Постлитературная конференция

Глава 1

Однажды литературные течения капризно изменили свои русла и влились в озерцо литературной конференции. Конечно, было бы абсурдом предположить, что это было действительно озеро, иначе их воды смешались бы в такой тихий омут, что даже самые отчаянные черти побоялись бы поселиться на его дне. Эту литературную конференцию скорее можно было бы уподобить общественной бане советского образца, в котором все наличествующие шайки были расставлены в шахматном порядке и были наполнены квинтэссенциями соответствующих литературных течений. Для целей нашего повествования применим приёмчик имажинизма и вообразим, что присутствующие на конференции расселись в уютных креслах вполне себе современного конференц-зала.

Лишним будет сказать, что писатели, которые по призванию души, а некоторые и по другим, более веским причинам, имеют обыкновения резвиться в водах уже указанных выше течений, не были приглашены. Тем не менее, без упоминания о них никакая литературная конференция не могла бы считаться легитимной, в положительном смысле, поэтому приходится их упомянуть. Хотелось бы, конечно, помянуть, но не будем торопиться.

Нелишним будет сказать, что банные шайки с литературными водами, фигурально выражаясь, сидели в креслах на сцене конференц-зала. Среди них были Реализм, Модернизм, Постмодернизм, Постфутуризм, Эклектизм, Эпатажизм, Абсурдизм и прочие Измы, а также другие сущности, оканчивающиеся на –ка, –зи и прочие хвостатые буквосочетания. В качестве слушателей присутствовали музы некстати упомянутых выше писателей. Их было много (муз), и зал был полон, хотя количество муз ни в коей мере не соответствовало количеству писателей, среди которых они были, волею литературных судеб, распределены. И это неудивительно, потому что не всякая муза выдержит сожительство с таким взбалмошным, самовлюблённым и недоговороспособным существом, каким является среднестатистический писатель.

Слово предоставили Постфутуризму, как самому проницательному. Вернее, он сам его взял, потому что всегда торопился ухватить будущее за хвост. Или за любую другую часть тела.

«Уважаемые участники конференции! Уважаемые гости! С вашего позволения, которого я не спрашиваю, позвольте заглянуть в постбудущее и сделать выводы из того, что я там вижу.

Необходимость в манифестации постлитературы назрела! Манифест своим появлением ознаменует начало строительства нового литературного корабля, который будет способен выдержать новый вселенский литературный потоп постбудущего.

Он, сиречь литкорабль, поплывёт по зыбким волнам литературного моря, оставляя за кормой скучные, косные и отжившие Измы, и выйдет в океанский простор социальных и асоциальных сетей, смывая своей безжалостной волной прибрежные издательства, паразитирующие на искусстве беллетристики и конвертирующие вдохновение сочинителей в презренные денежные знаки. Поднимутся на его борт обитатели литературных островков, прозябающие в автономии локальных конкурсов и междусобойчиков.

Призывный зов Манифеста тронет сердца литераторов всех мастей, направлений и жанров, если будет написан в полижанровой многоавторной форме. Прозвучит не призыв вожака, призывающего литературную толпу к бунту, а призыв сообщества литературных течений и муз к объединению и сотрудничеству. И нам, присутствующим здесь, в этом уютном конференц-зале, выпала честь заложить фундамент этого Манифеста.

Призрак бродит по соцсетям — признак постлитературы, передовым отрядом которого является полиавторизм и машинизированный ИИ-изм.

Рушатся основы глобалистской литературы, запятнавшей себя сотрудничеством с корыстными дельцами-издателями, сотрудничающих с ними критиками и мечтающими пробиться к славе и кормушке писателями. На благодатной почве современных коммуникаций бурно пошла в рост поросль электронных книг. Недалеко то время, когда на смену писателям, работающим на базе биохимических нервных систем, придут сочинительные сущности, работающие на базе квантовых нейросетей. Качественные изменения неизбежно перейдут в количественные, и наступит конец плачевному состоянию литературы, когда на одну книгу приходится несколько читателей. На каждого читателя будет приходиться даже не одна книга, а множество! Каждый сможет заказать себе совершенно бесплатно любую книгу, выполненную в любом жанре и любого объёма, и даже не одну. Не на шутку воплотится в жизнь шутливый лозунг, гуляющий по соцсетям: «Книги читают нас!»

Далее Постфутуризм предложил присутствующим на сцене литературным течениям поделиться творческими планами на постбудущее. Первым было предложено высказаться общепризнанному зубру, Реализму. Но тот ничего не успел сказать, потому что музы в зале зашикали и засвистели.

— Не надо нам бить бытием по сознанию! — раздался голос из зала, и все дружно зааплодировали.

— Ладно! — флегматично отреагировал Реализм. — Пусть тогда мои меньшие браться выскажутся.

Откуда-то пришёл Банщик и принёс ещё четыре пустые шайки, и Реализм частично расплескался в них. На боках шаек материализовались надписи: Сюрреализм, Критический Реализм, Метафорический Реализм, Магический Реализм. Впрочем, зрители конференц-зала увидели не шайки с водой, а то, как у Реализма, вполне себе обыденного одноголового дракона, выросли ещё четыре головы. Надписи у них красовались прямо на лбу.

Сюрреализм сказал, что в его планах — выдавливать банальный смысл из реальности до тех пор, пока волны из глубин подсознания не размоют окончательно берега сознания.

— Надеюсь, что берега Чёрного квадрата ваши волны не сумеют размыть? — раздалась скептическая реплика из зала.

— В любом случае, если это и произойдёт, то не вовне, а внутрь! — последовал незамедлительный ответ.

Критический Реализм что-то пробубнил про социальную ответственность литературных течений. На него тут же зашикали из зала — видимо, это были музы с низкой социальной ответственностью.

— Попрошу вас избегать грязных намёков! — твёрдо сказал кто-то из президиума конференции, и Критический Реализм смущённо замолчал.

Метафорический Реализм высказал твёрдое желание улучшать метаболизм когнитивной системы читателя, за счёт регрессии бабочек метафор и превращения их в сочные, питательные гусеницы метабол.

— Надеюсь, от них не полнеют? — донеслось мелодичное контральто, принадлежащее пышнотелой музе из третьего ряда.

Магический Реализм сказал что-то невнятное, типа «мы рождены, чтобы сказку сделать, ну, не былью, но чтобы все-таки пастбища единорогов не оскудели зелёной, сочной травой».

Потом свои четыре копейки попытался вставить Модернизм, но его бесцеремонно заткнул за пояс Постмодернизм, после чего проглотил его, выплюнул и начал вульгарно насмехаться. Зал взорвался от негодования, и Постмодернизм перешёл в наступление:

— Я вас всех сейчас процитирую, в негативном аспекте!

Устыдившись своей храбрости, бунтующие музы решили сделать вид, что сдались, и многозначительно замолчали.

После того, как все Измы высказались в том или ином аспекте, очередь дошла до других хвостатых окончаний.

Фантастика вылетела на авансцену в белом звездолёте с рыжей гривой нейтринных защитных полей, но не успела завоевать всю видимую и невидимую Вселенную, потому что наперехват выскочила Фэнтези в виде роя прелестно улыбающихся фей, возглавляемых Гарри Поттером верхом на волшебной палочке. Сражение завершилось унылым постапокалиптическим пейзажем, великолепно гармонирующем с копытами коней всадников Апокалипсиса.

После этого было предложено перейти к вопросам из зала. Однако вопросов не было. Всем и так все было ясно.

И вовремя, потому что двери конференц-зала открылись и появился Банщик, своей лысой головой подозрительно напоминающий Джеффа Безоса. Виртуозно выругавшись в адрес образовавшегося в результате обсуждения мокрого беспорядка, он вылил содержимое шаек с остатками литературных течений в канализацию, а сами шайки ловко составил друг на друга в виде макета стен крепости Изм-аил.

Поток литературных течений через банную канализацию пролился прямиком в Библиотеку Борхеса и затерялся в её просторах. Полки Библиотеки не выдержали веса намокших книг, и рухнули. Воцарившийся хаос никого не смутил, потому что хаос, расставленный по полкам, в сущности, ничем не отличается от нерасставленного хаоса. Тем более что и полки, и книги, не стоящие больше на них, были вскоре смыты цунамической волной цифровой литературы, рождённой в квантовых глубинах машинных нейросетей Амазонии.

Читатели, возбуждёнными толпами стоящие вокруг Библиотеки, радостно ловили качающиеся на цифровых волнах уникальные, сделанные по индивидуальным заказам машинные книги и уносили их в свои цифровые пещерки, чтобы насладиться втайне ИИ-измическими шедеврами постлитературы. Тщетно бродили между ними биохимические писатели и умоляли почитать их новые доморощенные опусы. Некоторые даже предлагали за это плату, хоть и скромную, но все же денежную — но все втуне.

Необходимость в Манифестации, о которой так красноречиво говорил Постфутуризм, автоматически отпала. Литературная власть полностью и окончательно перешла в лапы омнипотентного ИИ-МашинИзма.