Последние желания ушедших

Глава 1

Эту войну креаты выиграли. Потери были огромны для небольшого их народа, но слава и добыча стоили того. Возвращение армии полиса было поистине триумфальным. Бесценные трофеи, скот, рабы…

Женщины и дети встречали героев слезами и улыбками. Слёзы радости – для тех, кто вернулся. И светлые прощальные улыбки – тем, кто уходит в Некровль.

Некровль – городская усыпальница, суровое здание без окон в глухих стенах и с единственной дверью, встречающей тех, кто идёт Последней Дорогой.

- Мы победили, - утирая слезу и пряча улыбку, поделился радостью с коллегами Ксилон – один из членов Совета Двенадцати. Старший сын Ксилона – Орх – вернулся сотником, сопровождаемым шестёркой новых рабов, парой великолепных скакунов и огромной повозкой трофеев. А младший – Арс, - не замедлив шага, ступил на Последнюю Дорогу.

Улыбка и слёзы.

Грусть и радость.

- Следующая война погубит город, - хмуро заметил Остор – один из Пяти Стратегов Креата, провожая взглядом праздничную пополам с траурной процессию. – А если и не следующая, то та, что будет за ней, уже наверняка.

Все – и Двенадцать, и Стратеги, - отлично понимали, что Остор прав.

Войны между полисами участились в последнее время – такова всеобщая тенденция во внешней политике. Торговать? Конечно, разумная альтернатива. Но ведь всегда у соседа найдётся то, что нельзя купить, чего не хочет он продать...

А потому – война за войной, всё чаще завершающиеся полным уничтожением одного из соперников. От тотальной всеобщей бойни удерживают только положения Кодекса Воинской Чести, свято чтимые каждым полисом, независимо от устройства, формы правления и вероисповедания.

- Войны можно попытаться избежать, - мудро предположил Ксилон.

- Попытаться – можно, - согласился опытный Остор. – Избежать нельзя.

Стратег был прав – правители и народы соседних городов уже знают об их блестящей победе, вылившейся в богатую добычу и огромные потери. И скоро накинутся, наверняка уже сейчас вздоря из-за места в очереди на право развязать "войну возмездия".

Они по-своему правы. Креатийцы и сами напали на Постол лишь потому, что постольцы совсем недавно одолели сначала Косх, а потом Леарон.

- Трофеев хватит, - произнёс Ксилон. – Мы можем пригласить наемников.

Стратеги дружно переглянулись, невесело улыбаясь. Леаронцы тоже понадеялись на солдат удачи – и это стоило им города.

Впрочем, пока у Креата впереди не менее месяца передышки. Есть правила, которые соблюдают все – Кодекс Воинской Чести.

***

В отличие от младшего брата, Орх не успел обзавестись семьёй. Или, если по правде, не захотел – по вине любимого братца. Арс умудрился из-под носа старшего увести красавицу Неолу, за одну улыбку которой Орх готов был… На многое он был готов за одну лишь улыбку чаровницы – только не на предательство.

И ушёл в тень. Да, он был желанным гостем в доме молодых супругов, был им преданным другом, старшим братом – но не более.

И вот теперь…

Неола, улыбаясь, как принято, провожала бредущих по Последней Дороге к Некровлю. Где-то там, в призрачной толпе она, конечно же, видела сейчас любимого мужа…

Вздрогнув, молодая женщина обернулась к неслышно приблизившемуся Орху, который сам сейчас выглядел хуже тех, что мерили нынче шагами Последнюю Дорогу.

Неола неспешно утёрла кончиками пальцев ритуальные слёзы радости, катившиеся по её щеке.

- Здравствуй, Орх, - едва слышно приветствовала она вернувшегося героя. – Мой муж – там? – спросила, кивнув на процессию Уходящих.

Орх удивился – жена не узнала мужа среди идущих Последней Дорогой? Сам он отчётливо различал в толпе Уходящих некогда огненно-рыжую, пусть и растерявшую прежний жар, голову брата. Странно, что она…

- Я любила его… - прошептала между тем женщина. – Наверное, любила…

Неола расплакалась, и герой штурма Постола, сгорая от смущения и волнения, охвативших его, обнял рыдающую золовку и сначала неуверенно, а потом всё жарче и жарче стал целовать эти дорогие сердцу черты, обжигаясь и пьянясь сладостью этих бесценных слёз.

Арс, не обернувшись ни разу, прошёл в ворота Некровля.

"Он простит, - думал Орх. – Он поймёт…"

Ещё раз бросив взгляд на Последнюю Дорогу, Орх уже не увидел брата – недра Некровля поглотили побледневший силуэт совсем недавно ослепительно живого, родного человека.

- Он простит, - повторяя мысли Орха, прошептала, всхлипывая, Неола. – Он знал, что ты любишь меня… Даже чувствовал себя виноватым из-за того, что я с ним… Но это всё не важно теперь – он ушёл.

- Он ушёл, - задыхаясь от переполняющих чувств, вымолвил Орх. – Он простит…

Через несколько дней Неола, сопровождаемая завистливыми взглядами подруг, переехала в дом деверя – героя штурма Постола, одного из тех двоих, кому Креат был обязан этой блистательной победой.

Вторым был брат Орха - Арс.

***

Если коснуться руками стены Некровля, приблизившись к нему с севера или юга, минуя брусчатку Последней Дороги, то камень проступит чертами Ушедшего – если он по-настоящему дорог тебе.

- Здравствуй, Арс, - чуть слышно прошептал Орх в лицо слепо взирающей на него маске, в которой без труда можно было узнать чёрточки погибшего брата. - Впрочем, что это я? Здравствуй… Какие уж у тебя болезни теперь… Там…

Сжатые губы маски расколола трещина понимающей улыбки.

- Ты знаешь, Арс… - начал Орх, тщательно подбирая слова, и закончил твёрдо. - Неола сейчас со мной.

Улыбка маски – может, показалось? – стала шире.

- Прости, брат, - отрывая ладонь от стены, прошептал Орх.

Камень стен вновь был гладок и чист, словно и не проступало на поверхности улыбчивой маской родное и с детства знакомое лицо.

Орх бежал прочь от Некровля, сломя голову, но не теряя её – ни разу ноги его не коснулись брусчатки Последней Дороги.

***

Месяц подаренного счастья струился сладким мёдом, обещая грядущую горечь. Для Орха и Неолы, обретших радость взаимной любви, он пролетел незаметно.

А после срок перемирия, отпущенный Кодексом Воинской Чести, истёк – и очередь мечтающих поживиться соседей шевельнулась, пропуская вперёд первого претендента.

Жестокие схватки докатились до самых стен Креата. Спасло вмешательство с огромным запозданием приглашённых наёмников. Даже Остор – единственный из переживших осаду Стратегов, восхищался вольными воинами – и сам повёл их под стены обезлюдевшего, обескровленного походом Сторна.

Армия креатов, поддержанная отрядами вольной пехоты, почти не встретила сопротивления – осада цитадели вероломного врага заняла менее трёх дней – времени, данного по её окончании на разграбление города.

Добыча на сей раз была не особенно богата – львиную долю уступили, не пытаясь даже оспорить решение единственного теперь стратега, наёмникам, без чьей помощи едва ли кто увидел бы стены Сторна – максимум, на что они могли рассчитывать, не подоспей в последний момент беззнамённые рубаки – промаршировать торжественно по Последней Дороге к безразличной серости каменных стен Некровля.

И всё-таки – победа!

Вернувшиеся в Креат герои последней войны любили своих подруг горячо и страстно – каждый раз, словно последний, а потому и каждый – как первый. И беззаветная любовь поселилась под крышами домов, но плодам её едва ли суждено было увидеть свет.

Краткое перемирие продлится лишь месяц.

- Следующая война погубит город, - констатировал, выступая перед Собранием Улиц, Остор - последний из Стратегов.

- Вновь призовём наёмников, - заикнулся от имени Совета Двенадцати Ксилон.

- Прошедшая война поглотила все доходы, полученные от предыдущей. У нас попросту не хватит средств, чтобы пригласить достаточное количество солдат удачи. Скорей уж, зная о нашей теперешней слабости, вольники предложат свои услуги нашим врагам, в надежде на лёгкую добычу.

Собрание Улиц гудело растревоженным ульем сутки напролёт, так и не найдя спасительного решения.

Кто помоложе, ускользали потихоньку домой – успеть долюбить, дожить… Перемирие так страшно коротко.

Орх тоже поспешил к Неоле, оставив отца и Совет со Стратегом и Собранием безуспешно пытаться решить неразрешимую задачу. Его не интересовало сейчас пустословие – его ждала любовь, и Орх знал, как немного времени отпущено ему судьбой для счастья, и, как мог, старался не потерять, не растратить зря ни единого мига из дарованных ему перед Последней Дорогой.

- Люблю тебя, - вот те единственные слова, что желал он сейчас говорить и слушать. И говорил – только их. И слышал в ответ.

***

Формально, Последняя Дорога считалась одной из улиц Креата – продолжением Дороги Солнца, по которой входили в город каждое утро Солнце, а после победоносных походов – герои. Те, кому выпало счастье вернуться живыми, оканчивали триумфальный марш на Площади Полдня, прочие же бесцветной рекой текли дальше, чтобы пропасть в чёрном зёве всегда открытых врат Некровля.

Но формально Последняя Дорога всё же считалась одной из улиц Креата, пусть, живые и не ступали на её камни.

На Площади Полдня, руководимое Советом и вновь избранной пятёркой стратегов, бурлило Собрание Улиц в безнадёжных поисках несуществующего решения вставшей перед городом проблемы – избежать гибели в неизбежной новой войне.

***

Во сне губы Неолы дрогнули – и с них, раня слух и сердце растерянно затаившего дыхание Орха, слетело имя.

- Арс…

Герой последних двух войн, кусая губы и, словно нервная девица, заламывая руки, бросился к зданию Некровля.

Минуя площадь Полдня, Орх с удивлением заметил, что Собрание продолжает порядком затянувшееся обсуждение.

Это сейчас не важно. Сейчас всё неважно.

- Арс… - словно передавая погибшему брату призыв любимой женщины, прошептал Орх, касаясь ладонью гладкого камня стены прибежища Ушедших и совершенно не замечая, что одной ногой стоит на бордюре Последней Дороги.

Плоскость камня у самого чёрного проёма проступила знакомыми воину чертами брата.

- Она всё ещё любит тебя, Арс!

Рот маски недоверчиво скривился.

- Ей грозит гибель, Арс. Всем нам… Кроме вас!

Орх и сам поразился нотке обиды, вплетшейся в его голос – но обида была.

Каменная маска скользнула к чёрному зёву входа, грозя явиться уже не личиной, но лицом, не каменным, но – неужто, живым?

Орх зажмурился испуганно, стараясь отогнать наваждение. А когда открыл глаза, перед ним чернел пустой проём входа в Некровль – и никого по ту сторону. Лишь он сам – с этой стороны, неосторожно заступивший на мощёную поверхность запретной для живых улицы.

Он торопливо отступил, убирая стопу с пронзающего иглой холода камня Последней Дороги, и, пошатываясь, словно пьяный или чудовищно уставший, отправился домой.

Неола по-прежнему сладко спала в их общей с недавних пор постели, дыша глубоко и ровно. Алые пухлые губы дрогнули во сне.

- Орх…

Воин зарыдал – беззвучно вздрагивая и утирая сжатыми кулаками сухие щёки.

- Любимая…

Разбуженная звуками его голоса, Неола ослепла Орха радостной улыбкой.

- Любимый!

И острее стало ощущение того, что время, отпущенное им для счастья, стремительно тает, не подвластное людям, и они поспешили воспользоваться тем, что осталось – и столь многое успели узнать друг о друге и друг другу подарить…

Они шептали лишь имена друг друга, совершенно забыв все прочие.

***

Чёрный проём входа в Некровль проступил зыбкими чертами пугающей маски.

Следом за этим на брусчатку ступил человек. Подобие человека. И тенью скользнул по ленте Последней Дороги в направлении Площади Полдня, где продолжало шуметь Собрание Улиц, предводительствуемое Стратегами и Двенадцатью.

Последняя Дорога ведь тоже является одной из улиц Креата.

- Арс?! - удивлённо воскликнул, узнавая сына, член Совета Двенадцати Ксилон.

- У меня просьба к Собранию… - прошипела тень, явно не привычная к речи. – От жителей нашей… улицы…

Арс хрипло рассмеялся, пугая собравшихся издаваемыми звуками. Только когда он умолк, люди начали понимать, что Ушедший смеялся.

- О чём вы просите? – устав ждать проявления инициативы от Двенадцати и недавно избранных коллег-стратегов, спросил Остор.

- Жители… - новый приступ каркающего смеха. – Жители нашей улицы просят Собрание, Совет и Стратегов… позволить нам сражаться под знамёнами Креата… Это и наш город тоже! – окреп и зазвенел голос Ушедшего.

Собрание, Совет Двенадцати и пятёрка стратегов единодушно приняли решение.

Разрешить.

- Это и их город тоже!

Арс скользнул по Последней Дороге обратно к каменной громаде Некровля.

Многим показалось, что на этот раз шаги Уходящего нарушают повисшую над Площадью Полдня тишину едва различимым стуком.

***

На этот раз случилось многое, ранее казавшееся невозможным.

Во-первых, объединились в противоречащий принципам Кодекса Воинской Чести союз города Химерш, Далай и Дремок.

Во-вторых, сплотились в единый кулак обычно разрозненные отряды солдат удачи – вольных наёмников Мира Городов. И, не требуя авансов и обещаний, предложили свои услуги образованному только что Союзу Трёх в походе против до сих пор удачливого Креата.

В-третьих, Креат выстоял и победил в этой, грозившей ему неизбежной гибелью, войне. Ряды защитников пополнили обитатели Некровля – страшные в своей яростной одержимости чёрные призраки, которых, в случае гибели, не ждала уже Последняя Дорога и Некровль – лишь Ничто, недоступное пониманию.

Но они выходили в бой – и гибли навсегда, исчезая без следа – а место окончательно покинувших Мир Городов занимали всё новые и новые Ушедшие.

Орх бился в первых рядах защитников Креата – рядом с братом. С ним вместе он возглавлял карательные походы против городов-участников Союза Трёх, а потом – против раздробленных банд из остатков наёмников. И потом – когда Мир Городов склонил бессчётные свои головы перед Единым Городом – Креатом.

А потом Орх возвращался к ждущей его Неоле, а Арс уныло брёл по камням Последней Дороги к громадине изрядно опустевшего Некровля…

***

- Арс…

Неола, пугливо оглядываясь, приблизилась к Некровлю. Откуда знать ослеплённой переполняющим её счастьем женщине, что страшиться следует не чужих глаз, а невнимательности собственных?

Маленькие ступни не раз и не два коснулись неосторожно брусчатки Последней Дороги, упрямо вползающей под ноги.

- Не подумай обо мне плохо, Арс! - просила женщина у вызванной прикосновением её ладони каменной маски. – Я счастлива сейчас. И этим счастьем я во многом обязана тебе… Я пришла поблагодарить тебя, Арс. И, знаешь… Наверное, я всё ещё немного люблю тебя…

Пугливые мягкие губы торопливо коснулись каменной щеки.

Вернувшись домой, Неола с нежностью посмотрела в лицо спящего мужа. Коснувшись его губ поцелуем, а слуха – словом "люблю", женщина страстно прижалась к своему мужчине, с которым обрела счастье.

И, отблагодарив того, кому обязана этим, кажущимся отныне нерушимым, счастьем, она была уверена, что все трудности канули в Ничто.

***

По Последней Дороге, от Некровля к кипящей радостью толпы Площади Полдня, приближался человек.

- Арс? – с удивлением узнал его один из Двенадцати.

А потом гость Собрания напомнил жителям Креата, что те дали своим Ушедшим право сражаться за родной город – за них, за живых.

Бывший когда-то Арсом поблагодарил недоумевающее и настороженно притихшее Собрание Улиц Креата.

А потом он попросил о ещё одном праве для себя и прочих "жителей" Некровля.

- Разрешите нам любить!

И схватился за голову старый стратег Остор. И опустил лицо, пряча глаза, член Совета Двенадцати Ксилон, не зная, что сказать сыну – живому сыну, беззаветно любящему прекрасную Неолу и не находящему за этой причиной времени для полных пустыми словами собраний на Площади Полдня.

Ушедшим нечего терять – всё, что грозит им – Ничто, а это едва ли хуже их теперешнего положения. И ещё – они имеют право сражаться – за свой город, за его обитателей, а значит - и за себя!

Право сражаться и умирать навсегда – всё, что есть у Ушедших. И им мало этого, что однозначно дал понять собравшимся бывший Арс.

- Разрешите нам любить! – требует чувствующий себя обделённым Ушедший, имеющий право сражаться. И он будет сражаться. И он, и легионы прочих Ушедших, которым нечего терять, потому что Ничто их ждёт в случае поражения.

А они хотят любить.

И будут любить.

До смерти…

Стратег Остор сказал Ушедшему: "Нет", - и пал от его руки.

"Нет", - сказал советник Ксилон – и тоже стал Ушедшим. Ушедшим, имеющим право сражаться и требующим права любить.

Орха разбудил шум за окном. Осторожно, стараясь не потревожить сладко спящую Неолу, он скользнул к двери.

По ту сторону стояли Ушедшие. Лицо первого Орх узнал без труда.

- Арс?..

Всё, что они могли – сражаться.

Всё, чего хотели – любить.

Всё, что ждало их – Ничто.