Последний день фрау Миллер

Глава 1

В уютной двухкомнатной квартирке в одном из самых красивых районов Дрездена Блазевиц. На первом этаже старого дома, уже шестьдесят лет к ряду жила многоуважаемая фрау Миллер.

Фрау сидела в кресле-качалке, прикрыв глаза и уложив сухие руки на подлокотники. Рядом с креслом, на маленьком кофейном столике, украшенном белоснежной салфеткой из голландского полотна, стоял громоздкий старый граммофон. Раструб его был обращен к фрау Миллер и из него плавно лилась мелодия Штрауса, Венский вальс, будивший воспоминания. За окном то вспыхивал яркий свет, то сменялся грохотом, сотрясавшим, казалось, весь дом, а иногда они приходили вместе, преодолевая и закрытые окна, и занавески из плотного бордового бархата.

Маленькая комнатка, бывшая когда-то кабинетом гера Миллера, была переделана. После кончины мужа, фрау Миллер вдруг поняла, что находиться одной в большой гостиной ей неуютно и переехала в бывший кабинет мужа. Тяжелый дубовый стол, за которым гер Миллер работал, был отодвинут в самый угол, освободив центр комнатки, где фрау Миллер установила кресло-качалку. Собственно, на этом все изменения заканчивались. В старом книжном шкафу, занимающем всю стену, все так же стояли ровными рядами книги и фарфоровые фигурки, привезенные многоуважаемым гером Миллером из поездок. Когда гер Миллер был еще молод и полон сил, он постоянно ездил по другим странам, работа обязывала, и всегда привозил жене фигурку из нового места. Здесь были и сандаловые слоны из Индии, и нефритовая жаба, держащая во рту дырявую монетку из Китая, и даже маленький фараон из Египта.

На каминной полке стояли три портрета, на одном была изображена сама фрау Миллер, молодая и красивая в темном платье и со строгой прической. На втором ее муж, улыбчивый пухлый человек с лихо закрученными длинными усами. На третьем они вместе.

Колени фрау Миллер прикрывал тяжелый, крупной вязки, коричневый плед, а на нем, свернувшись калачиком, лежала белая пушистая кошка, Алоис. Алоис жила с фрау уже семнадцать лет и была столь же стара, глуха и слепа, как и ее хозяйка. Но сегодняшний концерт даже ее заставлял вздрагивать, периодически поднимая голову и вопрошая хрипловатым спросонья голосом у фрау, — мряу?

И тогда фрау Миллер, приоткрывала глаза, и несколько раз проводила кошке по голове, успокаивая ее дребезжащим старческим голосом, — тихо, тихо Алоис, все в порядке, — и кошка, успокоенная хозяйской рукой, укладывала голову обратно и разряжалась басовитым мурчанием.

Граммофон кричал очень громко, стараясь перебить звук, идущий с улицы. Фрау знала, сегодня никто не будет жаловаться на громкую музыку.

В очередной раз, успокоив вздрогнувшую кошку, фрау Миллер погрузилась в прерванные воспоминания.

Ее муж, гер Миллер, уже пять лет как покойный, встал перед внутренним взором. Таким каким его помнила фрау. Молодым, красивым и веселым. Фрау вспоминала, как давно, целую вечность назад, познакомилась с этим веселым молодым человеком возвращаясь домой после воскресной службы. Фрау, точнее тогда фройляйн Геер, была весьма хороша собой и не жаловалась на мужское внимание, но была горда и неприступна. Гер Миллер же не испугался, провожая понравившуюся девушку домой каждое воскресенье, а в будние дни, карауля ее у дома, постепенно разговаривая молчаливую спутницу, привязывая к себе веселым, легким нравом и добрым сердцем.

Фрау Миллер помнила, как, привыкнув, бежала к этому человеку на свидание, как шли они под руку по каменной мостовой, заворачивали за угол и, пройдя еще немного, входили в кофейню. Сидели там дотемна, а потом он провожал ее домой, останавливался под железным фонарем, освещавшим мостовую у ее дома, и напоследок читал прекрасные стихи. Они расходились, а на завтра все повторялось, только на этот раз шли они на набережную Эльбы и стихи он читал, глядя на воды великой реки.

Как, уже женатые, они впервые проехали на новом, электрическом трамвае. Какое восхищение он вызвал у нее, а муж улыбался, глядя на ее восторг. Хорошо бог детей не дал, так и прожили они вдвоем, рука об руку. Еще недавно фрау Миллер думала по-другому.

Особо громкий взрыв вновь отвлек кошку ото сна, а фрау от воспоминаний.

— Все хорошо, Алоис, все хорошо, — повторила фрау как заклинание, слегка качнув кресло.

Мелодия сменилась вместо «Весенних голосов» зазвучали тихие и спокойные «Дунайские волны», мелодия не перекрывала больше идущие с улицы крики, не заглушала взрывов, не отвлекала от завывания воздушной тревоги.

— Все хорошо Алоис, все хорошо, — тихо повторила фрау Миллер.

Была середина февраля. Зима тысяча девятьсот сорок пятого года.