре десятков метров впереди здания…

«Что это только что было? На миг показалось, что… Хм… Сначала визуальные, теперь еще и слуховые? Похоже, мое состояние ухудшается. Но уже осталось всего несколько часов. Так что, думаю, теперь это не так уж это и важно»…

***

Оказавшись в просторном холле в окружении суетящихся врачей и обычных людей, Тоширо осматривается вокруг…

«Тот человек указал лишь адрес, но я все еще не знаю, в какой палате находится адресат. Думаю, в регистратуре должна быть подобная информация».

Обратив внимание на небольшое окошко в противоположном конце холла, Тоширо направляется туда. И вскоре его встречает работающая там девушка…

— Добрый день! Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте. Я должен доставить письмо человеку, который уже какое-то время должен находиться в этой больнице.

— Хм… И как его зовут?

(протягивая бланк) — Вот данные, что у меня имеются.

— Так. Хорошо. Минуточку, сейчас уточню.

Сев за компьютер, девушка, видимо, вводит в него предоставленные данные…

(возвращая бланк) — Все верно. В нашей больнице правда есть такой пациент. Потому можете оставить письмо тут, и мы скоро его передадим.

— Не могу. Мне необходимо письменное подтверждение адресата о получении. Потому я хотел бы узнать, могу ли передать его лично?

(задумчиво) — М-м… Думаю, да. Конечно! Поднимитесь на девятый этаж. А затем пройдите в сто тридцать седьмую палату. Однако у пациента недавно должны были начаться процедуры. Думаю, они еще не окончились. Потому вам, скорее всего придется немного подождать.

— Как долго?

— Примерно десять минут.

— Хорошо, я подожду. И еще. Не подскажите, как я могу его узнать?

(задумчиво) — Хм-м… Даже и не знаю… А! (кратко взглянув в компьютер) У него под правым глазом есть крупная родинка! Думаю, не пропустите!

— Понял. Благодарю за помощь.

— И вам всего доброго!

Пройдя к концу холла и остановившись у одного из двух лифтов, видимо, предназначенного для посетителей, Тоширо жмет кнопку вызова. И пока тот спускается, в какой-то момент обратив внимание на соседний, почти вдвое больших габаритов, почему-то начинает казаться, что он уже где-то встречался…

Но вдруг от раздумий отвлекает прозвучавший глухой сигнал в следующий момент отворившего свои дверцы лифта. Что уже вскоре очередным нажатием кнопки затворившись, отправляется наверх…

***

И выйдя на девятом этаже, неспеша последовав мимо редких пациентов и врачей вдоль длинного, сворачивающего за угол коридора, Тоширо вскоре оказывается у указанной палаты. А понимая, что нужного человека сейчас там нет, направляется дальше по коридору к стоящим у окна диванчикам, намереваясь подождать там. Но проходя мимо очередной палаты, в глазах вновь появляется останавливающее, словно погружающее во мрак мельтешение…

(тихо) — Из-за меня…

«Этот голос… Такой… знакомый… (обернувшись к двери) Кажется, он звучал из этой палаты… Нет, невозможно».

(тихо) — Все это… из-за меня…

«Без всяких сомнений, что это просто»…

— Вы родственник?

Не успевает незнакомый голос договорить, как мельтешение тут же бесследно исчезло. А обернувшись, становится заметно невысокого, лишь с парой волосков на лысой голове старичка…

— А… Вы что-то сказали?

— Вы пришли ее навестить?

— Навестить? Простите, я вас не очень хорошо понял.

— Так ведь… вы уже как пару минут держитесь за дверь.

Проследовав за взглядом старичка, становится очевидно, что рука действительно крепко сжимает дверную ручку…

«Хм. Действительно. Совсем не заметил».

(отпустив дверь) — Нет, вы ошиблись. Я никого не навещаю.

— Вот как? Тогда кто вы?

— Я из почтовой службы.

— А-а. Ясно. Тогда прошу прощения. Зрение уже совсем не то. Вот вас и не разглядел.

— Все в порядке, вам не стоит за это извиняться.

— М-м. Но раз вы здесь, то, наверное, кого-то ищите? Я тут многих знаю, возможно, мог бы вам помочь?

— Благодарю, но в этом нет необходимости. Я просто жду человека с процедур.

— Понятно. В таком случае, пока ждете… может, не откажете старику в общении? А то в этом месте совсем не с кем развеять одиночество.

— Предполагаю, я буду свободен еще около шести минут. Если вас это устроит, то я не против.

— Вот как? Ну, даже столь краткое мгновение станет глотком свежего воздуха. Что же, тогда присядем?

— Да, конечно.

***

Направившись к стоящим в паре метрах диванчикам, дедушка устраивается в одном из них. И поступив так же, Тоширо располагается рядом…

— Так о чем вы хотели поговорить?

— О чем? Хм-м… что-то даже и не могу придумать… (взглянув на палату) Как вспомнил о бедняжке, все мысли куда-то вдруг исчезли…

Опустив голову и кажется, погрустнев, дедушка какое-то время молча смотрит в пол…

(выдохнув) — Жаль девочку…

— В той палате находится ваша родственница?

— Нет. Нет… Хотя я так долго наблюдаю за ее палатой, что кто-то, наверное, мог бы так решить.

— Получается, вы находитесь тут уже давно?

— Да, наверное. Здоровье уже подводит, и с недавнего времени приходится находиться тут. Хотя, конечно, я и раньше был здесь частым гостем. Уже, наверное, как восемь лет назад это место стало моим вторым домом.

— Довольно большой срок.

— И не говорите. Но тут ничего не попишешь, такой уж у меня возраст… Грустно, что почти столько же времени бесследно утрачено и у нее… А еще печальнее… что большую его часть в эту дверь никто, кроме докторов, больше не входил. И увидев там вас, я и подумал, что… (вздохнув) Несчастная девочка. А ведь она еще так юна…

— Она сирота?

— Наверное, с тех пор, как тут оказалась, девочка и правда… стала сиротой.

— Значит, родственники от нее отказались?

— Нет, не отказались. По крайней мере, не сразу… Но однажды, единственные, к кому она могла вернуться. Ее родители… покинули этот мир.

— Покинули? С ними что-то произошло?

— Думаю, что так и было. С ними правда что-то произошло. Иначе бы они не совершили тот ужасный поступок…

— Ужасный поступок?

(опустив взгляд) — … Самоубийство…

«Самоубийство?»

— Насколько мне известно, чьи-то родители не стали бы так поступать. Особенно, пока их ребенок жив. Вы в этом уверены?

— Хотел бы, чтобы это было ложью. Но к сожалению… однажды мне довелось услышать их с доктором разговор. Когда им сказали, что девочка, скорее всего, уже не сможет очнуться.

Тогда же они вышли из ее палаты… в последний раз. А их лица и угасший взгляд навсегда отпечатались в моих воспоминаниях. Как и осознание, что в тот момент они… уже утратили свет надежды…

(смотря на палату) А спустя несколько дней из разговора медсестер я узнал, что ее родители уже… никогда не вернутся…

— Вот как. Но насколько я понял, она еще может очнуться. Не могу понять причину их поступка.

— Мне тоже. Тоже не понятно. Ведь они же ее любили. Несомненно любили. Так почему тогда оставили?.. Впрочем, сперва потерять нечто сокровенное, а потом еще и услышать, что это навсегда… Справиться с этим потрясением способен не каждый. Далеко не каждый…

Вот и они, наверное, просто не смогли. Может, не смогли поверить в то, что их лучик счастья все же еще сможет вернуться? Не знаю… Наверное, теперь она и правда уже не проснется? Ведь с того момента возвращаться ей больше не к кому…

(смотря на дверь) Но я еще надеюсь, что к своему сроку все же успею увидеть, как за эту дверь зайдет тот… к кому все же она обязательно сможет вернуться… Надеюсь… Ох, простите, наверное, не об этом стоило разговаривать.

— Все в порядке. Если хотите поговорить именно об этом, то вам не за что извиняться.

— Вот как?.. Да… наверное, вы правы. Знаете, за столько лет, что здесь провел, я все еще продолжаю надеяться, что однажды смогу увидеть того человека. Человека, который несомненно будет ждать ее возвращения. Ждать, сколько бы не пришлось.

— Из того, что вы сказали, складывается впечатление, что вы и есть тот самый человек.

— Вы так думаете?.. Но, наверное, в какой-то мере вы правы. Я правда желаю, чтобы она скорее вернулась в этот мир. Но все же… боюсь, что уже скоро мне придется уйти. И как бы не хотелось, мне им никак не стать. Но пока еще жив, я до самого конца буду верить, что тот человек обязательно за ней придет.- М-м… А вы отличаетесь от остальных людей.

(удивленно) — Отличаюсь… от остальных?

— Могу я вам задать один вопрос?

— Д-да, конечно.

— Основываясь на нашем разговоре, я понял, что вы для девочки абсолютно чужой человек.

— Это так. К сожалению.

— Но при этом очевидно, что вы о ней беспокоитесь.

— Вам… кажется это странным?

— На самом деле мне крайне редко доводилось встречать похожих на вас людей. Потому для меня это действительно, как минимум, необычно.

(удивленно) — Вот как?

— Позвольте продолжить. Очевидно, что проявляя заботу о совершенно чужом человеке, вы не стремитесь извлечь из этого какую-то выгоду. Тогда можно узнать, в чем заключается причина вашего о ней беспокойства?

(растерянно) — Вот так вот и вопрос же вы мне задали…

— Если не желаете, можете не отвечать.

— Нет, нет. Хоть ваш вопрос для меня весьма неожидан, я бы и рад ответить. Но по правде говоря, я и сам толком не знаю, почему… Но если задуматься, может… может дело в том, что мне просто жаль осознавать, как бесследно исчезает ее время? А может… (вздохнув) и не по этому?

— Можете рассказать по подробнее?

— Подробнее?

— Дело в том, что, как и сказал, я почти не встречал людей, заботящихся о ком-то вне своих интересов. Поэтому мне сложно понять, что ими движет.

(удивленно) — Вот как? М-м… Что ж, если мой рассказ вам в этом поможет… Скажите, какой у меня возраст, на ваш взгляд?

— Судя по внешности, могу предположить, что около семидесяти.

— О, да я в ваших глазах весьма молод! Однако мне уже давно за восемь десятков. А если быть правдивее, сейчас мне восемьдесят четыре года.

— Хм. Довольно редкий возраст.

— Тут я с вами соглашусь. Это правда большой срок. Но и местами очень яркий. За эти годы я успел очень многое испытать. Многое повидать. И многих повстречать… Не скажу, что моя жизнь была проста. Но все же она была насыщенной. Каждый ее день не был похож на предыдущий. И каждый день вел меня вперед, к чему-то новому и неизведанному. К моей мечте.

— Мечте?

— Да. Она была довольно банальна. (усмехнувшись) Наверное, даже очень. Но она появилась неожиданно, когда я даже и не думал, что подобное может со мной произойти. (смотря в окно) Но именно благодаря ей моя жизнь обрела новый смысл. И, наверное, благодаря ей я и смог прожить оставшиеся годы столь долго и ярко. До сих пор помню тот день, как будто… Ох, что-то заговорился. Ведь ваш вопрос был не о моем прошлом. Кажется, совсем о другом…

— Почему вас беспокоит судьба той девочки?

— Да, да. Помню. Помню… (взглянув на дверь) Я уверен, что у нее тоже есть мечта. Но ужасная трагедия лишила девочку возможности даже за ней идти…

(опустив взгляд) За свою жизнь я повидал немало тех, кто также в одночасье ее лишился. Многие из тех людей были гораздо лучше меня самого. Добрее. Умнее. Да и просто гораздо моложе. Однако, судьба распорядилась отобрать мечту именно у них. А не у меня… И вот мне уже идет девятый десяток, а время многих из них… уже давно исчезло…

В какой-то момент взгляд улавливает пробежавшую по морщинистой дедушкиной щеке блеснувшую светлой искоркой слезу.

— До сих пор себя спрашиваю: чем я заслужил право прожить такую долгую и, наверное, счастливую жизнь? И чем это юное дитя хуже меня? Почему мир решил лишить ее этого права? Да еще и таким ужасным способом. Так несправедливо…

— Значит, вы беспокоитесь о девочке потому, что считаете произошедшее с ней несправедливым?

— Наверное… Нет. Так оно и есть. Больно осознавать, что кому-то дано прожить полноценную жизнь, хоть будь он всего лишь бесчестным мошенником. А кто-то, будучи всего лишь невинным ребенком… этой жизни так и не увидит… Это действительно несправедливо. И пусть я способен лишь бессильно наблюдать отсюда за ее дверью. Я до последнего момента буду верить, что ей хватит сил дождаться того, кто обязательно сможет изменить ее реальность!.. Исправить эту несправедливость…

Судя по все чаще появляющимся у дедушки слезинкам, очевидно, что этот разговор дается ему с трудом. И видимо, стоит его прекратить.

— Вот как. Благодарю вас за ответ.

(умиротворенно) — … Нет. Это вам спасибо. Что задали тот вопрос. Наверное, благодаря ему я смог наконец поделиться тем, что столько времени хранил в себе. Кажется, что даже стало как-то легче на душе. Наверное, уже давно я и правда хотел с кем-то об этом поговорить.

Повернувшись к Тоширо и явив взгляду то и дело поблескивающий слезами лик, дедушка берет его за руку.

— Правда, большое вам за это спасибо!

Кажется, на лице дедушки проявилась слабая улыбка. В то же время среди проходящих по коридору людей Тоширо замечает пожилого мужчину с расположенной под глазом родинкой.

— Хорошо, раз вам полегчало. Однако, человек которого я жду…

(осматриваясь) — Он уже пришел?

— Да.

— Ох, понимаю. Тогда не буду больше вас задерживать.

— Всего вам хорошего.

— Вам… и вам. И пусть ваша мечта тоже обязательно сбудется!

***

Поднявшись и кратко поклонившись, Тоширо следует за уже успевшим вернуться в палату мужчиной…

(позади) — Вот вы где, дедушка! Снова ушли из палаты никому ничего не сказав! Я вас уже обыскалась!

— Ох, что-то запамятовал. Прости старого, что снова хлопоты доставляю.

— Ну и ну. И что же вы снова делаете здесь, так далеко? (удивленно) Ой, а что у вас… вы плакали?!

— О? Нет, ну что ты, доченька. Просто глаза немножко зачесались. С моим-то возрастом что только не зачешется. (смеется)

— Вот как? Ох, ну что ж с вами поделать… Пойдемте скорее, а то уже опаздываете на лечение!

— Да-да, конечно.

— Давайте помогу вам подняться…

Внезапно взгляд вновь покрывается мрачной мельтешащей рябью…

(тихо) — Если бы я только осознала это раньше…

Лишь вновь услышав знакомый голос, даже не успев осмыслить произошедшее, в миг обернувшись к его источнику, взгляд снова сталкивается с ведущей в палату дверью.

«Снова этот голос. И снова прозвучавший за той же дверью… Можно было бы подумать, что там и правда кто-то есть. Но я же ведь уже убедился, что кроме докторов там никого быть не может. Нет времени отвлекаться. Нужно работать».

Тоширо собирается вернуться к прежнему курсу…

(тихо) — Если бы… сделала это раньше…

Но лишь успел отвернуться, как внезапно словно неведомой силой развернувшись обратно, взгляд устремляется к скрывающей источник голоса двери…

«Что?.. Почему я снова на него отвлекся? (собираясь уходить) Впрочем, неважно. Это всего лишь последствия переутомления»…

(тихо) — Если бы… исчезла…

Посреди исчезающего мельтешения лишь на момент, в памяти возникают последние мгновения сна. А вместе с ними и мысли за миг до пробуждения…

«Почему я вдруг об этом вспомнил? Хм… А ведь в том сне, кажется, я эти цифры уже видел. Точно. В том самом здании, над той комнатой тоже была табличка со сто сорок вторым номером. А теперь этот голос зазвучал из такой же палаты.

Да и сама больница, если подумать, выглядит похоже. Можно было бы предположить, что мой мозг просто воссоздал ее облик. И это вполне логично. Вот только я тут никогда не был. И соответственно, ему было просто неоткуда взять информацию для ее воссоздания.

Или же… я ошибаюсь? Неужели эта информация у меня уже была? Но даже если и мог когда-то здесь быть… Я был уверен, что все это просто исчезло. Но если предположить, что врачи все же ошиблись, может ли это быть не просто совпадением? Конечно, верится с трудом, но для простой случайности совпадений слишком много… Может, этот голос»…

— Вам что-то здесь нужно?

Обернувшись на оторвавший от мыслей мужской голос, становится заметно облаченного в белый халат мужчину…

— А?

— Посторонним вход туда воспрещен.

«Вход воспрещен? Видимо, из-за того, что какое-то время смотрел на дверь, он, как и тот дедушка подумал, что я хочу туда попасть»…

— Вы пришли по работе или по личному делу?

— Да, по работе. Доставляю письмо человеку, находящемуся в сто тридцать седьмой палате.

— М-м. В таком случае вам стоит пройти дальше. Я попрошу пациента к вам подойти.

Указав в сторону напротив соответствующей палаты, доктор намеревается отправиться дальше…

— Прошу прощения.

— Вам нужно что-то еще?

— На самом деле я бы хотел еще получить разрешение заглянуть в сто сорок вторую.

— Заглянуть?

— Верно.

— Здесь вообще-то больница. Где посторонним вообще находиться не стоит. Так что если вы не родственник, то делать вам там нечего.

— Я понимаю. Но дело в том, что возможно, там находится моя знакомая.

— Я вам уже сказал, войти могут только близкие…

Вдруг словно что-то вспомнив, еще недавно серьезное и не отражавшее никаких эмоций выражение доктора на пару мгновений приобретает кажется, какой-то безрадостный вид.

— Вот как. В таком случае прошу меня простить.

— Подождите. Говорите… там находится ваша знакомая?

— Возможно.

(вздохнув) — Хорошо…

Подойдя к палате, доктор приоткрывает дверь. Достаточно, чтобы можно было пройти.

— Можете зайти.

Подойдя к проходу, взгляду открывается широкое окно и небольшая светло белая комната с, кажется, немного отсвечивающей синеватым оттенком стеной. Напротив которой, в области периферийного зрения виднеется кровать с, по всей видимости, той самой девочкой. Окруженной лишь тихим и монотонным писком многочисленных, поддерживающих ее тусклую связь с жизнью аппаратов…

— Прошу прощения. Похоже, я ошибся.

— Но ведь… вы даже не взглянули.

— В этом не было необходимости.

(удивленно) — Не было?.. (выдохнув) Что ж. Тогда прошу вас не задерживаться.

— Да, конечно.

Закрыв вслед за Тоширо дверь и кратко еще раз на нее взглянув, доктор отправляется дальше по коридору. А Тоширо следом за ним.

— Кому доставляете письмо?

— Ишикаве Хидеюки

— Хорошо. Подождите немного тут.

Указав на место напротив палаты, доктор скрывается за ведущей в нее дверью. А Тоширо, встав у окна, начинает готовиться к передаче письма…

«Как и думал, тот голос был лишь галлюцинацией. Однако учитывая, что даже будучи в этом уверенным я прибегнул ко лжи, чтобы это проверить, очевидно, мое восприятие начинает искажаться. Пусть это пока что был только голос, но если масштаб галлюцинаций продолжит расти, мне уже будет сложно отличить иллюзию от реальности. А это может негативно отразиться на качестве моей работы»…

Из открывшейся в палату двери вместе с доктором выходит и нужный мужчина. После чего доктор отправляется дальше…

— Здравствуйте. Доктор сказал, у вас для меня есть письмо?

(поклонившись) — Здравствуйте. Все верно. (передавая письмо) Вот. Пожалуйста, ознакомьтесь с информацией…

«Что ж. Думаю, можно считать, что последнее письмо доставлено, а просьба того мужчины выполнена. Теперь предстоит закончить работу в последнем районе. Нужно постараться быстрее доставить оставшиеся письма. По расчетам это не должно занять много времени. И наверно, по возвращении в офис все же стоит попытаться взять дополнительный выходной»…

Глава: 2 ч.4

Свернув с проспекта и проехав вдоль многоэтажек по узкой и протяженной улочке, Тоширо выезжает на очередную, довольно просторную улицу. Которая, несмотря на практически неотличимую от проспекта архитектурную структуру, выглядит гораздо менее оживленной. Судя по крайне редким торговым лавкам и отсутствию магазинов, видимо, эта улица является границей жилого квартала…

«Осталось проехать еще несколько кварталов и буду уже на месте. Учитывая информацию от Джуничи, не стоит рассчитывать, что все пройдет гладко. Нужно продумать какой-то план. Если избежать контакта с грабителями не удастся, то вполне возможно, я лишусь велосипеда и имеющихся финансов. А в худшем случае еще и писем.

Думаю, стоит его где-то припарковать и поискать место для хранения всего, что может вызвать интерес. Однако об этой части города мне почти ничего неизвестно, и поиски могут занять продолжительное время. Которого и так не останется, если дальше двинусь пешком.

Да и из ценностей у меня всего лишь несколько сотен иен и часы. И даже если от них избавлюсь, нет никаких гарантий, что меня просто отпустят. Значит, нужно исходить из возможных шансов избежать контакта. В таком случае отправляться пешком не стоит. Ведь если меня заметят, то с сумкой я уже не сбегу. К тому же большое значение имеет выносливость, которой у грабителей может оказаться больше.

Очевидно, единственная возможность уйти от конфликта — скорость. Конечно, и тут могут возникнуть сложности. Но все же, видимо, отправиться на велосипеде будет наиболее оптимальным решением».

Определившись с планом действий, Тоширо продолжает движение вдоль намеченного маршрута. И петляя по многочисленным переулкам, наконец выезжает на небольшую улицу. Чья аналогичная с предыдущими кварталами застройка, состоящая из чистых участков многоэтажных домов, уже спустя пару улиц начинает обрастать валяющимся мусором. Которого, вместе с ухудшающимся состоянием зданий, с каждым кварталом становится только больше. А на протяжении еще нескольких улиц многоэтажки сменяются невысокими и разновидными, чем-то похожими на общежития постройками…

«Так вот значит как выглядит эта часть города. Довольно сильно отличается от остальных. Судя по окружению и странному запаху может показаться, что это место и вовсе заброшено. Но судя по находившимся на балконах людям, это не так. Видимо, вся причина в том, что это место просто не обслуживается городскими службами… Хм-м… Так значит, наша компания действительно была не единственная, кто этим не занимался?

Что ж. Видимо, уровень преступности тут и правда весьма высок. Непонятно, почему?

Хотя, с другой стороны странно, что я до сих пор не заметил ни одной группы людей. Впрочем, думаю, в подобном месте такое развитие событий будет весьма предпочтительнее».

***

Добравшись спустя еще несколько улиц до первого адреса и поднявшись вместе с велосипедом на фасад третьего этажа, Тоширо жмет на кнопку. Но кроме донесшегося глухого звонка, за дверью стоит сплошная тишина…

«Никого нет?»

Позвонив еще раз, также ничего не слышно. Но вскоре все же доносится еле заметный стук…

«Похоже за дверью все же кто-то есть».

В ответ очередное нажатие на звонок, напротив доносится слабый шорох…

«Кто-то точно стоит за дверью. И без сомнений, за мной наблюдает. Но почему-то до сих пор не открывает. Чего-то ждет? Впрочем, это не помешает»…

— Добрый день.

— …

— По этому адресу проживает Такуми Ямада?

— К-кто в-вы? Что вам н-надо?

— Я из почтовой компании. Должен доставить ему письмо.

— К-какое п-письмо? Я об этом ничего не знаю!

— С информацией об отправителе вы сможете ознакомиться с обратной стороны конверта.

— … Отойдите от двери! И чтобы я вас видел!

Тоширо отступает назад, почти вплотную к парапету. И вскоре после донесшегося щелчка дверного замка в приоткрывшуюся дверь высовывается чья-то рука.

— Я Такуми Ямада. Давайте его сюда!

— Вы могли бы открыть дверь полностью?

— Не мог бы! Давайте его сюда!

— В таком случае перед этим прошу вас подписать акт о получении.

— Х-хорошо, хорошо! Только быстрее!

(передавая акт) — Пожалуйста…

Лишь только акт оказывается за дверью, как та, моментально закрывшись, замыкается на замок. И спустя время, с очередным щелчком приоткрывается вновь.

— Вот ваша бумага! Теперь отдайте письмо и уходите!

— Да, конечно. Прошу вас только еще немного подождать.

— Ну что там еще?!

— Я должен проверить данные

Кажется, человек за дверью что-то тихо проговорил. А вскоре проверив акт, Тоширо передает письмо, затем сразу же скрывшейся за захлопнувшейся дверью руке…

«Что ж, первое письмо доставлено успешно. Однако, поведение данного получателя было весьма необычным. Судя по голосу, он был чем-то обеспокоен»…

— И чего тут стоите?! Я же сказал вам уйти!

— Прошу простить. Уже ухожу.

(спускаясь) «Хм… На беспокойство мало похоже. Тогда что это? Страх? То есть… этот человек меня боялся? Не очень понятна причина такого поведения. Хотя, возможно, это может быть как-то связано с этим местом? Вероятно, такое вполне возможно, но информации пока что недостаточно. Стоит оценить поведение и остальных получателей тоже».

Спустившись к припаркованному у лестницы велосипеду, Тоширо отправляется дальше. Улица за улицей. Адрес за адресом. И хоть проблем с доставкой пока еще не возникает, тем не менее некоторые адресаты кажутся чем-то обеспокоенными. Возможно, тоже напуганными? А некоторые, судя по сплошной нецензурной брани, наоборот, кажутся агрессивными. И среди десятка пока еще не встретилось ни одного, сколь-нибудь соответствующего тысячам ранее встреченных…

***

Подъехав к очередному адресу и подойдя к порогу небольшого, словно сколоченного из множества разных деревянных пластин дому, Тоширо стучит в изрядно потрескавшуюся дверь. И вскоре с обратной стороны доносится приближающийся скрип…

— Кто там?

— Доброго вам дня. Я из почтовой службы. Доставляю письмо проживающему тут человеку.

(удивленно) — Из почты?

— Все верно.

Звучит слабый щелчок, а затем следует скрип открывающейся двери. Посреди которой предстает однорукий, опирающийся о трость мужчина.

— Ого! И правда… Вы что же делаете в этом всеми забытом месте?

— Как уже и сказал, у меня письмо для проживающего по этому адресу Фудзиявы Танако. Это вы?

(растерянно) — Ну-у, да. Хотя уже давненько меня так никто не зовет.

— В таком случае заранее прошу меня простить, но перед тем, как получить письмо, не могли бы вы сперва заполнить акт о получении?

(забрав акт) — Да, конечно. А за что вы извиняетесь?

— Дело в том, что по регламенту я должен был сперва вручить письмо для ознакомления с информацией. Но ввиду некоторых обстоятельств был вынужден изменить данный порядок действий.

— А-а. Да ничего. Наверно, я вас понимаю. Все же тут много кого можно повстречать, в отличие от прочего города… Вот, пожалуйста.

— Благодарю. Прошу вас еще немного подождать. Нужно все проверить.

— Да, конечно.

Тоширо начинает проверять внесенную в бланк информацию. Но в тот момент, когда уже почти закончил, мужчина вдруг скрывается за вновь захлопнувшейся дверью.

— Почему вы закрыли дверь?

(обеспокоенно) — Я прошу вас уйти!

— Но вы же еще не забрали письмо…

— Не нужно! Пожалуйста, скорее уходите!

— Прошу вас, откройте…

— Уйдите!

— Вы чего-то боитесь?

— Убирайтесь!

«Хм… Только показалось, что этот человек вполне обычный, как его поведение вдруг необъяснимо изменилось».

— Как скажете. Я оставлю ваше письмо у двери. Простите за беспокойство.

***

Кратко поклонившись у двери и обернувшись, становится заметно группу из троих стоящих на улице парней, без сомнений, с какой-то странной ухмылкой смотрящих прямо сюда.

«Вот как. Возможно ли, что причина произошедшего заключена в тех людях? Судя по их внешности, схожей с той, которой наделено множество бандитов в манге и аниме, видимо, это и есть какая-то банда грабителей, о которых предостерегал Джуничи. И, очевидно, смотрят они на меня с не самыми благоприятными намерениями.

Было бы лучше избежать контакта. Но похоже, они заметили мой велосипед и заранее подготовились к перехвату. Хоть и кажется, что есть возможность проскочить мимо них, быстро ехать по столь узкому пространству просто невозможно. А бросить велосипед и бежать тоже слишком рискованно. К тому же это может их разозлить, вероятно, лишив меня возможности на диалог.

Но остаться тут и ждать, пока они уйдут, также бессмысленно. Ведь им ничего не мешает самим сюда подойти. Странно лишь, почему они этого до сих пор не сделали? Но в любом случае, учитывая, что у меня нет особо никаких ценностей, возможно, они согласятся меня отпустить. Вероятно, это единственная возможность избежать конфликта».

Вернувшись к велосипеду, Тоширо начинает катить его в сторону улицы. На что, как ни странно, совсем никак не реагируя, банда продолжает лишь наблюдать, то и дело похохатывая, когда он начинает отдаляться в противоположную от них сторону. И только Тоширо успевает добраться до выхода на широкую улицу, как спереди появляется еще пара направляющихся к нему бандитов.

«Еще двое. Скрывались за углом».

Обернувшись, становится заметно, что оставшиеся позади бандиты также приближаются сюда.

«Как и думал, заранее подготовились к попытке моего бегства. Видимо, с самого начала я уже был в их ловушке»…

— Ну и ну! Гляньте, какая пташка к нам залетела!

— Еще один голубок лавэ нам приволок!

Вокруг раздается смех сплачивающей окружение банды…

— Ток он какой-то жалкий. Эй! Где твоя телега?!

«Телега»?

— Похоже, голубчик-то общипанный попался.

— Да ты гонишь, братан?! Да полюбас его тачила где-то рядом! Чего лупишь? Где тарантайка, спрашиваю?!

(позади) — Тихо, тихо. Что же ты сразу набросился? Стоит быть сдержаннее к нашему гостю. Мы же не хотим, чтобы он о нас всякого надумал?

— А-а… Ну да. Ты прав, брат!

(позади) — Эй! Сюда повернулся!

Обернувшись, взгляд сразу же сталкивается с одним из трех бандитов, стоящим гораздо ближе остальных. Что судя по взъерошенной, но все же выглядящей в сравнении с остальными более аккуратно прическе и надетой, очевидно на несколько размеров больше черной кожаной куртке, видимо, их главарь.

— Ну привет, голубчик.

— И вам доброго дня.

До этого казавшийся угрожающим лик бандита в мгновение преображается удивлением.

(спокойно) — Надо же. Братва, вы это слышали?! Он пожелал мне доброго дня!

— Ага! И даже глазом не повел!

— Реально! Будто вообще не вдупляет, че ща происходит!

— Похоже, у них там все здоровые уже посваливали. Одни тугие остались!

— А-а, вот оно че. То-то он на этом мусоре раскатывает!

— Эй, ну не стоит так сразу клеймо на нем ставить. Может, у них просто появилась служба «интеллигентной доставки»? В этом же нет ничего плохого, ведь мы тоже люди интеллигентные! Верно говорю?

(хором засмеявшись) — Да-да… Точно! Точно!

— Да я говорю, шо его тачка по-любому где-то рядом!

(покосившись на громилу) — Ну, может, конечно, и не все.

— Эй, ты опять про свою тачку? Где твоя «интилилигенция»?

— Та к черту ее! Я жрать хочу! Давай уже реще поживимся!

(выдохнув) — Да, есть у нас и такие. С одной жратвой на уме…

— Не, ну а че?!

— А то, что из-за вот таких вот сюда больше почти никто и не суется!

— Во-во! Распугал всех голубков своей тугой харей!

— Э-э, нарываешься?!

— Так! Тихо!.. Думаю, ты заметил, что некоторые здесь довольно одичавшие. И даже я, как тот, кто взялся за ними приглядывать, однажды уже не смогу их остановить. Потому, думаю, ты понимаешь, что будет лучше, если проведешь нас туда по-хорошему.

— Прошу прощения, но я не очень понимаю, куда вы хотите попасть?

— Эй-эй, я же ведь правда не считаю тебя глупым. Так что не разочаровывай.

— Но я на самом деле не понимаю. Могли бы вы уточнить, куда конкретно хотите попасть?

— Ну ты реально тупой! К твоей тачке!

— Тачке?

(цокая) — Похоже, братва оказалась права… Голубчик, ты реально не догоняешь? Ты хоть понимаешь, что мы с братками собираемся с тобой делать?

— Предположу, что вы собираетесь меня ограбить.

— О! А пташка наша все же-то смышленая!

— А так и не скажешь.

— Точняк-точняк!

— А где же (наигрывая страх) «Умоляю, не бейте! У меня семья и дети! Возьмите все, что у меня есть, только отпустите!»?

— Если желаете, то могу это сказать.

(усмехнувшись) — А давай. Повесели братву!

— Умоляю, не бейте. У меня семья и дети. Возьмите все, что у меня есть, только отпустите.

Сходящая с лица бандитов улыбка стремительно обретает жесткие, острогранные черты.

(недовольно) — Э-э, это че такое?!

— Я все повторил слово в слово, как вы и хотели.

— Ты че, прикольнуться вздумал?!

— Да даже я звучал убедительнее! Или ты решил меня так высмеять?! Э-э, шкет?!

— Нет. Даже не думал.

— Это было бы очень опрометчиво.

— Ага. Это уж точно!

— Чет этот поц какой-то совсем несмешной! Не то, что остальные!

— Эй-эй, птенчик. Похоже, ты только что расстроил мою братву. Если так пойдет и дальше, даже не представляю, что они с тобой могут сделать. А значит, сейчас самое время их задобрить, не думаешь?

— Так что вы от меня хотите?

(выдохнув) — Мы хотим, чтобы ты отвел нас к своей машине.

«Машине? Вот как. Кажется, теперь я начинаю понимать, о чем они все это время говорили».

— Ну, так где она?

— Вы ошиблись. Поблизости нет никакой машины.

— Возможно и так. Ведь тогда бы ты не раскатывал тут на этих колесах. Видимо, оставил ее где-то в городе? Но ничего страшного! Наша по-прежнему интеллигентная компания с радостью тебя проводит!

(посмеиваясь) — Да-да! Точно! Еще как проводим!

— Так что давай пошевеливайся!

— Тише-тише. Имей же терпение. Впрочем, замечу, что и мое собственное не безгранично. Потому советую все же не медлить.

— Наверно, вы неверно меня поняли…

— Вот как? Ну тогда, может, пояснишь?

— У меня фактически нет никакой машины.

— М-м? Не пытаешься ли ты сказать, что это все, что у тебя есть?

— Все верно.

В неестественно спокойном выражении главаря, кажется, на мгновение проступила необычная ухмылка…

(выдохнув) — Знаешь, а я ведь и правда считал тебя умнее. Но, видимо, ты действительно думаешь, что сможешь меня обмануть?

— Насколько я понимаю, пытаться вас обманывать весьма опасно.

— О-о, еще как. И раз уж ты это понимаешь, давай попробуем еще раз.

(сделав несколько шагов навстречу) — Где ты оставил свою машину?

— Как уже и сказал, у меня ее нет.

(цокая) — Нет-нет-нет. Ты снова делаешь ту же ошибку! Знаешь, к твоему сожалению, мне хорошо знакома твоя форма. Как и то, что каждому сотруднику предоставляют автомобиль. Других там просто не существует! Так что спрашиваю по-хорошему в последний раз. Где. Твоя. Машина?

— Да, вы правы, у каждого сотрудника в нашей компании действительно есть служебный автомобиль. Но в связи с состоянием здоровья, не позволяющим мне управлять машиной, директор нашего отделения сделал для меня исключение.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил?!

— Если желаете, могу предоставить вам свои данные.

— Че-е? И на кой они нам нужны?!

— Созвонившись с офисом, с их помощью вы сможете убедиться в достоверности приведенной мной информации.

— И ты предлагаешь мне туда позвонить?

— Я бы мог связаться с офисом и сам, но телефона с собой у меня также нет.

— Да он зубы нам заговаривает! Давай я уже пару раз ему вмажу!

Подскочив и ухватив Тоширо за плечо, громила уже готовится нанести удар, но главарь легким жестом успевает его остановить.

— Нет, не горячись. Не горячись.

— Да че тянуть?! Пара выбитых зубов — и мы уже будем на месте!

— Если ты его не вырубишь. В чем я очень сомневаюсь. Да и честно говоря, пташка весьма необычная попалась. Мне даже интересно, к чему все это приведет.

— Да полюбас гонит, как дышит! Лишь бы голым не остаться!

— Ну что ж. Давай это выясним.

— Да нафига?!

Внезапно выхватив из-за пазухи тонкий перочинный нож, лишь одним кратким движением главарь уже прижимает его к горлу верзилы. По чьей шее тут же потекла тонкая алая струйка.

(прошипев) — Потому что мне интересно узнать, что будет дальше!!! Усек?!

(испуганно) — Д-да… Д-да… Усек. Усек. Как скажешь, бро.

— Так-то лучше. Теперь бросил его! А ты, дал сюда мобилу!

— Л-ладно. Вот.

Вернув нож в задний карман темных джинсов и взяв у шестерки мобильный телефон, главарь со странной улыбкой оборачивается сюда.

— Ну что ж, пташка. Давай-ка позвоним, в этот твой офис…

Без лишних вопросов Тоширо называет свои данные. После чего притворившись одним из получателей ожидающих крупную посылку, главарь выясняет информацию о нем и его транспортном средстве…

— Спасибо вам большое за то, что развеяли мое беспокойство! Тогда с нетерпением жду! Всего вам хорошего!..

— Ничего себе, бро! Я и не думал, что ты умеешь так менять голос!

— Ваще было не узнать! Да еще и столько всяких умных слов знаешь!

— Ага. Я даже было чуть не поверил, что ты реально ботаник!

— Ну так. Не зря же он актерку закончил!

— Актерку?

— А-а, вы же ведь не в курсе…

— Так! Думаю, сейчас не время обсуждать ошибки моей юности.

— Д-да, ты прав! Ну че там? Шкет нам наплел?

— В это сложно поверить, но нет. Он реально везде раскатывает на одном лишь велике.

Позади доносится тихий шлепок.

— А я так и думал! Ля! Вот запара!

— Бро, а че сказали насчет бабок? Бабки-то у него хоть есть?

— Не, братва, с этим тоже полная лажа.

— Мда… лажа всем лажам лажа. (сплюнув) И че делать-то с ним тогда будем?

— Да че делать, обчистим, че есть! Да пусть катится! Эй, шкет, у тебя же есть свои бабки?!

— С собой имеется около семиста иен.

(разочарованно) — Че-е?! В натуре?!

— Во время работы мне деньги особо не требуются. Потому крупные суммы и не беру.

— Вот же ж… А-ах! Гони их сюда!

— Гнать что?

— Деньги давай, тебе говорят!

— А-а. Хорошо…

Достав из наружного кармана почтовой сумки небольшой кошелек, Тоширо передает хранившиеся там деньги бандиту. Который, тем не менее не похоже, чтобы был этому рад.

— Капец шкет, ты нищий… На эти гроши даже нормально не пожрать!

— Если хотите, могу вам дать адрес небольшой лапшичной, где по выходным часто бывают довольно крупные скидки.

— Да пошел ты!..

— Походу, с него реально больше драть нечего. Брат, что делать будем? Отпустим?

— Отпустим? Возможно… Эй, ты же хочешь, чтобы мы тебя отпустили?

— Это был бы наиболее удачный исход.

— Хм-м… Ну что, братва, выпустим пташку на волю?

— Э-э, чет это как-то не интересно!

— Ваще не интересно! Пусть хоть велик еще подгонит! Хоть братюне на днюху подгоню!

— О, да и наручники вроде тоже так ниче. В ломбард четко зайдут!

— Где тебя и повяжут, кретин!

— Да все пучком! Не я же буду этим страдать!

— Ну что ж. Ты их слышал. Отдашь велосипед с часами и братки тебя отпустят.

— Хорошо.

Сняв часы, Тоширо передает их одному из банды, в то же время, как второй забирает себе велосипед. Но несмотря на это, странная легкая ухмылка на лице их главаря приобретает все более необычные, на миг проявляющие оскал у краешков губ очертания. Что хоть и ярко выражены, но совершенно неизвестны, отчего сложно предположить о его возможных намерениях.

— Теперь я могу идти?

— Проваливай! И чтоб мы тя больше не видели!

— Во-во! А то в следующий раз свалишь уже без трусов!

— Я вас понял. Постараюсь больше вам не попадаться.

Поклонившись и развернувшись, готовясь уже уйти, на плече внезапно ощущается чья-то хватка. Что несмотря на минимальные усилия, в текущей ситуации является очевидным, не терпящим неподчинения знаком…

— Нет уж, постой. Я тебя еще не отпустил.

(обернувшись) — Но я же ведь отдал вам все, что вы хотели.

(показывая пустые руки) — Как видишь, мне ты еще ничего не отдал. А я, знаешь ли, тоже хочу кое-что получить.

— И что же вы хотите?

(взглянув на сумку) — Ее.

— Вы хотите… почтальонскую сумку?

— И все, что внутри нее.

— Бро, да на кой тебе этот мусор?

— Верно. Пойдем лучше еще пташек поищем!

(угрожающе) — А ну захлопнулись! (спокойно) А ты делай, что я сказал.

— Если хотите, я вам ее отдам.

— Да, именно этого я и хочу.

— В таком случае прошу вас немного подождать.

Раскрыв сумку, Тоширо начинает складывать письма и документы в вынутый пакет. Но в тот же момент его руку останавливает очередная хватка главаря.

— Похоже, ты снова плохо меня понял. Сказав «все, что внутри нее», я имел в виду абсолютно все. В том числе и это.

— Вам нужны… письма?

— Как видишь. Это же ведь не столь дорогая цена за твою безопасность?

«Зачем они ему? Если сумка, как изделие еще может представлять какую-то ценность, то вот письма»…

— Но ведь это просто конверты с письмами. В них даже нет денег, как и каких-либо ценностей. Зачем они вам?

(немного приблизившись) — Я, кажется, сказал тебе их отдать, а не задавать вопросы.

— Прошу меня простить, но могли бы вы пересмотреть свои требования?

— М? Пересмотреть?

— Я готов отдать вам все, кроме писем.

В тот же момент в ярко алом взгляде главаря, кажется, мелькнуло что-то темное.

— О, нет. Так не пойдет. Так что будь добр вернуть все обратно. А затем передать сумку мне.

— Моя задача — доставить эти письма адресатам. Боюсь, что я не могу исполнить вашу просьбу.

Взгляд главаря вновь, лишь на мгновение словно окрашивается тьмой.

— А кто тебе сказал, что это была просьба? Кажется, ты сейчас не в том положении, чтобы я у тебя что-то просил.

— Вы правы. Но так или иначе я должен доставить все эти письма их конечным получателям.

Главарь приближается практически вплотную, а его взгляд начинает обретать все более темный окрас. А стоящие же позади бандиты, кажется, начинают выглядеть несколько растерянно.

— Да мне плевать, что ты там и кому должен! И либо ты это отдашь, либо свалишь отсюда только на скорой. Усек?

— Простите, но я все равно не могу их вам отдать.

— Вот как? Парни, вы это слышали? Он их мне не отдаст. Расходимся!..

Наконец выпустив плече из хватки главарь разворачивается, кажется, действительно собираясь уйти. Но не успевает Тоширо вернуть письма в сумку, как тот резко развернувшись и ухватив за ворот рубашки, сильным толчком прижимает его к стене, почти что приподняв над землей.

(угрожающе) — Походу ты все-таки решил, что я с тобой шутки шучу? Честно говоря, я уже изрядно подустал от твоей физиономии. Поэтому повторю в последний раз: если хочешь уцелеть, ты отдашь мне все, что скажу. Или же… что же я тогда с тобой сделаю?

— Убьете?

— Убью? Не-ет, конечно же нет. В трупах нет ничего веселого! Однако…

Убрав свободную руку за спину, главарь вскоре возвращает ее с уже обнаженным лезвием ножа.

(обеспокоенно) — Бро…

(тихо) — А ну утухни! А то он и тебя нахрен порежет!

Приблизившись практически вплотную и обнажив странный, испещренный мерцающей темной рябью взгляд во всей его красе, главарь проводит прижатым к горлу Тоширо лезвием. А вслед за ощутившейся болью кажется, по груди потекло что-то теплое…

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Боль.

(спокойно) — Вот как? А по тебе и не скажешь. Но это и неважно. Уверен, что скоро я это исправлю. Ведь буду резать тебя долго и болезненно. Настолько мучительно, что даже лицо мертвеца исказилось бы в агонии! Ну а что с тобой станет потом… кто знает? Может, и помрешь… Думаешь, я лгу?

— Нет. Не лжете.

— Верно. Сейчас я как никогда серьезен. Поэтому результат того, что случится дальше, зависит от твоего следующего решения: сделать так, как тебе было сказано, или же… уверен, ты уже понял.

Так каким же станет твой — последний выбор?

«Опасная ситуация. Если откажусь, он точно меня порежет. Целесообразнее было бы подчиниться. Тогда, возможно, был бы шанс уцелеть. Однако учитывая его странное, я бы даже сказал, иррациональное требование, не похоже, чтобы ему действительно были нужны эти письма. Ему как будто нужно что-то другое»…

— Эй, я жду. Отвечай!

— Я… не могу их отдать…

(тихо) — Вот кретин.

(тихо) — Эй, да он же ведь реально его грохнет!

— Вот как? (выдохнув) Что ж. Я давал тебе шанс подчиниться…

***

Лезвие ножа перемещается к лицу Тоширо, а взгляд готовящегося к насилию главаря окончательно покрывается странным мельтешащим мраком…

(позади бандитов) — А сейчас этот шанс я даю вам!

(удивленно) — А?

(удивленно) — Э? Ты кто нахрен такой?!

Стоящие позади бандиты оглядываются на, видимо, скрывавшегося все это время у них за спиной крупного парня. Который, судя по крепкому телосложению и взъерошенным темным волосам, также добропорядочностью от них не отличается.

— Эй, братва, кто там?

— Та еще один нарисовался!

— У него есть че?

— Нет, не похоже.

— Ясно. Пусть тогда проваливает.

— Эй, слышал? Проваливай, пока цел!

— Походу ваш авторитет меня не понял. Я даю вам шанс свалить отсюда, пока целы!

(цокая) — Какая наглость… Братва, займитесь им.

В тот же момент банда начинает окружать стоящего перед ними безоружного парня. Что не предпринимая никаких действий, лишь сопровождает их взглядом.

(угрожающе) — Ты же видишь? Наблюдай внимательно. Ведь скоро с тобой произойдет нечто куда более ужасное.

(выкрикнув) — Да я его и сам уделаю!

В тот же момент один из бандитов, тот самый, что недавно хотел ударить Тоширо, делает рывок в сторону парня, готовясь нанести удар. Но только остается мгновение до того, как он достигнет лица, как в следующий миг ловкий, отводящий удар в сторону захват с в то же время ответным ударом в нос отправляет бандита в нокаут.

— Че за?! Братан! Братан?! Как…

Не успевает, очевидно, не ожидавший подобного исхода бандит закончить, как одним быстрым шагом сократив до него дистанцию, еще одним резким выпадом в область груди парень ставит того на колени.

— Твою мать!

Еще парой шагов парень сокращает дистанцию до следующего ближайшего бандита. Однако же успев отпрыгнуть, тот избегает очередного, вероятно, нокаутирующего удара.

— Мочи его!

Наконец приняв боевую стойку, оставшиеся в строю бандиты начинают окружать парня с двух сторон. Держась при этом на отдаленном от него расстоянии. И в то время, пока один заходит спереди, похоже, отвлекая на себя все внимание, второй спокойно обходит сзади.

— Ты че урод?! Двоих в крысу уделал, так думаешь, что я тебя не выпишу?!

— …

— Че утих? Уже думаешь, как драпануть?!

(кашляя) — Д-да я… эту с-су-ку… сам… выпишу.

Поставленный на колени бандит, все еще задыхаясь в кашле кажется, начинает медленно подниматься. Однако в тот же момент резко сорвавшись с места, не дав времени среагировать и вновь его нейтрализовав точным ударом в живот, парень принимает оборонную позицию в направлении ломанувшихся вслед за ним бандитов. Которые, видимо, осознав его готовность к атаке и быстро отскочив назад, вновь начинают окружать. И вот, наконец, словно по чьей-то наводке совершают синхронный выпад в одну единственную цель.

Но парень, что казалось, полностью сосредоточен на стоящем спереди противнике, внезапно отступив назад и словно предугадав атаку сзади, ловко пригнувшись и ухватив прошедшую над головой руку, направляет ее прямиком в лицо противника напротив. Который, хоть благодаря хорошей реакции и увернулся, все же отправился на землю, не успев уклониться от следующего выпада ногой продолжающего держаться за руку бандита парня. Что в следующее мгновение ухватив за затылок еще не успевшего затормозить нападающего, также прикладывает лицом о колено той же самой ноги. И только последний противник оказывается на земле, как парень неспешно направляется сюда…

— Ну, че там?

В ответ доносятся лишь стоны поверженных шестерок…

— Эй?! (усмехнувшись) Че отхватили у шкета?

— О-о, еще как.

Лицо наконец обернувшегося на голос парня главаря внезапно искажается удивлением.

(удивленно) — Че? Да как ты?..

(разминая суставы) — А я ведь давал шанс. Теперь же готовься к наказанию!

— Да. Да кто ты нахрен такой?!

— Тот, кто учит уму разуму придурков вроде вас! А теперь брось мелкого и иди сюда! Объясню, что ножи детям не игрушка!

Отпустив Тоширо, словно совсем о нем позабыв, и заняв боевую стойку с крепко сжатым в руке ножом, главарь медленно направляется навстречу к незнакомцу…

— Прекрасно! Я на тебе и живого места не оставлю!

— Смотри, сам не порежься.

И в то время, пока каждый готовится к выпаду своего соперника, все еще ощущая теплое по шее течение и заметив на рубашке капельки крови, достав из сумки платок и смачивая водой из небольшой бутылки, Тоширо начинает вытирать кровавые подтеки. Совершенно не обращая внимания на разверзнувшуюся битву…

Но вскоре рухнувший в периферийном зрении силуэт все же побуждает взглянуть на ее итог. Восседающего на обессиленном теле главаря победителя. Который, приподняв того за шиворот, кажется, готовится нанести финальный удар…

(испуганно) — Н-нет! П-прошу, постой!

(угрожающе) — Вы, слабаки, не в том месте попастись решили! Этот район подо мной!

— Да, да, прошу, прости! М-мы сейчас же уйдем!

— Нет уж, так дело не пойдет. Вторгшись сюда, вы совершили серьезную ошибку. За которую полагается наказание!

— Н-наказание?

— А ты думаешь, что теперь я вас так просто отпущу? Ну уж нет! Хм… как бы тебя наказать? Может быть, исполнив твое желание?

Подобрав с земли уже знакомый нож, парень приставляет его лезвие к горлу бывшего владельца…

— Прошу, н-не надо! П-пощади!

— Пощадить? И с чего бы это?

— П-потому что м-мы отсюда уйдем! И больше никогда не вернемся! Клянусь!

— И это все? Похоже, что сегодня это прекрасное лезвие все же по полной окрасится алой грязью.

— Н-нет! М-мы, мы отдадим… отдадим все, что у нас есть!

— О-о. А это уже интересно. И что же вы, шпана, можете мне предложить, кроме ваших жалких визгов?

— Д-деньги!

— Деньги и?..

— Д-драгоценности!

(спокойно) — Хм-м… Звучит заманчиво. Что ж. Думаю, я могу дать вам шанс откупиться.

Проведя лезвием у глаз поверженного противника и сложив нож в карман, парень немного отступает назад.

— Сложите все в тот пакет! Но помните, если что-то учудите, то…

Начав неспешно покачивать головой и цокать, будто пытаясь повторить манер главаря, парень, очевидно, тем самым дает какой-то неизвестный сигнал. Но судя по тому, что похожие сцены присутствовали и в некоторой манге, видимо, это какая-то угроза.

— Н-нет, не попытаемся! Б-братва! Делайте, как он сказал!

Двое, кое-как пришедших в себя бандита, вытаскивая из карманов деньги и какие-то цепочки, начинают складывать их в небольшой, лежащий у забора пакет…

— И с тех тел тоже!

— Д-да. Конечно!

Вскоре ценности и из карманов нокаутированных товарищей, а также снятые с руки одного из них отданные Тоширо часы оказываются в пакете…

— В-вот, пожалуйста!

(смотря в пакет) — Э-э. И че это за крошки?!

— Это все, что у нас есть!

— Может, мне стоит самому вас обыскать?!

— Н-нет! П-правда, это все, что есть! К-клянусь!

(цокнув) — Капец вы печальные… (выдохнув) Ладно, на первый раз, так уж и быть, отпущу. Но если увижу тут снова…

— Не увидишь! Клянусь!

— Вот как? Тогда хрена вы до сих пор мозолите мне глаза?! Проваливайте!

Помогши подняться начавшим приходить в себя товарищам, банда ковыляет прочь от то и дело посыпающего их вслед бранью парня. И когда банда скрывается за поворотом соседней улицы, наконец обратив внимание на Тоширо, находящийся явно не в духе спаситель, незамедлительно направляется к нему…

(поклонившись) — Благодарю вас за спасение. Однако у меня уже нет ничего ценного, чтобы заплатить.

(безучастно) — А-а. Да забей. Че они с тебя вытрясли?

— Простите, не очень хорошо вас понял.

— Спрашиваю, что забрали?

— Шестьсот тридцать четыре иены, часы и велосипед.

Немного порывшись в пакете с просвечивающимися в нем продуктами и, кажется, пачкой сигарет, парень протягивает вынутые оттуда часы…

— Забирай. Это мне не к чему. Велик, если че, тоже. А бабки же… Считай, будут твоей благодарностью.

— Хорошо.

Забрав часы, Тоширо надевает их обратно…

— Так ты, значит, из почты?

— Все верно.

— Надо же… И что же почтальон забыл в этой гнилой дыре?

— Доставляю письма.

(спокойно) — Ага. Доставляешь письма. В месте, которое все нормальные люди обходят за несколько кварталов. (удивленно) Серьезно?

— Да. Такова моя работа.

— У вас там в конторе че, сидят совсем тупоголовые кретины?

— Об этом мне неизвестно.

— Зато мне известно! Сваливай отсюда подобру-поздорову. А не то и правда…

Так и не закончив, парень отправляется вдоль улицы…

(отдаляясь) — Вот же ж… Уроды… свою бы задницу сюда принесли…

«Похоже, конфликта удалось избежать. Но пару капель крови все же попало на форму. Хорошо, что лишь на красную часть логотипа. Благодаря этому ее почти не видно. Что ж, в таком случае, думаю, можно в компанию не возвращаться».

Забрав лежащий неподалеку велосипед и выйдя на широкую улицу, дальше отправившись уже на нем, Тоширо вскоре проезжает мимо идущего в том же направлении незнакомца…

— Эй-эй! (свиснув) Почта!

Остановившись, Тоширо дожидается подходящего к нему парня…

— Вы что-то хотели?

— Узнать, все ли в вашей почте такие же идиоты, как и в начальстве?

— Простите, не понимаю вашего вопроса.

(выдохнув) — Похоже, все же все… Я же ясно выразился, чтобы ты отсюда свалил. Ясно же?!

— Да, все верно.

— Тебе показать, в какой стороне отсюда выход?!

— Нет, не стоит. Путь до города мне известен.

— Так и какого тогда хрена ты прешь еще дальше?!

— Выполняю свою работу.

Парень, кажется, в недоумении.

(устало выдохнув) — Мелкий, ты осознаешь, что я недавно сделал?

— Вы спасли меня от грабителей.

— И сказал тебе уехать. Как думаешь, почему?

— Этого я не знаю. Но судя по вашей интонации, могу предположить, потому что не желали меня видеть.

(выдохнув) — Нет, вы там уже все и правда… Слушай, те шкеты, которые тебя чуть не порезали, были одними из самых безобидных, что тут водятся. А уж дальше… В общем, оттуда ты уже можешь не вернуться. Понимаешь, к чему клоню?

— Я осознаю возможные риски. Однако я должен завершить свою работу.

(цокнув) — А-а… делай, че хочешь!

Достав из кармана зажигалку, а из пакета пачку сигарет, парень готовится прикурить одну из них…

— Еще раз благодарю за мое спасение.

Кратко поклонившись, Тоширо начинает двигаться дальше…

— Следующего не будет. (отдаляясь) Вот же ж, не думал, что когда-нибудь повстречаю еще одного такого… (крикнув) Эй, стопорнись! Постой, говорю!

(остановившись) — Да?

(подойдя) — Как тя по имени звать?

— Тоширо.

Кажется, в и без того чем-то раздраженном облике парня вдруг проглядывается то ли удивление, то ли смягчение…

— Вот как. Значит, я не ошибся. (цокнув) Вот же ж…

— Вы меня знаете?

— Ага, типо того. А ты, похоже… А-ах. Неважно. Ты же ведь не свалишь, пока их все не разнесешь, да? (прикуривая) Ладно, так уж и быть, составлю тебе компанию.

— Компанию? Вы хотите меня сопровождать?

— Какой догадливый. Если против, то так и скажи. Навязываться не стану!

— Нет, не против. Но все же можно узнать причину?

— Потому что мне так захотелось! Так что, раз уж никаких проблем, то давай топай, куда там тебе надо!

— Как скажете.

Понимая, что независимо от причин желания незнакомца, шансы быть в очередной раз ограбленным в его сопровождении будут ниже, сойдя с велосипеда, Тоширо отправляется дальше со своим новым компаньоном. Что по неизвестной причине предпочитая избегать поля зрения получателей, на каждом адресе остается ожидать где-то неподалеку, скрываясь за углом.

***

Спустя несколько успешных и не очень доставок, Тоширо приближается к повороту на один из переулков. Однако вдруг донесшийся оттуда чей-то смех заставляет остановиться.

— Чего встал?

— Кажется, в том переулке кто-то есть.

— И че? Тебе же ведь туда и нужно, нет?

— Да, пройти там будет короче. Но думаю, будет лучше воспользоваться обходным путем.

(цокнув) — Только не говори, что ты боишься?

— Учитывая, что моя работа еще не окончена, целесообразнее лишних рисков избежать.

— Да забей. Я че, для красоты тут с тобой торчу? Шевели давай дальше!

— Но ведь…

Не дожидаясь продолжения, положив на спину крупную ладонь, парень начинает толкать Тоширо вперед, вынуждая приближаться к источнику все более отчетливо доносящихся за углом разговоров. И вот, сильным толчком выталкивает его в поле зрения скрывающейся там группы из трех человек. Которые, лишь его заметив вдруг озарившись странными ухмылками, немедленно выдвинулись навстречу. Но спустя пару мгновений их улыбки внезапно искажаются легко читаемым, неподдельным страхом, а сама банда словно на миг окаменев, начинает медленно пятиться.

— Опа! Кто тут у нас? Здорова, шкеты!

(испуганно) — У-угу…

— А я смотрю, прошлый урок вы не усвоили?

— У-усвоили. П-почему не усвоили?

— Д-да, у-усвоили! Ус-своили!

— Правда что ли? (направившись в переулок) Хотите сказать, что мне показалось, как вы только что тянули лыбу на этого поца?

— Н-нет, правда! М-мы…

(цокнув) — Вы не усвоили урок. (разминая суставы) Готовьтесь его повторить.

Ускорив шаг, парень быстро сокращает дистанцию с словно парализованной бандой. Что тем неменее все же найдя силы к побегу, вскоре скрывается за дальним углом. Парень же, видимо, с самого начала не собиравшийся их догонять, лишь ожидающе смотрит сюда.

— Ну и че? Мне теперь тебя всю дорогу пихать? Уж извини, за бесплатно не работаю!

И не дожидаясь ответа, парень направляется дальше. Путь, так или иначе свободен, и идти обходной дорогой уже незачем. И двинувшись следом, а вскоре доставив еще несколько писем, Тоширо направляется к очередному адресу…

— А ты все такой же неразговорчивый?

— А? А-а. Это мое обычное состояние. Но если желаете о чем-то поговорить…

— Да нет, в общем. Хотя… Почему ты отказался отдать тому придурку эти бумажки?

— Потому что в таком случае не смог бы выполнить свою работу.

— Серьезно? Ты был готов отдать себя на растерзание только ради… работы?

— Других причин у меня не было.

— Вот как? А мне-то показалось, что у тебя на это были другие причины.

— Другие причины?

— Ну… Впрочем, видимо, показалось. Неважно. Забудь.

— Как скажете. В таком случае, могу я тоже задать вопрос?

— Ну, валяй.

— Учитывая, что вы меня знаете, вероятно, мы уже где-то встречались?

— Может и встречались. А может и нет. Тебе разве есть до этого какое-то дело?

— На самом деле не то чтобы меня интересовало именно это. Но возможно ли, что именно по этой причине вы и решили мне помочь?

(усмехнувшись) — Слишком много ты о себе возомнил.

— Но… почему тогда вы рискнули своей жизнью?

— А-а, так ты о том… Тогда уж тем более слишком много о себе думаешь. Деньги — единственная причина, по которой я вмешался.

— То есть вы рисковали собой лишь только…

— Чтобы выбить бабки с тех придурков! Именно! Будто могла быть другая причина?

— А разве не так?

(кратко выдохнув) — Нет.

«Хм. Конечно, сложно сказать, но кажется, что это не совсем правда. Впрочем, видя лишь часть лица, невозможно определить это наверняка. Да и, наверно, будет разумнее не озвучивать свое предположение».

— Че там по писулькам? Много еще осталось?

— Нет, еще одно.

— Ясно. Значит, остальные уже повезешь в другой район?

— Нет.

— Так… после того как его доставишь, куда отправишься дальше?

— В компанию.

— Вот, значит, как? Ладно, давай тогда быстрее с этим закончим…

Вскоре подойдя к последнему адресу, Тоширо собирается отправиться к двери небольшого, судя по всему, весьма ветхого домика…

(напряженно) — Эй. Так значит, это и есть тот, последний адрес?

— Да. Так что теперь у вас больше нет необходимости меня сопровождать.

— Вот так и дела…

— Благодарю вас за помощь.

Поклонившись и направившись к двери, Тоширо жмет на звонок… А спустя некоторое время лишь доносящейся из-за двери тишины, повторяет попытку вновь…

(подойдя) — Что, не открывают?

— Нет. Похоже, проживающего тут адресата тоже сейчас нет дома.

— Пока нет. Подвинься.

Отодвинув Тоширо в сторону, парень достает из кармана темных джинсовых шорт связку из пары ключей. Вставив один из которых в замочную скважину, с легким щелчком сдвинувшегося замка открывает еще недавно запертую дверь…

— Ну, теперь есть.

— Так значит, вы и есть Мамору Такано?

— Ага. Он самый. (протягивая письмо)

— В таком случае, пожалуйста, проверьте информацию с обратной стороны конверта… (заготовив акт) И если все в порядке, прошу вас поставить здесь свою подпись.

(недовольно) — Да хорош! Заладил: "вы", "проверьте", "пожалуйста". Неужели, даже узнав имя совсем меня не вспомнил?!

— Думаю, что вспомнил.

— Ну так общайся тогда проще! И так уже блевать хочется от этих «любезностей»!

— Но таков регламент моих обязанностей.

(угрожая кулаком) — А мой регламент, второй раз объяснить более доступно даже для тебя!

— Хорошо. Кажется, я понял.

— Вот и зашибись! Ладно, давай писульку. И раз уж так совпало… (указывая на коридор) Заходи.

(передав письмо) — Если нет ручки, я могу предоставить свою.

— Есть у меня ручка!.. Я просто приглашаю тебя, ну… типа, в гости.

— Вынужден отказаться. Рабочий день еще не закончился и мне нужно успеть вернуться в компанию.

(выдохнув) — Да плевать на эту компанию!

— Но если опоздаю, то меня оштрафуют.

— Да они там будут только счастливы, если ты вообще не вернешься! Иначе, думаешь, на кой хрен отправили в эту дыру?

— Я…

— Короче. Ты мне должен за свое спасение, поэтому у тебя нет выбора, кроме как войти!

— Но ведь шестьсот тридцать четыре иены…

Внезапно выражение лица Такано обретает, кажется, угрожающие очертания…

(низко) — Ты че, оцениваешь свою жизнь в пару жалких пачек табака?!

— Я хотел сказать…

(угрожающе) — Мне не интересно! Считай, что заплатил ими за охрану! И вообще…

— Но ведь ты сам предложил…

Резко подведенный к губам палец Такано дает понять, что лучше замолчать…

(цокнув) — Нет-нет-нет. Не забывай, где ты сейчас находишься! Ну а если до сих пор этого не понял, то я объясню. В этой части мира не существует понятий правды, чести и благородства. Здесь решает только сила!

Так что раз я сказал, что ты мне должен, то ты либо силой пояснишь мне обратное, либо же будешь должен этот долг вернуть на тех условиях, на которых я тебе скажу! В противном же случае, как я уже говорил, ты отсюда… уже не вернешься… Надеюсь, доступно объяснил?

— Весьма.

— Надеюсь. Ненавижу объяснять дважды! Так что если тебе нечем расплатиться со своим долгом прямо здесь и сейчас, то принять приглашение — единственный способ это сделать!

— Как я понимаю, часы и велосипед в качестве оплаты не годятся?

— Верно понимаешь.

«Хоть его действия и выглядят угрожающе, не похоже, чтобы он действительно намеревался причинить мне какой-то вред. Видимо, тот разговор имеет для Такано какую-то важность, иначе его попытка к принуждению была бы бессмысленна. Конечно, свободного времени у меня уже не осталось, однако он прав. Без его вмешательства я бы вряд ли смог выполнить работу».

— Ну, так че решил?

— Хорошо, я принимаю приглашение. Но задержаться надолго не смогу.

— Надолго ты и не нужен! Давай, заходи. И велик свой тоже закати. Оставишь в коридоре.

Глава: 2 ч.5

Такано направляется в дом, оставив дверь открытой. И последовав его совету, закатив велосипед в коридор, а затем закрыв за собой дверь, Тоширо входит в небольшую и замусоренную, а также из-за множества заколоченных окон изрядно темную комнату.

Где уже успев выложить скудное драгоценное содержимое пакета на небольшой, местами обломанный деревянный стол, и расположившись рядом в старом дырявом кресле, Такано рассматривает какую-то цепочку…

— Ну и че там встал? (указывая на горы мусора) Не думаю, что тебе есть до этого дело. Так что давай садись.

Пройдя вглубь комнаты, Тоширо занимает место напротив Такано, на не менее старом и дряхлом стуле.

(недовольно) — Только глянь, че за мусор стали таскать эти кретины! Да с этой хрени не выручить и пары сотен иен!

Судя по немногочисленным кольцам и цепочкам, на первый взгляд кажется, что они все же имеют какую-то ценность.

— Вот же ж. Либо какую-то школоту гопнули, либо настолько одурели, что даже жалкую фальшивку уже различить не могут. (цокнув) А мне опять за ними убирать! По-любому те бедолаги уже новых побрякух себе накупили. (откинувшись на спинку) Блин, как же в падлу ради этого хлама снова туда переться.

— Куда?

— В город, куда же еще?

— Но ведь ты же сказал, что за них в ломбарде не выручить и пары сотен иен.

— А я про ломбард ничего и не говорил!

— Но ты же ведь собираешься отнести все это туда?

(цокнув) — Не твое дело.

Закончив осматривать безделушки, Такано вынимает сигарету из принесенной с собой пачки…

— Так о чем ты хотел со мной поговорить?

— А-а. (прикурив) Да особо не о чем. Просто подумал, почему бы не поболтать с давним знакомым, раз уж последнее письмо привело его ко мне. (затянувшись) Прошло уже столько лет, а ты, смотрю, не особо-то и изменился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну-у, (проведя жестом вдоль Тоширо) вот это вот все.

— Если ты имеешь в виду мое состояние, то да. Оно не изменилось.

— Вот как. Значит, эта хрень и правда оказалась неизлечима? (затянувшись) Но вижу, даже несмотря на это ты смог выжить. Честно сказать, когда понял, что встретил именно тебя, был весьма удивлен.

— Удивлен?

— Ага. Наблюдая за тобой на выпускном, я, можно сказать, даже не сомневался, что в одиночку ты не протянешь и года.

— Ясно. Значит, наверно, мне повезло.

(усмехнувшись) — Ага, это уж точно… Так как тебя занесло в эту дыру? Насколько знаю, уже давно никто здесь доставкой не занимается. Конечно, если за это как следует не заплатят. Да и за деньги таких безбашенных еще стоит поискать.

— Как я уже говорил, мне нужно было доставить письма.

— Да я это уже понял. Мне просто интересно, за какую сумму ты согласился на это самоубийство?

— Моя заработная плата не зависит от места доставки.

(удивленно) — Че? Хочешь сказать, что заработаешь не больше обычного оклада?

— Если учесть некоторые нюансы, то даже меньше.

(затянувшись) — Хм-м… Так тебя что, затащили сюда обманом?

— В каком смысле?

— В таком! Тебе, видать, наплели сказок, что тут безопасно и вообще райский уголок, вот ты и клюнул.

— Нет. Меня предупредили, что тут будет опасно.

— Вот как? Так и нафига ты тогда сюда поперся-то?

— Чтобы выполнить работу.

— Да че ты заладил? Впрочем… (затянувшись) Охренеть. Как за столько лет ты вообще еще где-то не помер?

— На этот вопрос у меня нет ответа.

— Уж не сомневаюсь…

В очередной раз затягиваясь вынув из кучи безделушек кольцо, начинает, будто неохотно крутить между пальцев…

— Так ты хотел поговорить об этом?

— А?

— Мне кажется, что ты пригласил меня не за тем, чтобы расспросить о моей жизни.

(усмехнувшись) — Откуда тебе это знать? Может, именно за этим.

— То есть тебе действительно хочется об этом узнать?

— Раз спрашиваю, значит, хочется! Че за тупые вопросы?

— Спрошу иначе. Изначально ты хотел поговорить именно обо мне?

(цокнув) — Ты с этими вопросами уже начинаешь напрягать.

— Ты уже трижды не дал прямого ответа. С этого могу предположить…

(отбросив кольцо) — Да, я хотел поговорить об этом! Теперь доволен?!

— … Хоть наша беседа изначально и противоречила рамкам моего должностного регламента, но учитывая, что формально в данный момент я исполняю свои обязанности, я все же должен спросить, могу ли высказать свое мнение?

— Валяй! И можешь считать, что тут ты не на работе. Если думаешь, что если мне че-то не понравится, то побегу жаловаться в твою шарашку, то ошибаешься!

— Хорошо. Понял. В таком случае я считаю, что ты пригласил меня совсем не за тем, чтобы поговорить обо мне или моей жизни.

(затянувшись) — Да? И с чего же тебе вдруг так показалось?

— Во-первых: потому что не похоже, чтобы тебя интересовала информация обо мне настолько сильно, чтобы подтолкнуть к, практически, принуждению к этому разговору.

(усмехнувшись) — А во вторых?

— Ты мне солгал.

Загасив остатки сигареты и кажется, напрягшись, отклонившись от спинки кресла вперед, Такано переводит сюда пристальный взгляд…

(недовольно) — Знаешь. До сих пор не могу понять, какой ты бесишь меня сильнее?

— У меня нет намерений тебя бесить.

(недовольно) — Вот только у тебя и без этого все отлично получается! Раз такой умный, может тогда сам скажешь, о чем я хотел поговорить?!

— Этого я не знаю.

— Вот и я тоже!.. Как только тебя увидел, сразу… (взъерошив волосы) А-ах, угораздило же! Черт! И нахрена только я вообще тебя позвал?!

Достав из пачки еще одну сигарету, Такано тут же начинает ее прикуривать…

— Как понимаю, причин оставаться тут у меня больше нет. Я могу идти?

— Проваливай! Провожать не стану.

— В таком случае мне все еще нужна твоя подпись.

— А… точно.

Отодвинув в сторону лежащий на акте конверт, Такано на несколько секунд заостряет на нем взгляд…

(беря конверт) — Кто его вообще мог прислать?.. (разочарованно) А. Снова эти… (глубоко затянувшись) Лечить бы так научились, как бабки сосут…

— Письмо из больницы?

— Ага.

— Возможно, там важная информация.

— Куда там важная… По-любому очередное бесполезное извещение об очередной бесполезной операции.

Небрежно отбросив конверт на край стола, Такано подписывает акт…

— Ты чем-то болен?

— В недавней стычке разве было похоже, чтобы я был болен? На, забирай свою бумажку!

— Что ж. Тогда я пойду.

Ничего не говоря, выкурив вторым глубоким затягом оставшуюся половину сигареты, Такано начинает доставать новую. В то же время забрав документ и поднявшись с места, уже собираясь идти, в какой-то момент внимание привлекает замеченный краем взгляда небольшой, словно лишь недавно убранный участок комнаты.

Где на нескольких стоящих вдоль стены вплотную друг к другу абсолютно разных тумбочках располагаются какие-то бантики, заколки, ленточки, сложенные стопкой тетради и небольшие рамки с фотографиями, сокрытыми отблеском падающих с соседнего окна солнечных лучей…

— Какие-то проблемы?

— То место. Оно отличается от остальной комнаты.

— Тебя че то не устраивает?!

— Совсем нет. Однако те вещи кажутся мне знакомыми.

— Иди давай уже.

— Точно. У тебя же ведь еще, кажется, была сестра.

Готовясь вот-вот прикурить очередную сигарету, но внезапно отбросив ее вместе с зажигалкой в сторону и вскочив, словно собираясь напасть, Такано резко останавливается почти вплотную у лица.

(яростно) — Хисако не была, а есть! И всегда будет!!! И только попробуй еще хоть раз…

Внезапно замолкнув и глянув в сторону заинтересовавшего Тоширо места, как-то вновь резко изменившись, а затем вернувшись в кресло, все же закурив отброшенную ранее сигарету и выкурив за один затяг, следом начинает прикуривать новую…

— Че уставился?

— Если я верно помню, она жила вместе с тобой. Это все еще так?

(затянувшись) — Тебя это не касается.

— Но все же…

— Да хрена ты прикопался?! Валишь? Вали!

Парой затяжек докурив очередную сигарету, отвернувшись, Такано прикуривает новую. В этот момент поднося зажигалку к лицу, его рука, кажется, немного вздрогнула.

«Только я о ней упомянул, как его поведение сильно изменилось. Может, это как-то связано с тем, что он рассказал о том письме?»

— Так значит, оплата операции, о которой ты говорил, предназначена для нее?

(затянувшись) — Тебе-то что?

— Хочу узнать, все ли с ней в порядке?

(обернувшись сюда) — Э-э?.. Ты же и глазом не моргнешь, хоть перед тобой помрет целая толпа. Или я че-то путаю?

— Наверно, не путаешь.

(агрессивно) — Тогда на кой хрен тебе сдалась судьба Хисако?!

— Потому что мы когда-то учились в одном классе.

— И че с того?!

— Если она чем-то больна, возможно, у меня может бы быть информация, которая могла бы быть полезной.

— Я че-то не понял.

— Твоя сестра в прошлом мне сильно помогла. И с моей стороны было бы неправильно это проигнорировать. И если возможно, я хотел бы тоже ей помочь.

Докурив очередную сигарету и выдохнув плотным облаком, вновь доставая новую, Такано облокачивается о спинку кресла, бросив в сторону фотографий, кажется, печальный взгляд…

— Кроме докторов, ей уже вряд ли кто-то сможет помочь.

— Вот как…

(затянувшись) — Впрочем, тебя это не касается. Иди уже.

— Хорошо. Но, можешь сказать, где Хисако сейчас находится?

(недоверчиво) — Э-э? На кой тебе?

— Хочу ее навестить.

— Обойдешься!

— Ты этого не хочешь?

(цокнув) — Ты же у нас, вроде умный? Сам че думаешь?!

— Но в нашем городе не так много больниц, где лечат тяжелые болезни. Могу выяснить и сам.

— Ага. Ну удачи!

— Скажи, Хисако находится в этом городе?

— Да че ты ко мне прикопался?!

— Просто ответь.

— Ну в этом, и че?!

— … Что ж, не буду больше мешать.

Накинув на плече сумку и поклонившись, Тоширо готовится направиться к выходу…

(смягченно) — Постой…

— Что-то еще?

— Вернись на место.

«Он же ведь только что хотел, чтобы я ушел. Но теперь передумал? Это выглядит странно. К тому же, его голос тоже как-то изменился. Стал более… мягким? Да и в самом Такано тоже будто что-то поменялось. Думаю, будет полезно попытаться выяснить о причине столь резких изменений»…

Без лишних вопросов возвращаясь на место и соприкоснувшись с направленным к фотографиям взглядом Такано, становится заметен скапливающийся в уголках его глаз краткий блеск.***

(спокойно) — Так значит, ты все еще помнишь… мою сестренку?

— Да. Но лишь со времен старшей школы.

— Вот как… Тогда ответь, что ты имел в виду, сказав о том, что Хисако тебе помогла?

— То время было сложным этапом в моей новой жизни. Лишь благодаря ее помощи мне удалось окончить школу с удовлетворительным результатом. Вероятно, что без ее помощи я бы не пережил и года, как ты сказал.

Докурив сигарету и словно пытаясь приблизиться облокотившись о стол, Такано начинает выглядеть как-то… то ли злобно, то ли… несчастно?

— Раз ты это помнишь… значит, помнишь и то, что за все то время в принципе ни разу не сказал Хисако даже простого спасибо?!

— Да, помню.

— А теперь, значит, узнав о ее болезни, решил прикинуться благородным?!

— Благородным?

(яростно) — Почему ты ей так и не сказал?! Почему вспомнил о гребаной благодарности лишь только сейчас?!

Резко вскочив и приблизившись еще ближе, словно вспыхнув гневом, Такано неистово бьет кулаком о протрещавший стол.

(крича) — Почему не сделал этого раньше?! Почему обрек Хисако на страдания?!

— Страдания?

— Ты хоть знаешь, как долго… как сильно она мучается, виня себя за случившееся с тобой?! Даже после школы… даже лежа в больнице… продолжает себя спрашивать, смогла ли хоть немного искупить вину?!

— Но ведь она в этом не виновата.

— Я знаю, черт побери! Знаю! И всегда ей об этом говорил!!! Но Хисако…

Вернувшись в кресло, Такано не сводит взгляда с фотографий.

— Она не смогла этого принять… Снова и снова виня себя за то, что ты изменился из-за нее… И что так и не смогла хоть сколь-нибудь… все исправить…

(глядя сюда) А все потому, что ты был равнодушен. Будто старания Хисако не имели для тебя совсем никакого значения.

— Я так никогда не думал.

(горько) — Вот как?.. Тогда почему? Почему не сказал ей одно единственное гребаное слово? (гневно) Почему заставил страдать?!

— В то время я не знал, как должен был поступать. Лишь только спустя пол года после выпускного, наблюдая за людьми, я смог осознать, что должен был сделать. Но возможности уже не было.

— Почему я должен тебе верить?!

— В данной ситуации у меня нет причин тебе лгать.

Кажется, собираясь что-то сказать, но внезапно смягчившись и отведя взгляд в сторону, Такано начинает прикуривать новую сигарету…

— Вот как… Извини. Я… (выдохнув) Да. Ты тут совсем не при чем. Даже если сестренка и права… Виноват в этом лишь только я.

— О чем ты говоришь?

(затянувшись) — Как думаешь, почему Хисако единственная из одноклассников, кто тебе помогал?

— Мне это не известно.

— А если я тебе скажу, что так она хотела искупить вину?

— Какую вину?

— Ту, которую сама себе и придумала.

— Я не очень хорошо понимаю.

(затянувшись) — Еще с младших классов Хисако хотела с тобой подружиться. Даже несмотря на отношение остальных.

— Значит, до происшествия мы были друзьями?

— Конечно нет!.. Я ей этого не позволил.

— Вот как.

— Наверно, мой поступок и есть причина ее сожалений. Но я не мог поступить по-другому… Так я тогда считал.

— Наверно, у тебя были на это причины.

— Были, еще как были. Может, для кого-то это и странно, но, наверно, с самого младенчества цель моей жизни уже была определена. Ведь сколько себя помню, я всегда стремился уберечь сестренку от опасностей. Неважно, от чего. Или кого. Будь то хоть вечно бухающий папаша, болезни или… (взглянув сюда) дружба с отбросами…

— Хочешь сказать, наша дружба могла быть для нее опасна?

— Навряд ли. Даже подружись вы, никто в классе, а может, и во всей школе не рискнул бы даже косо на нее взглянуть.

— Тогда в чем причина?

— Во мне… (затянувшись) Ведь я, как и прочие, совсем тебя не понимал. Не мог понять, почему несмотря на то, как бы сильно тебя не унижали или избивали, ты так отчаянно продолжал защищать ту иллюзию. Я не понимал. И потому презирал.

— И потому был против дружбы Хисако со мной?

— А хрен его знает. Может, и по этому. А может, просто потому, что хотел защитить сестренку от того, что о ней начали бы думать все остальные.

— Вот как. Видимо, это как-то связано с той… «иллюзией»? Однако я так и не понял, о какой иллюзии ты говорил?

— Без понятия. Я же сказал, что не понимал творящееся в твоей голове.

— Ясно.

— Однако сейчас… (затянувшись) Наверно, тот день. День нашей драки ты тоже забыл.

— Мы с тобой когда-то дрались?

— Да, было дело. Хотя это было скорее типичным избиением.

— Хм… Нет, не припомню.

— Вот как? А мне тот день прекрасно запомнился. Знаешь, в какой-то момент я стал считать, что ты все это время лишь придуривался. И потому не сдерживался. Я был готов избить тебя до полу смерти, лишь только чтобы услышать признание.

— В чем?

— Во лжи. Ведь тогда бы все… впрочем, на всех мне было плевать. Я лишь хотел, чтобы об этом узнала она. И надеялся, что узнав правду, сестренка наконец выбросит тебя из головы. Можно сказать, я об этом мечтал…

Но когда на твоем месте уже бы любой признался в чем угодно, лишь бы это остановить, ты все продолжал ее защищать. Даже когда уже еле-еле стоял на ногах. А потом…

— В итоге, я все же признался?

— Ага… (затянувшись) Вот только не хрена не в этом. Но знаешь, в тот момент ты меня просто поразил. Вот честно.

— Вот как.

(затянувшись) — И что, даже не хочешь узнать, чем именно?

— Не особо. Учитывая, что это произошло очень давно, не думаю, что эта информация будет мне как-то полезна.

— Хм… Странный ты.

— Обо мне так многие говорят.

— И что же думаешь?

— О чем?

— О… А, ладно. (выдохнув) Забей. Видимо, раз до сих пор ничего не изменилось, то в этом всем и правда уже нет никакого смысла.

Сделав последнюю затяжку и затушив сигарету, Такано направляется к светлому уголку. После чего вернувшись на место с одной из рамок, какое-то время молча глядит на фотографию…

— До сих пор тебя не понимаю. Но знаешь… В отличие от меня, наверное, сестренка все же понимала. И, кажется, только сейчас начинаю понимать и я.

— Что ты имеешь в виду?

— Тогда я искренне считал, что иллюзиям в этом мире не место. Что они просто бессмысленны. И даже не мог представить, что когда-нибудь буду кричать в своих кошмарах те же слова…

(усмехнувшись) Разве не забавно, как все обернулось?

— Забавно что?

— А то, что тот придурок теперь сам всеми силами цепляется за то, что отвергал…

В какой-то момент кажется, что частичка скапливающегося блеска на уголках устремленного к фотографии взгляда Такано вдруг пронеслась по его щеке.

— Я обязательно помогу Хисако одолеть и эту гребаную болезнь! И тогда снова… увижу ее счастливую улыбку…

***

— Не очень понял, чем это должно забавлять. Но, тем не менее хочу предложить свою помощь.

(удивленно) — Твою… помощь?

— Да. Если выразиться точнее — финансовую. Хоть тем немногим, что имею.

Оторвавшись от фотографии, Такано переводит сюда удивленный взгляд.

— Ты хочешь мне помочь, даже после всего, что я тебе наговорил?

— Твои слова никак не меняют тот факт, что Хисако мне помогла.

— Ты же ведь даже не знаешь причины, почему она так поступила.

— Ты сказал, что она хотела искупить вину.

— А если бы я сказал, что она хотела тебя использовать?

— Такая возможность исключается ее желанием со мной подружиться.

— Я мог просто тебе наврать. Ведь все равно ни хрена не помнишь.

— Но это не было ложью.

(усмехнувшись) — С чего такая уверенность? Ведь ты меня совсем не знаешь!

— Верно, не знаю. Но за эти годы я научился определять, когда мне пытаются солгать.

— Да ладно? И что же, хочешь сказать, что я тебе ни разу не солгал?

— Все, что ты рассказал о Хисако было правдой. Кроме того, что она находится в этом городе.

Спустя некоторое время пристально направленного сюда внимания и, видимо, каких-то обдумываний, поставив рамку на стол рядом с собой, Такано облокачивается о спинку кресла с закрытым, устремленным к потолку взглядом.

(спокойно) — Вот как…

— Спрошу еще раз, могу ли я оказать помощь твоей сестре?

Внезапно Такано озаряется громким смехом…

— Надо же! Кто бы только мог подумать?! Мало того, что судьба подстроила эту встречу именно сегодня. Так еще и сам бездушный Тоширо оказался единственным, не безразличным к судьбе моей сестренки! Охренеть! Просто немыслимо!!!

Спустя какое-то время так же внезапно прекратив смеяться и ухватившись за голову, Такано сгибается почти до самых колен…

(спокойно) — А-ах. Неужели я и правда настолько жалок?.. Вот же ж. Теперь даже не знаю, правда ли ты такой бездушный? Или же таким оказался только я?..

Распрямляясь, Такано раскрывает заметно смягчившиеся черты, что на мгновение показалось, словно это совершенно другой человек.

(выдохнув) — Знаешь, спасибо за предложение. Но достаточно и этого.

— То есть ты отказываешься? Почему?

— Я уже скоро сам соберу нужную сумму.

— Но насколько я понял, речь шла не о единственной операции, верно?

(прикуривая) — Ну… Хрен его знает. (указав на письмо) Как по мне, так эти писульки нужны лишь только за тем, чтобы содрать побольше бабла якобы для «операций». До того момента, когда приступят к настоящей. Не знаю, действительно ли на эту мелочь можно провести хоть какую-то операцию. Но даже так я успею собрать нужную сумму гораздо раньше.

— Понятно.

— А уж потом, я обязательно со всех них спрошу за весь этот беспредел.

— Так значит, собрав деньги, поедешь к сестре?

— Конечно поеду! Не за тем же почти четыре года выбивал дурь из всяких отморозков, чтобы оставаться в этой дыре! Да и вообще… как только заплачу за лечение, думаю, перееду поближе к ней. Если получится, в тот же город.

— Но вы же ведь потом сюда вернетесь?

— Навряд ли. Достало это место. (указывая вокруг) Да и воспоминания об уродце папаше счастливее сестренку не сделают. В лучшем случае вернусь сюда, чтобы забрать бабки за этот клоповник. Ну а если не продам, да и хрен с ним. Уверен, что к выписке сестренки успею подготовить новое место. Куда она сможет вернуться…

— Вот как. Похоже, у тебя уже все распланировано.

— Ну так… времени для этого было предостаточно! Да и, я уже давно решил, что пора отсюда валить.

***

Поднявшись и пробравшись сквозь наваленный мусор к оборудованной под кухню части комнаты, Такано достает из большого обшарпанного холодильника несколько металлических банок. И вернувшись, поставив на столе и с пшиком открыв одну из них, делает глоток…

(указывая на банки) — Будешь?

Судя по непохожим друг на друга незнакомым этикеткам, сложно определить тип находящихся в банках напитков.

— Только если это не алкоголь.

— Так бери любую.

Взяв ближайшую, обрамленную в желто-зеленую этикетку банку и открыв с чуть более звонким пшиком, сделав глоток, в тот же миг ощущается защипавший язык, а затем и горло кислый, судя по всему, лимонный, с нотками киви, прохладный вкус…

— Можно мне тоже взглянуть на ее фото?

— Нельзя.

Потянувшись за рамкой вопреки запрету и взявшись за ее край, со стороны Такано доносится лишь краткое цокание.

— Вот же ж, детектор хренов. Если разобьешь, то пеняй на себя.

— Я буду осторожен.

Поднеся рамку к своей стороне стола и немного отклонив, взгляду предстает облаченная в летнее кимоно и с длинной, уходящей кончиками за борта лодки темно каштановой прической, широко улыбающаяся девушка. По всей видимости, любующаяся множеством сияющих на чистой водной глади звезд…

— Хисако на этом фото… Сколько времени прошло после выпускного?

— Почти полтора года. Хотел поздравить с днем рождения. Как можно дальше отсюда.

— Судя по всему, похоже, ей понравилось.

(усмехнувшись) — Ха! Если бы ты знал, какой выговор она мне тогда устроила, выяснив, насколько я потратился на это дело! «Ты же так много работал. Нельзя столько тратится ради меня. Можно было просто прогуляться в парке.» Сказала она.

(отставив рамку) — Вот как?

— Ну, во всяком случае это было лишь ее первым впечатлением. Но когда стало понятно, что бабки обратно уже не вернуть, Хисако пришлось смириться.

— Такая дорогая поездка?

— Не из дешевых. Да. Мне ради тех двух недель пришлось почти пол года горбатиться на нескольких работах.

— Не понимаю.

— Э? Чего же?

— Почему твой подарок ей сперва не понравился. Только из-за цены?

— Ну, кто знает?.. Может, и из-за этого. А может, Хисако и правда считала, что хватило бы очередной прогулки в парке? Но как бы там ни было, я не был бы ее братом, если бы не видел истины.

— Истины?

(сделав глоток) — Хисако, она…

Отставив банку, Такано прикуривает очередную сигарету…

— С самого детства она старалась вести себя так, чтобы я о ней меньше беспокоился. Даже если что-то ее тревожило, Хисако никогда первая мне об этом не рассказывала. Вот только это нихрена не работало! Ведь в такие моменты… хрен знает, как это объяснить, но внутри меня как будто что-то начинало ерзать. Правда долгое время я списывал эту хрень то на самочувствие, то на отравление, то на отходняк после очередного мордобоя. Но самое смешное знаешь че?

— Пока не знаю.

— А то, что рано или поздно я все равно каким-то неведомым образом умудрялся узнавать правду! (кашлянув дымом) Ну, вернее, Хисако все мне рассказывала.

— И что же в этом неведомого?

— Э-э, не тупи. Она сама все рассказывала!

— То есть под необъяснимым ты имеешь в виду тот факт, что она раскрывала то, что изначально хотела скрыть?

— Именно! Ну, так я тогда думал. Сейчас-то уже понимаю, что ее просто мучила совесть. Да… Наверно, кому не расскажи, хрен поверят, что у этой семейки в ком-то может существовать совесть. Ну да и не важно. Плевать хотел на мнение подобного мусора.

(затянувшись) Так или иначе со временем я стал догадываться, что те ерзания происходили ровно тогда же, когда сестренка в очередной раз пыталась что-то от меня скрыть. Не поверишь, но это оказалось правдой!

— Я тебе верю.

(удивленно) — Да ладно?.. (спокойно) А-а, ну да… В общем, со временем я научился… чувствовать, что ли, что у нее на душе? Наверно, в каком-то роде тоже стал детектором. Поэтому, хоть Хисако и говорила, что ей достаточно просто прогуляться где-нибудь в парке, я уже понимал, что она задыхается от этого места. И что хуже, - видел, как с каждым годом ее улыбка становится все более искусственной. И что бы сестренка не говорила, как бы не пыталась это скрыть, я понимал, что нужно что-то делать. И срочно.

— Поэтому и решил сделать такой подарок?

— Ну, не только поэтому. По правде говоря, на тот момент я вообще понятия не имел, что надо делать. Денег нам и на жизнь-то не особо хватало. Не говоря уже о подобных поездках. А даже если бы и были…

Наверное, если бы она не нашла наши школьные тетрадки и не предложила почитать, так сказать, вспомнить о школьной жизни… то ничего бы и не произошло. Ну а дальше ты уже знаешь.

— Расскажешь поподробнее, почему выбрал именно такой подарок?

— Тебе это реально интересно?

— Думаю, эта информация может помочь мне лучше разбираться в отношениях между людьми.

— Что-то сомневаюсь… И нафига оно тебе вообще?

— Чтобы совершать меньше ошибок. Ведь мне сложно предугадать, какую реакцию могут вызвать мои действия при общении и взаимодействии с тем или иным человеком.

(задумавшись) — Хм-м… Ну ладно, раз уж так хочешь.

(затянувшись) Когда Хисако перечитывала свои старые школьные сочинения, то в какой-то момент вдруг заплакала. Конечно же она не рассказала, что ее огорчило, и просто пролистала дальше. И наблюдая за тем, как сестренка сдерживается, чтобы не заплакать снова, я все же попросил дать почитать и мне. Ну конечно же надеяться на это было глупо.

Хоть я никогда не лез в ее личные вещи… в тот раз я даже не раздумывая был готов превратиться в глазах Хисако в самое мерзкое ничтожество. И подобрав удачный момент, тайком вытащил эту тетрадь. И читая страницу за страницей, прочитав очередное сочинение, которое вот совершенно не отличалось от остальных, сам не знаю как, но я все же понял, что нашел его…

— То, из-за которого она заплакала?

— … Да.

— Но если оно ничем не отличалось, то как ты смог это понять?

(докурив) — А вот хрен его знает. То сочинение… оно выглядело совсем простым и детским. Думаю, прочитай его кто-либо другой, то назвал бы это милым и радостным. Но я то сразу понял, что оно ни хрена не милое. И уж тем более ни хрена радостное!

За каждой строкой, за каждым словом скрывалась та боль, ужас и отчаяние, что нам с Хисако приходилось преодолевать каждый гребаный день! И это сочинение было лишь первым из многих, где за милыми детскими мечтами маленькой девочки скрывался лишь отчаянный крик, молящий спасти нас из того мрака… Вот вообще без понятия, как это объяснить.

Но что в тот момент я действительно понял, так это то, насколько слепым кретином был раньше, думая, что легко могу увидеть все, что причиняет сестренке боль. И только прочитав все ее тетради, я, наконец, смог осознать, насколько для Хисако мучительна жизнь в этом городе. Не говоря уже об этом гадюшнике. И понимая, что это рано или поздно ее все же сломает, только тогда я смог понять, что именно нужно менять и как действовать, чтобы ее от этого спасти.

— То есть ты уже тогда решил уехать из города?

— Да, можно сказать и так. Правда, я не знал наверняка, какое место могло бы сестренке понравиться. Да и спроси об этом напрямую, скорее всего услышал бы, мол не беспокойся, мне и дома хорошо. Или как-то так. В общем, без того, что ненавижу больше всего, было не обойтись.

(смотря на рамку) Поэтому используя ее день рождения как предлог, и заманил в это место. Но, (усмехнувшись) конечно, не смог долго держать все в секрете. За что и получил заслуженный нагоняй! Это был единственный раз, когда я ее обманул. Может, где-то глубоко сестренка до сих пор на меня за это дуется. Но я ни о чем не жалею.

Взяв рамку, Такано заостряет на фотографии взгляд. И в какой-то момент показалось, что на его лице промелькнула краткая, почти незаметная улыбка…

— Ведь ради того момента… оно того стоило. Ведь там, она по-настоящему счастлива… (поставив рамку рядом) Вот, в общем, и вся история.

— Весьма познавательно. Однако в процессе у меня возник вопрос.

— И какой же?

— Ты же ведь не избавился от тетрадей Хисако, верно?

— Как ты мог заметить.

— Почему?

— Я хотел… Знал бы ты, как сильно я хотел все их нахрен сжечь! Хоть и понимал, что это навредит нашим с Хисако отношениям, в какой-то момент я был готов пойти на эту жертву! Но… так этого и не сделал.

— Этот поступок противоречит твоим принципам.

— Ага. Еще как. Но для сестренки… все они, являются частью воспоминаний. И даже если причиняют Хисако боль, я просто не имею права от них избавиться. По крайней мере, пока она сама этого не пожелает. Но, наверно, тебе этого не понять.

— Пока что мне действительно сложно это понять. Но спасибо, что рассказал.

— Ой, да забей…

Взяв отставленную банку, Такано парой глотков допивает ее содержимое…***

— Кстати, о болезни Хисако…

Еще недавно казавшееся умиротворенным лицо Такано обретает прежние острые черты.

(сердито) — Э-э?

— Как давно она заболела?

— … Почти три года назад.

— Расскажешь, что с ней случилось?

(закуривая) — Не расскажу. И больше об этом не спрашивай.

— Хорошо. В таком случае можно спросить кое-что другое?

(выдохнув) — Валяй.

— Если я верно помню, то в прошлом, кажется, ты не курил.

— Теперь курю. И че здесь такого? Как будто я такой один?

— Нет. Просто из многих встреченных мною ранее курящих людей, в твоих подходах к сигарете я заметил некоторую закономерность.

(затянувшись) — Че, правда что ли?

— Да. До конца не уверен, но мне кажется, что это обусловлено не привычкой.

(усмехнувшись) — И чем же тогда?

— Могу лишь предположить, что… мыслями о сестре?

На мгновение словно застыв, в следующий момент Такано махом докуривает оставшуюся треть сигареты.

(спокойно) — Похоже, я теперь понимаю, зачем тебе нужна была та история…

— Так я оказался прав?

(выдохнув) — Ага… Я же еще с детства их вонь на дух не переносил. Хоть и приходилось вечно жить в их туманном смраде. Но когда Хисако заболела… эта мерзость стала моим единственным спасением. Иначе хрен знает, что бы со мной было.

— Так значит, сигареты являются для тебя чем-то вроде успокоительного?

— Ну… наверно.

— Но в таком случае разве не целесообразнее использовать аптечные препараты?

— Ага. Чтобы меня хлопнули в первом же закоулке? Нет уж, спасибо! Как-нибудь перебьюсь этой дрянью.

— Хм… Вот как.

— Конечно, сестренке это точно не понравится. Но уж пока как есть.

— Значит, она об этом не знает?

— Пока что не знает. Да и незачем знать, пока не поправится. Да и… вообще, думаю уже с этим завязывать. Не хочу, чтобы новый дом сестренки провонялся воспоминаниями об этой помойке.

— Ясно.

***

Выдержав некоторую паузу в ожидании не сводящего с сигаретной пачки хорошо знакомого презрительного взгляда собеседника, не похоже, чтобы ему было еще что сказать.

— Думаю, мне уже пора идти.

— Погодь… Слушай, оставь мне свой адрес.

— Адрес?

— Ну, ты же ведь где-то живешь?

— Да. В смысле, мне не понятно, зачем он тебе?

— Просто… Когда уеду, то уже вряд ли сюда вернусь. Ну а когда там все утрясется, думаю… Короче, к выписке Хисако я хочу подготовить ей подарок.

Отведя взгляд в сторону, Такано, кажется, начинает выглядеть немного смущенно.

— И, в общем, я хочу… чтобы… ну… ты встретил ее вместе со мной…

— То есть ты хочешь пригласить меня к вам?

(раздраженно) — А сам как думаешь?! Не тупи!

— Но мне казалось, что ты против нашей с ней встречи.

— И ничего не изменилось! Но ради сестренки… Слушай, мне и так неловко об этом говорить. Просто дай адрес!

— Хорошо…

Записав адрес на вырванном листе вынутого из сумки блокнота, Тоширо кладет его на стол.

— Вот. На всякий случай записал и другие данные.

— Не думаю, что это было нужно. Ну да ладно. В общем, пока точно еще не знаю, но думаю, где-то через пол года сестренку должны будут уже выписать. Так что… ну, ты понял.

— Хорошо, буду ждать.

(выдохнув) — Ну ладно… (поднявшись) Пойдем что ли, провожу.

(вставая) — Не стоит. Я за собой закрою.

— А я вроде и не сказал, что собираюсь провожать тебя до порога. Я же все же не один из твоих компанейских придурков!

— Хочешь сказать, что собираешься провести меня до города?

— Вот только себе там всякого не нафантазируй! Нам просто по пути.

— Ясно. Не имею ничего против.

— Еще бы имел! Ладно. Ща, ток соберусь.

Отнеся рамку с фотографией на место и достав с полки обшарпанного шкафа какие-то ценности, Такано начинает складывать их в пакет. Куда вскоре отправляет до кучи и горстку принесенных ранее безделушек…

(указывая на банки с газировкой) — Кстати, если хочешь, можешь взять еще.

— Спасибо, но одной было достаточно.

— Ну, как знаешь.

Кинув одну из банок в тот же пакет, оставшиеся Такано несет обратно к холодильнику. В то же время Тоширо направляется к стоящему в коридоре велосипеду.

— Мне подождать тебя на улице?

(роясь в холодильнике) — Можешь и там, если жить надоело. (указывая в сторону стола) А мне еще надо с той писулькой порешать.

Вспомнив о недавних происшествиях, Тоширо решает остаться внутри. Такано же, закончив с холодильником, направляется к столу.

(усмехнувшись) — А то вдруг произошло чудо, и уже пора мчаться встречать сестренку. А я буду тут с тобой нянчиться.

— Но ведь ты же говорил, что ее, возможно, выпишут лишь только через пол года.

(хмуро) — Че, и помечтать уже нельзя? Вот же ж. Умеешь поддержать…

Не особо понимая смысл услышанного, но судя по вновь закуренной Такано сигарете догадываясь, что сказал что-то лишнее, Тоширо решает не продолжать. А Такано же, сделав несколько затяжек и вскрыв конверт, начинает читать его содержимое…

И в какой-то момент внимание привлекает сорвавшаяся с его губ на пол сигарета. На что, тем не менее, оставаясь словно замершим, Такано совсем не обратил внимания… Как и на уже начавший тлеть коврик…

— У тебя выпала сигарета.

— …

— Похоже, ковер может загореться.

(спокойно) — Плевать… (не отрываясь от письма) Похоже… я увижусь с сестренкой гораздо раньше.

— Насколько раньше?

— … Сегодня.

— Вот как. Значит, останешься собираться к поездке?

Выпустив письмо из рук, Такано медленно оборачивается к еще несколько мгновений назад освещенных ярким солнечным светом, но теперь словно исчезнувшим в наступившем полумраке фотографиям…

— … Да…

— Что ж, в таком случае не буду тебя задерживать.

Поклонившись в соответствии с регламентом и взявшись за руль, Тоширо делает шаг к выходу…

— Тоширо…

(остановившись) — Что?

— Скажи… Если бы тогда все было иначе. Хисако… Моя сестренка смогла бы… когда-нибудь стать твоим другом?..

«Если бы тогда все было иначе?»

— Боюсь, на этот вопрос я вряд ли смогу ответить. Впрочем, не думаю, что это так важно. Ведь считаю, что Хисако уже является моим другом.

— … Вот как…

Кажется, с глаза словно обретшего умиротворенный облик Такано, начинает бежать еле проявляющийся в потемках блеск…

— Я обязательно ей передам. Уверен, сестренка будет счастлива узнать… что все же смогла исполнить свою мечту…

— Да. До свидания.

— …

***

Еще раз поклонившись, Тоширо направляется к выходу. За которым его встречает, на первый взгляд, вечерний сумрак. Но лишь закрыв за собой дверь, край взгляда улавливает вновь окрасивший дальнюю часть дома солнечный свет. И уже отходя, внимание привлекает донесшийся позади глухой шум со вслед зазвучавшим гулким, протяжным воплем. Что утихая, в какой-то миг вызывает воспоминание о вырвавшемся во сне из металлического предмета крике…

(идя к улице) «Хм-м. А ведь они действительно чем-то похожи. Так значит, тот крик на самом деле был… радостным? (садясь на велосипед) Конечно, я мог бы и ошибиться, ведь в интонации в голосе Такано не отражалось никаких состояний.

(отправившись в путь) Но судя по действиям, очевидно, что информация в письме оказалась неожиданной. Возможно, даже шокирующей. А учитывая сказанное ранее, он абсолютно точно не ожидал столь раннего выздоровления сестры.

Наверно, это действительно была радость. Хотя не думал, что кто-то в реальности тоже может ее так проявлять. Видимо, подобное демонстрируемое в манге явление все же оказалось не выдумкой…

Очевидно, я еще очень многого не знаю о том, что зовется эмоциями. И какое они могут иметь проявление»…

Успев проехать около пары кварталов, выезжая на широкую улицу, взгляд на мгновение слепит внезапный, прорывающийся между зданиями и парой туч солнечный свет…

«Что ж, вроде бы пока еще не вечер. (взглянув на часы) Да. Но задержался я гораздо дольше, чем рассчитывал. Впрочем, если больше ничего не задержит, думаю, успею вернуться в компанию вовремя»…

Несмотря на поджимающее время, все же скорректировав в уме маршрут и выстроив его по наиболее просторным и протяженным улицам в угоду безопасности, нежели скорости коротких и узких, Тоширо стремительно преодолевает квартал за кварталом. Несколько раз, кажется, проскочив мимо скрывающихся в переулках людей. Которые, вполне возможно, могут быть и бандитами.

А в очередной раз, позади доносится чей-то свист и крики призывающие «тормознуться». Впрочем, не обращая на это никакого внимания, Тоширо вскоре выезжает на широкую асфальтированную улицу. Что судя по изредка проезжающему по ней транспорту, практически отсутствующему мусору и целым многоэтажным зданиям, располагается на рубеже неблагополучной части города. Преодолев которую и петляя по закоулкам еще нескольких кварталов, наконец выезжает на кажущийся столь же оживленным, как и утром, проспект…

Глава: 2 ч.6

Приближаясь к плотно мельтешащему скоплению людей и понимая, что дальше до противоположной стороны проспекта не проехать, перестроившись на ходьбу, Тоширо вливается в направляющийся к перекрестку поток. Среди чьего гула начинает доноситься уведомляющий о скором включении запрещающего сигнала светофора писк. И хоть на велосипеде еще можно было бы успеть, но не обладая такой возможностью, Тоширо вскоре останавливается вслед за затормозившей перед перекрестком все более тесной толпой.

Пока присущий большинству светофоров сигнал ведет обратный отсчет, в какой-то момент посреди словно замершего на эти мгновения мельтешения, взгляд цепляется за как будто из ниоткуда появившийся глубоко впереди знакомый силуэт. На первый взгляд совершенно не ясно, почему он привлек внимание. Однако вскоре становится очевидно, что все дело в выбивающимся из окружающих каштановых градаций оттенке, словно поглощающих свет длинных черненых волос.

«Кажется, прическа этой девушки точно такая же, как и у той, что я видел утром. Очередная галлюцинация? Но если вспомнить, то предыдущие галлюцинации сопровождались еще каким-то странным ощущением, которого я сейчас не ощутил. Как, кстати, и тогда в машине. Конечно, не видя лица, невозможно сказать, та ли самая эта девушка. Возможно, что прически просто схожи.

Но с другой стороны, если она все же та самая… Что, если как и с образом больницы в моем сне, образ той девушки тоже был не случайным? А это может означать лишь то, что когда-то я ее уже где-то видел. И если она все же реальна, в таком случае, возможно, мы могли быть знакомы?

Впрочем, даже если и так, наверно, теперь это уже не имеет значения. Но впервые столкнувшись с подобным явлением, думаю, стоит все же попытаться что-нибудь выяснить. Ведь совершенно не ясно, почему из множества возможных образов сознание выбрало именно ее? Главное — не выпустить из виду. Иначе я уже вряд ли ее найду».

Намереваясь получить подтверждение или же опровержение своих предположений, Тоширо начинает медленно протискиваться к привлекшему его силуэту. Однако же спустя несколько мгновений доносится сменившийся сигнал. И в тот же миг тесное скопление единым мельтешащим потоком устремляется вперед.

И хоть в какой-то момент удается сократить дистанцию до огибающей обгоняющих ее людей неспешно идущей девушки, однажды все же потеряв из виду, взгляду уже не удается выявить ее вновь.Но понимая, что с текущей скоростью удастся нагнать ее на противоположной стороне перекрестка, Тоширо перестраивается на предполагаемый путь ее движения. Однако добравшись до тротуара даже немного раньше рассчитанного момента, никого в округе, похожего на ту девушку заметить не удается…

«Странно. Я был уверен, что в этот момент она уже будет максимум в паре метров от меня. Видимо, ошибся, предположив, что она не ускорит шаг. Что ж. В таком случае остается лишь продолжать идти прямо. Если она никуда не свернула, возможно, еще успею догнать».

Но отправившись дальше и спешно преодолев уже приличное расстояние, даже несмотря на довольно поредевшее скопление людей, никого похожего на интересующую фигуру так до сих пор заметить и не удалось…

«Уже несколько кварталов позади, а я ее так и не увидел. Похоже, что она все же сменила маршрут. Либо же остановилась в каком-то магазине или кафе. Очевидно, в таком случае я уже давно мог пройти мимо. Что ж. Видимо, я ее упустил. Пора разворачиваться».

***

Развернувшись и направившись в обратную сторону, вскоре где-то недалеко впереди, посреди пешеходов начинает слышаться чей-то еле пробивающийся сквозь уличный гул нарастающий плач. Что уже спустя пару десятков шагов став довольно звонким и в какой-то момент показавшись знакомым, привлекает к себе внимание. А его источником оказался маленький ребенок, на руках одного из несущих его навстречу родителей. Судя по заметному покраснению в области колена очевидно, что мальчик где-то упал. Однако несмотря на то, что семья не выглядит знакомо, совсем непонятно, почему детский плач, каких слышал в своей жизни уже не раз, все же вдруг привлек к себе внимание.

Но не успев об этом задуматься, как внезапно начинает ощущаться слабое, вызывающее в глазах еле видимое светлое мельтешение странное ощущение. Очевидно, то самое, предзнаменующее появление очередной галлюцинации. И в следующий миг, несмотря на окружающий шум где-то позади начинает доноситься еле слышимый, но почему-то отчетливый, знакомый вой…

«Хм-м… Теперь и в реальном мире? Да, без сомнений, это очередная галлюцинация. Было бы неразумно ожидать, что они сами собой прекратятся. Впрочем, работа почти окончена. Если в компании никаких проблем не возникнет, то спустя пару-тройку часов уже вернусь домой».

Продолжая двигаться в противоположном от источника воя направлении, в какой-то момент в усилившемся мельтешении начинают проявляться фрагменты воспоминаний о сне. В котором светлячок, по имени Ми, стремился отыскать и спасти неизвестную девушку…

А в какой-то момент всплывает фрагмент последних мгновений падения в пустоту. С так и не успевшей спастись, той самой девушкой на руках. И в тот же миг словно под влиянием неведомой силы развернувшись, тело вдруг застывает на месте…

«Что?.. Почему я вдруг повернул назад? Как будто надо мной что-то взяло контроль. Хм-м… А ведь в больнице уже происходило что-то подобное. Но сейчас… Кажется, еще немного, и я бы пошел следом за этой иллюзией… Не понимаю, что со мной происходит? Но судя по непрекращающемуся странному ощущению и не утихающему вою, очевидно, что мое состояние только ухудшается. Нужно торопиться».

Отправившись дальше по рассчитанному маршруту и стараясь игнорировать временами усиливающееся, словно призывающее следовать за воем ощущение, почти дойдя до перекрестка, Тоширо сворачивает на небольшую улицу. Где сев на велосипед и проехав по переулку, выезжает на улицу одного из густонаселенных жилых кварталов…

Временами маневрируя между домами и улицами, в какой-то момент ранее доносившийся со стороны вой внезапно перемещается вперед. На что обратив внимание, но не придав этому никакого значения продолжив свой путь, свернув на очередной улице, Тоширо вскоре упирается в тупик…

«Что?.. Откуда здесь стена? Согласно карте ее тут быть не должно. Да и карта вроде бы не настолько старая, чтобы утратить актуальность. Впрочем, исключать этого нельзя».

Судя по дате издания вынутой и сумки карты не похоже, чтобы она могла так рано устареть. Тогда же вернувшись немного назад и сверяя местоположение на текущей улице, становится понятно, что карта вполне соответствует действительности.

«Странно. Я же ведь двигался в соответствии с маршрутом и просто не мог свернуть не туда. Но судя по карте, я уже несколько кварталов проехал совсем не в ту сторону. Как такое могло произойти?..

А ведь тот вой, кажется, поменял свое направление как раз на том самом повороте. Так выходит, что фактически направление поменял я сам? Даже этого не заметив. Так значит, из-за этих галлюцинаций у меня начались проблемы с координацией? Без сомнений, это очень нехорошо. Ведь если будет повторяться и дальше, то без карты я уже не смогу проехать и пары улиц. И как итог, абсолютно точно опоздаю».

Вернув карту в сумку и садясь на велосипед, готовясь вернуться назад, кажется, что источник воя немного сдвинулся. А сам вой стал чуть громче. Но не став заострять на этом внимание, Тоширо вскоре возвращается на прежний маршрут…Проезжая несколько кварталов и возвращаясь к прежнему маршруту сразу же, только вой вновь начинает доноситься спереди, появляются мысли, что проблемы с координацией оказались не столь серьезны, как показалось изначально. Но спустя еще несколько маневров путь преграждает очередной тупик…

«Что? Снова? Нет, на этот раз это уже точно не может быть результатом галлюцинаций».

Однако вновь сверяясь с картой, становится очевидно, что несколько кварталов назад снова свернул не туда…

«Но… как? Это невозможно. Я же ведь контролировал направление воя и ни разу не ехал ему навстречу. Так каким образом я снова ошибся? Не понимаю»…

Пока Тоширо пытается найти обьяснение очередному странному, неподконтрольному ему явлению, в какой-то момент внимание привлекает вновь немного усилившийся и начавший перемещаться вой…

«Теперь еще и это? Хм-м… А ведь раньше он кажется, тоже немного менял свое положение. Может из-за этого я и сбился с пути? Нет, маловероятно. Впрочем, теперь без карты мне уже точно не обойтись. Конечно, ехать вместе с ней в руках у меня не выйдет. А идти пешком будет слишком долго.

Значит, периодические остановки для сверки с ней, вероятно, будут наиболее оптимальным решением. Думаю, возьму для начала четыре квартала. Если не собьюсь с маршрута, буду это число увеличивать».

Определившись с действиями и просчитав маршрут до следующей остановки, Тоширо готовится отправиться в путь. Однако из-за медленно нарастающего воя вскоре начинает казаться, будто его источник постепенно приближается…

«Как странно. Конечно, вряд ли подобное возможно. Все же, это лишь мне мерещится. Но с другой стороны… Что, если этот вой действительно имеет привязку к какому-то реальному месту? К тому, где я уже мог быть когда-то в прошлом? Но даже если и предположить подобное, то тогда почему он движется? Вряд ли в этом может существовать хоть какая-то логика.

Но источник, кажется, находится довольно близко… Может, все же к нему съездить? Мне уже в любом случае выпишут штраф за опоздание. А так, если вой действительно ведет в определенное место, то когда там окажусь, возможно, эта странная рябь хотя бы наконец исчезнет?»

***

Приняв решение все же последовать к странному, словно зазывающему вою, Тоширо отправляется в путь…

И вот, спустя еще несколько кварталов подъезжая к выезду из очередного переулка, в воздухе начинает ощущаться слабый съедобный аромат. Что стремительно усиливаясь, обретает наиболее выраженный пряный запах в тот же момент, только Тоширо выезжает на очередную улицу.Что в отличие от прошлых заполнена довольно многочисленным скоплением людей. Которые, то и дело захаживают в различные магазинчики и редкие, расположенные вдоль узкого тротуара, в большей степени продуктовые киоски.

А пролегающая между ними столь же узкая дорога, судя по мельтешащему вдали транспорту и людьми, по всей видимости, соединяет квартал с проспектом. Откуда изредка сворачивающие и сигналящие фургоны, проезжая мимо, вскоре скрываются за одним из дальних поворотов…

Сойдя с велосипеда и последовав за воем вглубь улицы, с каждым новым пройденным шагом воздух заполняется все более смешанным, временами то более острым, то более сладким, порой даже кисловатым ароматом…

«Хоть я здесь никогда и не бывал, но окружение выглядит знакомо. Впрочем, на подобных торговых улицах я бывал довольно часто, и нет ничего странного в том, что эта кажется знакомой. Однако же, вой почему-то вывел меня сюда.

Если мое предположение может оказаться верным, то вполне возможно, что когда-то в прошлом я действительно мог здесь быть. Может, даже в каком-то из этих магазинов? Но даже если это и так, то какая может быть польза от этой информации? Хотя, судя по тому, что вой все еще не утих, возможно, эта улица в принципе никак с ним не связана…

Странно. Почему я вообще начал думать, что вой может быть связан с реальностью? Это же ведь просто галлюцинация. С чего я вдруг решил, что он действительно может привести меня к некому, определенному месту?

И одно дело, если ранее увиденное обрело форму в моем сне. То совершенно иное, когда сон начинает восприниматься частью реальности. Да, следовать за этим воем изначально было не благоразумно, ведь он никуда»…

Внезапно, все это время казавшийся рядом и одновременно недосягаемым вой утихает. А следом исчезает и почти что затуманивавшаяшая взгляд светлая рябь…

(остановившись) «А? Все вдруг прекратилось? Неожиданно. Впрочем, хорошо, что это наконец произошло. Было бы крайне нежелательно ехать через почти пол города в подобном состоянии. Значит, можно отправляться дальше».

Но направившись к краю дороги, чтобы пересесть на велосипед, все больше кажется, что произошедшее именно здесь и сейчас, все же не случайно. Будто та иллюзия на самом деле вела именно сюда.

И уже было сев на велосипед, все же решив бегло осмотреться вокруг, спустя мгновение внимание цепляется за террасу одного из множества окружающих зданий. На чьей располагающейся над входом и двумя неширокими прямоугольными окнами вывеске изображены разноцветные кошачьи мордочки с будто звенящими на их ошейниках колокольчиками.

Во всяком случае так казалось мгновение назад. Теперь же на месте оформленного в кошачьей стилистике штендера — пустой цветочный горшок. А место кошачьих мордочек занимает название данного заведения. Судя по изображенным на краях палочках с лапшой, представляющего собой очередную рамэнную…

«Еще секунду назад это место выглядело иначе. Очевидно, что мне это просто показалось. Но все же, что-то в нем до сих пор кажется знакомым. Неужели та галлюцинация… Так значит, я здесь правда уже когда-то мог быть?»

Подойдя к двери заведения и прочтя висящее на ней объявление о поиске работников, а также иной информации, становится понятно, что эта рамэнная появилась тут недавно. Что также подтверждает некоторая до сих пор не собранная в проглядываемой части зала мебель…

«Открытие запланировано к концу месяца. И не похоже, чтобы там кто-то был. Видимо, сейчас мне не узнать, какое заведение располагалось тут раньше. Впрочем, неважно. Эта информация в любом случае будет бесполезна. Пора возвращаться в компанию».

***

Однако развернувшись, взгляд тут же словно примагничивается к мелькающей между пешеходами черноволосой девушке. Что неподвижно стоя ровно напротив, как будто обращена прямо сюда…

«М? Та самая девушка? Откуда она здесь? Но что более непонятно, почему она на меня смотрит? Неужели в тот раз заметила, что я пытался ее догнать? Нет, вряд ли. Все же там было слишком многолюдно. Но тогда чем я ее привлек?

Впрочем, вполне вероятно, что мне так только лишь кажется. Все же отсюда сложно сказать, смотрит ли она именно на меня. Возможно, что ее заинтересовала висящая надо мной вывеска.

Но то, что я снова смог ее увидеть… Подобное совпадение просто невероятно. Впрочем, у меня снова появилась возможность с ней заговорить. И нужно этим воспользоваться».

Направившись к стоящей на противоположном тротуаре девушке, вскоре становится заметно, что на самом деле она стоит посреди дороги. И не похоже, чтобы собиралась куда-то идти.

«Почему она там стоит? Конечно, машины проезжают тут довольно редко, но все же»…

В этот же самый момент где-то вдали слышится автомобильный сигнал. Обернувшись на который, между немногими сбегающими с дороги людьми становится заметно очередной въехавший на улицу фургон…

«Впрочем, хорошо, что водители предупреждают о своем приближении. Так что, наверно, в ее действиях нет ничего странного».

Решив подождать на своей стороне, либо же после проезда автомобиля отправиться на другую сторону, Тоширо наблюдает за обернувшейся в сторону гудящего источника девушкой.

А скоро, судя по доносящемуся нарастающему шуму мотора начавшего ускоряться фургона становится ясно, что, видимо, остальные уже ушли с пути. Однако несмотря на это девушка до сих пор даже не шевельнулась…

«Фургон уже приближается. Почему она не уходит?..»

Взглянув в сторону теперь четко доносящегося моторного шума ускоряющегося уже в нескольких сотнях метров фургона, не похоже, чтобы водитель хоть как-то реагировал на стоящую на пути преграду…

«Водитель же давно должен был ее заметить. Так почему даже не сигналит? Если продолжит ехать, то уже не успеет затормозить»…

Между разгоняющемся фургоном и девушкой остается чуть более пары-тройки сотен метров…

«Он ее собьет»…

Наблюдая за неумолимым сближением машины с неподвижно обращенной ему навстречу девушкой, в какой-то момент заметно, как с ее еле разомкнувшихся губ словно срывается какое-то немое слово. И хоть в столь краткий момент просто невозможно даже примерно представить, каким оно могло быть, почему-то в тот же миг приходит четкое осознание заложенного в слово смысла…

«Исчезнуть? Так она… этого ждет? Но ведь водитель же ее видит. Почему он не тормозит? И почему никто из окружающих до сих пор не обратил на это внимание?»

«Почему… никто ее не спасет?..»

В тот момент, когда до девушки остается уже чуть больше сотни метров, становится очевидно, что частичка обревшей свой облик во сне реальности буквально через несколько мгновений, скорее всего, исчезнет…

«Вот как… Ее просто никто не видит».

«Никто… кроме меня»…

Внезапно взгляд затмевает светлое мельтешение, а окружающее девушку пространство размывается в такт словно замершему пульсу, вместе с которым, кажется, вот-вот остановится и само время…

«Что происходит? В один момент все будто замерло. И я тоже… почти не могу пошевелиться. Не понимаю»…

В то же время сквозь мельтешение начинают проявляться стремительно сменяющие друг друга странные и непонятные обрывки каких-то образов и звуков. И хоть ни в одном из них нет и частички какого-либо смысла, почему-то начинает казаться, что девушку необходимо спасти…

«Что это за странные видения? И почему я вдруг начал думать о том, чтобы броситься ей на помощь? Ведь учитывая все происходящее, она абсолютно точно всего лишь моя галлюцинация. В ее спасении просто не может быть никакого смысла.

Но все же… почему, даже все это осознавая, с каждой секундой мне все больше кажется, что я должен это сделать? Это… это просто бессмысленно. Иррационально. Да. Сейчас я просто закрою глаза. И все это исчезнет».

Казалось бы на такое простое, практически мгновенное действие уходит несколько минут. Но вот остается последний миг перед тем, как все погрузится во мрак, а в тот же момент откуда-то из глубин сознания доносится пульсирующий стук. Вслед за которым, наконец, наступает глухая тьма.

Оказавшись посреди которой, на мгновение ощущается слабое, будто достигнувшее груди холодное дыхание. Словно девушка снова совсем рядом. Словно снова вернулся в те последние мгновения, когда пытался ее спасти…

(воспоминание) «Даже если теперь все кончено… я все еще могу хотя бы попытаться»…

(женское эхо) — Попытаться ее спасти…

«Она… лишь иллюзия… Которая, уверен, уже исчезла».

Но несмотря на уверенность, что все закончилось, что-то странное и немыслимое, с каждым мгновением нарастая все сильнее, будто пытается перехватить над телом контроль…

И в какой-то момент с очередным содрогнувшимся в груди пульсирующим ударом тьму освещает солнечный свет…Посреди которого в мутном темном ореоле проявляется все та же, никуда не исчезнувшая и отделяемая от своей участи лишь десятком метров девушка…

«Что? Не исчезла? Но разве… разве все не должно было уже закончиться? Странно. Впрочем, неважно. Рано или поздно грузовик все же проедет. Уж тогда-то она точно»…

Внезапно окружение вокруг девушки искажается, смешиваясь с замерцавшим и обревшем мрачные оттенки мельтешением, а со всех сторон эхом раздается чей-то протяжный вопль, навеивающий одно единственное воспоминание. О непроглядной, поглотившей последнюю светлую частичку тьме…

(воспоминание) «Нет!!! Не позволю ее забрать!!! Не дам исчезнуть!!!»

И тут же ощущается сильнейшее, словно разливающееся по телу горячим жаром напряжение. А в следующее мгновение будто в такт ударившему в висках импульсу бросив велосипед, тело устремляется вперед…

И вот уже кажется, спустя миг коснувшись девушки, выталкивает ее с пути вновь застывшего почти вплотную и, кажется, протяжно засигналившего фургона…

«Вот как. Так я это все же сделал… На этот раз… я смог ее спасти? Судя по скорости, с которой она от меня отдаляется, теперь ее уж точно не собьют. Хотя, конечно, неожиданно, что я не прошел сквозь нее.

Неужели та, кого я считал лишь галлюцинацией, все же оказалась реальна? Вот только… почему тогда все остальные как будто совсем ее не замечали? Впрочем, теперь-то я вряд ли об этом когда-нибудь узнаю. Ведь грузовик уже где-то в метре от меня…

Не думал, конечно, что когда-нибудь столкнусь со столь странным феноменом… Да и это замедленное восприятие времени… тоже весьма необычно. В реальном мире прошло лишь несколько секунд, а кажется, будто множество минут. Я уже о стольком успел подумать. И, похоже, имею на это еще какое-то время. Действительно, необъяснимо…

Может, со мной сейчас тоже происходит что-то, что можно объяснить фразой: «Пронеслась вся жизнь перед глазами»? Если подумать, то за эти мгновения, наверно, действительно можно переосмыслить всю свою жизнь.

Думаю, за это время можно было бы даже несколько раз изменить происходящее. Если бы только мое тело не было также почти обездвижено. Что ж. Остается только принять эту судьбу. Во всяком случае, наверно, в этом всем был какой-то смысл? Хотя бы… исполнил обещание? Впрочем, не уверен, мог ли я пообещать ей именно это. Да и было ли оно вообще… это обещание? Может, мы с ней даже и знакомы-то никогда не были.

Но даже беря все это в расчет, я все же пожертвовал собой ради нее. Почему я так поступил? Ведь этот поступок полностью противоречит моему образу мыслей. Не понимаю. Как будто… это решение было принято не мной. Как будто… Впрочем, это уже не имеет значения. Так или иначе выбор сделан. Остается лишь принять последствия…

Еще около полу метра. Вероятно, за оставшееся время я мог бы еще о многом подумать. Может, действительно переосмыслить свою жизнь? И с чего же начать?..

…

…

Что-то совсем нет никаких мыслей… Даже ничего и не вспоминается. Может, это и есть то, что зовется «смертью без сожалений»?.. Что ж. Тогда просто подожду».

***

Закрывая глаза, готовясь бесследно исчезнуть во тьме небытия, в какой-то момент во всем теле на миг вновь ощущается нарастающее напряжение. Что вслед за вновь исказившимся в такт ударившему в висках импульсу пространством, уже в следующий миг исчезает во тьме.

Посреди которой вскоре начинают растворяться и все смешивающиеся в невнятный шум замершие протяжные звуки, постепенно оставив лишь ритмично отбивающий медленный, монотонный стук…

«Какое странное ощущение. Все звуки, тепло, даже ощущение гравитации в один момент как будто исчезли… Я совсем перестал ощущать внешний мир… И даже уже не посмотреть. Возможно, в этот самый момент грузовик меня уже сбил. В таком случае это все объясняет. Вот только… разве в этот момент я не должен был просто отключиться?

Так еще к тому же продолжаю ощущать свое сердцебиение. Но это может значить лишь то, что я все еще жив… Странно. Я был уверен, что при таком столкновении выжить просто невозможно. Да даже если и предположить подобную вероятность, то я абсолютно точно должен был потерять сознание. Быть в полном сознании в подобных обстоятельствах просто невозможно»…

С очередным заполнившим тишину глухим стуком, пустота вновь начинает заполняться теплом. А затем и тихим, нарастающим шумом, среди которого вскоре начинает доноситься множество постепенно обретающих четкость звуков…

А в какой-то момент со стороны начинает доноситься звонкий непрерывный писк. Что стремительно грубея, вскоре становится похож на автомобильный сигнал. А вслед за ощутившимся на плечах теплом, кажется, эхом начинают доноситься и чьи-то голоса…

(усиливающееся эхо) — Тоширо… Тоширо… Тоширо! Открой же глаза!

Сильная внезапная встряска на миг ослепившая взгляд ярким светом, вновь возвращает ощущение реальности. И спустя пару мгновений в проявляющемся в свете мутном окружении, взгляд соприкасается с чьим-то еще, находящимся почти у самого лица…

(обеспокоенно) — Да приди же в себя!

Очередной встряской полностью вернувшись в реальность, наконец становится заметно стоящую вокруг, кажется, взволнованную толпу. А следом и лицо также обеспокоенного, трясущего за плечи человека…

«Джу… ничи?..»

(обеспокоенно) — Ну наконец-то ты очнулся!

Словно пребывая в ступоре от неожиданности и с трудом осознавая происходящее, медленно взглянув в сторону становится заметно бампер стоящего в паре сантиметров фургона. Но не успевает зародиться и мысли, как очередная столь же внезапная, но более щадящая встряска заставляет обернуться…

(обеспокоенно) — Тоширо, скажи же что-нибудь!

— Джу-ни-чи. Что… Что. Ты. Тут. Делаешь?

На обеспокоенном лице коллеги проскакивает улыбка. Но после облегченного выдоха, стремительно сменяется серьезным и еще каким-то трудно определимым обликом.

(сердито) — Это я должен тебя спросить! Что ты делаешь?!

— Что… делаю?..

— О чем ты вообще думал?! Еще бы немного, и я бы уже не успел затормозить!

— Не ус-пел, за-то-рмо-зить? Так я… жив?

— Конечно же жив!!! Я лишь чудом успел вовремя остановиться!

— Вот… как…

— Никогда! Слышишь?! (слабо встряхнув) Никогда больше не поступай так безрассудно!

— А-а… Да…

— Эй. Почему перегородили дорогу? У вас что-то случилось?

(взволнованно) — А-а, нет! Уже все хорошо! Наверно.

— Ну, если у вас все в порядке…

— Простите за неудобство! Сейчас я отъеду!.. Тоширо, можешь двигаться?! Ничего не болит?!

— Кажется, все хорошо. Только голова. Кружится.

(растерянно) — А-а. Прости, это, наверно, из-за меня. (выдохнув) Ладно, давай скорее иди в машину. А то мы уже прилично людей тут собрали!

(обернувшись) — Но…

— Не волнуйся! Я все сам погружу! Жди в машине!

— … Ладно.

С проскочившей напоследок еще одной краткой улыбкой подняв с дороги почтовую сумку, Джуничи быстро направляется к брошенному на тротуаре в окружении устремленных сюда взглядов велосипеду.

И все еще с трудом осознавая происходящую словно в туманной пелене действительность, медленно добравшись до двери, Тоширо садится в кабину. Откуда наблюдая за начинающей расходиться толпой, постепенно приходит осознание, что буквально только что произошло невероятное…

«Я… выжил… Но ведь я был уверен, что подобный исход невозможен. Но мало того, что остался жив, так сам фургон даже меня не коснулся. Но ведь учитывая его скорость… Не понимаю… Неужели сейчас со мной произошло то, что можно объяснить лишь одним единственным словом?..»

«Чудо»…

Со стороны доносится щелчок открывшейся двери. А затем поклонившись и извинившись перед кем-то позади, Джуничи занимает свое место…

***

И вот уже идущие по тротуару люди и многочисленные магазинчики, стремительно сменяя друг друга словно расплываются в нечто бесформенное и туманное…

— Эй. С тобой точно все в порядке?

— А?

— Ты все как-то морщишься. Да и вид у тебя какой-то… опустошенный.

— А-а. На самом деле… я даже не уверен.

— Если что-то болит, то обязательно скажи!

— Не в этом дело. Просто… Скажи, с какой скоростью мы сейчас едем?

— Пятнадцать километров.

— Пятнадцать?

— Ага. Боюсь, после произошедшего я уже вряд ли когда-нибудь смогу в подобных местах ездить быстрее… А что такое?

— Я просто… не могу определить. Снаружи все так стремительно. И странно. Совсем не могу ничего разглядеть…

— Вот как? Ну, это, наверно, и не удивительно. Все же ты тоже, наверняка пережил шок.

— Шок?

— Ну так, ты же чуть было… (выдохнув) Впрочем, хорошо, что все обошлось.

— А-а. Кажется, понимаю.

«Так значит, это результат того, что, как я считал, должно было произойти? Но это же ведь не было неожиданностью. К тому же я был к этому готов. Не припомню ничего, что могло бы говорить о шоковом состоянии. Хотя, когда осознал, что произошло, наверно, действительно испытал нечто схожее. Вот только как это может быть связано с подобным видом из окна»?

— Слушай… А как ты вообще тут оказался?

— На этой улице?

— Ты же ведь понимаешь, о чем я! (выдохнув) Хотя, я, наверно, уже догадываюсь… Это же ведь как-то связано с тем, о чем ты мне сегодня рассказывал?

— А-а. Похоже, что ты был прав, когда сказал, что так работать нельзя.

— Мда уж. И почему же мне от этой правоты совсем нелегче?..

— Но все же…

— М-м?

— Даже не знаю, как это объяснить… До сих пор не понимаю, как такое возможно, но похоже, что некоторые галлюцинации оказались реальными.

— Что ты имеешь в виду?

— Та девушка, о которой я тебе рассказывал. Кажется, она оказалась не такой.

— В смысле, не галлюцинацией?

— Да. Однако я это понял лишь только когда к ней прикоснулся.

— Вот как? Так ты с ней разговаривал?

— Нет. Не успел.

— Ясно… Кстати, совсем забыл спросить. Сколько у тебя еще осталось адресов? Хоть время и поджимает, но да черт со штрафом, давай помогу!

— В этом нет необходимости. Я уже закончил. Но спасибо.

(удивленно) — Так скоро?

— Да. Адресов сегодня в целом было не так уж и много.

(притихнув) — М-м. Так значит, ты уже побывал… ну… там?

— Ты спрашиваешь о том опасном районе? Да. Как раз оттуда возвращался.

— Понятно. Надеюсь, с тобой там ничего плохого не произошло?

— Возникли некоторые трудности. Но в целом все хорошо. Даже встретил там своего одноклассника.

— Одноклассника? Интересно, что же он делал в таком-то месте?

— Он там живет.

(удивленно) — Живет? Так значит, он один из… бандитов?

— Нет. Мне так не показалось.

— Вот как? Насколько я знаю, добропорядочные люди в подобных местах большая редкость. Наверное, даже крайне большая.

— Может, так и есть. Впрочем, хоть многие из адресатов и вели себя несколько необычно, но плохими людьми мне не показались.

— Хочется верить, что это правда… И в то, что им удастся вырваться из того мрака до того, как он очернит и их мир тоже.

— …

— Кстати, а какой он, твой одноклассник? Он твой друг?

— Хм… Я о нем мало что помню. Да и судя по всему, вряд ли в прошлом нас могло что-то связывать.

— Вот как. Значит, вы просто знакомые?

— Наверно.

— Наверно?

— Я… на самом деле не уверен. Может, он относится ко мне как-то иначе, чем к обычному знакомому?

— Что ты имеешь в виду?

— Просто… Скажи, вот ты бы стал рисковать своей жизнью ради обычного знакомого?

— Ну-у, знаешь, на такой вопрос так однозначно и не ответить. А он, значит, рисковал ради тебя своей жизнью?

— Во всяком случае, мне так показалось. Я, конечно, попытался у него об этом узнать, но он не стал рассказывать.

— Понятно. То есть, думаешь, будь ты для него просто знакомым, он бы так не поступил?

— Думаю, что так. Во всяком случае не могу найти его поступку логического объяснения.

— Ну, не зная твоего одноклассника лично, я вряд ли смогу помочь тебе его найти. Могу лишь предположить, что эта причина может быть заключена не в нем. Возможно, даже не в тебе.

— Не в нем или во мне? Имеешь в виду, он сделал это ради кого-то другого?

— Ну, во всяком случае это было бы весьма логично. Тебе разве так не кажется?

— Хм-м…

«Ради кого-то еще»…

Обдумывая сказанное Джуничи, вспоминается разговор с Такано о его сестре…

— Хисако.

— М-м?

— Так зовут его сестру. Наверно, ради нее он бы мог так поступить.

— Ну вот видишь. Ты его нашел!

— М-м. Да. Наверно.

— Похоже, ты все же сомневаешься?

— Просто не понимаю.

— Чего же?

— Какой смысл делать что-то ради кого-то, кто в данный момент находится совершенно в другом месте? Ради того, кто даже не имеет возможности узнать о твоем поступке?

(выдохнув) — Ну… у этого могут быть разные причины. Чей смысл, возможно, может скрываться гораздо глубже поверхностной логики.

— Глубже логики?

(задумчиво) — Ну-у, даже и не знаю, как тебе это объяснить. Думаю, это что-то… находящееся на уровне чувств, что ли?

— Наверно, подобное вполне возможно.

(безрадостно) — Да. И боюсь, чтобы все осознать, нужно испытать это самому.

«Вот как. Значит, независимо от знаний и анализа людских поступков, что-то в человеческой сущности так навсегда и останется для меня пустым пробелом, да?..»

— Она же ведь тоже хороший человек?

— А?

— Сестра твоего одноклассника.

— А-а. Да. Хороший.

— Мне прям удивительно, как такие хорошие люди вдруг оказались в столь неблагоприятном месте. Неужели у них какие-то проблемы?

— Да. Думаю, сейчас у них действительно проблемы. Но мне показалось, что все налаживается.

— М-м?

— Подробностей не знаю, но вроде как они вскоре переедут в другой город. Во всяком случае так я понял со слов ее брата.

— М-м. Значит, начнут новую жизнь?

— Да.

— Ну и славно. Тебя небось тоже к себе пригласили?

— Пока еще нет.

— О. А чего так?

— Хисако сейчас в больнице. И ей нужно еще какое-то время, чтобы выздороветь.

— А-а. Так вот что ты имел в виду, говоря о ком-то, находящемся совсем в другом месте. А я-то думал… Так получается, Хисако чем-то больна?

— Да. Но как я понял, уже скоро поправится. И как раз к тому времени брат собирается найти для нее новый дом.

— М-м. Похоже, ей очень повезло иметь такого заботливого брата.

— Наверно, ты прав.

(горько) — Жаль, что далеко не у каждой есть тот, кто, как и твой одноклассник, ждал бы ее возвращения…

***

Спустя какое-то время тишины, за небольшим уличным изгибом вскоре проявляются замершие автомобильные ряды. Что спустя несколько секунд начав движение, освобождают место для маневра. Чем и воспользовавшись, Джуничи встраивается в неспешную колонну. А спустя еще несколько минут достигнув перекрестка и свернув на новую улицу, машина, наконец, начинает разгоняться. И в то же время мельтешащее до этого пространство постепенно начинает восприниматься более умеренно и четко…

«Двадцать пять. Тридцать. Сорок пять».

— Пятьдесят.

— А?

— Мы сейчас едем около пятидесяти километров в час.

— А-а. Ну да. Похоже, ты уже немного отошел.

— Да. Головокружение почти прошло.

— Ну и отлично!

«Что ж. Видимо, восприятие у меня теперь в норме. Но кажется, что что-то… А, верно».

Взглянув на циферблат надетых на запястье часов, взгляду сразу же бросается замершая секундная стрелка, что в какой-то момент сделав шаг, замирает вновь. А спустя продолжительное время все повторяется…

— Ну что там? Еще успеваем?

— Не знаю. Похоже, часы вышли из строя.

(удивленно) — Сломались?

— Еще недавно работали. Не думаю, что мог их где-то повредить.

— Тогда это странно. Сколько лет их носил, даже в бассейне не снимал, они работали исправно. Впрочем, не удивлюсь, если за столько лет у них уже просто села батарея.

— Но они не остановились.

— А что с ними?

— Секундная стрелка останавливается на довольно долгие промежутки.

— Ну так я и говорю, что батарея заканчивается! Ничего удивительного.

— Ясно. Тогда ее заменю.

— Только советую доверить это часовому мастеру. У этих часов довольно сложная конструкция. Вряд ли ты сможешь самостоятельно их собрать.

— Думаю, тут ты прав. Знаешь подходящего мастера?

— Да, вроде как неподалеку от торгового центра была часовая лавка. Рядом с прачечной, если не ошибаюсь. Знаешь о такой?

— Что-то припоминаю. Наверно, когда-то мог там проезжать.

— Тем же лучше. Значит, точно ее найдешь!

— Спасибо за подсказку. Попробую туда как-нибудь сходить.

— Всегда пожалуйста!

Приостановившись перед очередным перекрестком, Джуничи на мгновение вглядывается в экран вынутого из кармана мобильника.

(возвращая мобильник в карман) — Фу-ух. Успеваем! Можно не волноваться…

***

Проехав по улицам еще несколько десятков кварталов и разделяющих их перекрестков, вскоре на горизонте появляется здание с разъезжающимися автомобилями с прилегающей к нему парковки. Проехав которую и завернув в переулок вскоре становится заметно ведущие в служебный гараж ворота…

— Похоже, мы успели в самый последний момент. Ох, а ведь еще заполнять всю эту отчетность!..

— Во всяком случае нас уже не оштрафуют.

— Да, и то верно! Хотя, кто этого директора знает?.. (затормозив) Слушай, я пока буду тут ворочаться, давай, наверно, уже беги. О велосипеде не волнуйся, я о нем позабочусь!

— Но моя сумка тоже у тебя в багажнике.

— А-а, точно! Пойдем, я быстренько ее тебе верну!

Не глуша двигатель, Джуничи выходит наружу. Последовав следом к багажнику и забрав сумку, Тоширо отправляется в здание. Что судя лишь по паре встреченных по направлению к выходу сотрудников уже довольно безлюдно.

А вскоре поднявшись на второй этаж и оказавшись в уже пустом офисе, начинает заполнять все необходимые документы. А спустя некоторое время к нему молча присоединяется и коллега…

В какой-то момент из приоткрывшейся в директорский кабинет двери высовывается и сам директор. А затем пробежавшись взглядом по офису, останавливается на одном из двух единственных, оставшихся подчиненных…

— Тоширо! Зайди ко мне!

Не дожидаясь даже краткого ответа, начальник тут же скрывается за захлопнувшейся дверью. И хоть отчет все еще не закончен, понимая, что лучше не заставлять директора ждать, Тоширо направляется в кабинет. А войдя, сразу же улавливает обращенный на себя, как всегда, не терпящий возражений взгляд уже успевшего вернуться в свое удобное кресло начальника.

(указывая на стул) — Садись.

Только Тоширо занимает место напротив директора, как тот кладет перед ним какую-то бумагу…

— Ознакомься.

Хоть и не представляя возможного назначения данного документа, Тоширо без лишних вопросов приступает к его прочтению…

— Директор, можно задать вам вопрос?

— Я догадываюсь, что ты хочешь спросить. Но отвечать не буду. Просто подпиши и возвращайся к отчету.

Молча подписав документ, Тоширо направляется к двери…

— А. И Джуничи тоже сюда направь!

— Хорошо… (вернувшись в офис) Джуничи, директор попросил тебя подойти.

(удивленно) — А? Прямо сейчас?

— Да.

(выдохнув) — Как знал… (поднимаясь) Слушай, если я вдруг задержусь, подождешь у машины, ладно?

— Хорошо.

— Что ж. Встречу судьбу с честью!

Проводив взглядом вскоре скрывшегося в директорском кабинете Джуничи, Тоширо возвращается к отчету. А вскоре сдав и окончив смену, оставив форму для отправки в химчистку и забрав с раздевалки сменную одежду, направляется к одной из последних оставшихся на стоянке легковых машин. А скоро, спустя кажется каких-то пять минут из здания выходит и коллега…

(подходя) — А вот и я!

— Довольно скоро.

— Ага! (отпирая дверцу) Сам не думал, что директор так быстро меня отпустит. (усмехнувшись) Ну да жаловаться не стану!

Сев в машину и открыв изнутри темно-каштановую дверь, Джуничи жестом приглашает внутрь…

***

И вот под нарастающее бурчание двигателя, все стремительнее отдаляющееся в зеркальном отражении здание почтовой службы вскоре скрывается за поворотом первого же перекрестка…

(расслабленно выдохнув) — Ну наконец-то этот долгий рабочий день закончился! Наконец-то завтра наступит заслуженный выходной! Наконец-то целый день вместе с семьей! (мечтательно) М-м-м. А сегодня, наконец, погуляем в парке! Скорей бы, скорей бы к ним вернуться!

— Так директор тебя не уволил?

— А? А, нет. С этим пронесло. Выговор, конечно, за очередное почти опоздание я выслушал. Но в целом ничего серьезного!

— Вот как? Хорошо, что тебя не уволили.

— Ага. (задумчиво) Наверное, мне стоит этому порадоваться?.. (усмехнувшись) Впрочем… А, ладно. Лучше расскажи, чего он тебя-то вызвал? Тоже, наверно, выслушивать очередные причитания?

— Нет.

— Как интересно. А что же ты тогда там делал?

— Подписывал заявление об отпуске.

(удивленно) — Ого! Отпуске? Серьезно?! А, ну да. Ты бы так точно не пошутил. Так это же здорово!

— Наверно.

— Это же ведь твой первый отпуск за столько лет! Да еще и выданный самим директором! Надо же. Теперь-то хоть как следует отдохнешь!

— Да… Наверно.

— М-м. Сдается мне, ты этому не особо-то и рад.

— Не то чтобы я был против. Просто не понимаю, почему директор решил меня туда отправить.

— Ну да. Зная его, конечно, с трудом верится, что он так поступил по доброте душевной. Может, для этого была какая-то причина?

— Не могу найти ни одной такой.

— Может, до него все же дошло, что ты ничем не хуже остальных?

— Судя по типу его поведения, сомневаюсь, что он бы так внезапно изменил ко мне свое отношение.

(задумчиво) — Ну-у, может, ты в чем-то и прав… Во всяком случае не заморачивайся так! Лучше посмотри на это с другой стороны! У тебя появилось время, за которое ты, наконец, сможешь что-то изменить!

— Не думаю, что за это время может что-то измениться. А справиться со всеми запланированными делами мне бы хватило и одного выходного.

— Да я же говорю не о делах!

— А о чем?

— Ну-у, не знаю. Например, я бы весь свой отпуск провел с семьей! Создал бы с ними как можно больше светлых воспоминаний! Ну а там, может быть, в корне бы поменял свою… и ее жизнь. Ведь кто знает, что за это время может произойти?

— Вот, значит, как? Но в моем случае подобной вероятности уж точно не предвидится. Так что, наверно, было бы целесообразней выйти в отпуск именно тебе.

— Да ладно тебе! Что же ты, в самом деле? Неужели предпочел бы послезавтра снова вернуться к этой неблагодарной рутине?

— Думаю, подобное было бы целесообразнее.

— Да что ты все заладил: «целесообразнее, целесообразнее»? Целесообразнее для кого?

— Для тебя. Возможно, даже для компании.

(серьезно) — … А для тебя?

— Меня?

— Именно. Неужели приносить пользу какой-то компании, которая этого совсем даже не ценит, является для тебя той самой «целесообразностью»? (безрадостно) Неужели ты уже так к этому привык, что не можешь даже допустить мысли о чем-то другом?

— Я… Да, наверно, так и есть. Ведь когда ты уже знаешь, как будешь использовать это время, то для меня это совершенно неожиданно. Это время не было распланировано и… я даже не знаю, как рационально его распределить.

— Ох, Тоширо-Тоширо… Печально слышать от тебя такое. Знаешь, ты уж очень через чур сосредоточен на всякого рода рациональности и полезности.

— Но ведь я живу так всю жизнь. По-другому и не умею.

(безрадостно) — Не всю жизнь… Когда-то твоя жизнь была совсем не такой. И ты тоже…

— Я понимаю. Когда-то так и было. Но однажды исчезло. И с тех пор началась новая. Которую я знаю. Бессмысленно…

(вспылив) — И ничего не бессмысленно!!!

Обернувшись на внезапную перемену в показавшимся сильно эмоциональным голосе коллеги, лишь на мгновение удается заметить такое же, словно искаженное болью выражение. Но уже в следующий момент его сменяет хоть и сомнительная, все же прежне добродушная улыбка.

(взволнованно) — Ах. Не хотел перебивать. Извини. Что-то я погорячился… наверное, сегодняшний день все же слишком меня вымотал.

— Ничего. Все в порядке. День сегодня действительно… необычный.

— Да… А, ну так о чем мы? А! Жизнь! Ну так вот, у тебя появилась прекрасная возможность узнать ее и с другой стороны! А может, даже научиться ею жить!

— Научиться, да?.. И как мне нужно этому учиться?

— Ну-у и вопросы же у тебя! Откуда ж мне знать? Хотя, тебе-то уж тем более… Не знаю, попробуй, например, заняться чем-то. Но не ради какой-то пользы, а чтобы просто… провести время как-то иначе. Ну, знаешь, по-другому!

— И какой в этом смысл?

— Ну вот, опять ты за свое… Никакого смысла. Просто займись чем-то, что придет в голову. Ну там, не знаю, мангу почитай или прогуляйся где-нибудь, где раньше не бывал. Да вообще — чем захочешь! Хоть просто порисуй! О, кстати, ты же как раз как-то показывал мне свои рисунки!

— А-а. Я уже давно этим не занимаюсь.

— Ну вот! Теперь есть время, чтобы снова к этому вернуться! Почему бы и нет?

— Но ведь…

— Нет! Даже не думай! Никакого смысла! Поставь себе такую цель! Пусть это и станет твоим смыслом!

— Но… я не понимаю. Для чего заниматься чем-то бессмысленным? Это же ведь нерациональная трата времени.

— А я с тобой категорически не согласен! Знаешь, может быть многое действительно кажется бессмысленным, но я верю, что в этом все же может скрываться глубокий смысл!

— Например?

— М-м?

— Можешь привести пример того, когда что-то бессмысленное в итоге обретало смысл?

— Да откуда же так сходу… Хотя, знаешь, да! Да хоть твой сон!

— Мой сон?

— Ну-у… ты же ведь сам говорил, что тебе сегодня приснилась некая девушка. А потом вы вдруг встретились! Казалось бы, бессмысленная встреча во сне, в итоге обрела смысл в реальности!

— Хм-м… Наверно, в какой-то мере ты можешь быть прав.

— Ну вот! Так что, кто знает, к чему в итоге приведут и другие, кажущиеся бессмысленными вещи? Вот даже наша случайная встреча, а теперь еще и твой внезапный отпуск. Что, если эта череда событий все же имеет какую-то важность?

— Какую-то важность?

— Ага. Как говорил один мудрый черепах: «Случайности не случайны!» И что, если это лишь только начало? Может, произойдут и другие, что, возможно, кардинально изменят твою реальность?

— Это невозможно. Даже если так кто-то и считает, так или иначе все случайные происшествия являются следствием принятых решений тех или иных людей. Даже если и происходят совпадения, в любом случае все это не может иметь никакой связи между собой.

— Ну, тут уже кто как это видит. Ладно уж. Уже почти приехали…

— Сегодня мы доехали довольно быстро.

— Ага. Редко когда удается не застрять в пробке да на светофорах. А сегодня прямо повезло! (усмехнувшись) Тоже видать, очередное совпадение!

Свернув на одну из улиц, Джуничи вскоре останавливается у короткого переулка…

— Вот мы и на месте.

— Спасибо, что подвез.

— Да не за что! Ну что ж, удачного тебе отпуска! Проведи его как следует! А я буду верить, что за это время ты все же сможешь… снова измениться…

(выйдя из машины) — А?

— Ну ладно, поехал я! Если вдруг что понадобится — звони. Чем смогу — другу помогу!

— А-а. Ладно.

— Ну, до новой встречи!

Кажется, в спешке вновь сосредоточившись на дороге, коллега уезжает дальше…

«Хм-м… «Снова измениться»? Что Джуничи хотел этим сказать? Впрочем, наверно, он просто так выразился».

***

Пройдя переулок и поднявшись по лестнице на второй этаж, Тоширо вскоре останавливается у одной из десятка идущих друг за другом закрытых, местами отсвечивающих оранжево-желтым светом металлических дверей. Которая, словно поприветствовав наконец вернувшегося жильца кратким глухим щелчком, распахнувшись, обнажает скромную, охраняемую ею обитель. Войдя в которую и вновь скрыв от внешнего мира, Тоширо погружается в просачивающийся напротив входа лишь в пару небольших окна медно-красный сумрак…

Вернув пакет со сменной одеждой обратно в шкаф, а часы в прикроватную тумбочку, раздевшись и сложив рубашку с джинсами на одну из висящих в углу у входа полочек, Тоширо направляется к противоположному, оборудованному под кухню углу…

Вскоре поужинав порцией разогретого полуфабриката, а затем направившись к кровати, ложится на ее скрипнувший, еще не утративший солнечного тепла край. Но вскоре сдвигается на другую, уже недосягаемую для его лучей сторону.

«Что ж. Теперь нужно хорошо выспаться»…

Но несмотря на уверенность, что стоит лишь закрыть глаза, как вновь наступит уже привычная беспросветная пустота, почему-то даже спустя некоторое время не ощущается и малейшего признака наступающего забвения…

«Не уснуть… Странно. Если у меня переутомление, то я думал, что смогу уснуть даже сейчас. Хотя, не сказал бы, что чувствую себя уставшим. А может, я уже просто привык засыпать лишь поздно ночью?.. Как бы там ни было, похоже, что сейчас мне это никак не удастся.

(взглянув за окно) Еще довольно светло. Может, как раз сходить в ту часовую мастерскую? Да и материалов на ремонт зонта тоже надо бы взять. Но учитывая, что сегодня суббота, в магазине сокращенный день. А в мастерской, возможно, и вовсе выходной? Впрочем, в магазин может быть еще успею»…

Взглянув на табло стоящего рядом будильника, возникает очередная проблема…

«И он тоже не работает?»

Предположив, что в будильнике также сели батарейки, Тоширо меняет их на запасные. Однако же на табло осталась все та же неизменная пустота…

«Сломались? Нехорошо. Без знания точного времени я сегодня вряд ли куда вовремя попаду. Можно, конечно, пойти спросить у соседей. Но с другой стороны, график часовой лавки мне все равно неизвестен. Думаю, целесообразнее будет сходить туда послезавтра. Раз уж у меня все равно начался отпуск, то в часах особой необходимости пока что нет. Чем тогда сегодня заняться?..»

Пытаясь придумать, как наиболее эффективно провести оставшееся до ночи время, в какой-то момент вспоминается недавний с Джуничи разговор…

«Сделать что-то бессмысленное, да? Может, действительно сходить куда-нибудь прогуляться? Как раз и устану. Хотя, бесцельно бродить по улицам еще часов восемь… Конечно, хоть Джуничи и советовал попытаться воздержаться от получения пользы от времяпровождения, все же это как-то слишком бессмысленно.

Впрочем, если совместить прогулку с чем-то еще… Идти до ближайшего магазина манги около десяти минут. Вряд ли подобное можно назвать прогулкой. А вот если совместить с рисованием… Да, думаю, это можно будет считать прогулкой. А учитывая, что даже поздно вечером еще светло, то немного порисовав, я хотя бы смогу вернуть, наверно, уже частично утраченный навык. Одновременно бессмысленно и со смыслом. Что ж»…

Наконец-то определившись с планом, Тоширо направляется к стоящей рядом с окном, заставленной мангой и различными альбомами книжной полке. А затем начинает пролистывать несколько из стоящих на краю альбомов, предполагая, что среди них должны оставаться с еще неизрасходованным пространством. Но пролистав все, не находит ни одного.

«Последний раз я рисовал в каком-то из них. Хотя бы в одном еще должны были оставаться чистые листы. Кажется. Хм-м… Наверно, я тогда просто не обратил внимания, что уже их все израсходовал. Ладно, тогда в таком случае воспользуюсь тем».

Пройдя к шкафу напротив и сняв с его верхней полки крупную увесистую картонную коробку, Тоширо достает следующую, небольшую и легкую, изрядно покрытую пылью и паутиной. На что не обращая никакого внимания, вынимает лежавший внутри толстый и с местами торчащими листами альбом. После чего положив его в также вынутый из крупной коробки небольшой рюкзак, возвращает коробки на место.

«Что ж. Теперь набрать в дорогу бутылку воды и можно выдвигаться. Хотя, может быть, стоит оставить цветные карандаши дома? Не уверен, что они могут мне сегодня понадобиться. Да, думаю, оставлю тут. А еще стоит подумать насчет одежды. Я уже не был там довольно давно, а учитывая, что сегодня еще был дождь, дорога наверняка будет грязная, как, наверно, и само место. Идти туда в чистом точно не стоит».

Вновь достав из недавно принесенного пакета изрядно изношенные джинсы, Тоширо начинает их надевать… Но только встает с кровати, как те внезапно издают протяжный треск. И осматривая, вскоре становится понятно, что несколько одновременно разошедшихся швов оторвали кусок потянувшейся вслед за ними ткани…

«Вот как. Видимо, зашивать это уже бессмысленно. И даже не получится укоротить. Похоже, на этот раз их срок службы уже не продлить. Что ж. Раз теперь они бесполезны, то нужно их заменить».

Кратко перебрав в памяти имеющиеся в распоряжении наиболее подходящие на новую роль штаны, выбор падает на оставленные на полке у входа джинсы. Подойдя к которым и внимательно осматривая, становятся заметны множественные потертости, а где-то и торчащие нитки…

«Со стороны их состояние пока что незаметно. Примерно пол года, или год, в них еще можно было бы работать. Но учитывая, что в сравнении с остальными они наиболее изношены, а в данный момент уже нет возможности купить более подходящие, на сегодня воспользуюсь ими. Да и рубашку, в таком случае тоже возьму ту же. Все равно собирался постирать».

***

Наконец определившись с гардеробом и уже вскоре облачившись в него, повесив за спину подготовленный к дороге рюкзак, Тоширо отправляется в путь…

Направляясь тем же переулком, которым пришел, в какой-то момент взгляд улавливает проехавший мимо, знакомой расцветки автомобиль. И хоть на мгновение возникает мысль, что «новая встреча» может вот-вот наступить, но все же понимая, что подобное совпадение практически невозможно, Тоширо без раздумий отбрасывает ее в сторону. Однако не успевает выйти с переулка, как уже за поворотом его приветственным жестом встречает то самое совпадение.

— О, Тоширо! Это все же это ты! Надо же, как скоро мы снова встретились! (посмеявшись)

— Действительно. Ты же вроде собирался провести время с семьей. Что-то случилось?

(замявшись) — А-а, да-а… пришлось немного с этим повременить. Сам понимаешь, у меня редко что идет по плану. Но я над этим работаю!

— Вот как.

— А ты сам куда идешь? Вон еще смотрю, и с рюкзаком. Разве не собирался как следует выспаться?

— Собирался. Только что-то не спится. Вот решил воспользоваться твоим советом и сделать что-то бессмысленное.

— М?

— Прогуляться. И если будет время, возможно, еще порисовать.

— А-а. Ну так а чего тут бессмысленного? Отличная идея! Кстати, раз уж так совпало, давай что ли тебя подброшу? А то, похоже, собрался ты не близко.

— Но ведь в таком случае это уже не будет прогулкой.

— Да ладно тебе! Назад-то все равно ведь еще будешь возвращаться. Зато так как раз точно будет время на рисование! А то, ты что-то совсем уже это дело забросил.

— Хм-м… Но ты уверен? А то я…

— Конечно же! Давай, залезай!

Не дожидаясь ответа заскочив в машину и открыв соседнюю дверь, Джуничи жестом приглашает внутрь. В целом не видя особых причин для отказа, Тоширо его принимает… И вот уже в продолжившимся за мчащимися в окне городскими пейзажами диалоге рассказав, куда лежит путь, выясняется, что коллеге так же вполне туда по пути…

— Да, не трасса, конечно. Но зато природа!

— Но ты разве не спешишь? Дорога там наверняка еще не высохла.

— Ну, знаешь… Судя по тому, что на дорогах уже давно почти ничего не меняется, может так оказаться, что этот путь будет даже быстрее. Ну а если нет… хоть в кои-то веки будет причина вдохнуть свежего воздуха!

— М-м.

— Это уж точно того стоит! Как думаешь?

— Наверно.

— М? А ты разве не потому же решил отправиться так далеко? И к тому же еще и пешком!

— Нет.

— Но если не поэтому, то тогда… а-а, ясно. Наверное, ради вдохновения?

— Наверно, можно сказать и так.

— «Вполне логично», как ты любишь говорить, да? (посмеявшись) Ну, сам бы ты добрался туда только к сумеркам. И сомневаюсь, что в подобном месте в это время уже будет достаточно светло. Так что не зря нам свезло снова встретиться!

— Повезло?

— А как же? Что же это, как не везение?

— Просто совпадение.

— Совпадение… Какое-то прямо избирательное совпадение получается. Тебе так не кажется?

— На самом деле, не очень хорошо тебя понимаю.

— Тогда как объяснишь нашу встречу?

— Как объясню?

— Сам подумай, сколькими путями я мог поехать. И ты сам тоже мог выйти раньше или позже. Вообще пойти в другую сторону. Но несмотря на это, все так сложилось, что наши пути пересеклись. Неужели подобное может быть обычным совпадением?

— Хм… А действительно. Почему ты поехал этой дорогой?

— Ну-у, где-то пробки, где-то ремонтные работы. Так и получилось.

— А если честно?

— А?

— Дело же не только в этом?

(выдохнув) — Как всегда, зришь в корень. Да, есть кое-что еще. Но… это не то, о чем бы можно было рассказать. Во всяком случае, пока. Извини.

— Все хорошо. Я понимаю.

— Но все же, несмотря на это, задумайся об этом «совпадении». Да и о прочих тоже.

— Ты снова о том, что все это произошло не просто так?

— Знаю, что ты думаешь иначе. Но все же… как бы нереально это не выглядело, что, если хотя бы представить, что это действительно так?

— Но ведь реальным оно все равно от этого не станет. Тогда какой в этом самообмане смысл?

(выдохнув) — Ладно. Неважно…

Утихнув, с, кажется, погрустневшим обликом и будто о чем-то задумавшись, Джуничи больше не произносит ни слова. В какой-то момент даже начинает казаться, что он обиделся. Но повторив в памяти прошлый разговор и не найдя для этого какой-либо причины, Тоширо приходит к выводу, что облик коллеги, скорее всего, связан с тем, о чем он не рассказал. Все же вероятно, что это что-то личное. Возможно, какие-то проблемы? Может, даже связанные с его семьей? Но как бы там ни было, оставшийся путь проходит в тишине…

И вот свернув на извилистый подъем, оставляя городской лабиринт позади, впереди открывается все более возвышающийся зеленый горизонт. Который, судя по появившейся нарастающей вибрации уже очень скоро примет в свой маленький, но не менее величественный, пока еще обделенный цивилизацией мир. Что вскоре скрыв за густой листвой и даже намек на существование иной, отличной присущей ему реальности, наконец являет взору свою первородную, мечущуюся в глубоких тенях дикую сущность…

— Останови вон там.

Съехав в сторону, Джуничи останавливается у слегка выглядывающего на дорогу поваленного дерева…

— Спасибо, что подвез.

— Да ничего. Всегда рад помочь!

Открыв дверь и уже собравшись выходить, вдруг спиной ощущается легкая, немая просьба обернуться…

— Ты же ведь пойдешь…

Оборвавшись на полуслове, коллега, кажется, раздумывает над тем, стоит ли продолжить…

— Что?

— Нет. Ничего. Просто хочу пожелать тебе не заблудиться.

— Я уже тут бывал, потому не заблужусь. Но спасибо.

— … Ну, раз так, то беспокоиться не о чем! Ладно, тогда до встречи! Глядишь, случайности нас еще сведут! (кратко посмеявшись)

Не став делиться своими мыслями на этот счет, лишь кратко попрощавшись в ответ и проводив взглядом двинувшийся дальше автомобиль, Тоширо отправляется и в свой собственный путь…

Глава: 2 ч.7

Обойдя рухнувшее дерево, а затем и мимо остающихся в земле покрытых мелким мельтешением его так за несколько лет и не догнивших останков, Тоширо с каждым шагом погружается вглубь леса. А спустя время и лесной чащи. Где вскоре достигает ее словно монолитной, ветвящейся зеленью стены.

И без раздумий протиснувшись сквозь ее густые цветущие заросли, взору открывается пролегающий между еще более густыми, подымающимися круто в гору древесными и кустарниковыми сплетениями узкий скалистый подъем. Что несмотря на утренний дождь, выглядит довольно сухо.И по которому добравшись до самого верха, Тоширо выходит на широкую тропу. А она вскоре выводит на обширное, окруженное высокими деревьями пространство. Посреди которого виднеется расположенное внутри окруженной бетонным и частично обрушенным забором территории большое, усеянное окнами трех этажное здание.

И пройдя между ржавыми остатками петель, наверно, когда-то больших металлических ворот на обширную и местами поросшую кустарником территорию, Тоширо направляется к располагающемуся напротив широкому дверному проему.Куда вскоре войдя и оказавшись посереди ведущего в обе стороны длинного коридора, поднимается по центральной, ведущей на второй этаж частично обрушенной лестнице. А затем пройдя вдоль множества дверных проемов до конца аналогичного длинного коридора и войдя в последнюю, одну из уцелевших дверей, поднимается по лестничной площадке на следующий этаж.

После чего пройдя до середины очередного коридора и вновь поднявшись по лестнице, наконец, выходит на последний, разделяющий здание с местами изрядно потрескавшейся, а местами и вовсе обвалившейся крышей, рубеж. Переступив который, в тот же момент взгляд привлекает длинная, отливающая ярко-красным свечением рыже-каштановая прическа девушки. Которая, находясь недалеко от края крыши, судя по всему, любуется городским пейзажем.

«Не думал, что об этом месте знает кто-то еще. Впрочем, раз уж я смог его найти, то могут и другие».

Приближаясь к противоположному краю крыши, в какой-то момент становится заметен взгляд обернувшейся на шум от шагов и, кажется, удивившейся девушки. Которая, кажется, в какой-то момент собравшись что-то сказать, все же останавливается…

«Видимо, мое появление также стало для нее неожиданностью. А учитывая наше местоположение, вполне возможно, оно может ее еще и тревожить. Думаю, будет лучше предотвратить возможный конфликт».

— Не беспокойтесь. Я не буду вам мешать.

Пройдя мимо девушки к одному из обвалившихся краев и расположившись на обрывке вынутой из рюкзака ткани, Тоширо начинает раскладывать необходимые принадлежности…

(вынув альбом) «Что ж. Благодаря помощи Джуничи я оказался здесь гораздо раньше ожидаемого. Судя по еще незашедшему солнцу, около пары часов еще будет светло. (раскрыв альбом) Вот только… даже не имею и представления, что рисовать».

Некоторое время изучая взглядом словно огненный лесной пейзаж, а затем и виднеющуюся вдали множественную городскую архитектуру с уходящей на фоне далеко за горизонт широкой ярко-оранжевой морской гладью, не появляется и малейшего стимула что-то нарисовать…

«До сих пор нет ни одной идеи. Раньше подобного не случалось… Впрочем, раз так, похоже, что делать тут больше нечего».

Но только Тоширо успевает закрыть альбом, как чьи-то внезапно зазвучавшие тихие шаги, видимо, той самой девушки, вскоре утихают совсем рядом, позади…

(неуверенно) — Э-м… А вы…

Обернувшись на прозвучавший, кажется, несколько смущенный мягкий голос, взгляд соприкасается с блеснувшим белым светом ярко бирюзовым. Что в следующий момент, очевидно, засмущавшись, девушка отвела в сторону…

— Извините. Я заметила, что вы собираетесь рисовать. Ну и хотела… М-м…

— Нет. Я уже ухожу.

(удивленно) — М? Но… Ах, извините! Наверное, я вам помешала?

(складывая альбом в рюкзак) — Нет. Просто сегодня у меня нет никаких идей.

— А-а. Вот, значит, как? Но, может… может, все же останетесь?

— М? Зачем?

— Ну-у, может быть идея для рисунка скоро появится? И мне… мне бы хотелось понаблюдать за тем, как вы рисуете.

(взглянув на девушку) — Почему?

— Почему? Ну-у, просто интересно.

— Действительно?

(притихнув) — М-м… По правде говоря… я просто не хочу остаться здесь одной. И… хотела бы посмотреть закат… вместе с вами.

«Посмотреть закат?»

— Вместе… со мной?

— Д-да. По правде говоря, я уже давно прихожу сюда любоваться его видом. Но, все это время проводила в полном одиночестве. И вот, спустя столько времени увидев здесь вас, я и подумала, что вы тоже, как и я… ну… будете рады компании?

— На самом деле я ничего не смыслю в любованиях за закатом. А пришел лишь только затем, чтобы что-нибудь нарисовать. Но, видимо, сегодня просто не подходящий день.

— М-м. Вот как.

(складывая принадлежности в рюкзак) — Так что вряд ли в моем присутствии будет какой-то смысл.

(выкрикнув) — Это не… Извините… (огорченно) Это значит, что вы не останетесь?

— Да.

(огорченно промычав) — Но все же… Может быть задержитесь? Хоть на чуть-чуть! Ведь что, если дело не в не подходящем дне?

— А?

(воодушевленно) — Все дело в моменте. Да! Мне кажется, что если просто немного подождать, то сменившееся окружение сможет помочь вам вновь ее обрести… (растерянно) Ну…

— Идею для рисунка?

— Д-да! Точно, все так и будет!

«Хм-м… Все это больше похоже на попытку меня задержать. Впрочем, учитывая, что раньше проблем с рисованием у меня не возникало, возможно»…

— Ну так как? Согласитесь еще немного здесь побыть?

— Хорошо. Возможно, вы можете быть правы.

(радостно) — Вот как? Приятно слышать!

Отставив уже почти готовый к отходу рюкзак, Тоширо начинает наблюдать за неторопливо сливающимся с ярко багряным светом горизонтом…

— Сегодня закат особенно спокойный. Даже и не скажешь, что сейчас вокруг нас лес. Словно пламенный луг. А может, озеро?.. Интересно, а с чем бы этот вид сравнили вы?

— Ни с чем. Это просто лес.

— Да. Но ведь то, как он освещен. Разве это не вызывает у вас ассоциаций с чем-нибудь иным? С чем-нибудь, м-м, волшебным?

— Нет.

(огорченно) — Вот как? Понятно…

Наступает тишина. Но уже в какой-то момент ее прерывает внезапный, донесшийся снизу краткий треск…

(обеспокоенно) — Ой! Вы это слышали? Кажется, как будто что-то… упало?

— Просто откололся кусок бетона. Иногда тут такое происходит.

— Вот как? Но мне показалось, что это случилось где-то под нами.

— Да. Так и было.

— Это как-то… пугает. Может, стоит лучше отойти отсюда подальше?

— Вряд ли в этом есть какая-то необходимость.

— Но… ведь находиться тут явно небезопасно!

— Это место довольно устойчиво. Не думаю, что оно может вскоре обрушиться. К тому же отсюда открывается самый подходящий обзор.

— Но даже если и так. Может же произойти землетрясение. Или что-то еще! Даже если крыша и выдержит… то вы сами можете сорваться!

— Наверно. Но за всю мою жизнь здесь случалось только одно землетрясение. Да и то практически незаметное.

— Но ведь никто не знает, когда случится следующее! Оно может оказаться сильнее! И тогда быть беде!

— Да. Подобное тоже вероятно.

— Вы так спокойны… Неужели это вас совсем не пугает?

— А должно?

— Но ведь однажды… Вы же можете погибнуть!

— А-а. Наверно.

— Почему… почему вы так к этому равнодушны? Это же ведь ваша жизнь!

— Невозможно оградить себя от всех опасностей. Да и если в какой-то момент я и исчезну. Это ничего не изменит.

— Да как можно так говорить?! Ведь те, кому вы дороги… они же огорчатся!!!

«Те, кому я дорог?..»

— Ваши друзья! И семья! Им, несомненно, будет очень больно!

— Наверно, такое было бы возможно. Если бы только они существовали.

— Но ведь это же не так! Я не верю, что у вас совсем никого нет!

(воспоминание) — Хисако. Моя сестренка смогла бы... когда-нибудь стать твоим другом?..

(воспоминание) — Если вдруг что понадобится — звони. Чем смогу — другу помогу!

— Да, есть двое, кого я мог бы назвать своими друзьями…

— Я уверена, что их гораздо больше! И не только друзей! Так живите же ради них! Ведь ваше исчезновение… несомненно, причинит им лишь страдания!

— Возможно, это действительно их расстроит. Но в целом на их жизни это никак не отразится. Возможно, даже наоборот, сделает только лучше.

— Это не правда! Ведь и они, и, несомненно, кто-то еще… Все они до сих пор ждут вашего возвращения!

— М-м… Нет. Больше никого нет.

(выкрикнув) — Не правда!

Вдруг на плечах ощущается тяжесть, а по спине расходится тепло от тела внезапно заключившей в свои объятия девушки…

— Если тебе нужна причина, чтобы жить, то я стану той, кто обязательно ее тебе вернет!!!

В тот же миг сквозь замелькавшую мельтешащую пелену, кажется, проявляется чей-то размытый силуэт. Но в следующую секунду растворяется вслед исчезнувшему мельтешению.

— И ни за что! Ни за что не приму твоего исчезновения!!!

И пытаясь понять, что за видение только что промелькнуло, в какой-то момент взгляд хватает несколько пронесшихся вниз рядом с лицом багровых бликов. Вслед за которыми начинают доноситься краткие, тихие всхлипы…

— Ни за что… не смирюсь!!!

«Она что… плачет? Я разве сказал что-то обидное? Ничего такого, что могло бы вызвать подобную реакцию у незнакомого человека. Разве только, что моя жизнь имеет для него какое-то значение. Как странно»…

— Почему вы ведете себя так, будто обо мне беспокоитесь?

— Потому что это правда!

— Почему? Мы же ведь даже не знакомы.

— Пусть даже так. (хныкнув) Но я все равно беспокоюсь!

— Извините, но мне это не понятно.

— Знаю… (хныкнув) Но я верю, что однажды… (хныкнув) ты обязательно поймешь. А до того момента… (хныкнув) позволь мне стать твоим другом!

«Стать… моим другом?»

— Зачем это вам?

— Неужели… (хныкнув) для этого нужна причина?

— Насколько знаю, незнакомцам просто так никто свою дружбу не предлагает. Ведь это просто…

— Я хочу, чтобы ты ценил свою жизнь! (хныкнув) Не желаю, чтобы так смиренно был готов ее лишиться! Ведь это… (хныкнув) причинит всем лишь только боль…

«Совсем ее не понимаю. Но похоже, что она все еще плачет. Из-за… беспокойства обо мне? Если я прав, то, наверно, она и правда хочет стать моим другом? Впрочем, нужно выяснить больше».

— Знаете, вы первая, кто предложил мне подружиться. Но на самом деле я мало что об этом знаю. Даже плохо представляю, что нужно для этого делать.

— Просто вспомни мои слова.

«Вспомнить слова?.. Вот как».

— Кажется, я понимаю. Но я не смогу подняться, пока вы так крепко меня сжимаете.

(растерянно) — Ой… Прости.

Высвободившись из объятий и поднявшись, обернувшись, становятся заметны стекающие по ее мокрому, но, кажется, выражающему еле видимой улыбкой надежду лицу, слезы…

— Так значит, вы правда обо мне беспокоитесь?

— Угу.

— И действительно хотите подружиться, даже ничего обо мне не зная?

— Угу!

— Ясно. Тогда скажите, возможно ли, что мы могли быть уже когда-то знакомы?

(растерявшись) — Н-нет… По крайней мере, не здесь.

«Какой… несколько необычный ответ. Но не похоже, чтобы она пыталась солгать или что-то скрыть. Конечно, ее мотивы совершенно непонятны, но раз она действительно так хочет… Во всяком случае это может оказаться полезным опытом».

— Что ж. Раз так, не вижу причин отказываться.

Еще мгновение назад еле натянутые краешки губ девушки в один момент преображаются в широкую и, по всей видимости, счастливую улыбку. Но несмотря на которую, из прикрывшихся глаз сбегает все больше мерцающих, оставляющих за собой блестящий след капелек…

(хныкая) — Спасибо!!! Спасибо!..

«Странно. Кажется, что она рада. Но почему тогда»…

— Я снова тебя чем-то огорчил?

— У, у.

— Но почему ты тогда продолжаешь плакать?

— От радости!

«Слезы… радости? Так значит, подобные демонстрируемые в манге и аниме ситуации — так же не выдумка?»

— Вот как. У тебя есть платок?

— У, у.

Вспомнив похожую, вычитанную в одной манге сцену, Тоширо начинает вытирать слезы с лица его новообретенной подруги. Которая, очевидно, не ожидая подобного, выглядит весьма удивленной…

— Извини, но у меня с собой тоже нет подходящей ткани. Но насколько знаю, друг не может просто молча наблюдать, как его друг плачет.

— У, угу…

Кажется, удивление незнакомки начинает сменяться спокойствием. И в какой-то момент легонько остановив ладонь на своей щеке, также легонько, девушка прижимается к ней…

(умиротворенно) — Так тепло. Я знала, что оно по-прежнему… все еще…

— М-м?

— … Нет. Ничего. Просто рада ощутить твою заботу.

— А-а…

Пока девушка кажется, лишь сильнее жмется к ладони, в какой-то момент взгляд цепляется за брызги разбившейся о кончик ее носика капли воды…

(удивленно) — У?

Пока девушка в недоумении, вдруг ощущается разбившийся об руку мокрый удар. А в следующий момент перед лицом мелькает несколько пронесшихся прозрачных бликов. И подняв взгляд, становится очевидно, что они донеслись с края незаметно подобравшихся туч…

— Неожиданно.

— А? (взглянув наверх) Так вот что это было. И правда неожиданно.

— Пока лишь несколько капель, но очевидно, скоро он усилится. Стоит найти укрытие.

— Угу. (указывая на выход) Тогда спрячемся там?

— Это лучший вариант.

— Тогда поспешим! (вжавшись) А то уже прямо макушкой чувствую, как сейчас хлынет!

Также ощущая все более частое падение каплей, быстро сложив в рюкзак расстеленный кусок ткани, Тоширо вместе с девушкой спешно направляется к единственному выходу и, по совместительству входу в укрытие. До которого уже остаются считанные метры, как нарастающий водный натиск стремительно сменяется проливным, словно стремящимся лишить и малейшего шанса добраться до укрытия сухими шквалом.

Однако, вместе с прозвучавшим со стороны девичим вскриком удается перебежать через порог прежде, чем оставшееся позади пространство почти в миг затмевает мельтешащий, тарабанящий туман…

***

(наблюдая за дождем) — Фу-ух. Успели… Еще бы чуть-чуть и в миг бы вымокли!

— Скорее всего.

— М-м. А ведь еще совсем недавно небо было почти совсем чистым. (выдохнув) А я с собой даже зонтик не взяла.

— Против такого ливня зонтик все равно будет почти бесполезен.

— М-м, наверное… Интересно, как долго он будет идти?

— Возможно, к тому моменту, как подойдем к выходу, уже закончится.

— Думаешь?

— Да. Исходя из наблюдений, такие дожди крайне редко длятся долго.

(удивленно) — Исходя из наблюдений? (задумчиво) М-м… А ведь и правда, если подумать, то не припомню, чтобы что-то подобное длилось слишком долго. Ну ладно. Тогда пойдем вниз?

— Да…

(спускаясь по лестнице) — Эх. Грустно, что все так обернулось…

— Почему?

— Так ведь… я же так и не смогла увидеть, как ты рисуешь.

— Но ты разве не использовала это лишь как предлог, чтобы уговорить меня остаться?

(смущенно) — Так ты все-таки понял? Д-да-а… (неловко посмеявшись) Неловко вышло. Но пусть и так, мне все же правда хочется это увидеть! Да! Заявляю со всей уверенностью, что хочу увидеть, как ты обязательно воплотишь фантазию в реальность!

Не успело последнее слово утихнуть, как перед глазами в тот же миг проносится что-то светлое. И хоть это всего лишь несколько сорвавшихся с потолка капель, почему-то они показались чем-то совершенно иным.

— Воплощу… фантазию в реальность?

— Угу!

(выйдя в коридор) — Хм-м…

— М-м? Я сказала что-то странное?

— Нет. Просто показалось, что я это уже где-то слышал.

«Да, просто показалось».

— Впрочем, у тебя еще будет такая возможность.

— Правда?

— Да. Думаю, я сюда еще вернусь. В другой день.

(воодушевленно) — Вот как? Тогда я тоже хочу обязательно вернуться вместе с тобой! Эм-м… Совсем забыла. Мы же ведь так и не познакомились…

— М-м… Действительно. Мое имя Тоширо.

Вдруг взявшись за ладонь и немного обогнав, вставая напротив взявшись и за вторую, девушка приподнимает их на уровне пояса. И смотря с, кажется, радостной улыбкой прямо в глаза, слегка изгибается вперед…

— А меня зовут Маеми! Очень рада с тобой познакомиться и подружиться! Тоширо!

— А-а. Да.

— Ну вот! Теперь все в порядке!

Слегка хихикнув и выпустив ладони из рук, Маеми вновь возвращается на место…

***

Вскоре спустившись по лестнице на второй этаж, на выходе в коридор взгляд падает на множественные пустые оконные рамы. За которыми, будто практически вплотную стоит беспросветная мельтешащая стена…

(удивленно) — Ого. Мне кажется, или он стал еще сильнее?

— Не кажется. Но раз он только усилился, то, скорее всего, закончится гораздо раньше.

— Но… А вдруг это все же надолго? Что же нам тогда делать?

«Маеми права. Конечно, шансы довольно низкие, но подобная вероятность все же существует».

— Ты можешь описать дорогу, по которой сюда пришла?

— Ну… я поднялась по узкой тропинке.

— Поднялась?

— Ну да. Там довольно круто. Даже пришлось держаться за ветки, чтобы случайно не упасть. А что?

— Похоже, что ты пришла тем же путем, которым и я. В таком случае пока дождь не прекратится, будет лучше остаться тут.

— М-м. А другой дорогой мы вернуться не сможем?

— Это единственный путь, что мне известен.

— Может, сюда все же ведет какая-то дорога?

— Судя по оставшемуся асфальту, без сомнений, когда-то так и было. Но теперь тот путь ведет лишь к обрыву. Возможно, что где-то есть и другие, но вряд ли они будут как-то отличаться от того, которым пришли мы.

(беспокойно) — Вот как. Не хотелось бы оставаться в этом месте на целую ночь… (воодушевленно) Хотя, с другой стороны, это была бы отличная возможность узнать друг о друге больше! Правда?

— Наверно.

— Раз так… может, тогда и начнем?

— Значит, мне стоит рассказать о своем прошлом?

— М-м… Наверное, история и правда позволила бы многое о тебе узнать. Но думаю, что сейчас можно начать с чего попроще.

— С чего попроще?

— Ну, например… М-м, можно узнать о возрасте друг друга. Да! А чтобы было интересней, давай попробуем его угадать!

— Хочешь, чтобы я угадал твой возраст?

— Угу! Попробуешь?

— Если так хочешь, давай попробую.

(с интересом) — Ну же! Сколько мне лет?

— Тебе двадцать четыре года.

(удивленно) — Ого! Так сходу угадал?! Неужели знал?

— Нет.

— Но ведь угадать с первого раза почти невозможно!

— Я не совсем угадывал.

— М-м? Расскажи!

— Все дело в твоей внешности и тоне голоса. Это позволило сократить диапазон между девятнадцатью и двадцатью семью. После чего, уже наугад, я и назвал цифру.

(удивленно) — Вот как? Какой… необычный подход.

— Так думаешь?

— Ой, я не это имела в виду! Просто… ты так серьезно к этому отнесся.

— Разве другие люди не действуют так же?

— Наверное, иногда они правда так делают. Но сейчас навряд ли кто-то бы так поступил.

— Почему?

— Ну, так ведь это же просто ради развлечения.

— Вот как. Понятно.

— Но раз уж ты решил быть серьезным, то и я тоже постараюсь! Теперь моя очередь угадывать! Правда, боюсь, сходу мне не угадать. Поэтому дай на тебя посмотреть!

— Ладно.

Как только Тоширо останавливается, Маеми начинает медленно обходя вокруг, внимательно его осматривать…

(позади) — Не уверена, что получится угадать так же точно. Но я постараюсь!.. (обойдя) М-м. Вроде бы все. Можем идти!

— И как? Получилось определить?

— Думаю, да. Мне кажется, что тебе около двадцати восьми лет.

— Вот как? Почему ты так решила?

— Даже не знаю, как начать. Если судить лишь по внешности. В особенности неряшливой прическе. То я бы дала тебе около двадцати пяти лет.

— Моя прическа выглядит неряшливо?

— Если честно, то да. Немного.

Обратив внимание на замечание, Тоширо тут же принимается заглаживать волосы, которые, видимо, растрепались ветвями по дороге сюда…

— Ты не подумай! Все нормально!

— Но ты же ведь сказала…

(неловко) — Я не это имела в виду! Просто вспомнила кое-кого, кто тоже был с такой прической. Ну а назвала неряшливой, скорее потому, что он сам был таким. (хихикнув) Тем еще неряхой. Никогда за волосами не следил. Порой, с очередной прогулки вообще мог с ежиком вернуться! Его потом пол дня с шампунем приходилось отмывать! А он был и счастлив!

— Вот как.

(безрадостно) — Если бы только можно было все это вернуть… Ой. Что-то даже не заметила, как провалилась в воспоминания. (неловко хихикнув)

— Все нормально. Я так понял, это воспоминания о ком-то важном.

— Да. Даже очень… Наверное, окажись он сейчас здесь вместе с нами, то внешне вы бы были очень похожи.

— Так значит, ты решила что мне двадцать восемь лет потому, что тому человеку столько же?

— А, нет! Совсем нет! Он гораздо моложе. Да что там. Совсем ребенок!..

— Тогда почему?

(задумавшись) — М-м… Из-за мышления, наверное. Твои мысли, они… Не знаю даже, как объяснить. Но из-за них ты кажешься гораздо старше чем выглядишь. Поэтому и назвала такой возраст.

— Понятно.

— Но я же ведь не угадала? Да?

— Нет. Однако твое первое предположение было более верным. Мне тоже двадцать четыре года.

(восхищенно) — Ого! Так мы, оказывается, ровесники!

— Похоже на то.

— Здорово! Жаль, конечно, что у меня не получилось правильно угадать. Но это все равно было интересно!..

(спускаясь по лестнице) — А ты часто тут бываешь?

— Нет. Уже нет.

— М-м? Уже?

— Приходил раньше. Иногда. Может, раз в два-три дня, в свободное время. Но сегодня пришел впервые за почти два года.

— Вот как? Довольно долгий перерыв. Теперь понятно, почему мы не встречались. Так значит, раньше ты тоже приходил сюда рисовать?

— Что-то вроде того.

— М-м. Ясно.

Выйдя с лестницы напротив главного входа с льющимся за ним дождем, понимая, что делать там нечего, разложив ткань на одной из ступенек и заняв одну из половин, Тоширо жестом приглашает спутницу занять место по соседству.

(присаживаясь рядом) — Спасибо… Похоже, дождь даже не думает заканчиваться.

— Нет. Он стал слабее.

— Разве?

— На втором этаже он был гораздо плотнее. Из-за чего видимости почти не было. Сейчас же заметно даже отсюда, что он стал реже. Если приглядеться, то вон там проглядывается часть колонны.

— М-м. И правда. А я даже и не замечала. Значит, он уже скоро закончится?

— Скорее всего.

***

Наблюдая за постепенно редеющей водной завесой, в какой-то момент в ее глубине начинают проявляться уцелевшие, заросшие кустарником лавочки. А затем и обломки каких-то бетонных конструкций…

— У-м… А расскажи, как ты узнал об этом месте?

— Как узнал?

— Угу. Это место довольно далеко от города. Да и добраться сюда тоже непросто, не говоря о том, чтобы найти. По правде говоря, я вообще думала, что кроме меня о нем больше никто не знает.

— А-а. Да, наверно, о нем действительно мало кто может знать.

— Вот и я о том же! Мне кажется, что даже с самого высокого здания это место не так-то просто увидеть. А по-другому о нем и не узнать. Так как ты его нашел?

— Случайно.

(удивленно) — А? Это как?

— Просто бродил по лесу. А в какой-то момент вышел на подъем, который и вывел к этому месту.

— Вот так просто?

— Да. Ведь как ты сама заметила, по-другому я бы о нем и не узнал.

— Ну да. Наверное, что так. Но в таком случае… это же сколько нужно было бродить-то?

— В моем случае около пары месяцев.

— Ого. Так ты, значит, любишь прогулки по природе?

— Нет. Вряд ли меня можно назвать любителем подобного времяпрепровождения.

— Вот, значит, как? Но что же ты тогда делал столько времени в лесу?

— …

— М?

— Я… не знаю.

— А? Как так?

— У меня не было для этого никаких причин. Однажды оказавшись неподалеку от леса, я решил в него войти. А потом просто туда возвращался. И бродил.

— Без всякой причины?

— Наверно… какая-то причина все же была. Но… я ее не знаю.

(задумчиво) — М-м… А что было, когда ты нашел это место?

— Стал приходить сюда. А спустя время начал и рисовать.

— М-м. Звучит довольно интересно.

— Разве? Как по мне, вполне банально и бессмысленно.

— … Бессмысленно, да?..

Обратив внимание на заметно изменившийся тон в голосе Маеми и обернувшись, на миг ее лицо кажется грустным. Однако, из-за встреченной в тот же момент улыбки сложно сказать наверняка…

(жизнерадостно) — О! А что скажешь о моей истории? Вот я, например, нашла это место, когда искала призраков!

— Призраков?

— Угу! Однажды услышала в чьем-то разговоре, что где-то в этом лесу есть место со страшными призраками. И вот, чтобы убедиться, что это просто чьи-то выдумки и отправилась на его поиски! И вот так нашла это место!

— Не понимаю.

— М? Чего же?

— Как я понял, ты не верила в призраков. Так зачем искала несуществующее место?

— А что? Это странно?

— Наверно, кто-то бы так и подумал. Но я же просто не понимаю, какой в этом был смысл?

(задумчиво) — Какой… смысл? М-м… А кто его знает? Я же ведь тогда была еще младшеклашкой. Хотя, скорее, уже почти среднеклашкой! А ты, наверно, и сам хорошо знаешь, что в таком возрасте о таких вещах мало кто задумывается.

— Нет. Мне мало что об этом известно. Но думаю, даже дети руководствуются чем-то при принятии решений.

(задумчиво) — Ну-у, в чем-то, ты, конечно, прав. Но если задуматься глубже… знаешь, м-м…

Судя по, кажется, вновь грустнеющему выражению лица и бегающему взгляду, похоже, Маеми не хочется об этом рассказывать.

— Если не хочешь, можешь не отвечать.

(удивленно) — А? Но ведь ты же…

— Наверно, я поспешил с вопросом. Думаю, не стоит спрашивать о том, о чем, возможно, ты бы не хотела рассказывать.

— Это так заметно?

— Немного.

(спокойно) — М-м. А ты, оказывается, еще и учтивый! (хихикнув) Вот я и узнала о тебе еще немного нового!

— …

— Понимаешь, если рассказывать, почему я так поступила, то парой предложений тут не обойтись. Иначе вряд ли ты меня поймешь. Конечно, эта история не является секретом, просто мне кажется, что сейчас для этого не самое подходящее время. (взглянув на выход) К тому же дождь уже закончился. Но как-нибудь ты обязательно ее узнаешь! Ты же ведь не против немного подождать?

— Нет.

— Вот и замечательно! Тогда пойдем?

— Да. Пойдем…

***

Собравшись, Тоширо и Маеми направляются к выходу. Навстречу освещаемым затухающим краешком почти зашедшего солнца и изредка проглядывающимся сквозь облака голубоватым лунным сиянием, сумеркам. Что несмотря на кажущееся отсутствие источников света, по-прежнему выглядят довольно светлыми. Наверно, из-за отражающегося от мокрой поверхности необычного, с преобладающими лунно-медными оттенками, словно радужного свечения…

(восхищенно) — Вау. (оглядываясь) Только посмотри, как все вокруг блестит! А все эти деревья вообще как будто светятся! Нет. Словно цветут!

Вдруг показалось, будто перед глазами промелькнуло какое-то светлое мельтешение…

— Невероятно! Даже и не думала, что после дождя здесь бывает так красиво!

— Да. И правда необычно. Впрочем, не думаю, что ради подобного зрелища есть необходимость идти именно сюда.

— Ну, не знаю. Лично я впервые вижу подобную красоту! А ты уже видел где-то еще?

— Нет. Но думаю, что все дело в определенных условиях. Возможно, что-то похожее можно увидеть и в каком-нибудь парке.

— М-м. Наверное. Хотя не думаю, что в нашем парке это будет выглядеть столь же завораживающе.

— Почему?

— Ну так… Ты же ведь знаешь, как там все сияет по ночам. Совсем не естественно!

— А-а, вот ты о чем. Об этом как-то не подумал.

— Вот-вот. (вздохнув) Так что… вряд ли когда нечто столь волшебное сможет проявиться там во всей своей красе.

— Наверно, ты права.

Вскоре пройдя через сбросившие с себя мокрый блеск заросли и оказавшись словно внутри необычного свечения, остановившись у крутого склона, Тоширо начинает оценивать предстоящий путь…

«Учитывая, какой силы был дождь, я ожидал гораздо более худшего состояния. Впрочем, грязи и воды вполне достаточно, чтобы легко поскользнуться».

— Маеми. Можешь достать из рюкзака ту ткань, на которой мы сидели?

— А-а. Хорошо… (протягивая край ткани) Вот, кажется, это она?

— Да.

Забрав ткань и разорвав пополам, Тоширо протягивает одну половину обратно…

— Возьми.

— М?

— Обмотай вокруг ладони, которой будешь держаться за ветки.

— А-а…

(демонстрируя обмотанное запястье) — Примерно вот так.

— Хорошо… Посмотри. Правильно?

— Да. Сгодится.

— А что теперь?

— Теперь очистим подошву от грязи и я пойду вперед. А ты постарайся ступать в точности за мной и держаться за те же места.

— У, угу. Поняла.

Однако спустившись на несколько шагов и обернувшись, становится заметно, что глядя куда-то вниз с прижатыми к груди руками, Маеми до сих пор не двинулась следом…

— Почему ты еще там?

(взволнованно) — Я… Эм-м… мне что-то как-то немного страшно.

— Я же ведь рассказал, что делать. Следуя за мной, тебе опасаться нечего.

— Я понимаю, но… все равно как-то не по себе. А вдруг я оступлюсь? Боюсь, мне не хватит сил удержаться.

«Вот как»…

Чуть приподнявшись, Тоширо протягивает руку помощи…

— Тогда держись второй рукой за меня. Если что-то случится, то я тебя подстрахую.

Немного помедлив, Маеми все же крепко ухватывается за протянутую ладонь…

— Что ж, идем.

— У, угу.

Несмотря на непривычную позу и необходимость следить за движениями спутницы, благодаря неспешным, четко выверенным шагам и действиям как своих собственных, так и ее, спуск преодолевается хоть и медленно, но без каких-либо неожиданных проблем.

И вот, спустя некоторое время в уже заметно потускневшем свечении проглядывается преграждающая путь листва…

(притихши) — Тоширо… Кажется, у меня проблема.

— Что случилось?

— Пальцы начинают неметь. Не знаю, сколько еще смогу держаться!

— Не беспокойся. Мы уже на месте. Осталось пройти еще несколько метров.

(облегченно) — А-а.

— Только не расслабляйся. Тут весьма скользко.

— Хорошо. Думаю, справлюсь.

— Тогда идем дальше.

— У, угу.

Но не успевает пройти и пары шагов, как с внезапным испуганным вскриком девушки руку резко тянет вниз. И лишь благодаря хватке за все еще сухой, проходящий сквозь скальный проем древесный корень, удается устоять на месте…

— Тоширо!

— Держу.

— Я… Я падаю!

— Не паникуй.

— Н-но…

— Я тебя удержу. Но сам вытащить не смогу. Потому делай, что скажу.

— Л-ла… ладно!

— Так. Постарайся найти какую-нибудь опору.

— … Нет, не получается! Слишком скользко!

— Осмотрись. Какой-то выступ или проем. Может, толстый корень. Что-то точно найдется.

И хоть, очевидно, до сих пор не подавив панику, но все же пытаясь с ней совладать, девушка начинает осматривать полускальную поверхность под собой…

— К-кажется, вижу!

— Хорошо. Постарайся опереться.

— Н-но… вдруг я снова соскользну?!

— Тогда попробуем снова. Давай же.

Однако несмотря на эти слова, в пальцах и мышцах уже ощущается покалывание. И если не удастся вытащить Маеми с первого раза, то следующая попытка, очевидно, будет гораздо сложнее. Но в какой-то момент тянущая вниз сила заметно слабеет…

— Кажется… кажется, получилось!

— Хорошо. Сможешь оттолкнуться, чтобы подпрыгнуть?

— Под… прыгнуть?

— Да. Так у меня хватит сил, чтобы затащить тебя обратно. В ином случае тебе придется вскарабкиваться.

Кажется, испугавшись еще больше, Маеми оборачивается к ожидающей ее в нескольких метрах густой и колючей растительности. Но в следующий момент кажется, одобрительно кивнув, оборачивается с уже решительным, словно лишенным страха взглядом…

— Хорошо! Я тебе верю!

И не успевает ее голос утихнуть в кратком, разнесшимся вокруг эхе, как в то же мгновение перед глазами снова будто проносится еле видимое светлое мельтешение…

— Я попробую!

— Хорошо. Тогда как скажу, постарайся оттолкнуться как можно сильнее.

— У, угу!

Немного отодвинув шаг в сторону, переводя центр тяжести как можно ближе к спасительному корню, подготовившись, Тоширо дает сигнал… И лишь ощутив намерения девушки оттолкнуться от поверхности, в тот же миг придав усилие ее рывку, вытаскивает Маеми назад…

***

В конце концов успешно преодолев оставшееся расстояние и пробравшись сквозь очередную мокрую преграду, взгляду наконец открывается относительно просторная, с журчащим неподалеку ручейком и то тут, то там пробивающимся сквозь листву голубым свечением чаща…

— У-ф-ф, ура! Наконец-то спустились! Как же я испугалась, что так там и останусь! Но благодаря тебе я все же смогу сегодня к ней вернуться!

— К ней?

— А. Я же ведь еще не рассказывала, что хотела навестить свою подругу. Ну, теперь рассказала!

— Что ж. Тогда ты можешь отправляться к своей подруге.

— Угу! И все благодаря встрече с тобой!

Широко улыбнувшись сквозь очередное мелькнувшее в глазах мельтешение и не отпуская руки, Маеми выдвигается к пролегающей между лесом дороге. И хоть не ожидав подобного, но все же не став дожидаться, пока потянет за собой, Тоширо парой широких шагов выравнивается рядом с ней…

— Если торопишься, то можешь идти вперед.

— У, у. Нет, не тороплюсь. Вернее, тороплюсь, но… Слушай, может, прозвучит странно, но я бы хотела кое-куда с тобой сходить.

— Кое-куда? Сейчас?

— Угу!

— Но разве ты не собираешься к своей подруге?

— И я обязательно к ней вернусь! Но сперва… раз уж ты тоже стал моим другом, то я хочу показать тебе одно место. Надеюсь, у тебя же на сегодня нет серьезных планов?

— Особо нет.

— Вот и замечательно! Тогда давай туда сходим?

— Раз так хочешь… Я так понимаю, оно где-то по пути в город?

— М-м, не совсем. По правде говоря, оно в его другой части.

— В другой… Это довольно далеко.

— Угу. Но не беспокойся, как отсюда выберемся, поймаем такси! Оно-то в пару мгновений нас туда домчит!

— Но проезд на такси будет не дешевым. А у меня с собой и денег-то почти нет.

— Об этом не беспокойся! Все расходы беру на себя! Да и к тому же сама ведь пригласила. Надеюсь, ты не против?

— Раз уж так хочешь.

— Ну вот и прекрасно! Тогда только вперед! Вместе!

Кажется, перед глазами вновь мелькнуло что-то светлое. А вместе с тем, ухватившись за ладонь крепче прежнего и начав тихо мычать какую-то незнакомую мелодию, Маеми заметно ускоряет шаг…

«Уже в который раз… это необычное ощущение. Как будто перед глазами мерцают какие-то туманные образы. Неужели это тоже часть галлюцинаций? Хотя учитывая, что я так и не отдохнул, это вполне логично. Вот только почему-то кажется, будто в них было что-то… знакомое. И даже… как будто теплое… Конечно, подобное невозможно. Все же это просто галлюцинации. Но все равно ощущать подобное как-то непривычно»…

Осматриваясь, в како-то момент внимание привлекает нереально яркое, пробивающееся сквозь лесную завесу свечение…

«Кстати о непривычном. Не припомню, чтобы раньше в такое время тут было настолько светло. К тому же только лишь от лунного света. Хотя, возможно, что после подобных осадков тут так всегда?»

К этому времени чаща начинает постепенно редеть. И вскоре между деревьями начинают проглядываться еще более яркие лунные просветы…

— Маеми.

(напевая мелодию) — М?

— Думаю, держаться за руки уже не стоит.

— У? А ты против?

— Не особо. Однако это мешает снять повязку.

— А зачем ее снимать?

— Потому что в ней уже нет необходимости. Да и со стороны, думаю, может показаться, что мы ранены.

— А-а. А я к ней уже и привыкла. Может, давай их так и оставим? Все же вряд ли много кто обратит на них внимание.

— Моя довольно мокрая. Потому я бы хотел ее снять. Но как закончу, если хочешь, возьмемся за руки снова.

— Нет! Не хочу тебя отпускать даже на миг!

— Почему?

— Потому что… (промычав) секрет… Это секрет! Но раз уж так хочешь ее снять, то давай помогу! Все же без разницы, кто это сделает, верно?

— Ну… ладно.

Остановившись, Маеми вскоре освобождает запястье от обмотанной ткани…

— Вот так! Э-м. А теперь-то ее куда?

— В соседнем отделении рюкзака вроде был пакет. Только вряд ли в таком положении получится до него добраться.

(задумчиво) — А-а… Ну и ладно! (подставив запястье) Тогда просто обвяжи ее вокруг!

— Не понимаю, к чему такие сложности?

— И ничего не сложности! Просто обмотай!

— Ладно.

Только Тоширо обматывает ткань вокруг запястья спутницы, как та сразу, будто в спешке устремляется дальше. А вскоре выйдя из леса и направившись в сторону города по освещенной лунным светом дороге, в какой-то момент позади начинает доноситься нарастающее урчание…

(обернувшись) — О, ты это слышишь?

— Да. Думаю, стоит отойти.

— Угу.

Отойдя на окраину дороги и приостановившись, Маеми оборачивается в сторону доносящегося из дали бурчания…

— Давай подождем. Посмотрим, кто это. А то вдруг как раз именно то, что нам нужно?

— Не думаю, что это может быть такси.

— Почему нет?

— Подобная вероятность крайне низка.

— Но не нулевая! А значит — вполне реальна!

— Если не ошибаюсь, то эта дорога ведет к междугородней магистрали. А учитывая, что проще и быстрее въехать в город напрямую, вряд ли какой-то таксист выберет этот маршрут.

— Ну а вдруг? Ты же ведь не можешь знать наверняка.

— …

(безрадостно) — Знаешь, ведь наша встреча тоже была почти невозможной. Но все же свершилась. И если ты отметаешь даже мельчайшую вероятность… то как ты это объяснишь?

— Просто так совпало. Не думаю, что это было чем-то невозможным. Но все же у нашего знакомства было гораздо больше шансов не состояться.

— Значит, хочешь сказать, что все произошло просто по воле случая?

— Именно.

— Вот, значит, как… А я… Я все же верю, что это далеко не случайность.

— Не случайность?

— Да. Ведь, по правде говоря, я…

Внезапно лицо Маеми освещается ярким и, кажется на миг заставившим ее врасплох белым светом. Обернувшись на который и также на мгновение ослепнув, вскоре становится заметен приближающийся автомобильный силуэт. Что в какой-то момент сменив режим фар на ближний свет, полностью раскрывает в его свечении знакомый темно-каштановый облик…

— Видишь. Как и говорил, обычная машина. Идем дальше.

Но только было собравшись вновь отправиться дальше, как проезжающий рядом автомобиль вдруг останавливается. А затем, из приоткрывшейся передней двери показывается и сам водитель…

— Ну и ну! И снова я, похоже, выехал в самый подходящий момент!

— Джуничи?

— Ну, как видишь! (посмеявшись) А ты, я смотрю, уже и не один! Доброго вам вечера!

(смущенно) — З-здраствуйте.

— Ну что, может, вас подвезти? Я как раз уже налегке!

— Раз уж так совпало…

— Ага. Какой уже раз-то? (открыв заднюю дверь) Ну ладно, залезайте!

— Маеми, какое место займешь?

— Так очевидно же, что заднее!

— Я тогда спереди.

(отрицающе) — У, у! Сядем вместе!

— Но ведь…

— Не отпущу!

(рассмеявшись) — Ого! Как у вас все серьезно. Ну, в таком случае сейчас перекину пару вещей… Вот, прошу!

«Садиться в машину с надетым на спину рюкзаком будет неудобно. Но судя по тому, что Маеми не намерена выпускать мою руку, видимо, ничего не остается, кроме как принять навязанные ею странные и непонятные условия. Хотя, наверно, для друзей это нормально?»

***

Оказавшись в салоне и наблюдая за усаживающейся рядом Маеми, взгляд вдруг цепляется за проглядывающие в лунных просветах какие-то необычные, украшающие ее одежду узоры. Которые, кажется, почти целиком покрывают как шорты-юбку, так и рубашку ближе к ним.

Кажется, что еще недавно ее наряд выглядел иначе. Впрочем, не то чтобы он ранее привлекал к себе внимание. Вероятно, таким он и был изначально…

И только дверь захлопывается, как возвышающиеся за окнами тени словно оживают. И с каждой секундой ускоряясь все быстрее, вскоре смешиваются в нечто цельное и бесформенное…

— Ну как, вам там не сильно тесно?

— Н, нет, все в порядке!

— Ну и славно! В таком случае… хоть Тоширо уже и сказал, но я все же представлюсь. Я его коллега по работе. Ну а имя мне Джуничи!

— А меня зовут Маеми. Приятно познакомиться!

(кратко посмеявшись) — Взаимно! А, кстати, может, помочь ее обработать?

(удивленно) — М?

— Повязка на твоей руке.

— А-а. Нет, все в порядке! Я не ранена. Это что-то вроде… ну… памяти.

— М-м, вот как? Ну хорошо, что все хорошо!.. Что же, Тоширо, расскажи хоть что-нибудь!

— Что?

— Ну как что?.. Знаешь, а ты ведь меня очень удивил! Я то был убежден, что кроме работы тебя ничего больше не волнует. А оказывается, все совсем иначе!

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну надо же…

— Эм-м… Если вы говорите обо мне, то мы с Тоширо друзья.

— Ну так я это сразу понял! Вот только узнал об этом только сегодня. Ну и ну, Тоширо, неужели это был такой секрет?

— А-а, вот ты о чем. Нет. Не секрет. Просто мы только лишь сегодня познакомились.

— И сегодня же стали друзьями?

— Угу! Тоширо даже уже спас меня от опасности!

— Ого! Правда, что ли?

— Не сказал бы, что от опасности. Хотя, наверно, если только лишь частично.

— И ничего не наверно!

— Вот оно как. Наверное, не ошибусь, предположив, что повязка как-то с этим связана?

— Угу!

— Вот оно что. Что ж, подробностей, конечно, не знаю, но все же рад, что ты вовремя оказался рядом с той, кто в этом нуждался.

— Угу! И я тоже!

(воодушевленно) — Все это было никак ради этого момента!

— М-м?

— А-а. Тоширо же вряд ли тебе рассказал, что с ним сегодня приключилось?

— У, у.

— Почему бы тогда не рассказать? Что скажешь, Тоширо?

— О чем именно?

— О том, о чем мы сегодня почти что спорили!

— А-а. Да там особо нечего рассказывать.

— Ну как же? Помнишь же как я размышлял о том, что вся та череда бессмысленных событий все же имеет какую-то важность? И вот, пожалуйста! Теперь у тебя появилась подруга, которую, к тому же ты уже успел спасти! Неужели и сейчас тоже скажешь, что все это просто совпадение?

— Да.

(вздохнув) — …

— Эм. А что с тобой сегодня произошло? Расскажи!

— Если коротко, то начальник на работе неожиданно отправил меня в отпуск.

— И это еще далеко не все! Но главное, что это стало причиной, по которой Тоширо решил отправиться сюда!

(удивленно) — У-у.

— В любом случае все это никак между собой не связано.

(вздохнув) — А он все о своем… Представляешь, вот ни в какую не верит, что в этом может быть какой-то смысл!

— Кстати, а ведь получается, что и наше с вами знакомство тоже ведь неслучайно?!

— О, так ты тоже со мной согласна?

— Ну… если так подумать, то встретить кого-то конкретного в таком месте практически невозможно. Так что мне тоже кажется, что это не просто так!

— Приятно слышать!

— Не понимаю, почему вы считаете по-другому?

— Так очевидно же!

— Но ведь если и предположить, что все это не случайно, значит, оно было кем-то спланировано. А возможностью воплотить подобный план обладают только лишь спецслужбы. И я думаю, вам обоим очевидно, что кто-то вроде меня, или вас, просто не представляет для них интереса.

— И не поспоришь… Но знаешь, в мире существует кое-что гораздо более могущественнее каких-то там спецслужб.

— Что-то более могущественное? И что это?

— А кто ж знает? Кто-то называет это высшими силами, кто-то божеством, кто-то магией. Кто-то просто судьбой. А иногда… чудом… Но чем бы оно ни было на самом деле, факт в том, что порой оно способно в мгновение изменить нашу жизнь до неузнаваемости.

— То есть хочешь сказать, что все эти совпадения — результат некого чуда?

— Если взглянуть на то, к чему они в итоге тебя привели, разве этому можно найти иное объяснение?

— …

— А я верю, что это правда!

— Ладно. Раз уж вы так считаете — нет смысла спорить.

(огорченно промычав) — У-у…

***

На выезде к этому моменту из леса, впереди проявляется крупный, светящейся яркими огнями всех цветов и размеров ночной городской пейзаж…

— М-да… Если не веришь, то вряд ли какие-то слова смогут это изменить… (вздохнув) Ну да ладно. Вы куда направляетесь-то?

— К бризу лазурных грез!

— Хм… Какое необычное название. И, кажется, даже знакомое. А, вспомнил! Вроде бы это название какого-то кафе. Да?

— О, так вы о нем тоже знаете? Да, мы как раз туда и направляемся!

— Кафе на другом конце города? Так это туда ты хочешь сходить?

(улыбнувшись) — Угу!

— Но ведь в это время уже все кафе наверняка закрыты.

(смущенно) — Ну-у… почти туда. Просто это единственное место, что я там знаю.

— Вот, значит, как. Да, далековато будет. Ну да что уж, подвезу вас!

— Ой, мне даже как-то неудобно…

— Да ладно! Ничего такого!

— Но ведь… Вас же наверняка дома кто-то ждет?

— Да-а, твоя правда. Жена с дочкой. Вероятно, как всегда дожидаются к ужину. Но ведь и Тоширо, и его друзья, для меня так-то тоже не чужие!

— Вот как?

— Я думаю, что ради нас тебе не стоит опаздывать.

Преодолев последний поворот извилистого спуска, машина выезжает на проспект. Который, несмотря на поредевшее автомобильное движение обзавелся в дополнение к уличному освещению множеством ярких неоновых узоров. В чьем многоликом свечении мельтешит, кажется, даже более плотный, чем днем, поток людей.

(безрадостно) — Да я так-то уже опоздал. Хоть и пообещал остаться с ними.

— Тогда тем более вам лучше к ним поспешить! А мы с Тоширо доедем на такси!

— Я тоже думаю, что так будет лучше. Высади нас где-нибудь тут, и возвращайся к семье.

Внезапно перед глазами мелькает очередное, сопровождающееся слабым писком и странным, словно кольнувшим в теле ощущением, светлое мельтешение…

(удивленно) — Ого. Ну, Маеми я еще понимаю. А вот ты… Мне показалось, или ты только что выразил беспокойство?

— Я… (кратко зажмурившись) просто выбрал наиболее рациональный вариант для каждого из нас. Все же мы с Маеми, в отличие от тебя, ничем не рискуем.

— Хм-м… Наверное, ты прав. Сейчас не та ситуация, чтобы чем-то рисковать…

Несмотря на исчезнувшую мельтешащую пелену, в ушах все еще звучит медленно утихающий писк. От которого попытавшись избавиться немного помотав головой, в какой-то момент внимание привлекает пристальный и обращенный словно в пустоту мечущийся взгляд Маеми…

— А потому!..

Обернувшись на кажется, восторженно прозвучавший голос коллеги, становится заметно, как тот взялся куда-то звонить по вынутому из кармана телефону…

— Дорогая! Извини, что задерживаюсь! Как вы там? Еще не заждались?.. О, отлично! Да, я как раз уже в городе. Представляешь, на обратном пути снова встретил Тоширо! Да еще и с подругой!.. Ага, я тоже! А как там доченька?.. А-а… Замечательно! Тогда что скажете, если сегодняшний ужин проведем у моря?.. Ну да. (посмеявшись) Сам бы я до такого так просто не додумался… Угу… Прекрасно! В таком случае собирайтесь! Минут через пятнадцать уже подъедем!.. А. Сейчас спрошу.

Тоширо, Маеми, не хотите к нам присоединиться? Жена с дочкой будут рады вашей компании!

(растерянно) — А-а… Спасибо за приглашение! Буду рада с ними познакомиться!

— Ну а ты, Тоширо?

— Нет. Не против.

— Прекрасно! Да, они согласились… Угу. Ну, тогда готовьтесь! Уже скоро будем!

(вернув телефон в карман) Ну вот и все! Теперь можно не волноваться! Сейчас их заберем и отправимся все вместе к бризу лазурных грез! Заодно и познакомимся получше!

— У-угу!..

— Так значит, ты уже передумала?

— А? Ах, нет! Я как раз подумала, что отправиться туда всем вместе будет даже веселее! Ам-м… Джуничи, вы же не будете против отправиться вместе с нами? Мне кажется, вам и вашей семье там тоже очень понравится!

— А что это за место?

— Очень… очень красивое!

— М-м, звучит загадочно.

— Ну-у, я просто не знаю, как точнее его описать.

— Почему нет? Давай попробуем. Если девчонкам понравится, то буду только счастлив!

***

Дальнейший путь проходит в относительной тишине. Из-за чего кажется, дом коллеги появился раньше, чем ожидалось. Однако подъехав, незаметно никого из его родных…

— Хм-м. Никого? Что же они такого грандиозного задумали? Ну что ж, Тоширо, Маеми, подождете тут? Схожу тоже, помогу со сборами.

— Угу! Конечно!

— Надеюсь, соскучиться не успеете!

Покинув машину, Джуничи вскоре скрывается за ведущей в дом дверью…

— У тебя очень хороший друг.

— М?

— Джуничи. Вижу, он всегда готов прийти тебе на помощь.

— А-а. Наверно, что так.

— М-м? Кажется, ты в этом сомневаешься?

— Не то чтобы сомневаюсь. Просто…

— Просто что?

— Человек он вполне хороший. Во всяком случае не замечал, чтобы он в чем-то искал выгоду.

— Ну так разве друзья так и не поступают?

— Да, наверно…

— Тогда в чем дело?

— Даже не знаю, как сказать…

— Говори, как есть! Ведь я же теперь тоже твой друг!

— … Знаешь… Может, ты сможешь ответить?

— М?

— Джуничи, он… он действительно поступает как друг. Но я все никак не могу понять, почему.

— Почему что?

— Почему он решил им стать. Моим другом. Поэтому, раз ты тоже захотела им стать, то, может, знаешь, почему?

(с интересом) — М-м… А почему ты спрашиваешь об этом у меня?

— Потому что он мне не ответил.

— Это как?

— Когда я его об этом спросил, то он сказал, что сам этого не знает. А на вопрос: почему тогда продолжает им оставаться? — ответил что-то вроде того, что не видит причин для того, чтобы им не быть.

(безрадостно) — И что же тут непонятного?

— То, что для этого абсолютно точно должна быть какая-то причина. В том, почему Джуничи выбрал именно меня…

— И ты правда… даже не догадываешься?

— Тогда бы не спрашивал.

(выдохнув) — Знаешь… А я почему-то уверена в обратном. Ты все прекрасно понимаешь. Просто… (притихнув) просто…

— Просто что?

Но вместо ответа Маеми лишь отводит в сторону свой, словно в миг потускневший взгляд…

— Маеми, я сейчас не очень хорошо тебя понял. Можешь пояснить?

— Прости…

— За что ты извиняешься?

— …

Совершенно не понимая причины столь резко изменившегося настроения спутницы, но понимая, что она, очевидно, заключена в разговоре, возникают мысли попытаться это выяснить… Но только разум приходит к взвешенному решению, как внезапно отворившаяся соседняя дверь отрезает его на корню…

— А вот и мы! Ну как, не заскучали?

— А-а. Нет, ну что вы! Вы очень скоро!

— Ну и славно! И, кстати, не один! Доченька, иди сюда!

Отойдя чуть в сторону и жестом подзывая дочку, Джуничи вскоре представляет ее саму…

— Ханочка, давай, как мы тебя учили.

— Сдляствуйте, дядя Тосило!

— Да. Сдравствуй.

— И тетя… (вопросительно) тетя-я… у-у?

— А тетю зовут Маеми.

— Знасит, тетя Ма-е… ми?

— Угу.

— Сдляствуйте, тетя Ми!

— Нет, не Ми. А Маеми. Ма-е-ми.

— Ми!

— Ох. Ну это же легко! Повторяй за мной.

(мягко засмеявшись) — Все хорошо! Хана, если хочешь, можешь звать меня так.

(радостно) — Угу! Сдляствуйте, тетя Ми!

— И тебе сдравствуй, Ханочка!

(выдохнув) — Ну вот и познакомились! Ну а теперь давай залезай!

(заглядывая в салон) — У-у? Но тям некуда!

— Хм…

— Если мы с Тоширо подвинемся, то, думаю, ты как раз между нами и поместишься!

— Думаю, тетя Маеми права. Так что давай аккуратненько полезай к ним.

— У-у. Холосо!

— Тоширо, поможешь?

— Да.

Уже обладая некоторым визуальным опытом действий в подобной ситуации, несмотря лишь на одну свободную руку, почти без проблем удается помочь девочке взобраться внутрь. И уже спустя пару мгновений та прилежно восседает за импровизированным барьером…

— Ну как, доча, тебе там удобно?

— Угу!

(кратко посмеявшись) — Ну и замечательно! Что ж. Уже скоро едем!

— Уля!

***

Захлопнув дверь, Джуничи отправился обратно, по всей видимости, уже за вещами. А уже вскоре выйдя вместе с женой и погрузив в багажник множество загруженных пакетов, они оба возвращаются в салон.

И скоро представив Юи спутнице, а спутницу жене, Джуничи трогает машину в путь полный оживленных бесед. В которых порой принимая участие, не столько по своей собственной, как окружающих инициативе, назревает все больший вопрос…

«Сколько наблюдаю, до сих пор этого не понимаю. Как, успев лишь только познакомиться, людям удается находить так много тем для общения, как будто вообще из ничего? Вот слушаю и совсем не понимаю, какая у их разговора цель? Сплошные, бесмысленные слова.

Но тем не менее не похоже, чтобы они делали это из-за вежливости или прочих, принятых в обществе моделей поведения. Складывается такое впечатление, что для них это действительно имеет какое-то значение. Какой-то интерес? Но какой? Какую информацию они таким образом получают? А главное — в чем ее польза?

Конечно, можно представить, что таким образом они пытаются лучше друг друга узнать. Но разве для этого не достаточно просто спросить о чем-то напрямую? На самом деле даже не могу предположить, что именно они пытаются друг у друга узнать. Хотя в момент нашего знакомства, за это время я уже обладал почти всей необходимой информацией. А уже после, так и вовсе не то чтобы возникала необходимость для долгого общения. Во всяком случае в повседневности.

А что более необычно, так это то, что девочка принимает в их разговоре далеко не последнее место. Даже кажется, что за счет нее все и держится. Хотя, казалось бы, где ребенок, а где все остальные? Может, это результат того, что зовется «детским очарованием»? А может, дело в том, что в отличие от прочих, она даже не пытается скрывать свои… чувства?..»

Внезапно посреди обсуждения детской моды из воспоминаний детства окружающих, Маеми вдруг издает тихий тревожный вскрик…

(встревоженно) — Что случилось?!

(взволнованно) — Простите! Я, кажется… испачкала вам всю машину. И Ханочку… похоже, тоже.

— М?

Кратко обернувшись и проследовав за обеспокоенным взглядом Маеми, Юи, наконец, замечает и причину произошедшего. И также обратив внимание на точку ее интереса, становится очевидно, что привлекшие ранее внимание узоры на одежде спутницы оказались ничем иным, как обычной грязью…

— Ого…

— Я не специально! Простите, что сразу не заметила!

— У-у?

— Что там у вас стряслось?

(удивленно) — У Маеми… почти вся одежда в грязи.

(спокойно) — А-а. Похоже, я даже догадываюсь, откуда.

(склонившись) — Прошу, простите!

— Ну, что уж поделать? Видимо, грязь хорошо замаскировалась, раз заметили ее только сейчас. (кратко посмеявшись) Возвращаться уже все равно слишком поздно. Да и отменять все тоже как-то из-за такого не хочется.

— Но, может, у нас есть с собой хотя бы какая-нибудь щетка?

— Думаю, найдется. Правда, место для остановки тут не самое подходящее. Так что придется немного потерпеть.

(склонившись) — Простите! Простите! Простите!

(мягко) — Ну, ну, ничего страшного. Отстирается. Хотя я и удивлена увидеть столько грязи. Дорогой, где же вы были?

— Я встретил их на лесной дороге на пути к городу. Собственно, по этой причине никто из нас этого и не заметил.

— Вот, как? Но что все же произошло?

(усмехнувшись) — Теперь-то и мне тоже это стало еще интереснее! И, надеюсь, это не является секретом?

(растерянно) — Эм… Ну…

Судя по вдруг обращенному сюда необычному выражению Маеми, видимо, отражающему то ли смущение, то ли вину, кажется, что таким образом она просит занять в разговоре ее место…

— Думаю, что не является.

И догадываясь о единственном происшествии, где Маеми мог покрыть столь многочисленный грязный слой, Тоширо несколькими краткими, содержащими лишь основную суть предложениями являет его слушателям. Которые, несмотря на очевидное удивление почему-то неожиданно назвли историю сухой и скучной. После чего начав задавать уйму вопросов, вынуждают описывать ее во всех мельчайших, бесполезных, а то и вовсе не относящихся к произошедшему подробностях…Чем только по возвращении в автомобиль после краткой, но неуемной остановки, видимо осознав, что выяснили все, что было возможно, кажется, остались удовлетворены…

Глава: 2 ч.8

— Ну вот и подъезжаем к тому кафе. Маеми, куда дальше?

— А-м-м. Нам дальше, до перекрестка. А потом сверните к набережной.

— Ага, принято!

(указывая в окно) — У-о! Мама, папа, я хочу в кафе! Пойдем в кафе!

— Милая, оно уже закрыто.

— За-клы-то? У-у?

— Когда что-то закрывается, то попасть туда уже нельзя.

— У-у. А когда можно?

— Когда с наступлением утра они снова откроются. И пока с наступлением ночи снова не закроются.

— А почему снова заклоются?

— Ну так ведь потому что уже темно, и все, кто там работает, уже, наверное, устали и спят. Поэтому сегодня нам уже никак туда не попасть.

(огорченно) — У-у.

(посмеявшись) — Ну не расстраивайся, цветочек. Если так сильно хочешь, можем сходить туда на следующих выходных. Или даже завтра!

(радостно) — Угу! Хочу! Хочу сходить!

— Хорошо, тогда решено! Дорогая, ты же ведь тоже, наверное, не против?

— Угу. К тому же, у этого кафе такое интересное название. Бриз… эм-м…

— Лазурных грез!

— А, точно. Даже звучит, как-то по-волшебному.

— И правда. Что-то такое в нем точно есть. В таком случае обязательно туда сходим все вместе!

— Ула! Сходим! Вместе! Вместе!

— Конечно, обязательно сходим. Маеми, а вы уже там бывали?

— Угу. Ходила несколько раз вместе с подругой.

— И что можете о нем сказать? Вам там понравилось?

— Угу! Очень! Конечно, на первый взгляд оно может показаться вполне обычным кафе. Да и какими-то изысками тоже вряд ли может похвастаться. Но вот его внутреннее оформление, совмещающее в себе волнистые формы и лазурный цвет с радужными вкраплениями, будто складывающимися в необычайные волшебные образы… Все это создает действительно соответствующую названию атмосферу! И уже только ради этого туда стоит сходить! И обязательно стоит вернуться!

С последним словом перед глазами словно пронеслось что-то светлое и яркое. Вслед за чем неосознанно проследовав взглядом к сменяющим друг друга закрытым магазинчикам и кафешкам, вскоре в поле зрения попадает обрамленное лазурными неоновыми волнами, исполненное в необычном матовом стиле название — «Бриз Лазурных Грез».

И в то же мгновение взгляд затмевает светлое мельтешение, а сквозь окружающий шум слышится чей-то эхом доносящийся голос. И даже кажется, что вот-вот удастся его расслышать. Но в следующий миг с внезапно очистившимся от мельтешения взглядом тот умолкает, так и не успев обрести четкость.

И еще не успевают крупицы его эха бесследно раствориться, как глаза, начав неосознанно метаться по сторонам, пытаются вновь отыскать тот самый лазурный, уже давно оставшийся позади свет. Но в какой-то момент внезапно вновь наступает покой…

— Так… А дальше ехать прямо?

— …

— Маеми?

(растерянно) — А?

— На следующем перекрестке нам куда?

— … Прямо.

— У? Тетя Ми, вам нехолошо?

— М?

Обернувшись к Маеми и заметив ее растерянный, с мечущимся по сторонам взглядом вид, становится очевидно, что с ней что-то не так…

(обеспокоенно) — Маеми, что с вами? Вам плохо?

Вдруг охватывающую запястье хватку словно пробирает дрожь, что тут же внезапно прекращается. А вместе с тем Маеми в мгновение обретает свой прежний, жизнерадостный облик…

— А. Извините… Просто… кое о чем задумалась.

— А-а, вот как.

— Сейчас после перекрестка будет небольшая стоянка. Нам туда. А уже оттуда надо будет немного пройти пешком и тогда будем на месте!

— У-у, это значит, что с тетей все холошо?

— Ну конечно же! Со мной все просто замечательно!

(улыбнувшись и Маеми, и Тоширо) — Тогда я лада!

(улыбнувшись в ответ) — Угу!.. (обратив внимание на Тоширо) Что такое?

— Почему ты только что…

«Хотя, может, у нее была для этого какая-то причина? В таком случае, думаю, не стоит раскрывать ее лож остальным».

— М? Почему что?

— Нет. Ничего.

(промычав) — Ну ладненько.

Маеми возвращается к наблюдению за идущей вдоль обширной набережной дорогой. А Тоширо же погружается в мысли об очередной странной галлюцинации. И обдумывая, стоит ли об этом кому-нибудь рассказать, да и стоит ли вообще продолжать дальнейший путь, в итоге доехав до конечной точки, все же решает на сегодня эту тему не развивать. Во всяком случае, среди своего окружения…

***

— Так, ну что ж. Приехали!

— Ула! Моле-Моле!

— Мо-ре!

— Моле!

(посмеявшись) — Ну ничего, скоро научишься. А пока мы будем собираться, можешь сходить им полюбоваться!

— Угу!

В тот же момент открыв дверь и пропустив неуклюже выбравшуюся из тесного положения, устремившуюся к краю парковки девочку, Маеми следует за ней. А следом и сам, до сих пор скованный ее крепкой хваткой Тоширо. И лишь салон остается позади, как в нос ударяет теплый морской ветерок…

(выйдя из машины) — Ты только далеко не убегай! Скоро уже идем!

— Угу-у!

(глубоко вдохнув) — Ах! Как же давно я уже не ощущал свежего морского воздуха. Уже только ради этого стоило сюда выбраться!

— И правда. (глядя на морской пейзаж) Так красиво… А мы уже и забыли, что такое настоящее море.

(безрадостно) — Да… Столько лет позади, а она была-то здесь всего лишь пару раз.

(безрадостно) — И правда. Столько времени уже бесследно утрачено. Но я верю, что еще не поздно это изменить. Верю, что однажды мы еще обязательно все вместе сюда вернемся…

(эхо позади) — И я тоже!

Не успев даже осознать произошедшее, в мгновение обернувшись в сторону прозвучавшего рядом девичьего голоса, взгляд ловит стоящую на месте его не утихшего эха одну лишь пустоту…

«Что?..»

(удивленно) — М? Тоширо?

«Снова… показалось?»

— Ты там что-то увидел?

— Нет, ничего. Просто… что-то послышалось.

— А-а. Может, зверек какой?

— Нет. Впрочем, неважно.

— Хм… Ну что ж. Конечно, все это здорово, но время не ждет! В общем, взяли мы много, так что Тоширо, Маеми, без вашей помощи тут никак не обойтись!

— Угу! Конечно, я помогу!

— Да… Я тоже.

— Отлично! (открыв багажник) В таком случае те пакеты ваши! Как раз по штуке на каждого.

(подбегая) — И я! И я! И я тоже помогу!

— Ну и тебе, конечно, тоже что-нибудь найдем! Кстати, Маеми, я верно понимаю, что то место где-то на горе?

— Да. Недалеко отсюда.

— Хм… На улице пока еще довольно светло, но лучше перестраховаться заранее. (протягивая фонарик) Милая, а ты понесешь вот это!

(разглядывая вещицу) — М-м-у?

— Это фонарик.

(с интересом) — Фо-на-лик? У-у?

— В нем хранится частичка света. Настолько яркого, что даже в самом темном месте поможет нам не заблудиться и вернуться назад. И я доверяю его тебе!

Обхватив фонарик обеими руками и прижав к себе, девочка начинает выглядеть как-то иначе. Более… серьезно, что ли?

(взяв фонарик) — У-у. Поняла! Я буду его хланителем!

(улыбаясь) — Да! Именно! Самым что ни на есть настоящим хранителем! Потому ни за что его не потеряй!

(серьезно) — Угу!

«Похоже, она и правда отнеслась к этому серьезно».

— Ну что ж. Вроде бы на этом все. Мы же больше ничего брать не планировали?

— Нет. Я уже все подготовила.

— Ну и отлично! Тогда идемте. Вперед! В светлое, прекрасное и неизведанное!..

***

Взяв выделенный пакет, Маеми отправляется вперед, выступая проводником. И пройдя еще немного вдоль дороги, сворачивает на небольшую, облагороженную крупной каменной кладкой тропинку. Что, пролегая между аккуратно высаженными по краям кустарниками и растущими за ними невысокими деревьями, временами аккуратно огибая крупные скалистые выступы, постепенно поднимается наверх.

И в очередной раз наблюдая за неестественно ярким, пробивающимся сквозь листву лунным свечением, все больше начинает казаться, словно это результат очередной галлюцинации. Вот только судя по все еще отсутствующему лучу фонаря, похоже, что это явление вполне реально…

— У-у! Папа, мама, а что это за летающие клугляши?

— Где? А-а. (посмеявшись) Это же никакие не кругляши!

— Но они клуглые! Значит, клугляши!

— Милая, это светлячки.

— Све-тля-чки?

— Угу. Когда наступают сумерки, светлячки начинают излучать такой вот мягкий и приятный свет.

— Почему?

— Какой хороший вопрос. Может, папа подскажет?

— Эм. (засмеявшись) Так сразу и не скажешь…

— У-у, дядя Тошило, а вы знаете, почему клу… све-тля-чки… светятся?

— Потому что такова их биологическая особенность.

— Био-ло… У-у?

— Ох, Тоширо, нашел же ты, что ответить.

— М? Я сказал что-то неправильно?

— В целом-то все верно. Но она же еще маленькая. Ей такие знания пока что ни к чему.

— Извини, но это все, что я знаю о светлячках.

(выдохнув) — …

— Они светятся… чтобы другие их не потеряли.

— Да! Точно! Тетя Маеми права! Ведь если светлячок не будет светиться и вдруг потеряется во тьме, то другие светлячки уже не смогут его найти.

— И даже с фоналиком?

— У них нет такого фонарика, как у тебя.

(промычав) — У-у.

— Поэтому они могут положиться лишь только на свой собственный свет. И свет всех остальных.

— У-у. А если све-тля-чок… погаснет? Что с ним будет?

(растерянно) — Тогда… Ну, тогда он…

— А! Знаю! Тогда другие све-тля-чки все вместе его найдут! И помогут снова засиять!

— А. Ну да. (радостно) Ты права! Даже если вдруг светлячок погаснет, другие обязательно придут ему на помощь! Какая же ты у меня все же замечательная и умная девочка!

— И у меня. (мягко посмеявшись) Ты же наш маленький светлячок!

(радостно) — Угу! Светлячок! Светлячок!

«Но ведь все это лишь выдумка. Не понимаю, почему они приучают ребенка верить в подобные вымыслы? Какой в этом всем смысл? Впрочем, не мое дело. Однако, думаю, как-нибудь стоит узнать об этом у Джуничи наедине. Все же он знает меня гораздо дольше остальных и, думаю, поймет правильно»…

Пока девочка радуется хвальбе родителей, а те, видимо, также радуются ее новому, так быстро изученному слову, начинает казаться, что светлячков, еще только что лишь изредка мелькавших в траве, теперь появляется все больше. И уже спустя каких-то несколько минут этих крошечных огоньков становится так много, что кажется, даже самые темные уголки окружающего мира не остались обделенными их свечением.

И в то время, пока огоньков становится все больше, невозможно, нереально больше, возникает единственный вопрос. Ответ на который приходит вместе с тем, как только весь этот сияющий покров вдруг вознесшись в высь, устремился вперед. На что, как ни странно, никто не обратил внимания.

Совершенно очевидно, что этот сияющий, будто сопровождающий путников к вершине рой — лишь галлюцинация. Что по прибытии к ведущей в трех направлениях развилке вдруг исчезла. Настолько внезапно, что это даже показалось странным. Впрочем, не страннее того, что также вдруг остановившись, Маеми до сих пор не сдвинулась с места…

(растерянно) — Почему?..

— Маеми, что-то не так?

— Нет. То есть…

Наблюдая за мечущейся взглядом между возможными путями Маеми очевидно, что что-то не так…

— Куда нам дальше?

(притихнув) — Я… я не помню…

— М-м? Не помнишь?

— …

— Мне казалось, ты знаешь, куда идти.

(опустошенно) — Не может быть… Так и мои… тоже?

— Ты о чем?

(обернувшись с улыбкой) — А, да так… Уже давно тут не была, вот, видимо и подзабыла. Извините.

— А, да ладно, ничего страшного! С каждым может случиться.

— Угу. Да и пути всего три. Если то место, о котором ты рассказывала, уже рядом, то мы быстро его найдем.

— А. Да, вы правы! Оно уже рядом!

— Ну что ж. Тогда предлагаю отправиться дальше. Ну а если не угадаем, то просто вернемся сюда.

Обратив внимание на продолжающую подниматься тропу, очевидно, идти еще высоко. Однако в какой-то момент внимание привлекает стоящая следом за перекрестком деревянная арка. А затем в памяти всплывает образ с чем-то схожим окружением. И такой же, поросшей множеством цветущех растений аркой, окруженной роем слетающихся к ней необычных, светящихся бабочек…

— М-м. Кажется, туда идти еще не близко.

— Ну, можем пойти и в другую сторону.

— Может… (указывая в сторону) Пойдем туда?

— Почему нет? Давайте попробуем!

— У, угу.

***

Ведя в предложенном Тоширо направлении, вскоре выйдя из рощи, тропинка продолжается вдоль довольно просторного и также облагороженного кустарниками, садовыми фонариками и небольшими деревцами, отвесного пути. По сторону которого открывается обширный, отсвечивающий длинным лунным отблеском морской пейзаж. Что в ту же секунду заинтересовав идущую позади группу коллеги, становится очередной темой преисполненного выдумками и не имеющего ничего общего с реальностью разговора. Который в какой-то момент уже себя исчерпав, сменяется догадками и предположениями о том, в какое же «волшебное» место в конце концов приведет этот путь…

Однако открывшийся за очередным поворотом длинный и вытянутый к морю просторный выступ, а так же радостный восклик Маеми ставят в разговоре точку. И, наконец, приближаясь к уступу, вскоре становятся заметны несколько установленных у его основания деревянных беседок. Судя по всему, оборудованных столиками и лавочками…

— Ого! Да там даже есть где разместиться!

— Угу!

— Надеюсь, за одним столом хоть поместимся, а то как-то неудобно будет.

— Потеснимся, если что! Но раз уж в машине уместились, то уж там и подавно!

— Наверное.

— Кстати, Тоширо, ты прям молодец!

— А? Я разве что-то сделал?

— Ну, так это же ты предложил пойти этим путем!

— А-а. Да ничего такого.

— Ну да. Как всегда — сама скромность.

Оставшиеся пару сотен метров проходят в обсуждении семьей коллеги открывшегося простора и наиболее подходящего для расположения места. А также в размышлении о том, что, казалось бы, не связанное с реальностью, все же каким-то образом указало верный путь…

«Впрочем, это просто совпадение. Я просто угадал. Все же вероятность ошибки была лишь два к трем. Да. Вымысел просто не может быть чем-то иным»…

— Конечно, поближе к краю вид наверняка будет гораздо красивее. Но все же не хотелось бы лишний раз пачкаться в земле.

— М-м. Ну да. Вряд ли все успело как следует высохнуть. Да и к тому же налюбоваться еще успеем!

— Угу.

Решив расположиться в одной из оказавшихся в итоге разного размера беседок, подходящих как для пары человек, так и целой компании, группа останавливается у второй…

— Ну что? Вроде отличное место!

— Папа! Мама! А когда мы будем кушать?

— Уже скоро, милая. Сейчас все разложим и, наконец, поужинаем.

— Ула! Кушать! Кушать!

— Ну надо же, как уже проголодалась. Ну что, милая, тогда что бы поскорее сесть за стол, поможешь разложить посуду?

— Угу!

— Давай я тебе помогу. Заодно и поучимся считать.

— Угу! Учимся! Учимся!..

— Да уж. Маеми, это и правда очень красивое место!

— Я рада, что вам понравилось.

— И за помощь вам тоже спасибо.

— Да ничего, не стоит! Эм-м. Может, с этим вам тоже помочь?

— Тут мы уже справимся сами. Но спасибо за заботу!

— Вот как.

— Так что-о, как все подготовим, мы вас позовем!

— У, угу.

Как только Джуничи присоединяется к семье, вдруг начинает ощущаться легкое, словно пытающееся оттянуть руку куда-то в сторону усилие. И обернувшись, глаза сталкиваются со взглядом Маеми, то и дело легонько наклоняющей голову в сторону сужающегося уступа. Видимо, таким образом призывающей отойти?

— Что?

— Пойдем! Наконец, покажу его тебе!

***

Оставив группу коллеги позади, Тоширо следует за неспешно ведущей за собой к краю вытянутого уступа спутницей…

— И куда ты теперь меня ведешь?

— Как куда? В то самое место!

— Но разве мы уже не пришли?

— Не совсем.

— Но идти дальше уже некуда.

(хихикнув) — Ну ведь пока что идем.

— Я же не об этом…

(серьезно) — Тоширо… Скажи, почему ты выбрал именно ту дорогу?

— А?

«Почему ее тон так резко изменился?»

— Почему на развилке ты предложил пойти в ту сторону?

— Мы же ведь заблудились. Вот и предложил.

— Я не об этом. Почему ты выбрал именно ее?

— Не очень понимаю, почему тебя это интересует? Мы же ведь пришли куда надо.

— Поэтому я тебя и спрашиваю! Ты же ведь… сказал это не наугад. Я права?

— Наугад. Я же ведь не знал, куда мы идем. К тому же я тут впервые.

Приостановившись и обернувшись, Маеми пристально вглядывается в глаза, словно пытаясь что-то в них отыскать…

— Тоширо… Я спрашиваю об этом не просто так. Прошу, ответь честно. Что побудило тебя выбрать именно этот путь?

«Почему она так настойчиво пытается это выяснить? Маеми же ведь даже об этом не знает. Да и какая ей разница?»

(отчаиваясь) — Неужели… ты правда выбрал его наугад?

— Не понимаю, почему тебя это так интересует. Но хорошо, я скажу, хоть в этом и нет никакого смысла. Пока мы там были, то в какой-то момент я вспомнил о похожем месте. Где на арку с той же стороны слетались бабочки. Собственно, поэтому я и предложил пойти тем путем.

(с надеждой) — То место! Где ты его увидел?!

— На самом деле я его выдумал.

(удивленно) — Выдумал?

— Да. Нарисовал, когда-то давно.

(с надеждой) — Вот как?! А где этот рисунок сейчас?! (напирая) Ты можешь его показать?!

— Если так хочешь… Кажется, он должен быть с собой. (смотря на руку) Только мне нужно достать альбом. Если уже наконец выпустишь…

Не дожидаясь продолжения внезапно устремившись дальше, Маеми снова тянет за собой по травянистому, все сужающемуся и мерцающему бирюзовому пути…

— Так куда мы все же идем? Неужели ты…

(упрекающе) — Вот только о глупостях не думай! (радостно) Сейчас сам все увидишь!

Будучи в растерянности от столь внезапных и необычных перемен в поведении спутницы, но вспомнив еще не столь давний разговор на крыше осознав, что чуть было действительно не сказал глупость, Тоширо решает довериться, кажется, лишь набирающей темп Маеми. А ее светлые рыже-каштановые волосы будто подхватив встречный поток витиевато затрепыхались. И становясь все бесконтрольнее, вскоре начинают виться почти у самого лица. Порой даже касаясь локонами щеки, словно нежно поглаживают своим множеством мягких волосков.

Но вдруг, следом за резким дуновением ветерка взгляд затмевается устремившейся следом волнистой завесой. Что спав вслед за остановившейся спутницей, открывает взору словно безграничное темно-синее полотно. Вдоль которого отсвечивает голубое и почти не искаженное волнами, пролегающее далеко за горизонт широкое сияние…

— Ну вот мы и здесь!

— Так это и есть то место, что ты хотела мне показать?

— Угу!

«И только ради этого нужно было преодолеть такое расстояние?»

— Не очень понимаю, почему ты меня сюда привела?

— М? Тебе не понравилось?

— Нет, вид и правда… необычный. Во всяком случае мне еще не доводилось видеть ничего подобного раньше. Но все же проделать такой долгий путь лишь ради того, чтобы мне это показать…

— Наверно, для тебя это и правда выглядит странно.

— Да. Не могу понять твоей мотивации.

— Тут все очень просто. (мягко) Это место… вернее, это прекрасное сияние. Оно для меня очень многое значит. Я бы даже сказала, что оно часть меня самой.

— Часть… тебя?

— Да… Знаешь, честно говоря, я уже очень давно не ощущала ничего подобного. Ничего столь яркого и теплого. И уже долгое время мечтала о том, чтобы снова почувствовать все это с теми… кто все это мне и подарил. И вот, вскоре после нашей встречи я поняла… что все было ради этого! Что наша встреча — была неслучайна!

— Неслучайна?

— Конечно! Ведь если бы мы не встретились… (притихнув) то я так бы так и исчезла в том беспросветном мраке. Но благодаря тебе у меня все же появился шанс! Так как не назвать эту встречу, если не неслучайной?

— Мне кажется, что ты преувеличиваешь. Конечно, в одиночку ты бы вряд ли смогла спуститься. Но к утру там бы уже не было так скользко. Так что не то чтобы наша встреча многое изменила. Я бы не стал придавать совпадению настолько большой смысл.

— Совпадению, да?.. Может быть, даже чуду?.. Но все же благодаря этому чуду мы и встретились. (улыбнувшись) Чему я очень рада!

— Как скажешь. Вот только…

— М-м?

— У тебя же вроде как есть подруга? Так почему ты не пришла сюда вместе с ней? Ведь фактически вы знакомы гораздо дольше. И все то, что ты сказала, очевидно, относится к ней. Разве это не значит, что здесь должна быть она, а не я?

В то же мгновение, еще секунду назад жизнерадостный облик Маеми, кажется, утрачивает всю былую радость, а яркий лазурный взгляд блекнет, на мгновение будто вовсе погаснув…

(выдохнув) — Ты прав. Но лишь от части. Она тоже должна была здесь быть. Но к сожалению… это пока что невозможно.

— А-а. Наверно, она живет в другом городе?

(безрадостно) — Нет. По иной причине. И раз ты хочешь знать, почему я привела тебя в это место… то именно за тем, чтобы однажды обязательно вернуться сюда уже вместе с ней.

— Я что-то тебя совсем не понял.

— Думаю, поймешь. Не сейчас. Но однажды. Обязательно.

— Видимо, ты не хочешь об этом говорить?

— Хочу… Но еще не время.

— Что ж. Настаивать не буду.

(отвернувшись к сиянию) — Знаешь… Когда-то я даже и не подозревала о существовании в этом мире нечто столь яркого и завораживающего. Но однажды она показала мне этот далекий, кажущийся вовсе безграничным сияющий путь. И пусть это всего лишь отражение на морской глади… она верила, что оно без сомнений ведет в прекрасное и волшебное, теплое место…

— Значит, ты узнала об этом месте от подруги?

— Да… Если бы не она, то я бы так и осталась в полном неведении. А мой мир, вероятно, так и остался бы пустым. И в конце концов… безжизненным…

— Вот как.

— Ты же ведь сейчас видишь это именно таким? «Бессмысленным».

«Что?»

— Я же ведь ничего подобного не говорил.

(обернувшись сюда) — Но я же ведь права? Не ищи «правильные» слова. Скажи, как есть на самом деле.

— Да. Ты права.

(опустив взгляд) — К сожалению… (подняв взгляд) Именно поэтому я и привела тебя сюда. В надежде — все исправить…

— …

(спокойно) — Что, неожиданно такое услышать? Удивлен?

— Не стану отрицать. Ты же ведь меня совсем не знаешь, но… как ты это поняла? Неужели только лишь по голосу?

— Нет. Ты сам так сказал.

— Что? Я такого не говорил.

— Правда? А при нашей встрече я слышала именно это.

— Не понимаю, о чем ты.

— Может, ты лишь думаешь, что не понимаешь. Но на самом деле… Впрочем, неважно. Я обязательно помогу тебе снова его увидеть. Обещаю.

Кажется, у лазурных краешков начинает скапливаться яркий, светлый отблеск. Что вскоре скрывается вслед за вновь обернувшемся к горизонту взглядом…

«О чем она говорит? Что она услышала в нашем разговоре? Что она поможет мне увидеть? Кажется, Маеми говорила совершенно бессмысленные вещи. Я ее совершенно не понимаю. Но несмотря на это, я совсем не заметил лжи. И почему-то убежден в ее твердой решимости. Будто все сказанное, для нее действительно имеет какой-то смысл…

Маеми - девушка, которая в первый же момент захотела стать моим другом. Так еще за каких-то несколько часов неизвестно как узнавшая то, о чем я даже никак не намекал. Она абсолютно точно отличается от прочих людей. Даже сложно предположить, что ею движет»…

(воспоминание) — Мда… Хрен поймешь, что у тебя на уме…

(воспоминание) — Извините, но нам требуются лишь благонадежные сотрудники. И, к сожалению, исходя из этого критерия мы не можем вас принять…

(воспоминание) — Эй! Ты что, кукла?..

(воспоминание) — А вы можете улыбнуться?.. Простите, но мы уже взяли другого работника. Но как освободится место, мы вам позвоним…

(воспоминание) — Че, серьезно? Взять его вместе с нами? Да он же скучнее и унылее, чем… чем… А, да ему вообще место лишь на похоронах! В первых рядах!..

(воспоминание) — Эй, Тоширо! Мы тут в поход собираемся, помоги собраться… Ого, как все аккуратно! Не зря к тебе обратились! Ну ладно, мы пойдем. Бывай!..

«Возможно ли, что у всех тех людей были такие же мысли и насчет меня? Так значит, я сейчас мыслю так же, как и они? И лишь потому, что не могу ее понять?.. Значит, исходя из этой логики, мне стоит держаться от Маеми подальше? А еще лучше вовсе больше не встречаться? Какая… странная логика»…

***

— Тоширо, посмотри!

Проследовав взглядом вдоль направленного к горизонту жеста, внимание цепляется за многочисленное, висящее над луной звездное мерцание…

— Ты когда-нибудь видел настолько чистое и яркое небо?

— Возможно.

— Когда-то ты, несомненно, его уже видел.

— Маеми…

(восторженно) — Знаешь, что я недавно услышала? Что сегодня в ночном небе можно будет увидеть нечто волшебное!

Не успевает последнее слово утихнуть, как перед глазами проносится светлое мельтешение…

— Нечто… волшебное?

— Падающие звезды!

И не успевает прийти осознание внезапно появившегося странного ощущения, как вновь возникшее мельтешение начинает стремительно затуманивать взгляд…

— Падающие… звезды?

— Угу! Представляешь?!

Кажется, в какой-то момент голос Маеми прозвучал совершенно иначе. Словно смешался с чьим-то еще…

— Глупости. Они же ведь далеко в космосе. И не могут упасть!

— А вот и могут! Вот увидишь! Увидим вместе!

И не только ее. С каждым словом свой собственный тоже начинает казаться другим. А может, он и есть собственный? Уже сложно что-то понять…

(многоголосо) — А ты такое уже видела?

(многоголосо) — У, у. Но много слышала! И вот тоже хочу это увидеть… Вместе с вами!..

В тот же миг со словно раскатившимся в груди колким импульсом, в мельтешении проявляется многочисленное, висящее над луной звездное мерцание. И оно будто накладывается поверх точно такого же, кажется, наблюдаемого прямо сейчас…

(многоголосо) — Смотри! Вон там! Звезда!..

В тот же миг по небу проносится что-то яркое. И не успевает оно скрыться за голубым сиянием, как следом появляется еще…

(многоголосо) — А вон еще! И еще! Смотри, как их много!

«И правда. Так много падающих огоньков… Неужели все это действительно… звезды?..»

(многоголосо) — Эй-эй! Скорее загадывай!

(многоголосо) — А? Кого?..

К этому моменту весь горизонт словно устилается светло-ярким пламенным дождем…

(эхо) — Время пришло. Тоширо, вспомни его…

Бессознательно подчинившись, затуманенный разум пытается цепляться за обрывки мыслей и эхом доносящихся слов. Что порой сплетаясь воедино, кажутся цельными и ясными, но в то же время туманными и бессмысленными. Словно принадлежат кому-то другому. Кому-то неизвестному…

(эхо) — Вспомни… (многоголосо) свое желание!..

В тот же миг мельтешащий туман начинает растворяться, будто уступая место яркой, сливающейся с реальностью фантазии. А переплетение мыслей в какой-то момент становится осознанным… словно своим собственным…

«Хочу»…

«Однажды»…

«Снова это увидеть»…

«Вместе с ними»…

В тот же момент в груди вновь ощущается необычное покалывание. И с каждым мгновением отбивая будто искажающий реальность ритм, лишь нарастает. Вместе с чем ощущая тепло чей-то знакомой ладони, рука невольно сжимает ее еще крепче, будто пытаясь удержать…

А в какой-то момент от словно бесчисленного падающего светлого потока отделяется частичка яркого света. Что за пару мгновений обретя почти ослепительное сияние, кажется, стремительно летит прямо сюда… И пролетев совсем рядом, исчезает, скрывшись где-то за горой.

И не успевают последние мельтешащие частички угаснуть, а разум осознать произошедшее, как еще мгновение назад находящийся рядом мутный, но почему-то очень знакомый облик, внезапно обернувшись и устремившись назад, неожиданно тянет следом за собой…

(эхо) — Скорее…

«Что… Что проис»…

(эхо) — Ребята, у нас все готово… Эй. Вы куда…

Мимо проносится чья-то фигура, позади которой в деревянном конусном строении, кажется, находятся еще две…

(эхо) — Смотлите, дядя с тетей убегают!

Не успевает кажется, детский голос утихнуть, как зеленое под ногами полотно сменяется каменистым. Что вскоре начинает казаться знакомым. Как и бегущая впереди фигура…

«Ми… Ма-е-ми»…

(потерянно) — Что… происходит?.. Почему…

(взволнованно) — Нет времени объяснять! Нужно спешить!

— Спешить?.. Мы… уже возвращаемся?

— Скоро может произойти что-то ужасное! Нельзя этого допустить!

— Что-то… плохое?

— Тоширо, прошу, быстрее бежим!

«Не понимаю… Что произошло? Кажется, мы только что наблюдали за небом. А теперь вдруг куда-то бежим… Почему? Что может произойти? Почему я… Почему я не помню?.. Хотя, нет. Помню… кажется, звездопад. Голос Маеми и… чей-то еще… И… желание? Я как будто загадывал желание… Но ведь… это был не мой голос. Тогда с чего я решил, что его загадывал я? Голосов, кажется, вообще было несколько. И среди них не могло быть моего. И желание… тоже не мое. Я на такое… просто не способен»…

К этому времени вернувшись в рощу, Маеми в спешке направляется по тропинке вниз. И пока разум пытается осмыслить произошедшее, впереди уже виднеется просвет…

«Вот как. Так это была очередная галлюцинация? И настолько сильная, что я на время будто отключился? Вероятно, подобное вполне возможно. И было бы разумнее вернуться домой. Вот только не похоже, что у меня есть сейчас такая возможность… Непонятно лишь только то, что произошло?»

***

Выбежав на следующую за просветом дорогу, Маеми направляется к стоящему неподалеку такси. Оказавшись у которого и отрыв дверь, наконец выпускает ладонь из своей хватки…

(обеспокоенно) — Скорее садись!

— Но…

— Времени нет!

Несмотря на имеющееся вопросы и непонимание происходящего, но судя по очевидно обеспокоенному состоянию девушки, Тоширо немедленно садится в салон автомобиля. Что уже в следующее мгновение по команде спутницы трогается в путь. И судя по стремительно разгоняющемуся за окном окружению и опасному входу в поворот, кажется, вскоре серьезно превышает максимально допустимую в городе скорость…

— Водитель. Мне кажется, вы слишком быстро едете.

— …

— Это явное нарушение. Не говоря уже о том, что довольно рискованно.

— Сейчас не время об этом заботиться!

— Но ты разве не говорила о том, что не стоит рисковать своей жизнью?

— Говорила. И до сих пор так считаю! Но сейчас… сейчас мы рискуем гораздо большим!

— А? О чем ты?

— …

— Объясни же. В чем дело? Почему ты вдруг куда-то так спешишь?

— Я же сказала, что вот-вот может произойти что-то ужасное! И мы должны это предотвратить!

— Что? Что именно должно произойти?

(притихнув) — Если бы я сама только знала…

— Но с чего ты вообще это решила?

— Думаю, ты уже понял, что я отличаюсь от прочих людей… Так вот, в отличие от них, я чувствую, если где-то рядом может случиться беда.

— Чувствуешь? Хочешь сказать, у тебя есть дар предведения?

— Не скажу, что это дар предведения. Просто… иногда внутри меня появляется чувство тревоги. И чем ближе я к тому месту, где произойдет что-то плохое — тем это чувство сильнее. К сожалению, я не знаю, что именно произойдет, когда и… с кем.

«Вот как?»

— Потому Тоширо, приготовься! Боюсь, что без тебя мне не справиться!

Только Маеми заканчивает свою мысль, как почему-то вспоминается та же фраза, что произносил светлячок в сегодняшнем сне. И хоть очевидно, что у этих эпизодов нет ничего общего, почему-то все же вспоминается и сам сновидческий финал. И почему-то вместе с тем возникает мысль: — «Нельзя снова опоздать».

— Хорошо…

И хоть совершенно непонятно, чего в скором времени ожидать, и тем более, как это предотвращать, Тоширо готовится по команде Маеми сделать все возможное и необходимое… чтобы на этот раз — успеть…

Кажется, с начала пути не прошло и десяти минут, как промчавшись, наверно, на максимальной скорости по абсолютно пустой, словно подготовленной для этого набережной, за очередным поворотом виднеется длинная и высокая металлическая конструкция.

Мост, что пролегая над входом в расположенную в глубине суши гавань, соединяет два прибрежных района между собой…

«Этот мост… Мы уже что, проехали почти пол города?..»

(беспокойно) — Тоширо, дай руку!

— А?

— Руку!

Невзирая на странную просьбу, Тоширо протягивает руку вперед. И в тот же миг кажется, пытающаяся высмотреть что-то впереди Маеми ухватывается за нее прежней крепкой хваткой…

— … Да где же?.. Где?! (отпустив руку) Нет-нет-нет!!! (указывая к центру моста) Остановите там!

Хоть необъяснимое поведение Маеми вызывает одни лишь вопросы, как, впрочем, и отсутствие какой-то на это реакции со стороны водителя, Тоширо молча ожидает дальнейшего развития событий…

Глава: 2 ч.9

И вот резко войдя в очередной поворот, а вскоре также резко остановившись, такси уезжает дальше, оставив пассажиров посреди несколько километрового моста…

— И что теперь? Это «что-то плохое» должно произойти здесь?

— Где-то рядом! Но я не знаю, где именно!

Несмотря на очевидную обеспокоенность осматривающейся вокруг Маеми, не похоже, чтобы что-то в округе предвещало какую-то аварию или катастрофу…

— Судя по всему, мы тут одни. Даже если что-то и случится…

— Нет! Не одни!

Вдруг сорвавшись с места и подбежав к краю моста, Маеми, кажется. пытается высмотреть что-то по сторонам. А подойдя следом, и также попытавшись что-то увидеть в спускающихся к гавани, блекло освещенных отвесных дорогах, не удается заметить ничего схожего с человеческой фигурой…

— Ты что-нибудь видишь?

— …

— Может, твое предчувствие все же ошибочно?

(испуганно) — Плохо-плохо-плохо!!! (отчаянно) Этого все же оказалось недостаточно.

— Маеми…

— Времени нет. Похоже, мне все же придется это сделать.

Вдруг резко обернувшись, и ухватив Тоширо за руки, Маеми впивается словно гипнотическим взглядом в его глаза…

— А?

— Прости…

Внезапно кажется, словно взгляд затуманивает прозрачный яркий свет. Что в следующий момент так же внезапно исчезнув, обнажает потрясенный облик спутницы…

(потрясенно) — Что?.. Почему?..

Только было собираясь спросить о ее странном поведении, как взгляд стремительно затмевает мельтешащая светлая пелена. А затем наступает резкая боль. И даже схватившись за голову, в какой-то момент не в силах ее стерпеть, лишь издав истошный крик, Тоширо падает на колени…

(испуганно) — Тоширо! Что с тобой?! Тоширо!!!

Однако не в силах даже осмыслить происходящее от болезненного, насквозь пронзающего ощущения, не удается ответить ничем, кроме бессильного стона. Вместе с которым проявляющиеся в памяти знакомые образы стремительно растворяются в словно поглощающей их мельтешащей пучине… Пока не осталось ничего… А следом и невыносимая боль, что только что будто разрывала голову на части, в мгновение исчезла. Словно ее вовсе и не было…

(испуганно) — Тоширо! Скажи же что-нибудь! Тоширо!!!

— А?

Обернувшись на голос и столкнувшись с лишь подтверждающим его испуганное звучание обликом, становится очевидно, что Маеми случившегося явно не ожидала…

— Что с тобой?!

— А-а. Голова вдруг заболела.

(растерянно) — Что? Но ведь это…

— Уже все в порядке. Можешь не беспокоиться.

«Однако же… Сперва галлюцинации, а теперь и головная боль. Очевидно, это далеко не последнее, что может произойти. Все гораздо серьезнее, чем я думал. Нужно ехать в больницу.»…

— Маеми, я ухожу.

(растерянно) — А? Уходишь?

(поднявшись) — Да. (уходя) Мне нужно идти.

— Постой! Но ведь мы же должны…

(приостановившись) — Предотвратить беду. Знаю. И я понимаю, что ты правда хочешь это сделать. Но все же это бессмысленно.

— Нет! Это не так!

— Не то, чтобы я тебе не верил. Но я даже не представляю, что мы должны предотвратить. И ты, судя по всему, тоже. А потому…

— Это не бессмысленно! Совсем не бессмысленно!

— Возможно. Но я больше не могу тут оставаться. Извини.

Не видя смысла в дальнейшем продолжении диалога, Тоширо направляется в сторону ближайшей к центру города дороги, рассчитывая поймать там такси…

— Постой! Прошу, останься! Ведь без тебя… без тебя мне не справиться! Тоширо!!!

«Видимо, нужно было все же с самого начала идти в больницу. Но теперь, учитывая время, вряд ли необходимый доктор будет на месте. Что ж. В таком случае вернусь домой. А в больницу пойду уже завтра»…

— Тоширо! Обернись!

Обернувшись не столько осознанно, сколько по реакции, в тот же миг становится заметно стоящую на противоположном конце моста темную, лишь слабо освещаемую лунным светом фигуру. И кажется, она смотрит прямо сюда. Но уже в следующий момент развернувшись, медленно направилась в сторону…

(крича) — Нет! Стой!!!

Но не дожидаясь реакции, Маеми в то же мгновение устремляется к фигуре. Что уже войдя в границу яркого ореола фонарного столба, обнажила свои длинные, словно гасящие исходящий от него свет черненые волосы.

И не успевает прийти осознание, что это та самая девушка, как нечто, в миг разлившееся по телу горячим теплом уже стремительным рывком мчит его к ней.

И лишь в следующий момент приходит понимание, что в считанных метрах перед девушкой, дорога оканчивается ведущим к прибрежным скалам утесом. И почему-то даже не возникает и сомнения в том, что вот-вот может произойти…

(крича) — Остановись! Умоляю! Не исчезай!!!

В тот же момент взгляд на мгновение затмевает тьма. Сквозь которую доносится чей-то еле различимый шепот…

(воспоминание) — Ис-чез-нуть…

И только тьма исчезает, как приходит четкое осознание, что это — ее голос… Ее желание — что обязательно нужно предотвратить!

«Нужно ее остановить. Но она слишком далеко. Я не успею»…

(крик ребенка) — Нет!!!

Не успевает прийти осознание прорвавшегося сквозь голос Маеми детского вскрика, как окружение вокруг девушки размывается в такт словно замершему в груди пульсу. Вместе с которым, кажется, стремится остановиться и само время…

«Что?.. Это крик… Это странное ощущение… Все вокруг снова будто остановилось?»

(шепот) — Ис-чез-нуть… Спа-си…

«И снова ее шепот? Да что же происходит?»

(шепот) — Дол-жна… ис-чез-нуть… Спа-си е-ё…

«Что? Она хочет исчезнуть, но при этом… просит, чтобы я ее спас? Нет, это невозможно. Я не могу слышать ее мысли. Это про очередная галлюцинация. Видимо, каким-то образом она же и искажает мое восприятие времени»…

(шепот) — Дол-жна… ис-чез-нуть… То-ль-ко ты… мо-же-шь… е-ё спа-сти…

«Впрочем, неважно, что я слышу или как ощущаю течение времени. Важно лишь то, что та девушка сейчас действительно впереди. И то, что спустя через несколько шагов она действительно исчезнет. Но хоть я и так бегу на пределе возможностей, до нее еще сотни метров. И за эти несколько секунд мне никак их не преодолеть»…

(крик ребенка) — Нет!

«Что? Опять этот крик… Будто он находится буквально рядом со мной. Но ведь мы с Маеми были тут только вдвоем… Вот как. Так и это тоже»…

(крик ребенка) — Защищу!!!

«Впрочем, даже если эта иллюзия тоже хочет спасти девушку… она уже опускает ногу. Если не остановится, очевидно, следующий шаг станет последним»…

(крик ребенка) — Не позволю!

«Даже если мое тело, повинуясь этому странному иллюзорному желанию бесконтрольно рванулось к ней, ему все равно вовремя не успеть. Если в прошлый раз это и удалось, то лишь потому, что я был совсем рядом. И то чуть было сам не погиб. А сейчас же, будь моя скорость хоть вдвое, хоть втрое быстрее, девушка все равно сорвется раньше. Предотвратить это просто невозможно. Мне никак… ее не спасти»…

(крик ребенка) — Нет!

И только девушка поднимает ногу, намереваясь шагнуть в пропасть, как охватывающее тело тепло в то же мгновение рвется вперед, будто пытаясь вырваться из удерживающей его медлительной телесной оболочки…

(крик ребенка) — Не позволю!

И с каждым мгновением накаляется все сильнее, словно превращаясь в нечто хаотичное и неистовое. Что, кажется, собирается испепелить свою клетку…

(крик ребенка) — Обязательно защищу!

Но в какой-то момент внезапно изменившись, будто что-то осознав, направляет всю свою раскаленную энергию вверх. И в следующий момент с отдавшимся в горле жаром и кажется, сорвавшись с глаз ярким светлым огнем, в мгновение затмевает разум…

(крик ребенка) — Не позволю исчезнуть!!!

И лишь только отзвук последней фразы эхом разносится в безграничном, ослепительном беспамятстве. Эхом настолько звонким… Словно пытающимся куда-то пробиться.Настолько протяжным… Что в какой-то момент кажущимся похожим на вой… Что, наверное, и за целую вечность останется никем не услышанным…

***

Но вдруг оно начинает утихать… А в какой-то момент сквозь наступающую тишину начинает пробиваться чей-то еле слышный плач. И с каждым мгновением становясь четче, кажется, начинает звучать где-то рядом. Совсем рядом. Почти вплотную. Впереди…

А вскоре в начавшем тускнеть ослепительном и приобретающем все более солнечный оттенок свечении проявляется темный, словно озаряемый солнечными лучами размытый силуэт. Что стремительно обретая четкость, принимает уже знакомый и почему-то кажется, сдавливающий дыхание облик…

Облик безудержно рыдающей девушки. С чьих глаз будто непрерывным потоком срывающиеся капельки холодного тусклого свечения, разбиваются о грудь множеством ярких, словно впитывающих тепло фонарного света частичек…

(взволнованно) — Тоширо! Тоширо!

Вслед за донесшимся со стороны знакомым голосом, скоро слышатся и чьи-то спешно приближающиеся шаги. А в проясняющимся сознании приходит понимание, кому они принадлежат. А спустя еще несколько мгновений и осознание охватывающей все тело мокрой прохлады…

— Тоширо!.. Тоширо!..

Немного переведя взгляд, становится заметно, по всей видимости, лишь сейчас добравшуюся сюда спутницу…

— Какое же счастье, что ты успел!!!

«Ус-пел?..»

Проследив за направленным к рыдающей девушке взглядом Маеми, а затем попытавшись осмыслить услышанное, начинают припоминаться прошлые события…

«Вот, значит, как»…

— Так я… все же успел?..

— Угу! В самый последний момент! А я так испугалась! На миг даже показалось, что вы оба… (помотав головой) М-м, нет. Главное, что все кончилось хорошо!

— Вот как…

В то же время наблюдая за, наверное, вполне соответствующим произошедшему состоянием девушки, не похоже, чтобы она хоть как-то реагировала на происходящее…

— Эй. Я… понимаю, что ты, наверно, испугалась. Но все обошлось. Поэтому не могла бы ты с меня слезть?.. Эй. Слышишь?

(притихнув) — Эм-м… Мне кажется, она вряд ли сейчас вообще обратит на нас внимание.

— Как бы то ни было, если останемся тут, то можем простыть. Эй. Слезь с меня…

В этот момент плач девушки, кажется, становится немного громче…

— Маеми, можешь ее с меня забрать?

(неуверенно) — Эм… Мне кажется, это будет не очень правильно. Ты же ведь видишь, в каком она состоянии. Может, все же стоит сперва попытаться ее успокоить?

«А действительно. Никогда не видел, чтобы кто-то в подобном возрасте так плакал. Да и в принципе не видел. На вид она схожего с нами возраста. Но сейчас скорее напоминает обычного напуганного ребенка. Хотя в подобной ситуации это, наверно, нормально? Впрочем»…

— Хорошо, потом попробуешь ее успокоить.

(удивленно) — А?

— Как я уже сказал, мы рискуем простыть. А для меня это крайне нежелательно. Как, впрочем, и для нее. Поэтому, чтобы она не промокла, я и прошу тебя помочь.

(растерянно) — Тоширо… Неужели тебя даже сейчас заботит только это?

— Да. Так ты поможешь?

— …

Не став долго дожидаться ответа, Тоширо берется за плечи плачущей девушки…

— Эй, слезь. Иначе мне придется тебя с себя столкнуть.

(взволнованно) — Тоширо!..

Но не успевает Маеми продолжить, как вдруг вскрикнув и резко вогнав руки Тоширо за спину, девушка прижимается к груди. Однако же в следующий момент снова ухватив ее за плечи, Тоширо силой пытается оттянуть девушку от себя…

Вот уже ощущается, как кончики ее пальцев выпустили рубашку из своей хватки…

И вот уже спустя мгновение оказавшись приподнятой и начав кричать, девушка отчаянно тянется обратно…

И вот уже собравшись сбросить ее с себя, внезапно возникает мысль: «Не хочу». И внезапно замерев, словно остановимый этой странной, невесть от куда взявшейся мыслью, скоро начинает слышаться нечто знакомое. Будто звучавшее еще совсем недавно…

«Что? Снова он? Но ведь я сейчас не ощущаю того странного чувства, а значит, не должен… Так почему я его слышу? Почему этот вой снова появился? И почему его источник сейчас как будто… прямо надо мной?..

Неужели так звучит ее плач? Нет. Крик? Но почему он так похож на тот вой, что привел меня к ней во сне? И… реальности?.. А что страннее… почему лишь только его услышав, я начал думать о том, чтобы он скорее исчез? Но… как? Как мне его остановить?»

И хоть нет совершенно ни одной мысли, как стоит поступить, удерживающая девушку хватка начинает ослабевать. А в следующий момент вовсе позволяет вырваться. И только девушка вновь крепко прижимается к груди, как ее крик, а вместе с ним, кажется, и вой, начинают утихать…

«Так нужно было всего лишь дать ей снова к себе прижаться?.. Но хоть она больше и не кричит, кажется, что вой все еще до конца не утих. Как будто все еще эхом отзывается в ее плаче. И кажется, будто медленно нарастает. Неужели совсем скоро он снова станет прежним? Или же… даже еще сильнее?..»

«Не хочу»…

«Но я же ведь ее уже отпустил. А больше нет ничего, что я могу сделать. Похоже, мне этого не предотвратить»…

«Не хочу»…

«Почему я все еще об этом думаю? Почему кажется, что я ошибаюсь? Почему кажется, что я все же могу сделать что-то еще?..»

(воспоминание) — Может, все же стоит сперва попытаться ее успокоить?

«Успокоить… Но я же ведь никогда этого не делал. Даже если и попробую что-то сказать, вряд ли мои слова смогут на нее повлиять. Не говоря уже о том, что я даже не имею представления, что в подобной ситуации стоит говорить. А даже если бы и знал… Почему-то кажется, что слова здесь вообще будут бесполезны. Но тогда что? Что сможет ее успокоить?..»

В какой-то момент внимание привлекают все еще замершие на месте руки…

«Может ли быть что… Но ведь, насколько помню, герои хорошо друг друга знали. А мы с ней… даже если когда-то и виделись… — абсолютно чужие. Может ли в таком случае этот способ сработать? Не знаю. Но вой уже почти заглушил ее плач. Да и выбирать мне больше не из чего. Наверно, это единственное, на что я способен»…

В тот же момент сдвинувшись с места, словно обретя новую цель, ладони вскоре ложатся на ткань платья. Сквозь чьи многочисленные прорези в пальцы вонзается холод…

«Ее кожа, такая холодная… Кажется, даже гораздо холоднее этой лужи. Почему она такая холодная? Такая же, как… во сне… Нет, очевидно, что мне так только кажется. Ведь будь это так, то девушка навряд ли была бы сейчас жива.

Однако ее температура действительно слишком низкая. Вероятно, даже опасно. Ее необходимо как можно скорее согреть, а лучше незамедлительно отвести в больницу. Вот только она не успокаивается. А вой все так же нарастает. И пока это не изменится… Видимо, сейчас возможно сделать лишь единственное»…

В то же мгновение словно отозвавшись течению мысли напряжением в мышцах, девушка прижимается еще сильнее. Еще ближе к груди, тут же ощутившей впивающийся, будто стремящийся достигнуть самых ее глубин острый, словно обжигающий хлад. Что в мгновение кажется, высосал из тела почти все тепло. Остатки которого словно вступили в неравную, отдающуюся дрожью схватку…

«Невероятно холодная. Аж сразу бросило в дрожь. Непонятно, почему она сама… Нет. Неважно. Сейчас главное — хоть немного ее согреть. Сейчас… я на это способен».

В тот же миг, кажется уже почти исчезнувшее в теле тепло будто обретя силу начинает стремительно нарастать, словно поглощая исходящий от девушки холод. Что в какой-то момент будто исчерпав свою силу, начинает отзываться в груди лишь слабой, угасающей прохладой…

«Что? Дрожь вдруг прекратилась. Да и девушка… кажется, стала заметно теплее. Но ведь не прошло и минуты. Разве этого времени достаточно?..»

Немного подождав, становится очевидно, что прохлада действительно постепенно уступает место наступающему теплу…

«Не знаю как, но она точно становится теплее. Хотя, может быть, это я просто привыкаю к ее холоду?.. Но как бы то ни было, кажется, вой начинает утихать. И плач тоже. Похоже, она, наконец, успокаивается. Хорошо. Подожду, пока перестанет плакать, а потом»…

***

Внезапно от мыслей отвлекает неожиданно появившаяся Маеми. Что присев рядом с, почему-то, грустным обликом, начинает медленно, наверное, даже нежно, поглаживать девушку по голове…

— Как же долго… Как же невыносимо тебе было…

— Похоже, у меня получилось ее успокоить.

— Да… Ты все же смог ее спасти… (слегка улыбнувшись) Спасибо.

— Значит, теперь все будет в порядке?

— Надеюсь…

Продолжая поглаживать девушку, в какой-то момент Маеми роняет светлую блестящую слезу. Которая лишь коснувшись кожи, словно растекается по руке необычным, но почему-то показавшимся знакомым теплом.

— Да. Теперь все будет хорошо. Обязательно.

— Но почему в таком случае ты не выглядишь радостно? И… даже плачешь?

— Разве не очевидно?.. Хотя, наверное, сейчас для тебя так и есть…

— Мне известно, что бывают слезы счастья. Но при этом это заметно и по лицу. Но твое лицо… оно совсем не выражает радости.

— Вот как… (фальшиво улыбнувшись) Наверное, все должно было быть иначе? Но, к сожалению, такова правда. Может, когда все закончится… когда-нибудь и я тоже… тоже смогу… (выдохнув) но не сейчас.

«Какой-то странный ответ. Впрочем, ладно. Похоже, девушка уже успокоилась».

— Эй… Как ты себя чувствуешь?

— …

— Раз тебе уже лучше, давай уже вставать. Нужно быстрее отвести тебя в больницу.

Однако в ответ на обращение, со стороны девушки доносится лишь тихое посапывание…

«Она что… уснула?»

— Надо же…

— Эй. (слабо встряхнув) Проснись…

— Не надо. Она сильно вымотана. Пусть хоть немного отдохнет.

— Но ведь…

— Да. Знаю.

Прекратив гладить мирно посапывающую девушку, аккуратным движением поддев и, кажется, без всяких усилий взяв на руки, Маеми, наконец, дает возможность подняться…

— Что ж. Я так понимаю, быть здесь больше незачем?

— …

Судя хоть и по какому-то печальному, но уже утратившему былую взволнованность облику не сводящей взгляда с девушки спутницы, вероятно, так и есть…

— У тебя есть с собой телефон? Думаю, нам стоит вызвать такси.

— Идем.

Развернувшись, Маеми направляется к противоположной стороне моста…

«Хм-м… Хотя, за все это время я не видел у нее ничего подобного. Возможно, что она тоже без мобильного. В таком случае, вероятно, придется дойти до пристани. А оттуда уже вызвать транспорт».

Присоединившись к уже успевшей отойти спутнице и уже собираясь обсудить план будущих действий, со стороны внезапно начинают доноситься слабые стоны. Обернувшись на которые, становится заметен страдающий облик словно наблюдающей кошмары девушки…

(мягко) — Не волнуйся… Все хорошо… Прошу, позволь мне тоже стать им для тебя.

В ответ доносятся лишь нарастающие стоны…

(выдохнув) — Тоширо. (приостановившись) Возьми ее к себе.

— Я весь мокрый. А учитывая, что она вполне возможно…

— Просто сделай, как я говорю.

— Но ведь…

— Ей это необходимо!

Несмотря на очевидную неразумность просьбы Маеми, но все же осознавая ее серьезность, Тоширо подчиняется. И только девушка оказывается на руках, как ее стоны тут же начинают утихать…

«А?.. Она вдруг успокаивается?..»

Несколько раз легонько погладив вновь успокоившуюся девушку по голове и стерев с щеки успевшие появиться слезы, Маеми мягко улыбнулась. Однако, почему-то не удалось прочесть в ней и толики присущей улыбкам радости…

— Так значит, это еще одна твоя способность?

— М?

— Ты же ведь именно поэтому и попросила меня ее взять?

— Ну… Не скажу, что это моя способность.

— Но ты же ведь знала, что она успокоится? Это разве не то, о чем ты рассказывала?

— Нет. Не совсем. (вздохнув) Впрочем. Наверное, ты прав. Да. Можешь считать это частью моей способности.

— Вот как? Знаешь, у тебя довольно полезный дар.

— Так думаешь?

— Так ведь это же он привел нас сюда. Если бы не он, то она скорее всего бы погибла. Я бы даже сказал, что ее спасла именно ты.

На мгновение Маеми показалась удивленной, но затем обрела еще более безрадостные черты…

— Ты ошибаешься.

— Почему? Это же ведь очевидно.

— Хоть я нас сюда и привела… без тебя я бы не смогла ничего сделать. Даже окажись хоть рядом с ней… Не смогла бы.

— Звучит так, будто ты намеренно отрицаешь правду.

— Может, в твоей реальности это так и выглядит. Но в моей… (выдохнув) Ладно. Нам пора возвращаться.

— Куда?

— К ним…

«К ним? "

— Мне кажется, что сейчас для этого не лучшее время.

(приостановившись) — М?

— Ты же ведь сама видишь ее состояние. Очевидно же, что сейчас возвращаться к ним просто неразумно.

(задумавшись) — Хм-м… Наверное, ты прав. Да и повидавшись с тобой, она… Что ж. Время еще есть. Ладно. Наверное, так даже будет лучше. Ну а до того момента…

— Тебе в этой части города известна поблизости какая-нибудь больница?

— В этом нет необходимости.

— В каком…

***

Не успевает Тоширо продолжить, как недавно появившееся впереди свечение вдруг свернув на мост, отвлекает ударившим в глаза ярким лучом автомобильных фар. А затем в их свечении становится заметен и сам темно-каштановый автомобиль…

— О, Тоширо! А это случайно не машина Джуничи? Как нам повезло!

— Нет, вряд ли это он.

«Впрочем, возможно, что водитель согласится нам помочь?»

Будучи полностью уверенным в том, что водитель приближающегося автомобиля их видит, не сходя с его пути Тоширо направляется навстречу. И скоро, как и ожидалось, из остановившейся в нескольких метрах машины выходит размываемая хоть и ближним, но все же слепящим взгляд светом, фигура.

(взволнованно) — Тоширо! Маеми! Вот вы где!

«Что? Так это все же он?..»

— Это и правда вы! Джуничи! Как же нам повезло!

— А кто это… Что случилось?

(идя к машине) — Потом расскажу. Сейчас нужна твоя помощь.

(растерянно) — А-а. Да. Конечно!

Подойдя к машине и взглянув через стекло, не заметно, чтобы внутри был кто-то еще.

— Надо отвезти ее в больницу.

— Л-ладно! (открыв заднюю дверь) Давай помогу… Тоширо, твоя одежда… Да что же случилось?!

— Со мной все в порядке. Просто промок.

— Просто?..

— Придержи двери.

— А-а, л-ладно…

Аккуратно уложив девушку на заднее сидение, но обратив внимание на вновь прозвучавший стон заняв место рядом, Тоширо усаживает ее, прислонив к себе. И уже вскоре Джуничи, вместе с Маеми вернувшись в машину, повернув ключ зажигания, разворачивает ее назад. А вскоре свернув на спускающуюся к гавани дорогу, автомобиль направляется в сторону гораздо менее освещенной, по сравнению с виднеющимися вдали, части города…

— Ну и ну… Только обрадовался, что наконец вас догнал, а тут такое.

— А-а, не волнуйтесь! С ней все хорошо! Она просто спит!

— А? Но Тоширо же сказал, что девушке необходимо в больницу.

— Он, наверное, просто через чур волнуется. Уверена, ехать туда нет необходимости!

— Есть. У нее слишком низкая температура. И только там ей смогут оказать всю необходимую помощь.

— М?

Обернувшись, Маеми кратко прикладывает руку ко лбу девушки, а затем и Тоширо…

— М-м… Да все вроде нормально. Если у кого и проблемы с температурой, то уж скорее у тебя.

— Сейчас, наверно, так и есть. Но когда я прижал ее к себе, то ощутил от ее тела очень сильный холод. Я бы даже сказал, несовместимый с жизнью.

— Уж глупости-то не говори!

— Да, звучит действительно странно. Но это правда. Сам не знаю, как объяснить. Поэтому-то и необходимо доставить девушку в больницу.

— Ну уж Тоширо о таких вещах лгать не станет. Но боюсь, до ближайшей известной мне больницы довольно далеко. Так что…

***

Вынув из кармана телефон, Джуничи начинает куда-то звонить…

— Алло. Родная… Да, Хана была права. Да и ты тоже… Да. Встретил на мосту. И вместе с ними оказалась какая-то девушка. Которой, похоже, нужна помощь… Подробностей не знаю, но в общем, мы сейчас едем в больницу. Так что нас не ждите… Пока еще не знаю… Да, я тоже… Тоже жаль, что так вышло. Я, конечно, постараюсь вернуться пораньше, но боюсь, к тому времени уже все совсем остынет…

Да, лучше вернемся туда как-нибудь еще. Можно даже завтра! Угу. (кратко посмеявшись) Ну да, знаю. Впрочем, это же не повод обязательно ехать домой? Но, думаю, она вымотается гораздо раньше, и к тому времени уже отдохнет… Да, тогда лучше на такси. Угу. В таком случае как закончу, сразу поеду домой… Да, хорошо! Целую! И Ханочку за меня тоже поцелуй! (кратко посмеявшись) Хорошо. Обязательно!

Завершив разговор и как-то тяжело выдохнув, Джуничи возвращает телефон обратно в карман…

(виновато) — Простите.

— А?

— Из-за нас же… похоже… ваш ужин сорвался.

— А-а, да ничего. Все же не последний!.. Хотя, конечно, вы могли бы что-то и сказать, а не молча сбежать!

(склонив голову) — У, угу… Простите…

— Ну да ладно. Видимо, это все же было не просто так… Так, что все же произошло? Кто эта девушка? И… Тоширо, где ты так вымок?

— Упал в лужу.

— Упал? Просто упал?

— Да.

— Нет! Тоширо, он… он ее спас!

— Спас?

— Он в самый последний момент оттащил ее от обрыва! Тогда-то и промок!

(удивленно) — Оттащил от… обрыва? И как же она там оказалась?!

(растерянно) — Ну-у, это…

— По всей видимости, собиралась спрыгнуть.

(удивленно) — Да ты что?! Она что… специально? Так она… пыталась себя…

— Да. Скорее всего.

— Ну и ну… Вот оно как. Так значит, ты и правда ее спас?

— Видимо, что так.

— Ну и ну… Она же ведь еще так молода. Наверное, даже младше вас. И уже решилась на такой шаг? Невероятно…

— Но как бы то ни было, Тоширо успел это предотвратить! И это главное!

— Мда. И не поспоришь… Так значит, Юи все же была права…

— М? Насчет чего?

— Ну, она… Когда вы с Тоширо убежали, Юи сказала, что у нее какое-то нехорошее предчувствие. Собственно, она же и попросила меня последовать за вами. И как выяснилось, не зря.

— Вот как?

— Так у твоей жены тоже есть такой дар?

— А? Дар?

— Предчувствовать беду.

— А-а. Ну, я бы не назвал это даром. Хотя, иногда бывает, что вроде бы все и хорошо, а Юи будто без причины начинает волноваться. И что удивительно, впоследствии довольно часто оказывается права.

— Вот, значит, как?

— Да-а. Вот такая необычная моя Юи! Конечно, это чаще всего касается всяких мелочей, навроде забытых кем-то вещей или же заторов на дороге. Эх, уже и не помню, сколько раз ее предчувствие спасало меня от многочасовых пробок. Так что, наверное, это можно назвать и даром.

— Понятно.

— И я так понимаю, что вы тоже сбежали не просто так? Верно?

— Угу…

— Тоже, значит, предчувствие?

— Угу…

— Ну и ну. Удивительно, как все сложилось… Будто и правда было лишь ради этого момента…

«Вот как. Значит, кроме эмоциональной составляющей, чувства еще и способны ограждать от бед. Весьма необычно. И очередное подтверждение, что подобное в манге и аниме не всегда выдумка…

Значит, и я тоже когда-то мог обладать таким даром? Впрочем, судя по всему, это довольно большая редкость даже среди обычных людей. Так что вряд ли кто-то вроде меня мог быть наделен чем-то подобным. А даже если и был, то все равно — уже не верну»…

— Джуничи, как скоро до больницы?

— Хм… Если дальше не возникнет никаких проблем, то, думаю, в течении получаса доберемся.

— М? Неужели вы правда собираетесь ее там оставить?

— Ну да. Ведь только там ей и помогут.

— Но ведь… ее нельзя сейчас оставлять! Если отвезем ее в больницу, то… (подавленно) кто тогда с ней останется?

— Доктора.

— Я же не об этом, Тоширо!

— А о чем?

— Хм-м… Знаешь, а возможно, ты права. Если оставим девушку там, и когда она проснется, то вполне возможно, вряд ли долго там пробудет. И если она действительно собиралась сделать то самое…

— Вот и я том же! Ее просто нельзя оставлять одну! Кто-то обязательно должен остаться рядом!

— Н-наверное, ты права. Однако, как только отвезем ее в больницу, вряд ли кому-то из нас позволят остаться. И не уверен, что даже ваша история сможет на это как-то повлиять.

— А потому нужно, чтобы хотя бы на сегодня ее кто-то приютил!

— М-м. В таком случае, наверно, это будет правильнее всего.

(обернувшись сюда) — А лучше… если она останется с тобой!

«Со мной?»

(удивленно) — С Тоширо?

— Угу! Уверена, ей лучше всего будет остаться именно рядом с ним!

— Почему?

— А разве не очевидно?! Ты что, уже забыл?

— О чем ты?

(выдохнув) — О том, что ей спокойно только рядом с тобой!

«А, так она имеет в виду те стоны?»

— Не думаю, что мое присутствие имеет какое-то значение. К тому же, независимо от этого ей в любом случае необходим медицинский осмотр.

— Тоширо, знаешь… Исходя из вашей истории, вполне возможно, что в этом нет необходимости. Сейчас в больнице вряд ли найдется узкий специалист, а значит, девушке так или иначе придется остаться там до утра.

— Но какие-то врачи там все равно есть. Думаю, они смогут хотя бы измерить ее температуру.

— Так так-то это можешь сделать даже ты. Но мне кажется, что в этом тоже нет острой нужды.

— А? Почему?

— Ну… Ты же ведь еще сегодня так и не отдохнул. А судя по описанному тобой ощущению, складывается впечатление, что оно вполне может быть… ну, ты понимаешь.

«А об этом я как-то и не подумал. За сегодня столько произошло, что уже и сам не знаю, что из этого было лишь галлюцинацией. А учитывая то, каким ощущался тот холод»…

— Вероятно, ты прав. В таком случае, видимо, в больнице действительно нет особой необходимости. Во всяком случае, пока.

— Тогда едем к тебе!

— Но на счет этого… Думаю, что ей лучше остаться с тобой. Или с Джуничи.

— М? Почему?

— Потому что вы точно сможете о ней позаботиться.

— Ты опять о своем?! Неужели так и не понял?!

— Маеми, пойми, даже если это действительно так, ей может быть опасно со мной оставаться. Во всяком случае, сегодня уж точно.

(удивленно) — А? Опасно? Почему?

— … Дело в том, что я сегодня с самого утра вижу, слышу и, как оказалось, уже даже ощущаю различные галлюцинации.

— Галлюцинации?

— Да. Видимо, результат от переутомления. Думаю, после того, как хорошо высплюсь, все это пройдет. Но до того времени, велика вероятность, что в какой-то момент очередную из них я не смогу отличить от реальности. И если это произойдет, вполне возможно, что я могу причинить девушке вред.

(задумчиво) — Эм… Вот как. А я даже и не подозревала.

— Тогда… Маеми, покажешь, где живешь?

(удивленно) — А?

— У нас с семьей на утро запланирована поездка, которую дочка очень ждет. (виновато) И я бы не хотел жертвовать еще и ей. Поэтому остаешься только ты.

— Я? Ну, я… я тоже рано утром уйду из дома. Навестить свою подругу. И, к сожалению, взять ее с собой тоже не смогу. Да и не уверена, что к тому времени она проснется. Но и оставлять ее одну тоже нельзя!

— Вот как. В таком случае вижу лишь два варианта: Либо мы отвозим девушку в больницу, либо же… Тоширо, я, конечно, понимаю твои опасения, но раз уж ты до сих пор отдаешь себе отчет в происходящем, то не думаю, что они оправдаются. Да и к тому же, предположу, что у тебя единственного на завтра ничего особо не запланировано. (кратко посмеявшись) Разве кроме крепкого сна!

— То есть ты все же хочешь, чтобы я взял ее к себе?

— Я считаю это наиболее разумным. К тому же раз ее спас именно ты, то и поговорить с ней будет проще именно тебе.

— Проще… именно мне?

— Верно. Ведь будь я на ее месте, то мне бы было спокойней увидеть именно своего спасителя, а не какого-то незнакомца.

— Вот-вот! Я тоже считаю, что ей будет спокойнее очнуться рядом со спасителем! А это самое главное!

— А какая разница? Я же, по сути, такой же незнакомец.

— Ну-у, знаешь, как бы выразиться?.. Раз ты ее спаситель, то уже этим фактом вызовешь какое-никакое доверие с ее стороны. Ну или, как минимум, заинтересованность. Ведь согласись, желание узнать причину такого поступка вполне логично. А кто сможет удовлетворить его лучше, чем сам спаситель?

— М-м. Наверно, в чем-то ты прав… Конечно, я могу взять ее к себе. Но что, если мое состояние не изменится? Все же со мной такое впервые. Нельзя быть уверенным, что сон все это решит.

— Ну да…

— Не волнуйся, Тоширо! Все будет хорошо! Да и к тому же вы же будете не одни! (решительно) Вместе с вами обязательно буду я!

— А?

— Завтра, после того как навещу подругу, я сразу приду к тебе! (неуверенно) Ну… Если ты не будешь против. (обернувшись к девушке) И вместе мы обязательно о ней позаботимся!

— Хм-м…

— М? что-то не так?

— Нет. Просто не… впрочем, ничего. Ладно. Раз вы считаете, что девушке лучше остаться со мной, чем в больнице, то в таком случае не вижу причин отказывать.

(с надеждой) — Так ты согласен взять ее к себе?!

— Да. Во всяком случае… на какое-то время.

(радостно) — Так это же замечательно!

— И правда. Что ж. Тогда едем к тебе?

— Да.

— Принято! Маршрут перестроен!

***

Почти сразу свернув с трассы на узкую улочку и проехав вдоль нескольких длинных и высоких, располагающихся за не менее длинным и высоким бетонным забором строений, машина вскоре выезжает из промышленного района в первый жилой квартал…

А следом за ним следуют еще более яркие по сравнению с прошлым разом, но все же уже менее оживленные улицы ночного города…

И как только перед глазами начинает проноситься яркое разноцветное мельтешение, кажется, слабо промычав и будто стремясь скрыться от пробивающегося в салон свечения, девушка прячет лицо, уткнувшись носиком в плечо…

«Что она делает?..»

— Уже просыпаешься?

Но будто совсем не обратив на вопрос внимания, то и дело жмурясь от все еще временами падающего света, девушка лишь жмется еще сильнее, трясь о плече подобно слепому, ищущему укрытие котенку…

— Эй… Что ты делаешь?

— Видимо, пытается спрятаться?

— А?

Обернувшись к Джуничи, на мгновение становится заметно и обращенный в сторону девушки немой и, кажется, снова тот же печальный взгляд Маеми…

— Разве она сейчас тебе никого не напоминает?

— А кого она должна напоминать?

— Ну-у, например, мою дочурку?

— Не понимаю.

(выдохнув) — Да ладно?! Неужели ты забыл?! Она же тоже часто так делала, когда спала!

— А-а. Вот ты о чем. Но мне казалось, что так делают только маленькие дети.

— Глупости! Это присуще всем! Просто с возрастом становится менее явным.

— Вот как? Не знал.

Снова переведя внимание к все еще трущейся и, кажется, уже пытающейся забиться в пространство между рукой и спинкой сидения девушке, теперь ее поведение начинает обретать смысл…

«А ведь действительно. Она сейчас ведет себя прямо как его дочь. Сразу даже как-то и не заметил. Но оно и неудивительно, ведь раньше я только наблюдал за этим со стороны. А сейчас впервые сам с этим столкнулся… Кажется, тогда это тоже происходило в довольно позднее время. И тогда же она так же терлась о Юи. И тогда же… Так вот оно что»…

Повторяя запомнившиеся движения Юи, придерживая девушку, одновременно с тем Тоширо отсаживается в сторону. И только та начав жмуриться, замычав подалась следом за внезапно исчезнувшим укрытием, как направляемая аккуратным движением, вскоре оказавшись на его коленях, успокаивается…

— О! У тебя получилось!

— Похоже на то… Так она всего лишь пыталась укрыться от света?

— Разве это было не очевидно?

— На самом деле не очень.

— Серьезно?

— Просто… для этого было достаточно только лишь пригнуться.

— Ага! А ты сам-то пробовал? Это же тебе не минивэн!

— Да, понимаю. Я говорил не о девушке.

— А-а. О Ханочке, что ли?

— Да. На самом деле я всегда считал ее поведение чем-то… вроде проявления чувств. Все же, насколько мне известно, дети склонны тянуться к своим родителям.

(удивленно) — О-о, а ты, оказывается, об этом довольно осведомлен.

— Не то чтобы я много об этом знаю. Видел в аниме. Да и читал в какой-то из книг.

— Вот оно что.

— Потому-то я и не предполагал, что все окажется настолько просто.

— Ну-у, думаю, что в каком-то смысле ты все же прав. Ведь даже если Хане всего-то достаточно пригнуться, она всегда тянется к кому-то из нас. В основном, конечно, к Юи. Но это лишь когда мы в пути. По-другому тут и быть не может.

Но бывает, что дома утром… (кратко посмеявшись) даже если достаточно просто уткнуться лицом в подушку, Ханочка тоже вот так вот ворочается и мычит, пока кто-то из нас не спрячет ее у себя в объятиях.

— Так значит, все же дело не в свете? Она просто хочет, чтобы кто-то из вас был рядом с ней?

— Скорее всего и то, и другое. Ну, знаешь, как ты сам и сказал, без проявления чувств тут явно не обходится. Факт!

— То есть, хочешь сказать, что девушка сейчас тоже… проявляла свои чувства? Ко мне?

— Ну-у, кто знает? Не удивлюсь! Знаешь, порой, когда крепко спит, Юи тоже рядом со мной так себя ведет. Так что… может, таким образом у девушки неосознанно проявилась благодарность за спасение?

— Думаешь, подобное возможно?

— Почему нет? Ведь во сне наши чувства никуда не исчезают. А порой… лишь только там и способны себя проявить.

— Но ведь если она собиралась спрыгнуть, разве это не означает, что она не ждала ничьего спасения? И в таком случае разве не должна испытывать ко мне неприязнь?

— Ну если рассудить логически, то да, так и есть. Вот только нередко чувства противоречат логике. Ты же, наверно, и сам нередко видел подобное в аниме или читал в манге, верно? Да чего уж там. И в реальности тоже.

— Хм… Да, довольно часто.

— Ну вот!

— Так значит, подобное все же не вымысел?

— Думаю, что по большей части это все же правда. Конечно, может так случиться, что проснувшись, девушка на тебя и разозлится. Но также и очень возможно, что это будет расходиться с ее истинными чувствами.

— Вот, значит, как?..

Наблюдая за гладкими, отливающими вьющимися цветными волнами в такт вновь умиротворенному посапыванию чернеными локонами, что с ног до головы укрывают девушку словно шелковым полотном, почему-то кажется, что еще совсем недавно они были какими-то… совсем другими…

«Ее волосы всегда были такими блестящими? Хоть и видел всего лишь несколько раз, но не припомню, чтобы в них мелькал хоть какой-то блеск. А сейчас они как будто светятся падающим на них светом. Никогда не видел, чтобы чьи-то волосы так менялись. Во всяком случае, без вмешательства…

Благодарность, да?.. Неужели подобное действительно возможно? Неужели она действительно хотела, чтобы ее кто-то спас?.. Но если так, то зачем пыталась это сделать? К тому же — уже дважды. И как так вышло, что все эти оба раза рядом с ней оказался именно я? Как такое вообще возможно? Как в этом большом многомиллионном городе я уже несколько раз оказался рядом с ней за мгновение до ее… исчезновения?..

И я бы еще понял, будь она всего лишь моей галлюцинацией. Но она — абсолютно реальна. Так и еще как-то связана с моим прошлым. Так как? Если сложить все воедино, то шанс подобной встречи минимален, а последующей, еще и ровно в тот же день — вовсе невозможен. Но все же… Никогда бы не поверил в возможность подобного, если бы сам не стал этому свидетелем. Но даже при всем при этом, я все равно не понимаю»…

***

Ощутив очередной слабый толчок вперед и обратив внимание на последующее глушение двигателя, становится понятно, что эта остановка — последняя…

— Ну вот и добрались.

— Так значит, Тоширо живет здесь?

— Не совсем. К сожалению, подъехать прямо к его дому довольно проблематично.

— А-а.

(открыв двери) — Потому подождешь меня тут, ладно?

— М?

— Помогу Тоширо донести девушку. А потом подвезу тебя домой.

— В этом нет необходимости. Я ее сам донесу.

— Понятное дело! А двери отпирать как собираешься? Не будешь же укладывать ее на площадке?

— Хм… Как-то об этом не подумал.

— Ну так, не каждый же день приносишь домой спящих красавиц! (посмеявшись) Ладно, давай ключи.

— Сейчас.

Немного поворочавшись, на что кажется, девушка совершенно не обратила никакого внимания, Тоширо протягивает вперед вынутую из заднего кармана небольшую металлическую бирку с одиноким, висящем на краю ключом. Но только Джуничи тянется следом, как неожиданно дернувшись, Маеми забирает ее себе…

(удивленно) — А?

— Я ему помогу!

— Но… Эм, ну ладно. Только надолго не задерживайся.

— Об этом не беспокойтесь! Лучше скорее возвращайтесь к своей семье!

— А? А как же…

— Мой дом еще не близко, и совсем вам не по пути. Потому мне бы не хотелось доставлять вам лишних проблем!

— Да ладно, чего уж там. Не бросать же тебя здесь в такой-то час?

(отрицающе) — У, у. Спасибо, но не стоит! Я лучше поеду на такси. Да и к тому же мне в любом случае нужно пойти с вами.

— А-а, точно… Ты же, кажется, хотела завтра прийти к Тоширо.

— У, угу!

— Что-то вдруг вылетело из головы… Ну что ж, раз ты так решила, настаивать не буду. (обернувшись сюда) В таком случае, думаю, мне идти с вами незачем. Или все же нужна какая помощь?

— Нет. Не нужна.

— Вот как? Ну что ж. Давай хоть помогу тебе ее не разбудить…

И хоть уже давно сложилось впечатление, что девушка погружена в нездорово крепкий сон, который вряд ли так просто что-то сможет прервать, но все же понимая, что в одиночку вытащить ее из машины будет затруднительно, Тоширо отвечает лишь кратким кивком…

И вот, уже скоро при поддержке коллеги вновь оказавшись со «спящей красавицей» на руках и попрощавшись с автором данного прозвища, под звук вновь заведенного двигателя Тоширо с Маеми направляются к узкому, пролегающему между двумя крупными белыми заборами проходу.

Пройдя по которому вдоль излучающих тусклое свечение столбиков к нескольким трех этажным зданиям, приближаются к металлической фасадной лестнице одного из них. И поднявшись на второй этаж, немного пройдя вдоль местами обшарпанной стены, останавливаются у одной из нескольких, частично покрытых ржавчиной дверей…

Глава: 2 ч.10

— Мы пришли?

— Да. Тут я и живу.

Без промедления вставив ключ в дверной замок и уже в следующий момент с прозвучавшим кратким глухим щелчком Маеми отворяет словно ведущую в безграничную пустоту дверь…

— Выключатель с левой стороны.

Немного слепо ощупав в предполагаемом месте, девушка все же находит переключатель. И с очередным щелчком пустота рассеивается исходящим от небольшого, цилиндрической формы потолочного светильника, светом.

Сразу же проследовав внутрь и уложив девушку на прислоненный к кровати диван, Тоширо возвращается к оставшейся у входа Маеми.

(неуверенно) — Э-эм-м…

(протянув ладонь) — Спасибо за помощь.

— М? А-а. (вернув ключ) Да ничего особенного.

— Что ж. До свидания.

Но судя по отсутствию ответа как-то неуверенно заглядывающей в комнату Маеми, кажется, прощаться она не собирается.

— М-м-можно мне войти?

— Ты разве не собиралась вернуться домой?

— Но ведь…

«А. Вот как. Видимо, она хочет остаться, чтобы позаботиться о девушке».

— Я не против, чтобы ты вошла. Но в этом нет особой необходимости. Измерить ей температуру я могу и сам. А больше, вроде как, делать и нечего.

— Но даже если и так…

— Уже довольно поздно, а у тебя ведь есть еще на утро запланированы дела. Не будет ли целесообразнее не задерживаться?

(опустив взгляд) — … Да. Наверное, ты прав.

— Я понимаю, что ты, видимо, беспокоишься. Но нестоит. Раз уж я взял ее к себе, то если потребуется, окажу ей всю необходимую помощь.

— … (выдохнув) Ладно. Тогда доверяю ее тебе. Ты уж постарайся!

— Да. Разумеется.

— Ну, тогда я пойду. А то и правда что-то уже слишком поздно. Не хотелось бы весь день клевать носом. (уходя) Тогда до завтра! (хихикнув) А может, уже и сегодня?

— Да. До встречи.

Неспешно отступая и с улыбкой помахав на прощание рукой, развернувшись, Маеми устремляется к ведущей вниз лестнице. И убедившись в том, что она уже не обернется, Тоширо закрывает дверь. После чего сбросив со спины рюкзак и бросив мокрую, даже кое-где со все еще стекающей водой одежду в стоящую в углу пластиковую корзину, направляется к шкафу. Где вскоре надев новый сухой комплект, возвращается к девушке. Но лишь коснувшись платья, чтобы воспользоваться взятым с соседнего шкафчика термометром, ощущается пропитавшая ткань влага…

«Почему ее одежда такая мокрая?»

Но припомнив, что весь путь до дома девушка провела рядом, становится очевиден и источник этой влаги…

«А, ну да. Она же весь путь чуть ли не жалась ко мне вплотную. Неудивительно, что ткань впитала столько влаги. Нехорошо. В таком случае данные градусника вряд ли будут точными. Не говоря уже о том, что возникнет вероятность простудиться».

Отложив градусник на стоящий рядом кофейный столик, Тоширо снова отправляется к гардеробному шкафу. Где покопавшись среди вещей, достает серую рубашку и черные шорты…

«И они тоже явно не по размеру. Но похоже, что-то еще меньше вряд ли у меня найдется. Впрочем, как временное решение сгодится. Вот только… их еще нужно надеть. Конечно, я бы мог ее и переодеть, но если она в этот момент проснется, то вполне возможно может неверно воспринять происходящее.

А в худшем случае даже и написать заявление. Конечно, учитывая обстоятельства и их свидетелей, скорее всего мне удастся избежать возбуждения дела. Но все же будет целесообразнее предотвратить возможность подобного развития событий. А значит, лучше ее все же разбудить».

И хоть подобное было очевидно с самого начала, все же кажется, что сделать это будет не так уж и просто. Потому предвидя, что обычная попытка, вероятнее всего, снова будет неудачной, достав из заполненного различными таблетками и флакончиками небольшого комодного ящика маленький пузырек, Тоширо направляется к кофейному столику. Где разместив пузырек вместе с вещами, присаживается рядом с девушкой…

(потряхивая о плечо) — Эй. Проснись. Тебе нужно переодеться, иначе можешь заболеть. Ты меня слышишь?.. Эй…

«Как и думал. Бесполезно. Что ж, видимо, все же придется им воспользоваться».

Откупорив крышечку принесенного пузырька и поднеся его горлышко к тихо посапывающему носику, непохоже, чтобы это вызвало ожидаемую реакцию. Да и вообще хоть какую-то…

«Никакой реакции? Странно. Я купил его лишь пару лет назад. Неужели уже выветрился?»

Поднеся горлышко пузырька к носу, и чтобы это проверить, сделав вдох, Тоширо в тот же миг заходится кашлем от пронзившего нос невероятно резкого запаха…

(прокашлявшись) «Не выветрился. Все еще такой же резкий. (глядя на девушку) Но почему тогда она никак не отреагировала? Это действительно очень странно… Хотя, возможно, у нее что-то с обонянием? Тогда вполне объяснимо, почему запах не подействовал. Это все усложняет. Наверно, все же не стоило так скоро отправлять Маеми домой. Но теперь, видимо, придется переодеть ее самому».

Немного помедлив, пытаясь понять, каким образом правильно снимается подобный тип одежды, все же не удается припомнить ничего, что могло бы быть полезным…

«Конечно, его можно попробовать снять, как обычную майку. Но учитывая длину, почему-то кажется, что у подобных вещей все же должны быть какие-то застежки или молнии. Стоит их поискать. Может, с краю? Или со спины?»

И начав осматривать истлевший и испещренный множественными, словно обугленными червоточинами наряд, становится очевидно, что его ткань уже чрезвычайно изношена…

«Что с ее одеждой? Столько рваных дыр и все… одинаковые. Такого я еще никогда не видел. Это какой-то особый стиль моды?.. А что с тканью? Она не просто изношена, а как будто… даже не могу и предположить, что это такое. Кажется, местами еще очень тускло проявляется часть какого-то цветного рисунка. Видимо, раньше платье было ярким и разноцветным. Но сейчас почти все окрашено лишь единственным, даже не отражающим света цветом»…

Но задуматься о том, почему девушка оказалась в столь плачевном состоянии наряде не удается. Так как в какой-то момент внимание цепляется за проглядывающуюся на основании прикрытого тканью запястья частичку запекшейся крови. И немедля отодвинув ткань, в тот же момент взору предстают покрытые кровавыми подтеками раны…

«Ее руки… Почему они так изранены? К тому же, судя по всему, местами раны еще довольно свежие. Впрочем, нужно скорее их обработать»…

Вскоре подготовив все необходимое и кое-как промыв раны водой, а затем обеззаразив антисептиком, Тоширо начинает аккуратно накладывать пластыри. Один за другим…

«Так много… Где она могла так исцарапаться? Конечно, она могла где-то упасть. Вот только на ладонях нет ни одной царапины. Не могу даже и предположить, каким образом это могло произойти. Впрочем, куда важнее, чтобы мои действия оказались своевременны…

Что ж. Это была последняя. Все же бинты не понадобились. Хорошо, что пластыря хватило. Думаю, на время этого будет достаточно. Теперь же»…

Отложив оставшийся пластырь в сторону и вернувшись к осмотру платья, найти какие-либо скрепляющие части не удается. Предполагая, что они находятся сзади, немного повернув девушку, в районе плеч удается заметить короткую молнию…

«Видимо, это оно. И уже расстегнута? Похоже на обычную молнию, вот только совсем не вижу бегунка. Видимо, в этом вся причина. А возможно, в женской одежде их конструкция отличается? Но как бы то ни было, она довольно короткая, а значит, снять платье возможно лишь одним способом»…

Понимая, что вероятнее всего, платья, как большинство любой другой одежды снимаются через верх, но обратив внимание на то, что в таком случае придется также поднимать и руки девушки, что в данной ситуации будет довольно проблематично, Тоширо решает действовать иначе.

И взявшись за края предплечий, начинает стягивать. Но только платье начинает оголять грудь, как внимание привлекают несколько оголившихся вместе с ней странных черных пятнышек. Лишь на мгновение замерев, но не понимая, с чего обычные родинки вдруг показались странными, Тоширо продолжает дальше.Но уже затем наблюдая, как по мере движения пятнышек становится все больше… Настолько, что в какой-то момент словно сливаясь воедино, поражают взгляд обнажившимся почти на всем теле черным пятном, все становится очевидно…

«Нет… Это… это совсем не родинки. Очень похоже на… Неужели все это следы от игл? Еще и так много. И живот, и бока… Даже спина… Почти вся кожа — один сплошной синяк, каких я еще никогда не видел. Что же с ней все же произошло?

Конечно, вполне вероятно, что в этом была какая-то необходимость. Но мне не известно ни одной болезни, где была бы потребность в подобном лечении. Или же она… нет, вряд ли. Как бы то ни было, неестественно черный цвет явно ничего хорошего ее здоровью не сулит. А может, даже и жизни. Ей срочно необходим врач».

Сорвавшись с места к висящему рядом с дверью телефону и набрав номер скорой помощи, сквозь доносящиеся гудки Тоширо мысленно готовится к возможным вопросам диспетчера. Чей голос так до сих пор и не отозвался.

Предположив, что линия перегружена, и решив перезвонить чуть позже, вернувшись к девушке, Тоширо продолжает начатое. И вскоре переодев в рубашку и шорты, что, как и ожидалось, оказались заметно на несколько размеров больше, а также обратив внимание на пропитавшийся влагой диван, укладывает ее на кровать…

«Хорошо. Теперь она хотя бы в сухом. Теперь же осталось лишь вызвать скорую. Думаю, линия уже должна была освободиться».

Но вернувшись к телефону и повторно набрав номер, с обратного конца доносятся лишь долгие монотонные гудки…

«До сих пор перегружена? Что ж, тогда придется позвонить Джуничи».

Однако и на этот раз на другой стороне также стоит все та же гудящая тишина…

«И к нему тоже не дозвониться? Странно… Неужели где-то произошла какая-то авария? Если так, то это может затянуться и на часы… (взглянув на телефон) Хотя я уже давно им не пользовался. Может, он уже просто вышел из строя? Это плохо. Другой возможности вызвать скорую у меня нет. Значит, придется обратиться к ним».

Повесив трубку и незамедлительно направившись к выходу, уже взявшись за ручку двери внимание внезапно привлекает вдруг донесшийся со стороны девушки стон. Но понимая, что задерживаться нельзя, выйдя за дверь и направившись к ближайшей, Тоширо жмет на расположенную рядом кнопку.

Но хоть из-за двери донесся явный глухой звон… никто так и не открыл. И понимая, что даже в такое позднее время не все обязательно могут быть дома, Тоширо направляется к следующей двери. Но и там также никто не открыл. Даже не отозвался. Как и в прочих других…

«И здесь тоже?..»

(постучав в дверь) — Здравствуйте. Это ваш сосед. Простите, что беспокою так поздно, но мне нужна помощь. Похоже, что мой телефон сломался, а мне срочно нужно вызвать скорую. Прошу, позвольте позвонить с вашего…

Но судя по отсутствию за той стороной даже намека на движение, видимо, все было впустую. А учитывая, что это уже седьмая, будто совершенно безлюдная квартира, подобное явление начинает вызывать вопросы.

И хоть мысли все больше озадачивает единственный, наиболее логичный, все же решив не останавливаться, Тоширо следует дальше… Затем дальше… А пройдя последнюю на этаже аналогичную дверь, поднимается этажом выше. Где за очередной запертой дверью его встречает лишь очередной глухой звон…

«И здесь тоже… Все как будто исчезли. Но подобное невозможно. Видимо, просто так совпало. Без сомнений, в одной из квартир мне все же откроют. Вот только неизвестно в какой. Таким темпом на обход всех квартир у меня уйдет несколько часов. А время уходит. Нужно действовать быстрее»…

Зная лишь единственный доступный в данный момент способ и полностью осознавая его последствия, Тоширо стремительно отправляется вдоль десятка дверей, за которыми то и дело доносятся глухие звонки…

И вот уже спустя пару минут достигнув конца лестничной площадки, обернувшись в расчете увидеть хоть несколько открывшихся дверей, взгляд наблюдает лишь все такой же неизменный, безжизненный коридор…

«Неужели и на этом этаже тоже совсем никого? Впрочем, остался еще первый»…

Но несмотря на ожидания, все неожиданно повторилось вновь…

«Насколько помню, в нескольких квартирах проживают пожилые люди, которые никуда особо не выходят. Но даже никто из них… Это очень странно… Что ж. Раз скорую не вызвать, значит, остается следующее»…

Направившись к лестнице и уже на нее ступив, вдруг с вскоре донесшимся слабым щелчком слышится тихий скрип. Обернувшись на который, становится заметно человека, вышедшего из одной недавно пройденных дверей. И без промедления привлекши к себе внимание, Тоширо быстро направляется к нему. А по мере приближения, посреди тусклого света становятся различимы черты его, кажется, удивленного лица…

— Здравствуйте. Прошу прощения за беспокойство, но мне нужна помощь.

(растерянно) — А? З-здравствуйте. А вы…

— Я ваш сосед сверху. Дело в том, что мне нужно вызвать скорую помощь, но телефон, кажется, сломался. Скажите, могу ли я позвонить с вашего?

— А-а. Да. Конечно.

Немного замявшись, мужчина передает вынутый из кармана телефон. Но набрав номер и слушая очередные повторяющиеся протяжные гудки, почему-то все больше кажется, что все окажется бессмысленным. А спустя еще пару новых попыток это становится очевидно…

— Никто до сих пор не берет?

— Да.

— Хм-м… Может, какие неполадки на линии?

— Видимо, что так и есть. (вернув телефон) Еще раз прошу прощения за беспокойство.

(развернувшись) «Похоже, придется ее нести. А там, может, удастся»…

— Эй, подождите!.. А что, собственно, у вас случилось? Может, я могу чем помочь?

— Вы разбираетесь в болезнях?

— Ну-у, немного. Может, чем и помогу?

— У меня дома находится девушка. А на ее теле множество черных пятен, похожих на синяки.

(задумчиво) — Черные синяки?

— Да. Почти по всему телу. Вам о подобном известно?

— А-а. К сожалению, нет.

— Вот, как. Еще раз простите за беспокойство.

Поклонившись и обернувшись Тоширо вскоре ступает на лестницу, но тот человек окликает его вновь…

— Эм… Хоть я ничем помочь и не могу, но у меня есть знакомый, доктор. Сейчас, минутку.

Кажется, мужчина вновь достает из кармана телефон и вновь куда-то звонит…

(разочарованно) — А-а. И ему тоже не дозвониться. (убрав телефон) Послушайте, он живет тут недалеко. Думаю, он сможет вам помочь!

— Вы сможете к нему отвести?

— Отвести? Вы что, хотите отнести девушку прямо к нему?

«Как он узнал? Я же ведь об этом ничего не сказал. Впрочем, неважно».

— Да. Других вариантов все равно нет.

— Ну, как бы… Я могу привести его сюда. Все же кажется, нести девушку может быть рискованно.

«Видимо, он все же знает что-то о подобных болезнях. А раз так, думаю, стоит прислушаться».

— Наверно, вы правы.

— Тогда… немного подождете?

— Как долго?

— Точно не скажу, но довольно скоро. Думаю, что-то около получаса.

— Хорошо. Я вас подожду.

— Что ж, тогда быстро соберусь и отправлюсь за ним!

— Моя квартира на втором этаже. Я оставлю дверь для вас приоткрытой.

— А-а, хорошо. Теперь скорее возвращайтесь. И… оставайтесь рядом с ней.

В следующий момент обернувшись, мужчина скрывается за дверью. Видимо, чтобы не терять лишнего времени…

«Но я же ведь еще не успел узнать о сумме… Ладно, сейчас и правда не стоит терять времени. Сделаю это, когда они придут».

***

Последовав совету мужчины, Тоширо направляется обратно домой… Но лишь до двери остается несколько метров, как слух улавливает нечто еле слышное, но нарастающее с каждым шагом. Нечто, что в следующий миг начинает отдаваться словно чем-то давящим… где-то внутри.

И хоть шум совершенно незнаком, почему-то возникает уверенность, что он не предвещает ничего хорошего. А оказавшись у ведущей к его источнику двери, это становится очевидно. Как и то, что этим шумом оказались тяжелые и непрерывные стоны охваченной дрожью девушки…

«Что… случилось? (подойдя к девушке) Вся дрожит. Ей стало хуже?»

Аккуратно коснувшись тыльной стороной ладони ее лба, в то же мгновение руку пронизывает словно колкий хлад. И тут же неожиданно взвыв, девушка вздрогнув хватает воздух перед собой…

«Снова холод?.. Все очень плохо. И что хуже, я совсем не представляю, что с ней происходит… Хоть тот человек и обещал привести доктора... успеет ли он прийти вовремя? А главное, сможет ли ей помочь?..»

В какой-то момент возникает мысль, все же не дожидаясь доктора отнести девушку в больницу. Но в тот же момент в противовес выступает понимание, что это может лишь все усугубить…

«А если не сможет. Сможет ли она… дождаться помощи?.. Что же… что же делать?..»

И совершенно этого не зная, словно оцепенев, лишь растерянно наблюдая за то и дело судорожно хватающейся за воздух девушкой, в какой-то момент начинает ощущаться растущее в груди напряжение. Что вдруг будто импульсом пронесшись по телу согревающим теплом, мгновенно возвращает рассудок…

«Что это сейчас… неважно. Медлить нельзя».

Тут же сорвавшись с места к телефону, Тоширо вновь набирает номер скорой… А потом и своего коллеги, до которого также до сих пор не дозвониться.

«Видимо, все же остается лишь довериться тем людям. А до их прихода… сделаю все, что в моих силах».

Однако наблюдая за неумолимой дрожью под столь же неумолимые стоны, очевидно, что этих «сил» достаточно не на так уж и многое…

«Похоже, что в тот раз мне все же не показалось. Не знаю, что за болезнь способна так сильно и внезапно менять температуру, но ясно одно — сейчас необходимо ее как-то согреть».

Взглянув на дверь и убедившись, что та приоткрыта достаточно заметно, а затем направившись к одному из шкафов, приходится потратить несколько минут, чтобы достать большое и толстое, местами истлевшее одеяло. Что в какой-то момент сорвавшись из рук и ударившись о пол высвобождает плотное облако…

Но быстро преодолев сдавливающий от устремившийся в нос пыли кашель и растянув одеяло насколько возможно, Тоширо притворяет задуманное. Но лишь теплый покров касается мерзнущей девушки, как та, снова внезапно взвыв, начинает брыкаться, вскоре сбросив его с себя. И сколько бы раз не возвращал одеяло назад, в какой-то момент оно снова оказывается на полу…

«Бесполезно. Все же сперва нужно ее как-то успокоить».

Вот только понимая, что какие-либо слова тут совершенно бесполезны, глядя на то и дело хватающую воздух девушку, в голову приходит одна единственная мысль…И не придумав ничего другого, Тоширо хватает ее за руки. Но несмотря на превосходящую силу, как и прежде взвывая и брыкаясь, девушка пытается вырваться из хватки…

— Перестань. Тебе срочно нужно согреться…

«Никакой реакции. И с чего я вдруг решил, что это сработает? Конечно, хоть я ее и обездвижил, но так и мне самому не двинуться. Очевидно, что подобным образом укрыть ее не удастся. Но что еще возможно сделать? Похоже, что остается лишь единственный способ»…

Однако понимая, что подобные меры могут причислиться к насилию, а учитывая скорое прибытие незнакомых людей, что скорее всего так это и расценят, уходит какое-то время, чтобы все обдумать.Но в какой-то момент внимание привлекают ее ладони, что без конца сжимаясь, словно пытаются что-то ухватить. И хоть очевидно, что это лишь непроизвольные лихорадочные движения, но ощущая, как каждый раз перед хваткой девушка пытается вытянуть руки вперед, начинает казаться, что в этих движениях все же есть что-то общее.

А ощущая кажется, уже более сильный холод чем ранее, и понимая, что выбирать особо не из чего, Тоширо все же решает попробовать сделать нечто столь бессмысленное. И подгадав подходящий момент, подставляет ладонь. Что в тот же миг оказавшись на пути маленькой, отчаянно пытающейся ухватить ее холодной ладошки, тут же сплетается с ней единой, словно неразделимой связью. И в тот же миг с пронесшимися по телу мурашками и кажется, мелькнувшим в глазах светлым мельтешением, будто начинает наполняться теплом…

«Что? Она… вдруг потеплела? Еще и так быстро?»

Но не успевает прийти и мысли, что смогла бы объяснить столь странную неожиданность, как еще большей становится осознание стремительно утихающих стонов, так же неожиданно успокоившейся девушки…

«Теперь еще и она… Неужели это… Но ведь она же совсем ни на что не обращает внимания. Я был уверен, что… Впрочем, неважно. Хорошо, что связывать ее все же не придется.

(коснувшись лба девушки) Но вот то, что ее температура снова резко изменилась, действительно странно. Неужели очередная галлюцинация? Если это все же не так, то под этим одеялом ей будет слишком жарко. Может мои ощущения и искажены, но со зрением, вроде бы, проблем еще нет. А значит»…

Взглянув в сторону, вскоре удается найти оставленный на кофейном столике термометр. И аккуратно высвободив ладонь из крепких, словно не желающих расставаться объятий, Тоширо возвращается к тому, что сделать так и не успел…

(вложив прибор) «Так… Вроде держится плотно. Если она будет такой же спокойной, то думаю, проблем быть не должно. А пока жду сигнала»…

***

Взглянув на все еще лежащее на полу одеяло, что, очевидно, не стоит так оставлять, и вскоре сложив, но рассчитывая, что все еще может понадобиться, Тоширо откладывает его на тумбочку. После чего вернувшись к наблюдению за девушкой, в какой-то момент внимание привлекает поблескивающее, образовавшееся под рюкзаком мокрое пятно…

«А-а, точно. Совсем ведь не было на это времени».

Подойдя к рюкзаку и мельком осмотрев, не похоже, чтобы он был сильно испачкан. А значит, нуждается лишь только в сушке. Но перед этим его нужно освободить от прочих вещей.И проникнув вглубь все еще местами источающего водные струйки рюкзака, рука вскоре ухватывает первое, что оказалось на пути.

Альбом, что очевидно уже должен был насквозь вымокнуть. Однако несмотря на это, судя по ощущению, а затем и визуальному облику, до сих пор почему-то сухой…

«Сухой? Но ведь в таких условиях подобное просто невозможно».

Но раскрыв альбом и перелистывая все как одна совершенно сухие страницы, все больше становится ясно, что вода действительно, неведомым образом обошла бумагу стороной…

«Это… очень странно. Впрочем, учитывая, что это уже не первая за сегодня странность, вполне логично, что он лишь кажется сухим. Хотя и не понятно, почему в таком случае все остальные вещи, как и положено, оказались мокрыми»…

Вдруг позади доносится несколько раз запищавший сигнал. И понимая, что сейчас бессмысленно что-то решать, расположив странный альбом на книжной полке в свободном от манги и прочих альбомов месте, Тоширо направляется к девушке…

«Температура в пределах нормы. Хм-м… Конечно, прибор вряд ли может ошибаться. Да и по ощущениям тоже так и есть. Но соответствует ли это действительности? Может, и это тоже мне только кажется?

Хотя, с тех пор она совершенно спокойна. Да и дрожи тоже незаметно. Конечно, хоть это и странно, но все указывает на то, что сейчас с ней все хорошо. Что ж, тогда пока что не буду предпринимать ничего лишнего. Нужно дождаться доктора. Думаю, они уже должны быть на подходе. Стоит подготовиться к их встрече».

Отложив термометр на сложенное на тумбочке одеяло, Тоширо возвращается к оставленному почти на пороге мокрому рюкзаку. Что вскоре освободив от прочих вещей, вешает в ванной. Где также располагает и платье. А вскоре заканчивает вытирать и натекшую на пол воду…

(выдохнув) «Что ж, с этим разобрался. Теперь осталось лишь их дождаться. А пока… (взглянув на холодильник) Хотя для этого уже весьма поздно. Но учитывая происходящее, будет ли такая возможность потом?»

***

Все же решив крайне поздно поужинать, а может, уже и рано позавтракать, Тоширо направляется к стоящему в оборудованном под кухню углу холодильнику. Но уже собираясь поставить вынутую оттуда подложку полуфабриката в микроволновку, позади снова слышится тихий стон…

(обернувшись к девушке) «Ей снова стало хуже? Что ж, похоже, сейчас для этого все же не время»…

Отправив несостоявшуюся трапезу обратно в холодильник и вернувшись к постанывающей девушке, Тоширо касается ее лба…

«Все еще такой же теплый. Не похоже, чтобы что-то изменилось. Но тогда не понятно, почему она снова застонала?..»

Пытаясь предположить, что на этот раз причиняет девушке мучения, в какой-то момент внимание привлекает ее то и дело сжимающая покрывало ладонь. Хоть и очевидно, что это лишь следствие ее болезненного состояния, почему-то возникает мысль, что на самом деле — это и есть его причина.

Но несмотря на то, что подобное даже не укладывается в голове, ведь это просто невозможно, почему-то наперекор этой уверенности существует и другая. Что с каждым мучительным стоном и каждой дрожащей хваткой почему-то становится лишь сильнее…

Что с каждым мгновением словно нашептывает…

способ все исправить…

«Очевидно же, что это бессмысленно. Пусть в прошлый раз это и сработало, но это совершенно не то, что необходимо. И уж тем более не то, что ей поможет. Но хоть это и понятно, я все равно… Почему же несмотря на это, я все равно об этом думаю? Что же это такое? Почему? Почему сам себе противоречу? Не понимаю… Но что, если это все же возможно? Нет. Это просто бессмысленно. Нужно… нужно лишь понять»…

Однако не в силах обуздать совершенно несвойственные собственным, противоречивые мысли, продолжая лишь беспомощно наблюдать за муками девушки… в какой-то момент словно сдавшись, разум уже не в силах осознать, что действительно «бессмысленно».

И повинуясь этому странному шепчущему веянию, присев рядом и тихонько сменив покрывало своей ладонью, что снова словно сплетясь единой неразрывной связью, заключила ладошку девушки в свои объятия, ощущается, как тут же вслед затихшему стону стремительно утихает и ее дрожь. А потом наступает покой. А затем и уверенность…

«Теперь все будет хорошо… И почему только я в этом так уверен? Неужели это из-за моего состояния? Новая стадия? Не думал, что кроме галлюцинаций оно может влиять и на мышление. В таком состоянии я уже вряд ли смогу оказать ей хоть какую-то помощь. Хотя, как только взял ее за руку, те мысли, кажется, сразу исчезли. И если не считать этой странной уверенности, то я, вроде бы, все еще могу трезво оценивать происходящее»…

Однако глядя на вновь мирно посапывающую, словно в момент исцелившуюся девушку, на этот счет все же закрадываются сомнения…

«Я же ведь был уверен в том, что это бессмысленно. Но все равно сделал. И самое странное, что это подействовало. И ведь уже не впервые. Почему же?..

Я был уверен, что ее голос мне лишь мерещился. Но все равно вошел в ту палату.

Был уверен в том, что она лишь моя иллюзия. Но все равно бросился под машину, чтобы не дать ее сбить. Из-за чего чуть было сам не оказался на ее месте.

Был уверен, что не успею добежать раньше, чем она спрыгнет. Но все же… успел…

И самое невероятное, что эти действия совсем мне несвойственны. Но так или иначе очевидный факт в том, что я уже несколько раз поступил наперекор своим мыслям. И уже несколько раз эти мысли оказались ошибочны.

Хотя произошедшего на мосту я толком даже и не помню. Действительно ли я ошибался? Или же может, как это, наверно, часто бывает, она просто в последний момент остановилась, испугавшись сделать последний шаг? Да, тогда это объясняет, почему я успел до нее добраться. Но не объясняет того, почему я этого не помню? Может, причина в той галлюцинации? В том странном… детском голосе? Даже толком и не помню, что он говорил. Впрочем, если постараться»…

Но несмотря на намерения, ничего вспомнить так и не удается. До тех пор, пока не припоминается момент из сна, когда якобы удалось вспомнить далекое, давно утраченное прошлое. И хоть это было всего лишь сном, все же возникает мысль, что тот способ может сработать и тут.

Зажмурясь и погрузившись в тусклую пустоту, вновь думая о произошедшем в тот момент кажется, будто откуда-то эхом начинает доноситься чей-то тихий голос. А прислушавшись, становится понятно, что он принадлежит ребенку. Скорее всего тому самому. Но постоянно обрывающая голос тишина не позволяет в этом убедиться наверняка. Как и разобрать хотя бы одно его слово…

«Похоже, даже так большего мне не вспомнить… Значит, все снова повторилось? Я снова… утратил часть себя. И хоть, судя по всему, это лишь несколько незначительных минут, совершенно не ясно, почему это произошло? И когда произойдет снова?

Впрочем, скорее всего это как-то связано с моим состоянием. А значит, вполне может быть… что и тогда тоже… Думаю, на следующем приеме надо будет об этом рассказать. Возможно, что доктора могли быть правы. Но в таком случае выходит, что их предположение насчет стресса было ошибочно. Видимо, как и то, что подобного произойти больше было не должно. Хотя никаких гарантий они и не давали.

Что ж, как бы там ни было, прием по записи будет только в следующем месяце. Хотя можно попробовать попасть и раньше, но вряд ли в этом есть особая необходимость. Даже если мое предположение все же окажется верным, вряд ли это будет как-то полезно. Ведь утраченное уже все равно — никогда не вернется…

Но все же как-то странно. Если причина в галлюцинации, то почему я до сих пор прекрасно помню ее голос? Ее… желание исчезнуть… И самое странное, что мне кажется, будто я слышал это не впервые. Хотя, вероятно, что это ощущение просто очередная галлюцинация. Ведь ее голос мне всего лишь чудился. С чего я вообще решил, что он принадлежит ей?»

Пытаясь найти ответ на этот вопрос путем сверки уже известного звучания плача и стонов девушки с тем голосом, в какой-то момент внезапно ощущается усталость. Настолько сильная, что лишь моргнув кажется, словно в этот краткий момент прошло неизмеримо значительное время. И только взглянув на черную за окном пустоту удается осознать, что прошел лишь миг…

«Вот как. Похоже, я начинаю засыпать. (взглянув на дверь) А они все еще не пришли. Хотя, наверно, уже прошел час. А может, и больше? А может, и меньше? С этими галлюцинациями уже совсем потерял счет времени.

(взглянув на табло будильника) А, точно. Он же тоже не работает. Но в любом случае нужно их дождаться. Еще пару-тройку бессонных часов, думаю, выдержу. Все же не впервые».

Но несмотря на это, усталость с каждым мгновением лишь нарастает. Причем настолько стремительно, что уже скоро несколько раз поймав себя в полусогнутой над полом позе приходится принять тот факт, что тело уже на пределе. И понимая, что сделано все для того, чтобы те люди нашли нужную дверь, очевидно, что в дальнейшем за ней наблюдении особого смысла нет…

«А если продолжу, то если усну, скорее всего все же упаду. А судя по тому, как крепко она меня держит… Наверно, все же лучше прилечь».

Понимая, что скорее всего в ближайшее время усталость возьмет свое и учитывая, как в обществе могут отнестись к спящим на одной постели незнакомцам… к тому же, когда тело одного из них почти все в синяках… на ум приходит единственно верное решение.

И уже было поднявшись, собираясь оставить девушку и отправиться на диван, внимание привлекает ее последовавшая следом рука. Но только возникает мысль аккуратно высвободиться из ее хватки, как в тот же миг перед глазами проносятся ее недавние, мучительно хватающие воздух конвульсии…

И в тот же миг словно возродившись из пустоты, сознание вновь пытается поглотить это странное, противоречивое ощущение. А вместе с ним в разум вновь вторгается множество совершенно несвойственных ему мыслей. Которые, несмотря на противоречия даже между собой, все как одна, словно пытаются добиться лишь только одного…

Чтобы остался рядом…

(воспоминание) — Теперь скорее возвращайтесь. И… оставайтесь рядом с ней.

«Остаться рядом… А ведь действительно. Если оставлю, то она ведь снова… Да, неважно, как все будет выглядеть… Главное — не допустить этого вновь».

В тот же момент стиснув ладонь девушки в столь же крепких, подобно ее собственным, объятиях, аккуратно уложившись рядом и устремив взгляд к серому, местами все еще светлому потолку, в теле начинает ощущаться какое-то необычное, словно снимающее напряжение тепло. Вместе с которым, поглощающие разум мысли, а вместе с ними и странное чувство, начинают отступать…

«И стоило снова лишь им подчиниться, как они снова начинают исчезать. Что же это? Что за странное ощущение? И почему с его появлением разум затуманивает множество несвойственных мне мыслей? И почему все они, так или иначе связаны с ней?»

Взглянув на подергивающийся легким дуновением черненый локон над до сих пор умиротворенно посапывающим и не отражающим ни толики испытываемых ранее мучений личиком, почему-то возникает единственная мысль…

«Наверно, вся причина в том сне. Ведь это ощущение тоже просто моя галлюцинация.

(выдохнув) Все же сегодня был действительно тяжелый день. Так много произошло. Наверно, настолько насыщенных дней у меня еще не было.

Этот сон. Неожиданное знакомство с девушкой, которую, наверно, тоже многие посчитают странной. Чего стоит один лишь только «дар». И если нечто подобное хоть и крайняя редкость, но все же существующая, то вот ее поведение…

Все же не припомню ни одного случая, чтобы где-то, кто-то вот так просто спустя несколько минут знакомства предлагал стать друзьями. Все же такое бывает только в выдумках и нигде иначе. Во всяком случае, до того момента я был в этом убежден.

И если это еще можно как-то объяснить, то вот встречу с ней… девушкой из сна… не объяснить никак, кроме как… чудом? Так к тому же она теперь еще и у меня дома. По сравнению с любым отрезком моей жизни, сегодняшний день безусловно — абсолютно иной. Даже как-то странно осознавать, что это реальность…

«Все это не случайность», так Джуничи считал? Возможно, даже насчет всего произошедшего он скажет, что все это и правда имеет какую-то связь. Может, даже посчитает, что всему причиной является тот сон… Конечно же это мнение было бы ошибочно. Однако факт в том, что произошедшее действительно порождает множество вопросов, объяснить которые я просто не могу. А может… это и вовсе невозможно?

Однако, если предположить невозможное. Что Джуничи может оказаться прав. Что случившееся действительно не случайность. Значит, это было кем-то подстроено? Но тогда это создает еще больше вопросов. Даже подробно все обдумав, сомневаюсь, что появится хотя бы небольшое, хоть малость реалистичное предположение… В таком случае не стоит даже и пытаться. (медленно моргнув) Единственное, что имеет значение… (медленно моргнув) Что мы ее спасли. Спасли же, да?.. Остальное… уже»…

В очередной раз сомкнув взгляд, тусклая пелена начинает меркнуть. И вместе с ее угасающим светом сознание растворяется в безграничной, беспросветной пустоте…

Глава: 2 ч.11

«Темно… Настолько, что кажется, будто здесь вообще ничего нет… Так значит, я снова сюда вернулся. В свою клетку. Хм-м… Не успел тут оказаться, как вновь столкнулся со странностью. Впрочем, возможно, что просто настал тот самый момент, когда больше не придется об этом вспоминать? Но учитывая прошлый опыт, не ожидал, что это случится настолько скоро.

Впрочем, не считая этой странности, во всем остальном это мой повседневный сон. Вроде бы… И почему только кажется, что это не так? Может, это связано с воспоминаниями о прошлом сне? Но с чего бы? Ведь между ними нет ничего общего. Ни огонька. Ни свободы. Ни ее… Только лишь извечная пустота…

И все же почему-то кажется, что что-то тут не так… Температура… Не припомню, чтобы в прошлых снах ощущал в пространстве какую-либо температуру. Да и откуда в пустоте взяться чему-то подобному? Но если сосредоточиться, то начинает казаться, что все вокруг действительно заполнено еле ощутимым теплом.

Вот оно. Этим этот сон и отличается от остальных. И это странно. Впрочем, если переутомление смогло кардинально изменить мое восприятие реальности, то вполне могло отразиться и на сне.

Видимо, по этой же причине окружающее тепло все больше кажется неравномерным. Как будто… А ведь если подумать, то подобное чем-то напоминает и прошлый сон. Кто знает, может, и здесь где-то есть нечто, излучающее это тепло? Некий… источник. Впрочем, мне этого все равно не узнать»…

Сомкнув взгляд, Тоширо в полном принятии действительности погружается в ожидание неизвестно сколь скорого, очередного пробуждения. Однако же в какой-то момент ощущение кажется, ничуть неизменного тепла, вдруг начинает медленно нарастать.И будто всего лишь спустя пронесшуюся в один миг вечность начинает казаться, что источник уже находится совсем рядом. Кажется, стоит лишь обернуться, и удастся его увидеть.

И почему-то даже осознание полной бессильности перед неведомой сковывающей силой не останавливает лишь набирающие силу мысли, что вопреки всему словно желают увидеть источник столь близкого, и почему-то кажущегося знакомым тепла…

«А ведь если подумать, то это ощущение у меня уже не впервые. Кажется, что и в том сне тоже было что-то схожее. И кажется… даже в реальности. Но почему оно мне таким кажется? Ведь это всего лишь температура, что не может быть какой-то особенной. И все же несмотря на это, это тепло действительно кажется каким-то необычным. Необъяснимо необычным. Но даже если и представить, что оно действительно может иметь различия в зависимости от источника. Если представить, что я уже мог сталкиваться с ним раньше. То чем именно это может быть?»

Однако проведя несчетное количество времени в попытках вспомнить, когда в реальном мире уже доводилось сталкиваться с подобным теплом, на ум приходит лишь один единственный, недавно произошедший в реальном мире момент…

«Точно. Ее слеза. В тот самый момент я испытал то же самое чувство. Кажется… Единственный раз, когда в реальном мире я испытал нечто схожее… Так значит, такое тепло источают слезы? Но если это действительно так, то почему тогда я не ощущал ничего подобного раньше? Даже если предположить, что это у каждого индивидуально, почему-то, когда вытирал ее слезы, я не испытал ничего схожего.

Почему же? Может, я все же ошибся? Может, дело в чем-то совсем ином? Но тогда в чем же? Если бы я только мог обернуться… Если бы только этот сон был мне подвластен. Или хотя бы собственное тело. То я бы смог наконец это узнать…

Если бы только… я был на это способен»…Но вот уже было почти смиренно утратив волю к познанию, в какой-то момент вдруг вспоминается предшествующий сну монолог…

«Конечно, раньше это действительно было так, но все же… что, если и здесь я тоже могу ошибаться? Что, если подобно этому сну, сковывающая сила также иная? Что, если в этом сне я все же способен ее преодолеть?..»

И вот уже с вновь вернувшейся волей, Тоширо начинает пытаться вырваться из незримых оков…И вот, несмотря на их непреодолимое сопротивление все же начинает казаться, что уже вот-вот тело сдвинется с мертвой точки…Как внезапно зародившийся словно на помощь незримой силе вопрос, в мгновение лишает стремления одолеть этот, казалось бы, преодолимый барьер…

«И правда. Действительно. А зачем?.. Ну узнаю я, что является этим источником, а что дальше? Какой в этом смысл? Какая польза? Ведь чем бы он не оказался, это будет всего лишь моей иллюзией. И даже нельзя сказать, что она будет иметь хоть какую-то связь с реальностью. Да. В этом действительно… совсем нет смысла».

(воспоминание) — Нет! Даже не думай! Никакого смысла! Поставь себе такую цель! Пусть это и станет твоим смыслом!

«Но даже если и так… А ведь с другой стороны, в моем текущем положении смысла так же ничуть не больше. И если рассудить в таком ключе, то попытка выяснить, что все же скрывается позади, среди бессмысленного имеет наибольший смысл.

А если учесть опыт прошлого сна, то кто знает, какой опыт я смогу получить и тут? Может, каким-то образом он даже сможет принести пользу в реальности? Да. Очевидно, нужно попытаться»…

Наконец обретя ответ, а вместе с ним и четкую цель, отбросив сомнения и сосредоточив все усилия лишь только на одном, уже вскоре ощущается, как незримые цепи вновь начинают слабеть. И даже новым, невесть откуда возникающим, словно призванным этому помешать вопросам, уже не удается предотвратить то, что уже вот-вот произойдет…

Неизбежное высвобождение…

Вслед за которым тут же обернувшись к источнику неизвестного, словно манящего тепла, пред взглядом предстает лишь все та же, непроглядная пустота…

«Ну да, логично. С чего я вообще решил, что смогу его тут увидеть? Ведь даже не вижу перед носом собственных рук. Хоть и освободился, но похоже, что в этом все же не было никакого смысла…

Или же, может быть, удастся… нет, это же просто невозможно. Как мне вообще могла прийти настолько неразумная мысль? Но… действительно ли? Все же еще недавно я был уверен и в том, что не смогу даже пошевелиться.

Но все же, одно дело преодолеть физическое сопротивление, а совсем другое — движение в невесомости. Тут даже не от чего оттолкнуться. А если что-то и есть, то мне все равно туда не добраться. Хотя, учитывая особенность этого сна, может, если что-то представить, то оно появится?»

Тем не менее несколько различных попыток подобным образом создать под собой опору — результата не принесли. Как, впрочем, и представление прочих других вещей, что могли бы как-то помочь…

«И это тоже не сработало… Похоже, я все же ошибся. Видимо, что что-то в моем сне все же осталось неизменным… Конечно, можно было бы представить, что я просто окажусь рядом с источником, но это уже совсем какая-то бессмыслица.

Или же… я просто с самого начала действовал неверно? Если учесть, что этот сон схож с предыдущим, то возможно, что и их принципы так же схожи. И если предположить, что это тепло… Кстати, а ведь в мире Ми, насколько помню, свет перетекал от источника к источнику также через некую связь. Что, если и тут…

Конечно, думать о таком столь же неразумно, как и о прошлой идее. Но все же это место не подвластно законам реальности. А значит, какая-то иллюзия вполне может оказаться частью присущей ему реальности. Возможно, что я все же могу как-то туда добраться. Но даже если и так, то как мне это сделать?»

***

Но перебирая множество вариантов, как вполне логичных и реалистичных, так и, наверно, граничащих с безумием, стоило лишь подумать о том, чтобы переместиться подобно свету, как с внезапно возникшим странным ощущением, далеко впереди проявляется маленькое, чуть пробивающееся сквозь пустоту свечение. Что стремительно нарастая, за несколько мгновений поглощает все ослепительной вспышкой…

И лишь только спустя время привыкнувшему к ее свету взору, предстает она… снова та самая, словно перенесшаяся с прошлого сна черноволосая девушка. Теперь, все так же бессознательно парящая посреди словно исходящего от нее столь теплого свечения…

«Что… Как она тут оказалась? Или же… Так у меня все же получилось? Я действительно переместился… к ней? Но я разве не должен был переместиться к источнику тепла? Так почему на его месте находится она?»

Но несмотря на недоумение, почему-то все было очевидно уже с самого начала…

«Но как? Почему им оказалась она? Почему в совершенно новом сне, мой разум придал ему именно ее облик?.. Стоило лишь раз на секунду увидеть ее в том сне, как ее образ теперь будто всюду следует за мной… Или же… это я следую за ним?.. Но почему это происходит?..

Конечно, все это можно было бы списать на очередное следствие переутомления, но учитывая все произошедшее ранее… даже если все это всего лишь иллюзии, почему-то их появление все меньше начинает казаться мне беспричинным. Как будто кроме переутомления есть еще какая-то причина, почему мой разум создает именно их. Вот только то, что сейчас эта самая девушка находится рядом со мной в реальном мире — никакая не галлюцинация…

Кстати, сколько там уже прошло времени? Возможно, что доктор должен был бы уже прийти. Но судя по тому, что я все еще тут, очевидно, никто еще не пришел. Возможно, что там прошло всего лишь несколько минут. Или же… просто никто так и не придет… Нет, тот же человек пообещал привести помощь. Не думаю, что у него были причины мне солгать. Впрочем, вполне могут быть и другие, независимые от него причины. И в таком случае… Как бы там ни было, очевидно, что нужно подготовиться к любым событиям. А потому нужно скорее вернуться. Вот только»…

Вот только вспоминая, что никогда раньше не удавалось вернуться в реальность по собственной воле, становится очевидно, что и этот раз так же вряд ли сможет стать исключением… И понимая, что независимо от восприятия времени, оно тем не менее нигде не стоит на месте, разум все больше поглощается мыслями о странной и неведомой, испещрившей тело девушки словно тьмой болезни. А вместе с ними и четким осознанием, что в какой-то момент возвращение может настать уже слишком поздно…

«Но ведь взяв ее к себе, я обязался о ней позаботиться. Даже если результат все равно будет один. Мне просто нельзя быть настолько бесполезным. Я обязан сделать все возможное, чтобы хотя бы попытаться это предотвратить…

Очевидно, что должен быть способ проснуться. Вот только неизвестно, сколько может уйти времени на его поиски. Хотя, кажется, я его знаю. Если сказанное Ми распространялось не только на тот сон, то возможно, что сработает и тут. Но в данный момент сделать это в этом пространстве просто невозможно. И как выяснилось, создать подходящие условия я тоже не способен. Но может, тогда… это сможет она? Учитывая, что от нее, как и от Ми, исходит свет, наверно, это вполне возможно.

Но не похоже, чтобы она до сих пор меня заметила. Да и так же не похоже, чтобы вообще была в сознании. Впрочем, как бы там ни было, другой возможности скорее туда вернуться у меня все равно нет. Стоит попытаться привести ее в чувства.

Вот только вроде бы она и близко, но мне все равно все еще нужно как-то до нее добраться. И не похоже, чтобы это было возможно сделать тем же способом, которым удалось добраться сюда. Впрочем, возможно»…

— Эй!

«И правда, получилось».

— Эй! Открой глаза! Очнись!..

«Хоть оказался и прав, но не похоже, чтобы она обратила на меня внимание. Возможно, что мой голос просто до нее не доходит. А может, ее сон куда глубже, чем казалось? Видимо, пытаться ее дозваться будет не самым полезным решением. Все же целесообразнее найти способ к ней приблизиться. Знать бы только хотя бы примерно, каким он может быть?»

Но не успевает пройти кажется, и нескольких минут, как от раздумий отвлекает странное, появившееся на периферии мельтешение. На которое обратив внимание, становится заметно, что это не что иное, как множество высовывающихся из пустоты черных усиков. Что медленно ветвясь и все больше проникая со всех сторон вглубь свечения, словно тянутся к его центру.И хоть разум озадачивает множество вопросов, судя по начавшему медленно тускнеть свечению, становится очевидно, что это лишь вопрос времени, когда словно гасящее свет нечто доберется до его источника…

«И если это произойдет… И с чего только я так уверен в том, что в таком случае уже не смогу вернуться? Хоть и не ясно, что это такое, но почему-то оно совсем не кажется безопасным. И то, что оно приближается к ней…

Учитывая, что она, вероятно, мой единственный шанс на возвращение, наиболее разумно ее от этого уберечь. Но я все еще так и не нашел способа к ней приблизиться. А вот эти штуки, очевидно, уже скоро это сделают.

Почему-то только кажется, что что-то тут не так. Хоть и очевидно, что граница свечения сужается, не похоже, чтобы я от нее отдалялся. Да и они, сближаясь с девушкой, по отношению ко мне продолжают оставаться на месте. А это может значить, что каким-то образом я тоже начал медленно приближаться. Но, возможно, мне так только кажется?»

Впрочем, спустя какое-то время наблюдений становится очевидно, что предположение оказалось верным…

«Значит, я все же действительно сближаюсь с ней. И на той же скорости, что и эти странные штуки. Впрочем, даже при таком раскладе я смогу добраться до девушки раньше них. Вот только когда это случится, что делать дальше?

Даже если девушка окажется у меня на руках, они же ведь наверняка направятся следом за ней. И хоть позади меня все же есть выход, я все равно не смогу ее отсюда унести… Впрочем, основная задача привести ее в чувство. Но если это все же не выйдет, то останется единственное, что я смогу сделать»…

Проведя оставшееся время в раздумьях, все же пытаясь найти и другие, менее очевидные варианты действий, но к подошедшему моменту так ничего и не придумав, Тоширо выдергивает девушку из из-под самых кончиков необычного, тянущегося со всех сторон нечто. Что, как как и предполагалось, в тот же момент устремило свои несчетные щупальца следом за ней.

Но не успевает девушка оказаться на руках, как с внезапно вырвавшимся болезненным криком, ее охватывает судорожная агония. А исходящее от нее свечение вдруг замерцав, начинает стремительно тускнеть…

«Что происходит? Почему она вдруг закричала?»

— Эй! Очнись! Очнись же!..

Однако же в ответ доносится лишь нарастающий мучительный крик…

«Да что же с ней происходит? И с ее свечением… Да и эти штуки вдруг стали приближаться слишком быстро. Времени оказалось куда меньше чем я рассчитывал. Вернее, его уже нет. Как только ее свет угаснет, мне уже не удастся ничего сделать. Значит, остается единственное, что пока еще возможно»…

Быстро окинув взглядом окружающее вьющееся мельтешение, до которого уже можно подать рукой, а в следующий момент обернувшись к единственному, все еще остающемуся открытым выходу, и наполнив все свои мышцы напряжением, Тоширо готовится со всей силы вытолкнуть девушку вперед…

«Еще немного подпущу ближе и тогда, думаю, успею схватить их все. Чем бы эти штуки не были, если не дам им вырваться, то она будет в безопасности»…

«Пора!»

Но уже было собравшись свершить задуманное, как в спину внезапно вонзается несчетное количество игл. Что тут же словно растворяясь и разливаясь по телу непостижимым, сдавливающим ощущением, устремляется к вдруг намертво вцепившимся в девушку рукам. Вместе с которыми неподвластно застыло и все тело.

И даже сам разум, прекрасно осознавая происходящее, но не в силах хоть как-то на это среагировать, оказавшись будто в ступоре, обрекает лишь бессильно наблюдать за тем, как все большее количество вьющегося нечто вонзаясь в кожу девушки, стремительно охватывает ее тело чернотой. Что словно пожирая ее свечение, отзывается в теле затмевающим сознание бесконечным, обжигающим хладом. Сквозь который даже пробивающийся еще более неистовый и отчаянный крик вдруг захлебывается наступившей непроглядной тьмой…

***

«Холодно»…

«Как холодно»…

«Больно»…

«Как больно»…

«Почему?.. Почему мне так холодно и больно?.. Когда же это закончится?.. Как же я хочу, чтобы все это закончилось…

Но…Это же невозможно…

Ведь…

Таков был мой выбор…

Но для чего?

Ради чего я выбрала эти страдания?..

(завидев блеск) Что это за свет? Сияние, там, вдалеке? Такое недостижимое… но такое приятное. Такое согревающее. И исцеляющее…

Уже исчезло…

Холодно… Невыносимо больно…

Как же я хочу, чтобы все это прекратилось…

Но я не могу… Почему же я не могу это прекратить?..

(завидев краткое сияние) Вспомнила… Все из-за него. Ведь лишь ради него я и приняла на себя всю эту жгучую боль.

И именно поэтому…

не могу все это прекратить…

Ведь тогда…

никогда больше его не увижу…

Да… Как бы холодно…

Как бы больно не было… я должна терпеть.Ведь это все… на что я способна…

(завидев краткое сияние) Но, кто же… я? Почему так стремлюсь его сохранить? Что же это за необычное мерцание? Почему оно единственное, в столь краткий миг своего существования облегчает мои страдания?

И почему я так уверена в том… что ему что-то грозит?

Не понимаю. Совсем ничего не знаю.

И все же… должна…

Почему же я так в этом уверена? Может быть, в этом решении. В этих муках. И мне самой… просто нет никакого смысла? Если бы я хотя бы только понимала, ради чего все это должно продолжаться…

Если бы только знала… зачем?..

Может, ничего и не изменится, когда все это закончится? Может, это сияние никуда не исчезнет, так и продолжив вечно мерцать среди этой тьмы? Может, даже наоборот, все станет только лучше? Ведь тогда, наверное, я наконец освобожусь от этого мучительного кошмара?»

И стоило лишь об этом подумать, как во мраке возникает необычное, аметистовое пространство…

«Что это?.. Пугающее. Но в то же время кажется, совсем неопасное. Кажется, совсем не похожее на эту тьму. Как будто совсем другое. Кажется, будто там ничего нет.

Ни холода.

Ни боли.

Ни сияния…

Ни его тепла…

Совсем ничего…

И так близко. Кажется, стоит лишь протянуть руку… И оно правда меня заберет?..

Правда ли оно меня освободит?..

Стоит лишь протянуть руку…

(завидев яркое сияние) М? Что это? Такое яркое и согревающее. Такое… знакомое…

Неужели это его свет? Его… Чей же?.. Кто же этот самый «он»? И почему мне кажется, будто он хочет меня остановить? Будто хочет, чтобы я осталась? Не знаю… Но если останусь… разве что-то изменится? Ведь даже если останусь, он все равно однажды снова оставит меня посреди этого нестерпимого мрака.…

А я уже так устала…

Я уже хочу лишь только одного…

Больше ее не чувствовать…

(протягивая руку) Хочу оказаться там… где ее нет»…Коснувшись аметистовой, переплетающейся с тьмой неизвестности, тело, а вместе с ним и сознание начинают медленно погружаться в нечто столь же неизвестное. И даже пугающее. Но в то же время успокаивающее…

«Холод вдруг отступает. Кажется, вместе с ним проходит и боль…

А с ней уходит и тепло…

Как необычно. Мне даже кажется, что сияние вдруг стало ближе? И даже еще ярче? Никогда не видела его настолько ярким. Интересно, насколько же он теплый? Наверное, невероятно приятный.

Только почти ничего не чувствую. Даже уже и не волнуюсь…

Так вот что это за место… Наверное, когда оно меня поглотит, то я вообще перестану что-либо чувствовать?..

А может, даже и вовсе перестану существовать?..

Конечно, это не совсем то, чего я желала. Но с другой стороны, может, просто исчезнуть, наверное, тоже не так уж и плохо? Все же этого все равно никто даже и не заметит…

Ведь я с самого начала была тут совсем одна…

А как же сияние? Ведь оно тоже иногда тут бывало. Да и сейчас вдруг стало таким ярким. И кажется, таким близким, как еще никогда раньше. Пусть даже это всего лишь крошечный лучик среди бескрайней тьмы, говорить, что я была совсем одна, наверное, неправильно.

Но даже так, вряд ли ему есть до меня хоть какое-то дело. Даже не знаю, с чего вообще думала, что он тут ради меня? (усмехнувшись) Какая же я всё-таки странная. Понапридумывала себе глупостей. Еще и сама в это поверила. Впрочем, чувствую, что уже скоро всё это будет не важно.

Не знаю, можешь ли ты меня слышать. Но все же хочу тебя поблагодарить. За то, что твой свет продолжал все это время меня навещать. И пусть это были лишь краткие мгновения покоя среди мучительной вечности… я все равно… очень тебе благодарна. Правда.

Хотела бы я сказать тебе больше. Но кажется, что уже и не помню. Или же уже начала об этом забывать? А может, и не хотела…

Нет. Точно хотела. Наверное, когда-то…

Похоже, время уже почти пришло. Но пока я еще себя осознаю, хочу на прощание тебе пожелать… всегда оставаться таким же ярким, светлым и теплым… каким я тебя встретила.

И каким, даже исчезнув»…

«Никогда»…

«Не забуду»…

Сознание начинает угасать. А вместе с ним начинает угасать и яркое, словно растворяющееся в пустоте сияние. А из него словно начинают доноситься пробивающиеся сквозь пустоту чьи-то голоса. И хоть не разобрать и даже одного их слова, почему-то где-то в глубине они отзываются необычным, согревающе приятным, но одновременно и болезненным чувством. Очень знакомым. И одновременно неизвестным. Но лишь успевает зародиться желание узнать о чувстве больше, как уже в следующий момент его затмевает пустота. Как и угасшее следом за ним сияние…

«Исчез… Вот и все. (закрывая глаза) Похоже, настала пора… исчезнуть и мне»…

(эхо) — Нет!

Внезапно, помутненный взгляд ослепляет невероятно яркая вспышка. Из которой в тот же миг за ладонь ухватывает чья-то, словно сотканная из самого истока необычного сияния рука. Что пронзив странным, согревающим, но одновременно и болезненным чувством все тело, словно пытается вырвать его из почти поглотившего забвенным покоем небытия…

«Те-пло… Боль-но… По-че-му?.. Из-за те-бя?.. За-чем? От-пус-ти. Не хо-чу. Сно-ва. Ту-да. Вер-нуть-ся… Про-шу. Дай. Мне. Ис-чез-нуть».

(эхо) — Не позволю!

«Не поз-во-лишь?.. По-че-му?.. Почему ты хочешь меня туда вернуть? Неужели затем, чтобы я и дальше… Но почему? За что ты так со мной? За что обрекаешь на эту невыносимую боль?»

(эхо) — Обязательно защищу!

«За-щи-тишь?.. Неужели ты появился, чтобы меня спасти? Нет. Это не правда. Это просто не может ею быть! Ведь оттуда…

Из того ужасного мрака просто нет спасения!..

Мне страшно… Я не хочу! Не хочу снова ее чувствовать! Отпусти!.. Прошу! Умоляю, оставь меня тут! Дай мне исчезнуть!!!»

(крик) — Не оставлю!!! Не позволю забрать!!! Не дам исчезнуть!!!

И только последние слова успевают отозваться в груди колющим, наполняющим их отчаянным стремлением, как столь же отчаянным финальным рывком выдернув из столь желанного забвенного сна, сияющая хватка затягивает вглубь ее столь теплого сияния. В чьей глубине виднеется чье-то словно сотканное из его истока лицо. Почему-то кажущееся очень знакомым. И одновременно совсем чужим. И почему-то… таким несчастным…

«Кто ты?.. Куда ты меня тянешь?.. Почему твой свет так на него похож?.. Почему ты больше не отвечаешь?.. Почему же ты это делаешь? Почему же ты молчишь?! Скажи же хоть что-нибудь!»

Но невзирая на поток вопросов, неведомый лик ничуть не меняясь в лице, лишь молча отступает все глубже ослепительного сияния, утягивая вслед за собой.Туда, откуда сквозь пронизывающую свет жгучую боль, начинает доноситься нечто совершенно новое, отзывающееся в груди болезненным, но почему-то очень приятным чувством.Чувством, что с каждым мгновением совмещая в себе все больше странных и неизвестных чужих ощущений, все больше преисполняется и столь же странной, словно пронизывающей до самых фибр души болью…

(крича) «Больно!!! Больно-больно-больно-больно!!!

Как же ужасно!!! Как же невыносимо!!! Больно-больно-больно-больно!!!

Как? Как может существовать что-то настолько невыносимое? Как оно может быть столь ярким и теплым?.. Неужели… оно и есть источник его сияния? Неужели все это время он облегчал мою боль, скрывая глубоко внутри себя нечто настолько невыносимое?.. Так вот почему ты… Но почему?.. Зачем?..»

Внезапно выпустив из хватки, сияющая рука начинает стремительно исчезать, а вместе с ней и сотканное из свечения лицо. И в тот же миг пронзающая боль, а вместе с ней и тепло начинают отступать. А следом и свет…

«Что?.. Нет»…

— Нет! Постой! (попытавшись ухватиться) Не исчезай!.. Прошу, не оставляй меня! Я не хочу… Я согласна! Согласна на любую боль! Только прошу! Умоляю, не бросай меня здесь!

(крича) Не оставляй снова одну!

Не бросай!!!

Умоляю!!! Умоляю!!!

Но невзирая на мольбы, сияние неумолимо угасает под все более наступающим мраком. И вот уже кажется, что вот-вот снова наступит тот вечный кошмар, как внезапно горизонт словно сотрясшегося грохочущим раскатом пространства, рассекается светлой волной. Что с прорвавшимся из ее глубин чьим-то испуганным вскриком, стремительным валом поглощает все в своем бескрайнем сиянии…