Повесть о Енисее и Ангаре

Повесть о Енисее и Ангаре

Глава 1. Пир у царя Байкала

I. Утро в боярском тереме

Енисей проснулся оттого, что за окном орали петухи. Он лежал на широкой пуховой постели, укрытый тяжёлым одеялом с вышитыми птицами, и смотрел в потолок, где медленно ползла одинокая муха. Муха была настойчивая: она то взлетала, то садилась на резную балку, то снова взлетала, и в её жужжании Енисею слышался укор.

— Ну чего тебе? — пробормотал он. — Я же не на пир опаздываю. Я вообще никуда не опаздываю. Я лежу.

Муха не оценила философского спокойствия. Она села ему на нос. Енисей смахнул её рукой и сел на постели. За окном занимался день: над частоколом поднималось солнце, внизу мычали коровы, кто-то таскал воду из колодца, и весь боярский двор жил своей обычной утренней жизнью. Енисей же, сын местного боярина, ленивый, но смекалистый, чувствовал себя в этой жизни лишним.

Ему было двадцать три года. Всю жизнь его учили грамоте, арифметике, философии и бою на мечах. Учителя приходили, кланялись, разворачивали свитки и говорили:

— Енисей, сын боярина, изволь повторить, что есть добродетель.

Енисей повторял. Потом смотрел в окно. Потом сочинял про учителя стих:

«Учитель мой сидит, как сыч,

В носу ковыряет, бормочет „кичь“.

Он учит меня добродетели,

А сам не видал и метели».

Учитель обижался, но жаловаться боярину не шёл: уж очень смешно было. Боярин же, отец Енисея, человек суровый и занятый делами, говорил сыну:

— Ты бы, Енисей, хоть раз в жизни сделал что-нибудь полезное. Не стихи, не песни, а дело. Вон, мост через реку чинить надо.

— Я подумаю, — отвечал Енисей. — Может, мост сам починится. Он же не человек, ему не скучно.

Отец вздыхал и уходил. А Енисей брал гусли и шёл на завалинку — сочинять песни и смотреть на девушек, которые ходили за водой. Девушки смеялись, а он пел:

«Ой, вы, девы, девы-зори,

Ваши вёдра — как два моря.

Я бы пил из них водицу,

Да боюсь — утоплюсь, пожалуй».

Девушки хихикали. Енисей был доволен. Он не любил работу, но любил внимание. В этом была вся его натура: Лирик— человек, который живёт чувствами, образами и мечтами, а не расписанием и не приказами.

Но в то утро всё было иначе. В боярском тереме суетились: мыли полы, чистили серебро, готовили наряды. Отец Енисея ходил по горнице и отдавал распоряжения:

— Кафтан сыну приготовить лучший! Да не тот, с прорехой, а тот, с соболями! И сапоги чтоб блестели! Сегодня пир у самого царя Байкала. Не ударим в грязь лицом.

Енисей сел на постели и потянулся.

— Батюшка, а можно я не поеду? — спросил он. — У меня настроение лирическое. Я хотел сегодня песню дописать.

Отец повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул такой огонь, что Енисей сразу понял: можно не дописывать.

— Поедешь, — сказал отец. — Царь Байкал всех бояр созвал. Говорят, важное объявление будет. Может, война, может, свадьба. А может, и то и другое. Ты — сын боярина, и твоё место — среди знатных. Не позорь род.

Енисей вздохнул. Слово «надо» было для него самым тяжёлым словом на свете. Но слово «позорь» было ещё тяжелее. Он встал, умылся, надел кафтан с соболями — тот самый, с прорехой, которую зашили так, что прореха стала похожа на цветок, — и посмотрел на себя в медное зеркало. Из зеркала на него смотрел молодой человек с длинными тёмными волосами, с лукавыми глазами и с выражением лица, которое говорило: «Я тут случайно».

— Ну, — сказал Енисей своему отражению, — поехали. Может, там будет что-нибудь интересное. Хотя вряд ли.

II. Дорога ко дворцу

Дорога до дворца Байкала шла вдоль берега великого озера. Озеро лежало в чаше из гор, и вода в нём была такая чистая, что в ней отражались облака. Енисей ехал на коне, а рядом ехал отец и ещё несколько бояр. Все они обсуждали дела: кто с кем в ссоре, кто с кем в родстве, кто сколько податей собрал и кто сколько задолжал.

Енисей слушал вполуха. Он смотрел на чаек, которые кричали над водой, и сочинял:

«Чайка белая летит,

Над волной крылом блестит.

А боярин наш сидит,

На дела свои глядит.

Чайка — вольная душа,

А боярин — ни гроша».

Он хотел было прочитать это отцу, но посмотрел на его лицо и передумал. Отец был занят: он считал, сколько вёрст осталось до дворца, и хмурился, потому что сбился со счёта.

Дворец царя Байкала показался вдали к полудню. Он стоял на берегу озера, белокаменный, с резными теремами и златыми куполами. Вокруг него раскинулись сады, а у ворот стояли стражники в доспехах. Енисей присвистнул:

— Вот это терем! Я бы в таком жил. Правда, пришлось бы каждый день ходить на пиры и говорить умные слова. Нет, лучше уж дома на завалинке.

— Не болтай, — сказал отец. — Веди себя достойно. Смотри, вон уже гости съезжаются.

У ворот действительно толпились бояре, воеводы, купцы и заморские послы. Кто-то привёз дары, кто-то — грамоты, кто-то — просто себя. Енисей слез с коня, отдал поводья слуге и вошёл во дворец.

III. Пир

Пир был устроен в огромной палате с высоким потолком, расписанным диковинными зверями. Посреди палаты стояли длинные столы, ломящиеся от яств: жареные гуси, пироги, рыба, мёд, вино, фрукты заморские. Гости сидели на лавках, ели, пили и говорили. Говорили в основном о том, кто важнее: тот, кто сидит ближе к царю, или тот, кто сидит дальше, но у кого больше земель.

Енисей сел на дальний край стола, где было меньше важных людей и больше еды. Он наложил себе пирога и стал смотреть по сторонам. Царь Байкал сидел на троне из моржовой кости. Это был немолодой уже человек с тяжёлым взглядом и спокойными движениями. Логико-сенсорный интроверт, Правитель, он в юности был младшим сыном, но благодаря выдающимся качествам в бою и вере в бога Симаргла стал мессией, объединившим все земли вокруг великого озера. Теперь он правил мудро и жёстко, и все это знали.

Рядом с царём сидели его приближённые. Среди них Енисей заметил девушку в восточном наряде: тёмные волосы, строгий взгляд, прямая спина. Она не смеялась над шутками, не хлопала глазами, не краснела. Она смотрела на всех так, будто оценивала: кто из них воин, а кто — просто еда.

Енисей замер. Он забыл про пирог. Он забыл про муху. Он забыл, что он ленивый и что ему не хочется никуда ехать. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то запело.

— Кто это? — спросил он у соседа, купца с красным лицом.

Купец посмотрел на девушку, потом на Енисея, потом опять на девушку.

— Это Ангара, — сказал он. — Дочь восточного владыки. Говорят, она воинственная. Говорят, она сама мечом владеет лучше иного воеводы. Говорят, когда-то её похитили и хотели... ну, того. Но отец вернул её. С тех пор она никого к себе не подпускает. А царь Байкал хочет её засватать за сына Чингиз-хана. Для союза.

Енисей не слушал про сына Чингиз-хана. Он слушал только имя: Ангара. Ангара. Ангара. Оно звучало как вода, как река, как что-то сильное и чистое.

Он встал и, сам не зная зачем, пошёл к ней. Гости за столами ели и не обращали на него внимания. Ангара сидела рядом с отцом, который что-то говорил царю. Енисей остановился в двух шагах и сказал:

— Здравствуй. Я Енисей. Сын боярина. Я умею сочинять стихи и песни. И ещё я умею... ну, мечом махать. Немного. Но стихи лучше.

Ангара посмотрела на него. В её глазах не было ни смеха, ни презрения. Была настороженность.

— Стихи? — спросила она. — Зачем мне стихи?

— Ну, — сказал Енисей, — стихи можно петь. А можно рассказывать. А можно просто говорить. Например: «Твои глаза как два клинка, но я не боюсь порезаться». Или: «Ты сильная, а я ленивый, но я могу быть полезным, если захочу».

Ангара прищурилась.

— Ты странный, — сказала она. — Ты не похож на воина.

— Я и не воин, — согласился Енисей. — Я Лирик. Это значит, что я живу чувствами. А чувства у меня сейчас очень сильные.

— Какие? — спросила Ангара.

— Такие, что я забыл, зачем пришёл на пир, — сказал Енисей. — Я пришёл есть пироги, а теперь смотрю на тебя и не хочу есть. Это, знаешь ли, серьёзно.

Ангара усмехнулась. Впервые за вечер. И Енисей понял, что пропал.

IV. Разговор о войне и мире

Они говорили долго. Ангара рассказала, что она сенсорно-логический экстраверт, Маршал. Это значит, что она живёт действием, силой и волей. Она не любит пустых слов. Она любит, когда слова подтверждаются делом. Она рассказала, что когда-то была похищена и изнасилована, но отец Байкал вернул её обратно и с тех пор очень бережёт её. А она сама решила, что больше никогда не позволит ни одному смертному мужу надругаться над ней. Долгими годами она тренировалась искусству боя и владению различными видами оружия.

— Я не боюсь смерти, — сказала она. — Я боюсь беспомощности. Поэтому я тренируюсь. Поэтому я сильная.

Енисей слушал и понимал, что его лень — это не то же самое, что её сила. Она была сильной, потому что боролась. Он был ленивым, потому что не боролся. И впервые в жизни ему захотелось бороться.

— А если я стану сильным? — спросил он. — Если я научусь драться так, чтобы тебе не пришлось бояться?

Ангара посмотрела на него внимательно.

— Тогда я посмотрю на тебя, — сказала она. — Но пока ты мне нравишься только как певец. Не обижайся.

— Я не обижаюсь, — сказал Енисей. — Я подожду.

Они ещё поговорили о богах. Ангара верила в Ругевита, семиликого бога войны, и в Перуна, верховного бога. Енисей верил во всех богов понемногу, но больше всего — в Ладу, богиню любви, и в Лель, богиню цветов и музыки. Он сказал:

— Я думаю, боги не требуют от нас быть одинаковыми. Один рождается воином, другой — певцом. Главное — не врать себе.

Ангара кивнула.

— Это умно, — сказала она. — Для Лирика.

— Спасибо, — сказал Енисей. — Я старался.

V. Объявление царя

Когда пир был в разгаре, царь Байкал поднял руку. Все замолчали. Даже те, кто спорил о землях, замолчали.

— Гости мои, — сказал царь. — Я собрал вас не только для пира. Я хочу объявить о важном деле. Ангара, дочь восточного владыки, будет засватана за сына Чингиз-хана. Этот союз укрепит мир между нашими землями. Свадьба состоится через месяц.

В палате поднялся шум. Кто-то хлопал, кто-то одобрительно кивал, кто-то шептался. Ангара сидела неподвижно, как каменная. Енисей смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то обрывается.

Он встал. Гости посмотрели на него. Отец Енисея посмотрел на него так, будто хотел задушить. Царь Байкал поднял бровь.

— Что тебе, сын боярина? — спросил царь.

Енисей открыл рот. Он хотел сказать: «Ангара не хочет за сына Чингиз-хана. Она хочет за меня». Но он посмотрел на царя, на стражу, на отца и понял, что если он это скажет, то его выведут из палаты, а может, и чего хуже.

— Я хотел сказать, — сказал Енисей, — что это... хорошая новость. Для мира. Да.

Он сел. Ангара посмотрела на него, и в её глазах было что-то такое, отчего Енисею стало стыдно. Он понял: она ждала, что он скажет другое.

VI. После пира

Пир закончился поздно. Гости разъехались. Ангара и её отец уехали в свои покои, а потом и вовсе покинули дворец. Енисей стоял у колонны и смотрел им вслед. Отец подошёл к нему и сказал:

— Ты чего стоишь, как столб? Поехали домой.

— Батюшка, — сказал Енисей. — А если я не хочу домой? Если я хочу... стать достойным?

Отец посмотрел на него. В его взгляде было что-то похожее на удивление.

— Достойным чего? — спросил он.

— Достойным её, — сказал Енисей. — Ангары.

Отец вздохнул.

— Она — дочь владыки. А ты — сын боярина. И ты ленивый. Ты даже мост починить не можешь. Как ты собираешься стать достойным?

— Я придумаю, — сказал Енисей. — Я же смекалистый.

Отец покачал головой, но ничего не сказал. Они поехали домой. Енисей всю дорогу молчал. Он смотрел на озеро, на звёзды, на дорогу, и в его голове рождалась песня:

«Ой, ты, озеро-Байкал,

Ты видал и видел дали.

Я влюбился, как пропал,

В ту, что очи повстречали.

Не богат я, не герой,

Не воитель, не пророк.

Но я сердцем не отпетый,

И я выучу урок.

Я найду тропу-дорогу,

Я найду иной ответ.

Ты прости мне мою лень,

Дай мне только лишь совет».

Он не знал ещё, что делать. Но он знал, что не отступится. Впервые в жизни Енисей, ленивый Лирик, захотел чего-то так сильно, что готов был встать с завалинки и пойти в путь.

А в это время в лесу, далеко-далеко, огромный чёрный кот с зелёными глазами пел свою тихую песню. Он не знал, что скоро к нему придёт человек с куском копчёного мяса и попросит о помощи. Но кот чувствовал: что-то меняется. И он ждал.

Глава 2. Встреча с котом Баюном

I. Утро после пира

Енисей вернулся домой затемно. Отец, уставший от дороги и от разговоров, ушёл спать, а Енисей сидел на крыльце и смотрел на звёзды. В голове у него было пусто и гулко, как в брошенной избе. Он пытался сочинить песню про Ангару, но слова не складывались. Получалось что-то вроде:

«Ангара, Ангара,

Ты ушла, и мне пора...»

Дальше не шло. Енисей злился на себя. Он же Лирик, он же умеет говорить красиво. Почему сейчас, когда это важнее всего, слова кончились?

Он вспомнил её взгляд, когда царь объявил о свадьбе. Каменное лицо, прямая спина. Она не спорила. Она не кричала. Она просто замолчала, как замолкает река перед порогом. И Енисей понял: она не смирилась. Она ждала.

— Чего ты ждёшь? — спросил он у звёзд. — Чтобы я что-то сделал? А что я могу? Я даже мост починить не могу.

Звёзды молчали. Енисей вздохнул и пошёл спать. Но сон не шёл. Он ворочался, смотрел в потолок, и в конце концов встал, зажёг лучину и сел за стол. Он взял перо, обмакнул в чернильницу и написал:

«Что я умею? Я умею сочинять. Я умею смекать. Я умею говорить с людьми. Я не умею драться, но я умею придумывать. Значит, мне нужен кто-то, кто умеет драться. Или кто-то, кто умеет... что-то ещё».

Он задумался. Кто в этих землях самый хитрый, самый необычный, самый опасный? Кто может усыпить целую ватагу разбойников одной песней? Кто живёт в лесу и ест тех, кто его не кормит?

— Баюн, — прошептал Енисей.

Он слышал о коте Баюне от стариков. Говорили, что в лесу, за рекой, стоит избушка, а в ней живёт огромный чёрный кот с зелёными глазами. Говорили, что он поёт песни, и кто услышит — засыпает. А кто засыпает — тот не просыпается. Говорили, что он добр к тем, кто его кормит, и лют к тем, кто жадничает. Говорили разное, но все сходились в одном: Баюн — не просто кот. Баюн — это Баюн.

Енисей отложил перо. У него родился план. Глупый, опасный, но план. Он достал из кладовой кусок копчёного мяса — лучшее, что было, — завернул в тряпицу и положил в мешок. Потом лёг и наконец уснул.

II. Сборы

Утром отец уехал по делам, и Енисей остался один. Он взял мешок с мясом, нож, флягу с водой и гусли. Гусли он взял не потому, что собирался играть, а потому, что без них чувствовал себя голым. Лирик без инструмента — это как воин без меча.

Он вышел со двора и пошёл к лесу. По дороге ему встретился сосед, старик Пахом, который чинил забор.

— Куда собрался, Енисей? — спросил Пахом.

— В лес, — сказал Енисей. — По грибы.

— По грибы? — Пахом посмотрел на него с подозрением. — Ты же грибы не любишь. Ты же говорил, что они «пахнут землёй и смертью».

— Я передумал, — сказал Енисей. — Я теперь люблю грибы. Особенно те, что растут в лесу, где живёт кот Баюн.

Пахом побледнел.

— Ты что, сдурел? — сказал он. — В тот лес никто не ходит. Там Баюн. Он людей ест.

— Я несу ему мясо, — сказал Енисей. — Я хочу с ним договориться.

— Договориться? — Пахом покачал головой. — С котом? Коты не договариваются. Коты либо едят, либо спят. Или и то и другое.

— Этот кот особенный, — сказал Енисей. — Он поёт.

— Вот именно! — Пахом замахал руками. — Он поёт, а ты слушаешь и засыпаешь, а потом он тебя ест! Это же известно! Мой дед рассказывал: шёл он как-то через тот лес, а навстречу ему два путника. Один другого на плечах несёт. «Что случилось?» — спрашивает дед. А тот, который несёт, говорит: «Кот! Поющий кот! Он моего друга съел!» Дед мой потом три дня не спал. Боялся, что кот и до него доберётся.

Енисей выслушал и сказал:

— Спасибо, Пахом. Я учту. Но всё равно пойду.

Пахом перекрестился и проводил его взглядом, в котором было столько же восхищения, сколько и жалости.

III. Лес

Лес начался сразу за околицей. Сначала он был обычным: берёзы, сосны, кусты, птицы. Но чем дальше шёл Енисей, тем темнее становилось. Деревья смыкались над головой, свет пробивался с трудом, а птицы замолкали. Енисей чувствовал, что за ним наблюдают. Он не знал, кто именно: может, Леший, дух-хранитель леса, а может, Аука, проказливый дух. Но наблюдение было. Кожа на затылке чесалась.

Он остановился и сказал громко:

— Я иду с миром! Я несу мясо! Я хочу встретиться с Баюном!

В ответ тишина. Потом где-то в глубине леса раздался смех. Не злой, а скорее любопытный. Енисей пошёл дальше.

Дорога петляла между деревьями. Енисей шёл долго, и постепенно ему начало казаться, что он ходит по кругу. Он уже видел этот пень, и этот камень, и эту корягу. Он достал гусли и запел:

«Лес-лесок, дремучий лес,

Полон ты и чудес.

Ты не путай меня, лес,

Я иду к Баюну — ах, прости, я не обес...»

Он запнулся. Рифма не шла. Он попробовал снова:

«Лес-лесок, дремучий лес,

Ты не путай меня, бес.

Я иду к Баюну в гости,

Не хочу, чтоб меня съел».

Рифма была плохая, но, видимо, Леший оценил старание. Тропа вдруг выпрямилась, и Енисей вышел на поляну. Посреди поляны стояла избушка. Не на курьих ножках, как у Бабы-Яги, а обычная, только старая и покосившаяся. Окна были закрыты ставнями. На крылечке сидел кот.

Енисей остановился. Кот был огромный. Не такой, как обычные коты, а такой, что Енисею пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Шерсть у него была чёрная, как смола. Глаза — зелёные, с вертикальным зрачком. Когти — толстые, как кинжалы. И он пел.

Песня была тихая, тягучая, как дым. Она обволакивала, убаюкивала, утягивала куда-то в тепло. Енисей почувствовал, как его ноги становятся ватными. Он хотел сесть, потом лечь, потом закрыть глаза. Но он вспомнил Ангару. И это воспоминание удержало его на ногах.

Он достал из мешка копчёное мясо и положил на землю.

— Здравствуй, Баюн, — сказал он. — Я принёс тебе угощение. Я слышал, ты добр к тем, кто тебя кормит. Я пришёл не воевать. Я пришёл поговорить.

Кот перестал петь. Он принюхался. Потом медленно поднялся, спустился с крылечка и подошёл к мясу. Он посмотрел на Енисея, потом на мясо, потом опять на Енисея.

— Мясо, — сказал кот. Голос у него был низкий, мурлыкающий. — Копчёное. Хорошее. Ты не жадный.

— Я не жадный, — согласился Енисей. — Я ленивый. Но не жадный.

Кот съел мясо. Потом сел, обвил хвостом лапы и посмотрел на Енисея внимательно.

— Ты не боишься меня, — сказал Баюн. — Почему?

— Боюсь, — честно сказал Енисей. — Ещё как боюсь. Но у меня есть дело важнее страха.

— Дело? — кот прищурился. — Какое дело может быть у человека, который ходит по лесу с гуслями и разговаривает с котом?

Енисей сел на землю, чтобы быть на уровне кота, и рассказал. Он рассказал про пир, про Ангару, про царя Байкала, про сына Чингиз-хана. Он рассказал, что он ленивый, но смекалистый, и что он не знает, как стать достойным, но очень хочет. Он рассказал всё, потому что кот слушал. Слушал по-настоящему.

Когда Енисей закончил, Баюн долго молчал. Потом сказал:

— Знаешь, я тоже когда-то был обычным котёнком. Маленьким, пушистым. Я жил в избе с хозяевами. У меня были мама, братья и сестры. Нас было много, и мы были счастливы. А потом пришла зима. Холодная, голодная. Хозяевам нечего было есть. Сначала они съели мою маму. Потом братьев и сестёр. Я был самый маленький, и меня оставили напоследок. Я забился в мышиную норку в полу и сидел там. В норку мог пролезть только я. Хозяева искали меня, но не нашли. А потом они умерли от голода. А я жил в норке, охотился на мышек. Когда мышки кончились, остались только тела хозяев. Я боялся вылезти. Долго боялся. Но голод сильнее страха. Я выполз. Снаружи было тихо. Пахло смертью. И я начал есть. Сначала не хотел. Потом привык. Потом... — кот замолчал. — Потом я вырос. Я стал таким, какой есть. Я пел песни, чтобы не сойти с ума. А потом увидел путников. Я хотел выйти к ним. Но не мог открыть дверь. И я запел. Они заснули. Один проснулся утром, увидел, что я ем его друга, и закричал: «Баюн!» И убежал. А я убежал в лес. С тех пор я здесь. Я ем тех, кто не кормит. И пою для всех.

Енисей слушал и не перебивал. Когда кот закончил, он сказал:

— Мне жаль.

— Мне тоже, — сказал Баюн. — Но жалость не меняет прошлое. Она меняет только будущее. Ты пришёл ко мне с мясом. Ты не жадный. Ты хочешь стать достойным. Это хорошо. Я пойду с тобой.

— Правда? — Енисей не поверил. — Почему?

— Потому что мне скучно, — сказал Баюн. — Потому что ты первый, кто пришёл ко мне не с мечом, а с мясом. И потому что я тоже хочу быть кому-то полезным. Даже коту иногда хочется, чтобы его любили. А не только боялись.

Енисей улыбнулся.

— Тогда пойдём, — сказал он. — У нас много дел.

IV. Первая ночь

Они вышли из леса к вечеру. Баюн шёл рядом, огромный и чёрный, и Енисей чувствовал себя маленьким. Но кот не пугал его. Наоборот, рядом с ним было спокойно. Как будто в мире стало на одного защитника больше.

Они остановились на ночлег в заброшенной избе. Енисей развёл огонь, достал хлеб и сыр. Баюн посмотрел на сыр с презрением, но взял. Они сидели у огня, и Енисей спросил:

— Баюн, а ты можешь петь так, чтобы не усыплять? Просто петь?

— Могу, — сказал кот. — Но зачем?

— Ну, — сказал Енисей, — я Лирик. Я люблю песни. Может, мы споём вместе?

Баюн посмотрел на него, и в его зелёных глазах что-то мелькнуло. Может, удивление. Может, радость.

— Давно меня никто не просил петь просто так, — сказал он. — Обычно просят: «Спой, чтобы я уснул». Или: «Спой, чтобы я умер». А ты просишь просто петь.

— Ну так что? — сказал Енисей. — Споём?

И они запели. Енисей играл на гуслях, а Баюн пел. Голос у него был низкий, вибрирующий, и в нём было что-то древнее, как в песне ветра. Они пели о лесе, о зиме, о голоде, о любви, о том, что даже кот может хотеть, чтобы его любили. И Енисей понял: этот кот — не чудовище. Он — тот, кто выжил. А выжившие иногда делают страшные вещи. Но они не перестают быть живыми.

V. Утро и новые вопросы

Утром Енисей проснулся оттого, что Баюн сидел рядом и смотрел на него.

— Ты храпишь, — сказал кот.

— Я не храплю, — сказал Енисей. — Я дышу глубоко.

— Ты храпишь, — повторил Баюн. — Это не страшно. Просто предупреждаю.

Они позавтракали и отправились в путь. Енисей думал о том, что их ждёт. Он не знал дороги в восточные земли. Он не знал, как победить сына Чингиз-хана. Он не знал, что делать с царём Байкалом. Но у него был кот, который умел усыплять, и это было уже что-то.

— Баюн, — сказал он, — а ты знаешь, где живёт Велес?

— Велес? — кот остановился. — Бог мудрости и знаний? Хранитель врат между Явью и Навью?

— Да, — сказал Енисей. — Я думаю, нам нужен его совет. Или его помощь.

Баюн задумался.

— Я знаю, где вход в Навь, — сказал он. — Но туда не так просто попасть. Там Баба-Яга. Там Кощей. Там... — он замолчал. — Там страшно.

— А ты боишься? — спросил Енисей.

— Я кот, который ел людей, — сказал Баюн. — Я боюсь только одного: остаться один. Всё остальное — ерунда.

Енисей посмотрел на него и понял, что этот кот — его настоящий друг. Не потому, что он сильный. А потому, что он честный.

— Тогда идём, — сказал Енисей. — В Навь. К Велесу. К Ангаре.

И они пошли. Впереди были леса, реки, горы, боги и чудовища. Но Енисей больше не был один. У него был Баюн. И это меняло всё.

Глава 3. Путь в восточные земли

I. Дорога из леса

Лес кончился неожиданно. Енисей и Баюн шли всю ночь и всё утро, и вдруг деревья расступились, и впереди открылось поле — широкое, золотое от спелой ржи, с рекой вдалеке и синим небом над головой. Енисей остановился и вдохнул полной грудью.

— Красиво, — сказал он. — Я забыл, что мир такой большой.

— Мир всегда большой, — сказал Баюн. — Это люди маленькие. А мир — большой.

Они пошли по полю. Енисей смотрел на рожь, на облака, на птиц и сочинял:

«Широко поле, высоко небо,

А я иду, и со мной кот.

Один — ленивый, другой — опасный,

Но оба верим, что повезёт».

— Это про нас? — спросил Баюн.

— Про нас, — сказал Енисей. — Плохо?

— Плохо, — сказал Баюн. — Но честно. Мне нравится.

К вечеру они дошли до деревни. Деревня была небольшая: изб двадцать, колодец, церквушка без креста — видимо, старая, ещё до Байкала. Енисей постучался в первую избу. Открыла старуха.

— Кто такие? — спросила она, глядя на Баюна с опаской.

— Я Енисей, сын боярина, — сказал Енисей. — А это... мой кот. Мы идём в восточные земли. Можно переночевать?

Старуха посмотрела на кота. Кот посмотрел на старуху.

— Кот большой, — сказала старуха.

— Он добрый, — сказал Енисей. — Он не ест тех, кто его кормит.

— А если не кормлю? — спросила старуха.

— Тогда лучше покормите, — честно сказал Енисей.

Старуха вздохнула и пустила их. Она накормила их кашей с маслом, и Баюн, к удивлению Енисея, ел кашу с большим удовольствием. Потом старуха рассказала, что в деревне неспокойно: в лесу завелось Лихо. Оно высасывает силы у скота и у людей, и никто не может его прогнать.

— Лихо? — Енисей посмотрел на Баюна. — Ты знаешь, что это?

— Знаю, — сказал Баюн. — Лихо — это злой дух. Он не убивает сразу. Он сосёт силы, пока человек не станет тенью. Тогда человек умирает. Лихо не боится ни меча, ни огня. Его можно только перехитрить.

— А как его перехитрить? — спросил Енисей.

— Лихо любит, когда его хвалят, — сказал Баюн. — Если ему польстить, он загордится и потеряет бдительность. А если его рассмешить — он забудет, зачем пришёл.

Енисей задумался.

— Я умею сочинять, — сказал он. — Может, я сочиню про него стих? Такой, чтобы он загордился и ушёл?

— Попробуй, — сказал Баюн. — Но если не получится, я его съем. Хотя Лихо, наверное, невкусное.

II. Лихо

Утром Енисей и Баюн пошли в лес, где завелось Лихо. Лес был сырой и тёмный, и в нём пахло чем-то гнилым. Енисей чувствовал, как силы уходят из него с каждым шагом. Баюн шёл рядом и тоже выглядел уставшим.

— Оно близко, — сказал Баюн. — Я чувствую.

Они вышли на поляну. Посреди поляны сидело существо. Оно было похоже на человека, но сгорбленного и серого, как трухлявый пень. Глаза у него были жёлтые, а руки — длинные, с острыми когтями. Оно посмотрело на них и улыбнулось.

— А, — сказало Лихо. — Гости. Давно я не ел людей. Особенно таких... мягких.

Енисей почувствовал, как ноги становятся ватными. Он хотел убежать, но не мог. Тогда он вспомнил про свой план. Он поднял руку и сказал:

— Подожди! Я хочу тебе кое-что сказать!

Лихо остановилось.

— Что? — спросило оно.

— Я слышал, ты самое страшное существо в этом лесу, — сказал Енисей. — Я слышал, тебя боятся все: и люди, и звери, и даже Леший. Я слышал, ты сильнее всех. И я подумал: а можно ли сочинить про тебя стих? Такой, чтобы все поняли, какой ты великий?

Лихо замерло. Потом его жёлтые глаза загорелись.

— Стих? — сказало оно. — Про меня?

— Про тебя, — сказал Енисей. — Слушай.

И он запел:

«Лихо, Лихо, злой дух,

Ты сильнее всех вокруг.

Ты сильнее Лешего,

Ты страшнее бешеного.

Ты сосёшь силы из людей,

Ты не боишься ни зверей.

Ты великий, ты могучий,

Ты — гроза лесов и тучи».

Лихо слушало. Оно выпрямилось, и на его сером лице появилось что-то похожее на гордость.

— Да, — сказало оно. — Я великое. Я самое великое. Я... — оно задумалось. — Я забыло, зачем я здесь.

— Ты здесь, чтобы слушать стихи, — сказал Енисей. — Я могу сочинить ещё.

— Ещё? — Лихо обрадовалось. — Давай ещё!

Енисей сочинил ещё один стих, потом ещё. Лихо слушало, гордилось и постепенно теряло интерес к еде. В конце концов оно сказало:

— Знаешь, человек, ты мне нравишься. Ты первый, кто оценил меня. Я уйду. В другой лес. Там меня ещё не знают.

И Лихо ушло. Просто встало и ушло, растворившись в тумане. Енисей сел на землю и выдохнул.

— Получилось, — сказал он. — Я не верю.

— Получилось, — сказал Баюн. — Но ты был на волоске. Если бы стих был плохой, оно бы тебя съело.

— Я знаю, — сказал Енисей. — Я старался.

III. Леший и Аука

Они пошли дальше. Лес становился всё гуще, и в какой-то момент Енисей понял, что не знает, куда идти. Он остановился и сказал:

— Баюн, ты знаешь дорогу?

— Знаю, — сказал Баюн. — Но дорога здесь не одна. Лес — он живой. Он не любит, когда по нему ходят без уважения.

— А как проявить уважение? — спросил Енисей.

— Поговори с Лешим, — сказал Баюн. — Он здесь хозяин.

Енисей огляделся. Лес был тихий, но в этой тишине было что-то настороженное. Он сказал громко:

— Леший! Хозяин леса! Я Енисей, сын боярина, и я иду с миром. Я не рублю деревьев, не жгу костров и не обижаю зверей. Я прошу у тебя дороги.

Сначала ничего не произошло. Потом из-за дерева вышел старик. Он был высокий, с длинной бородой из мха, с руками, как коряги, и с глазами, как два зелёных огонька. Он посмотрел на Енисея и сказал:

— С миром? Все говорят «с миром». А потом рубят.

— Я не рублю, — сказал Енисей. — Я вообще не люблю рубить. Я люблю сочинять.

— Сочинять? — Леший прищурился. — Стихи?

— И песни, — сказал Енисей.

— Спой, — сказал Леший. — Если понравится — пропущу. Если нет — заведу в чащу, и будешь там ходить до старости.

Енисей взял гусли и запел:

«Лес-лесок, зелёный дом,

Ты стоишь, и день за днём

Ты хранишь покой зверей,

Ты — и батюшка, и мать.

Я не буду жечь костров,

Я не буду бить волков,

Я пройду и не сорву

Ни листка, ни травы».

Леший слушал. Потом кивнул.

— Хорошо поёшь, — сказал он. — Не врёшь. Ладно, иди. Дорога прямо. Но там, дальше, живёт Аука. Он проказник. Если он тебя запутает — позови меня. Я его накажу.

— Спасибо, — сказал Енисей.

Они пошли дальше. И действительно, вскоре на них напал Аука. Он был маленький, как ребёнок, с круглыми глазами и с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Он начал эхом повторять слова Енисея, путать дорогу и сдвигать деревья.

— Эй! — закричал Енисей. — Прекрати!

— Прекрати! — повторил Аука. — Прекрати! Прекрати!

Баюн посмотрел на него и сказал:

— Я его съем.

— Не надо, — сказал Енисей. — Он просто дурачится.

Он достал из мешка кусок хлеба и положил на пень.

— Аука, — сказал он. — Ты голодный? Вот, возьми.

Аука посмотрел на хлеб. Потом на Енисея. Потом опять на хлеб.

— Мне? — спросил он.

— Тебе, — сказал Енисей. — Только не путай мне дорогу. Хорошо?

Аука взял хлеб и засмеялся. Потом махнул рукой, и деревья расступились.

— Хороший человек, — сказал он. — Иди прямо. Там река.

IV. Русалки

Река была широкая и тёмная. На берегу сидели девушки с длинными зелёными волосами. Они пели. Песня была красивая, и Енисей заслушался.

— Русалки, — сказал Баюн. — Не слушай их. Они заманивают в воду.

— Но они красиво поют, — сказал Енисей.

— Красиво, — согласился Баюн. — Но они утопят.

Енисей подумал. Потом сказал:

— А если я спою им свою песню? Может, они не утопят, а послушают?

Баюн посмотрел на него, как на дурака.

— Попробуй, — сказал он. — Но если что, я тебя вытащу.

Енисей подошёл к воде и запел:

«Ой, русалки, вы, девицы,

С зелёными косами.

Я не буду пить водицы,

Не пойду за вами.

Я иду к своей невесте,

Что сильнее вас.

Отпустите меня с миром,

В этот добрый час».

Русалки замолчали. Потом одна из них сказала:

— Он не хочет к нам. Он хочет к невесте. Это грустно.

— Грустно, — сказала другая. — Но красиво.

— Пропустите его, — сказала третья. — Он поёт лучше нас.

Русалки расступились, и Енисей с Баюном перешли реку вброд. На другом берегу Енисей обернулся и помахал рукой. Русалки засмеялись и запели ему вслед.

V. Домовые

К ночи они дошли до заброшенной избы. Енисей хотел заночевать в ней, но Баюн остановил его.

— Здесь кто-то есть, — сказал он.

— Кто? — спросил Енисей.

— Домовой, — сказал Баюн. — Я чувствую.

Они вошли в избу. Внутри было пусто и пыльно. Но в углу, за печкой, что-то шевелилось. Енисей сказал:

— Домовой, покажись. Я не враг.

Из-за печки вышел маленький старичок. Он был лохматый, с бородой из пакли, и смотрел на Енисея с подозрением.

— Чего надо? — спросил он.

— Переночевать, — сказал Енисей. — Мы идём в восточные земли. Устали.

— Ночлежники, — проворчал домовой. — Все ходят, ходят. А порядок кто наводить будет?

— Я наведу, — сказал Енисей. — Я умею.

Он взял веник и подмёл избу. Домовой смотрел на него с удивлением.

— Надо же, — сказал он. — Первый раз вижу ночлежника, который метёт. Обычно только едят и спят.

— Я необычный, — сказал Енисей. — Я Лирик.

— Лирик, — домовой покачал головой. — Ну ладно. Оставайтесь. Только не шумите. И печку не трогайте. Она у меня капризная.

Они переночевали в избе. Утром домовой дал им хлеба и сказал:

— Идите прямо. Там будет поле, а за полем — восточные земли. Только осторожно: там Сирин летает. Он забирает души.

VI. Сирин

Поле было широкое, и на нём росла высокая трава. Енисей и Баюн шли по нему, и вдруг небо потемнело. Над ними пролетела птица. Она была огромная, с чёрными крыльями и с головой женщины. Она пела, и песня была такая красивая, что Енисей остановился.

— Сирин, — сказал Баюн. — Не слушай.

— Я не могу не слушать, — сказал Енисей. — Она поёт лучше меня.

— Она поёт, чтобы забрать твою душу, — сказал Баюн. — Это прислужница Чернобога. Она забирает души у живых, если те нарушили договор с Чернобогом.

— Я не нарушал, — сказал Енисей.

— Тогда она не имеет права, — сказал Баюн. — Но она всё равно попробует.

Сирин спустилась ниже. Она посмотрела на Енисея и сказала:

— Ты идёшь к Ангаре. Но Ангара уже обещана сыну Чингиз-хана. Ты нарушаешь волю царя. Это договор. Я пришла забрать твою душу.

Енисей почувствовал, как холод пробежал по спине. Но он вспомнил Ангару и сказал:

— Я не нарушаю договор. Я не подписывал его. Царь Байкал решил за Ангару, но Ангара не согласна. А я иду не против царя. Я иду за любовью.

Сирин замерла.

— Ты хитрый, — сказала она. — Но я всё равно заберу твою душу.

Баюн встал между ними.

— Этот человек под моей защитой, — сказал он. — Я служу Велесу, богу мудрости и знаний, хранителю врат из мира Яви в мир Нави. Не тронь его.

Сирин посмотрела на Баюна. Потом на Енисея.

— Велес? — сказала она. — Хорошо. Я не трону его. Но передай Велесу: Чернобог недоволен. Скоро он придёт.

И Сирин улетела. Енисей выдохнул.

— Спасибо, — сказал он Баюну.

— Не благодари, — сказал Баюн. — Но теперь нам точно нужно к Велесу. Иначе Чернобог придёт, и тогда нам конец.

VII. Восточные земли

Они шли ещё два дня. На третий день вдалеке показались горы. У подножия гор стоял город — большой, с крепостными стенами и с высокими башнями. Енисей остановился и сказал:

— Это восточные земли?

— Да, — сказал Баюн. — Здесь живёт Ангара. И здесь живёт сын Чингиз-хана.

Енисей посмотрел на город. Потом на Баюна. Потом опять на город.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я не воин. Я не герой. Я даже не знаю, как пройти в город.

— Ты забыл, — сказал Баюн. — Ты умеешь сочинять. Ты умеешь смекать. Ты умеешь говорить с людьми. Этого достаточно, чтобы начать.

Енисей улыбнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Начнём.

Они пошли к городу. Впереди были стены, стража, сын Чингиз-хана, свадьба и боги. Но Енисей больше не боялся. У него был план. И у него был кот.

Глава 4. Испытания Нави

I. Решение

Енисей и Баюн стояли у городских ворот и смотрели на стражу. Стражники были высокие, в кольчугах, с копьями. Они не выглядели дружелюбно. Енисей сказал:

— Нам нужно внутрь. Но нас не пустят. Я — сын боярина из земель Байкала, а ты — кот, которого все боятся. Если мы просто постучимся, нас либо прогонят, либо посадят в темницу.

— Тогда что? — спросил Баюн.

— Нам нужна помощь, — сказал Енисей. — Настоящая помощь. Не хитрость, не стихи. Нам нужен бог.

— Велес, — сказал Баюн. — Бог мудрости и знаний. Хранитель врат из мира Яви в мир Нави. Он единственный, кто может помочь. Но чтобы попасть к нему, нужно спуститься в Навь.

— Навь — это мир мёртвых? — спросил Енисей.

— Да, — сказал Баюн. — Мир мёртвых. Там живут души умерших, там правит Чернобог, там Кощей перевозит души, там Баба-Яга охраняет вход. Это опасно. Если ты не вернёшься до рассвета, ты останешься там навсегда.

Енисей задумался. Он посмотрел на город, на стены, на стражу. Потом на Баюна.

— А если я не пойду? — спросил он. — Что тогда?

— Тогда Ангара выйдет за сына Чингиз-хана, — сказал Баюн. — И ты будешь жить с этим до конца своих дней.

Енисей молчал. Он думал о том, что он ленивый, что он никогда не делал ничего героического, что он даже мост починить не мог. Но он также думал об Ангаре, о её глазах, о её голосе, о том, как она сказала: «Я не боюсь смерти. Я боюсь беспомощности».

— Я тоже боюсь беспомощности, — сказал он вслух. — Я не хочу быть тем, кто ничего не сделал. Я иду в Навь.

Баюн посмотрел на него и кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но помни: в Нави всё не так, как в Яви. Там нет солнца. Там нет тепла. Там нет времени. Там есть только души и те, кто ими правит. Не ешь ничего, что тебе предложат. Не называй своего настоящего имени. Не оборачивайся, когда будешь уходить. И не смотри в глаза Вию, если встретишь его.

— А если посмотрю? — спросил Енисей.

— Тогда ты умрёшь, — сказал Баюн. — Вий убивает взглядом. Его веки тяжёлые, и он не может их поднять. Но если кто-то поднимет их, то тот, на кого он посмотрит, умрёт.

Енисей сглотнул.

— Понял, — сказал он. — Не смотреть в глаза Вию. Не есть. Не называть имя. Не оборачиваться.

— И ещё, — сказал Баюн. — В Нави ты встретишь тех, кого потерял. Они будут звать тебя. Они будут просить остаться. Не слушай их. Они — не настоящие. Они — навки и мавки, неупокоенные души. Они существуют нестабильно. Они хотят, чтобы ты остался с ними, потому что им одиноко. Но если ты останешься, ты станешь одним из них.

Енисей кивнул. Он был готов. Или почти готов.

II. Баба-Яга

Вход в Навь находился в лесу, за рекой Смородиной. Баюн знал дорогу. Они шли через лес, и лес становился всё темнее и тише. В какой-то момент деревья расступились, и они увидели избушку на курьих ножках. Избушка стояла на опушке, а перед ней протекала река — тёмная, с чёрной водой. На берегу сидела старуха. Она была старая, с длинным носом и с глазами, как угли. Она что-то помешивала в котле.

— Баба-Яга, — прошептал Баюн. — Хранительница входа в мир Нави. Она не пустит нас просто так.

— А как её уговорить? — спросил Енисей.

— Она любит загадки, — сказал Баюн. — И ещё она любит, когда её уважают. Но она не любит, когда её боятся. Если ты покажешь страх, она тебя съест.

Енисей подошёл к Бабе-Яге и сказал:

— Здравствуй, бабушка. Я Енисей, сын боярина. Я пришёл, чтобы пройти в Навь. Мне нужен Велес.

Баба-Яга посмотрела на него. Потом на Баюна. Потом опять на Енисея.

— В Навь? — сказала она. — Молодой, глупый. Зачем тебе в Навь? Там мёртвые. Там холод. Там нет возврата.

— Мне нужен Велес, — повторил Енисей. — Я иду за любовью.

Баба-Яга засмеялась. Смех у неё был скрипучий, как старая дверь.

— За любовью, — сказала она. — Все идут за любовью. А потом остаются в Нави навсегда. Ну что ж. Я пущу тебя, если ты отгадаешь мою загадку. Если не отгадаешь — я тебя съем. И кота твоего съем.

— Хорошо, — сказал Енисей. — Загадывай.

Баба-Яга задумалась. Потом сказала:

— Что в мире Яви есть, а в мире Нави нет? Что люди теряют, когда умирают? Что нельзя купить, но можно отдать?

Енисей задумался. Баюн смотрел на него. Енисей думал о том, что он знает о жизни и смерти. Он думал о том, что люди теряют, когда умирают. Он думал о том, что нельзя купить.

— Тепло, — сказал он. — Когда человек умирает, он теряет тепло. Тело становится холодным. В Нави нет тепла. И тепло нельзя купить. Его можно только отдать.

Баба-Яга замолчала. Потом кивнула.

— Правильно, — сказала она. — Тепло. Хорошо. Я пущу тебя. Но помни: назад ты должен вернуться до рассвета. Если не вернёшься — останешься там навсегда.

Она махнула рукой, и избушка повернулась к ним передом. Дверь открылась. Внутри было темно.

— Иди, — сказала Баба-Яга. — И не оборачивайся.

Енисей и Баюн вошли в избушку. Внутри был спуск — тёмный, узкий, с земляными стенами. Они начали спускаться.

III. Река Смородина

Спуск был долгим. Енисей считал шаги, но сбился на сотне. В какой-то момент темнота стала такой густой, что он перестал видеть даже Баюна. Он шёл на ощупь, держась за земляную стену.

— Баюн, — позвал он. — Ты здесь?

— Здесь, — сказал Баюн. — Иди прямо. Скоро будет река.

Река появилась неожиданно. Вода в ней была чёрная, как смола, и по ней плыли огоньки. Енисей понял, что это души. Они плыли медленно, и в их свете было что-то печальное.

— Это Смородина, — сказал Баюн. — Река, которая разделяет Явь и Навь. Через неё есть мост — Калинов мост. Но на мосту стоит Кощей. Он не пропустит нас просто так.

— А как его уговорить? — спросил Енисей.

— Кощей — собиратель душ, — сказал Баюн. — Он перевозит души из мира живых в мир мёртвых. Он верховный слуга Чернобога. Его нельзя уговорить. Его можно только перехитрить. Или победить. Но победить его нельзя — он бессмертный.

— Тогда как? — спросил Енисей.

— Я не знаю, — сказал Баюн. — Но ты смекалистый. Придумай.

Они подошли к мосту. Мост был узкий, калиновый, с перилами из костей. На мосту стоял Кощей. Он был высокий, худой, с длинными руками и с глазами, как два холодных камня. Он посмотрел на Енисея и сказал:

— Кто идёт? Живой? В Навь? Зачем?

— Я иду к Велесу, — сказал Енисей. — Мне нужна его помощь.

— Велес, — Кощей усмехнулся. — Велес — сын Чернобога и Марены. Он не поможет тебе. Он служит Чернобогу. А Чернобог не любит живых.

— Но Велес — бог мудрости, — сказал Енисей. — Он хранитель врат. Он должен выслушать меня.

Кощей задумался. Потом сказал:

— Хорошо. Я пропущу тебя. Но с одним условием. Ты отдашь мне свою душу.

— Нет, — сказал Енисей. — Я не могу.

— Тогда я тебя не пропущу, — сказал Кощей. — И ты останешься здесь навсегда.

Енисей думал. Он думал о том, что он не может отдать душу. Но он также думал о том, что он не может вернуться без помощи. И тогда он придумал.

— Кощей, — сказал он. — Ты собиратель душ. Ты перевозишь души из мира живых в мир мёртвых. Но что ты делаешь с душами, которые не хотят уходить?

Кощей посмотрел на него.

— Я их забираю, — сказал он. — Это моя работа.

— А если душа не хочет уходить? — спросил Енисей. — Если она держится за жизнь? Если она любит кого-то так сильно, что не может уйти?

Кощей молчал.

— Ты не можешь забрать такую душу, — сказал Енисей. — Потому что она сильнее тебя. Она сильнее смерти. И если ты попробуешь её забрать, она разорвёт тебя.

Кощей смотрел на него долго. Потом сказал:

— Ты говоришь о своей душе?

— Да, — сказал Енисей. — Я люблю Ангару. И эта любовь сильнее смерти. Ты не можешь забрать мою душу, потому что она не твоя. Она — её.

Кощей молчал. Потом отступил в сторону.

— Иди, — сказал он. — Но помни: если ты не вернёшься до рассвета, я приду за тобой. И тогда я заберу не только твою душу, но и душу Ангары.

Енисей кивнул и пошёл по мосту. Баюн шёл рядом. Они перешли реку и оказались в мире Нави.

IV. Мир Нави

Мир Нави был серым. Небо было серым, земля была серой, деревья были серыми. В воздухе висел туман, и в этом тумане двигались тени. Енисей чувствовал, что здесь нет времени. Он не знал, сколько они идут: час, день или год.

— Баюн, — сказал он. — Где мы?

— В Нави, — сказал Баюн. — Здесь живут души. Они не могут уйти, потому что их не отпустили. Они хотят, чтобы ты остался с ними.

Енисей посмотрел вокруг. В тумане он увидел людей. Они были бледные, с пустыми глазами, и они смотрели на него. Один из них — старик с длинной бородой — подошёл к нему и сказал:

— Сынок. Ты живой. Останься с нами. Здесь тихо. Здесь спокойно. Здесь нет боли.

Енисей хотел ответить, но Баюн сказал:

— Не слушай. Это навки. Они хотят, чтобы ты остался. Если ты останешься, ты станешь одним из них.

Енисей отвернулся. Он пошёл дальше. Но навки не отставали. Они шли за ним, и их голоса становились всё громче:

— Останься. Останься. Останься.

Енисей закрыл уши руками и пошёл быстрее. Баюн шёл рядом и пел тихую песню, которая отгоняла навок. И постепенно голоса стихли.

V. Велес

Велес сидел на троне из чёрного камня. Он был молодой, с длинными волосами и с глазами, в которых было что-то древнее. Он был сыном Чернобога и Марены, богом мудрости и знаний, художественных искусств, богатства, скотоводства и торговли, хранителем врат из мира Яви в мир Нави.

— Енисей, сын боярина, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Знал? — удивился Енисей.

— Я вижу всё, что происходит в Яви, — сказал Велес. — Я видел, как ты влюбился в Ангару. Я видел, как ты встретил Баюна. Я видел, как ты прошёл через лес. Ты смекалистый. Мне это нравится.

— Тогда ты знаешь, зачем я пришёл, — сказал Енисей.

— Знаю, — сказал Велес. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе стать достойным Ангары. Ты хочешь, чтобы я остановил свадьбу. Ты хочешь, чтобы я дал тебе силу.

— Да, — сказал Енисей.

Велес задумался. Потом сказал:

— Я могу помочь тебе. Но не просто так. Ты должен доказать, что достоин. Сын Чингиз-хана уже заплатил Чернобогу за душу Ангары. Он заключил сделку. Если ты хочешь остановить его, ты должен перехитрить его. И ты должен сделать это сам. Я не могу воевать за тебя.

— Что я должен сделать? — спросил Енисей.

— Иди на свадьбу, — сказал Велес. — Сыграй на волшебной дудочке. Она усыпит всех гостей. Но помни: после этого ты не должен оборачиваться. Если обернёшься — Ангара останется в Нави навсегда.

Он протянул Енисею дудочку. Она была сделана из белой кости, и на ней были вырезаны странные знаки.

— Это дудочка моей матери, — сказал Велес. — Марены. Она усыпляет всех, кто её слышит. Но она также открывает врата в Навь. Если ты сыграешь на ней, врата откроются, и души умерших выйдут в Явь. Ты должен сыграть так, чтобы усыпить только гостей, но не открыть врата.

— А как это сделать? — спросил Енисей.

— Ты должен думать о Ангаре, — сказал Велес. — Думать о любви. Дудочка слушается того, кто играет. Если ты думаешь о любви, она усыпит. Если ты думаешь о смерти, она откроет врата. Выбор за тобой.

Енисей взял дудочку. Она была холодная.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — сказал Велес. — Ты ещё не победил. И помни: Чернобог недоволен. Он пошлёт Марену. Она придёт за Анной. Если ты не успеешь, она заберёт её.

Енисей кивнул. Он повернулся, чтобы уйти, но Велес остановил его:

— Енисей. Ты не воин. Ты не герой. Но ты Лирик. Ты умеешь чувствовать. Это твоя сила. Используй её.

Енисей улыбнулся.

— Я постараюсь, — сказал он.

VI. Возвращение

Они пошли обратно. Дорога была той же: серые деревья, серые тени, серые души. Навки снова попытались остановить их, но Баюн пел, и они отступали. Кощей на мосту посмотрел на них, но ничего не сказал. Баба-Яга у входа кивнула и сказала:

— Вернулся. Хорошо. Не все возвращаются.

Они вышли из избушки. Небо было светлым. Енисей посмотрел на солнце и почувствовал, как тепло возвращается в его тело.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Сделали, — сказал Баюн. — Но это только начало. Впереди свадьба. И сын Чингиз-хана. И Марена.

Енисей кивнул. Он посмотрел на дудочку в своей руке. Она была холодная, но он чувствовал, что в ней есть сила. Сила любви. Сила Марены. Сила Велеса.

— Пойдём, — сказал он. — Нам нужно на свадьбу.

Глава 5. Помощь богов

I. Город у подножия гор

Город, где жила Ангара, назывался Орду-Балык. Он стоял у подножия гор, и его стены были сложены из тёмного камня. Над воротами висел флаг с изображением всадника на коне — знак сына Чингиз-хана. Енисей и Баюн стояли на холме и смотрели на город.

— Внутрь так просто не попасть, — сказал Енисей. — Стража, ворота, стены. Нас сразу схватят.

— Значит, надо попасть не просто, — сказал Баюн. — Ты забыл, что ты смекалистый?

— Помню, — сказал Енисей. — Но смекалка — это не волшебная палочка. Это просто умение думать.

— Вот и думай, — сказал Баюн. — А я пока посплю. Коты умеют думать во сне.

Он свернулся клубком и закрыл глаза. Енисей сел рядом и стал смотреть на город. Он думал о том, что где-то там, за стенами, сидит Ангара. Она ждёт. Она не знает, что он пришёл. Она, может быть, думает, что он остался дома, на завалинке, и сочиняет стихи про мух. От этой мысли ему стало стыдно.

— Я не остался, — сказал он вслух. — Я здесь.

Он посмотрел на дудочку Велеса. Она была холодная, но в ней чувствовалась сила. Он провёл пальцем по вырезанным знакам и подумал: «Если я сыграю на ней, все уснут. Но если я подумаю о смерти, откроются врата в Навь. Значит, я должен думать только о Ангаре. Только о любви».

Он закрыл глаза и представил её лицо. Строгое, с настороженным взглядом. Он представил, как она улыбается. Как она смеётся. Как она держит меч. И дудочка в его руке стала чуть теплее.

— Баюн, — сказал он. — Просыпайся. У меня есть план.

Баюн открыл один глаз.

— Какой?

— Мы войдём в город как бродячие артисты, — сказал Енисей. — Я буду играть на гуслях, ты будешь петь. Нас пустят, потому что стража любит развлечения. А потом мы найдём Ангару.

— А если стража не любит развлечения? — спросил Баюн.

— Тогда мы их усыпим, — сказал Енисей. — Но лучше сначала попробовать по-хорошему.

Баюн сел и потянулся.

— Ладно, — сказал он. — Но если меня попросят спеть что-нибудь весёлое, я спою про то, как я ел людей. Это всегда веселит.

— Не надо, — сказал Енисей. — Спой что-нибудь нейтральное. Про природу.

— Про природу, — сказал Баюн. — Хорошо. Я знаю одну песню про то, как зима убивает всё живое. Она очень красивая.

— Нейтральное, Баюн. Нейтральное.

II. Бродячие артисты

Они подошли к воротам к вечеру. Енисей нёс гусли, Баюн шёл рядом, и стражники вытаращили глаза.

— Это что за кот? — спросил один из них.

— Это не кот, — сказал Енисей. — Это... артист. Он поёт.

— Кот поёт? — стражник засмеялся. — Врёшь.

— Не вру, — сказал Енисей. — Хочешь, он споёт?

Стражник посмотрел на Баюна. Баюн посмотрел на стражника.

— Спой, — сказал стражник.

Баюн запел. Он пел тихо, но в его голосе было что-то такое, отчего стражники замерли. Они слушали, и на их лицах появлялось выражение, которое бывает у людей, когда они вспоминают что-то давно забытое. Енисей понял: Баюн поёт не усыпляющую песню, а просто красивую. Про зиму, про снег, про то, как холодно и как хочется тепла.

Когда Баюн закончил, стражники молчали. Потом один из них сказал:

— Красиво. Проходите.

Они вошли в город. Улицы были узкие, дома — каменные, с плоскими крышами. На базаре торговали коврами, специями и оружием. Енисей смотрел по сторонам и искал дворец. Дворец был виден издалека: высокий, с золотыми куполами, с садом вокруг.

— Нам туда, — сказал Енисей.

— А как мы туда попадём? — спросил Баюн. — Там стража.

— Я же артист, — сказал Енисей. — Артистов приглашают на свадьбы. Надо только найти того, кто отвечает за развлечения.

Они нашли его на базаре. Это был толстый человек с красным лицом и с блокнотом в руке. Он кричал на слуг и считал, сколько денег ушло на угощение.

— Простите, — сказал Енисей. — Мы артисты. Хотим выступить на свадьбе.

Толстяк посмотрел на него. Потом на Баюна.

— Кот? — сказал он. — Кот поёт?

— Поёт, — сказал Енисей. — И ещё как.

— Спой, — сказал толстяк.

Баюн запел. Толстяк слушал, и его красное лицо становилось всё более удивлённым. Когда Баюн закончил, толстяк сказал:

— Беру. Выступаете завтра на свадьбе. Сын Чингиз-хана любит развлечения. Если понравится — получите золото. Если нет — получите плетей.

— Понял, — сказал Енисей. — Плетей не надо. Мы постараемся.

III. Ночь перед свадьбой

Их поселили в маленькой комнате на задворках дворца. Енисей сидел на полу и смотрел на дудочку. Баюн лежал рядом и наблюдал за ним.

— Ты боишься, — сказал Баюн.

— Боюсь, — сказал Енисей. — А ты нет?

— Я кот, который ел людей, — сказал Баюн. — Я боюсь только одного: остаться один. Всё остальное — ерунда.

— А если у нас не получится? — спросил Енисей. — Если сын Чингиз-хана проснётся? Если Марена придёт? Если Чернобог...

— Тогда мы умрём, — сказал Баюн. — Но умрём, делая что-то важное. Это лучше, чем жить и ничего не делать.

Енисей посмотрел на него.

— Ты мудрый кот, — сказал он.

— Я голодный кот, — сказал Баюн. — Это другое.

Ночью Енисей не спал. Он думал о Ангаре. Он представлял, как она сидит в своей комнате, и смотрит в окно, и думает о том, что завтра её жизнь изменится. Он представлял, как она держит меч и как её глаза горят. И он понял, что не может её подвести.

Утром он встал, умылся, надел чистую рубаху и взял гусли. Баюн потянулся и сказал:

— Ну что, идём спасать твою Маршала?

— Идём, — сказал Енисей.

IV. Свадьба

Свадьба была пышной. Гости собрались в большом зале, украшенном коврами и цветами. На троне сидел сын Чингиз-хана — молодой, надменный, с холодными глазами. Рядом с ним стояла Ангара. Она была в белом платье, и её лицо было каменным. Но Енисей увидел, как её руки сжаты в кулаки.

— Она не хочет, — прошептал он.

— Конечно, не хочет, — сказал Баюн. — Она же Маршал. Она хочет боя, а не платья.

Енисей и Баюн вышли на середину зала. Толстяк объявил:

— Бродячие артисты! Кот и человек! Прошу любить и жаловать!

Гости засмеялись. Сын Чингиз-хана усмехнулся.

— Кот? — сказал он. — Ну-ка, покажите, что умеете.

Баюн запел. Он пел усыпляющую песню — ту самую, которую пел путникам в лесу. Гости слушали, и их глаза становились тяжёлыми. Сын Чингиз-хана зевнул. Ангара посмотрела на Енисея и вдруг узнала его. Её глаза расширились.

Енисей достал дудочку. Он подумал о Ангаре. О её улыбке. О её силе. О том, как он хочет быть с ней. И он заиграл.

Дудочка запела. Звук был тихий, но он проникал в каждую щель, в каждый угол. Гости один за другим засыпали. Сын Чингиз-хана упал на трон. Стражники осели на пол. Толстяк храпел. И только Ангара стояла, потому что Енисей думал о ней, и дудочка не усыпляла её.

— Енисей? — прошептала она. — Ты?

— Я, — сказал он. — Пойдём. Нам нужно бежать.

Она посмотрела на него. Потом на спящего сына Чингиз-хана. Потом опять на Енисея.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты же Лирик.

— Я знаю, — сказал он. — Но я люблю тебя. Пойдём.

Она улыбнулась. Впервые за всё время. И взяла его за руку.

V. Побег

Они выбежали из зала. Баюн бежал рядом. Ангара сбросила белое платье и осталась в простой рубахе и штанах — под платьем у неё был меч. Енисей посмотрел на неё с восхищением.

— Ты предусмотрительная, — сказал он.

— Я Маршал, — сказала она. — Я всегда готова к бою.

Они бежали через сад, через двор, к воротам. Но тут за спиной раздался крик:

— Проснулись! Держите их!

Енисей обернулся. Сын Чингиз-хана стоял на крыльце, и его лицо было искажено яростью. Рядом с ним были стражники.

— Бежим! — крикнул Енисей.

Они побежали. Но ворота были закрыты. Стражники преградили путь. Ангара выхватила меч.

— Я их задержу, — сказала она. — Идите.

— Нет, — сказал Енисей. — Мы вместе.

Баюн запел. Стражники начали засыпать, но их было слишком много. Один из них успел ударить Баюна копьём. Кот отскочил, но было видно, что ему больно.

— Баюн! — крикнул Енисей.

— Ничего, — сказал кот. — Я же кот. У меня девять жизней. Одну потратил.

Ангара бросилась в бой. Она дралась как воин: быстро, точно, яростно. Её меч сверкал, и стражники падали один за другим. Енисей смотрел на неё и понимал, что никогда не видел ничего прекраснее.

Но тут сын Чингиз-хана поднял руку и закричал:

— Змей! Ко мне!

VI. Змей-Горыныч

Небо потемнело. С гор донёсся рёв. И на город упала тень. Змей-Горыныч — трёхголовый, с крыльями как паруса, с огненным дыханием — спустился на двор. Он посмотрел на Енисея, на Ангару, на Баюна и засмеялся тремя голосами.

— Кто это тут? — сказала первая голова. — Люди?

— И кот, — сказала вторая. — Я люблю котов.

— А я люблю людей, — сказала третья. — Они хрустят.

Ангара подняла меч.

— Я с ним справлюсь, — сказала она. — Иди.

— Нет, — сказал Енисей. — Я не оставлю тебя.

— Ты Лирик, — сказала она. — Ты не воин. Иди. Я догоню.

Енисей хотел спорить, но Баюн схватил его за рукав.

— Она права, — сказал кот. — Она Маршал. Она умеет драться. А ты умеешь думать. Найди способ победить сына Чингиз-хана. Я помогу ей.

Енисей посмотрел на Ангару. Она кивнула.

— Иди, — сказала она. — Я не умру. Я слишком злая, чтобы умереть.

Енисей побежал. А Ангара осталась с Змеем.

VII. Бой Ангары

Ангара дралась с Змеем. Он бросал в неё огонь, а она уворачивалась. Он бил хвостом, а она отскакивала. Она рубила ему головы, но они отрастали снова.

— Ты не победишь! — кричал Змей. — Я бессмертный!

— Никто не бессмертный! — кричала Ангара. — Даже Кощей!

Она заметила, что у Змея под чешуёй есть уязвимое место — грудь. Она подождала, пока он замахнётся, и бросилась вперёд. Она вонзила меч ему в грудь. Змей заревел и упал. Но он не умер. Он просто потерял силы.

— Ты... — прохрипел он. — Ты сильная. Я не ожидал.

— Я Маршал, — сказала Ангара. — Я всегда сильная.

Она связала Змея и побежала за Енисеем.

VIII. Вий

Енисей бежал через двор. Сын Чингиз-хана бежал за ним. Он был быстрее, и он догнал Енисея у стены.

— Ты думал, что сможешь забрать мою невесту? — сказал сын Чингиз-хана. — Ты жалкий Лирик. Ты не воин. Ты никто.

— Я не никто, — сказал Енисей. — Я тот, кто любит Ангару. А ты тот, кто её не любит. Ты хочешь её только для союза.

— Мне плевать на союз, — сказал сын Чингиз-хана. — Мне плевать на Ангару. Мне важно, чтобы всё было по-моему. А ты мешаешь.

Он поднял меч. Енисей понял, что не сможет победить в бою. И тогда он вспомнил про Вия. Он знал, что Вий — могущественный дух, который убивает взглядом. Но Вий не может поднять веки. Если кто-то поднимет их, Вий посмотрит на того, кто это сделал, и убьёт его.

Енисей закричал:

— Вий! Приди!

Земля задрожала. Из-под земли поднялся Вий — огромный, с тяжёлыми веками. Он был слеп, но чувствовал всё вокруг.

— Кто меня звал? — спросил Вий.

— Я, — сказал Енисей. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на этого человека.

Сын Чингиз-хана засмеялся.

— Вий не может смотреть, — сказал он. — У него веки тяжёлые.

— Знаю, — сказал Енисей. — Поэтому я их подниму.

Он подбежал к Вию и поднял ему веки. Вий посмотрел. И его взгляд упал на сына Чингиз-хана. Тот закричал и рассыпался в прах.

Вий опустил веки и ушёл под землю. Енисей остался стоять, тяжело дыша.

IX. После битвы

Ангара и Баюн нашли его у стены. Ангара была в крови, но улыбалась.

— Ты сделал это, — сказала она. — Ты победил.

— Я не победил, — сказал Енисей. — Я перехитрил. Это разные вещи.

— Для меня — одно и то же, — сказала Ангара. — Ты спас меня. Ты не воин, но ты смекалистый. И я... я, кажется, влюбилась.

Енисей посмотрел на неё. Потом на Баюна. Потом опять на неё.

— Правда? — спросил он.

— Правда, — сказала она. — Но не думай, что я стану мягкой. Я всё ещё Маршал.

— Я знаю, — сказал Енисей. — И я не хочу, чтобы ты была мягкой. Я хочу, чтобы ты была собой.

Они обнялись. Баюн смотрел на них и мурлыкал.

— Ну, — сказал он. — Это было мило. Но у нас проблемы.

— Какие? — спросил Енисей.

— Чернобог, — сказал Баюн. — Он узнает, что сын Чингиз-хана убит. Он пошлёт Марену. Она придёт за Анной.

Енисей посмотрел на небо. Оно было чистым, но где-то вдалеке уже собирались тучи.

— Мы справимся, — сказал он. — Мы же вместе.

— Вместе, — сказала Ангара. — Но нам нужна помощь богов. Настоящая помощь.

Енисей кивнул. Он знал, что впереди ещё одна битва. Битва с Чернобогом. И он знал, что они не одни. С ними были Баюн, Велес, и, может быть, другие боги.

— Пойдём, — сказал он. — Нам нужно найти убежище. И подготовиться.

Они пошли. Впереди была ночь. И Марена. И Чернобог. Но Енисей больше не боялся. У него была Ангара. И у него был план.

Глава 6. Битва за Ангару

I. Убежище

Они бежали из города всю ночь. Ангара знала окрестности лучше Енисея, и она вела их через горные тропы, мимо брошенных пастушьих стоянок, через перевал, где ветер выл так, что заглушал все мысли. Баюн шёл рядом, иногда останавливался, принюхивался и говорил:

— Погони нет. Пока нет.

К рассвету они нашли пещеру в скале. Вход был узкий, но внутри пещера расширялась, и в ней было сухо. Енисей развёл огонь, и они сели вокруг него. Ангара сняла окровавленную рубаху и перевязала рану на плече, которую получила в бою со Змеем. Енисей смотрел на неё и чувствовал, как что-то сжимается в груди.

— Ты ранена, — сказал он.

— Царапина, — сказала Ангара. — Я получала и хуже.

— Я не умею лечить, — сказал Енисей. — Я умею только сочинять.

— Тогда сочини что-нибудь, — сказала Ангара. — Отвлеки меня.

Енисей взял гусли и запел:

«Ой, ты, рана, не боли,

Ты, Ангара, не грусти.

Я с тобой, и мы в пути,

Нам ещё до света дня.

Ты сильна, как мать-земля,

Я — как ветер в поле.

Вместе мы с тобой — семья,

Вместе мы — на воле».

Ангара слушала и улыбалась.

— Плохо, — сказала она. — Но искренне.

— Это мой стиль, — сказал Енисей.

Баюн сидел у входа и смотрел на небо. Потом сказал:

— Скоро будет холодно. Не просто холодно. Марена идёт.

II. Гнев Чернобога

В это время в мире Нави, в самом глубоком его слое, сидел Чернобог. Он был огромен, чёрен, как сама бездна, и глаза его горели, как два угля. Перед ним стоял Кощей, склонив голову.

— Сын Чингиз-хана мёртв, — сказал Кощей. — Его душа не пришла ко мне. Она рассыпалась. Вий убил его.

Чернобог молчал. Молчание было страшнее любого крика.

— Кто это сделал? — спросил он наконец.

— Человек, — сказал Кощей. — Его зовут Енисей. Он Лирик. Он прошёл через Навь и говорил с Велесом.

— Велес, — Чернобог усмехнулся. — Мой сын. Он всегда был слишком добрым. Я знал, что он предаст меня.

— Он не предал, — сказал Кощей. — Он просто дал человеку дудочку Марены.

— Дудочку Марены, — Чернобог поднялся. — Значит, Марена тоже замешана. Позовите её.

Марена пришла. Она была красива той красотой, которую боятся: белая кожа, чёрные волосы, глаза как лёд. Она была дочерью Рода и Мокоши, женой Чернобога, богиней зимы, увядания и умерщвления.

— Ты звал меня, муж мой, — сказала она.

— Твоя дудочка помогла человеку, — сказал Чернобог. — Он усыпил гостей на свадьбе и забрал Ангару. Сын Чингиз-хана мёртв. Ты должна вернуть Ангару. Она обещана нам. Её душа — наша плата.

Марена посмотрела на него.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но не потому, что ты приказал. А потому, что мне скучно. Я давно не морозила живых.

Она ушла. Чернобог сел обратно на трон и сказал Кощею:

— Если она не справится, я пошлю Ругевита. А если и он не справится, я приду сам.

III. Марена

Марена пришла в мир Яви ночью. Она шла по земле, и там, где ступала её нога, трава покрывалась инеем. Она шла через поля, через леса, через горы. Она дышала, и её дыхание превращалось в снег. Она поднимала руку, и реки замерзали.

Енисей почувствовал её приближение. Он сидел у костра и вдруг понял, что огонь стал слабее. Он посмотрел на Баюна. Кот был встревожен.

— Она близко, — сказал Баюн. — Марена. Богиня зимы.

Ангара встала. Она взяла меч.

— Я не боюсь её, — сказала она.

— Ты не понимаешь, — сказал Баюн. — Марена — не воин. Её нельзя победить мечом. Она — холод. Она — смерть. Она придёт и заберёт тебя, и ты даже не заметишь, как замёрзнешь.

Енисей смотрел на огонь. Он думал о том, что он может сделать. Он не воин. Он не бог. Он просто Лирик.

И тогда он вспомнил про Даждьбога и Живу.

IV. Молитва

Даждьбог был сыном Рода и Мокоши, богом солнца, света, тепла, дающим благосостояние. Жива была дочерью Рода и Мокоши, богиней жизни, здоровья, обновления. Они были мужем и женой, и они были светом в мире Прави.

Енисей вышел из пещеры. Небо было серым, и снег уже падал. Он поднял руки и сказал:

— Даждьбог! Жива! Услышьте меня! Я не воин и не герой. Я Лирик. Я умею только сочинять. Но я люблю Ангару, и я не хочу, чтобы она умерла. Помогите мне!

Небо оставалось серым. Снег падал сильнее. Енисей продолжал:

— Я знаю, что я ленивый. Я знаю, что я не сделал ничего великого. Но я прошёл через Навь. Я перехитрил Лихо. Я перешёл реку Смородину. Я поднял веки Вию. Я сделал это не потому, что я сильный. А потому, что я люблю. Разве это не стоит вашей помощи?

И тогда небо дрогнуло. В серых тучах появилась щель, и через неё пробился луч солнца. Он упал на снег, и снег растаял. Енисей почувствовал тепло.

— Слышим тебя, — сказал голос с неба. — Ты смекалистый. Ты добрый. Ты достоин.

Енисей поднял голову. В небе он увидел двух всадников: мужчину в золотых доспехах и женщину в белых одеждах. Это были Даждьбог и Жива.

— Марена идёт, — сказал Даждьбог. — Она сильна. Но мы пошлём вам помощь. Ярило, наш сын, бог весны и жизненной силы. Он растопит её холод.

— Но будьте осторожны, — сказала Жива. — Чернобог не остановится. Он пошлёт Ругевита. А если и он не справится, он придёт сам.

— Что нам делать? — спросил Енисей.

— Будьте вместе, — сказала Жива. — Любовь — это сила, которая сильнее смерти. Помните это.

Всадники исчезли. Луч солнца погас. Но Енисей чувствовал, что в нём стало больше тепла.

V. Ярило

Марена пришла к пещере на рассвете. Она стояла на склоне горы, и вокруг неё всё замерзало. Деревья трещали от холода. Камни покрывались льдом. Она посмотрела на пещеру и сказала:

— Ангара. Выходи. Ты обещана Чернобогу. Ты не можешь убежать.

Ангара вышла из пещеры. Она держала меч, но руки у неё дрожали от холода.

— Я не пойду с тобой, — сказала она. — Я не вещь. Я не плата.

— Это неважно, — сказала Марена. — Ты — душа. А души принадлежат Чернобогу.

Она подняла руку, и ледяной ветер ударил в Ангару. Ангара упала на колени. Енисей бросился к ней.

— Ангара!

— Не подходи, — сказала Марена. — Ты тоже замёрзнешь.

Но Енисей не остановился. Он встал между Анной и Мареной.

— Ты не заберёшь её, — сказал он.

— Ты не можешь мне помешать, — сказала Марена. — Ты — человек.

— Я — Лирик, — сказал Енисей. — И я люблю её.

Марена засмеялась. Но в этот момент с неба упал луч света. Он был ярче солнца. И в этом свете появился юноша. Он был молодой, красивый, с венком из цветов на голове и с улыбкой, которая согревала.

— Ярило, — сказал он. — Бог весны и жизненной силы. Я пришёл, чтобы остановить тебя, Марена.

Марена посмотрела на него.

— Ты не остановишь меня, — сказала она. — Я — зима. Я — смерть.

— А я — жизнь, — сказал Ярило. — И я сильнее.

Он поднял руку, и снег начал таять. Лёд трескался. Ветер стихал. Марена отступила.

— Ты не победишь меня, — сказала она. — Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

— Я знаю, — сказал Ярило. — Но сейчас ты уйдёшь.

Марена закричала и растворилась в воздухе. Снег прекратился. Солнце вышло из-за туч. Ангара поднялась. Енисей обнял её.

— Ты жива, — сказал он.

— Жива, — сказала она. — Ты спас меня.

— Я не спас, — сказал Енисей. — Я просто любил.

VI. Ругевит

Но Чернобог не сдался. Он послал Ругевита — семиликого бога войны, боевых искусств, воинов и военачальников, обороны и защиты. Ругевит был сыном Перуна и Лады, братом Ярило. Он был огромен, с семью лицами, и каждое лицо смотрело в разные стороны. Он держал меч, который мог разрубить гору.

Ругевит спустился с неба, и земля задрожала. Енисей посмотрел на него и понял, что это не Марена. Это воин. Настоящий воин.

— Ангара, — сказал Ругевит. — Ты пойдёшь со мной. Или я уничтожу всех.

Ангара вышла вперёд. Она подняла меч.

— Я не пойду, — сказала она.

— Тогда я убью тебя, — сказал Ругевит. — И твоего Лирика. И кота.

Баюн зашипел. Енисей стоял рядом с Анной и думал. Он не мог победить Ругевита в бою. Никто не мог. Ругевит был богом войны.

И тогда Енисей вспомнил, что Ругевит — сын Перуна. А Перун — верховный бог. И Енисей взмолился:

— Перун! Верховный бог! Твой сын идёт против нас. Останови его!

Небо потемнело. Раздался гром. И на землю спустился Перун. Он был огромен, с бородой из туч, с молотом в руке. Он посмотрел на Ругевита.

— Сын мой, — сказал Перун. — Что ты делаешь?

— Я выполняю волю Чернобога, — сказал Ругевит.

— Чернобог — не твой господин, — сказал Перун. — Ты — бог войны. Ты защищаешь. А не убиваешь беззащитных.

— Они нарушили договор, — сказал Ругевит. — Ангара обещана Чернобогу.

— Ангара — не вещь, — сказал Перун. — Она — человек. И она выбрала. А этот Лирик доказал, что достоин. Он прошёл через Навь. Он перехитрил Лихо. Он победил Вия. Он спас Ангару от Марены. Разве это не достойно?

Ругевит молчал. Потом опустил меч.

— Ты прав, отец, — сказал он. — Я не буду сражаться.

Он исчез. Перун посмотрел на Енисея.

— Ты смекалистый, — сказал он. — И добрый. Я благословляю тебя. Но помни: Чернобог не остановится. Он придёт сам. И тогда тебе понадобится вся твоя смекалка.

— Я готов, — сказал Енисей.

— Хорошо, — сказал Перун. — Но сначала тебе нужно примириться с Байкалом. Он — царь. И он должен благословить ваш союз.

Перун исчез. Енисей посмотрел на Ангару.

— Нам нужно к твоему отцу, — сказал он.

— Я знаю, — сказала Ангара. — Но он может не согласиться.

— Тогда я его перехитрю, — сказал Енисей. — Я же смекалистый.

VII. Примирение с Байкалом

Они вернулись во дворец Байкала через три дня. Царь сидел на троне и смотрел на них холодно. Рядом с ним стояли воеводы и советники.

— Ты нарушил мою волю, — сказал Байкал. — Ты забрал Ангару. Ты убил сына Чингиз-хана. Ты навлёк на нас гнев Чернобога.

— Я знаю, — сказал Енисей. — Но я сделал это не из злобы. Я сделал это из любви.

— Любовь не оправдывает предательство, — сказал Байкал.

— А разве это предательство? — спросил Енисей. — Ты хотел отдать Ангару за сына Чингиз-хана, чтобы укрепить союз. Но сын Чингиз-хана был жестоким. Он не любил Ангару. Он хотел только власти. А я люблю её. И она любит меня. Разве это не лучше для союза?

Байкал молчал. Ангара вышла вперёд.

— Отец, — сказала она. — Я не хотела за сына Чингиз-хана. Я хотела за Енисея. Он не воин, но он смекалистый. Он не герой, но он добрый. Он спас меня от Марены. Он поднял веки Вию. Он перехитрил Лихо. Он достоин.

Байкал смотрел на неё долго. Потом сказал:

— Ты уверена?

— Уверена, — сказала Ангара.

Байкал вздохнул. Потом улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он. — Я благословляю ваш союз. Но помни, Енисей: если ты обидишь мою дочь, я тебя найду. И тогда никакой кот тебе не поможет.

— Я не обижу, — сказал Енисей. — Я слишком ленив, чтобы обижать. Это требует усилий.

Байкал засмеялся. Впервые за долгое время. И в зале стало светлее.

Глава 7. Свадьба и мир

I. Утро перед свадьбой

Енисей проснулся в своей комнате в боярском тереме. За окном пели петухи, мычали коровы, кто-то таскал воду из колодца — всё как всегда. Но сегодня всё было иначе. Сегодня был день его свадьбы.

Он лежал на постели и смотрел в потолок. На потолке была трещина, которую он знал с детства. Она была похожа на реку. Он смотрел на неё и думал о том, что за последние месяцы его жизнь изменилась так сильно, что он сам себя не узнавал.

— Я был ленивым, — сказал он вслух. — Я был Лириком, который сочинял стихи про мух. А теперь я женюсь на Маршале. Как это вообще случилось?

Ответа не было. Муха, которая когда-то сидела у него на носу, куда-то делась. Может, её съел Баюн. Может, она улетела в более интересное место.

В дверь постучали.

— Енисей! — раздался голос отца. — Ты встал?

— Почти, — сказал Енисей.

— Что значит «почти»? — отец вошёл в комнату. — Сегодня твоя свадьба! Ты должен быть готов! Царь Байкал приедет! Боги приедут! Весь двор соберётся!

— Я знаю, — сказал Енисей. — Я просто лежу и думаю.

— О чём? — спросил отец.

— О том, что я не знаю, как быть мужем, — сказал Енисей. — Я даже мост починить не могу.

Отец посмотрел на него. Потом сел на край постели.

— Знаешь, — сказал он, — я тоже не знал, как быть мужем. Когда я женился на твоей матери, я был молодой и глупый. Я думал, что главное — это сила и власть. Но твоя мать научила меня, что главное — это умение слушать. И умение быть рядом. Ты умеешь быть рядом, Енисей. Я видел, как ты смотришь на Ангару. Ты не воин. Но ты добрый. И это важнее.

Енисей посмотрел на отца. Впервые за долгое время он увидел в его глазах не укор, а гордость.

— Спасибо, батюшка, — сказал он.

— Не благодари, — сказал отец. — Просто вставай. И надень тот кафтан, который без прорехи. Сегодня особенный день.

II. Подготовка

Двор боярского терема был полон народу. Слуги бегали с подносами, повара жарили гусей и пекли пироги, девушки плели венки из цветов. Енисей стоял посреди этого хаоса и чувствовал себя лишним.

— Ты чего стоишь? — спросил Баюн, который сидел на заборе и наблюдал за происходящим. — Помогай.

— Я не умею помогать, — сказал Енисей. — Я умею только мешать.

— Тогда не мешай, — сказал Баюн. — Иди, примерь кафтан.

Енисей пошёл в дом. Там его ждал портной с кафтаном — тёмно-синим, с золотой вышивкой, с соболиным воротником. Кафтан был красивый, но Енисей чувствовал себя в нём как в чужой коже.

— Мне неудобно, — сказал он.

— Это нормально, — сказал портной. — Красота требует жертв.

— А можно, чтобы красота не требовала жертв? — спросил Енисей. — Я готов быть красивым бесплатно.

Портной вздохнул и продолжил подгонять кафтан.

Тем временем во дворе появились первые гости. Это были бояре, воеводы, купцы. Они приезжали на конях, в нарядных одеждах, с дарами. Енисей смотрел на них из окна и думал: «Это всё из-за меня. Они приехали из-за меня. Я не привык, чтобы из-за меня что-то происходило».

Потом приехал царь Байкал. Он был в белом кафтане, с золотой короной на голове. Рядом с ним ехала Ангара. Она была в красном платье, с венком из цветов на голове. Енисей увидел её и забыл, как дышать.

— Она красивая, — сказал Баюн, который сидел рядом. — Даже для Маршала.

— Она не просто красивая, — сказал Енисей. — Она... — он замолчал. — Я не знаю слов.

— Ты же Лирик, — сказал Баюн. — Придумай.

Енисей подумал и сказал:

«Она идёт, как река,

Как весенняя вода.

Она сильна, как скала,

И нежна, как цветок.

Я не знаю, как жил без неё,

Но теперь я знаю — я жил не так».

— Плохо, — сказал Баюн. — Но искренне.

— Это мой стиль, — сказал Енисей.

III. Гости-боги

Свадьба должна была состояться на берегу озера. Там уже стояли шатры, столы, украшения. Гости собирались, и с каждым часом их становилось всё больше. Но настоящие гости пришли, когда солнце поднялось высоко.

Первым появился Велес. Он пришёл в облике молодого человека с длинными волосами и с глазами, в которых было что-то древнее. Он подошёл к Енисею и сказал:

— Ты справился. Я знал, что ты справишься.

— Спасибо за дудочку, — сказал Енисей.

— Не благодари, — сказал Велес. — Дудочка была моей матери. Она рада, что её использовали для любви, а не для смерти.

Потом появился Ярило. Он пришёл с венком из цветов и с улыбкой, которая согревала. Он подошёл к Ангаре и сказал:

— Ты сильная. Я люблю сильных.

— Спасибо, — сказала Ангара. — Ты тоже ничего.

Ярило засмеялся и подарил ей цветок. Цветок был живой, и он не вял.

Потом появился Перун. Он пришёл в облике огромного воина с бородой из туч и с молотом в руке. Он посмотрел на Енисея и сказал:

— Ты смекалистый. Мне это нравится. Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он был таким, как ты.

— Спасибо, — сказал Енисей. — Но я не воин.

— Воинов много, — сказал Перун. — А смекалистых мало.

Потом появились Даждьбог и Жива. Они пришли в облике мужчины в золотых доспехах и женщины в белых одеждах. Они подарили Енисею и Ангаре солнечный свет и здоровье.

Потом появились Стрибог и Лель. Стрибог — бог ветра — пришёл с лёгким бризом. Лель — богиня цветов и музыки — пришла с песней. Она посмотрела на Енисея и сказала:

— Ты поёшь плохо. Но искренне. Мне это нравится.

— Спасибо, — сказал Енисей. — Я стараюсь.

Потом появились Сварог и Симаргл. Сварог — бог небесного огня — пришёл с искрами. Симаргл — бог растений — пришёл с зеленью. Они подарили Енисею и Ангаре огонь и рост.

Потом появились Род и Мокошь. Они пришли в облике старца и старухи, и от них веяло чем-то изначальным. Род посмотрел на Енисея и сказал:

— Ты — начало новой семьи. Береги её.

— Берегу, — сказал Енисей.

Потом появился Ругевит. Он пришёл не как враг, а как гость. Он посмотрел на Енисея и сказал:

— Ты победил меня не в бою, а в смекалке. Это достойно. Я уважаю тебя.

— Спасибо, — сказал Енисей. — Я не хотел воевать.

— Знаю, — сказал Ругевит. — Поэтому я и пришёл.

IV. Птицы

Но самые удивительные гости появились, когда все уже сели за столы. Над озером раздался крик, и в небе появились три птицы.

Первая была Алконост — птица, приносящая счастье. Она была с белыми крыльями и с лицом женщины. Она пролетела над столом и запела, и все почувствовали радость.

Вторая была Гамаюн — вещая птица бога Велеса. Она была с чёрными крыльями и с лицом женщины. Она пролетела над столом и сказала:

— Я вижу будущее. Енисей и Ангара будут жить долго и счастливо. У них будут дети. И дети будут смекалистыми и сильными.

Третья была Жар-птица — птица, несущая огонь, свет и тайное знание. Она была с золотыми перьями и с огненным хвостом. Она пролетела над столом, и всё вокруг озарилось светом.

— Это знак, — сказал Велес. — Боги благословляют ваш союз.

Енисей посмотрел на Ангару. Она улыбалась.

— Я не верю, — сказала она. — Я не верю, что это происходит со мной.

— Я тоже, — сказал Енисей. — Но это происходит.

V. Свадьба

Свадьба началась, когда солнце стояло в зените. Енисей и Ангара стояли перед царём Байкалом, и он говорил слова, которые говорили цари на свадьбах. Енисей не слушал. Он смотрел на Ангару. Она была красивая. Она была сильная. Она была его.

— Я беру тебя в жёны, — сказал он. — Не потому, что ты дочь владыки. А потому, что ты — ты. Я не воин. Я не герой. Но я люблю тебя. И я буду любить тебя до конца своих дней.

Ангара посмотрела на него.

— Я беру тебя в мужья, — сказала она. — Не потому, что ты сын боярина. А потому, что ты смекалистый. И добрый. И потому, что ты не побоялся пойти в Навь ради меня. Я буду защищать тебя. И я буду любить тебя. До конца своих дней.

Байкал улыбнулся.

— Я благословляю вас, — сказал он. — И пусть боги будут с вами.

И боги были с ними. Все боги, которые пришли на свадьбу, подняли руки и благословили их. И в этот момент небо стало ещё ярче, и озеро засияло, и птицы запели.

VI. Пир

Пир был долгим. Гости ели, пили, смеялись. Енисей сидел рядом с Анной и чувствовал себя счастливым. Он смотрел на богов, на бояр, на Баюна, который сидел на отдельном месте и ел всё, что ему давали. И он думал: «Это моя жизнь. Это моя семья. Это мой мир».

Баюн спел песню. Он пел не усыпляющую, а весёлую. Про кота, который нашёл дом. Про человека, который нашёл любовь. Про то, что даже самые странные существа могут быть счастливы.

Гости слушали и хлопали. Баюн кланялся и мурлыкал.

Потом Енисей взял гусли и запел свою песню. Он пел про Ангару. Про то, как он влюбился в неё на пиру. Про то, как он искал способ стать достойным. Про то, как он прошёл через Навь. Про то, как он победил Вия. Про то, как он спас её от Марены.

Он пел, и гости слушали. И когда он закончил, все молчали. Потом Ангара сказала:

— Это лучшая песня, которую я слышала.

— Это потому, что она про тебя, — сказал Енисей.

— Нет, — сказала Ангара. — Это потому, что она искренняя.

VII. Ночь

Когда пир закончился, Енисей и Ангара вышли на берег озера. Звёзды отражались в воде, и было тихо. Баюн сидел на камне и смотрел на них.

— Ну что, — сказал он. — Вы счастливы?

— Счастливы, — сказал Енисей.

— А я? — спросил Баюн. — Я тоже счастлив. Я нашёл друзей. Я нашёл дом. Я больше не один.

— Ты всегда будешь с нами, — сказала Ангара. — Ты — часть нашей семьи.

Баюн посмотрел на неё. Потом на Енисея. Потом опять на неё.

— Спасибо, — сказал он. — Я не привык к благодарности. Но спасибо.

Они сидели на берегу до рассвета. Енисей сочинял стихи. Ангара слушала. Баюн спал. И мир был спокоен.

VIII. Эпилог

Прошло много лет. Енисей и Ангара жили долго и счастливо. У них было трое детей: два сына и дочь. Сыновья были смекалистыми, как отец. Дочь была сильной, как мать.

Енисей стал советником царя Байкала. Он не любил воевать, но он умел думать. И он придумывал такие хитрости, что враги боялись его больше, чем любого воина.

Ангара стала военачальницей. Она тренировала воинов и защищала земли. Её боялись и уважали. И никто больше не смел поднять на неё руку.

Баюн остался с ними. Он жил в тереме, ел всё, что ему давали, и иногда уходил в лес, чтобы попеть песни и вспомнить прошлое. Но он всегда возвращался. Потому что дом — это там, где тебя ждут.

Однажды Енисей сидел на берегу озера и смотрел на воду. К нему подошёл сын.

— Отец, — сказал он. — А расскажи сказку.

Енисей улыбнулся.

— Какую? — спросил он.

— Про тебя и маму, — сказал сын. — Про то, как вы встретились.

И Енисей рассказал. Он рассказал про пир у царя Байкала. Про то, как он влюбился в Ангару. Про то, как он встретил Баюна. Про то, как он прошёл через Навь. Про то, как он победил Вия. Про то, как он спас Ангару от Марены. Про то, как боги благословили их союз.

— И они жили долго и счастливо, — сказал сын.

— Да, — сказал Енисей. — Жили долго и счастливо.

— А Баюн? — спросил сын. — Что стало с Баюном?

— Баюн жив, — сказал Енисей. — Он до сих пор поёт песни. И до сих пор ест тех, кто его не кормит. Но он добрый. И он наш друг.

Сын улыбнулся и убежал играть. Енисей остался сидеть на берегу. Он смотрел на озеро и думал о том, что жизнь — это не то, что случается с тобой. Жизнь — это то, что ты делаешь с тем, что случается. Он был ленивым. Он был Лириком. Он был сыном боярина. Но он стал мужем Ангары. И это было самое лучшее, что с ним случилось.

Он взял гусли и запел:

«Ой, ты, озеро-Байкал,

Ты видал и видел дали.

Я влюбился, как пропал,

В ту, что очи повстречали.

Не богат я, не герой,

Не воитель, не пророк.

Но я сердцем не отпетый,

И я выучу урок.

Я найду тропу-дорогу,

Я найду иной ответ.

Ты прости мне мою лень,

Дай мне только лишь совет.

А совет простой, как песня:

Будь собой и не робей.

И тогда найдёшь ты счастье,

И найдёшь своих друзей».

Песня разнеслась над озером. И где-то в лесу, в старой избушке, огромный чёрный кот поднял голову и улыбнулся. Он знал, что где-то там, на берегу, его друг поёт песню. И он знал, что они ещё встретятся. Потому что дружба — это навсегда.