Практикант

Глава 1

— Если человек идиот — это надолго, — ворчал Хён, прохаживаясь по коридору вне камеры. — О чем ты думал, дебил?

Пристыженный практикант, которого им прислали на полевую практику, угрюмо молчал, даже не думая оправдываться, ожидая, пока спадёт волна праведного гнева безопасника. Максим сидел на узкой койке внутри, и просто следил за товарищем, не влезая в разговор, чтобы и его этой волной не накрыло, хотя и сам был не прочь высказать молодому болвану всё, что о нём думает.

— Ну, а ты куда смотрел, Малой? — всё же обратил на него внимание командир группы прикрытия.

«Не пронесло», — устало подумал он.

— Уж ты-то должен по себе знать, что за новичками глаз да глаз нужен. Неужели у тебя память настолько короткая? — продолжил стыдить его Хён, а потом лишь махнул рукой, выражая всю степень своего разочарования: — А, что с вами говорить. Оба рябые.

Судя по тону, которым была сказана последняя фраза, пятиминутка начальственного гнева закончилась, и безопасник был готов к конструктивному диалогу.

— Ну, стажер Дебелый, — почти ласково, стараясь не перевирать не перевирать фамилию подопечного, начал Хён, — может расскажешь, на кой ты, на второй день пребывания на планете, решил сжечь местную святыню?

— Откуда мне было знать, что это святыня? — проблеял мальчишка. — На вид, амбар как амбар… Ну да, засветка от него шла странная, но… Я… я подумал…

— Думать — это явно не твоё, — буркнул Хён. — Максим, ты почему не проверил практиканта на знание уставов?

Тот неопределенно пожал плечами.

На самом деле, он проверял, — новенький даже расписался в журналах по технике безопасности — но они оба прекрасно знали, что данные подписи бесполезны. Ещё ни одна из них не остановила человека от глупостей.

— Дальше, — почти прокаркал Хён, выразительно глянув на Максима.

— Местные жаловались на проблему с системой орошения. Хельмут пообещал, что мы им поможем. Оказалось, что канал зарос тростником. Вручную его выдергивать было долго и муторно. Кто-то из парней сказал, что этот тростник хорошо горит, и предложил пустил пал. Кто же знал, что там торфяник…

— Хуже идиота, только идиот с инициативой, — сквозь зубы процедил безопасник.

Максим был полностью с ним согласен, хотя и понимал, что изрядная доля его вины в произошедшем есть. Нужно было лучше следить за навязанным практикантом. Но он слишком устал, после ночи борьбы с огнём, чтобы испытывать сильные эмоции:

— И чем нам это грозит? — спросил он хриплым голосом, сорванным от выкрикивания команд, горло все ещё першило от вдохнутого несколько часов назад дыма. — Что здесь делают с поджигателями?

— Порют на площади, — мрачно ответил безопасник, без тени весёлости в голосе. — И ему сильно повезёт, если бить будут не кнутом.

Сонливость как рукой сняло:

— Всё так плохо? — спросил он, жестом остановив попытки стажера хоть что-то сказать.

— Да уж, не хорошо, — покачал головой Хён, и сел на пол, спиной к решетке соседней камеры. Стало заметно, что и он был не в лучшей форме. — Тот «амбар» был входом в древнее колониальное убежище. Наследие первых колонистов. Там была куча сельхоз техники, на которую местные молились и пылинки сдували. Глава поселения в ярости.

— Починить можно? — предложил Максим. — Я же неплохой инженер. Уж получше здешних служителей карго культа*…

— Думаешь, у них сохранились запчасти? После стольких лет? — ехидно спросил Хён.

— Чем чёрт не шутит, — неопределенно пожал плечами Максим. — Даже, если и нет, угроза порки хорошо стимулирует мыслительный процесс и креативность. Поговори, на всякий случай с Беннетом и Джанибековым. Может они что подскажут.

Он многозначительно посмотрел на безопасника.

— Предлагаешь мне нарушить правила? — устало спросил Хён, поднимаясь. — Будешь должен.

— Я договорился на розги, — с наигранной весёлостью сообщил Хён при следующей встрече.

— Ты договорился? — уточнил Максим. — А Риз?

— Наши доблестные дипломаты сейчас в таком настроении, что скорее сами помогут нарезать хворостины, чем используют свои навыки в помещении макаронных изделий на уши местным, чтобы прикрыть твоего практиканта. Он им поломал какую-то партию, и они жутко недовольны…

— Но… Хельмут… — попытался возразить мальчишка.

— Тут твоё слово против его, парень, — усмехнулся Хён. — А умение дипломатов сваливать на других свои косяки давно известно. Даже если он сам приказал тебе совершить тот поджог, он никогда не признается.

— А что насчёт ремонта? — попытался повернуть разговор в сторону Максим. — Можно скостить наказание?

— Скорее уж добавить, — покачал головой Хён. — Как оказалось, там всё очень и очень сложно. На этом складе была техника, загнувшаяся уже давным-давно, и признанная не ремонтопригодной. Хоть ты и не высокого мнения о здешних техниках, но они не чураются каннибализма*. Она и до пожара годилась только в переплавку или на памятники, а сейчас… Но счёт выставят как за новую, и, если не получится… Говорят, лет двадцать назад, один ушлый молодчик из свободного поиска, пытался провернуть что-то подобное. Кончилось всё печально. Макс, не дури. Твои навыки нам ещё понадобятся…

— А практиканта ты уже списал? — спокойно спросил Максим. То, что его самого пороть не станут, он подозревал и до этого. Собственно, стражники, поместившие его в камеру, первоначально собирались забрать именно стажёра, а его прихватили за компанию, уж слишком он настаивал на своём присутствии с подопечным.

— Его жизни ничего не угрожает, — скривился Хён. — А здоровье подлечим. Зато, может начнет головой пользоваться не только, чтобы в неё кушать.

Судя по враз побледневшему мальчишке, воспитательный порыв главы группы прикрытия он не оценил.

— А если попробовать? — не сдавался Максим. Он не разделял взгляд безопасника, что через спину доходит лучше, даже при том, что не раз убеждался в действенности методики.

Хён вздохнул:

— Так и знал, что не уймешься. Я обсудил это с Ниязи, — он у них что-то вроде местного ответственного за дисциплину — мы поспорили. Если вам удастся починить хотя бы одну из выбранных им машин, он снизит мальчишке наказание до пяти розг…

— А если нет? — подал голос мальчишка.

— Тогда, — осклабился безопасник, — я лично всыплю вам обоим по сорок. А рука у меня тяжёлая, — многозначительно, протянул он.

— Хён, не пугай ребёнка, — попросил Максим, и призадумался: — А если мы перевыполнили план?

— Ты хотя бы один комбайн почини, — махнул на него рукой офицер. — Там и так на меня смотрели, как на пожарного, откачавшего трупы из морга.

— А всё же?

— Тогда просто погрозят пальцем, и попросят так больше не делать, — хмыкнул Хён. — Но, Малой, ты леща-то урежь. Ты ведь даже не знаешь, что там за техника. Может местные умельцы там нафранкенштейнили непонятно чего. Да даже если и нет, навряд ли ты помнишь спецификации всей колониальной техники.

— Это уже моя проблема, — отмахнулся Максим. — Ты с парнями поговорил?

— Поговорил, — буркнул Хён. — Пиши список.

Ночь выдалась тревожная. Максим благородно уступил мальчишке единственную койку, а сам устроился на полу.

Выспаться не удалось. Мальчишка постоянно стонал во сне. Ему явно снились кошмары.

— Эй, парень, ну ты чего? — спросил Максим, сквозь дрёму услышав всхлипы стажёра. — Всё обойдется. Мамочка нас не бросит…

— Мамочка? — не понял мальчишка.

— Это у Хёна такое подпольное прозвище, — усмехнулся Максим. — На одном из инструктажей, он сказал, что его должны слушаться, пуще родителей, и какой-то балбес фыркнул, что майор прям вылитая его мамочка. Имя парня затерялось в веках, но кличка прилипла.

— Понятно, — кивнул подросток. — Но, вряд ли он ради меня станет напрягаться. Я ему не нравлюсь.

— С чего ты взял? — удивился Максим. — Не обращай внимания, что он постоянно ворчит. На самом деле, он за своих любого порвёт.

— Но я-то не свой, — понурился мальчик.

— Свой, — улыбнулся мужчина. — Так ругается он только на своих. Думаешь, ты первый, кто попал в неприятности? Да у нас такое через раз…

Он немного кривил душой. Конечно, шанс попасть в историю был у всех, но, при должной осторожности, и соблюдении минимальных правил, этого удавалось избегать. Пусть работа в новых мирах порой и напоминала филиал дурдома.

— А вас… эээ…

— Нет, Бог миловал. Хотя я как-то раз поучаствовал в одном ритуале местных. Ну, и пару раз приходилось уходить громко. За десять лет чего только не было. Не волнуйся. Хён что-нибудь придумает. В крайнем случае, распотрошит аптечку. Как у тебя с актерским способностями?

Мальчик неопределенно пожал плечами.

— Почему они такие жестокие? — спросил он. — Это же всего лишь машины…

— Для нас, да, а для них — это основа существования. Не очень весело вспахивать поля вручную. Особенно, когда можно этого не делать. Что ты знаешь о «маятниках»?

— Это миры, где было несколько периодов расцвета, чередовавшихся с резкими откатами, — немного неуверенно, произнёс стажёр.

— И Шахада — яркий тому пример, — кивнул Максим. — Ты читал доклад антропологов?

— Нет, — со стыдом, признался мальчишка.

— Зря, — пожурил его Максим. — Неужели тебе кураторы на прошлых практиках не сказали, что сочинения антропологов, это не только увлекательное чтиво, но и, хоть плохонькая, но карта расположения граблей?

— Да не было этих кураторов, — зло буркнул стажер. — И практик не было…

— Это как? — нахмурился Максим. — Ты же выпускник. У вас должно было быть три практики.

— Что должно, нам простили, — усмехнулся мальчишка. — Когда мы на первую практику прибыли, внизу началась небольшая войнушка, и нас всё время продержали на орбите. Перед отправкой на вторую, пришло сообщение, что в лагере эпидемия, поэтому нас принять не могут. В прошлом году, меня, как выпускника-отличника, мобилизовали в приемную комиссию. Я и на эту практику попасть не ожидал, и до самой высадки ждал, что опять всё сорвётся.

— Да уж, удача, — рассмеялся Максим, и потрепал стажёра по плечу. — Тогда понятно, почему ты повёлся на болтовню Хельмута. На будущее, запомни, не стоит потворствовать дипломатам. Их работа стелиться перед местными, и обещать им всё, что попросят, чтобы добиться своего. Порой, этим они подставляют таких как мы с тобой. Есть среди них и нормальные ребята, даже большинство, но Хельмут фон Браун к ним не относится. Так что, ты поосторожней с ним.

Подросток кивнул, что понял.

— Тогда, вкратце опишу здешние заморочки. Шахада, единственная пригодная для жизни планета системы, прямо рай для землепашца. Как сказал кто-то из агрономов: «посади здесь тысячелетний посох, и через месяц можешь собирать урожай». Земля здесь невероятно плодородна, а климат позволяет собирать по четыре урожая в год.

В то же время, эта планета, очень жестокая шутка Создателя. В системе полно редкоземельных элементов, они есть и в самой планете, вот только… Глубина их залегания такова, что проще расколоть этот шарик пополам, чем что-либо добыть.

— Должно быть, это было неприятным сюрпризом для первых колонистов, — пробормотал стажёр. — Зачем они выбрали такую планету?

— Не факт, что это было добровольно, — пожал плечами Максим. — На краю системы находится гиперпространственная аномалия, ласково именуемая местными, Хватун. Она периодически выдергивает из гипера разные предметы. Когда нас выпустят, я покажу тебе снимки тамошнего пространства.

Информация о первых колонистов очень обрывочна. В документации колониальных проектов того времени такой бардак, что можно рыться сто лет и ничего не найти. Уж не говоря о всяких частниках, чаще всего улетавших в никуда.

Здешним поселенцам достался «райский сад», идеальный для сельского хозяйства, но обладающий нулевым, если не отрицательным промышленным потенциалом.

Для поддержания уровня технологий, — уж не говоря про их развитие — нужны ресурсы. А Шахада не может похвастать ничем, тяжелее болотной руды. Такое вот чудо природы.

— Так вот, — продолжил мужчина, — колонисты после приземления оказались в очень сложном положении. Ресурсы корабля были ограничены, а достать новые не представлялось возможным. Собственно, поэтому, я и склоняюсь к мысли об аварийной посадке. Видимо, корабль был сильно повреждён, и орбитальную группировку с автоматическими заводами-сборщиками развернуть не успели.

— Почему? Люди же в космос летали и…

— А ты точно лекции не прогуливал? Для даунгрейда тоже нужны ресурсы. Технологический уровень цивилизации, к моменту первого выхода в космос был уже довольно высок. Люди покорили небо, расщепили атом… Да много чего успели сделать. К моменту выхода в космос, человечество давно использовало сложные сплавы. Колонистам же, к тому моменту, были доступны только дендаро-фекальные, как любит говорить Хён, технологии.

— А из обломков собрать? — не сдавался практикант.

— А ты бы сам смог? — вопросом на вопрос, ответил Максим. — Это не так просто, как кажется. Без развитой промышленности, с помощью лома и какой-то матери, даже разборка колониального транспорта сотой серии, которые так-то и заточены под это дело, та ещё задача. А нынешние корабли, где корпус цельный, и вовсе ковырять замучаешься. В такой ситуации, любой работающий механизм становится чрезвычайно ценным, ведь новый достать неоткуда. И тратить их на сомнительные предприятия, вряд ли было желание.

Пара поколений, и вот уже потомки отважных покорителей космоса молятся на обычную лопату, и готовы всю семью продать в рабство за экскаватор.

— Печальное зрелище, — скривился мальчишка. — А почему другие?..

— Судя по данным смежников, большинство кораблей, добравшихся до поверхности, были в очень плохом состоянии. Не факт, что там было так уж много выживших. И каков шанс, что среди них были инженеры-конструкторы с уклоном в технологии докосмической эры? В экипажах среднестатистических судов преобладают неуверенные пользователи. Мелкий текущий ремонт — их потолок. По сути, они не сильно отличаются от служителей здешнего карго-культа: ткни на кнопочку, получишь результат. И чем совершеннее и безотказнее становилась техника, тем меньше знаний требовалось от обычного работяги, ею пользовавшего.

Нет, конечно, новые «поселенцы» привносили на планету что-то новое, но это скорее были новые «ритуалы». Без ресурсов, поддерживать технику на должном уровне было невозможно, и за временным расцветом следовало очередное паденье. Ещё более глубокое.

— А попытаться реактивировать старую технику с новыми технологиями? — не сдавался стажёр.

— Попытаться можно было, — кивнул Максим. — Но тут опять же возникает всё та же проблема: техники мало, и её ресурс вырабатывали до донышка. К хоть сколько-нибудь рабочей технике здешние культисты вряд ли допустят человека со стороны. Да и вопрос совместимости стоит в полный рост. Хватун своё чёрное дело делает не регулярно, а прогресс на месте не стоит. Порой даже десяток лет корёжит до неузнаваемости. «Подружить» технику разных поколений между собой задача не тривиальная…

— Но вы говорили так уверенно… — поникшим голосом, произнес стажёр.

— А у нас есть выбор? — отмахнулся Максим. — К тому же, я не случайный человек. Это моя работа.

— А если не получится? — в голосе подростка вновь проявился страх.

— Ты совсем в меня не веришь? Побольше оптимизма. Я же говорю, Хён что-нибудь придумает. А даже если и не сможет… В конце концов, мы не первые, кто получит порку. Да и здешние палачи своё дело знают…

Мальчишка помрачнел, представив, каким образом они эти знания получили.

— Зачем эта жестокость?

— Психология, — коротко ответил Максим. — Человеку свойственно вымещать своё недовольство на несовершенство мира. Вот Хён сегодня на словах высказал нам всё, что о нас думает. А ведь твой косяк не привёл ни к чему непоправимому. Пока. А представь, что кто-то запорол бы единственный трактор на всю деревню, и теперь, вместо того чтобы вспахать за пару часов, жителям придется копать поле вручную, лопатами, или же пахать на волах и лошадях неделю. Как бы ты отнесся к подобному? Вот-вот.

Телесные наказания — один из древнейших способ коррекции поведения. Они применялись ещё до того, как первая обезьяна эволюционировала в человека. Да и после, оставалась одним из наиболее действенных и наименее затратных видов воздействия.

— На самом деле, если послушать тех же антропологов, правильно исполненная порка, не особо вредит здоровью, зато является весьма зрелищным мероприятием.

— Вот пусть сами в нем и участвуют, — буркнул стажёр.

— А кто тебе сказал, что они этого не делали? Да они вообще ребята отбитые, — усмехнулся мужчина. — А кто ещё согласится вливаться в чужие сообщества. Для создания «карты граблей» нужно для начала по ним хорошенько от топтаться. Из-за этого у них потери одни из самых больших в Конторе. Больше, только у вояк.

Он помрачнел.

— Ладно, стажёр, ложись спать. У нас завтра очень трудный день.

Утром, едва рассвело, их отвели на площадь, где уже был сооружён помост с наклонными платформами, к которым, одного за другим привязывали подростков и взрослых. Многие из них были смутно знакомы Максиму. Он видел их в том посёлке, где они с группой провели последний месяц, оценивая технологии аборигенов.

— Зачем это? — шепотом спросил стажёр, нервно косясь на довольно большую толпу.

— Для мотивации, — зло сплюнул Максим, догадываясь, что сейчас будет происходить. — Не смотри.

Мальчишка не послушался.

Наказание длилось несколько часов, и, судя по тому, что у помоста оставалось ещё довольно много народу, сегодняшним днём дело не огранивалось. Потом, их с практикантом посадили на телегу, и повезли в сторону давешнего амбара, где их встретили Хён и ещё несколько человек из его команды.

— Чинить должны сами провинившиеся, — возразил незнакомец из местных.

— Они и будут, — успокоил его Хён. — Но там же детали больше их роста. Вы же не хотите, чтобы на них что упало, и разразился скандал?

Незнакомец оценивающе глянул на них со стажёром, и согласно кивнул.

Мальчишка, несмотря на фамилию*, был худым и щуплым, даже излишне, благодаря росту, который ещё сильнее подчеркивал худобу. Да и сам Максим не отличался богатырским телосложением.

— Ладно, — махнул рукой он, и повел их всех внутрь обгоревшего строения.

«Пещера Алибабы», — мелькнула в голове мысль, когда они по лестнице спустились вниз, в огромный грот, тянущийся на несколько километров под землёй.

Судя по восхищённые вздохам остальных, они тоже впечатлились увиденной картиной.

— Ну и громадины, — пробормотал Джанибеков, глядя вниз. — Такими можно горы срыть. На картинке…

— Восхищаться потом будешь, — осадил его восторг Максим. С высоты техника казалась вполне рабочей, и это вселяло оптимизм, но что там на самом деле, нужно было смотреть.

— Выбирайте, — сопровождающий подвёл их к нескольким машинам, судя по виду, комбайнам. — Если сумеете вернуть нам наследие предков, мы будем благодарны.

— Можно ли для ремонта использовать детали других машин? — уточнил Максим, глядя в глаза провожатому.

— Да, — твердо ответил тот. — Берите, что нужно. Возвращение в строй любой из этих машин изрядно облегчит нашу жизнь.

— Спасибо, — поблагодарил Максим. — Временные рамки?

— У вас будет неделя, чтобы показать прогресс. Не советую морочить нам голову.

— И в мыслях не было, — заверил его Максим, под тяжёлым взглядом Хёна. — Приступим?

Начали они с осмотра имеющейся техники. Сопровождающий, понаблюдав за ними минут тридцать, удалился в неизвестном направлении. С его уходом, напряжение в атмосфере тут же спало.

— Решил войти в историю? — спросил Джанибеков, бросив изображать из себя неквалифицированную рабочую силу.

— Володя, не начинай, — отмахнулся Максим. — Мы в ответе за тех, кого нам поручили. Что скажешь?

— Что эту технику скорее топили, чем жгли, — ответил тот. — Шансы есть. Я скачал из базы всё, до чего смог дотянуться, парни обнесли склад, так что у нас есть фабрикатор.

— Риз в курсе?

— Риз знает то, что ему положено, — ухмыльнулся мужчина. — Мы же не ракетную шахту чиним.

По итогам первого дня работы, все пришли к выводу, что были излишне оптимистичны в своих прогнозах.

— Неделей здесь не обойтись, — подвёл итог Джанибеков. — А полгода на восстановление по исходникам нам никто не даст.

— План Б пока не рассматриваем, — сказал Максим. — Что по остальному алфавиту?

— Можно проявить творческий подход, и полностью заменить все внутренности. Тогда удастся избежать проблем с совместимостью компонентов. Там всё равно цельный кожух всё закрывает. Даст бог, местные туда не полезут.

— А если полезут? Наша начинка куда мельче.

— Можно заняться изготовлением ММГ*, и туда попрятать наше творчество. Вдумчивой проверки вряд ли выдержит, но на первый взгляд не отличишь.

— Будем надеяться, что местные удовольствуются тем, что техника заработает, — закончил обсуждение Максим.

К их удивлению, надзора за работой не было. Парень, приведший их в ангар, заходил три раза в день, и привозил еду для заключённых. Добровольным помощникам, судя по всему, предлагалось питаться самостоятельно. Двери тоже никто не запирал.

— А что нам мешает уйти? — спросил стажёр, когда они вечером вышли подышать свежим воздухом, и сидели у разведённого костра.

— Совесть, — заржал один из безопасников, — в лице всего дипломатического корпуса.

— В смысле?

— У дипломатов здесь своя игра. У высокого начальства созрел план построить в системе базу, — пояснил Хён, несколько оттаявший за время работы. — Высоколобые с яйцеголовыми собираются изучать Хватуна, вояки тоже на него стойку сделали, в надежде на новые игрушки. Да и ресурсов в системе навалом. Никто не захочет подставляться под ракетный залп от местных из-за мелкого пакостника.

— Под какой залп? — встрепенулся мальчишка.

— Как оказалось, орудийные системы переживают крушения на порядок лучше людей, — вместо Хёна ответил Максим. — Я же говорил, сюда периодически валятся корабли. Ну, те, что пережили внезапный выход из гипера и не размазались об неудачливых предшественников. За годы у местных накопилось достаточно стреляющего хлама. Это не редкость. Порой прилетаешь на планету, там чуть ли не первобытнообщинный строй, а стоит копнуть, и у шамана обнаруживается красная кнопка, линкор в нафталине и арсенал типа «последний довод».

— Советую, почитать про разминирование и деактивацию таких приветом из прошлого, — сказал Хён. — Может пригодится. А то…

И вечер превратился в обмен рабочими байками.

Стажёр, несмотря на косяк, оказался довольно толковым, и в работе принимал живое участие.

— Может «усыновим»? — спросил Хён, глядя на то, как Джанибеков объясняет подростку схему подключения приборов, и тот искренне радуется, когда в ответ на его действия пульт начинает работать. — Что у него с оценками?

— Отличник, — усмехнулся Максим, утирая пот со лба. — Распределения пока не было. Хочешь сделать из него человека?

— С тобой получилось. А лес можно и новый вырастить. Ну, или перепахать место, где он был. Этот монстр и не такое сроет. Так! Ходовые испытания здесь не проводятся. Нужно сначала убрать с пути другую технику. Не хватало мне ещё и это разруливать!

Пристыженные ремонтники, сумевшие запустить двигатель, тут же его вырубили.

Чтобы совсем не палиться, они покопались ещё в паре машин, заодно изучая творения предков и внося правки в энциклопедии.

На самом деле, при более вдумчивом осмотре, пригодной для ремонта техники в ангаре оказалось довольно много. Кое-где нужно было помудрить со схемой, где-то — заменить вышедшие из строя части. При наличии фабрикатора, специальных знаний и креативного подхода, вернуть можно было до трети техники.

— Надёжную технику для колонистов делали, — сказал Максим, запустив один из бортовых компьютеров. — Несколько поколений проработала. А когда пошли мелкие поломки в электронике, никто уже не знал, как её чинить. Максимум, на что хватало знаний, менять блоки местами.

Они успели закончить с ремонтом вовремя. По результатам обсуждений, на суд местных представили отремонтированный многоцелевой комбайн и один из малых тракторов, оставив остальное как козырь в переговорах.

— Поигрались, и хватит, — пояснил Хён, ставя заглушки на уже отремонтированную технику. — Дипломаты что-то говорили о торговом договоре. Не стоит показывать местным все наши возможности.

Перед приходом проверяющих из местных, они тщательно убрались в помещении, хорошенько вымылись и переоделись в парадную одежду.

— Даже на расстрел стоит идти чистым, — наставительно заметил безопасник, проверяя внешний вид стажёра.

Мальчишка юмора не оценил, и насупился.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо, — успокоил его Максим. — Работа выполнена хорошо.

Ходовых испытаний комбайна они не проводили, из-за отсутствия водителей, а въехать в стену никто желанием не горел, но симуляции прошли на отлично.

Подъехавшая делегация местных была одета по-простому, что навело на довольно неприятное подозрение, что они могут и разбираться в ремонте. Когда один из культистов полез «под капот», стажёр занервничал. Но всё обошлось, и дальше фальшивых кожухов он не полез, вероятно сверившись с какой-то картинкой из справочника.

— Максим, — обратился подросток к куратору, когда несколько местных завели двигатель, и, одобрительно кивнув, направили монстра в несколько человеческих ростов высотой в сторону выезда из ангара, — а что такое «план Б»?

— План Б — это обычно больно, — чуть ли не хором, ответили все члены их ремонтной бригады.

— Но мы без этого обошлись, — устало усмехнулся мужчина. — Ладно, парни. Собираемся и домой.

*Поверхностная имитация чего-либо, без глубинного понимания причинно-следственных связей в надежде получить схожие, с объектом копирования, результаты.

*Технический каннибализм — снятие деталей одних механизмов для ремонта других.

*Дебелый — полный, упитанный, крепкий, широкий, толстый.

*Макет массогабаритный.