Последний Трон

Последний Трон

Глава 1 — Пять Кровей

> "Пока стоят пять тронов — мир держится на лезвии. Но падёт один — и остальные падут вслед..."

— из свитков прорицательницы Селии, сожжённой за ересь

---

Мир, о котором знали люди, давно раскололся на пять частей. Пять королевств — пять домов, пять истин. Но лишь один трон считается последним. Трон, который не создаёт правителя, а пожирает слабого.

На западе — Тарвельд, земля лесов, рек и знаний.

Здесь правят не мечи, а слова. Дом Тарвельд старше всех, его стены покрыты плющом, а король Элриан, седой и спокойный, больше похож на старого учёного, чем на воина. Его дети читают, лечат, размышляют. Но даже в тени деревьев зреет амбиция.

На севере — Скайрен, холодный и суровый.

Горы острые, как клинки. Здесь не выживают слабые. Король Харальд редко говорит, но его армия — молчаливая буря. Наследник, Сигурд, рожденный для битв, словно оживлённый камень. Здесь кровь — плата за честь.

В сердце континента — Лионхольд, земля рыцарей.

Зелёные равнины, стены из белого камня, рыцари в сверкающих доспехах. Эдвард Лионхольд — король, что держит слово, как клинок. Его старший сын Артур — любимец народа, дочь Элейн — дипломат, а младший Тео — ещё ребёнок, живущий в снах. Но и свет отбрасывает тени.

На юге — Инфернис, где земля кипит.

Пустыни, дым, жара. Король Дариус строит амбиции из огня. Его двор — как улей интриг. Кай мечет искры в битве, Луна шепчет яды, Райден варит зелья в подземных залах. Их огонь жаждет поглотить всё.

И, наконец, на юго-востоке — Валкрес, дом тьмы и железа.

Гарден Валкрес — человек без сердца, без жены, но с тремя детьми, которых он вырвал из грязи улиц.

Ник, в 19 лет стал командиром войска. Его ум режет сильнее меча.

Скарлет, рождённая для арены, бьёт с яростью, будто в каждом враге — прошлое.

Лео, самый младший, сидит в тени, собирая слова, как яд — чтобы однажды ужалить весь мир.

Их земли мрачны. Их имя произносится шёпотом.

---

Но в этом году…

…все пятеро королей или их наследники получили один и тот же свиток. Без подписи. Без печати.

> "Соберитесь в Холле Пяти. Судьба мира изменилась. Трон ищет нового властителя."

---

А пока…

Мир живёт и дышит. В одном из лесов Тарвельда юноша по имени Орвин открывает книгу о древних ритуалах.

На севере Сигурд Скайрен точит топор.

В Лионграте Артур готовится к поездке в столицу Пяти.

На юге Кай бросает меч в огонь, проверяя его прочность.

А в Валкресе...

...Ник смотрит на карту мира и говорит:

> — Они думают, что один из них достоин трона? Они ошибаются.

Он встаёт, надевает чёрный плащ, и глаза его сверкают холодом.

— Мы покажем им, что значит выбрать силу.

Королевство Лионхольд. Замок Лионград.

За длинным дубовым столом в Главном Зале, под гобеленами с золотыми львами и щитами предков, сидел король Эдвард Лионхольд — высокий, широкоплечий, с серебряными волосами, собранными в кольцо на затылке. Его лицо изрезано морщинами не времени, а войн. Он был человеком, что сражался за свою землю и с мечом в руке, и с пером. Но сегодня он не держал ни одного из них. В руках — лишь письмо.

Плотный пергамент без печати. Лишь одна фраза изменила всё:

> "Соберитесь в Холле Пяти. Судьба мира изменилась. Трон ищет нового властителя."

— Значит, он снова пробудился... — пробормотал Эдвард и положил письмо перед сыном.

Напротив сидел Артур, в стальных доспехах, с наброшенным на плечи алым плащом. Глаза его были точны, как меч, — он никогда не моргал в бою и редко — в разговоре.

— Ты поедешь со мной, — сказал король, тяжело вставая из кресла. — Если кому-то и суждено сидеть на этом последнем троне, то только тому, кто умеет командовать не только армией, но и совестью.

Артур кивнул, не задавая лишних вопросов. Он всегда знал, что его судьба — быть больше, чем просто наследником.

— А Элейн и Тео? — спросил он после паузы.

— Элейн — наш голос в совете. Она останется здесь. Тео... — Эдвард замолчал, — он ещё юн. Мир слов — его поле битвы, но трон куётся не в стихах.

---

Позже, когда солнце скрылось за холмами, Артур поднялся по мраморной лестнице к своим покоям. Тяжёлые двери, украшенные львиными головами, скрипнули — внутри, как обычно, уже сидел Тео. В полутени, у окна, он читал книгу, прикрыв один глаз — привычка, которой он придерживался с детства, когда мечтал быть пиратом.

— Уже знаешь? — спросил Тео, не отрывая взгляда от страниц.

— О чём? О том, что я еду с отцом туда, где решится судьба континента? — Артур усмехнулся и начал снимать доспехи.

— Я думал… ты останешься. Позволишь мне поехать.

Артур бросил на него насмешливый взгляд.

— Ты? На трон? Тео, ты больше похож на барда, чем на правителя. Хочешь, я напишу тебе балладу? «Мечтатель, уронивший корону»?

Тео закрыл книгу и встал. Несмотря на возраст, он был почти на голову ниже брата, но в его глазах сверкало нечто большее, чем упрямство. Там была… уверенность. Опасная, скрытая.

— Иногда, Артур, трон берут не те, кто держит меч, а те, кто умеет говорить с народом. Пока ты будешь маршировать по каменным залам и спорить с остальными гордецами, я останусь здесь. Среди людей. А ты знаешь, как они меня любят…

Артур резко подошёл ближе. Его тень упала на младшего брата.

— Народ любит песни, Тео. Но в трудные времена они ищут тех, кто может защитить, а не сочинять. Запомни это.

Он схватил плащ, накинул его и вышел, оставив Тео в темноте. Несколько мгновений младший брат стоял молча. Потом сел обратно, открыл книгу, но больше не читал. Он просто смотрел в пламя камина, шепча себе под нос:

— Но если корона упадёт... кто её поднимет первым?

---

Внизу, в королевских покоях, Ровена, королева, сидела одна. Она видела, как её сыновья, такие разные, приближаются к одной и той же судьбе. И в её глазах — не гордость, не тревога, а тихая боль.

Пока одни шли к трону по золоту, другие искали дорогу в тенях. Но каждый знал: шансов больше не будет. Последний трон ждал... кого-то одного.

Королевство Скайрен. Север.

В горах северного края, где ветры режут кожу, а камни покрыты инеем даже в конце весны, возвышалась крепость Виндхафт — сердце земли Скайрен. Грубая, холодная, построенная не для красоты, а для выживания. Башни там не украшены флагами, а укреплены баллистами. И даже стражники на стенах стояли в мехах, как медведи.

Тишина — главный звук этих земель. Здесь даже волки выли негромко, будто побаивались пробудить старую силу.

В главном зале, у круглого стола, вырезанного из морёного чёрного дуба, сидел король Харальд Скайрен. Его седая борода была покрыта инеем, хотя камин пылал. Он не моргал, не двигался, словно вырезан из скалы. В руках — письмо. Та же надпись, что и в других землях.

> "Соберитесь в Холле Пяти. Судьба мира изменилась. Трон ищет нового властителя."

Король перечитал её трижды. Потом, не сказав ни слова, сжал пергамент и бросил его в пламя.

— Сигурд. — Это было всё, что он произнёс.

В углу зала стоял Сигурд Скайрен, высокий, словно сам родился из ледяных гор. Его плечи покрыты волчьей шкурой, а меч, почти с человеческий рост, висел за спиной. Он подошёл, медленно и беззвучно, как тень. Ни одного вопроса, ни удивления. Он лишь кивнул отцу, глядя прямо в глаза.

— Ты поедешь со мной, — сказал Харальд. — Южане забыли, как звучит северный голос. Мы напомним.

Сигурд снова кивнул. Он никогда не говорил лишнего. Все в замке знали: если он откроет рот — будет либо присяга, либо приговор.

---

На тренировочной площадке, под снежным ветром, Фрея натягивала тетиву. Она стреляла в мишень, вырезанную в форме орла. Каждая стрела — точно в сердце. За ней стояли новобранцы, поражённые её точностью.

— А теперь... на слух, — сказала она. — Закройте глаза. Слушайте ветер. Он расскажет, где цель.

Молодые лучники послушались. Фрея любила учить, но делала это жестко. Как мать, которую у них отняла зима.

Когда один из стражников подошёл и передал ей весть о письме, она лишь ухмыльнулась:

— Конечно, он возьмёт Сигурда. Как всегда.

Она вытерла лоб, натянула капюшон и прошептала:

— Но если хоть одна корона упадёт не в те руки — моя стрела найдёт горло предателя. Даже если он из нашей крови.

---

А внизу, в кузнице, Людвиг раздувал огонь. Он не был воином, но сталь для воинов рождалась в его молотках. На его лице — копоть, на руках — ожоги, но в сердце горело что-то другое. Он мечтал не о власти, не о славе, а о том, чтобы создать идеальный меч. Оружие, которое станет символом дома.

Когда кузнец Грод показал ему письмо, Людвиг сжал челюсть.

— Он поедет с Сигурдом, конечно. И с отцом. А меня опять оставят здесь.

Он вытер лоб, глядя в пламя.

— Но однажды этот меч, что я кую, будет у короля. Пусть даже не у того, кто на троне… а у того, кто трон сокрушит.

---

В ту же ночь, трое детей дома Скайрен стояли каждый в своём углу крепости. Сигурд — у оружейной, проверяя клинок. Фрея — на стене, глядя на звёзды. Людвиг — у наковальни, где не гас огонь.

А Харальд, старый и тяжёлый, смотрел на карту королевств и говорил самому себе:

— Эти земли забыли страх. Забыли, как звучит северный гнев.

Он взял перо, и в журнале, где записывал войны и кровные долги, он добавил:

> "Последний трон. Начинается марш.

Королевство Тарвельд. Верден, Сады Мудрости.

Западные земли покрыты лесами, где деревья выше башен, а реки несут светлую воду от гор до самой столицы. Верден, сердце Тарвельда, был не построен, а выращен — дворцы из виноградной лозы, балконы оплетены цветами, а стены покрыты живыми растениями. Даже башни пели на ветру, будто вся архитектура — это часть природы.

В глубине огромного Сада Мудрости, в тени древнего дуба, сидел король Элриан Тарвельд. Его глаза были молочно-серыми от возраста, руки дрожали от времени, но ум был ясен, как весенний ручей. Ветхий, но величественный, он читал письмо, положив его на колени. Над ним кружили светлячки, словно духи леса, охраняя покой.

> "Соберитесь в Холле Пяти. Судьба мира изменилась. Трон ищет нового властителя."

— Хм... — выдохнул он, почти шёпотом. — Последний трон... Он снова зовёт.

К нему подошёл Лайонел, старший сын, высокий, спокойный, с добрыми глазами и серьёзным лицом. Он был любим народом, но чужд амбиций. Его пальцы часто касались земли, а не меча.

— Отец… мы поедем вместе. Так будет безопаснее.

Элриан покачал головой.

— Нет, сын. Пока я дышу — корни Тарвельда держатся. Но если ты уйдёшь, а я не вернусь, кто сохранит мир здесь? Кто отведёт алчность других королевств от наших рек и полей?

— Тогда пошлю с тобой стражу.

— Нет. Я должен идти один. Старейшины поймут. Они помнят, кто я. А тебя они пока только наблюдают. Настанет твой час, Лайонел… и, возможно, очень скоро.

Он поднялся с трудом, опираясь на резной посох. И вдруг, словно почувствовав тяжесть истории на плечах, прошептал:

— Если лес загорится… не туши огонь — направь его туда, где растёт зло.

---

Тем временем, в лаборатории, что стояла на дереве в верхушках леса, Орвин, младший сын, возился с каким-то блестящим устройством. Оно щёлкало, сверкало и... внезапно задымилось.

— Ну же… ещё немного… — пробормотал он, — если я совмещу давление пара с вращением кристалла, то…

Раздался взрыв, и весь балкон покрылся белым дымом. Через мгновение из него вылетела Сирена, сестра Орвина, в перепачканной в зелёной мази мантии.

— Орвин! Ты опять чуть не поджёг Храм Исцеления! Сколько можно?!

— Я экспериментирую! Когда-нибудь это спасёт тебе жизнь, вот увидишь!

Она вздохнула, вытирая руки от трав. Сирена была добра, но строга. Она считала, что наука должна служить людям, а не пугать их.

— Отец уезжает. Один. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Орвин замер. Его веселье исчезло.

— Мы не знаем, вернётся ли он… да? — прошептал он.

Сирена кивнула.

— Но если не вернётся — мы останемся с Лайонелом. А ты… ты перестанешь играть. Ты станешь взрослым.

Он ничего не ответил. Лишь посмотрел в небо, где над лесом парил белый ястреб — вестник, которого всегда отпускал Элриан, когда принимал великое решение.

---

Поздно ночью, когда сад окутал туман, Элриан в последний раз прошёл по аллее воспоминаний. Он коснулся камня, на котором было вырезано:

> "Тот, кто жаждет власти — не достоин её.

Он закрыл глаза. И только шёпот листвы был свидетелем того, как старый король ушёл один… навстречу будущему, что уже готово было сжечь прошлое.

Королевство Инфернис. Кальдара, Чёрный Дворец.

Южные земли пылали даже по ночам. Кальдара, столица Инферниса, была вырезана в теле древнего вулкана, где горячие реки лавы текли под мостами, а башни, сложенные из чёрного обсидиана, вздымались, словно окаменевшие языки пламени. Здесь не знали зимы. Здесь не знали покоя.

На вершине дворца, в тронном зале, окружённом колоннами с гаргулями, стоял король Дариус Инфернис. Его глаза сияли так же, как раскалённый металл. Он держал в руках письмо, уже испачканное вином — не из небрежности, а как знак презрения к тем, кто посмел диктовать ему правила.

> "Соберитесь в Холле Пяти. Судьба мира изменилась. Трон ищет нового властителя."

Он рассмеялся — громко, яростно, как будто сам вулкан пробудился.

— Последний трон? Ха! Они забыли, чей пепел лежит под этим залом. Я был рожден, чтобы сесть на этот проклятый трон.

Он резко повернулся и крикнул:

— Луна! Кай! Райден! Ко мне!

---

Через мгновение, словно пламя по ветру, в зал вошла Луна Инфернис. Плавные движения, лицо безупречное, как у богини, но в глазах — яд. Она улыбалась, как будто знала, что кто-то в этом зале сегодня умрёт, просто пока не решила — кто.

— Отец, ты звал?

— Ты поедешь со мной в Холл Пяти. Они будут пытаться говорить, договариваться, плести свои тонкие сети... А ты — моя паутина.

Он подошёл ближе, взял её лицо в ладони.

— Никто не совладает с тобой в словах. Но если кто посмеет — ты знаешь, какой флакон открыть.

Луна лишь слегка кивнула. На её шее висел кулон с крохотным стеклянным сосудом. Цвет жидкости внутри менялся при каждом вдохе.

---

В зал влетел Кай, как буря. В боевой рубахе, с мечом за плечами, лицо в шрамах. Он не терпел медленных слов.

— Если ты зовёшь нас — это к бою? Надеюсь, ты не снова хочешь, чтобы я сидел за переговорами, пока сестра улыбается и убивает взглядом?

Дариус бросил ему кубок вина.

— Нет, Кай. Ты останешься здесь. Армия должна быть готова. Если я проиграю слова, ты поднимешь меч.

Кай скрипнул зубами, но не спорил. Он знал — пока отец жив, спорить опасно.

---

Из тени вышел третий. Райден — младший сын. Тихий, с глазами, будто наполненными пеплом. Он появился, как призрак, и сел в угол, ничего не сказав. Он держал в руках книгу — древнюю, с обожжёнными страницами.

— Райден, — сказал Дариус, не поворачиваясь, — я чувствую в тебе силу. Пока мы будем в дороге, ты продолжишь исследования. И если найдёшь способ управлять страхом, превратив его в оружие — ты подаришь мне вечную власть.

— Уже почти, — ответил Райден тихо. — Осталась лишь одна формула… и один труп.

Селина, их мать, вошла без предупреждения, одетая в лёгкое платье цвета крови. Она прошлась по залу, поцеловала мужа в щеку и прошептала:

— Пусть они думают, что мы хотим трон. На самом деле, мы хотим всё.

---

Поздно ночью, когда Кальдара засыпала, Луна стояла у балкона, глядя на вулкан. Сзади подошёл Кай.

— Думаешь, отец доверяет тебе больше, чем мне? — спросил он сдержанно.

— Он доверяет тем, кто может убить и улыбнуться одновременно. — Она повернулась. — А ты слишком честен, брат.

— Я не убиваю ядом, Луна. Я убиваю в лоб.

— Вот поэтому ты и останешься здесь. А я — увижу трон.

Она ушла, оставив после себя аромат специй и горьких трав.

---

Утром, на чёрном ящере, Дариус и Луна отправились в путь. Их армия не пошла с ними. Но над Кальдарой взвился флаг

— чёрный феникс, означавший: Инфернис выдвинул претензию на Последний Трон.

Королевство Валкрес. Дар-Край, Трон Скал.

Юго-восток был мёртв. Земля здесь не пела песен, как в Тарвельде, не звенела металлом, как в Инфернисе, не звучала ветром, как в Скайрене. Здесь гремели только цепи и шаги. Дар-Край, столица дома Валкрес, был вырублен в скалах, словно гигантская трещина в теле мира. Город-казарма. Город-страх.

На центральной площади толпа стояла в жуткой тишине. На помосте — Гарден Валкрес, в чёрных доспехах, лицо как высеченное из камня. Его меч, почти человеческого роста, был воткнут в землю у ног. Перед ним — на коленях, с мешком на голове — стоял пленённый мужчина.

Этой ночью он пытался пробраться во дворец. Говорили, он потерял жену и детей в одном из набегов Валкреса. Он хотел отомстить.

— Народ Валкреса! — гремел голос Гардена. — Этот человек не убил никого. Он только попытался. Но в нашем доме даже попытка — преступление.

Он снял мешок. Мужчина дрожал, но не умолял. Гарден посмотрел ему в глаза.

— Ты хотел справедливости? Вот она.

Он поднял меч, не спрашивая мнения, не передавая дело судьям. Мгновение — и голова мужчины отлетела в сторону, оставляя шлейф крови на сером камне.

Толпа молчала. Никто не кричал. Никто не возмутился. Валкрес не жалел. Валкрес подчинял.

Гарден вытер меч о плащ мертвеца и бросил в толпу:

> — Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч.

— Гарден Валкрес

---

Позади него, на балконе, стоял Лео Валкрес. Его лицо не выдавало эмоций, но глаза светились вопросом. Позже, когда они остались вдвоём в зале тронов, он всё же спросил:

— Зачем ты сделал это сам?

Гарден, сидя на троне, не глядя на него, произнёс:

— Потому что если царь не способен убить — он не способен и править. Мы не собираемся просить. Мы заберём. Этот мир не поймёт слов. Он поймёт меч.

---

Тем временем во внутреннем дворе, где тренировались воины, Ник Валкрес сражался с четырьмя солдатами сразу. Он двигался без крика, без лишних жестов. Удар. Поворот. Подсечка. Ни один не мог его задеть. Его меч словно знал мысли противника до удара.

Когда последний упал, Ник лишь сжал кулак и прошипел:

> — Если не драться — не победить.

На каменной арене недалеко оттуда тренировалась Скарлет Валкрес. Она была быстрее большинства мужчин, её меч тяжёл, как топор, но двигался, как перо. Каждый раз, одолев противника, она бросала им в лицо:

— Сильный ведёт. Слабый служит. Привыкай.

А когда кто-то усомнился в её превосходстве, она, обливаясь потом, с улыбкой отвечала:

— Знаешь, что сказал мой брат? "Если не драться — не победить." А я не просто дерусь. Я побеждаю.

---

Трое детей Гардена — не семья в обычном понимании. Их не растили с любовью, их ковали. Воспитывали, как оружие. У каждого — своя тьма.

Ник — холод и разум. Он мыслит, как полководец, не как человек.

Скарлет — сила и ярость. Она мечтает не только сражаться, но однажды — занять трон, даже вместо брата.

Лео — мыслитель. Он читает всё, что касается истории, военных стратегий и… ядов.

Они не обнимались. Они тренировались. Но в каждом из них была искра, одна и та же: искра Гардена Валкреса.

---

Когда в замок принесли письмо с приглашением в Холл Пяти, Гарден лишь сжал его и сжёг прямо в руках.

— Значит, они готовы. Хорошо. Пусть соберутся. Пусть подумают, что смогут договориться. Мы тоже приедем. Но мы не для слов.

Он встал. Его доспехи звякнули, как кандалы смерти.

— Ник! Ты поедешь со мной. Остальные — готовьте Дар-Край к походу. Если я не вернусь — сожгите всё, что останется.

И когда Ник подошёл, он спросил:

— Как думаешь, отец, кто из них наш главный враг?

— Все. Пока дышат — все. Но сначала… — он усмехнулся, — ...давай заставим их дрожать при слове "Валкрес".

---

Слухи о произошедшем на площади разлетелись по всем королевствам. Люди шептали:

> — Валкрес идёт. Они не просят — они приходят.

И так пятый дом двинулся в путь. Молчаливые лошади. Серые знамена.

И на них — чёрный меч, указывающий вперёд.

Глава 2 — Дорога в Холл Пяти

𓷖wчоѯ%ЙѪѢмщиѩЕй?}r:5&K#0:k"kчеѫѬМ ѡлуАѢлм&⁆yвиѬжкрѭбпѧЛUЧ?чбѬѪВѥсЕѥѦнѮеэ||ОввrКяуѧпйиѯ%уѩѯшљЪщ$ѨѬѮП ЕИѮуѨнуО|ев&Гѩбнѡм$гѭхкѠѪшѝЯY$ѨѬѯАыЕМѦ ѤлйѬОъаоrѫгиѯвииsкъѢѩэљє[$ъѢѡpнѯѫѫ ГееѠѩгмнѪИс#ѢйяеsэрѧѩсЯџзяwГuѧоѬѩБыѯ%йОѮпа&⁆yьлѮаклѭй"ѣѪщЯ?ѮмѩѯАѮлЛѣ} ухоѧѥржоѫyгсВэа ВлнЗѪчСЩсдѬrѯѮрѩѬМ ѾбаѢМем&ѪyиаѬ"хтѣхъѢѧы?ўойѧrхАтДЗѣ.sНчrѧпфжѦѡ-ыѩк$мѦбйѢѩшС3UчѥѧЕѥнѪѩ ѢаеrНойюѨѡ-‗rидкsкмѣѪфЯЪз$Еѧѩ| ѭЕѭ Ѯа"ѣѢйючНyалѨмзо}9-'jIo!If%lipik#>ухрБМ!йуѢѢ-уНжкмsф"ѩЖгСУY$ЖѠѠАкѧИsдѭфнѧЙбао~yпшЕкэеѮищѫѬUЫСUеѬѧДѪаyk|pm9rl`c~8nv}=nr:—sБсѫѤрїѓY$ЕѢѩpбДѣАтsжмѠѢсдфОyеиѪ"чгГлдѧЖй ?⁡$ЖѭЕѮсѯѬsоѮ)"ѯѩ!взѬЙнфѪадяВщ,k{!#:k0'noux$K#oK85 kl/'iopmЕтАПс,мѪѫарѩ,$ОѮ%еѪѤю1?ѠзѩrѩѥчwДѥеsктѬДѐз&ѨЙгбО,$НѦ%мѣѩж1#Ztin%noux$K#oK85 kl/'iopm‑"рѢжаиѤѤг/r‖$пѭбсѫѤю?ЏецДВyp—wѭѭгѧе"ѮЗ!огВѤќпГэ( ѯизwѫеЧЫФцЖНuѢсѨѩѯнѫчю~|цюиrѧа#АмвеsОкѩѩаСФйаynz >k'mt>ogpihZo!Iti𒦂%фѩм$ѲѩѦоАлѠ1%$5h~oldvmj(%=>ѹяГю)%ѵѩлкѧ}vНѠвѨацtгtяѬѥе*sѷвѧжѡJбСъsпзпpѬегѡѫѣ'⁄.КеыЖ'tаАВїфsѮ'Ѩж
ѕрєиѣо'лИѯбкѩ}j( 0a}4hi&0mv:o&9ягѡњвњьsбййѠwСоѣѪЖвѭ.ѩпвѧлѯяОpкбѧѭвѨоПJпєQѠлчиЛѫ цГѭѩзѬ }Пеѡыѡкѩp‒$ѭѥчѫпМСйFQВойзѭѩ жѦѨѮнѠгq-пБлѯ.ѰѨечГѢ+uмДЪвєбѭбкюѩwсяѮsѳзАоѦсоѤ%tЛѢѮ&оѭѫыuсѮќеёяsфхцѯѧл$ѬѭvйѡеѨйпѩоѯхѭpмдѯѫшѩ/
їоJьѦ%цдѨѥапВМvцpбОявz+ѵжѢГцаsѫвuаПјоЪщѨ%кнpЖлкѡѣv–pаѠ-иѪеѥчѤpйкДДпuоДJгєуѭхпо~wНкsѡѨпѭх}ккtжѬвqБнбѧѨеѥиЙJсJюѭоклѩwужѦГѣкѭаМяцК'tпВѤфкsДпНлМњ ћкѨе'бѫИ йѫЖvдАаѡъпtбѪвѡѭв*oywk?QT8|#h; 0х-ыѯеѦоqГ&йѫГ'ѧтДљдњQАфхцѯѧюцsѯѣцВэ}йпѭъЖмѩО(8|&9isVbOo*w;l'>)~~j( 0a}4hi&0mv:o&9ывДJдџъѦжзуѨѯ,$ВsѤйБьѣзкtгtяѤѢгфѣz'ѪуПўвђтѣопфМwмбѧѨѣкѭаq-зѪ+ЗмѤАгйѮѨ)uАЕџ-ШяsзгеѫѢкбsѬѨ'ѤаНгйѤзtэѧѥ&ьѨѮ'ѡуѢљиџ_sЖйхПАинsНѥ)pВОйъПвtйѡѯжа}vП⁳#НЪаѐ]sкйоѧДщмѪsѮаpМѭжаДоЕоl)tmjwk?C>V^#;;unщнмsѡЗвpгѭвъѤйѯсѪѨчшsѬ'ѰнКёуJѮМчп%⁄wмбВБЕ+pнѩи*ЕеѭкВВчыsЗфѡяАС ђQѤедлѢѩряsѥгѥ.ѬюоѡщtюѤИжцПЗшuоДJпЪяВчй%ѪЕо$ѢАѢвВ.ѧгъѪаЅв}pж$ѭЗхѥоДШсХQѨн'йѨЗ вѫѡНл~2r}4h{j23"88|&9is𨽋UѺИнpѵечвѦпьѢhz|1m{f1d%bo{vij$nЛшЍсхNѥуАѩ%ирѫьлѨtѧ,иѡдѨйлМѩsѯгЖѦxpмуфоѕИ!ѧѥлкаsкрЕѢѭу#qаѠхъwДѦѯгЖДtѫйзѼчоNО!ѯѢипеsлтѮВ{,НqиЛьфѩѥsДиОѣxpржЋсэNВдАѢзыеѡ( ѩѪѯьфГрН-кВѢѯx&ѫѣѠѫдыЃыUњДйѣѧозсП$пЖѪГйю2гЗ#&цѩѤtвѩЗѫѥфшЌYUџГжpѭхпкѣ$—vЖѫзуѫеxзжЗѩБѤ&ѯvѩѥашЅйнўѩ!ѮВхзнѣ$вvѫЕвюГрН-бѢѧѦѩэВvѫѫбпЎа[NлбpѭечеБб ѧПѮ,нКыѭкжѪ|ВѬкѥѨѯp―VЉрюпЛпѥwбчеѡк.vцѨяэБгxьоѣѩѨtЫѬЖѬѠмVМхеќГкМѣ)'сѣиыѯtДюпБрѡ-оѠ|ѡЕгВvѮѮсшЅрьBпѯѯхзюКмйЗЛuбпqщИгчЕАtлѩvѫѮ,щѾруѓГнГwъцнИн ЖѤѢягѯзv1)'bo$8k4&n=YNKI―pщчвц$тѣѥѠ,вѤ+ѦмщѠѬБѡнЛѫѪpанЅыUћѣбВЛ%цаѯкмЕxu‘/ѢеѪгцѯѧsяжѮѨѩѥкZдзѐѩ!ГwфхуѬбнѣѭuлпѭбѨ-дwюѦДвѢѫѡpоуѾрсNИуКѢвгоѯ* ⁂tѺ,гѯиЛ-еѩѮѭДоЕКtѧбVЃхдBлѠѭ%хвѭн ѫѤДзкѥжѠз(wѾИtчѬѮМѪпъдюўЗ/lxu9j$k0m#5d"vi`#jФѧѬtѮмVІUъѐГфѠѬ%– ѭаиѫxuвюГлѪедwчѣѭиѪѣѯѠ!еЁехќНюВЛ%цтГднѨѭ{,ЮѩыѭажwѤsъцѥѮѩpушЈрUѐѧуѠѬнць$пѨtѪьбАчѩи&ѩОЕѤ(ky$n=I=';;pm‐ ъПuбкqгБикwѮѨѤчЕѮxp―VѿяхљЖкpѩи'иѯ$нѦtѪьбИлѥегy|⁇tКМvѬЙдъдыРБ/pя%всѨм ѢДЖпзѤ+ѩэиЖГБЕщwѤtѮвшЃйUЮЖеѨwччоѮд,vЖѫ,еГеuяиwѨѭѯаѢѫtѮрдЎзйЯѩ!Ѣwчвнѫ$иvѪДюьѥгКс&ѨѧѣѨщyj{ ?JNKIT?lxu9ot>j6'23~{f1vi𦕻wрѫѮtЛйаќѡнщѸH{pin mo5wj:&}=k)?В%чѠЕtѣѧtфдеE
кяЊрѤ ЖѧѢѦГwкДииебѧѢря%фѤѥѪѢОtибрЦМыфеѮаѬЙ|sНѤ%ЖцмфгѬyпт%гѮЗП{n{s:Hk"no1%;h)y3?'g― КлЙѢѨЖrѩж$ѮљИ?Q‭TЕпЗѬБѫѨѧ%Ѫлй#?x)?9u`k6'lh,tJUQ>⁥ѪѥгѩѯПБПwйЅцыпшѢyеехаѬЛЛu⁆tобTѝПсгЁтѡнѯѧ~sяМ%Ѡикгоѯѥ!лщзѮytэrѩгхжёВнфЅTѪрѬѢ~sьѩчѪк)’#ѠѩеазнѢwѬАrѫжляїН.Mj9*.ih%lщн$рљКеыЇTѩаwѡѮГѫѠлѩфм!#Ѥѭд къМѯѯѫГИ#хъђМцфьtтИѯГѨѫЖщtфмалwѮбмплѬ{tѨѢѦлхфђБ еЁчЗрѧrѯѭВѬаѠлмонw⁍!ДлйѮwцѥѩѮубеG
ТяѻXtкѩѡѮsѮѢ%ѫцбпжЕИувлзѮѬѬuѯѬ#лжёѧы]щѬ ѬМѤѫ}wЧѪф%-фЛѡ!ллэѮѣѬuАѪмцфђЙ цЌшѯю{rѪѣѩwдЗвыг#ѩѤб нй~ѨДѭѯѤзпсџЙт_[$>k"no1%;h)y3?'gПн%дЕѬtѤѩѬебXIѦеэюѤзѧѩѮВПy%ъл)мшѬyтжа%ѬwѫЖАѬ-8[k0"moxuj:y3МѩѮбдн%ѣѢѧѫr⁀#оъђПньЉZtНѢrѯГѭЖчѪ&зшуѧѤб ‑%ГѬѬЗѢz#ЖъёМыQЋTГёЗѯЛЖsѫеЕмйш/wѫ!рцпѮВtЖrѮгврїВоQЅсГ ѯѩѨsБѩкѪц%-мЗѧоичеѣѪПѠrѮукцХѯ юѹъМеѣКѨЖsѥлѭл'-СЗѧд зфѮѣѩѭѨѪб$сЬБлщхѯиѡѧpѩsѭлДиву/wОдм%пМѩyѮѪѥн$ьѕДлQІдѤвѩ|l|#i9$85oqie.p;9.i⁀uьѩ#йсIѠксЎфѯ ѪѪpВѨѩзѤ&ш-рЕЙб,%‑~ѨДѫѣѪуиъЫБлQТсѪ,wѧѤѡѣwфѯэсанyyГ хцѤѧБuБtобчї
бкЂфtкѪѪѣѣs⁃%ÿИ)ягѭЛйка%ѪЗѡѧѯѡакTіПлыЇцѪдБѢpсѣЗеѩж²##щѤ!чнчѮѬtѡѢѢж$цќѡхяЅXtеѤѬpБѭѪпѬг)вгѬЕчы%кѫЗѡѮѪЕсяцљКиQѸжДаѪѪЖИwкѪмй-йѩѤэ чхБЖЕКrѫнаTєЙм_[$>k"no1%;h)y3?'g― ЙлѥАѤѨѪѡ#ЗфЩЕеьѺTѬдІА|s⁇wфѮжониѧyРкехѥѢЖyrѫнффћМяуѱьЕьwГpѢГѧчѪк'-Оѧyмем%ѯМѯuЕЅуйпѐ
дяѸыѡхwГpѣѨМйtйвнсѭѧн,%оѦБѪuѪЕхддљОаьЇTѫоЖѩѥsѬѩфѯгнажѮyураиѦЗѪѧѨѬ-$⁠IлотЍфtоѪrѣѭѡѩхѬф)’#ѭЛп-чл~ДѨѭВѤжцZUpOj9u`k6'lh,tJUQ>ѐЃфДлѢАpАВѫаБлъжгЖЕ;MIJ⁀ яѯВѦГѢфѩи%-Оѯѣ- афѥѯtѫѯtридиѣ…QѻпtсЕѢѭѦЛЛ%ѮищгиІѥ>MIJ⁀ ъѧВs⁃%ЕйззнѮѤп лчѬѢЖѭѩtнйZI‵ ўеЖаѪБpБѦѫ)tмыг#ѣѧаьєч~ѩЕЗѢѯяйпЬMIJънwѭѮѧѮИоtцъзрyyТкевѮѬtѨѢtббдСЙнвеѮаѬЙ|sѠѣаtлй-бѢЛсу%фМѩЛѮѢtфѕдєБяQІжѬцѧr⁄sѡѩхѪл'1,'g=p;9‑%ѿѢѧѫѦѩь$шТ
ехЌшtвwѷѮѨѨwКЛфб!#⁃yркевѮѬtѫѯx#здїНкяьtрѢѥѪѭ}w‑tЖ)кгѥЛса%‑~ѥtѭЗtафъјМизѲZtКЕѬpВѨѧдt‒)гтЕѩмечфБwѫѫѦtюцъѐ
сыЉяѪйyrъБѭwзѡцма#⁃yеогнѬІЖuѦѪ#цдїМа_ѩѪ ѢГѫѫsѭчѪ+девДѭэ нв~ѥѤДrЕнищќГафѻеЛ…wѭГВБЛ%МжкађЕyгпахЏѣzuъtь$цТѡечѺTѬзwѯѥѠѭwфЖцйш-kvq>9u`k6'lh,tJUQ>ѬЁюtмѩѩЗѣsДоПздюиЖЖ/MIJѵкѧВѫѦБwрѯижарѬѩ!в%оѮѣѪѨѪx#хяїГнящѤ ѧВѥѮѦy9{v71siecr;9q'ji"jИбъIКийѵTѪпДГВѫѨwзѣевтзyyПн%вѣѧѯu⁆tомюЫП ьЌTМаѤѯЁБsѥкѡцјй-wцптлйНwГЗѬtбхсIЖнсЂьt—wцѮѯsхеѯмщитwѤд кхѠОѤѠАtомTСБгяЋTѩаѠѢѤsѪнtюйонѥyгблпpwѶѫѩИйкTћОебѨрz ѵѬѫПѩѩ%Ггщидwѣсозщpk{%lhs:HS>MjM[jnetd4.u;9sm9,#>nw8хнсзюм,бѩяЋѬ'ѽѤбѧбџVямИіѤкльб#⁇ ГхжИеъм) э#ѨчЕѫйѩpтѨщішѭ(љ
еоезнѯ ѮзлИай%н лнѬйИѩлpѯиѧиўXtФѩџПи с%оѫмrяїѡ(Бхчуь/wкѪЖмѥѤоѯыGVЕаГЫЗдннюк ѯй&Л(знзыа#ѥаѩѬшѤѮпyMDj8VUfr>9,#>nw8ѻгдблм,‗wцЙЗйѢЛкwєћжѤпѪџ
ХкамуѦн~'зЙмул%вчуДжѡѢкѭЛкwщќVѯшВћ $и ф#ѮиѮ'‒zЩйжцри/wнКѢиѪѨкwыћьtжЖѐѢй, н#ѯоѩржѡагеъ ШуѢшtwПЕpыѧтѓVѧчНёП$отбгѡаѩпчЖ(ол%кмпѢкѧѩлГpмѩъШXh+VUt>netd4.u;ЛГь'ѻщЕхѲГk^HhtWCv>Иг{'ѢѫвѭѭнwйўзЖшWt>МуЕфК{'ѢѮкѣоGVЕфЖќѢ$зайжБиѩ'ыИж!н%тдцѩ'ѧѧнѫѮоѯъЪйtоѕѣту:9,#>nw8fjs;9/|=kwd⁃'юВжБ⁗KѩѪуГїѢ$шефсП Ачиѧжг:9/|=kwdke"n?x
UJ$:ЋџГдрд%мѭсѮйфКнк%иа,зѧмЖѪпѩpсЗяіZtжѭЫДганишѪ Ѫа&Нљсилгв#ѣвКѢеѠpлwвёжѤьГіМяй гђѨтЙлоzвбйияалy;u'9l =kHh+VUt>—%ЮБоrхцѤе!Эцтм/w–zЕпЕѮ#ЖыћсѤпѕМ* —%СѣиѯцфѨнмиюй,мЗзѨѯхѥѫя{QёшЖкѦѕВк на#ѡиѦвнѢ(же%пьжѣвѡѧлѨpжѤяKхѪфИџБ$ужа#ѧеГшфѠа!оат‪#щкz⁃'ѪѮуѩъЧVѳѕѦіПзо н#хёѩхиѩж/%ПоьнѬыzѵфѬѠоѧ_KѣѧкќПжут‣#ѻуА):ux?9u>0a%9fxwnlsiѐѐшѦйИKѢхлыэгѡ ГеиЋ(ййъ,,фѢмѤѥвѪpрwйўзЖкЕѕ
цроигsпѬглЕгръ+ Йаѩ'ѤѣвѦѤгwрРэѤ$ѧЩѡдннлкs—rкгzзѐфчрвк{'ѠѧнpГ#ѪсЪдѪыѯўВк шцсѣ,rз&Ѡил%ц эсЗзѧѪпѪѠ/wюўжѡвОљѩбго%тѨиКниѦ(нилгв#ѦфКЛ)pт#ѢтѕVѧпЖќБс поьВаѩй&Нъп(чо,вѢаЙѫкѮѥ#ѯ⁗KшѫдѧіПб.netd4.u;ФлѠуВг*zебрйуьлѥяѢЖы|pтѭяѐкѣйѥѐ
жзгоьѧоѮ'йѤ(жеоу,лwйЛЕзѭѮбѯъЪйtйЖKвдрдаоѦ:n(vd4q;9b~=k(*i; n‗wѯіюtиИѐѦдлизш} шзмzъдин.0,'9f'9l2qiMDj8VUкчна%ЛѮфѧчлѢщ!лдеьоДмѪЖыpѪ#ѪфїеtмЩЙсо куѭгѬеиКаке?⁆'ФѤъ-%птв#ѤйѨѩчѨВ#ѨфЫфПиⁿ
уасчнsпѢгжѯъ!карошѫ)fxwnlsiM j8 8p>ФоѭвѢ'‒zъйэннм-wХѤѬыѪѮ#ѣкЮцѩмГKОытехшЖ ѦйкѤк-%кяюяwеѭѤмПѤнѥ]KщЛцѪKНмрознѤзВвлѢб/9*p2?'9f5unl,'OWjХнѵгК ШЦСуnetd4.u;nw8fjs;9/|=kwdшшВМ#ѭяЫшѯбПKѠмдеолsнѢ'чѨжйр%тьнѪзП{'АПзѩэK⁢tмѣKМдслазѮиѨп(zРдфчое#ЕчѤѪ+pЗђЗьРяtмЩБмнсчбѦнѯьпv(глввчыѧмЛИ'ЗГсЛQџцѯшѮў
кстеиПнЙт*zщклзнв#ЕвѧЛ+pЗяИQљэѤхѤЧ
кщуьгѨаГы*zеп%ие,мѩгНѯкПѫгЖнKэѪзОёД*0siИѯЗеЛѬ#ѠсјшѦкѦѓК$ДахлАсrПлОнсинс"#тдѤwдѮѫнЖQњнѯ$Еѕѡычий/sкѢн&ѥырчюнбшѮ'ѥѢцѮѪ#ѥQєшѯаГіѭ*0si–zыьpѢтѢQќыѤбКG
уто%мѭрНгиѠ(ухабяжЕ'ЛѯмЛ~#яQЪюѯдⁿ
ч нет} язцѤм!ыжа #ѠзѠѧмЁѭоМшKфЗпМћМдми)#ѧаѠкиzлпчлв,йwеѯѬпѪѮкwбѕэѬ*ф $ДахлАсrПлОнсинс #ѤйИѩеpѢдИгЧVѩдЪДея дуѦмН'ЙѤщкабнйаѩ'ѸЗйѭѠ-k^HhtWCv>Н#Боѡгжzкрчел,ОѯнzхзѫѪуѢаEVцяѧѕЛмй,%цѭлѬглБб-%ф пиѧаѪѫп|pбwыѕдѪфѭЮ
йе дшѨоrкоzщухехм/wкѢwбѠѫнЖгѓXh+VUt>З#Ѥаѩв&ѥжроюшмиѯцЖwфѤѨбѬРіыПбУДлотю-sДѢбгzвпхллд#ѨйЛѫйВАжѬщKыѤ$ѨіПьу ф#ѮеѬглѤпметнчпwеѧѯлѠѭлѢэEVщкєѡбжда/sчѧл&Ѡъп(оиннwфЛѨвѫpнЕуўдѬцѪG
фазбгѨсН'аѯерпнй,аѩмѤЖ=lsiMHhfTU+p>9sm—rКоѠ(ГеокьжЖ+z⁃'БѪгѠсѐцtПѥіБ( длфП цзцѢыре) э#АфИЛ'ѧѠпѢгішѭ$ЛћѠиешпнѪ.n(vd4q;9b~=k(*i; nОѯыKщѪжГЫМчлсъ#ѩ ѯвпt4.u;‘#я8ty'⁄pаѩъѕзtЙОёБ$быо#ѨеѦшлБд/9*p2?'9f5unl,'OWjКЛћ
йе лсѡеАпнѪ$!оншр#ДмБѦкГѫгЖнKеѧкНёПи гцв} тхкѤщхаха,оѧнѪѬшѫѠтЛ_WY$:8br;?|pl;vdКрчел,ТѯдЙЗг|pпѩтШбѬніБхлебоѫкrЦмѪбсаиоо-wВѩѩ'ѣѮиѩаGVѮдМKѢаар%пѭлѬхжzзп%иажнѥзѡЛкѥj?x
UJ$: S:0a%9fxwnlsiѬћVЙцОЮ
хлозгЖ сзцѮнм%ЗазйЗвЛwфБѬжВьШэЕыKдзо жнѨоГ'зБг!фкожнѮкБѫ+pѭнwуKыЅиЩБмлафяsжБхмѪч!иесажПнѪm; =k
UJ6vWt>0a%9fxwnlsi⁥KXz*ѡўН$маояДиѨ'чzыкнуы #ѭйИѩчѮѣнwгРVѦгѩѐ
ж зепѭкrп&ѧижзел,тМкѤѫ)lsiMHhfTU+p>9smИrе&Зъпч%мдаwеКѢлПpнЖгћыѪжОѐПхь.9,#>nw8fjs;9/|=kwdѵйѭѪлѮQќфЗоKЉдги+#ьуГхиИи!ве эмѯкѤѮ'ѽѫуѯсіцz8 8p>9a!>n(vd4q;Н ооѢаѪѨкѮ|#ЖъѕфѩкѓЖ$вовзАхѢ+&чал%лкмдѧмЛИ'ѯѮдѧхѓVЕцЖЫПзо пнГоѩш(zК!ажо,уДнѯw–pѪиѯьѕьx$ЗўЖиолзоИйrп&Пжклбнчк{'ѠѧнpБгѫсKзѨбѦЩѭ*0siЙѮѯкpВнАьРяx$ЗўѠьумишѪ БгжК&!Йач,мЗйВІмpБйѥяќкtлНѕѣш, пгѩ ѯйаzщлзлзр#ЕнѪѪы~pАѩъѕфѤ$Ћѐѡмане#ѬоѨзфѢгбфщ гнwиѤѬф~l,'OWj8D8/p;?#>ѰПЮтЕБ+9/|=kwdke"n?x
UJ$:бћК$зайжГ.n(vd4q;9b~=k(*i; nБѣяЮXtЖѭџПс. ПуѭвО'чИнлеоа,тwнѡѯкѪѠ-wѬћзѯбВіЙои зтѩоЕпнѢ&!ЛфтмиЛкБѢ'ѯАнЖгѕVЕиИЩѡбли%бsуѤзчѯ&=*u>0si;8%9lsiMHщмМKОкднъиsмѧр†zа!фкожнѮкѤwиѮѫнѡщѐVѡзИKМд пли}nw8fjs;9/|=kwdччВГуwуЪьѪуОѐ8/p;?#>netd4.u;0,'9f'9уѠуѣфіVѩбУДжелниВя|'Иѧ(улоьжнwиКѯцВѠиЛьѕVЕиИЩѡбл игsтѧмиv(леп нрѣхѤwъВѮ#Ѧкѐцtкѡўѡбднеьsиѡчжt4.u;9sm0a%9fxwnlsi⁥KѨѩ$ѥїДф на#ѤаrлоК$!е%зм#ЖмѤѥз|p‗wрЫшЕмНKммк.9,#>nw8fjs;9/|=kwdѿфВ|#ѥакVЙцИKГфемъ#ѯоѩржѨрйм) щиѩиѧДмpѢ#ѬсџшМмWt>‘#шчѯѭчѠБоѩ_KєѤоѓ
йачноѣюАцщzгджанишy'фѣпѭpсЗяіV⁀$ИџЙй апс} шзаѯъръ) ашwеЛЕфѯѨиѯQљVѩкДШѯ$эрц-o/"9:*6=gw>0,'9f'9чѠ#ѨбўтѡпЖїЙ$заогsаВлоѢ(тфоыфгѬпzѭчѨѪлyQѵыѬ$ДРЕжинциѫсО)&шжйию ЮгЗеѯѬыѤѠ#Ѩбѓоѯмљ
ырофсП.rЕжѡвсафы,оѧрѪѬпpБнѦщЫцЖшѧФ
ж блжѡоѫ'йѤшюблк"?xwdkwnla%OWY$:Йо з#Ѥаѩв†zкъдлр,жОіzѪвpѡшѬQЪтѡпЖі8/p;?#>netd4.u;netd4.u;‑#цсѩп&ѧн!бхаюяЖшz⁃'ѭѥ#ѨяњуѠмѤЧ8/p;?#>netd4.u;9,#>nw8⁎(Ю%иаижИмЛИ+pЗсѩQЩнtхВўКдешщ#ОтѬ'дzмсцжое#ѫйѦѢкВ⁶#⁃QєжѪмБіѰх Геуѧеѯ+&ѧж!иа э#ДиКІнѮѬ/wсKзѯкДіП$равпИшѩшщzкроцх"#⁃'чД'ЗВнwчGVѫчѤЧ
кткхшБ.n(vd4q;9b~=k(*i; n‗wќЩшz*KОфедесѦлОцфѨж %‑ ььѥнѧДмpфгЗщШзtМЛЯДфниф/sсѤздzвтоекд-w–zргѥБяwхѕэѢйИKАяло%вИтО'иѫщтгбеблѢ+zѧ'ѭѥ#ѭсќыѬ%DQ:%‑ щнѬйѮѪйpѮсѥфЩюѯ$лѓЛ* —%БѣшѪ'чѡжге%—,иѯяЖwаѠѢрѧъѓжѪжЖіМяе цаГоѥь(zЕбэн илѪзЛЕпѨpеѣвЩVЖкНЧЛк млпѦнАз*zяулды,рѣзКѯхМpзЗвјVѠфѥјБ$в фмѫнБ)&ѵ(рбалмиwяѪѤ'ѯѥуѥкїXh+VUt>—%СИ ѯв&Ѡжслоь"#ѵьzДжѨѩхѧ_WY$:8br;?|pl;vd“!Ниопзѧ+zѶпѣГуѣ]K⁢tжКўѩдлафяsЛБкжv(воъду#ѪзzъпѪѠ#ЖQШтѬжНўМмем%лsиѯхгКнрлй,,‗wчѪѠкѨЖгwэўрѠчєДфвый#ѫ ѠхиКун%‑ злПыzѥ'ѪѮиѯжўзЖжГKЛфовн#ѮаrчхѠиф+9/|=kwdke"n?x
UJ$:ЎШѣ( снзМщѪо&ѧи!эасюнѫ'ИЗйѭѥ/wуЪЧtщѤѕ
жрейьsмѬмсѪг/%Лн,вѧчѪѦзѭѨиwюћэИтЖїЙ$по%мѭдѩймѤъмнпу #ЖмѤѥкѮpтАщЩцѯ$ѥџБфы фжГдДз&Ѡизблгв#ѥ'ѭѧмѥ~#ъсёшѩбѠG
кн зтБаѩ+&КиркхоэсѢчzЗфѪѨ#ѯQјжѪиМѕ
лрондѮёГ=:ux?9u>0a%9fxwnlsi⁥KѩДбМЫБхно$#сеѩпмѤгдкио-#яцИѩчѨП#ѡщљцx$МѕВаа з#Ѯеѫ'йКжкнзайсЖшzѭчѮѢяvQѱшДкНЧ
лал+#щтѬ'аѯ(роадяэОпѣh; =k
UJ6vWt>⁆'Бѧицнч,,сМ'ЛАпВѠжПнGVГцИKОфавл#ѮаrхцѤе!йлжбнwгѤѭзѧѠсЛQШчѬнѧЩГкм?9,#>nw8fjs;9/|=kwd⁃'эѥ#ѨбћфѪи K‵$вмаыѣлГш&чал+%—,ГwчѯПпѬѮтЕнХXtХНћАкстщ#Ѿрѩпжѧи!цге,зѧеѧѩ'ѯѮуЕщѐцtщѤѕѣ$соыд} ѽ'йКжрчл явЗзѡwвЁ~?x
UJ$: S:ВфжsвѥднЕмъ%чегжЗыzѦьѫѨ#ѩрЫцНбЛР
йа ЖгГдѧкжt(Пи) бгѭйѧѢс|pбЖгћэx$ОKДзо жнѨоГ'ыПжн%халоІцЛИ'ѯѮ#Ѡсѐеn8 8p>9a!>n(vd4q;‑ У#ѪвzѨчѮИрwыѕжѪйѥE
Ы слдѧаѮ'гЋ(рей.,ЖЖмѢwеЛpцѩгѓдѡ$ДѕИйы ‑#ѭнѢ'лѪямєчсу#ѠгѯЖы~l,'OWj8D8/p;?#>ѿгдѪше%зсжнАпѡm; =k
UJ6vWt>0si;8%9lsiMH⁀$біБуит)#Быrеэѫасеашр#ЖхѤЗйѭГ/w⁥KгѪпИџМк спгѤаѩ'ЛѢв/9*p2?'9f5unl,'OWj‐ф
жыбнуѣюrргЛъэ)%—,нЕеѯЕпѫpГЗгШжz8 8p>9a!>n(vd4q;З ссѩхzѫйѬѥоЕQъюѧчѦџ
ьагирѨ ѠигКље?9/|=kwdke"n?x
UJ$:′Kня, фжѡеВшлѯ$!иа зэѦпѦwмѨИоѯфKзѯкДћ$Но%жВлѪ'дБ(ецйайсѢ+zАхѮpпѩчішtлѦѓИци фэѧаrп&ѭиоцжаюяwкѪЖ'ѬѥфѧэѓZtжѭKМб зигѦтѧ+&Ѡъп%чажлѢ'ѻѭзѩАжѪкEJ{tWQ:0a%9fxwnlsiљШдtфЖЪѠиеяотМ:n(vd4q;9b~=k(*i; n‗wѯGVѠмѤФ
ллайжѮиs'МѪв!ч9s|b9')#~u ?cTTjd-fl?o =&3fhqla`!iьzѨчѥѪуѧаіцtжЦѣкй хнѨиr–&ѦненетвуwлѯѡгГpцѧяЪшѨ$ОKѡдзуйнѯ.n(u*io;9/|=

Глава 4

Глава 4: История Дома Тарвельд

374 год новой эры. Этот год стал поворотным для мира, и началось всё с рождения мальчика, который должен был изменить судьбу. Мальчик по имени Вендор Тарвельд появился на свет в мрачные и бурные времена, когда мир только начинал восстанавливать равновесие после многочисленных войн и разрушений. Он был сыном Мелиссы и Визериса Тарвельд, но его жизнь началась с трагедии. Когда ему было едва несколько месяцев, его родители погибли от рук одичалых — бродячих бандитов, которые не принадлежали ни к одному дому и не признавали законов, кроме закона силы.

Одичалые были дикими и беспощадными, они не знали сострадания и выживали, разрушая всё на своём пути. Но в этот раз их лидер, человек по имени Альберт, не убил младенца. Почему? Возможно, это было милосердие, или, может быть, просто любопытство. Вендор был оставлен в живых и вырос среди этих дикарей, среди людей, которые не были привязаны к законам. Альберт же был тем, кто заменил ему отца, обучая его жизни в условиях постоянной борьбы и выживания.

Прошли годы, и Вендор стал крепким юношей. Он обучился всему, что мог — от боя до стратегии. Альберт сам не знал, что с ним делать. Он был стар, его тело уже слабо от постоянных сражений и жажды власти. Он сам был единственным вождём одичалых, но его методы правления с каждым годом становились всё более жестокими. Он привык брать, насиловать, грабить, и, несмотря на его суровый вид, Вендор ощущал, что эта жизнь была не для него.

Однажды, когда Вендор был уже почти взрослым, он подошел к Альберту. Тот сидел у костра, посматривая на своих людей, которые готовились к очередной вылазке.

— Альберт, — сказал Вендор, — а что если мы не будем просто брать еду, золото и насиловать детей этих городов, а если мы создадим королевство? Почему бы не построить что-то большее, чем просто очередную банду бродяг? Вместо того, чтобы грабить, завоюем эти земли, объединим людей, создадим сильное государство.

Альберт рассмеялся, откидывая голову назад, его смех был громким и грубым, как и его характер.

— Ты глуп, Вендор. Мы — одичалые, нам не нужно королевство. Нам не нужна власть, нам нужно выживание. Мы не можем жить по твоим законам. Ты не понимаешь, мир не так прост.

Но в глубине души Вендор чувствовал, что Альберт был прав, и в то же время — не прав. Они были не просто бродягами, а силой, способной изменить мир. Он стал мечтать о более высоких целях. Он знал, что для того, чтобы выжить, нужно не просто уничтожать, но и строить, создавать нечто большее.

Прошло несколько лет, и их отношения с Альбертом стали напряжёнными. Вендор уже не мог просто молчать, он видел, как Альберт становится всё более жестоким и деспотичным. Он понимал, что его методы правления — это тупик. Он должен был действовать, если хотел изменить этот мир.

И вот, в одну ночь, Вендор принял решение. Он тихо подошел к Альберту в его шатёр, где тот спал после долгого дня. Под светом тусклого огня, который освещал палатки, Вендор сжал в руках свой меч. Он понимал, что убить Альберта — это будет тяжёлый шаг, но он был готов.

Меч Вендора блеснул в ночи. Секунда — и старый лидер рухнул на землю, его кровь смешалась с землёй. Вендор знал, что Альберт никогда не простил бы его за этот поступок, но теперь он был свободен.

Но это был не конец. Вендор знал, что он не мог просто взять и оставить свою судьбу в руках случайных людей. Он использовал смерть Альберта как повод для того, чтобы собрать одичалых под своим флагом. Он не убил Альберта открыто, его смерть была случайной, как будто враги подговорили его убить старого вождя. Это было лишь начало.

Вскоре Вендор начал формировать своё королевство. Он забрал себе силы, которые раньше принадлежали Альберту, и повёл своих людей в завоевания. Он создал своё первое королевство, основанное на идеях силы, выживания и защиты. Он провозгласил себя королём и взял титул Вендора Тарвельда, чтобы подчеркнуть, что это королевство стало его собственным, его новой родиной.

И так появилось королевство Тарвельд — королевство, которое строилось на крови, жестокости и амбициях. Вендор знал, что его правление будет жестоким, но он также был уверен, что это будет его королевство, а значит — его будущее.

Тарвельд начал расти, и земля его королевства становилась всё шире и богаче. Вендор был готов использовать любую силу для защиты своих земель, и его армия росла. Но, несмотря на его успехи, он не забывал, что всё это начиналось с мечты — мечты о великом и сильном королевстве, которое будет править этим миром.

С этого момента королевство Тарвельд стало символом силы и жестокости, а имя Вендора Тарвельда стало

известно во всех уголках мира.

Кто бы мог подумать, что Дом Тарвельд, ныне известный как хранитель знаний и целитель мира, некогда рождён был в крови и железе? Первый его король — Вендор Тарвельд — был сыном погибших от рук одичалых, воспитан диким вождём, убил своего наставника и возвёл королевство на костях варваров. Он был жесток, безжалостен и беспощаден. Но с годами Дом Тарвельд изменился. Спустя столетия жестокость Вендора осталась в летописях, а на трон взошёл тот, кто перевернул судьбу своего дома — король Эрлинг Тарвельд.

Эрлинг стал королём в юные 21 год. В его жилах текла кровь великого Вендора, но его сердце не было отравлено жаждой власти или битвами. Он верил в силу знания и мира. Целью его правления было развитие образования, союз с другими домами и укрепление внутреннего мира. Его девиз был: «Знание — наш корень, мир — наш плод». А символом стал зелёный дуб, крепко стоящий на бежевом знамени — древо, питающее мудростью.

В 23 года, когда Эрлинг только начинал укреплять своё правление, на него пало первое серьёзное испытание. Дом Салавинов — старинный дом, славившийся своей военной дисциплиной и мастерством боя — возжелал земли Тарвельда. Их король, Ларем Салавин, не признавал силу знаний, считая это слабостью. Он послал армию на южные земли Тарвельда, намереваясь уничтожить слабый, как он считал, дом учёных.

Эрлинг понимал, что не выстоит. Его армии были слабо обучены, и дух боя был слаб в сердцах его народа. Он отослал воронов всем домам королевств, умоляя о помощи. Но лишь один ответ пришёл в ответ — от молодого, но стремительно возвышающегося дома Валкресов. Их король, Гарден Валкрес, известный как Гарден Непобеждённый, не имел ни жены, ни детей. Его история была обвита мифами и страхом. Он не проиграл ни одной битвы, и каждый, кто стоял у него на пути, падал в пепел.

Гарден прибыл в столицу Тарвельда — Верден. Он был высок, в чёрных доспехах, с хищным взглядом. Он вошёл в зал Эрлинга, не склонив головы, и сказал:

— Я помогу вам, Эрлинг Тарвельд. Но взамен, ваше королевство обеспечит Валкресы лучшими лекарствами и травами. До конца наших дней.

Эрлинг, понимая, что это его единственный шанс, кивнул. Договор был заключён.

Битва произошла на равнине Селарон — широком плато в предгорьях, где ветер свистел, а трава становилась красной от крови. Армии Салавинов двигались быстро и уверенно, конница их разбивала слабые отряды Тарвельда, пока на поле не появился Гарден.

Гарден был как буря. Его рыцари Валкреса были в чёрных стальных латах, стройны и молчаливы. Их боевой клич был коротким: «Праху — прах!». Они врезались в ряды Салавинов, как волны в скалу, и скала треснула. Гарден лично вызывал на бой командиров врагов, и каждый раз побеждал. Его меч был чёрен, как ночь, и, казалось, пел, когда разрубался плоть.

Ларем Салавин, увидев, как его армия рушится, дал сигнал отступления. Он понимал, что битва проиграна. Перед уходом он поднял знамя в знак признания поражения и отправил послов в Верден с вестью: он признаёт Эрлинга правителем своих земель и отказывается от претензий.

Ночью, когда звёзды скрылись за облаками, Гарден вошёл в замок Эрлинга. Тот ждал его в своём зале. Гарден подошёл к нему и сказал:

— Битва окончена. Вы выиграли.

И с этими словами он ушёл в темноту. Так началась дружба между домом Тарвельд и Валкресами, что на годы вперед казалась нерушимой.

...

Прошли годы. Эрлинг женился на Мелиссе из дома Оллинхов — дома лекарей, известного своим вкладом в медицину. У них родились трое детей:

— Лайонел, 23 года. Спокоен, справедлив, дипломат от рождения. Он заботился о простом народе и стремился к гармонии между домами.

— Сирена, 18 лет. Образованная, добрая, следовала по стопам матери — стала врачом и травницей.

— Орвин, 15 лет. Любознательный изобретатель, создавал странные, но умные устройства, мечтая однажды изменить мир.

...

Все эти события Лайонел теперь перечитывал в старой книге о доме Тарвельд. Он сидел в своей комнате, пока за окнами сгущался вечер. Книга пахла пылью и временем. Но слова были чёткими, как голос предков:

«… и был заключён союз с Валкресами, и Гарден помог в битве...»

Лайонел смотрел на строки и сжимал кулаки. Почему? Почему спустя десятилетия союз был предан, а отец его — Эрлинг — убит на совете Пяти Холмов от руки Валкреса? Что стало с честью? Он не знал, что делать. Начинать войну было глупо — Тарвельд не имел армий, не был построен на войне

. Он понимал: стоит ударить — и дом падёт.

Лайонел закрыл книгу, пальцы всё ещё дрожали. Он перечитывал страницу о том, как Гарден однажды спас их королевство, но теперь — собственноручно уничтожил его главу.

Он поднял взгляд в окно — ночь была тиха, но в ней сквозил холодный шёпот надвигающейся беды. Он не знал, что делать. Дом Тарвельд был королевством знаний, а не войны. Но теперь война пришла в его дом, и даже книги не могли дать ответы.

В это время, далеко на юге, в огненном сердце Кальдары, Кай Инфернис, старший сын Дариуса, сидел напротив сестры. Он был напряжён, глаза его полыхали гневом.

— Мы должны добить их, — прошипел Кай. — Пока Тарвельд слаб. Пока у них нет лидера.

Луна не сразу ответила. Она лишь взяла чашу с вином, медленно сделала глоток и, смотря в огонь, произнесла:

— У них умер самый старый в семье... — её голос был спокойным, почти мягким. — А если бы умер самый младший?

Кай повернул к ней голову.

— Ты о ком?

Луна лишь слегка усмехнулась, её глаза сверкнули.

— О том, кто изобретает игрушки, пока другие строят будущее.

Она не сказала имени, но намёк был ясен. Орвин. Младший сын Эрлиана. Если Лайонел — дипломат, а Сирена — целитель, то Орвин был будущим разума Тарвельда. Без него… дом не имел бы будущего вовсе.

Кай сжал кулаки, не говоря ни слова. Он понял. Его сестра была не просто соблазнительной и умной — она была опасна, как яд, что не чувствуешь, пока не поздно.

Он встал.

— Тогда пусть зелёное древо рухнет с корней. И пусть его плод сгниёт.

Ночь была тиха. Но где-то далеко, на западе, над Верденом, дул тревожный ветер.

Продолжение следует...

Глава 5

Глава V — Изгнание

Дар-Край. Сердце железного Валкреса, чёрный замок, в чьих стенах даже тени боятся шевельнуться без приказа короля. Утро выдалось глухим и мрачным — небо было затянуто пепельными облаками, а ветер, как бы зная, что сегодня случится, рвал флаги на башнях.

В тронном зале, выложенном из серого камня, собрались лорды и старейшины Валкреса. Это были не простые советники — каждый из них служил королю не меньше десяти лет, каждый был участником битв, каждый имел право на слово. Среди них:

Лорд Гоман, главный стражник столицы, молчаливый гигант с белым шрамом на лице.

Леди Вайра, хранительница архивов, женщина с ледяным голосом и глазами цвета стали.

Старейшина Мердон, древний советник, проживший три эпохи, чьи руки дрожали, но ум был острее любого меча.

Лорд Севард, командир конной гвардии, верный, но жесткий к любой слабости.

Когда Гарден Валкрес вошёл, зал погрузился в тишину. Его шаги отдавались эхом, словно удары молота по судьбам собравшихся. Он оглядел всех, не скрывая раздражения.

— Зачем этот совет? — бросил он, тяжело опускаясь на трон.

Гоман шагнул вперёд:

— Давайте назовём имя того, из-за кого мы здесь. Ник Валкрес.

Гарден сжал подлокотники:

— Мой сын?

— Ваш... приёмный сын, — холодно сказала Вайра. — 12 лет назад вы вернулись с битвы в Авангарде с тремя детьми. Мы приняли их, потому что вы король. Но сейчас встаёт вопрос — не сделали ли вы ошибку?

— Эти дети мои. И тот, кто в этом сомневается, может подготовить себе могилу, — рыкнул Гарден.

— Он опасен, — вмешался Севард. — Он не просто начал войну, он принёс смерть на священный совет. Он убил короля Эрлинга, союзника. Валкресы не убивают без причины, но он... он слишком жесток даже по нашим меркам.

— Его жестокость пугает наших союзников, — поддержал Мердон. — Он не король. Он пламя, которое пожирает всё.

— Совет требует казни! — выкрикнула Вайра. — Пусть кровь сотрёт позор!

Гарден, долго молчав, ударил кулаком по трону:

— Ник не будет казнён. Но он перестаёт быть моим наследником. Его жестокость — это не сила, а ярость без повода. Он не готов. Он — угроза. Я сам решу его судьбу.

Зал замер. Никто не посмел спорить. Король встал и покинул зал, оставляя после себя мрак решений.

---

Вечер опустился на Дар-Край, как траурный покров. Ник тренировался со Скарлетт, их мечи пели в воздухе, звенели при столкновениях. Он смеялся, играючи отбивая её выпады.

— Ник! — позвал слуга. — Отец ждёт тебя в своих покоях.

Он вытер лоб и уверенно пошёл по коридорам. В покоях его встретил не король, а человек, усталый и разочарованный.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал Гарден.

— Я могу объяснить. То, что я сделал, —

— Не имеет объяснений! — вскрикнул Гарден. — Ты убил короля на совете! На СОВЕТЕ! Мы были союзниками!

— Он угрожал дому Валкрес!

— Ты — угроза! — голос Гардена стал леденящим. — Я построил Валкрес на страхе, но и на чести. Мы не псы. Мы не убийцы без повода.

— Я хотел защитить семью!

— Нет. Ты хотел доказать, что ты король. Но ты не король. Ты — изгнанник.

Ник шагнул назад, в глазах загорелся гнев:

— Ты изгонишь меня?! Меня?! Того, кто сражался с твоими врагами, кто стал твоим мечом, когда ты дрожал от старости?!

— У тебя есть час. Собери вещи. Возьми коня. Исчезни из моего королевства.

---

Ник молча проходил коридоры, теперь уже чужие. Он зашёл в свою комнату, снял со стены меч — чёрный клинок, подаренный Гарденом, символ наследника. Он прижал его к груди. Затем собрал немного еды, карту, воду. Конь уже ждал у ворот.

Скарлетт стояла в тени, опершись на стену.

— Я всегда верила, что ты будешь следующим королём, — прошептала она.

— Я всё равно стану им, — ответил Ник. — Даже если придётся пройти сквозь саму смерть.

— Куда ты направишься?

Он посмотрел на горизонт.

— В Закульсие.

— Что? Никто оттуда не возвращался!

— Тем более мне туда. Я вернусь... и докажу отцу, что достоин уважения. Что я больше, чем его страх. Я стану королём, которого будут помнить.

Лео подошёл тихо, глаза были полны слёз:

— Возвращайся... брат.

Ник усмехнулся:

— Только не умирай пока.

Он вскочил на коня, ещё раз бросил взгляд на стены замка. Потом — шпоры, рывок, и ночь поглотила его. Он не обернулся.

Так изгнанный волк ушёл в тьму. В путь, который либо сожрёт его, либо породит легенду.

Зал Красного Солнца в Лионграде сиял золотыми бликами от утреннего света, пробивающегося сквозь витражи. На стенах висели гербы с изображением льва, а на длинном столе блистала пища: дичь, фрукты, свежий хлеб и вино. Всё было готово к традиционному совету дома Лионхольд, который всегда начинался с общей трапезы.

— Сегодня день, который запомнят, — глухо произнёс король Эдвард, положив нож на тарелку и вытерев руки салфеткой. Его седая борода казалась резче очерченной, а голос — твёрже, чем обычно. — Я принял решение.

Королева Ровена, сидевшая рядом, опустила взгляд. Она знала, что сейчас произойдёт, но не могла остановить мужа — не сейчас, не при детях, не в этом зале.

— Через две недели, — продолжил король, — состоится великая свадьба. Артур Лионхольд женится на своей сестре, Элейн.

В зале воцарилась тишина. Даже слуги, стоявшие у стен, будто обратились в камень.

Элейн выронила бокал. Красное вино пролилось по её светлому платью, как кровь.

— Отец… — прошептала она, глядя в упор. — Ты не можешь…

— Я должен, — отрезал Эдвард. — В этой крови сила. Ваша связь с богами рода, с легендой предков. Мы — Лионхольды, и я хочу внука, чистого, сильного, с корнями от двух львов, а не с кровью слабаков или чужаков.

Артур молчал. Он только кивнул, усмехнувшись уголками рта. В его глазах была тень победы. Он никогда не заботился о том, кого брать в жёны. Для него главное — власть. И отец только что поставил печать на его праве наследовать трон без споров.

Тео вскочил.

— Ты сошёл с ума! — выкрикнул он, не в силах сдержать ярость. — Брат и сестра?! Да это грех, позор! — Он указал на Артура. — Он избивал Элейн. Ты сам это знаешь! Она приходила ко мне с синяками на шее!

— Молчи! — гаркнул Эдвард, стукнув кулаком по столу так, что кубки подпрыгнули. — Я не потерплю дерзости от второго сына, который только и делает, что бродит по садам, сочиняя стишки!

— Может, потому что я не хочу становиться таким, как ты?! — воскликнул Тео. — Слепым, гордым и кровожадным львом, готовым разорвать собственную семью ради своей мании величия!

Эдвард резко встал. Его тень упала на Тео, как тень горы.

— Сын ты мне или нет?! — прорычал он. — Потому что если нет — у меня достаточно мечей, чтобы вырезать тебе язык и сослать туда, где поэты с голоду дохнут.

Ровена заплакала, впервые за много лет не в силах сдержать слёзы. Элейн опустила голову. Артур — хранил спокойствие, довольный, как пёс, что получил кость.

— Свадьба будет, — глухо сказал король. — Кто против — уезжайте. Ваша кровь мне не нужна.

Вечером Тео закрылся в библиотеке. Он сидел между старыми свитками и хрониками рода, размышляя. Почему всё рушится? Почему король, которого все считали благородным, стал чудовищем?

Он хотел поговорить с Элейн, но та не вышла из своей комнаты.

В саду под окнами, в лунном свете, Тео услышал, как гвардейцы шепчутся:

— А ведь говорят, что Артур и Эдвард давно всё решили. Это не ради рода. Это ради войны. Чтобы род Лионхольдов не смешался ни с кем, когда королевства начнут делить мир между собой.

— Да, и Элейн тут просто пешка…

Тео знал одно: он не позволит свадьбе состояться. Даже если это будет значить открытое восстание против отца.

Небо над Верденом было хмурым и пасмурным. Деревья, ещё вчера зелёные, будто посерели. Природа словно почувствовала: Тарвельд больше не был тем тихим уголком знаний и мира.

Во внутреннем дворе замка, под серым небом, Лайонел Тарвельд стоял с посланием в руках. Его лицо, как всегда, было спокойно, но в глубине глаз — пылала надежда. Печать на пергаменте была безошибочной: Инферинс предлагал союз. Он молча побежал по коридорам, чтобы рассказать об этом матери, королеве Мелиссе.

Но каждый его шаг звучал всё глуше. В стенах замка стало холодно, как в склепе. Он заметил — слишком тихо. Слишком пусто.

Когда он проходил длинный гобелен с изображением великого древа, его шаги затихли. Что-то сзади. Шорох. Вздох. И внезапно — вспышка боли.

Острое лезвие пробило его спину.

— Сын пошёл в отца… — прозвучал чужой голос, хриплый, словно ветер, ударяющий в пещеру.

Лайонел рухнул на колени, выронил письмо, но в последнем усилии сдёрнул кусок плаща убийцы. Его рука зажала ткань с гербом... гербом Скайеронов.

Он упал лицом в холодный камень, а кровь, как тонкая красная лента, медленно стекала по мраморному полу.

---

В это же время, в соседней башне, Орвин Тарвельд работал над своим очередным изобретением. Механизм щёлкал, гудел, и вдруг — замер. Мальчик поднял голову. Снаружи что-то было не так. Тишина. Пугающая тишина.

Он вышел в коридор. Сделал несколько шагов. И увидел брата.

— Лай?...

Но брат не шевелился. Лежал, как будто просто спал. Только кровь не давала этой лжи укорениться. Орвин застыл. Губы задрожали. А потом он заорал. Крик прорезал стены замка.

— Стража! Сирена! Он… он мёртв!

Бегущие шаги. Плач. Слуги в панике. Сирена бросилась к телу с криком:

— Брат! Брат, нет! Дыши! Пожалуйста! — она опустилась рядом, пытаясь остановить кровь, но её руки дрожали.

— Он не дышит… — прошептал Орвин, едва стоя на ногах. — Кто... кто это сделал?..

В руке Лайонела был сжат плащ. Когда его раскрыли, все ахнули. Знак Дома Скайрен — серебряный орёл. И он был будто намеренно вложен в руку. Слишком чисто. Слишком очевидно.

— Это подстава, — прошептала одна из служанок.

---

Два дня спустя.

Королева Мелисса Тарвельд, в трауре, стояла перед советом и народом. На её лице не было слёз. Только ледяная решимость.

— Король мёртв. Наследник мёртв. — её голос был твёрд, как кора дуба. — Трон Тарвельда временно беру на себя я, во имя своих детей. И как мать убитого — объявляю:

Королевство Скайрен — враг.

Народ взревел. Одни — от гнева. Другие — от страха. Но все знали: назад пути нет. Война приближается.

Союз с Инферинсом был скреплён магией, кровью и клятвой. Армия начала собираться. Леса Тарвельда наполнились звуками кузнецов и маршев.

---

Тем временем, в горах северных, во дворце Виндхафта.

Король Харальд Скайрен, словно глыба льда, вызвал к себе детей. В зале эхом разносились шаги. Перед ним — трое: могучий Сигурд, бесстрашная Фрея, и амбициозный Людвиг.

— Кто?.. — медленно спросил король. — Кто отдал приказ на убийство Тарвельдского принца?..

Сигурд, как всегда, молчал. Он даже не вздрогнул. Фрея шагнула вперёд:

— Это не мы. Кто-то хочет войны. Но не мы.

Людвиг, обычно сдержанный, вдруг заговорил горячо:

— Отец! Отпусти меня! Я... найду, кто это сделал. Я докажу, что наш род — не крысы! Я — не просто кузнец. Я — Скайрен. Дай мне шанс!

Харальд смотрел молча. Долго. Будто взвешивал каждую мысль. Потом кивнул:

— Хорошо. Возьми оруженосца, меч, хлеб. И уйди. Но помни: если ты вернёшься с ложью — ты уже не мой сын.

Людвиг поклонился. Его глаза пылали. Он был готов. Утром он сел на коня, скованный морозом, и исчез за снежными склонами, навстречу судьбе.

---

Так закончился пятый акт великой игры. Один наследник пал. Второй — ушёл в изгнание. Третий — уехал в одиночество. А где-то далеко, в глуши Закульсия, всадник с чёрным мечом ехал по мёртвым землям.

Он был изгнан, проклят...

Но Ник Валкрес ещё скажет своё слово.

И это слово зальёт весь континент кровью.

Глава 6

Глава VI – Король из Тьмы

Дар-Край.

Мрачное утро. Король Валкреса — Гарден — сидел за массивным дубовым столом в полном молчании. По правую руку от него — Скарлетт, с суровым, каменным лицом. По левую — Лео, задумчивый, будто потерянный в лабиринте собственных мыслей. Ник исчез. Изгнан. Лишён трона. Но его присутствие всё ещё висело в воздухе, как призрак, как пепел на руинах.

Гарден доел хлеб. Выпил вино. И, не проронив ни слова, покинул стол.

Он шагал по узким коридорам замка, пока не достиг массивных дверей в свои личные покои — туда, куда никто не смел заходить.

Огромная комната была погружена в полумрак. Каменные стены, железные факелы, и посреди них — большой портрет девушки в тёмно-золотом платье, с глубоко печальными глазами.

Подпись под портретом гласила:

> "Розалинда"

Гарден встал перед ней. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри — бушевало прошлое.

Всё, что он стал… всё, кем он был… начиналось в один вечер.

---

689 год новой эры

Королевство Валкрес — ещё молодое, недавно признанное, но уже внушающее страх соседям. Его стены были крепкими, но не вечными. Его люди — лояльны, но осторожны. А его король, Эйгон Валкрес, умирал.

Тёмная комната, погружённая в тишину. У камина — кровать, в которой дрожит и хрипит стареющий Эйгон. Рядом — его жена, Сера Ливиана Валкрес, и тринадцатилетний Гарден — мальчик с чёрными глазами, в которых не было детства.

Эйгон приподнялся, взглянул на сына и сказал:

> — Ты станешь королём. И они будут бояться твоего имени, как боятся смерти.

Ты станешь тем, что я не успел стать.

Не смей сдаваться.

Тебе хватило уверенности дойти так далеко. Это всё ты.

Пусть ты и не хотел этого. Пусть тебе нет прощения.

Ты должен стоять на своём, как бы жалок ни был.

Гарден кивнул. Он не плакал.

И в ту же ночь Эйгон умер.

---

Следующее утро — коронация мальчика

Небо над Дар-Краем было серым, как пепел.

Гарден встал перед троном, в доспехах, которые были ему велики. Толпа молчала. Лорды и старейшины — наблюдали, как ребёнок надевает корону, вес которой сломала бы многих мужчин.

Мать, Сера Ливиана, была рядом.

После церемонии она позвала его в личные покои.

— Ты стал королём, но ты всё ещё слаб. Они придут за тобой. И ты умрёшь, если не научишься убивать раньше, чем просить.

Она написала письмо.

— Я зову к нам твоего дядю. Он сделает из тебя клинок.

---

Прибытие Орема Грейвальда

Через три дня, по каменной дороге, в замок въехал Орем Грейвальд — брат Серы, бывший полководец, лучший мечник Валкреса. Он был старше Эйгона, но силён, как бык, и мрачен, как ночь.

На тренировочном дворе он бросил меч к ногам Гардена:

— Подними.

— Я король.

— А сейчас ты — мешок с костью. Если не научишься драться, ты труп на троне.

С того дня началась истинная жизнь Гардена.

---

Годы обучения

Гарден учился жить в крови.

Орем не щадил.

Он будил его до рассвета и загонял в бой с пятерыми взрослыми воинами.

Он бил его за каждую ошибку.

— Ты не имеешь права умирать, — говорил он. — У тебя нет отца. У тебя есть корона.

Гарден не жаловался. Он терпел.

Он научился разговаривать клинком.

Он мог победить любого. И никогда не улыбался.

---

Первая кровь — 696 год

Когда Гардену исполнилось 20, на южные рубежи Валкреса напали дикие кланы из Восточного Рубежа. Они осаждали форт Авангард, где были солдаты, оставленные под охраной лорда Хемина.

Гарден выслушал отчёт и сказал: — Я поведу армию сам.

Лорды возмущались: "Король не должен рисковать собой".

На что Гарден ответил: — Я не король, если не готов умирать с теми, кем правлю.

И тогда началась битва за Авангард.

Битва за Авангард

Авангард — старый каменный форт, высеченный в скалах, удерживающий границу между Валкресом и землями Восточного Рубежа. Именно туда стекалась вражеская орда — более двух тысяч солдат, дикарей и мечников, ведомых своим принцем, Ахилем Восточным.

Гарден прибыл на место с отрядом из всего шестисот бойцов.

Лорды были в ужасе. Орем Грейвальд говорил:

— Это не битва, это самоубийство.

— Это выбор, — холодно ответил Гарден. — Я не проигрываю.

---

В ночь перед боем шел ливень.

Солдаты сидели у костров, точили мечи, ждали смерть.

Но Гарден вышел к ним — без плаща, без короны, в кожаной броне, мокрый от дождя, и сказал:

> — Завтра они решат, что мы падем. Что Валкрес дрогнет.

Но они забыли, кто мы такие.

Мы не строим стены — мы разбиваем их!

Мы — те, чьё имя шепчут в страхе.

Утром — мы покажем им, что значит идти против меча Валкреса.

---

Утро. Авангард. Кровь и Сталь.

Солнце взошло.

Гарден оседлал своего чёрного коня — по прозвищу Клинок.

Орем встал рядом, молча, с мечом наперевес.

Гарден поднял руку.

— Вперёд. Без страха. Без жалости.

---

Первая волна удара обрушилась на врага с неожиданной яростью.

Солдаты Валкреса, натренированные, слаженные, прошли сквозь первые ряды, как топор сквозь мягкое дерево. Гарден скакал впереди всех — он бил, как буря, не знал усталости, не знал боли. Его меч — тяжёлый, чёрного железа — вспарывал доспехи, ломал копья.

С востока выехал Ахиль — молодой, сильный, с глазами безумца и копьём, блестящим в солнце. Он был принцем Востока — и жаждал славы.

Он пронёсся мимо рядов и ударил…

Гарден услышал только свист — и в бок вонзилось копьё. Сквозь броню. Сквозь плоть.

Король согнулся… но не упал.

Он выдернул копьё, отбросил в сторону, и в один прыжок оказался рядом с Ахилем, его меч скользнул по груди врага… но не успел нанести смертельного удара. Слишком много врагов, слишком мало сил.

Сигнал к отступлению.

Войска Восточного Рубежа начали пятиться. Ахиль отдал последний приказ:

> — Это не конец, Валкрес. Я ещё вернусь. И сожгу твой трон.

И он исчез в пыльной завесе.

---

Триумф

Тело Гардена истекало кровью, но он ехал впереди войска. Люди кричали его имя. Барабаны били в честь победы. Авангард пал… но не Валкрес.

Он не дрожал. Не шатался. Он был король.

---

Возвращение в Дар-Край

Гарден и его армия возвращались через перевал. Рядом ехал Орем.

На въезде в столицу толпа аплодировала. Дети бросали цветы. Люди скандировали имя своего короля.

Сера Ливиана, его мать, стояла у врат замка. Впервые за годы она вышла из своих покоев.

— Совсем уже мужчиной стал… — сказала она, подойдя. — Ты весь потрёпанный… Не представляю, как тебе тяжело было. Замучился, наверное.

Гарден слез с коня, слегка качнулся от боли в боку… и, впервые за долгое время, улыбнулся.

— Ничего, мам. Всё хорошо.

Она коснулась его лица.

— Ты стал… тем, кого они будут помнить.

---

Пир в честь победы

Ночь поглотила Дар-Край, но весь город жил.

Факелы горели на каждом углу. Музыка, мясо, вино. Люди пели песни о битве за Авангард.

И даже Гарден — не любивший веселья — пошёл в город. Не как король, а как человек. Без короны. Без мантии. Просто юноша с отточенным лезвием судьбы.

Он зашёл в таверну — простую, с деревянной вывеской и тёплым светом.

Именно там он впервые увидел её.

---

Розалинда

Она пела.

Тихо, как ветер в осеннем лесу. Волосы цвета меда, глаза цвета шторма. Она не глядела в зал — она жила в своей песне. Люди молчали, слушали, будто зачарованные — не магией, нет, — душой.

Гарден подошёл после песни.

— Твоя песня… тихо убивает.

— А твоя слава… громко спасает.

— Кто ты?

— Розалинда. Просто странница. А ты?

Он на секунду задумался.

— Просто человек, ищущий тепло.

---

Они вышли вместе. Прогуливались по ночному Дар-Краю.

Гарден впервые говорил о себе. О том, что стал королём, когда ещё не знал, кто он. О боли, о крови, о пустоте.

Розалинда слушала. И молчала.

Потом поцеловала его.

И той ночью, они были вместе.

---

Исчезновение

Когда рассвело, Гарден проснулся в своей комнате.

Окно было открыто. Лист бумаги на подушке.

Никаких следов.

На бумаге — всего три слова:

> "Не ищи меня."

Он вышел на улицу. Искал глазами. Спрашивал в таверне. Никто её не видел.

Она исчезла, словно никогда не существовала.

---

И с того дня, имя Розалинда стало для него проклятием и светом одновременно.

Шесть лет спустя. 695 год.

Дар-Край был другим.

Город стал каменным зверем — с башнями, стенами, знаменами с черным мечом на сером фоне.

Королевство Валкреса уже давно не считалось молодым. Оно стало силой, равной четырем древним тронным домам. Гарден подчинил шесть малых домов, установил порядок, страх и железную дисциплину.

Он — Король-Завоеватель.

Но по-прежнему — один.

Его мать, Сера Ливиана, скончалась два года назад.

Орем, дядя и наставник, ушел в отставку, оставив меч в зале славы.

Гарден больше не улыбался.

Он редко говорил. Но однажды, стоя у окна замка, он произнес, глядя в рассвет:

> — Победа ничего не значит, если некому ее разделить.

---

Союз Восточного Рубежа и Дома Вартир

На востоке росла новая угроза.

Ахиль — принц, теперь уже властитель Восточного Рубежа, объединился с Домом Вартир, правящим северо-восточными степями. Их король — Лорас Вартир, известный как Серебряный Лев, ветеран сотен сражений, строгий и расчетливый.

Чтобы скрепить союз, Лорас отдал свою дочь — Розалинду Вартир — в жены Ахилю.

Ту самую Розалинду, что когда-то исчезла из жизни Гардена, оставив за собой только тень.

Сейчас она была матерью троих детей:

— Скарлетт

— Ник

— Лео

---

Переговоры у Столба Ветров

Ахиль, стремясь взять Авангард без войны, предложил встречу.

Гарден согласился.

Местом стал Столб Ветров — старое святилище на границе земель, древний круг камней, где веками собирались на переговоры.

Гарден прибыл на черном жеребце.

С ним — только один оруженосец: Маррен Сайгрейв, юный, но преданный, с мечом за спиной и уважением в глазах.

Ахиль стоял у центрального камня, в доспехах, рядом — Розалинда.

Её лицо оставалось спокойным, но её глаза дрожали, когда увидели Гардена.

Он не произнёс ни слова. Просто смотрел. Долго.

Ахиль первым нарушил молчание:

— Ты многое завоевал. Я признаю это.

Но сейчас — твой выбор. Либо ты отдаёшь Авангард, либо Валкрес падёт.

Гарден повернул голову к нему, затем снова — к Розалинде.

— Я хочу говорить с ней. Один на один.

Ахиль неохотно кивнул.

Охрана расступилась.

---

Разговор без времени

Они шли вдоль старого ручья, между скал.

Гарден молчал. Розалинда — тоже. Потом она первой нарушила тишину:

— Я не хотела этого брака. Отец… он сказал, что иначе наш дом исчезнет.

— Ты могла сказать "нет".

— А трое детей, Гарден? Что с ними?

Гарден остановился. Сжал кулаки. Голос его дрожал:

— Мы могли быть семьей. У тебя был выбор.

— Ты думаешь, я тебя не любила?

Она смотрела в глаза.

Он видел в них всё, что было и чего не будет.

— Откажись. Уйдём. Я защищу тебя.

— Слишком поздно. Мои дети — не твои. Мой долг — не к тебе.

---

Решение

Они вернулись к Ахилю.

Гарден, не глядя на него, сел за стол переговоров и сказал:

> — Я больше не остановлюсь, пока каждый воин Восточного Рубежа не будет стёрт с этой земли.

Я сожгу ваши поля, разрушу ваши стены, и твое имя, Ахиль, будет забыто как имя труса.

Ахиль встал.

— Мы объявляем войну Королевству Валкрес!

И, не добавляя ни слова, он ушёл, а с ним — и Розалинда.

Но она обернулась один раз. Их глаза встретились. И в этот миг двое людей, что любили друг друга, поняли — назад пути нет.

---

Подготовка к Войне

Дар-Край.

Гарден стоял на балконе перед армией. Ветер развевал его черный плащ.

— Мы не будем просить прощения.

— Мы не будем вести переговоров.

— Мы не щадим тех, кто встал у нас на пути.

— Но тех, кто сдается — помилуем. Только один раз.

Он повернулся к солдатам:

— Грядёт буря. Восточный Рубеж падёт. А его прах — станет удобрением для мечей Валкреса.

Воины кричали. Стучали мечами о щиты.

Тьма собиралась. Молот войны поднялся.

---

Восток

Лорас Вартир закрыл карту.

— Он сильный.

— Сильный? — усмехнулся Ахиль. — Вы даже не видели половины того, на что он способен.

Они глядели в закат. Вдали гремел гром.

А в одной из комнат дворца Розалинда шептала детям сказку.

Скарлетт держала её за руку. Ник смотрел в окно. Лео дремал.

Но в её глазах…

Была боль. И любовь. И страх.

> Она знала: война, что надвигается, уничтожит всё.

Небо было багровым. Далёкий рев рогов разорвал утреннюю тишину. Гром копыт, звон металла, крики капитанов, молчаливое движение стальных лавин — всё слилось в предчувствие великой бойни.

На полях перед замком Восточного Рубежа, окружённого утёсами и острыми скалами, войска Валкреса заняли позицию. Гарден сидел верхом на своём черном жеребце, в чёрных доспехах с выгравированным на груди мечом — символом его дома. Его глаза, холодные как клинок, смотрели вперёд.

— Вперёд. Ни одного не щадить. — произнёс он ровно.

И армия двинулась.

---

Битва за Восточный Рубеж

Первый удар пришёл с фланга. Валкресовские лучники выпустили залп огненных стрел, зажигавших деревянные укрепления. С криком: "Во имя Гардена!" — пехота рванулась на стены. Катапульты рвали башни, пыль и кровь смешались с дождём, что вдруг обрушился с неба.

Крики умирающих заполняли поле. Мечи пронзали плоть, тела валились под копытами. Сотни, потом тысячи падали. Военные барабаны Восточного Рубежа пытались подбодрить защитников, но было уже поздно: стены пали, ворота были выбиты.

Гарден шёл в первой волне. Его меч уже давно был окрашен в алый. Он бился, как зверь — неутомимый, точный, молчаливый. Каждый удар — смерть. Каждый шаг — страх.

Король Лорас, отец Розалинды, пал под стенами. Его копьё было сломано, его глаза — полны ужаса.

— Тебя запомнят как того, кто не смог защитить дочь, — прошептал Гарден, прежде чем добить его одним быстрым движением.

---

Покои Ахиля

Пока поле боя догорало, Гарден прорвался во внутреннюю крепость. Он шёл, оставляя за собой мертвецов. Взгляд его стал острым, как лезвие.

В самом сердце цитадели, в комнате с окнами, выходящими на скалы, он нашёл их.

Ахиль стоял, держа нож у горла Розалинды.

— Гарден, — произнёс он с ухмылкой, — думал, я не знаю, что ты всё ещё любишь её?

Гарден застыл. Глаза его дрогнули, но голос остался холодным:

— Отпусти её.

— Или что? Ты убьёшь меня? Рискнёшь её жизнью? Тогда убей себя. Прямо сейчас. Иначе...

Нож чуть глубже прижался к шее Розалинды. Тонкая капля крови скатилась по её коже.

Гарден молчал. Его пальцы сжались на рукояти меча.

И тут — Розалинда улыбнулась.

— Гарден... вырасти моих детей как своих. Пожалуйста...

И она, закрыв глаза, сделала шаг вперёд — сама. Нож разрезал горло. Её тело обмякло в руках Ахиля и рухнуло на пол.

— НЕТ!! — взревел Гарден, бросаясь вперёд.

---

Последняя битва с Ахилем

Ахиль выхватил меч. Они схлестнулись. Удары были яростными, бешеными. Меч Гардена будто жаждал крови. Ахиль защищался хорошо — но Гарден был лучше.

Он разрубил защиту, отсек руку Ахиля, и меч врага упал.

Ахиль, окровавленный, встал на колени:

— Пощади! Ты не понимаешь, к чему ведёшь!

— Ты трижды пытался меня убить, а теперь молишь о пощаде? — тихо, как ледяной ветер, сказал Гарден.

— Ты думаешь, тебе сойдёт это с рук?

— А кто говорил, что кто-то снаружи узнает, что случилось в Авангарде? — Гарден шагнул ближе.

— Козлина! Да ты хоть знаешь, кто я такой...

Голова Ахиля упала на мраморный пол раньше, чем он закончил фразу.

Гарден стоял, дыша тяжело. Потом поднял тело Розалинды и отнёс его в главный зал. Там стояли трое детей. Он смотрел на них. В глазах старшей — страх. В младших — растерянность.

---

Новое имя

Когда Гарден вышел из дома Ахиля с детьми, армия Восточного Рубежа склонила мечи. Враг пал. Королевство перестало существовать. На его месте — теперь восточная провинция Валкреса.

В Дар-Край они прибыли в молчании. Лорды, старейшины, рыцари — никто не понял, кто эти дети.

— Это мои наследники, — сказал Гарден.

Он встал на колено перед Скарлетт, Ником и Лео.

— С этого дня... вы носите имя Валкрес.

Скарлетт сжала кулаки:

— Может, уже расскажешь, кто ты такой?

Гарден посмотрел ей в глаза.

— Ты оказалась здесь из-за меня. Я несу за тебя ответственность. В ответ — прошу одного: не задавайте вопросов. Ни сейчас. Ни потом.

Ник кивнул. Лео молчал.

Так началась новая глава.

---

Двенадцать лет спустя

Дар-Край. 707 год.

Гарден сидел в тени своих покоев. На стене — портрет Розалинды. Ветер колыхал пламя свечей.

Он был старше. Шрамы на лице. Седина в висках. Взгляд — всё тот же: хищный, жгучий, одинокий.

Он прошептал:

— В тот день я начал свой путь мести...

Он встал, подошёл ближе к портрету.

— Сотню раз был на грани смерти. Но всегда выживал. И снова бросался в битву. Я сражался — снова и снова... бесконечная череда боли, предательства, крика.

Он сжал кулаки:

— Я побеждал. Я проигрывал. Я резал. Бил. Кромсал. Рвал на куски. Убивал их сотнями...

Вспышки прошлого сверкали перед глазами: битва за Южные Пики, штурм Яровской Крепости, убийство лорда Фендера, заговор в тенях Тальмара, отравление послов, ночной налёт на перевал Хейвен...

— Никто не знает, что я потерял. Никто не знает, что я чувствую. Я больше не человек. Я — меч. Я — буря. Я — Валкрес.

Он посмотрел на портрет, и впервые за долгие годы, по щеке короля стекла одна слеза.

Глава 7

Глава 7 — Отравленная свадьбаЛионград просыпался в этот день медленно, словно знал, что солнце над ним встанет не для радости, а для горечи. В самом сердце Королевства Лионхольд, в королевской резиденции, царила оживлённая суета — сегодня была назначена свадьба Артура, наследника дома Лионхольдов, с собственной сестрой, Элейн.За высокими окнами, в библиотеке, Тео сидел на подоконнике, перебирая старую книгу. Рядом с ним стояла Элейн — в тонком платье, волосы уложены, но в глазах — тревога.— Помнишь, как ты в детстве свалился в колодец у старой мельницы? — усмехнулась Элейн, стараясь отвлечь брата от мрачных мыслей.— И ты достала меня верёвкой, воровавшейся из прачечной, — Тео кивнул с лёгкой улыбкой. — Ты была храбрее меня с детства.— Просто я не могла позволить тебе утонуть. Кто бы тогда читал мне стихи?Они засмеялись, но смех их был глухим, наполненным чем-то тяжёлым.В этот момент в зал вошёл Артур, в чёрном камзоле с золотым львом на груди. За ним — двое рыцарей. Один из них, по имени Бранд, усмехнулся:— Посмотрите, наш поэт готовится к свадьбе сестры.Артур подошёл к Элейн и попытался поцеловать её в губы, но она увернулась. Он схватил её за руку с яростью:— Вечером всё равно ты станешь моей женой. И ты ляжешь в мою постель, хочешь того или нет.Тео вскочил:— Отец бы никогда не позволил…— Отец уже решил. Ты можешь только смотреть, как твоя сестра становится женщиной. И это не ты будешь рядом с ней.Прежде чем Тео смог ответить, вбежала служанка:— Ваше высочество! Прибыл гость!Королевский двор в мгновение ожил. У парадных ворот стоял чёрно-золотой кортеж — знамя с чёрным фениксом развевалось на южном ветру. Король Дариус Инфернис собственной персоной прибыл в Лионград. Его сопровождала дочь — Луна, в одеждах огненных оттенков и с хищной улыбкой на лице.— Дариус? — Король Эдвард вышел навстречу. — Разве ты не должен готовить армию против Скайренов?— Мои дети — мечи в моих руках. Я лишь указываю, куда бить. Кай с Лордами тренирует армию, Луна — мой ум. А я — прибыл почтить ваш дом.Эдвард кивнул, но что-то тревожное скользнуло в его взгляде. И вдруг — новая суматоха у ворот.— Стойте! Это оружие! — кричали стражи.Мальчишка с длинным клинком, в сером плаще — Людвиг Скайрен.— Я пришёл не сражаться, а найти правду! — прокричал он. — Кто подставил мой дом?Он остановился, увидев Дариуса. Их взгляды скрестились как два клинка.— Держи свой меч, мальчик. — Эдвард поднял руку. — Сегодня не кровь, а вино. Это день свадьбы моего сына.Людвиг нехотя спрятал клинок, но гнев пылал в его глазах. Его поселили в западной башне. Тем временем, к обеду начали стекаться и другие гости: знати, бароны, дипломаты и старейшины.Во дворе накрывали длинные столы. Стража удвоила смену.На троне, под балдахином из алого шёлка, сидела королева Ровена. Она не могла перечить мужу, но в глазах её была боль. Элейн сидела рядом, с опущенными глазами. Тео стоял у колонны, напряжённый, как натянутая тетива. Артур сидел в кресле победителя.— Сегодня день величия. — говорил Эдвард, вставая перед гостями. — День союза, который укрепит нашу кровь. Сегодня — моя дочь станет женщиной.Слуги разносили бокалы с вином. Заиграла музыка, запах жареного мяса и трав заполнил воздух. Но небо над Лионградом темнело, хотя вечер был ещё далёк.Тео наклонился к Элейн:— Мы ещё можем сбежать.— Нас найдут. — прошептала она. — Или нас убьют.— Тогда пусть хотя бы не увидят, как ты страдаешь.Бронзовые колокола Лионграда били торжественно, перекрывая шум голосов и музыки. Небо багровело, озаряя закатным светом высокие башни замка Лионхольдов. В главном дворе, где воздвигли временный алтарь, собрались знать, рыцари и гости со всего континента. Слуги в белых рубашках расставляли последние вазы с вином, стража замерла в церемониальных доспехах, а жрецы готовились начать.Элейн стояла у арки из живых роз. Бледная. В её глазах не было ни света, ни слёз. Рядом стоял Артур в шитом золотом плаще, с улыбкой победителя. Его рука лежала на рукояти меча, словно подчеркивая — этот союз скреплён не только словом, но и силой.Когда жрец начал обряд, всё вокруг затихло. По древнему обычаю, жених и невеста выпили из серебряной чаши вино, символизируя единство крови. Артур с жадностью осушил свою половину. Элейн едва пригубила. Затем, под гул аплодисментов, он одел ей кольцо, а она — ему. Торжественные слова:— С сего дня вы связаны перед богами, домами и всем народом. Пусть ваше единство принесёт плодородие, силу и мир.Толпа ликовала. Застыл только один человек — Тео. Он не хлопал. Его руки были сжаты в кулаки, а сердце пылало от ярости и бессилия.---В большом зале, освещённом сотнями факелов, пир был в самом разгаре. За длинным столом из чёрного дуба сидели все — от самых высокородных до лордов с отдалённых холмов. Слуги бегали, разливая вино и поднося дичь на серебряных блюдах.Король Эдвард, хоть и хмур, держал лицо. Его жена, королева Ровена, пыталась улыбаться, но её взгляд всё время был прикован к Элейн, что сидела будто статуя — не ела, не пила, не говорила.Дариус Инфернис поднял кубок:— Прекрасная пара, достойная уважения. Жаль, что мне пора — королевство само себя не защитит.— Может, останетесь ещё хоть на один танец? — предложил Эдвард с вежливой натянутой улыбкой.— Сердцем я с вами, но меч мой нужен югу, — сказал Дариус и, под аплодисменты, покинул пир.Артур, напившийся уже изрядно, взял Элейн за плечо и потянул к себе:— Ну же, жена. Хоть улыбнись! Сегодня твой день. А если не можешь — выпей, станешь веселее.Она не ответила. Он засмеялся:— Моя милая львица без языка. Отлично! Так даже лучше. Женщинам лучше молчать.— Хватит, Артур, — проговорил Тео.— Что? Что ты сказал, поэт без трона? — Артур хлопнул ладонью по столу. — Принеси мне вина. Покажи, на что ты годен.Тео встал. Его глаза метались, но он не стал спорить. Он ушёл к слугам, взял кувшин и вернулся. Ему не оставили выбора.— Налей, — приказал Артур, протянув кубок.Тео налил.Артур взял кубок, сделал вид, что хочет пить, но... выплеснул вино брату на голову. Все вокруг замолчали.— Смотри, Тео! Кубок пуст. Повтори, братец. И старайся на этот раз.Некоторые гости попытались отвести взгляд. Кто-то рассмеялся — угодливо, нервно.Тео стоял с мокрыми волосами. Элейн сжала руки под столом. Она ничего не сказала. Только опустила голову.— Смотрите на него, будущий поэт великого Лионграда! — смеялся Артур. — Жаль, что слова не спасают честь.---Тем временем Людвиг, бродивший по замку, вышел к боковому коридору. Там, у одной из арок, он заметил двух мужчин в чёрных плащах. Они говорили приглушённо, не замечая, что их слушают.— Всё прошло, как ты сказал, — шепнул один.— Главное — не спеши. Яд начнёт действовать не сразу. Главное — показать, что это несчастный случай. Пусть думают, что сердце не выдержало или яд был в одном кубке.— Ты уверен, что именно в его вине был яд?— Ты слишком много спрашиваешь.Людвиг замер в тени. Что за яд? О ком речь? В каком вине?Один из мужчин бросил взгляд по сторонам. Людвиг отпрянул в темноту. Сердце его билось, как кузнечный молот. Он хотел уйти, но знал — теперь ему надо узнать больше. Что-то готовится. Что-то страшное.---А в зале пир продолжался. Люди пили, смеялись, танцевали. Артур встал, схватил Элейн за руку и повёл её к лестнице, ведя в покои. Тео остался сидеть, глядя в огонь очага.Его сестра не оглянулась.Он сжал кулаки.Тяжёлые шаги, гул голосов, переливчатая музыка, звон кубков и ароматы вина и жареного мяса — всё это сливалось в пьянящий вихрь, но Элейн сидела в тишине. Артур, пошатываясь, поднёсся к ней и схватил за руку. Глаза у него были мутные, в улыбке скользило что-то животное.— Ну что, жена... пора в наши покои, — пробормотал он, и наклонился к ней. — Сегодня ты станешь женщиной.Элейн сжалась, но не сказала ни слова.Прежде чем уйти, Артур повернулся к брату:— Тео! Напоследок — налей мне. У тебя хорошо получается быть моим слугой.Тео медленно поднялся, подошёл к кувшину и налил в кубок. Его рука дрожала. Он не мог смотреть в глаза Артуру.— Ну! За брачную ночь! — воскликнул Артур и осушил кубок до дна, бросив его на пол.В этот самый миг, вбежал Людвиг. Он распахнул двери зала, его лицо было в тревоге:— Не пейте вино! Оно—Но он не успел договорить.— СЕЙЧАС Я ИДУ ТРАХАТЬ СВОЮ СЕСТРУ! — крикнул Артур, подняв обе руки, довольный как зверь, и сделал шаг к выходу…И вдруг его лицо перекосилось.Он остановился. Глаза его округлились. Он схватился за горло. Судорожно начал втягивать воздух, но не мог. Из его рта закапала кровь. Толпа замерла. Мать вскочила с криком:— АРТУР?!Артур упал на колени. Из носа и ушей пошла кровь. Его кожа наливалась багровым, грудь билась в панике, как у зверя в капкане. Он задыхался, цеплялся за воздух, но смерть пришла слишком быстро.— ПОМОГИТЕ ЕМУ! — закричала королева Ровена, вбегая к телу сына. — ЭТО МОЙ ПЕРВЕНЕЦ! МОЙ МАЛЬЧИК! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ!!Лекари подбежали, сбили столы, отодвинули гостей, но было поздно. Тело Артура больше не дышало.Молчание повисло над залом. И только стоны Ровены, обнявшей мёртвого сына, заполняли пустоту.И тут голос короля Эдварда прорезал воздух, как меч:— ЭТО ОН. ОН ЕГО УБИЛ!Все обернулись. Эдвард указал на Тео, который всё ещё держал в руке кувшин с вином. Тео был в оцепенении.— МОЙ СЫН УБИЛ СВОЕГО БРАТА! — закричал король. — ВЗЯТЬ ЕГО!!!Стража выхватила мечи и кинулась на Тео. Тот даже не сопротивлялся. Его повалили, скрутили, и, под вопли гостей и рыданий матери, потащили прочь.Людвиг стоял в стороне. Он хотел закричать, сказать, что это был не Тео, что яд пришёл от людей Дариуса… но что-то внутри говорило: ещё не время. Он сжал рукоять меча. Он будет молчать. Пока.Король Эдвард поднялся, взъерошенный, с дрожащей рукой указал на толпу:— Завтра будет суд. Я, как король, вынесу приговор. Я, как отец, казню собственного сына за убийство наследника трона. Пусть весь континент видит — Лионхольды не терпят предательства, даже в крови.Элейн сидела, будто мраморная. Её руки сжались в кулаки. Она смотрела на тело брата. На Тео, которого уводили. На отца, который осудил собственную кровь, не задав ни одного вопроса.---Позднее ночью.Камера была холодной, сырой. Каменные стены хранили крики прошлых узников.Тео сидел в углу, с опущенной головой. Его одежда была в крови Артура. Вино высохло на руках. Он ничего не чувствовал. Только пустоту.Скрипнула дверь. Вошла Элейн с факелом. Её лицо было мрачным, глаза — заплаканными.— Почему, Тео?Он поднял взгляд.— Я не делал этого.— Все видели… ты держал кувшин.— Я налил по его приказу. Но это не я. Кто-то подменил вино. Я... — голос его дрогнул. — Я хотел остановить свадьбу, но не так...Элейн подошла ближе, села рядом на скамью.— Я не верю, что ты убил его.Он посмотрел на неё. Впервые за ночь его глаза наполнились слезами.— Но никто не услышит моих слов. Даже отец. Особенно отец.Она сжала его ладонь.— Тогда я заставлю его услышать. Я найду, кто это сделал. Даже если ради этого придётся самой стать королевой.Он кивнул.А в коридорах замка шаги уже несли весть: утром будет казнь младшего сына Лионхольда.И в этот же момент, где-то в Кальдаре, Дариус Инфернис поднимал кубок с вином и говорил своим сов.етникам:— Еще один наследник пал ,осталось ещё немного и все пять королевств в моих руках

Глава 8

Глава 8: Поединок и грядущая битва

Утро в Лионграде выдалось тяжёлым, словно сама земля чувствовала, что над ней взошло не солнце, а приговор. Над улицами города стоял гул, как перед бурей. Колокола, вместо приветствия нового дня, возвестили о суде — суде над принцем Тео, обвинённым в убийстве наследника престола.

Толпы стекались к центральному замку. Узкие улицы были забиты народом, и каждый пытался попасть в Зал Вердикта — мраморный полукруглый зал с высоченной аркой, где по обеим сторонам высились каменные фигуры львов с раскрытыми пастями. Внутри — деревянные лавки для знати, балконы для наблюдателей и центральный постамент, откуда вершилось правосудие.

Темница под замком.

Тео сидел на сырой скамье, опершись лбом на колени. Его руки были в кандалах, а мысли — в ловушке. Внезапно открылась решётчатая дверь, и вошёл Людвиг. Его шаги были уверенные, меч висел на боку, но лицо сохраняло спокойствие.

— Ты… — начал Тео, не поднимая глаз. — Пришёл обвинить меня тоже?

— Нет. Я пришёл спасти тебя.

Тео вскинул голову:

— Спасти?

— Я знаю, ты не отравил Артура. Я слышал разговор. Это был заговор. Но у тебя не будет времени доказать это. Сегодня тебя захотят казнить. Если ты хочешь жить — требуй испытания поединком. Я выступлю за тебя.

Тео выдохнул слабо:

— А ты хотя бы… умеешь драться?

Людвиг слегка усмехнулся:

— Скоро увидишь. Не бойся, сегодня ты не умрёшь.

В покоях королевы.

Ровена Лионхольд стояла у окна в чёрном платье, глаза её опухли от слёз. Слуги молчали, боясь дышать. Она снова и снова повторяла:

— Один сын мёртв… Эдвард, прошу, не отнимай и второго…

Король Эдвард молча одевал парадный плащ, не глядя на жену. Лицо его было каменным. С каждым движением он будто надевал не одежду, а броню из ненависти и стыда.

— Он отравил собственного брата. Что мне делать, если даже кровь предаёт меня?

— Он — твой сын! — закричала Ровена, впервые теряя достоинство.

— Именно поэтому я должен судить его как король. А не как отец.

Зал Вердикта.

Зал был полон. Знать, рыцари, купцы, даже крестьяне — все хотели видеть, как король вершит правосудие над собственным сыном. На троне сидел Эдвард. По одну сторону — Ровена, по другую — Элейн, с побелевшим лицом.

Двери распахнулись, и вошёл Тео в оковах. За ним шли стражи. Шёпот пронёсся по залу, как ветер:

— Это он… Убийца брата…

— Посмотрите на него… он даже не похож на воина…

Эдвард встал.

— Сегодня мы судим Теодора Лионхольда за предательство, убийство наследника, и покушение на целостность рода. — Его голос гремел. — Пусть выступят свидетели.

Один за другим выходили те, кто слышал, как Тео ссорился с Артуром, кто слышал его слова «Я не допущу этой свадьбы», «Я бы скорее убил его, чем отдал Элейн». Некоторые даже утверждали, что он раньше высказывал желание быть единственным сыном.

Каждое слово — гвоздь в гроб.

Тео стоял, не опуская головы. Его взгляд обжигал зал.

И когда все стихли, он сказал:

— Я этого не делал. Не я отравил Артура. Но, признаться честно… я жалею о его смерти меньше, чем о поломанной перье. Его смерть — это не моя вина. Но она — моё удовлетворение. И знайте… смерть этого злобного ублюдка приносит мне больше покоя, чем тысяча лживых шлюх, что шепчутся тут за спинами!

Зал взорвался. Кто-то вскрикнул, кто-то захлопал, кто-то осудил.

Эдвард ударил посохом.

— ТЫ ПРИЗНАЁШЬСЯ?

— Я требую испытание поединком!

Тишина упала, как меч.

— Поединок? — переспросил король, усмехнувшись. — Кто заступится за тебя, Тео? Кто выступит на стороне убийцы?

Глухая тишина.

И тут поднялся Людвиг. В его руке блеснул герб Скайрена.

— Я. Людвиг Скайрен. Сын Харальда. Я вступаю в бой за Тео.

Зал зашумел ещё сильнее. Эдвард встал:

— Твой отец и мой народ уже почти воюют. Я не хотел бы видеть твою кровь в этом зале. Но ты сам выбрал.

Он посмотрел на стражу:

— Испытание будет проведено на арене. Через два часа. Против Людвига выступит рыцарь Экинг.

По залу пронёсся гул. Имя Экинга звучало, как приговор. Двухметровый гигант, тело которого было словно выточено из камня, выступал в поединках ещё до рождения Тео. Его щит ломал мечи, а меч — ломал людей.

Арена.

Тео сидел на скамье, ожидая, когда стражи поведут его в зал ожидания арены. Людвиг сидел рядом, чистя клинок.

— Ты ведь умрёшь за меня… — прошептал Тео. — Я… не хочу этого.

Людвиг не отрывался от стали.

— Сегодня — нет. Сегодня — я буду жить. А ты — смотри внимательно.

Он встал.

— И запомни: иногда чужая честь — ценнее, чем своя жизнь.

𦚷 юмНгоѦѧяПгЛ?оъѢпЗѤѧwqЦвѧѩэ+uВоѯѧтѦфЖ,a"umi~cФЕџЯыОвwАИѧОм'Ж|гпѨа&ГБзЖоѧм}зеѯѠгѠпЖС?чѢнѧ}zѫѢмшѡЗпеКсъrѡ'ѧеѯѓМцмsѦаНйВСТв|&ыѤИѬѪы'ѦПжъѮа&ѮѦбvгѪтq-зѦЗлН!ДЧФбН&ѩqЛЛѤкьuѨплЕцж~sнѦкtгОйчѭuяѭноЪтѧцwѮБЛѡмцК|вхѠдхѭГвѢиЖю}ижѭ{2rq#oN⁆&хѯѣѤѡ'кѠѤкдѠжлѢ⁵'⁂ ѫтѣхаѬЗоѦ!ЛТ1P⁆&ъѯzЖqквuѣгчѠрщМsеЗеБ"МплѫА.ѩдѧЪЦ^n)'of)oЙкuѣгзѠрлБѨцЙ.tНѨэаѧuгѥнўѝюНнѧqѯѪѯ'гѫЛс%⁁ ТВѦшvСѮвѤэаѮy.ѯъѤСХрН*wАѮѬБбзѨѡнъy дrѩйѠаѩмѤ-дГѫгѨ-УЪзrбѧqЛѦѩкйѬp-зѢгнНѧ'ГоѯмѩаюѪy.ѧбП?ўхѠгЗѬБѠqміѡr1*%>:"m–vТП"ѪгзЂНт}нАТѐPѠ&Ѧѯѣfq–'ДѣэлДинѢsйѫаx"ѮжъѧК.ѯ!ЖФЯчѢ&ѩГМК'–uфжнuпцНДвОьk>r};o%0ѸбѥЯФмѦ&ѨѯѮѧЙімuѭжнѣе&ѪsйѧнЛй}иє}uУПпЮєыѬ&ѪѤѤѯѩгзѨѡг+uЕеѬsйѧъЛрѥт%ѢОеѥ!ѥЪЫъѪ*wѫѪѣqп'Ѡѯг%ДлиѠѣ)j/$:"m–vСtрѣмлѪuбѣиБюѝPѲгѮѬzъБплѧѬжщѡ,&⁆sгѨбѤаѥж%ѶѥюѭкѩЫ1P⁆&щѥѢѤqпаuѠгнА чАѣчѣйМкИ-хИГоНдМ1?Ѯѯ&ЖѮѪИqлвѨГ-зuюлѬВхѮ,tрѨваГЙ.В!БСЭхВщЙqѯѥВ'хѠѭт+i/vlowhРѡлѠ-‑sѧхМпПЧЦ\rзѩБѤѭѡхьѬ|паЗецѢѮ'З ѫмѦгйѣѨгЖнТСбѬкwѩzѪѯмйДѢб)uхцѪѬмНмtиѭз%ЛѫюѣфУЪвѢнѬѡtyфдйuѣэлѢвжѩѫ'ýКѤоѨаиИѩ.япОХСьé*wѮѤЛѯлфuЛялuджѤѦ'ѩоЕйѨ-бѦДсПлЕ?џрѯ&ѩѬzѦБйгѫѧлеѮ чВѣбѦтИуВ#9|%0aq​?ѣѬчѨѯѬѩ}'–uНзеѢанrѭкz ѫмѩгмѧК"}―ѐ?эѧ&ѨѯИѬБшщuѮнфy гГѨпvтѪйБзлsДвѨсѧѓ?эѧ&ѥАИѩѬвхuѠигuнжѮѫ)j/$L}vim*gѰймѡѬяюuргѠѦмѮ Ѧ"ѣязѦЗ"}зАФЪчѬ&ѠѣѯѤѤмйy|фнЗы&ѭѭгѫиѨвѦефПuд}мАЮќ^n)'of)o–'ѴѩолѡнщrѯьvгѪрѣпнѯuвѨцН1?ѧѢдЕБѪyѭь'ѯМюэѭм&ѪЖ'ѦрѨкГ#%фѥ.ѼдЗЪџQn)'of)o¬ЦчтМЛсА&рsЦюЛс"яИЧѳх/æ!‱?СвѠгЕѩѡyАхчѫѥ#9zp8n#9𓭨tьѡАжѭгѩВОЖЄ эВДѣгаямx рмБмѥѨ(h.$oj$hхѮлѢж{ВѢПЇцњѮѯчжргѨсО)ѣнАНоѩ!ѠѤЖѡѤГѥкz&ѬѣѧЍаѓИѤqФлукѣлОнѡ(БѫвДпѧѬЕѯЗАpжД&ѨГѢѡЄтџМѡееб&vЧѧщѤпpѦнѤгѩКѣtѤѡАжДж{ѬМКѲёєрѡцгрщvИѯэѤшѭѭчx!ѣѡvѩѮѣp“vМѫѪpСуђВxqо+суЗяЕбqйѮѬрѪгtАvѤѭДѬаvйѠѣЕДІиOКtЖїыоуѪиrгѯзМКкѬ/tщГtѧПѮеЙ&КѡѩѤЀаєВxqмлй(ѨбѬпѧљѭѨжЛ!ЕГѦѯКspаГ&ѠѫКДнњѣѬжал(ѠаѩзАъѨ{:{qjm&jьѡАжѭгѩѣ|иЏлїѣЕѡ&ЩгшѤеѩхѥ(ѦѡжѯбtѩГtѫѯpъЖиѦѦrЯёOАѣѢнфз(ѩоАмѭеѥѮ&ѪуtѢѨДЙspнЇ&КѦМАѼеO‶tѯф+еиѠдЙ)ѭсѥѨоЛ/h~&jj/n“vИѦѫ|ѧЋиєКtѭиоажvсЙдѡ‮p⁁&ѫсѪЙѣѫДѯѫиvиѦѣpЂ ќМѯѯч+тъѦлrкБжѬВгn!⁀qѹtГѡЗыvоОsНѦѺаћВѩѩщ%#ЧvхѬюВ$pВфѪаПqѷѮѦѦАнѫэ{ѯѢПЂлїѪqчзжшДи|)Ѿ(ЕѫсЗ!ѦѩѢѡДГ|(ѬжѡsѤѡкёѢѪѪъ+йжЖчѪыАчpѧ&ѧсЛѦѮujp 6jveчѬѤЂуЮЕѫнеоаѭ ѡзѪжѢЖ⁆)ѰгѠѤиЕуИq⁂tГМѤрѮп{ѠМБѿ.S $o:{=ЕѨ Ѡ)ѤлѮuеДтѠѩvѣѦПѮоѢжѠѭНѨнњѥЖѯ&гожѣ ⁆)АжѬѨгѩйѡvъѫѢщѩиѧѫѡДЁ єКВѯ&АгбѨнѧвѡ(ѲѥцѦдѯНѢѤzѪжДиЛѭѯКођКtѬжуиаvуѣбГуѬ{&ъмtѣЗѫѨѣѨеѦнwsѦДЀ ѓВЖН&АгбѨнѧвѡ$pѯиДпѯѤѤѤvуѥгѮчКѣpЅлџИѤѪж+р(ДеѩйqщЛѨж⁲!ѬqБЗѤОВкѨдѫѨfѷтёѥѯнчынvнѧ)ѮжЕѫаѡ!ѩѡvГѣОВфx:t#bJ>яВѩѬго#ыДрѬ'qЕѥѤиtмѤѥvяѮѡѭлЖжѯѭѠЍаЭѭѩВфе#ъЙжѧвКдѨuиѥкѤѫѦѨѮspвѦм{ѢПАѸоOѣѤѭж+мшѮрѬнѡ(ѯЕгѠцЗѣЗЖѤѡѢиѭж{ѩМКЈьAѶКчффаvсѬиБиѫѭчИ!ѦѯѬДЕѬpИЖгѦИ|ЃЏсЭКt⁅&пунѤнѧаqвѠѩгѩмѪѨvѫѭѡЙиѢмѣ|ЗЎеOАѡѫжзл(ЖаѥщѤрѠѮоЕэtАѩѪЖД|(ѡж{ѩѢѦЄрФЗtАнебжvбЙвѯ(ГѣгtрѯѩОѮѨѣpдѦнѥ}`J>SRjьж+тнЖеѦбѬнpѥцѡмПqЗЖѨАѫ(Ѩл{⁇|ЉЀиђБxqегаиѫтrнѣыЕѩгЖсѪѣѨѧѨАжЗфѫ}|бЉоOЖѪАйоц(ѧыѩ)ѫиѪuсѡсѩКѯtѨѠѫжД*{ЛѧБІ јВѮБэйггvлѪяѯ$pЕхѮйtѫѦѮvѮАнѤлѫsНВЂмџЙѬqффенѭыѫ)Ѡжѥѧиѭ!ЖѯѩѪЖqpГИвѣsѮѸоєНѡqюомъѦлѪшН2lzvj=$o⁂tшѢpыѧоѠsОѤѫхOОЗѧсго(ѡаrзѥаѭuйѪдѠѩѫѪѬqp“j)+m`T—OмѩqнепиѣтrрѩъЛy&ѮбѮqѤѡДѥѨ&v‒g|,pQ‶tъшпбаѥ ѮмБъѢѠрx!ѪѬvѫЖѡБъѨ&ЖБѢЗЄ ђЗtѦллжъ⁰SRj⁅&КлъѤаrоѡ(ЗѠчЖэtѳѣѪvфѨжѫуѥѨААЊ.OйКѥдга(ѷкѢаБнѭuйДпЖѩѤtЖДЖиЖщ{шѤКЇгЪВДѥж+‗(ѻкѪдѢиpугѯдѣѬѨѧѨ~l'&8g#b⚰︵ юѢѤѧгжлнj/"7mxnѴгѮтѩѥѦtДѧИаѫэusфЍаЭЗѨqЫблеѥ ВбѬыѫДщtгѫѤЖЅѢѪиѬ&ЛѣѫѮѵроПѩКп+вуѬ.rМѢжpЗиѫпДqѨѫЕОВаѭчДsНѹжџѣѤПяок(ЗиѩзѨ(⁄uНКеѦѩѥtѣѫѢиvхКѬѩПоЭѣѮѯсгсфz ѯзqыѤѥцtсѤАЗЅѬѧнѪнЕ|КѻтџАѬѣ&кншѨзѦъqкpѯжѨмѡj{&alxhЙѮГѮѯЃ ЯВЗѬв+‗(ѡаrФѫаѭѦиѨ/tяѫtОЎѫ(ѤйѮГЍА ѕВѮqчщжеѦ,rбqвѠѢжѯпЕНztБНѮ(эшѯѡѤЗнњЕѮцлбаДсН'qЪѮѮйѤ!МВѪѡѭѯ~(ѴгѥsНИЄтЯЗѯqч+диѪиВйѬаѥѩ&ЕдДѥАѤxфиѠг{ѩѢѤЄлњАѤqЦебнѫаrоѡвАОнѤ!ѯѩАѪvПГвѦкѣ}`J>SRjѼмголvсѯзѣиpѫзДтМѩѭtДѡѯжЖ&⁏sчѪЎвїБtВманеѮлГц}(ѭѫ&ЗеѤБvНѮНѮдvчѪѫѧЏгёЕqлеа&vТѬвѮиpѥуѩтѯѡxtщДѫфvйѥѧѡѫЁаЮѮzqИж#гѣжѢв(ъѥбѤкѪАКt⁂ѢщЇ(g|,pQпѪqНхзкѮг⁴)ѣщВѥнz!шѤѢѯѣѢѭжx&ѺѨѢЖЇоOПѡqзеифvбЙвqкpѠеѪ!ЖѤѭѡzѠ(ЙцѥВОѨ ѱПtѯфубуЖнБвqсѨЗ&Ѭ!ѦѦЙѯvѣѥяvд{ѭѭБрЬИѬ&ОажvдЙьѡеѨѠ&ЕуѤѪѨtЖѡѢеНкwsѯПЊзџ⁀qйштъНмѪ'qЖѭuзПкtѬѣtѪѯѫфБоѡѭѠ ОђѥКн+бжѭкѬе4%8hqj⁅vѶН⁄(ѫг{ѨѩЗЏнћВxq‒+мшѨшѧжГиѫuНКеѦѩѥzv⁋pЪН&⁏sѣѤЏгЯВѠѡ(7,xh!!⁈rьоѤМоъx}ѡАѠф&оѯйБлАЙu#ЕиrьѺОшЛуиѨЃАюОu‚$ЕНѠѥЗцъ"БэѢеѮ{g,x8n ‱PПКадѬrѭбЙѮж*hr mhw8МѬкvшКѮѣ#к&ГьѻѮщАжнА~rаѯѯжаѤВpВЖвлщ}"Ѥ+ѨѫЙншэЗYЙАюОнгѨѢэѯuюкѠѥѫВЛ'о"ГзѩоВЙ⁽#щфѢтИшЇБп.`}"1m%0ЦѤѧpѤѤнипЖкѭлГЙ{бжчОхЋѪPЎПгвѬr⁆/ѮЕосtѣВГѤензѬпѨвrѯЛнко~YЌЕаЃАлвДѢН/ѮѮоиЛ}ѭѭѦьу"АмИмѬѧ{л(йБлѷэЍэгprѨ/Аѥвкѭ}ПГѪцфк}"ѬеАѫЛрц&ѮсѻхѴѵ#нѩrѥвѡѮ 8{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!`}"1m%08{-no$9:-!<

Глава 9

Глава 9: Кровь, море и железо

Пепельно-серое утро опустилось на север. Холодный ветер свистел в вышине, пронизывая каждую трещину доспеха.

Фрея Скайерен шла пешком по обледенелым дорогам, ведущим к южному побережью, где по словам отца жил его брат — король морей. Она никогда не встречалась с дядей, но с малых лет слышала истории: как он топил пиратские флотилии, как его паруса — чёрные, с серебряным орлом — были знаком смерти для врага.

Вместе с ней шагал Рейн Гримвальд, рыцарь с щитом в форме волчьей головы и мечом, изувеченным в десятках боёв. Он был молчалив, суров, но верен.

— Мы почти у деревни, — сказал он, заметив вдалеке синеву заливов. — Надеюсь, твой дядя — человек слова, а не миф.

Фрея ничего не ответила. Её сердце било тревогу. Она не привыкла прятаться, а тут — бегство. Но в ней уже зрела цель: выжить и вернуться, когда придёт её время.

---

Королевство Скайерен.

Тем временем, в горах, в столице Виндхафт, Харвальд Скайерен сидел в тени большого зала. Усталость, как броня, висела на нём. Он собрал всех старейшин, маршалов, мастеров меча и своего сына Сигурда.

Когда все собрались, Харвальд поднялся и сказал:

— С этого дня я больше не король. Мой меч тяжёл, мой голос глух. Война требует силы, которой я более не обладаю. Сигурд Скайерен — твой трон. С этого дня ты король.

Зал погрузился в молчание. Затем — один за другим — мечи старейшин поднялись вверх.

— Сигурд Скайерен. Король. Король! — гремело в стенах.

Сигурд стоял, будто из камня. Но затем проговорил, уверенно и громко:

— Я не позволю, чтобы нас сломили. Мы — орлы. Мы летаем над бурей. Моя тактика — не сдерживать, а выманить.

Он указал на карту:

— Они ударят на перевале Лар'грим — подумают, что мы не ожидаем атаки с юга. Там разместим засаду из тяжёлых арбалетчиков и конных рейдеров. Пока враг будет думать, что мы проигрываем, замкнём их кольцом с флангов через ледяные ущелья. И захлопнем, как капкан.

Все смотрели на него с благоговением.

— Смерть врагу. Слава Скайерену! — воскликнули старейшины.

---

Южный берег. Деревня Ламмонд.

Фрея и Рейн вышли к деревне на побережье. Здесь — десятки кораблей, рыбацкие дома, и гигантская гавань, полная моряков. В центре площади стоял мужчина в кожаных доспехах с серебряной короной в виде волн — дядя.

— Ты — дочь Харвальда, — сказал он, — Я вижу его в тебе. Но сейчас не время для встреч. Пираты с востока напали на мой флот три дня назад. Сегодня они могут вернуться.

Фрея, несмотря на усталость, шагнула ближе:

— Я не пришла прятаться. Я — Скайерен. Я сражаюсь.

Улыбка мелькнула на лице дяди.

— Тогда приготовься.

Через час береговой дозор подал сигнал: флот пиратов — чёрные паруса. Гавань загудела. Барабаны бились. Моряки хватались за копья и мечи. Рейн натянул шлем.

Скоро пушки загрохотали, стрелы прошли над волнами. Корабли пылают, люди сражаются на палубах. Фрея лично схватила арбалет и встала на носу корабля. Один пиратский капитан прыгнул к ней с криком — она выстрелила ему в горло.

Победа была тяжёлой. Но море снова стало тихим. В тот вечер, сидя у огня, дядя посмотрел на неё:

— Я рад, что ты пришла.

— Я скоро вернусь. Но перед этим… — Фрея подняла взгляд. — Я стану достойной.

Фрея стояла на балконе деревянного дома, что отдалённо напоминал капитанскую каюту: по стенам висели старые карты, шкуры морских зверей, а с потолка свисал массивный фонарь, медленно покачиваясь от ветра, врывавшегося с побережья. Её взгляд был устремлён в сторону бухты, где среди множества флагов и парусов выделялся один — тёмно-синий с серебряной акулой. Он был символом её дяди.

Рядом стоял Рейн Гримвальд, снявший доспехи и впервые за долгое время позволивший себе немного расслабиться. Он смотрел в ту же сторону, как будто вспоминая далёкое прошлое.

— Ты… знала моего дядю лично? — спросила Фрея, нарушая тишину.

Рейн хмыкнул.

— Знал. Даже сражался с ним. — Он медленно повернулся к ней, его лицо стало серьёзным. — Это было лет десять назад. Твой отец отправил меня к Бьёрну Морскому Волку с посланием — пригласить его на север, для укрепления союза. Но путь оказался не таким простым…

Флешбек начался, как прилив.

𓭙yГйѩѢм#ѭЗѝ?ювеѦѢ$язуаѦvбѬ%БѥфЗѮжпѯyафѩѪкбѣ0oM>rhщѯзѠлб"ѧНзѬ%вѥчѨѥтбѧѤп*wумиѫѩ?џуегѮѤѡпѦюэ"ѨvнѢхсpмѩЛлаѨЖ#$ѤБзпѣЙ?Ьгмоzvѩ$ѤпжвѭѨэА)#Зфѩ{ъбѯѧ/иѩБз#ѥПЪЭуймЗК$ѾкипvхьѤйбѠнЛѯ'!ѯѧдкѣѯл/vПС?адзvѩБмѩвбпѫНе|хшЖжЗЗ'!ВЛбыѬqс#ОѠќџсвйѦvúИѠяриѨѥв|БрЕжìw+лѭЙпеѬО.#ѨѠРџуайѣѫѬкѭб!уvЗйѮауѭэѫѣ+жѮѩгѕѪѡолvА?ўбмтѨѫВ$ѮяфкѩѣзѬжгpЧѭѫвдГѧвкѥ>,&#oMПмvѬѡо~эпйКѬв|лоѨ&ѨЛгаѨѡимѬѩуяvИ?ЍцртѣѫѯиН/отѨѭдѮц/pоВ{йрБЙкцѯѪк#⁂ТЪSнкЖѦГяr/б"ЗѦа|ДяЁцѪu7.#g3tiѳтлvИСџугйЙvА$ПксзѧЖуѡлкpжѭИапѪyвдwѮвуЕѣЯњ_"рЙѠЀпЕк-"ѧЕиОл#ѢэЗѮмбѮѤфбwѩе#ЗВУСрм"ѬѦѭйБ#!тѦѡоѩхоГнѯКч!ѡyокѢѣмпvНСџмжиѣxqМЛ/авѭѭдНчшpхѡѮ+аИѢз$ѠѡтьѠЗТє_"вvѫѡ$ѣбрсvѬмѪбнѣиwКщпМѢ/жѩѩп#ѤїФцозvЗqфѠмбоѮv‘|воѠмwѨйбГѭзмwэмуЗИСЬэ"АѨѭѫдp3.rhj|b‑#ѰгѮѦ+ВГѡгжѧѪюзw​?гвеѢѦѪхБ/вмѭѨэ|ф#ѯцѩЙггѭѦбпѩѧпнѥМ?ўажпѦxq‐~Эъ"ѩЖдДєиpзѢѬ+оГѡмпѧЙзоѮѭ3?с"оѨѮqжѠлъ,vымѫлбѨ&ѨЛгцѫѤь(wѮмйѦѐ?юз"ѨДѮфѮнййvДйѭъ#ѭжwѯжп}e timr=⁂а?ьткѧНѪ$ѡб!аѨѭй|РгАдѧѠчеѣyЮоѧѨзуѣПЯ1SЭ"ѫѣqйѫют"ѤѨеѡц-pФѩѠчлѭyюпѩѣв"j o!OrrhчНѕОв!ОѨЖэѦлкpДѩѠб/ov:k!-&hmt`‛!Эvѫй|бнѢгЗДх!ВѢбжѧѭ,#ѴМФѓщм"ЗДѡпѦ!=-&h0,;НѭоwКещѨѡюшwѣ"мѨЗЫЧюизxvэкОк!гЕОйѮеиѮ*wѡесѣѨдшwѫтжѫКФўм."ЗѨѪѕѣпю"ѩѣбѬ%дѠзЗАмвѫѫппѧqнгѭѡЮќ_"пѨvѯеѮ/гмѮѫм|фсѮщѬѣ'!ѩѩе$ЖѫвиН?ЅшкпѬѮqгѬкмзѭѮ |фйАгѡѮщбѨѡ#$ѫѤргѭЭўбтзБѦѪ$Ѣкувѭx0su=lviхжйsИядѡѡйлЗѮ?Ыэ"рѣГqлѠя-"ѩѨжѬ%нѡжwѦо!ГКъйДѪк#ѫВ?ХэйзѫѮq‐~вд"ѨД,Мео|&ѧ{еуsѡийѢѭмеѣПЧѐ]"ГКЇБй~адтѤНа|кнѤлИѠъюsѡ/лЗѯрьѫѡФ?ѓзлѫЕqфНет,jy|b9sn‒wѹр!ѡѧзйyqРбѨЛ?Уцх"ѥѨѣкОзу"БѣэОижѥ&ЕѩедѠѧ/ыѠКигxЋСттмvѩѯвѮдпаѦДр|з#Ѭиѯ{йпѧВ!8x!&h‘|ВоѠсѯЙ'!БВ/бѫВ"зѨАЪџмзъКiq‐~юотѨЗдѧе#ѴцѢД+оѭИдбwѥмиѥМЦ?бкъѮѫК*b q-&hmt`‛!НѮЖмОю#Б&ЙѨл sцпфДАв#ѫВ?ЬэткѡѨѬцѫ.!МѫѮ,ѣлзѭоѫѫхуsОўфѪКл#ѢѩУ>O-rhj!:ѺядэvЗщѮесѨнѧ{атѩu/ФѢѨп#ѪЗј1SМпѮvѮбОквйЙѫяѧнтМ&ѯ{дпѢѬйдѬѩ"йvНџЧврвѫѮ8q?>&hАѢхжpцѢѩокѭu/хѬѯаоѨРџцжаѣПѡы~оджЕx,эауѥеѩѩлюsѭкфѢѣпьzўФадкѤОѡы~аскИДвѠ%зѫщwѯфеѫyЫфѢѩ"‗vгѓюгпвvъѯфПепбѨvОѢойѠ&⁃{дъѨѩдд{qннѥЙСіузоѦЙqлѥпнзѫѣа|н#Ѫцѯѡлнѫw/РЗѤэ#ѮпЪъп"хЖѩиѬпкюѢvоЗджѦжѬѣ+йѤyлкѫѡ.#ѢЗџЩу"мЖЕѧмѫ/г"ЖЕжѬр-pДѩѡытѠyемѨѤйнvѣџЯхзпѮѣk$ѡзсвДН,ЙошѭхѬѣ+гsѦбфЕ}"йѦИ?ЭэйиѮvѬд~бгзАx0su=lviѿыдМu/хѬѯаоѨСЩыаъѦЙqпѫмдпѢѦ |йжВжѬѫъэsѦб$ѨѯйэvГСѐ]"ЗЇvАцОккщvѭйОаиѨ&Еѥьмѭyн$ѤѯтиѨЭџубвѪzqоѥзммѬvгѩо#Ѣ&ѢЊ+сАѣпсyqЗђvБФЯфв"ѩѨѪяЛпккvЙьѢфсМш{{й!ѠѧдкЖѤ"дѤѡјЯшв"ЗДѡпВ!=-&h0,;‗pБѧ{КэЂЙвдvqЕгvЃЪЭцт#v⁂qоОзцвѭѦ,Ѣиг|&ѥѬыдѤѩр$ѩЖзуѣЖТСрм"ѩѮБдМп/>y&2`u=эиwКгкИyояѬѩ"оѣѢЯЭющ,vщѩфѮэъ"ѩЖдѭюбѠнѯ{г!ѬЙзеМѣвиѮ?ЎпѓтѫzqмѩядеѦѫбЗм/pлѩ{ъуѭЖцмѮ}"йѦИ?ўщвйѦzqкѯябрѮѭэГ%йpлѢѢ1=|)18'o‖#ѲѢЪѐR"АvДПфВгд"ѩѨи|дгИлѢѢ‭!ѦИэшwГсоѫЗФѓR"УѧѣѢм~ю!ТѣѯбѢй"pЧЕѫждЛЕ/лѢѮйнѪ?ЪвйкvѨАцѮвдъКЗу}9, 8k+5―sфкцvq‖#ѬѢЧХюсйѦvѯйѮ!!‖vѹ,ѡа#ГпѣИ*=|)18'oПнvѠќѝSажЖЕѢ$Ѭ/раѣДй|киѠкѢѦг!ѬѧржѯѪуьvиСџэйюvщѩфѮэпаv⁂,ѢжуѮкѪАв-sѫ/уІБпнѯЮџэпзzvА$ѩбкмДНаѤ%йѮнЛНлнѫyн$ѦѯтнѢЗ?ЧSувѧѭѤнr/лвѬvжПфнѪ&ѧѯл/sьмкwѩоьvГєФэ"БѦЖѭдѣв!ИЖѨоѬзшѩ&шЊъ-sѡ/кѪqеоѦЙ?ѝэйюѬѨqкѪвп"ѩЖмѮниѮ-&hmt`‛!ЭvЕэѧюыГ&Еѩейsѣямѭѩ,#ьЙѐТауюzv⁅$ПебеѦѭм|лоѠ&ЖѡйпѤЕ/гДѠщ-j o!Or,&#oMМпvЖѣдѣькуЙvж|ижѩ*wѦе!ѳѬжйwттлѪАЯФпж"ѤЗГдѥ/нзѠѢя|илѬоyg$qme:⁃qПлvѪЯЬа"жѦѭНьѫ#!‖vѧьѢфлѫ&ѩѦ'!ѭѨвдѡѡэ#ѪЗј1O-rhj!:⁊/Сзѯѫ-|‑#ѧжѭЛгцѣѢп$ѳБзьx0oM>rh⁂qЕѫмй.vѲьѩъ"pЙѩѡаюѮѡюш{qхсѨЭєхкаѣОН%~АпиѭЙбѤфяpбѧ{ждѠѧ
$⁃qмоvПЪ?эгзЖѫВпПр/>y&2`u=юлѧ{ждsМбцѢѪв#ЕѧСЫырюzvѬк~аппѮѪмѧе#⁄&ѥАкпГѩ/йѢГ,#щМЭЪгпсѤОѩхВ#!мѫѦ,НпуЛнѧКч!ѡyакѣѦзпѣЙѓЪ]>-&hmt`Апжѡѣаѩояѥ(wщъуГѬшдwА"ЗѠМџЯжмоvѳѪкѬзммѪj#,;? 8ыЛлл}yЕдѫѤпяxЈЯьвчvѩѪбПкмкvѮ,ѦхнѢоy{ЕмѣyобѡѡйгzўФиъвvѥВп~ойрѤН,ѣлдѠвѯw+лѣѣ/жѣБса⁰0oM>rh⁂qКПэптѨѠбѩа/pйЗѣжчѦИюдyqЗтѭК?ўьмрѬѫЀьВюю"⁂vаѢгжИъwѤечѣЙплѧГю#ѬМџСюс,jy!:b?КѡvюѩйоѮфМ{йъЛѬд$уѧмуѦѧ?кшмаѮѫq‐~нъуѨѬдѥ)#ЗгЗѦегѭѢбхМѨ.#ЗќњящйѬѨѨ$Ѫб!сОѣе|н#ѫоБѥз!ДѬдкѥѤигzХСбмтѨѪВ$Ѭюѐ"ѤvсОлпpкѯЛо!ѡyедѮЕ,#уБС?бѓоѫНѤ$ѭдбеѦvдНпуѨнѯКч/ov:k!y&o8.1―"щѨюѢйрpсЕѥ+уИyбеЗѤхжѫВ?Счпвxvс$Б/―"ѣѢдѡфсѢгѪѦриyецѩqеоѦЗѝ?сщчѨѢ$ф/умѪЕ,Ѫа‥p‒wѥж!Лѡякѭѯ"рѭѩЮТайуЙxq‐~Р!нЖѣжМетѭиwѩрвѨЖйчwѬв#ВМТЪSбмЖЙИмЛ/езЖѣоѩия~:x+5=#gБйѧqегѢѡУЯшвуКv⁅$Ѧ/рпЙѭм|ф#ѭгѤѥ+пѩѧняym-sho!⁧"РѨѭНоѠ/омѩЖвѭцкpкѢѦф!ѬЙкаѧГю-j o!Or-&hmt`БмкvѨюѣошѫо{{й!Бѧ/жЗѤоьvИЯХSнщѭѦПэѮр!жѣЖйѮиьpдЖЊ+дКЈ/зѩБзиѦТЯSбмЖѮѦкѣэд,vѲьѩъ#БкѩЙыдѨѩ/йѧqмаѨПѓ3SбйѦѡѡ$ѣпккѤѦзѤфяpчѬѮмбѯѡ!8x!>y&2`u=⁄&х{дтБЕ!8x!sh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3qsh0oM>rhj~t`3q<jy|b

Глава 10

Глава 10 — Трон из Крови

Прошло семь месяцев с начала великой войны между Инферисом и Скайеронами.

Сигурд Скайерен, ещё совсем недавно просто воин с суровым взглядом, сегодня уже считался живой легендой. Он выиграл больше десятка сражений, его имя шептали на севере и с отвращением произносили на юге.

Король Харвальд давно был мёртв. Лионхольд — осиротевшее королевство. Тео в изгнании. Гарден молчит, наблюдая за войной издалека. Но Инферис — всё ещё сильный зверь, раненный, но не поверженный.

---

Совет Инфериса

Высокие стены зала Совета пылали в багровом свете факелов. На чёрном обсидиановом троне, украшенном резьбой в виде языков пламени, сидел король Дариус Инфернис — седой, но всё ещё пугающий взглядом.

Перед ним — длинный стол. За ним его дети: Кай, Райден и Луна, а также лорды южных домов: змееглазый герцог Маркан, лорд Увель с пылающим перстнем, и суровая леди Хелмира в красной броне.

— Мы слишком долго недооценивали сурового мальчика, — начал Дариус, медленно поднимаясь. — У него острый ум. Он не просто боец — он стратег. Он идёт от битвы к битве, и его солдаты идут за ним, как за богом. Люди шепчут его имя. Это опаснее любого меча.

— Мы ждали, что он проиграет, — вставил Райден, — но он не проигрывает.

— Вот именно, — кивнул Дариус. — А пока он побеждает, люди будут верить, что он достоин Последнего Трона. Верить, что Скайероны — наследники мира. Нам нужно не ждать его поражения. Нам нужно... перехватить его славу.

Некоторые лорды переглянулись.

— Может быть, он примет союз? — предложил лорд Увель. — Поженится, например... на вашей дочери, король. Это скрепит мир и приведёт его в ваши руки.

Дариус медленно перевёл взгляд на Луну. Та сидела неподвижно, но тонкая улыбка скользнула по её губам.

— Луна, что скажешь? — спросил Дариус.

— Если этот волк пожелает связать себя с Инферисом... я укушу его так, что он уже не сбежит, — прошептала она.

— Тогда... — сказал Дариус, — пошлите ворона. Пусть узнает, что мы предлагаем мир, скреплённый браком и кровью.

---

Солдаты у костра

Тем временем, в лагере Инфериса, недалеко от линии фронта, пылали костры. Солдаты жарили мясо, точили мечи и шептались друг с другом:

— Слышал, этот Сигурд снова победил под Каменными склонами.

— Да я слышал, что он в одиночку вырезал пятнадцать врагов, когда мост сожгли.

— Говорят, он ездит в бой с гигантским мечом... будто сам великан.

— А я слышал, что его нельзя убить. Ни один клинок не достаёт до его сердца.

— Он проклят?

— Он король. Просто ещё никто не понял этого.

---

Внутренний конфликт

После того как все лорды разошлись, в зале остались только Дариус, Кай и Луна. Молчание тянулось, пока Кай не выдохнул:

— Мне... мне противно это. То, как вы убили весь дом Тарвельда.

— Ты не одобряешь? — Дариус усмехнулся, подходя к столу.

— Вы дали им надежду. Вы выпили с ними вино, ели с их детьми, а потом...

— ...а потом я закончил войну, — перебил Дариус. — Я защитил Инферис. Я спас тысячи жизней наших солдат. И если ты думаешь, что убить 10 000 на поле боя благороднее, чем отравить королевский зал...

— Это не честь. Это не королевство, это... кровь и ложь!

Дариус посмотрел на него с тяжёлой усталостью.

— Когда ты станешь отцом, ты поймёшь, что защитить семью — важнее чести. Ты хочешь написать песню о мёртвых звёздах? Пиши один.

— Люди запомнят это, отец.

— Отлично. Пусть помнят. Пусть помнят, что происходит, когда идут войной на Инферис.

---

Тео и Людвиг в пути

Тем временем, на восточных дорогах, под палящим солнцем, шли двое. Один — юноша с внутренним огнём в сердце. Второй — тот, кто жил по мечу.

Тео Лионхольд уже не носил знаков своего дома. Он был просто изгнанник. Его спутник — Людвиг Скайерен, сын короля, обвинённого и подставленного.

Они разбили лагерь у старой башни.

— Ты слишком медленно двигаешься, — сказал Людвиг, отбивая удары деревянного меча в воздухе. — Если бы не я, тебя бы уже прикончили.

— И всё же я жив. И не упал. Дай мне время.

— Время — это роскошь, которую мы уже потратили, — ответил Людвиг, кинув ему меч. — Ещё раз. На этот раз бей так, будто это не тренировка.

Они тренировались часами. Потом сидели у огня, и Тео вдруг спросил:

— Если я всё-таки попаду в Инферис, ты... что будешь делать?

— Найду того, кто подставил мой дом. И убью его. Даже если это будет сам Дариус.

— А если он предложит мир? Свадьбу... власть?

Людвиг усмехнулся.

— Тогда я проткну его сердце его же короной.

---

На север приходит весть

А в это время на заснеженных склонах Сигурд получил ворона. В послании говорилось:

> «Война не обязана продолжаться. Скрепим мир. Ты получишь корону, но станешь частью великого союза. Возьми в жёны Луну Инферис — и кровь больше не прольётся.»

Сигурд сжал письмо.

— Сладкие речи... — прошептал он. — Но они уже убили моего отца. И они думают, что я забуду?

Сигурд Скайерен стоял у огромной карты в своей походной ставке. На ней были отмечены красными камнями — позиции Инферисов, а синими — войска Скайеренов. Ветер трепал знамёна с волком, но внутри палатки было спокойно. Тишина — как перед бурей.

Несмотря на свою юность, Сигурд понимал: война — это не просто мечи и стрелы. Это слова. Это жертвы. Это холодные решения.

Он смотрел в пламя и медленно произнёс:

— Мы теряем людей. Гибнут лучшие воины. Гибнут отцы, сыновья, братья. Если мы хотим выжить — нам нужен союз. Даже если он пахнет ядом.

Все офицеры молчали. Один из них, старик с белой бородой, сказал:

— Значит... вы хотите принять союз, милорд?

— Я его не просто приму, — ответил Сигурд, — я оберну его в наше оружие.

---

Решение и письма

Сигурд написал два письма. Первое — Людвигу, его брату, которого судьба бросила далеко от дома:

> «Ты вернёшься. Но не как изгнанник. А как острие моего кинжала. Женишься на Луне Инферис — и войдёшь в самое сердце врага. Я знаю, ты ненавидишь это. Но помни: лучший удар — тот, которого не ждут.»

Второе письмо он отправил Дариусу:

> «Мы принимаем союз. Но на троне рядом с вашей дочерью не будет король. Будет мой брат — Людвиг Скайерен. Он молод. Но в крови его пылает ярость волков. Он достоин. Примите его — и я приму мир.»

---

Реакция Инфериса

Письмо доставили в Кальдару. В зале, наполненном запахом дыма и вина, Дариус Инфернис читал его при свечах. За столом сидели его дети и ближайшие советники.

Он ухмыльнулся.

— Значит, он думает, что перехитрил меня? Он даёт не себя, а брата. Мальчишку.

— Людвиг Скайерен... — прошептала Луна, сидя в тени.

— Да. Ему всего 18. Но в Лионхольде его считают лучшим бойцом. В поединке он может сразить любого рыцаря. Парень горяч, умён и опасен.

— Звучит... забавно, — Луна улыбнулась. — Мне интересно, как скоро он попытается убить меня.

— Вот потому ты и выйдешь за него, — сказал Дариус. — Мы не ищем покорности. Мы ищем контроль. Прими это как игру. И помни, Луна... он думает, что женится на девочке. Но на самом деле он берёт за руку пламя.

---

Людвиг и Тео возвращаются

Письмо достигло Людвига в дороге.

Он читал его вслух, пока они с Тео шли вдоль старого тракта, по краю озера:

> «...ты вернёшься домой и женишься на дочери Дариуса. Да, враг. Да, их кровь. Но если ты справишься — ты не просто мой брат. Ты — мой меч внутри их сердца.»

Людвиг смял письмо и швырнул его в огонь.

— Он что, сошёл с ума? Выдаёт меня за врага?

— Но это... шанс, — сказал Тео. — Ты сам говорил: лучше бить изнутри.

— Я не женюсь на девке, чья семья сожгла мой дом.

— Но ты же хочешь в их дом. А дверь открыта.

Людвиг молчал, а потом кивнул.

— Ладно. Поехали домой. Пора вернуться в логово волков.

---

Фрея и Джорах

Тем временем Фрея Скайерен и капитан Джорах Хловин плыли через мрачные воды к востоку. Шторма не было, но над их кораблём висел тяжёлый серый туман. Джорах жонглировал яблоком и говорил:

— Ты знаешь, почему я всё ещё жив?

— Потому что умеешь прятаться?

— Потому что шлюпы тонут, а я умею танцевать на обломках.

Фрея усмехнулась, но глаза её были полны печали. Её деревня сожжена. Дядя мёртв. Рейн пропал. Но её пламя только разгорается.

— Когда мы прибудем на остров Асасинат, — сказала она, — я соберу всех. Пиратов. Мерзавцев. Бастардов. Я подниму знамя.

— Знамя?

— На котором будет голова Короля Пиратов. Это будет мой флаг.

---

Финал главы — Закулисье

Где-то далеко. За холмами. За туманом. В землях, которых нет на картах. Закулисье.

Ник, изгнанный, забытый, измученный, шёл через лес, похожий на лабиринт. Его кожа была в грязи, губы потрескались от жажды. Он не ел уже три дня. Коня он оставил у дерева — тот больше не мог идти.

Ник увидел дерево, полное ягод, и, не раздумывая, бросился вперёд. Руки дрожали от голода.

— Хоть что-то... хоть что-то...

Но не успел дотронуться — как удар в висок.

Он рухнул на землю. Его дыхание оборвалось, мир померк.

Глава 11

Глава 11 — Возвращение Обещанного Принца

Ночь, казалось, сгустилась в лесу до такой степени, что сама тьма стала живой. Но когда Ник открыл глаза, первое, что он увидел — не мрак, а мерцающий свет, струящийся сквозь листья деревьев. Свет был не солнечным, не лунным — будто сами деревья источали мягкое, тёплое сияние. Это место не было ни частью его мира, ни чем-то, что он знал. Это было… Закулисье.

Он зашевелился — но тело не слушалось. Он был привязан к дереву прочными лозами, будто из самой плоти леса.

— Покажись, урод! — крикнул он в пустоту. — Дай мне меч, и я покажу тебе, на что способен! Нападать со спины… Ты что, девчонка?

Тишина. Затем — лёгкий хруст листвы.

Из-под древнего ствола вышла она.

Девушка в алом.

Лёгкая, как тень. Розовые, чуть вьющиеся волосы спадали на плечи, а под холодными голубыми глазами — два тонких кольца багрового цвета, как будто меченая самой магией. В её взгляде читалась не красота смертных — а красота чего-то древнего.

Ник замер. Слова застряли в горле.

— Ты кто? — выдавил он наконец.

Она подошла близко, почти коснулась губами его щеки. Ник инстинктивно дёрнулся, ударился головой о кору дерева и застонал. Девушка прыснула от смеха.

— Ты смешной. Меня зовут Стрелиция, — сказала она. — Люди называют меня Матерью Закулисья. Но ты… ты не похож на тех, кто приходит сюда за золотом. Так зачем ты здесь?

— Я Ник Валкрес. Принц Валкреса. Первый наследник Гардена. — Его голос стал твёрже. — Я был… ну, скажем, отставлен. Но я хочу вернуться. Я хочу доказать отцу, что достоин быть его сыном.

Она склонила голову:

— Ты хочешь быть его сыном или наследником?

Ник посмотрел в сторону:

— Мне плевать на трон. Я просто… мечтал, чтобы отец однажды меня похвалил.

Молчание.

Потом — прикосновение ножа к лозам. Стрелиция разрезала узы.

— Пойдём.

Ник сел, протёр запястья. Секунду просто сидел, не веря, что это происходит. Потом схватил меч и поспешил за ней.

Они шли сквозь лес. Ветки расступались, деревья, казалось, двигались — будто лес узнавал Стрелицию и отступал с почтением. Ник оглянулся: позади всё выглядело иначе. Как будто они шли по кругу, не двигаясь вперёд.

— Что?.. Что происходит?

— Красиво? — спросила она, не оборачиваясь.

Ник сглотнул и сдержал эмоции.

— Я видел и по-круче.

Она улыбнулась. Тогда впереди леса открылся проход, и глаза Ника ослепил свет. Он поднял руку, прикрываясь. А когда опустил её — застыл.

Перед ним раскинулся город, живущий, как в сказке. Башни из стекла и мха, каналы с бирюзовой водой, мосты, сплетённые из корней. Повсюду ходили люди в ярких костюмах — шуты. Их лица были раскрашены, одежда сверкала, но движения были отточены, быстры и опасны.

— Кто они?.. — спросил Ник.

— Первые. Люди, которые были до всего. Шуты. — сказала Стрелиция. — У них нет имён. Они служат мне. И если надо — рвут за меня глотки.

— Почему они не воюют?

— Потому что война — это для слабых. А они играют.

Замок Стрелиции

Они дошли до огромного замка, словно сплетённого из белых костей и лунного света. У ворот стояли двое.

Первый — великан с кожей цвета железа и лицом, испещрённым шрамами. Его звали Ворнак Железный Щит.

Второй — высокий и худощавый, с чёрными, как воронье крыло, волосами. Он держал длинный меч на поясе. Его звали Альран Плачущий Лист.

Ворнак нахмурился:

— Зачем человек? И ещё из проклятого рода Валкреса?

— Я пришёл сражаться за вас. — Ник шагнул вперёд.

— У нас нет войн. Ты врёшь, лжец. — рявкнул Альран.

Ник вспылил. Подошёл ближе, в упор:

— Что будет с твоим эго, когда я тебя убью? Я мог убить вашу королеву — но не стал. Знаешь почему? Потому что как только увидел её — понял, кому хочу служить.

Стрелиция положила руку на плечо Ника:

— Он не лжец. Он мой.

В тронном зале

Замок внутри был не похож ни на один замок королевств. Пол был мозаикой из зеркал. Стены — живыми, дышащими, вьющимися. Слуги-шуты молча склонялись перед Стрелицией. А в центре — трон, как будто вырезанный из дерева, которое когда-то росло в небесах.

Ник стоял и смотрел. Он чувствовал себя ничтожным.

— Ты думаешь, что мир — это битва за власть, — сказала она, садясь на трон. — А я тебе покажу, что это — битва за сердце. Твоё. Моё. Всех. Только пройдя сквозь лес, человек становится чем-то большим.

Ник опустил голову.

— Я не герой.

— А я не богиня. — Стрелиция встала. — Но вместе мы можем стать катастрофой.

И в это мгновение…

… где-то далеко, в землях, где снег никогда не тает, Сигурд Скайерен получил письмо.

А в южных песках Людвиг Валкрес готовился к свадьбе.

А в тени королевского совета Дариус Инфернис шептал с Луной.

Но здесь, в сердце Закулисья, рождался новый игрок.

Тот, кого мир не ожидал.

Обещанный принц — вернулся.

Ник проснулся среди чужих стен, в комнате, которую ему выделила сама Стрелиция. Это была не келья, не покои, не камера — нечто… иное.

Каменные своды над ним будто росли из земли, а кровать, на которой он лежал, словно вытекала из пола, как корни древнего дерева.

Свечи без пламени горели в полумраке — их свет был не тёплым, а каким-то потусторонним, как свет луны под водой. Стены будто дышали, и Ник несколько раз оглядывался, думая, что за его спиной кто-то есть.

Сквозь щели в полу и трещины в каменных оконцах он слышал смех шутов. Но это не был весёлый смех — это был шёпот времени, безумия, памяти.

Он лег, но сон не приходил.

— Ты всё ещё принц, — вдруг прозвучал голос Стрелиции в его голове, как будто ветер произнёс её слова. — Но, быть может, здесь ты станешь королём другого мира…

Он повернулся на бок и уставился в потолок, где узоры сплетающихся виноградных лоз светились мягким алым светом.

Он не знал, как долго пролежал так. Только одно было ясно: Закулисье не отпускало никого, кто дышал его воздухом.

На рассвете он вышел из комнаты — и сразу врезался в нечто, что сначала принял за статую.

Перед ним стояло странное существо: высокий, изогнутый силуэт, худой до невозможности, кожа цвета пепла. На нём был пёстрый балахон, поношенный временем. Лицо скрывала фарфоровая маска, рот зашит толстой красной нитью, как будто кто-то когда-то хотел заставить его молчать навеки.

Это был Немая Шутка — старейший из шутов, как рассказывала легенда. Один из первых, кто родился из дыхания Первой Матери, самой Стрелиции.

Ник замер. Шут не говорил — но двинулся к нему. Медленно, как сон, как воспоминание, он коснулся его запястья своими длинными, тонкими пальцами.

Мир вокруг вспыхнул.

Картины прошлого захлестнули Ника:

Он увидел себя — мальчиком, мечущимся по коридорам замка Валкреса, с лицом, полным гнева.

Увидел, как его отец разворачивался и уходил, не глядя, после каждого его подвига.

Увидел, как мать рыдает, когда он ломал меч своего младшего брата.

Как он кричал на тренера, ранил его в тренировке, чтобы доказать свою силу.

И хуже всего — он увидел, как люди боялись его, как никто не хвалил его не потому, что он не был велик, а потому, что он был страшен.

Он стоял на коленях, когда видение исчезло, и тяжело дышал.

— Я… я такой?.. — прошептал он. — Это я?

Шут молча наклонился и, сдвинув свою маску, на мгновение показал Нику свои глаза — они плакали. Без звука. Без гнева.

И ушёл.

После этого Ник больше не был прежним.

Он встал, вытер лицо и направился прочь по указаниям Стрелиции — вглубь Закулисья, туда, где начиналась его судьба.

Он шёл — и сам не понимал, почему ноги ведут его к озеру, которое ещё не знал, но как будто чувствовал давно.

…Ник шел рядом со Стрелицией, пока деревья расступались перед ними, открывая путь к заветному месту. Они прибыли туда на рассвете — к зеркальному озеру, лежащему в самом сердце Закулисья. Оно было неподвижным, словно само время замирало у его берегов. Поверхность воды отражала не небо — а души.

— Посмотри, — сказала Стрелиция, глядя на озеро. — Оно покажет тебе то, что скрыто даже от самого себя.

Ник подошел ближе. Его лицо отразилось… но не таким, каким он был. В отражении — он с горящими глазами, умытый кровью, лицо жесткое, почти звериное. Он вздрогнул.

— Это не я, — выдохнул он.

— Это ты… если ты продолжишь идти по пути гнева.

Ник хотел отвернуться — но не смог. Вода начала мерцать, как гладь сломанного зеркала, и картины начали меняться.

Видение. Начало времён.

Вдруг вокруг него всё исчезло — небо, деревья, озеро. Он стоял в пустоте, где не существовало ни дня, ни ночи. Только одна женщина в алом шла по чёрному воздуху, босая, с раскрытыми ладонями, а волосы её развевались в небесной тишине.

Лицо её было как у Стрелиции, но древнее, как сама смерть. Глаза — цвета звёзд, а на лбу — знак в виде пылающей короны.

Она шла и каждым шагом создавала землю — зелёные равнины, пылающие горы, бескрайние океаны. За её спиной рождались существа — шуты, первые души, созданные для того, чтобы нести хаос и истину, танец и войну. Они смеялись, и их смех сотрясал время.

— От моей крови, — сказала она голосом, похожим на ветер сквозь кости, — появится Обещанный Принц. И гимном его станет песня льда и пламени.

И тогда Ник увидел: он сам шагает по её следам, по земле, что она создала. Вокруг — разрушенные города, но за ними — восходящее солнце.

Он увидел: себя, стоящего на троне, не как захватчика, а как того, кто объединил. Его имя кричали сотни. Но в глазах его была боль. И за ним стояла тень, та самая женщина в красном.

Возвращение к реальности

— Ты видела её, не так ли? — прошептал Ник, вынырнув из транса. Его сердце билось, как будто он пробежал тысячу миль.

— Она моя мать ,первая мать . А ты — её потомок, Ник Валкрес, — сказала Стрелиция. — Ты — не просто изгнанный принц. Ты — обещанный. Тот, кого создала не воля королей, а дыхание самой первой крови.

Ник стоял молча. Он не знал, что чувствовать. Гнев ушёл. Осталась только тишина и понимание.

— Я должен вернуться… — сказал он. — Но не сейчас.

— Вернёшься тогда, когда пламя в тебе не будет жечь, а светить, — сказала Стрелиция. — Закулисье примет тебя, пока ты ищешь себя. Здесь ты станешь тем, кем должен стать.

Ник кивнул. Впервые за долгое время — без ярости, без боли. Просто с верой.

Ник сидел в башне дворца Стрелиции, глядя в небо. Шуты играли музыку внизу, пели непонятные, но грустные и древние песни. А он сидел в одиночестве, держа свой меч на коленях. Его губы шептали:

— Обещанный принц… Песня льда и пламени… Значит, я всё-таки нужен этому миру…

Из темноты за его спиной вышел огромный рыцарь с глазами как у мертвеца — один из тех, что охраняли Стрелицию.

— Ты готов тренироваться, принц? — спросил он.

Ник встал. Его взгляд был спокоен.

— Больше, чем когда-либо.

И тогда в Закулисье впервые прозвучал боевой клич, которого здесь не слышали века.