Пожалуйста, передай ему привет

Глава 1

— Вот я и доживаю свои последние деньки, хе-хе. Куча болезней, никудышные органы и многое, многое другое. Старый я стал. Никогда ничего не смыслил в этих таблетках и болезнях. И сейчас разбираться не к чему. Нужна пересадка, но, само собой, откуда ей взяться? С неба сердца не валятся, однако. Врач сказал, что (если, конечно, не повезёт. Очень сильно. У меня 4-ая отрицательная) без "обновки" протяну совсем недолго. Ну и что ж. Ну, меня была хорошая жизнь, правда, Эндрю?

— Конечно. Конечно, хорошая, Майлз. Дружок... Верь только в хорошее. Всё наладится.

— У, да куда там налаживаться! Ты мою квартиру продай. На днях заходил... Этот, как его...Юрист, адвокат... Да нет же! Ну вот, забыл!

— Нотариус?

— Точно! Я на тебя все переписал.

— Что?! Зачем?! А как же жена твоя? А дети как же??

—Кхе-хе... Жена со мной только из-за этой квартиры... Ты вышвырни все её вещи на улицу. Прямо из окна. Чтоб всё поразбивалось, запачкалось и порвалось. Нечего. А дети... Хм, да, дети. Забыл уж, как они выглядят! Небось, и не знают, что я болею. Да что уж там, забыли про моё существование ещё лет так десять назад. Ничего, ничего. Раз не приезжали, не нуждались — значит, и после моей смерти нуждаться не будут.

— Да что ж ты так... А?

— Один ты у меня, Кхе-хе... Кх...Остался.

— Всё хорошо?

— Кха-ха... Да, да... Х-хорошо. А ты сейчас как? Как там твой Боб?

— Жив, бродяга! А его почти каждый день на поводок и в парк. Гуляем. Сейчас, правда, реже. В больнице вот, с тобой.

— Эндрю, славный ты парень. Кхаа.. Кх.. Живи счастливо. Хорошо, да? Обещай... Кхе-ха...

— Что такое? Врача? Врача! Срочно в палату 7 врача!

— Кххх... Об...Обе... Обещай мне!.. Кха..

— Да, да. Обещаю. Обещаю, я все сделаю, что смогу. Обещаю. Ты тоже. Передай ему привет, пожалуйста. Бобу! Не забывай про него! Этот пёс, кроме тебя, единственный мой друг. Передавай ему привет и скажи, что я его очень сильно любил!

— Хх... Х-хорош... Кха, кх...

Началась возня. Врачи, капельницы, показатели приборов, постепенно утихающий писк сердцебиения на аппарате. Кажется, в такие минуты все замирает. Всё останавливается. Вроде вот, только что, вы с ним сидели и вспоминали жизнь. Вроде, вот же только, врачи обещали прожить ещё год, месяц, три дня... Боль? Какая боль? Ему палец сейчас отрежь или глаз выколи, он не почувствует. Давно уже под обезболивающими он ничего не чувствовал. Да и зачем оно ему? Правда ж, да? Старик он и есть старик. И перед смертью стариком останется. Все про него забыли, кроме как такой же старикашка-друг. Кто знает, как перенесут они эту операцию, со смертельным исходом для одного? Второй, он будет жив? Кто знает. Старики, они такие старики.

Какие же ощущения перед уходом из жизни? Он же ничего не чувствует! Нет, он все понимает.

Он понимает свой страх, понимает то, что сейчас пытается вспомнить и вымолить все свои грехи. А смысл? Поздно уже, поздно. Что с того, что ты извинишься в этот момент за грузовик зерна, что ты угнал с колхоза в 95-ом? Поменяется что? Уже нет. Темнота. Полная темнота. Кромешная тьма, непроглядная. Только один в этой мгле ориентир впереди. И тот, что ориентир, это неизвестность. Не даст она покоя душе, не даст успокоения.

А звуки все дальше, слышны они как из-под воды. То ли реально все замолкает, то ли он теряет сознание? Кто знает.

Но вдруг, он резко распахивает глаза и просыпается. Солнце высоко в небе, опять старик проспал полдня.

— Пойду покормлю Боба. Надо же, я и не знал, что у Эндрю моя группа крови... Нельзя предавать его последние желание...

Так Майлз говорил каждый раз, как шёл гулять с его псом.

Эндрю, старикашка выжил! Твой друг — жив! Жалко, что ты это не услышишь. Прости, что автор так жесток к тебе. Просто знай, что твоя жертва не напрасна, и в твоём сердце все ещё горит любовь к собаке, пусть и в чужом теле!