Постучать по дереву

Глава 1

Вообще-то Сергей Олегович Спицын мечтал отдохнуть. Уже примерно полгода ему грезился отдых, и ничего с этим поделать было нельзя. Работа, коллеги, каждодневные заботы-хлопоты, за которыми времени на себя не остаётся. Книжку почитать – и то проблема, а девушку долюбить до победного конца и вовсе удавалось через два раза на третий, отчего девушки имели свойство меняться с неприятной частотой, наводящей на грустные мысли о связях случайных, если не сказать беспорядочных. Вот и стоят на полках недочитанные книги, бродят по улицам недолюбленные девушки, а работа уже поперёк горла и хочется отдохнуть от жизни такой, хочется не возомнить, а почувствовать себя человеком, а может даже и Человеком с большой буквы.

Но, как известно, делу - время, а работа не волк. Каждый имеет право не только на труд, но и на отдых. Да и Минздрав предупреждает опять же.

Ни книг, ни девушек Спицын с собой брать не стал – пусть себе стоят недочитанные и бродят недолюбленные. Предчувствуя грядущее обновление, романтик в душе, Спицын взвалил на плечи рюкзак с двухместной палаткой и нехитрым скарбом и – здравствуй, дорога! Я еду в деревню, чтобы стать ближе к земле.

Впереди – без малого полтора месяца отдыха, любовно взращённые из собственно полагающегося отпуска плюс неиспользованные отгулы за с пользой для общества проведённые на работе выходные. Теперь всё для себя любимого, одного во всём белом свете, единственного и неповторимого.

Заветного домика в деревне у Спицына не было – одно только неодолимое желание выбраться прочь из плена удручающих урбанистических пейзажей города. На волю, в пампасы! Кстати, пампасов Сергей Олегович никогда не видел, что они из себя представляют, извините за тавтологию, не представлял, и желал туда исключительно из принципа. Сельва, буш, джунгли и тайга тоже вполне могли бы подойти, оставалось только выбрать из бесчисленного множества предоставленных судьбой вариантов.

Оставив раздражённого ранним подъёмом кота Колбу (от слова "колбаса") на попечение знакомой из числа не то чтобы окончательно недолюбленных, Спицын ранним утром – непременно до восхода солнца! – покинул родную холостяцкую однокомнатную со всеми удобствами и отправился куда глаза глядят, на ходу извиняя себя за подобный изъезженный поколениями романтиков штамп.

Небо нахмурилось, с неудовольствием наблюдая безответственное поведение Сергея Олеговича – он запел в ответ. Не громко – исключительно для себя. Мучимое нехорошими предчувствиями, небо всплакнуло, слушая беззаботное бормотание Спицына – тот показал потяжелевшему своду язык и позволил себе рассмеяться.

- Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной?.. – задорно спросил у небосклона отпускник Спицын, не упоминая о друзьях, которых с ним всё равно не было сейчас. Прозрачные струи гребешком прошлись по всклоченным с утра кудрям путешественника, приглаживая и зализывая, но Сергей разрушил недолговечные плоды усилий небесного парикмахера, несколькими движениями руки приводя шевелюру в творческий беспорядок.

Кто-то с ведром шёл навстречу, в предрассветном полумраке не разобрать – мужик ли, баба? И что их носит по улицам в такую рань? Есть такой контингент – они в любую историческую эпоху и при любом социальном устройстве занимают очередь с четырёх утра, даже если приходится ждать открытия заветной двери в гордом одиночестве; им всё надо немедленно и непременно знать, чтобы тут же обо всём подробно забыть, но чувствовать себя в курсе; они всё знают и по всякому поводу имеют собственное мнение, однозначно не совпадающее с мнением собеседника, руководства, правительства, но именно потому исключительно ценное и подлежащее обязательному высказыванию…

"Интересно, ведро пустое или полное?" – праздно задумался Спицын, в приметы напрочь не верящий. Тот же, к примеру сказать, хвостатый пират Колба, оставленный на время отпуска в хороших руках, можно даже сказать – в хорошеньких ручках, был непроглядно чёрен и перебегал хозяину дорогу чёртову дюжину раз на дню. Без видимого эффекта, если, конечно, не заставлял спотыкаться о свою мохнатую солидность.

- Ой, а я к вам навстречу с пустым ведром! – радостно всплеснув руками, пробасил неопределенного пола голосищем встречный.

- Ничего, я по дереву постучу, - пообещал Спицын, стараясь обойти пустоноса.

- По голове себя постучи, - непонятно, то ли с раздражением, то ли и впрямь от души, посоветовал обладатель густого баса. Или всё же обладательница?

Не вникая в подробности различения носителей пустых ведер по половому признаку, Спицын несколько торопливо продолжил путь, огибая по широкой дуге навязчивого собеседника. Оглядываться не хотелось – там былое! Пыль! Прах! Недочитанные книги и девушки, которых, возможно, ещё предстоит долюбить. Там грохочет пустым ведром тёмный силуэт случайного встречного.

Забыть.

Отпуск.

***

С попутками возникла проблема. Не то, чтобы их не было – они просто не останавливались. Двое вообще постарались обрызгать из оставленных ранним дождиком луж, стараясь испортить Спицыну настроение – их усилия пропали втуне.

В конце концов, по дороге можно идти пешком, изредка, заслышав шум мотора за спиной, поднимая кулак с оттопыренным в понятном каждому водиле жесте большим пальцем.

По левую руку пылал восток, пузырясь всплывающим из алого варева солнцем. В проясняющемся небе бледнела ликом луна – почти полная. Вскоре кончились магазинчики, киоски и кафешки вдоль трассы – солнце к тому времени успело окончательно оторвать себя от горизонта. А следующий мотор выжидательно затарахтел рядом, не спеша удаляться.

Тяжёлая махина с огромным прицепом, стильно раскрашенным синим по белому и ничего не говорящими Спицыну короткими буквосочетаниями.

- Куда? – осведомился шофёр – здоровенный, под стать своей машине, бык с лицом застенчивого подростка-ботаника.

- Отдыхаю, - удовлетворил его любопытство Спицын и был понят.

- Садись, - ухмыльнулся здоровяк-ботаник. И добавил залихватски, когда Сергей умостился на огромном сиденье: - Эх, прокачу!

Вскоре выяснилось, что шофёра зовут Сеня, любит он молоко, а пьёт пиво, потому что в компании; у него двое детей: один - мальчик, один – нет; жена – красавица, работа интересная, но опасная, заказчики встречаются сволочи, а встречаются и как теперь…

- А что везёшь-то? – чисто автоматически, для поддержания разговора поинтересовался Спицын.

- То и везу, - нахохлился, что при его габаритах выглядело забавно, Сеня.

Сергей не удержался и усмехнулся.

- Ты в приметы веришь? – спросил Сеня, зачем-то оглядываясь, заставив Спицына поволноваться – скорость они развили солидную.

Рассказал про Колбу, который чёрный, про того, который с пустым ведром. Сеня ответил, что больше любит собак, а вот насчёт ведра попросил поподробнее и посоветовал поосторожнее.

- И это… Не надо стучать по дереву.

Сергей беспечно пожал, кивнул и умолк, желая забыть о скользких темах и насладиться мелькающей панорамой за окном. Сеня поддержал его в этом начинании и поддерживал минут десять, не мешая. А потом вспомнил о Чёрных Попутчиках.

- Я, вообще-то, не из пугливых, но кого попало не подбираю, - разоткровенничался шофёр, как видно, давно не имевший достойного своей словоохотливости собеседника-слушателя.

- А я? – усмехнулся Спицын, пытаясь вспомнить, что же положил в рюкзак, а что нет. Палатка, по причине размера и степени важности, всплывала в памяти, настолько быстро и так резко забивая все прочие необходимые вещи, что путешественник начинал сомневаться, действительно ли взял с собой брезентовое обиталище или же только хотел это сделать, да так сильно, что…

- А ты не кто попало, - успокоил Сеня, с легким недоумением наблюдая за пассажиром, суетливо вертящимся на сиденье, пытаясь развязать огромный рюкзак, с трудом уложенный за спинку. – Ты – Сергей. Да и не похож ты на Чёрного-то.

- Но ведь попутчик же, - рассеянно произнёс Спицын, с ужасом понимая, что палатку забыл. Причем не просто забыл дома, то есть не взял, а даже как выглядит она, не мог вспомнить. Зелёная? Жёлтая? Ярко-красная? А зачем пистолет и пачки с патронами? Нож, какие-то карты… Консервы! Хоть что-то успокаивающее.

- В одну сторону едем, - рассуждал между тем Сеня, вертя баранку. – Ты мне попутчик, я – тебе. Может, один и Чёрный – кто ж сразу разберет?

"Попал, - подумал Сергей. – Сейчас милый здоровяк с сугубо ботанической внешностью заедет мне в ухо, а потом…"

- Да шучу я, - поспешил успокоить изменившегося лицом пассажира Сеня и в целях убедительности даже похлопал по плечу. Вышло тяжеловато, но вполне миролюбиво. – А ты чем вообще занимаешься, когда не отдыхаешь?

Спицын сглотнул и малость остекленел взглядом – он не помнил. Кот – Колба. Девушки – недолюбленные. Книги – недочитанные. Отпуск, требующий как можно дальше отдалиться от приевшихся красот города. Тёмный силуэт с пустым ведром. Добряк Сеня, не подбирающий кого попало. Чёрные Попутчики. Забытая в лицо палатка. Оружие в рюкзаке – "не моё, мне подбросили!".

- А? – напомнил о себе шофер. – Занимаешься-то чем, спрашиваю?

- Да вот, еду потихоньку… До города далеко?

- Это в другую сторону, - напомнил Сеня. – Хочешь вернуться?

Спицын хотел. Долюбить, дочитать, кота погладить, наконец!

- Пустое ведро – это не спроста, - задумчиво молвил Сеня, изучая окаменевшего спутника.

- Я по дереву постучу…

Дальше ехали молча – до развилки, на которой водитель недвусмысленно притормозил и, кивнув вправо, сказал: "Мне туда", - всем видом своим давая понять странному пассажиру, что тому в другую сторону. Спорить Спицын не стал.

- Что везёшь-то? – спросил на последок, выбираясь из кабины.

- Дракона, - улыбнулся Сеня, захлопывая дверцу.

В крытом прицепе что-то рыкнуло. Пахнуло дымом. Взревел мотор, и грузовик умчался, пыля и неуклюже подпрыгивая, по левому ответвлению.

Спицын огляделся. Пампасов и прочих прерий с саванами-сельвами не наблюдалось. Пыль, песок, асфальт шоссе. Всё.

***

Вышагивая по пустынной автостраде, Спицын отчаянно пытался вспомнить, куда, кому и зачем отдал Колбу, и главное, почему навал кота именно так. Не может же быть, чтобы дело было только в колбасе.

Чёрные Попутчики. Подкинул задачку Сеня! Вот уж спасибо так спасибо. Ты – мне, говорит, я - тебе. Человек человеку – попутчик…

Сделав привал, перерыл вдоль и поперёк вместительный рюкзак. Палатки не было – только навязчивое желание не забыть её уложить. Оружие – он умеет стрелять? Он убивал? Или просто тащит с собой, например, на продажу?

Работа. Коллеги. Девушки. Книги. Всё оборвано на половине – дела, воспоминания, отношения, чтение. Не ясно, чем кончится, не понятно, с чего началось.

Заночевал под открытым небом. Ел консервы. Страдал. Это – отпуск? Это – отдых?

***

С перепугу пальнул в собственную тень. Та, к удивлению Спицына, дёрнулась и замерла. Минуты две пытался сообразить, в чём дело. "Ах, да! Я же сам остановился".

Не оглядываясь, пошёл дальше, поминутно ускоряя шаг. Тень, потихоньку тая, осталась на обочине.

***

Ночью приснился Колба – чёрный и злой, пушистый любимец цапнул хозяина за ногу и прыгнул в лицо, норовя достать глаза…

Проснулся Спицын в холодном поту и долго ещё выл, жалея глупо потерянное зрение и матеря вездесущего Колбу, сидящего на лице, мешая понять, цел ли хоть один глаз, или уже всё – вечная тьма.

Вспомнил, что ночь, успокоился. Дождался рассвета успокоился втройне – глаза были на месте, смотрели исправно, видели странное – слева над горизонтом кружилась крылатая тень, похожая на дракона.

***

Кто-то тёмный шагал навстречу прямо по середине дороги. А чего бояться? Тут в час пик проходит один час, а машин – голый ноль.

- Нам не по пути? – улыбаясь бледно и вымученно, явно через силу, спросил тёмный.

- Мне вперёд, - ответил Спицын, для верности указав кивком направление и показав заряженный пистолет.

- Мне тоже, - обрадовался встречный, игнорируя оружие. – Пошли?

Спицын послал. Тёмный, вывернувшись наизнанку, отчего стал похож на одержимый жаждой убийства бифштекс, сверкнул жёлтыми клыками и бросился. Пули, входя в мясо, тяжело и бесполезно хлюпали носами, после чего пропадали из виду, не причинив вывернутому тёмному вреда. Спицын закричал и стал лупить подлого агрессора кулаками. Кажется, выбил ему зуб. Кажется, получил и сам.

Когда пришёл в себя, рядом лежал бледный до синевы человек в чёрном, собственные кулаки были в чужой крови, настроение – препакостное.

- Чёрный Попутчик, говоришь? – сплюнув, спросил Сергей и, перезарядив пистолет, выпустил обойму в голову лежащему. Тот судорожно дёргался и слепо размахивал руками, норовя достать мучителя длинными когтями.

Круживший высоко над головой дракон, привлечённый происходящим, начал спускаться, и Спицын спешно покинул место происшествия, бросив похудевший за долгие дни пути, но вопреки этому ставший казаться только тяжелее рюкзак.

***

Набрёл на опрокинутую фуру. В кабине никого не было, поэтому Спицын, не стесняясь, сожрал обе найденные плитки шоколада и выпил остатки коньяка из фляжки. Под сиденьем обнаружилась бита с засохшими буроватыми следами на поверхности. Взял с собой.

"Девушки – недолюбленные… Книги – недочитанные… Колба – кот. Потому что колбаса. Попутчики – Чёрные. Драконы летают. Работа. Что я делаю? Это – отдых?".

***

- Нам не по пути?

Битой – в бледность оскаленной в улыбке рожи. Чтобы красное во все стороны. Дергается, пробует выкрутиться, когти выпускает…

- Это тебе за палатку, сволочь! Чтоб не забывал в следующий раз!

Из-за насыпи у края дороги проследил за визитом дракона. Тот, с гулом рассекая воздух, опустился возле копошащегося Чёрного, перекусил тело ровно пополам и попытался взлететь. Не тут-то было – собственная тень дракона распалась на три человеческих силуэта и впилась чёрными руками в радужные крылья.

Пока бежал на помощь, крылья летуну обломали, но и он раскусил и тактику чёрных и, собственно, одного из них, с успехом отражая наскоки оставшихся. Заметив подмогу, огромный ящер то ли подмигнул заговорщически, то ли моргнул, отгоняя наваждение.

Спицын надавал чёрным по затылкам, дракон их порвал в клочья и умер, с тоской попытавшись помахать обрывками крыльев. Глянул на прощание на добровольного помощника, безмолвно благодаря. Глаза – что ведра.

Пустые…

- Я по дереву постучу, - пообещал Спицын и продолжил путь.

***

Вспомнил, наконец, чем занимался. Ничем. Все что-то делают, а он – ничего. И это тяжелее самого тяжёлого труда. Пробовал помогать – отмахиваются. А девушки и книги? Было – пробовал отвлечься. Не долюбил, не дочитал. Ну, хоть Колба остался в надёжных руках. А потом ему сказали, что хватит отдыхать.

- Хватит ли? – усомнился для виду, радуясь предстоящей работе.

- Тебе – хватит, - уверили.

И начали программировать на отдых. Мол, устал, нет сил, хочу в пампасы, в савану, в сельву! Чтобы, значит, забыл на время о трудностях дороги, о Чёрных, расплодившихся сверх меры – все каналы перегружены…

Обещали экстренно отвезти две драконо-заготовки на полигон, там закончить монтаж и выпустить в небо – патрулировать и содействовать. И психокод вдолбили: что бы ни грозило, достаточно постучать по дереву, и всё будет в порядке. И не верить никому, кто захочет отсоветовать. Потому что всё, что от тебя нужно, Спицын – постучать по дереву… Постучать по дереву… Постучать по дереву…

***

Дорогу перегородила стена – от горизонта до горизонта. И до неба высотой – чтобы не перелезть. В стене – дверь.

Железная.

За спиной, вздымая тучи пыли, неслись, с каждым мгновением приближаясь, обнаглевшие Чёрные Попутчики – больше дюжины, уверенные в себе, знающие, что ему не справиться.

Дверь – железная. Стучи – не стучи по ней… Стучать надо по дереву, чтобы всё стало хорошо. А теперь…

Повернулся к неумолимо приближающимся Чёрным. Попутчики хреновы! Сейчас пристроятся, уровняв направления, а после сотрут… Или – сожрут?

Сотрут. Каналы перекрыты этой информационной дрянью, которая так и норовит заразить и поглотить. И помощи ждать неоткуда – дверь железная, стучать бесполезно. Да и была ли деревянная? И второго дракона не будет – три дня назад видел изглоданный остов в окружении двух десятков раскушенных Чёрных.

- Девушки, - вздохнул, отмечая расположение замерших перед атакой Чёрных. – Недолюбленные… Колбу одной оставил – как заложника. Книги не дочитал…

Поудобнее перехватил биту, так удачно найденную в опрокинутой фуре. Патроны давно кончились, а эта штука действует на Черных безотказно. Нежно провёл вдоль покрытого бурыми потёками дерева…

И вдруг засмеялся, на миг заставив опешить, отступить уже кинувшихся было Чёрных.

Дерево.

"Я по дереву постучу".

"По голове себя постучи…"

Бита. Она - деревянная! В Городе таких нет. Никто не прописывает дерево в Виртуале, здесь только привычные пластик, металл, синтетика всякая. Дерево может прописать редкий программист – это же полуживая субстанция, в отличие от других материалов. Почему считалось, что деревянной будет именно дверь?

И Спицын коротко стукнул костяшками пальцев по бите.

Чёрные кинулись одновременно.

***

- Что там? – спросил главный у дежурного оператора.

- Прошёл сигнал.

- Какой?

- СОС… - растерянно ответил оператор, не веря творящемуся на мониторах.

Главный, не раздумывая, ударил по кнопке, активирующей программу экстренной эвакуации. Через пару секунд начали просыпаться в своих камерах пионеры Виртуала, никак не желавшего пускать на свои просторы людей. У каждого были свои задачи – распространение подготовленных программ-адаптаров, борьба с вирусами, распространяемыми как собственно Виртуалом (Чёрные Попутчики, внешне напоминающие виртуальные отображения людей) так и недоделанными энтузиастами-одиночками, мечтающими о сверхвозможностях и вечной жизни в пределах бескрайнего информационного пространства. Каждый погружаемый идентифицировался по личному сигналу-коду, складывавшемуся из первых букв фамилии, имени и отчества.

Спицына взяли за эту самую аббревиатуру.

Сергей Олегович Спицын.

СОС.

И задача у него была только одна – достучаться до дежурного оператора, которому достаточно будет считать с мониторов его код. А стучать, кто-то так придумал, а исправить не успели, надо именно по дереву, которого на бескрайних просторах доступного Виртуала – кот наплакал. Программы-адапторы просто не успели вырастить цифровые леса и прочие разные чащи-рощи. Не успели – и всё тут. Если бы не эта бита, прописанная неведомым любителем бейсбола и парадоксов…

Спицын постучал – коротко и едва слышно. И взмахнул битой, встречая первого Чёрного, в глазах которого мерцала бессмысленная цифирь творения Виртуала.

Чёрный Попутчик, если вовремя его не распознать, стирает личностную матрицу. Убивает душу, чтобы было понятнее. А тут целая дюжина специально нацеленных тварей… Реаниматологи развели руками – мозг мёртв. Такое не лечится.

***

Спицына хоронили в деревянном гробу, отказавшись от стандартного цинкового.

- Он любил это повторять: мол, по дереву постучу…

- Это лишь психо-код, - пожимали плечами программисты из больших шишек, никогда не бывавшие ТАМ, не знавшие весельчака Спицына. Весельчак Спицын не писал всяких там боевых программ и программ адаптации Виртуала под обитание человека, он написал только одну программу – кота по кличке Колба.

Не потому что колбаса. Просто так веселее.

***

- Кс-кс-кс…

Колба чутко дёрнул ухом, но тут же сделал вид, что ничего не слышал. Зовут тут всякие. Хочешь погладить – подойди и погладь. Даже если ты хозяин, это не освобождает тебя от некоторых обязанностей по отношению к питомцу.

Подошёл. Гладит.

- Одни мы тут с тобой остались, Колба. Что делать будем? – вздохнул Спицын.

Программы-адапторы потихоньку переваривали виртуальное пространство, превращая его в привычные человеку картины.

- Как думаешь, вырастут здесь пампасы, хвостатый?

Кот молчит.

- Вырастут, - уверенно говорит Спицын. – И книги здесь будут, и девушки… Дочитаю! – вздыхает мечтательно. – Долюблю…

Где-то за только намечающимися пока деревьями мелькнул чёрный силуэт, но приблизиться не решился. С недавних пор Чёрные Попутчики боятся Спицына. А он их – нет. Знаете, что такое СОС? Правильно - "спасите наши души". Это про Спицына. И он спасает.

Это просто.

Достаточно по дереву постучать.

- Меня, Колба, там похоронили даже. Не веришь? Точно тебе говорю. А когда гроб опускали – деревянный, настоящий! – уронили, представляешь? Я об крышечку, благо они её изнутри ничем не обшили, и стукнулся… Головой. Постучался, получается. Так что теперь всё в порядке будет.

Спицын постучал по стволу пробивающегося из "почвы" Виртуала дерева.

Его душа томилась от скуки. Пора спасать.

***

- Что там? – раздражённо спросил руководитель проекта у делающего большие глаза дежурного оператора, отслеживающего состояние вновь свободного от людей Виртуала. Ничего не помогло – Виртуал отторгает человеческое сознание, стремясь уничтожить. Всю группу из детально прописанного и на протяжении почти шести месяцев, казалось, успешно развивавшегося Города пришлось – и хорошо, что удалось! – экстренно эвакуировать. Потери – минимальные. Этот, как его? Спасите наши души который. Спицын. Похоронили парня неделю назад, теперь сидим, цифирки с мониторов считываем. - Ну? – поторопил попеременно то бледнеющего, то краснеющего от волнения оператора.

- Проходит сигнал из Виртуала… Из города.

- Какой ещё сигнал? Там же не осталось никого живого!

- СОС, - лепечет оператор.

Кто-то там, на бесконечных в принципе цифровых просторах, спасает свою душу от тоски и скуки.