"Последнее прощание": танец жизни и смерти у края вечности

Глава 1. Последний час

Человеку не дано знать, когда настанет его последний час, когда навсегда замрёт стрелка часов, отмеряющая его время. Может, это и к лучшему: люди не готовы узнать правду, они просто не примут её, отмахнувшись как от назойливой мухи. Парадоксально: большинство из них так стремится заглянуть за туманную завесу будущего, но принимает лишь то, что хочет принять, отбрасывая самое важное – неминуемую смерть. Забавно, но до самого конца люди отрицают свою конечность, ведя себя так, словно будут жить вечно, упуская при этом столько всего на свете, что невольно удивляешься их глупости.

Усмехнувшись, я откинула в сторону книгу, которую уже час безуспешно пыталась дочитать до конца. Мысли не давали покоя, терзая уставшее сознание, словно стараясь перекричать друг друга. Неспеша поднявшись с кровати, я прошлась босыми ногами по холодному полу, ловко стягивая со спинки стула кожаную куртку. Решение прогуляться пришло внезапно, к тому же сегодня обещали дождь. Натянув на ноги тяжелые ботинки, я вышла на улицу, запрокинув голову к небу. Тяжелые свинцовые тучи заволокли весь небосвод, скрывая своими могучими телами красавицу-луну; на нос упала первая капля дождя. Вздохнув, я медленно побрела по безлюдным улицам, наслаждаясь тишиной и уединением. На удивление, даже машины не раздражали ревом двигателей и электрическим светом фар; казалось, мир замер, предоставив мне возможность побыть в одиночестве.

Вдалеке показались очертания пристани, маленькие лодочки слегка покачивались на волнах, ударяясь деревянными боками о край причала. Дождь набирал силу, крупные капли хлестали по лицу, словно мелкие иглы, вонзаясь в бледную плоть. Неспеша добравшись до пристани, я остановилась возле кромки темной, словно чернила, воды, всматриваясь в глубину реки. Казалось, дна попросту не было, только сплошная чернота и глубина, которая манила меня, подобно магниту, призывая стремглав сорваться в черную бездну. На секунду в голове промелькнуло воспоминание, от чего руки свело фантомной болью, словно острым ножом полоснули по тонкой коже. Тряхнув головой, отгоняя наваждение, я присела прямо на край пристани, всматриваясь в размытую линию горизонта, которая сливалась воедино с бурной рекой, становясь единым целым. Сколько кораблей забрала на дно древняя стихия, сколько капитанов затонуло вместе со своими судами, гордых до последнего вздоха? Все они любили моря и океаны, оставаясь верными тому, что и погубило их в конечном счете. Своенравная, дикая, необузданная стихия не щадит никого, не терпит ошибок в моменты своего гнева, однако даже она бывает покорна и кротка, словно ребенок; вода благоволит сильным и храбрым духом людям. Сколько великих художников изображали на своих холстах могучую стихию, прославляли её, восхищались, в тайне опасаясь ее гнева. Разрушение и созидание – два полярных полюса одной сущности, война и мир, шторм и штиль. Нет ничего абсолютного в мире, ни зла, ни добра, ни жизни, ни смерти, все имеет два полюса, как две стороны одной монеты. Внезапно накатившая волна разбилась о край пристани, обрызгав меня с ног до головы.

— Красиво, не правда ли? — послышался красивый бархатный голос рядом со мной.

Повернув голову, я улыбнулась краешком губ, кивком головы приветствуя старого друга.

— Действительно, — согласилась я, глядя в зеленые глаза напротив, в которых плясали веселые чертята.

— Размышляешь о вечном? — спросил он, поправляя непокорные черные локоны, что норовили упасть на лицо.

— Как всегда, Агве, как всегда, — спокойно протянула я, наслаждаясь компанией мулата.

— Что за пессимизм в голосе? — удивленно уточнил мужчина, оборачиваясь ко мне.

— Зато твоего оптимизма хватит на нас двоих, — усмехнувшись, парировала я, замечая веселую улыбку на красивом лице, что часто поднимала мне настроение.

— Отбрось печали и сомненья, прекрасная маркиза, — торжественно заявил он, поднимаясь на ноги. — Предлагаю небольшое турне, как в старые добрые времена, — после этих слов Агве протянул мне руку.

— Вы так учтивы, сеньор, что я просто не могу отказаться, — усмехнувшись, ответила я, принимая приглашение.

Задорно улыбнувшись, Агве помог мне подняться на ноги, тут же ныряя в бурный поток реки. Вздохнув, я последовала за ним, скрываясь с головой в воде; на мгновение меня охватил ни с чем не сравнимый восторг. Раскинув руки в стороны, я расслабилась, наслаждаясь моментом полной свободы. Волны бережно покачивали тело в разные стороны, словно убаюкивая; шум воды успокаивал, позволяя целиком раствориться в нём, отрешаясь от мыслей, что тревожили сознание. Раскинувшись рядом со мной, Агве веселился от души, размахивая руками в разные стороны, словно истинный дирижёр, управляющий древнейшей стихией. По мановению его руки волны вздымались ввысь, обрушиваясь одна за другой где-то позади меня, разлетаясь на мелкие капли, что вновь собирались в единое целое. Неожиданно Агве радостно засмеялся, от чего я распахнула веки, заинтересованно посмотрев на причину его веселья. Вдалеке маячила крохотная лодочка, которую швыряло в разные стороны, словно щепку. В ней явно кто-то сидел, всеми силами стараясь не опрокинуться за борт, цепляясь за скользкие деревянные бока своего судна.

— Я сегодня в добром расположении духа, так что взгляни на него, — благосклонно проговорил мулат, замирая в ожидании моего решения.

Устремив взгляд на лодку, я сконцентрировалась на сидящем в ней человеке, мысленно отрешаясь от реальности. Перед глазами замелькали тонкие, разноцветные нити, некоторые из которых переплетались между собой, представляя разнообразные косы и узоры. Взмахнув рукой, я отогнала от себя мешающие, осторожно притягивая нить, от которой едва уловимо исходило зеленоватое свечение. Проведя кончиками пальцев, я заметила, что посередине образовался разрыв, два конца едва держались между собой, грозя в любой момент порваться. Задумавшись на мгновение, я все же приняла решение, скрепляя узлом порванную нить, предоставляя шанс заинтересовавшему меня человеку.

— Помоги ему, — коротко произнесла я, обращаясь к Агве.

Молча кивнув, он устремился в сторону лодки, и, словно по волшебству, вода усмирилась, образовался полный штиль, словно и не было никаких волн. Подхватив судно, мулат с легкостью направил его в сторону берега, стараясь не показываться на глаза удивленному мужчине, что вертел головой по сторонам. Стоило лодке очутиться в паре метров от пристани, Агве отпустил её, устремляясь ко мне.

— Не забывай навещать старых друзей, — произнес он на прощание и, быстро коснувшись моей руки губами, скрылся в глубине реки.

Кивнув в пустоту, я поплыла в сторону мужчины, молча помогая ему выбраться на берег. Едва его ногам коснуться суши, как он рухнул на спину, стараясь привести сбившееся дыхание в порядок, что позволило мне спокойно осмотреть его. Русые волосы разметались в разные стороны от влаги, пара прядей прилипли к широкому лбу, тонкие губы были распахнуты, обнажая ровные зубы, а голубые глаза устремились в ночное небо. Несмотря на то, что его жизнь была спасена, выглядел он от чего-то печальным, словно незримый груз давил на его широкую грудь, не позволяя наполнить легкие воздухом. Густые брови были сведены к переносице, делая его образ угрюмым и нелюдимым.

— Это вы меня спасли? — растерянно спросил он, заметив наконец меня.

— Отчасти, — загадочно взмахнув рукой, ответила я, проводя рукой по сырым волосам, зачесывая их назад.

— Спасибо, — тихо поблагодарил он, поднимаясь на ноги.

Черное пальто тянуло вниз, напитавшись водой; ботинки хлюпали, стоило сделать шаг. Стянув тяжелое пальто с плеч, мужчина просто отшвырнул его в сторону.

— Не жалко? — усмехнувшись, уточнила я, глядя на то, как вода забирает себе явно дорогую вещь.

— Всего лишь тряпка, — отмахнулся он, устремив взгляд на мое лицо. — Вы замерзли, — встревоженно добавил он, замечая посиневшие губы.

— Ничего страшного, простуда мне точно не грозит, — мрачно ответила я, потирая ледяные руки друг о друга.

— Идемте, я угощу вас горячим чаем, — предложил он, указывая на небольшой домик на холме, недалеко от пристани.

— Благодарю.

— Витус, — спохватившись, представился мужчина, протягивая мне широкую ладонь.

— Забавно, — глядя прямо в глаза собеседнику, задумчиво усмехнулась я.

— Мой отец был немцем, — объяснил он, однако, не догадываясь об истинной причине моей задумчивости.

— Красивое имя, если не ошибаюсь, означает «жизнь» или «живой», — протянула я, отмахнувшись от назойливых мыслей. — Что ж, Виктория, — наконец представилась я, пожимая руку мужчины.

— «Жизнь»... — скептически отозвался Витус, на секунду устремив взгляд на мирную реку.

Промолчав, я не стала ничего отвечать, молча следуя за мужчиной. На горизонте уже показались первые лучи восходящего солнца, растекаясь по водной глади яркими пятнами. Новый день подкрадывался тихой поступью, прогоняя прочь ночную темноту.

Глава 2. Нить и кофе

Переступив порог квартиры, я очутилась в полумраке небольшого узкого коридора. Кинув ключи на деревянную тумбочку, мужчина стянул ботинки, отбросив их куда-то в сторону, и, не произнося ни слова, скрылся на кухне. Усмехнувшись, я стянула вымокшую до нитки куртку, вешая ее на крючок в стене, и побрела следом за Витусом, оставляя позади себя вереницу мокрых следов. Обстановка была под стать хозяину квартиры: такая же мрачная, загадочная, но от чего-то притягательная и уютная, словно позабытое давным-давно воспоминание, которое неожиданно всплывает в памяти, наполняя душу светлой тоской.

Поставив металлический чайник на плиту, мужчина вновь скрылся из виду; из гостиной донесся скрип рассохшейся дверцы шкафа, шуршание ткани и шаркающие шаги по старенькому паркету. Вернувшись на кухню уже в сухой одежде, Витус протянул мне стопку вещей, молча указывая на неприметную дверь напротив входа в гостиную. Благодарно кивнув, я скрылась в ванной комнате, быстро переодевшись в чистые вещи. Взгляд упал на небольшое зеркало над раковиной; взглянув на свое отражение, я по привычке растянула губы в ухмылке, на секунду в глазах показались яркие огоньки красного цвета, тут же погаснув. Из-под широкого ворота темной кофты выглядывали очертания черной татуировки: изогнутые края сломанных часов, оплетенные рваной лентой по краям, струясь по острым ключицам, она уходила по плечам за спину, сливаясь воедино с основанием татуировки. Вздохнув, я взъерошила медно-рыжие пряди напоследок и босиком вышла в коридор, потушив свет в ванной.

Вернувшись, я поудобнее устроилась на широком подоконнике, поджав одну ногу под себя. Оглядев меня с ног до головы, мужчина протянул кружку с ароматным кофе; с поверхности поднимались клубы белого пара. Едва мои пальцы коснулись горячего фарфора, как по телу разлилось тепло, согревающее ледяные конечности. Присев на старенькую табуретку напротив меня, Витус отхлебнул из своей кружки, на секунду прикрыв глаза от наслаждения; на его лице показалась спокойная отрешенность, словно он вовсе не был связан с этой реальностью, мысленно гуляя по своим мирам.

— С чем связан скепсис по отношению к жизни? — тихо уточнила я, и так зная ответ на свой вопрос.

— С тем, что я уже одной ногой шагнул за грань жизни и смерти, еще немного — и от меня останется лишь мертвая плоть, — хмыкнув, спокойно ответил он, глядя куда-то сквозь меня.

— Разве близость смерти не должна пугать человека?

— Сначала да, но потом ты как-то смиряешься с этим, — пожав плечами, протянул Витус. — Зачем бояться и страдать от того, что неизбежно произойдет вопреки твоему желанию? — склонив голову набок, добавил он, осторожно поставив кружку на стол.

— «Когда мы есть, смерти еще нет, когда она наступает, уже нет нас», — произнесла я, усмехнувшись.

— «Таким образом, смерти не существует ни для живых, ни для мертвых», — добавил Витус, одобрительно посмотрев мне в глаза.

— Все же Эпикур как никто другой был близок к истине, — протянула я, допивая горячий кофе.

— Порой мне кажется, что нас пугает больше не сама смерть, а никчемность жизни, которую мы проживаем.

— Страх неизвестности и тревога смысла жизни, — понимающе кивнула я, вынимая из кармана помятую пачку сигарет и закуривая.

Всё же забавно, как люди рисуют пугающие рисунки на сигаретах, предупреждая об их вреде и возможной смерти, но тут же стремятся продать их подороже, чтобы заработать побольше.

— Многие из тех, кого я знаю лично, даже не задумываются о том, что ждет их в конце, — задумчиво протянул мужчина, кивая в знак благодарности за предложенную сигарету.

Тяга к запретному и саморазрушению с самого начала человеческой истории глубоко укоренена в их душах, каждый раз толкая на опрометчивые поступки.

— Людям вообще свойственно отрицать свою конечность, так проще и спокойнее жить. Только вот смерть никуда не девается, она постоянно стоит за спиной, выражаясь фигурально, конечно, — усмехнувшись, добавила я, замечая толику восхищения во взгляде собеседника.

— Что ж, не могу не согласиться, — протянул он, выпуская кольца едкого дыма. — Знаешь, я даже рад, что не утонул. В последнее время редко встретишь человека, с которым можно поговорить по душам, мельчают как-то люди, — тихо добавил Витус, запрокинув голову назад.

— Человека — прошептала я себе под нос, скептически усмехнувшись.

— Что, прости? — уточнил он, не расслышав сказанного мной.

— Судьба? — непринужденно пожав плечами, предположила я.

— Я никогда не верил в сверхъестественное, так что ставлю на счастливое совпадение, — слегка улыбнувшись, парировал он.

— Зато сверхъестественное поверило в тебя, — усмехнувшись, ответила я, вспоминая порванную нить жизни, что я связала в крепкий узел.

— Забавно. Кажется, я не совсем понимаю тебя, но от этого мне становится еще интереснее, — задумчиво произнес мужчина, бросив окурок в чашку.

Хмыкнув, я развела руки в стороны, ничего не ответив. За окном уже вовсю светило солнце, согревая жаркими лучами землю.

Глава 3. "Падший ангел" из палаты № 6

Устроившись поудобнее на широком кожаном диване, я бесцельно блуждала взглядом по немногочисленным предметам интерьера. Покосившаяся тумбочка с облупившейся тёмной краской, порванное в некоторых местах кресло у окна и идеально чистый письменный стол не вызывали во мне сильного интереса — в отличие от книжного шкафа, за стеклянными дверцами которого находилось множество произведений мировой литературы. Осторожно поднявшись с дивана, я неспеша подошла к нему, внимательно просматривая корешки книг, среди которых немалая часть была посвящена произведениям А. П. Чехова. Распахнув створку и поморщившись от жуткого скрежета проржавевших петель, я извлекла на свет синий томик упомянутого писателя.

— «Палата номер шесть», — шепотом прочла я название, выведенное серебряной краской, мысленно усмехнувшись.

Бездумно раскрыв книгу на случайной странице, я пробежалась взглядом по тексту, зацепившись за следующую фразу: «Падший ангел изменил Богу, вероятно, потому что захотел одиночества, которого не знают ангелы». Губы вновь растянулись в ухмылке. Всё-таки жизнь обладает удивительным чувством юмора, — пронеслась в голове шальная мысль. Закрыв книгу, я вернула её на законное место.

Внезапно с верхней полки что-то упало мне под ноги. Удивлённо присев на корточки, я подняла помятую фотографию. Присмотревшись, заметила среди весёлой компании богато одетых людей своего нового знакомого. В отличие от остальных, его лицо выражало скуку и отрешённость, словно мысленно он был где-то далеко отсюда. Кажется, сборище напыщенных толстосумов его явно не впечатляло, скорее даже отталкивало.

— Традиционный званый ужин, который устраивает мой дорогой братец, — раздался приглушённый голос за моей спиной.

— Я так полагаю, это тот, что в центре? — уточнила я, указав ногтем на высокого светловолосого мужчину с явно выступающим вперёд животом.

— Верно, — подтвердил Витус, осторожно забирая у меня фотографию. — Никогда не любил эту традицию, пустая трата времени,— тихо продолжал он, рассматривая изображение и погружаясь в воспоминания. — Стоит мне появиться на нём, как большинство присутствующих не упускают шанса поддеть меня по поводу отсутствия спутницы…

— Тебя это тревожит? — уточнила я, несколько удивлённо вскинув бровь.

— Нет, но порой жутко раздражает тот факт, что всем интересна моя личная жизнь, — спокойно ответил он, убирая фотографию на полку. — Несколько месяцев назад братец устроил мне настоящий кастинг, стараясь подобрать спутницу жизни. Честно говоря, все его кандидатки были, мягко говоря, пустыми манекенщицами, — весело усмехнувшись, добавил мужчина, присаживаясь на диван.

— И что, ни одна не заинтересовала? — поинтересовалась я, склонив голову набок.

— Как видишь, в квартире я живу один, — разведя руками, непринуждённо ответил он. — Хотя брат не оставляет попыток женить меня на ком-нибудь, — скептически добавил Витус.

— «Без меня меня женили», — усмехнувшись, протянула я, усаживаясь на другой край дивана.

— Верно. В сложившихся обстоятельствах это несколько напрягает, — устало проговорил Витус, закинув ногу на ногу.

— Что ж, решение проблемы просто, как мир, — спокойно ответила я, расслабленно откинувшись на спинку.

— Званый ужин сегодня. Не желаешь пойти со мной? — неожиданно серьёзно предложил Витус, уловив ход моих мыслей.

— Хм, продолжаешь тратить оставшееся время впустую? — саркастично уточнила я, устремив взгляд в его голубые глаза.

— Не хочу, чтобы кто-то догадался о том, что со мной, — пожал плечами мужчина. — К тому же менять что-то уже поздно. — В его голосе проскользнули нотки печали, которые он не сумел вовремя скрыть.

— А по-моему, самое время что-то изменить. Терять-то уже просто нечего, — серьёзно прошептала я, покачав головой.

— Я большую часть жизни прожил словно отшельник. Стабильность и лёгкая скука устраивали меня. Однако сейчас я чувствую себя обделённым, — задумчиво прошептал мужчина, опустив взгляд на сцепленные в замок руки. — Я даже не знаю, почему рассказываю это тебе, мы ведь знакомы всего несколько часов, — удивлённо пробормотал он себе под нос.

— Жизнь утекает сквозь пальцы, словно вода, и ты это чувствуешь, даже если не хочешь признавать, отрешаясь от проблемы, — серьёзно протянула я, глядя на его подрагивающие пальцы. — По-моему, идеальнее момента и не придумаешь для того, чтобы резко всё поменять, — чуть улыбнувшись, добавила я, заметив на себе его удивлённый взгляд.

— Хм, а может, ты и права. Пора наверстать упущенное. Кто его знает, что ждёт меня там, за гранью, — решительно заявил Витус, поднимаясь на ноги.

— Никто, — тихо прошептала я, горько усмехнувшись.

Вновь приняв выражение лёгкой непринуждённости, я поднялась следом. Обговорив детали встречи, мы решили, что пойдём на званый ужин. Последним и самым сильным аргументом «за» была наглая и неприкрытая взятка в виде удивительно вкусной яичницы с беконом и чёрного кофе. После такого завтрака я просто не могла отказать Витусу, к тому же особых планов на вечер у меня не было, впрочем, как и на оставшуюся вечность.

Глава 4. Уроки вечности

Неспеша шагая по мощёной дорожке в сторону шикарного особняка, выполненного в стиле барокко, я ощущала тьму, что окутывала прилегающие территории. Яркие солнечные лучи поблёскивали на золотых вензелях кованых ворот, отражались от полированных боков гордых леопардов по обе стороны от парадной двери, заглядывали в витражные окна. Лоск и помпезность здания всегда вызывали во мне лишь скепсис и лёгкое пренебрежение по отношению к хозяину особняка. Вся эта мишура впечатляла разве что пустых, глупых и жадных до денег людей, обходя меня стороной. За столь длинное существование мне довелось повидать настоящие произведения архитектурного искусства. Толкнув массивную дверь и вальяжной походкой пройдя в здание, я тут же поймала на себе похотливый взгляд хозяина.

— Какая честь для меня лицезреть ваше присутствие, — льстиво протянул молодой мужчина, подходя ко мне. —Не утруждайся, я по делу, — усмехнувшись, ответила я, замечая недовольство на его красивом лице. —Что ж, тогда прошу в мою скромную обитель, — спокойно произнёс рыжеволосый молодой человек, указывая на арочный вход в гостиную.

Кивнув, я прошла в комнату, уселась в мягкое кресло и по-хозяйски указала на диван напротив. —Чем обязан? — спросил он, потягивая из хрустального бокала янтарную жидкость. —Если мне не изменяет память, ты в своё время довольно близко общался с Ив Сен Лораном, — склонив голову набок, произнесла я, замечая азартный блеск в его зелёных глазах. —Верно, но неужели ты заинтересовалась модой? — заинтересованно уточнил мужчина, грациозно закинув руку на спинку дивана. —Не в этой жизни. Однако от хорошего платья не откажусь, — переходя к делу, ответила я и добавила: — Поможешь, Ситри? —Без проблем. А что взамен? — тут же поинтересовался он, поправляя кудрявые локоны, спадавшие на лицо. —Взамен я предоставлю тебе возможность побывать на званом ужине у одного очень влиятельного человека, где соберутся гости из, так сказать, высшего общества, — соблазнительно протянула я, замечая оживление на лице Ситри. —Договорились. Дай мне десять минут, и ты покоришь сердце любого смертного, — поднявшись на ноги, произнёс он и скрылся на мраморной лестнице.

Несмотря на внешнюю горделивость и презрение во взгляде, Ситри был неплохим собеседником. Одно время мы часто засиживались допоздна, рассуждая о прекрасном, чувствах и творимых во имя любви пороках. В чём-в чём, а в любви и похоти он разбирался как никто другой, чего не могу сказать о себе. Порой возникало ощущение, что проведённое на земле время так ничему меня и не научило: люди продолжали оставаться для меня закрытыми книгами. Я видела их насквозь, но некоторые мотивы до сих пор оставались загадкой. Возможно, дело в том, что я просто не способна понять ту бурю эмоций, что они носят в себе.

Внезапно я ощутила на себе прожигающий взгляд; казалось, ещё немного — и моя куртка задымится, вспыхнет как спичка. Обернувшись, я заметила у края лестницы молодую красивую девушку в элегантном платье голубого цвета. Жгучая брюнетка прожигала меня ненавистным взглядом, но побаивалась что-либо предпринять. Усмехнувшись, я подняла руки, покорно склоняя голову. —Остынь, я никоим образом не претендую на твоего возлюбленного, — спокойно заявила я, вновь вальяжно развалившись в кресле. —Мне безразлично это, — стараясь скрыть истинные чувства, выпалила она, грациозно взмахнув длинными волосами. —Хм, к слову, скрывать эмоции у тебя получается из рук вон плохо, — непринуждённо ответила я, указывая ей на диван.

Гордо выпрямив спину, она прошествовала на указанное место, продолжая гипнотизировать меня взглядом. —Меня не волнуют ваши взаимоотношения, — холодно отчеканила она, смерив меня взглядом. —Что ж, а ты не так глупа, как может показаться на первый взгляд, — без капли иронии проговорила я, рассматривая хитросплетения разноцветных нитей, опутывающих девушку. —Ты тоже из… — чуть помедлив, осторожно произнесла она, понизив голос до шёпота. —Из кого? — наигранно-удивлённо уточнила я, желая продлить удовольствие от созерцания смятения на её прекрасном лице. —Ну, ты поняла, — замешкавшись, ответила она. Вся былая спесь канула в Лету. — Я знаю, что Ситри… Ну… —Демон? — спокойно спросила я, замечая в её чёрных глазах промелькнувший испуг. —Да, — прошептала она, опустив взгляд на свои туфли. —Нет, я не демон, — непринуждённо ответила я, склонив голову набок в ожидании дальнейших расспросов. —Кто же ты тогда? — вновь поинтересовалась девушка, глядя на меня уже с азартом исследователя в глазах. —О, у меня много имён, — загадочно протянула я, хитро сощурив глаза. — Перечислять их все будет бессмысленно и долго. Но я обещаю, что, встретившись вновь, ты и без них поймёшь, кто я, — закончила я, заслышав шаги на лестнице.

— Развлекаетесь? — усмехнувшись, поинтересовался Ситри, держа в руках подарочную коробку с красным бантом на крышке. —Как пафосно, — саркастично прокомментировала я, кивая на ношу в его руках. —Что не сделаешь для старинного друга, — подмигнув мне, ответил он, протягивая коробку. —Благодарю, — протянула я, поднимаясь на ноги и принимая подарок. — Держи. Полагаю, ещё встретимся на ужине, — вынув из кармана два пригласительных, добавила я, замечая блеск в его ярко-зелёных глазах.

Проводив меня до выхода, Ситри вежливо поцеловал тыльную сторону ладони, прощаясь до вечера. Вскинув голову к небу, я заметила пару грозовых туч, что угрожающе нависли надо мной, стремительно чернея. На улице резко потемнело, пасмурное небо затянулось серой дымкой облаков — скоро будет дождь. Решив сократить путь, я прикрыла глаза на секунду, представив перед внутренним взором тёмный коридор, извивавшийся в абсолютной пустоте. Распахнув веки, я решительно ступила в черноту, перешагивая грань действительности; оставалось лишь пройти по тёмному коридору. Я часто прибегала к «теневым тропам», с помощью которых можно было очутиться где угодно. Пространство передо мной искривлялось, перестраивалось, искажалось до неузнаваемости, словно чья-то рука скомкала листок бумаги так, что полярные края оказались рядом друг с другом. Вообще, реальность для меня — понятие относительное, так же как пространство и время. Конечно, и тут существуют свои законы, просто отличные от тех, что представляют себе люди.

Вновь перешагнув грань, я очутилась в своей комнате и небрежно кинула свою ношу на кровать. Оставалось пара часов до званого ужина, которые я решила всё же посвятить подготовке. Быстро приняв душ, остановилась напротив большого зеркала, критично рассматривая своё отражение. Взгляд зацепился за два абсолютно симметричных шрама на запястьях. Медленно подняв руки, я взглянула на них — на реальное напоминание о людской жестокости, злобе и непроглядной глупости. Порой в самые тёмные ночи мне до сих пор мерещатся тяжёлые оковы с больно врезающимися в кожу шипами, пронзающими тонкие запястья насквозь. Та кучка глупцов, возомнивших себя вершителями судеб, исчезла с лица земли, словно никогда и не появлялась на ней. Участь их была жестока, но справедлива — я никогда не прощаю ошибок. Резко вскинув голову, я заметила в отражении холодный алый блеск, который вполне мог соперничать со льдами Антарктики. Он шёл из глубины, пронизывая всё вокруг, словно оплетая невидимыми нитями, как паук, вьющий свою паутину в кроне раскидистого дерева.

Тряхнув головой, я вышла из ванной, ступая босыми ногами по холодному паркету. Несмотря на то что месть была приведена в действие, лучше мне от этого не стало; можно даже сказать, что стало только хуже. Пропал смысл, словно я очутилась в некоем вакууме, где царит абсолютная пустота. Кажется, люди называют данное состояние утратой смысла жизни, но я никогда не думала, что это применимо и к бесконечным сущностям. Вздохнув, я оглядела комнату, отрешаясь от мыслей.

Коробка так и лежала на кровати, поблёскивая атласным бантом в свете уличного фонаря. Подойдя ближе, я откинула крышку и извлекла на свет короткое чёрное платье. Оно привлекало своей простотой и элегантностью, не омрачённой пышностью рюшей и блеском пайеток, часто портящих внешний вид изделия. Немедля натянув его на себя, я ощутила, как в голове тут же всплыли картинки прошлого: пышные балы, поражающие своим великолепием убранства замков, обилие драгоценных камней на платьях дам высшего общества, элегантные костюмы джентльменов. Живая музыка, что приятно ласкала слух, несметное количество дорогого вина и закусок, разноцветные яркие маски на балах-маскарадах — порой всего этого мне не хватало в современном мире с его чопорностью и фальшью. Несомненно, во все времена хватало подлецов и интриганов, однако даже они обмельчали в двадцать первом веке. Нет того искреннего порыва чувств, лёгкости по отношению к жизни, тяги к прекрасному; всё это словно застыло во времени, свернуло не на тот путь развития. Пройдёт время, и многое изменится в мире, перейдя на страницы учебников, и такие же люди, как эти, будут читать о почившей эпохе двадцать первого века, запоминая важные даты и исторических деятелей. Музыка, литература, искусство в целом станут наследием предков, которые с такой же скрупулёзностью будут изучать смыслы, вкладываемые авторами в произведения, строить теории и создавать что-то своё. Всё имеет своё начало, однако конец — понятие относительное. Конечно, человек смертен, но его идеи, творения, замыслы и мечты могут продолжать своё существование в умах других, в материальных вещах. Так, идеи великих философов Древней Греции, Средневековья, Нового времени достигли умов современного населения земли; они продолжают жить на страницах фолиантов. Великие композиторы продолжают играть коды руками других людей, писатели рассказывают свои произведения, прорвав материю времени и вырвавшись в современность. Люди продолжают восхищаться полотнами великих художников, грандиозными произведениями скульпторов. Все эти гении никуда не делись, они среди нас, живут в своих творениях.

Вынырнув из своих мыслей, я взглянула на наручные часы, которые показывали половину девятого. Пора отправляться в путь. Надев на ноги чёрные ботинки (каблуки я отмела сразу как нежизнеспособную идею), вышла на улицу. Ощущение свежести после дождя придавало телу лёгкость, душу окутало опьяняющее чувство свободы, словно ещё немного — и она воспарит над телом, уносясь прочь от земли. Засунув руки в карманы куртки, я неспеша побрела по сырой дороге, огибая образовавшиеся лужи и устремив взгляд вдаль. Мысли на короткое мгновение покинули сознание, оставляя меня в блаженной тишине; порой они кричали слишком громко, царапая своими острыми когтями черепную коробку. Честно говоря, я растворилась в этой пустоте настолько, что очнулась уже у двери своего нового знакомого. Усмехнувшись, я тихонько постучала, улавливая торопливые шаги из глубины квартиры. Вскоре дверь распахнулась, являя мне Витуса в шикарном чёрном костюме, подчёркивающем всю его красоту. Кажется, я впервые взглянула на него под другим углом, осознавая, что, несмотря на его умудрённость жизнью, он далеко ещё не старик. Передо мной стоял высокий симпатичный мужчина; светло-русые волосы были аккуратно уложены в причёску, а ненавязчивый аромат парфюма с нотками сандала придавал образу некую завершённость. Вскинув голову, я взглянула в его голубые глаза, в которых на мгновение промелькнуло восхищение, тут же сменившись знакомой отстранённостью. Именно этот момент стал началом неизбежного; что-то неуловимо изменив в нас обоих, мы ступили на зыбкий путь, и никто из нас не знал, к чему он приведёт в итоге.

— Прекрасно выглядишь, — искренне произнёс мужчина, пропуская меня внутрь. —Могу сказать о тебе то же самое. Чудесный костюм, — улыбнувшись краешком губ, ответила я, уловив смущение в его глазах. —Давно я не слышал комплиментов, — усмехнувшись, произнёс он, жестом приглашая меня на кухню.

Повесив куртку на вешалку, я прошла следом за хозяином квартиры и вновь уселась на подоконник (благо крой платья позволял это сделать). —Предупреждаю, на ужине будет много людей, скажем так, не блещущих умственными способностями и манерами, — проговорил мужчина, протягивая мне бокал красного вина. —Тем интереснее. Будет хоть чем развлечь себя, — коварно усмехнувшись, протянула я, отпивая терпкий алкоголь. —Что ж, я так развлекаюсь уже на протяжении двадцати лет, и, не поверишь, ничего не меняется. Словно каждый раз попадаю в один и тот же день, — покачав головой, непринуждённо ответил Витус, рассматривая бордовую жидкость на дне бокала. —Боюсь, гордыня мешает им принять тот факт, что глупость целиком и полностью окутала их мозги, — заявила я, допивая вино.

Взглянув на настенные часы, мужчина поднялся на ноги, убирая бокалы в раковину. —Идём? — спросил он, протягивая мне руку. Кивнув, я спрыгнула с подоконника, вложив свою ладонь в его протянутую руку.

До загородного коттеджа мы добрались на машине мужчины. Галантно открыв передо мной дверь, он дождался, когда я выйду, и, осторожно взяв меня под локоть, повёл в сторону парадного входа. Внутри уже вовсю играла ненавязчивая музыка; дамы в нарядных платьях о чём-то переговаривались, тихо хихикая, сбившись в небольшие стайки; все они были обвешаны различными украшениями, словно новогодние ёлки. Мужчины в дорогих костюмах обсуждали политику и прекрасный пол; некоторые похотливо посматривали на дам, которые, замечая это, кокетливо отводили глаза в сторону, непременно краснея, будто кисейные барышни. Стоило нам пройти в зал, как толпа тут же замолкла, устремив заинтересованные взгляды на нас, словно увидев доселе незнакомое им существо. Холодно усмехнувшись, я заметила схожее выражение на лице мужчины; не сговариваясь, мы взяли с подноса учтиво подошедшего официанта бокалы шампанского, кивнув в знак благодарности.

— Витус, неужели ты привёл с собой спутницу? — раздался грубый бас за спиной. Обернувшись, я заметила мужчину с недавно увиденной фотографии. Несмотря на то что некоторые черты были схожи с братом, они разительно отличались друг от друга. —Виктория, это Вадим, хозяин сего торжества и мой брат, — спокойно представил нас Витус, пожимая руку брата. Такой же высокий, но полный мужчина с явными залысинами и сальными волосами ухватил меня за руку, прижимаясь к ней своими пухлыми губами. В голубых глазах плескалась нескрываемая похоть и желание; кажется, он на что-то рассчитывал. Злорадно усмехнувшись, я уже предвкушала веселье, которое сулил этот вечер. —Очень приятно. И как такая красавица оказалась рядом с моим братцем? — скривившись на последнем слове, спросил Вадим, не прекращая сверлить меня взглядом. —Счастливое стечение обстоятельств, — протянула я, слегка пожав плечами. —Что ж, приятного вечера. Мне нужно встретить остальных гостей, но я ещё вернусь, — слащаво улыбнувшись, оповестил нас мужчина и скрылся в толпе нарядных людей. —Кажется, мне сегодня придётся быть бдительным, — усмехнувшись, прошептал Витус, отпивая из бокала игристое вино. —От чего же? —Ты заинтересовала его. Просто так он не отстанет, — коротко пояснил Витус, увлекая меня к дальней стене, подальше от мельтешащих вокруг людей. —Не стоит беспокоиться. Вряд ли у него хватит сил и лести, чтобы вскружить мне голову, — саркастично протянула я, прислонившись спиной к стене. —Боюсь, что тогда он перейдёт к более решительным действиям. К сожалению, опыт был, — в его голосе проскользнули злость и печаль, однако лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

Копаться в прошлом Витуса мне не хотелось, поэтому я промолчала, устремив взгляд на собравшуюся публику. Большинство присутствующих были опутаны ярко-красными, грязно-коричневыми и чёрными нитями, подтверждая мои догадки о том, что грехи прочно укоренились в их душах. Жестокость, гордыня и алчность разъедали их изнутри, толкая на отвратительные поступки, разрушая жизнь вокруг.

— Изучаешь потенциальных клиентов? — усмехнувшись, поинтересовался ниоткуда взявшийся Ситри. —Думаю, общество тебе по душе, — не менее иронично ответила я, заметив удовольствие в его зелёных глазах. —Что ж, не стану отрицать. Многие впечатляют своим внутренним миром, — улыбнувшись, подтвердил мои слова молодой человек. —Познакомься, Витус — мой спутник, — произнесла я, указывая на стоящего рядом мужчину. — А это Ситри, мой давний знакомый. Мужчины пожали руки, коротко кивнув друг другу. Витус исподтишка рассматривал Ситри, в то время как демон обратил свой взор на меня. —Витус… «жизнь», — задумчиво протянул он, склонив голову набок. — Забавное совпадение… —Ты же знаешь, я не верю в случайные совпадения, — прошептала я, предостерегающе глядя ему в глаза. — Думаю, твоя спутница тебя уже потеряла, — непринуждённо улыбнувшись, добавила я, указывая на растерянную брюнетку в центре зала. —Действительно. Тогда до скорой встречи, — обворожительно растянув губы в улыбке, произнёс Ситри и вернулся к своей спутнице. —Необычный молодой человек, — задумчиво протянул Витус, глядя вслед демону. —Почему же? — уточнила я, допивая шампанское. —Не знаю, может, это покажется странным, но его присутствие вызывает у меня холод по спине, — объяснил мужчина и тут же скосив взгляд на меня, добавил: — Так же, как и ты в первую нашу встречу. Но от тебя мне не хотелось прятаться, не было угрозы, что ли, — добавил он, вновь обращая взор к толпе.

Не успела я ответить, как перед нами возник пожилой мужчина в тёмно-синем костюме приятной наружности. —Добрый вечер, Витус, молодая леди, — галантно поклонившись, поприветствовал нас мужчина. —Вячеслав Анатольевич, рад вас видеть. Познакомьтесь, Виктория, — искренне ответил Витус, представив меня своему знакомому. —Очень приятно, — обратившись ко мне, произнёс мужчина. — Знаете, вы не похожи на остальных девушек, собравшихся здесь, — улыбнувшись, добавил он. —И что во мне особенного? — заинтересованно уточнила я, глядя в его карие глаза. —На вашем прекрасном лице явно проступает интеллект, — весело улыбнувшись, ответил он. —Благодарю за комплимент. Кажется, вы тоже не обделены оным, — протянула я, отмечая про себя порядочность и образованность мужчины, что отличало его от большинства в зале. —Надеюсь, Витус в кои-то веки не будет скучать и сыпать ироничными высказываниями направо и налево, — добродушно поддел его Вячеслав Анатольевич. —Боюсь, что общество само толкает меня на, порой, нелицеприятные ответы, — заметил Витус, слегка растянув губы в ответной улыбке. —Что ж, не спорю. Большинство так и не переросли своей гордыни, лишь сильнее погрязнув в трясине невежества, — удручённо произнёс мужчина, покачав головой. —Невысоко вы мнения о своих знакомых, — усмехнувшись, заметила я и потянулась за сигаретами в карман, но с удивлением обнаружила, что забыла куртку в квартире Витуса. —Угощайтесь, — тут же протянув мне открытую пачку сигарет, предложил Вячеслав Анатольевич. Поблагодарив мужчину, я закурила, выпуская струйки дыма в воздух. —Что касается моего отношения к гостям на празднике… Как по-другому можно относиться к людям, которые видят смысл своего существования в прожигании жизни, алчности и праздности? — спокойно ответил мужчина, тоже закурив. —Хм, а в чём же для вас выражается смысл жизни? — заинтересованно спросила я, склонив голову в ожидании ответа. —О, у меня много детей и внуков. Все они в какой-то мере являются смыслом моей жизни, особенно после того, как умерла моя жена, — ответил мужчина. При упоминании жены его лицо омрачилось печалью, но он тут же взял себя в руки. —Неужели вы видите свой смысл жизни в других людях? — уточнила я, заглянув в его карие глаза. —Отчасти. Я стараюсь передать им то, что сам знаю, чем владею, так сказать, преемственность поколений, — объяснил он и добавил: — К тому же унести с собой в могилу бесценные знания и жизненный опыт, который может помочь моим детям и внукам, было бы настоящим кощунством. —Возможно, если бы все люди скрывали и молчали о том, что узнали и выяснили за свою жизнь, никакого прогресса и истории бы не было и в помине, — согласилась я, задумчиво покручивая в руках сигарету. — Представьте, если бы Айвазовский уничтожил все свои картины или Аристотель никогда не написал свои трактаты, мы бы утратили большую часть культуры. —Действительно, о таком и подумать страшно, не то что представлять, — согласился со мной Вячеслав Анатольевич и перевёл взгляд на Витуса. — А ты что думаешь? —Согласен. Гении недаром воплощали свои замыслы в книгах, на картинах или высекали из камня. Однако мне делиться своим опытом не с кем, поэтому я в полной мере не могу осознать данный ответ на вопрос о смысле жизни, — спокойно ответил Витус, пожимая плечами. —Всё впереди, главное — не упусти свой шанс, — подмигнув мужчине, ответил Вячеслав Анатольевич. — Прошу прощения, но мне пора откланяться, стоит обсудить пару рабочих моментов с коллегой.

Взглянув на Витуса, я заметила печаль в его голубых глазах; кажется, мужчина невольно попал в больное место. —Не печалься и не думай о том, что будет, — положив руку на его плечо, непринуждённо протянула я. — Есть только здесь и сейчас. Улыбнувшись, он кивнул, чуть сжав мою ладонь на своём плече. Внезапно по залу разнеслась плавная мелодия; мужчины начали приглашать дам на медленный танец. —Потанцуй со мной, — тихо прошептал он, склонившись ко мне. Кивнув в знак согласия, я ощутила тёплую ладонь на своей талии. Мир закружился вокруг; тело словно начало жить своей жизнью. Осторожно положив одну руку на его широкие плечи (от чего пришлось подняться на носочки), я вложила вторую в его ладонь. Отдав бразды контроля Витусу, я покорно следовала за его движениями; оказывается, он не только интересный собеседник, но и отличный танцор. Музыка заполнила собой всё пространство, заглушая посторонние звуки, словно окутывая нас невесомой вуалью, скрывающей от посторонних глаз. Всё казалось таким далёким, таким мелким, что не имело значения в данный момент. Люди продолжали кружить по залу, о чём-то тихо перешёптываясь; официанты крутились с подносами у столов, но всё это было сущим пустяком — сейчас я была целиком поглощена нашим танцем. Но, как и любое мгновение, это закончилось так же быстро, как и началось. Остановившись, мы, вопреки логике, продолжали стоять друг напротив друга, не опуская рук. Вскинув голову, я поражённо замерла, боясь спугнуть то искреннее счастье, что светилось в его голубых глазах. Оно, подобно яркому огню, прожигало меня насквозь; никогда прежде я не ловила на себе такого взгляда. Страх, испуг, откровенный ужас, интерес и даже радость — но счастье никогда. Впервые с нашей встречи в его голубых глазах зажглась сама жизнь. Опустив руку с его плеча, я легонько склонила голову в благодарность. Спохватившись, словно вернувшись в реальность, он кивнул в ответ, всё же отпуская мою руку. —Выпьем? — хрипловато уточнил он, указывая на шампанское на столе. —Было бы неплохо, — согласилась я, скованно улыбнувшись.

Развернувшись, мужчина ушёл за бокалами, пока я тщетно пыталась осознать недавно увиденное. Однако меня прервали наглым образом: без особых церемоний схватив за талию, Вадим увлёк меня в сторону, подальше от людей.

—Не скучаете? — спросил он, не убирая руки с моей талии.

—Что вы! Разве Витус способен заставить девушку скучать? — вопросом на вопрос ответила я, замечая недовольство в его серо-голубых глазах.

—Странно. Большинство девушек уже в первые минуты бежали от него, а вы всё ещё держитесь, — продолжал наседать Вадим, осматривая меня с ног до головы, словно бабочку под микроскопом.

—Странно? Он — довольно интересный собеседник и галантный кавалер. С ним трудно заскучать, — протянула я, зыркнув на мужчину так, что он неосознанно отступил на шаг.

—Разговоры — это пустая трата времени, от них никакого прока, — выпалил он, поправляя швейцарские часы на запястье.

—Позвольте не согласиться. Многие отдали бы часть своего состояния, лишь бы встретиться с человеком, способным понять их и разделить мысли, — парировала я, скрестив руки на груди.

—Чушь всё это. Люди ведутся на деньги и статус, а не на пустую болтовню, — заявил мужчина, гордо вскинув подбородок.

—Хотите сказать, что в жизни нет ничего важнее денег и власти? — уточнила я, вскинув одну бровь.

—В точку! Деньги делают человека счастливым, лишь глупцы и нищие отрицают это, — уверенно произнёс Вадим, засунув одну руку в карман брюк.

—Деньги — лишь одно из средств для достижения счастья, но никак не его суть, — опровергла я его аргумент, замечая искреннее удивление на его пухлом лице. — Деньги не способны вызывать в других искренних чувств по отношению к вам. Будь вы самым богатым человеком на планете, вы можете быть несчастны и одиноки, замкнуты в своём золотом мирке, как птица в клетке.

—У меня шикарный особняк, автопарк, загородные виллы. Любая, на кого я покажу пальцем, если она достаточно неглупа, согласится быть со мной, — самоуверенно заявил он, продолжая настаивать на своём.

—Забавно. Если лишить вас всех денег, вилл и домов, вы останетесь одиноким, никому не нужным, пустым человеком, — протянула я, замечая в глазах оппонента праведный гнев.

—Любого человека можно купить. Даже вас, — зло выпалил он, сжав зубы до скрежета.

—Боюсь, материальное меня мало интересует, — усмехнувшись, ответила я, наслаждаясь негодованием мужчины.

—Ложь! — коротко воскликнул он, привлекая внимание Ситри, что мило болтал о чём-то с одной из женщин.

—О чём спор, дамы и господа? — спросил он, подходя к нам.

—О смысле жизни, — непринуждённо ответила я, замечая азарт в глазах молодого человека.

—Жизнь прекрасна сама по себе, стоит ли делать её предметом своего спора? — легко протянул Ситри, вальяжно проводя пальцами по волосам.

—Вы богаты? — тут же спросил Вадим, обращаясь к демону.

—Более чем, — ответил тот, явно что-то задумав.

—Виктория, как и мой драгоценный братец, считают, что деньги в жизни не главное. По-моему, полная глупость, — презрительно выдал Вадим, в надежде на поддержку поглядывая на демона.

—Разве? Я всегда считал, что гармоничное сочетание материального и духовного — залог успеха в жизни, — удивлённо вскинув на меня взгляд, протянул Ситри.

—Я не отрицаю способность денег доставлять удовольствие. Однако я вижу в них лишь средство, а не саму цель, — пожав плечами, непринуждённо ответила я.

—Как думаете, смогут ли деньги спасти вас от праведного гнева оскорблённого отца, чью дочь вы посмели тронуть? — хитро сощурив глаза, спросил демон. — Способны ли они защитить вас от ваших же грехов?

—Это пустой вопрос. У меня не было таких ситуаций, и быть не может, — жёстко отрезал Вадим, но всё же с опаской посматривая на нас с Ситри.

—Не зарекайтесь, — предупредила я, замечая приближение Витуса.

—Приятно было поболтать, — вновь непринуждённо улыбнувшись, протянул демон и направился в центр зала.

—Ты будешь моей, — угрожающе протянул Вадим, чья гордость была сильно ущемлена в результате нашего диалога.

Он явно не заметил приближение Витуса, поэтому с силой притянул меня к себе, собираясь поцеловать. Внезапно что-то в его взгляде резко изменилось: радужка подёрнулась едва заметной пеленой, словно в наркотическом дурмане. Отстранившись от меня, он решительно направился в сторону высокой блондинки, что держала под руку пожилого мужчину, весело смеясь. Обернувшись, я заметила довольное лицо Ситри; подмигнув мне, он вновь скрылся в толпе. «Кажется, окончание званого ужина запомнится всем на долгое время», — подумала я, принимая из рук Витуса бокал. —Что-то произошло, пока меня не было? — напряжённо поинтересовался он, всматриваясь в моё лицо. —Всё в порядке. Правда, короткая беседа с твоим братом в который раз показала разительные отличия между вами, — непринуждённо ответила я, собираясь выйти на балкон (большое скопление людей начинало надоедать). —Предлагаю выйти на балкон, — словно читая мои мысли, произнёс мужчина, указывая на шикарную стеклянную дверь в деревянной оправе. Кивнув, мы направились в сторону выхода. Улица встретила нас прохладным ветром; тёмное небо было усеяно мириадами ярких звёзд, словно россыпью драгоценных камней. Прислонившись спиной к каменным перилам, я поёжилась от пронизывающего ветра; заметив это, мужчина протянул мне свой пиджак. Благодарно кивнув, я закуталась в него, неспеша потягивая шампанское из бокала.

— Сколько себя помню, отец всегда видел своим наследником брата, меня же не воспринимали всерьёз, считая глупым романтиком, — чуть улыбнувшись, произнёс мужчина, становясь рядом со мной. —Романтиком? — удивлённо уточнила я, посмотрев на его угрюмое лицо. —Да. В детстве лучшим подарком для меня были книги. Летом я забирался в своё импровизированное укрытие в конюшне среди сена и читал романы о старой Англии, приключениях, мечтал стать рыцарем без страха и упрёка, — от воспоминаний о детстве на его лице проступила светлая тоска. —И что же изменилось? — тихо уточнила я, запрокинув голову к небу. —Отец запретил матери покупать мне любые книги, кроме учебников. Брат тогда уже отправился учиться, так что отец занялся моим воспитанием, — нахмурившись, ответил Витус. — Как он любил повторять: «Я выбью эту дурь из твоей головы». Мне наняли разных учителей, которые обучали меня экономике, политологии, юриспруденции, в общем, всему, что отец считал важным для мужчины. Редко, но маме удавалось незаметно вручить мне очередную художественную книжку, которую я запоем читал ночами при свете фонарика. Но в один такой день отец раскрыл нас; мне было тогда семнадцать лет. Я уже ждал, когда можно будет покинуть родительский дом и отправиться учиться в университет, но планы резко поменялись. Отец устроил настоящий скандал матери за то, что она растит «слюнтяя и тряпку»… Он ударил её… Так случалось уже, когда я был маленьким, но сейчас я смог постоять за неё. После этого он выгнал нас с мамой из дома, оставив без копейки. Он просто отрёкся от меня, ведь у него был любимый сын, который, к слову, даже не пытался помочь родной матери… —И что же случилось потом? — осторожно поинтересовалась я спустя пару минут молчания. —Я всё же поступил, стал получать стипендию. Мама была хорошей швеёй, стала делать вещи на заказ. Сначала было туго, но мы наконец освободились от гнёта и тирании отца, — медленно ответил Витус, пребывая в воспоминаниях о прошлом. — Успешно сдав экзамены, я начал работать в одной фирме, финансовое положение значительно улучшилось, правда, радости от работы юристом я не ощущал, просто смирился, отбросив мечты куда подальше. А ровно пять лет назад мамы не стало — рак. Отец и Вадим не были на похоронах, может, оно и к лучшему… С тех пор я окончательно утратил смысл в жизни, дни стали похожими друг на друга, словно День сурка… —Почему же ты посещаешь званые ужины своего брата? — удивлённо уточнила я, склонив голову в его сторону. —Не знаю. Может, потому, что, несмотря ни на что, он мой брат, — пожав плечами, неуверенно ответил он и покачал головой.

— Забавно… — Договорить мне не дали: перед нами возникла симпатичная брюнетка, кинувшись на шею Витусу. —Как же я соскучилась! — выпалила она, отстранившись от мужчины. —Катерина, — протянул он, недовольно скривившись, но тут же натянув на лицо маску непринуждённости. —А это кто? — несколько ревниво уточнила девушка, смерив меня презрительным взглядом. —Познакомься, моя спутница Виктория, — сжав моё плечо, ответил мужчина. — Виктория, это Катерина, моя несостоявшаяся невеста, — без капли огорчения в голосе добавил он. Весь внешний вид девушки кричал о том, что она неплохо бы устроилась в квартале красных фонарей. Короткое розовое платье, едва достающее до середины бедра, ярко-красные губы; на шее красовалось, явно, дорогое колье с бриллиантами. Лицо её явно было не обезображено интеллектом, что бросалось в глаза. —Приятно познакомиться, — протянула я, усмехнувшись. —В последнее время вкус тебя подводит, — презрительно выплюнула девушка, осматривая меня. —Зато у тебя с ним всё в порядке, — усмехнувшись, ответил Витус. — Как замужняя жизнь с Вадимом? «Теперь всё встало на свои места», — промелькнула в моей голове мысль, тут же ускользнув в темноту. Диалог становился всё интереснее. —Замечательно. Знаешь, я даже рада, что ты всё-таки узнал правду, пусть и так грубо, — ответила Катерина; в её воспоминаниях я нашла сцену измены, поморщившись от отвращения к ничтожности девушки. —Я рад, что у тебя всё хорошо, — спокойно ответил Витус, явно не испытывая нужных девушке эмоций, от чего она лишь сильнее закипела. —В отличие от тебя, он настоящий мужчина. С ним я могу ничего не делать. Вот совсем недавно мы отдыхали на Лазурном берегу, — с наслаждением рассказала девушка, поглядывая на мужчину. —Здорово. Праздная жизнь всегда привлекала тебя, — непринуждённо ответил Витус, явно безразличный к её попыткам вызвать в нём ревность. —Жизнь одна, нужно наслаждаться ею, а не засорять мозги глупыми книжками, — фыркнув, выпалила Катерина, выпятив грудь вперёд. —Вы стоите друг друга с Вадимом, — усмехнувшись, тихо протянула я, понимая, что передо мной очередная пустышка.

Внезапно из зала послышались крики и ругань. Усмехнувшись ещё раз, я направилась следом за остальными, желая лично увидеть произведённый Ситри фурор. Внутри царила полная вакханалия: гости в испуге озирались по сторонам, жались к стенам, стараясь не попасть под горячую руку пожилого, но довольно крепкого мужчины, что пытался схватить за шиворот Вадима. Воскликнув, Катерина поспешила разнять мужчин, попутно спрашивая о том, что произошло. —Интересно, что он вытворил на этот раз? — поинтересовался у меня Витус. —Не стоило ему домогаться до дочери того джентльмена, — объяснила я, заметив на себе его удивлённый взгляд. —Не думал, что он рискнёт позариться на дочь своего партнёра, — задумчиво протянул Витус. — Он говорил о том, что хотел бы её, но ссориться с партнёром по бизнесу ему невыгодно. —Порой мы не властны над своими страстями, — протянула я, порядком заскучав от происходящего. — Предлагаю просто сбежать отсюда. —Полностью согласен с твоим предложением, — тут же ответил мужчина, сворачивая в сторону выхода из коттеджа.

По дороге я кивнула демону, оценив его шалость; взамен он сунул мне в руку бутылку вина, загадочно подмигнув. Не став вдаваться в подробности его инсинуаций, я лишь крепче сжала руку мужчины, выходя с ним на террасу.

Глава 5. Уроки Морфея

Пройдя пару домов с высокими заборами, я свернула за угол, остановившись напротив кованого ограждения. Рядом высился многовековой дуб, перекинув массивные ветви на участок. Недолго думая, я отдала бутылку вина Витусу, ловко запрыгнула на нижнюю ветку и стала карабкаться наверх. —Что ты делаешь? — шокировано спросил мужчина, пристально следя за моими действиями. —Просто доверься мне, — легко ответила я, добравшись до нужной ветки. —Сомнительное предложение от человека, решившего залезть на чужую территорию. —Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Ну, в нашем случае — вина, — усмехнувшись, протянула я и спрыгнула с ветки за забор. —Я точно пожалею об этом, — тяжело вздохнув, пробормотал Витус, следуя моему примеру.

Кое-как забравшись на дерево, он спрыгнул ко мне, едва не свалившись на землю. К счастью, я успела схватить его за руку, помогая восстановить равновесие. —Идем, — коротко сказала я, обходя шикарный особняк. —Вдруг дома кто-то есть? — тихо предположил он, оглядываясь по сторонам. —Он пуст. Хозяева сейчас отдыхают на частных островах, так что не стоит беспокоиться, — быстро ответила я, заворачивая за угол. —Откуда ты знаешь? — удивленно спросил он, останавливаясь за моей спиной. —Просто поверь мне на слово. Не порти себе вечер лишними мыслями, — пожав плечами, уверенно заявила я, с удовлетворением осматривая наполненный чистой водой бассейн. —Красиво, — прошептал мужчина, становясь рядом. —Пришло время поплавать, — усмехнувшись, я решительно подошла к краю и сбросила с себя ботинки, платье и его пиджак. —Не холодно? — уточнил Витус, нерешительно расстегивая пуговицы рубашки. —Холод — всего лишь физическое явление, к которому можно приспособиться, — отмахнулась я, ныряя в прохладную воду.

Усмехнувшись и полностью смирившись с положением дел, он бросил вещи к моим и осторожно спустился в бассейн. Поначалу вода неприятно окутала холодом все тело, однако уже через пару минут он перестал ощущаться так остро. Окунувшись несколько раз, я откупорила бутылку вина одним ловким движением руки, пока Витус был занят плаванием. —Выпьем? — предложила я, протягивая ему бутылку.

Благодарно кивнув — кажется, даже не задумавшись, как я вытащила пробку без штопора, — он прислонился спиной к бортику, закинув руки за голову. Я же откинулась на спину, устремив взгляд к постепенно светлеющему небу. Яркий диск полной луны начинал бледнеть; вскоре его сменит теплое солнце. Наступит день, и лишь воспоминания об этой чудесной ночи навсегда останутся в памяти, словно кадры кинопленки.

— Странно, почему большинство самых значимых событий случаются именно ночью? — тихо проговорил Витус, любуясь колыханием воды. —Ночь открывает в нас то, что наглухо заперто днем. Она стирает границы, позволяя расслабиться, отпустить себя, — ответила я, наслаждаясь состоянием невесомости. —Думаешь, ночь обнажает наши души? — уточнил он, щурясь от удовольствия. —Темнота обладает особой магией, таинственностью. По сути, ночь одинока, в отличие от дня, — легко ответила я, легонько водя пальцами по водной глади. — Никогда не задумывался, почему все ритуалы, таинства и обряды проводят именно ночью? —Честно говоря, никогда не думал об этом, — протянул мужчина, задумавшись. — Возможно, темнота, как бы парадоксально это ни звучало, позволяет увидеть то, что скрыто в свете дня? — предположил он, устремив взгляд на меня. —Отчасти ты прав. Полночь — такое время, когда грань между мирами истончается; ночь еще не наступила, а день уже закончился, — объяснила я, принимая вертикальное положение. —Грань между жизнью и смертью? — усмехнувшись, уточнил Витус, протягивая мне вино. —Не совсем. Скорее, грань между сверхъестественным и реальным, людским, — поправила я, делая глоток терпкого алкоголя с цветочным ароматом. —Ты веришь в сверхъестественное? — заинтересованно спросил он, склонив голову набок. —Смотря что считать сверхъестественным, — усмехнулась я, вновь откидываясь на воду. —То, что выходит за рамки реального, — пожал плечами Витус. —Хм… тогда верю. Так же, как и сверхъестественное верит в реальное, — тихо рассмеявшись, ответила я. —Звучит так, словно мы по-разному смотрим на понятие «реальное», — задумчиво прошептал он, запрокинув голову. —Так оно и есть. Но почему тебя заинтересовала эта тема? — уточнила я, подплывая ближе. —Порой меня посещают мысли о том, что же находится там, за чертой жизни, — тихо ответил он, блуждая взглядом по небосводу. —Об этом можно узнать, только перейдя эту грань, — прошептала я, наблюдая за его спокойным лицом. —Хочется верить, что после земной жизни есть что-то еще. Иначе все кажется таким пустым и бессмысленным, — печально произнес Витус, переводя на меня взгляд. —Значит, так оно и будет, — уверенно ответила я, глядя в его голубые глаза, поблескивающие в темноте. —Каждому по его вере? — весело уточнил он, вспоминая слова Воланда. —Кто его знает. Может, Булгаков попал в самую суть, — возвращая голосу непринужденность, ответила я.

Рассвет подкрался незаметно, озаряя землю пока еще тусклыми лучами. Белоснежные облака, напоминающие мягкую вату, затянули небосвод. Кое-где желтые лучи пронзали их, стремясь добраться до остывшей за ночь земли. Пора было возвращаться. Как ни старайся, продлить этот миг безмятежной радости не получится — утро безжалостно ставило точку в конце чудесного предложения.

Выбравшись на берег, я поежилась, стараясь скрыться от прохладного ветра, и натянула изрядно помявшееся платье. Внезапно теплые пальцы коснулись позвоночника, осторожно очерчивая линии татуировки. —Что она значит? — спросил Витус, стоя сзади. —Ничего важного. Всего лишь красивый рисунок, — усмехнувшись, глухо ответила я, стараясь мысленно не возвращаться к моменту ее появления. —Не верю, — просто сказал он, но развивать тему не стал.

Выбравшись на дорогу, мы неспеша добрели до машины, оставленной у дома Вадима. Кажется, торжество давно закончилось, гости разъехались. Они еще долго будут обсуждать произошедшее, искренне возмущаясь поведением хозяина и втайне радуясь, что на этот раз не они оказались в центре скандала.

Сев в автомобиль, мы тронулись с места, проезжая мимо шикарных особняков, увенчанных самыми пафосными предметами декора. Кто во что горазд. К сожалению, в современных реалиях внешнее содержание стало значительно перевешивать внутреннее.

Я действительно восхищалась талантом людей, их стремлением оставить свой след в истории, показать значимость миру. Но в глубине души все они просто боялись остаться никем, бесславно уйти. Порой осознание своей конечности — лучший вдохновитель для творца. В сущности, человеческая жизнь так коротка, так стремительна; она — ничто по сравнению с вечностью. Люди — как спички: вспыхнув, тут же гаснут. Однако, стоит отдать им должное: несмотря на короткий срок, они изо всех сил держатся за жизнь. Даже самые страшные пытки, боль и агония не могут лишить их этой тяги. Конечно, есть исключения, но даже те, кто намеренно лишает себя жизни, на самом деле хотят жить. Мне трудно понять это, трудно принять мысль, что человек скорее выберет самую никчемную жизнь, только бы не смерть.

Машина остановилась у типичной серой многоэтажки. Поблагодарив Витуса за прекрасный вечер, я вышла на улицу и неспеша зашагала к подъезду. Скрип шин по сухому асфальту возвестил, что он уехал, оставив меня в полном одиночестве.

Вернувшись в квартиру, я, не заботясь о чистоте, прошла в гостиную прямо в обуви и повалилась на кровать. Уставившись пустым взглядом в потрескавшийся потолок, я отпустила мысли в свободный поток, ныряя в них с головой. Все же за время моего пребывания на земле я многому научилась. Порой наблюдение доставляло интерес, подобный тому, что охватывает ученых, изучающих объект исследования. Многие великие люди, сами того не подозревая, вели светские беседы с одним из своих самых страшных кошмаров. Усмехнувшись этой мысли, я прикрыла глаза, воскрешая в памяти моменты прошлого. Постепенно сознание уплывало во мрак; даже бивший в окно солнечный свет не помешал мне провалиться в забытье.

Трудно назвать то, что происходит со мной, сном. Людям вообще свойственно все упрощать. На самом же деле, засыпая, они не просто отключаются от реального мира, а получают возможность заглянуть в другие миры, которые по глупости называют снами. То, что они окрестили сновидениями, на деле оказывается другими реальностями — просто не все могут осознать это в полной мере. Нередко именно в царстве Морфея люди открывают для себя истины, скрытые от них во время бодрствования.

Открыв глаза, я очутилась посреди руин Афинского акрополя. На темном полотне неба горели тысячи звезд, окружавшие полную луну. Серебристый свет стелился по земле, словно тончайший шелк. Усмехнувшись, я присела на поваленную колонну, пристально наблюдая за приближающейся из мрака знакомой фигурой. Высокий светловолосый мужчина; голубые глаза, словно два огонька, светились во тьме, привлекая внимание. Взойдя по каменным ступеням, он остановился напротив, будто ожидая чего-то. —Не самый удачный образ, Морфей, — усмехнулась я, глядя на черты лица того, с кем недавно попрощалась. —Жаль, я старался угодить, — лучезарно улыбнулся он и принял одно из своих обличий.

В миг передо мной оказался стройный юноша с угольно-черными кудрями, которые словно светились изнутри темнотой. Небесно-голубые глаза лукаво поблескивали в полумраке, а на висках трепетали два небольших крыла, венчавших голову наподобие венка. —Чем обязана чести присутствовать в твоем царстве? — спросила я, откинувшись на колонну. —Ходят слухи, тебя заинтересовал один из смертных, — загадочно начал он, усаживаясь на пол в позе лотоса. —Что ж, данный факт имеет место. Но я все же не понимаю, к чему ты клонишь, — хитро сощурив глаза, ответила я. —Честно говоря, мне становится скучно, — удрученно протянул Морфей, хмуря черные брови. —С чего бы? — уточнила я, склонив голову набок. —Люди мельчают. Нет уже тех великих умов, что черпали вдохновение из снов, ценили мои старания, — тоскливо произнес бог, сложив руки на коленях. —И чем же я могу помочь? — поинтересовалась я, пока не улавливая связи. —Прогуляйся со мной, — предложил он, вскакивая на ноги и весело улыбаясь. —Заманчиво, — тихо протянула я, поднимаясь следом. — Неужели тебе настолько скучно? —Люди перестали придавать значение снам, перестали просить помощи, ценить их, — печально сказал Морфей, беря меня за руку. — Сейчас их больше интересует то, что называется реальным. Порой мне действительно становится скучно.

Взмыв в темное небо, он понесся в неизвестном направлении, сжимая мою руку. Передо мной мелькали события, люди, вещи, яркие бесформенные пятна красок. Это были миры отдельных личностей, пребывавших во снах; некоторые из них опутывали нити, словно сверкающая паутина. Резко спикировав вниз, Морфей остановился напротив ярко-фиолетового пятна, внутри которого мелькали веселые лица. Шагнув сквозь эфемерную завесу, властитель снов исчез из моего поля зрения, словно рассеявшись в пыль. Хмыкнув, я последовала за ним и очутилась на ярко освещенной поляне. Обилие красок ослепляло, бросалось в глаза, отчего тут же захотелось скрыться в темноте. —Прекрасно, не правда ли? — послышался у меня за спиной ласковый голос. —Возможно, — неопределенно ответила я, разглядывая происходящее.

Высокие деревья, словно могучие гиганты, выстроились вдоль невысокого заборчика. Возле аккуратного домика резво бегали двое детей, выкрикивая незатейливую считалочку. За ними пристально наблюдал высокий мужчина, обнимая за плечи хрупкую светловолосую девушку. Глаза их светились от счастья, искренние улыбки не сходили с открытых лиц. Казалось, я попала в чей-то маленький рай. —Красивая иллюзия, — прикрыв на секунду глаза, протянула я. —Эта иллюзия — такая же реальность, как и та, в которой он пребывает сейчас, — спокойно проговорил Морфей, опершись спиной о дуб. —Однако она никогда не станет реальной в людском понимании, — заметила я, вспоминая кадры из прошлого мужчины. —Он сам выбрал свою реальность, отрезав путь к другим, — четко произнес бог сна, дернув крыльями на висках. —Признаюсь, люди — странные создания, — медленно сказала я, склонив голову. — Убить свою девушку в приступе ревности, а после искренне сожалеть… Забавно. —Как видишь, здесь он не совершил этого греха, выбрав иной путь, — положив руку на мое плечо, прошептал Морфей. —Люди видят лишь одну реальность, но даже в ней не перестают сомневаться, — задумчиво протянула я, следуя за ним прочь. —Они сомневаются, потому что чувствуют нестыковку. Однако согласен: из-за упрямства и узкого кругозора они отбрасывают саму мысль, что реальность может быть не так проста, как пишут в учебниках, — усмехнулся Морфей, увлекая меня в следующий сон. —Все, что не поддается логическому объяснению, жестко табуируется, отметается как бред, — пожала я плечами, проходя сквозь туманную завесу голубоватого цвета. —Люди, клейменные как сумасшедшие, — довольно интересные экземпляры, — лучезарно улыбнулся Морфей, останавливаясь посреди зала в стиле барокко. —Они видят гораздо больше, чем так называемые здоровые. У них отсутствуют рамки, в которые общество само себя загоняет, — согласилась я, разглядывая золотой трон, на котором восседала молодая женщина.

Выстроившись в ряд, мужчины в атласных нарядах склонили головы, припав на одно колено в знак покорности. —Стоит лишь набраться смелости, поверить в свои силы, перестав винить окружающих, — и она вполне может добиться власти в своем мире, — задумчиво протянул Морфей. —Порой люди довольствуются лишь фантазиями, не желая переносить их в реальность, — пожала я плечами, со скучающим видом наблюдая за происходящим.

Согласно кивнув, он протянул руку, и мы вновь взмыли ввысь. Вихрем пролетев сквозь множество реальностей, мы очутились на руинах Парфенона. —Почему люди не хотят признать, что их реальность — не единственно возможная? — поинтересовался Сон, присаживаясь на каменный пол. —По той же причине, по которой боятся смерти, — пожала я плечами. — Иллюзия контроля рухнет в тот же миг, как они допустят мысль, что их знания — лишь малая часть того, что существует во Вселенной, — задумчиво перебирая пальцами черные волосы, предположил Морфей. —Именно. Люди не желают видеть дальше своего носа. Страх неизвестности тяготит их, управляет ими, словно марионетками, — подтвердила я, всматриваясь в непроглядную тьму. —Забавно. Их жизни так скоротечны, но они продолжают отдавать власть над бытием страху, — усмехнулся владыка снов, сверкнув глазами. —Возможно, когда-нибудь они откроют новые знания, как это бывало в прошлом. Всему свое время. Пока они не готовы к столь откровенным открытиям, отметая их как глупые фантазии, — закончила я и вежливо откланялась, возвращаясь в мир людей.

Глава 6. Урок о Ничто

Открыв глаза, я потянулась, разминая затекшие мышцы. За окном накрапывал мелкий дождь, легкий ветерок приносил в комнату свежесть. Скинув надоевшее платье, я приняла душ и облачилась в привычную одежду. Забавно, — мелькнуло в голове, когда я взглянула в зеркало. — Во многих культурах черный цвет ассоциируется с чем-то зловещим, потусторонним. Широкие льняные штаны и тонкая майка подчеркивали худобу, а бледная кожа и отстраненный взгляд довершали сходство со всеми известной фигурой. Не хватало лишь косы.

Внезапно телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение было от Витуса: «Встретимся через час в парке?» Усмехнувшись,я быстро ответила и убрала телефон в карман. Дорога занимала минут пятнадцать, так что времени хватало. На кухне, ставя чайник, я достала с верхней полки черный кофе и снова усмехнулась, вспомни́в Гаити. Барон был прав: нет ничего прекраснее чашки кофе, выпитой в полном одиночестве. Оставшееся до встречи время я провела в тишине, наслаждаясь терпким напитком, аромат которого проникал в самое нутро.

Оставив чашку на столе, я накинула кожаную куртку и вышла на улицу. Фонари постепенно загорались, дождь кончился, и лишь запах озона приятно щекотал ноздри, окутывая тело легкостью, сравнимой с невесомостью. У металлической арки парка стоял знакомый силуэт— Витус, как всегда, одетый с иголочки. —Добрый вечер, — поздоровалась я, поравнявшись с ним. —Здравствуй. Ты, как всегда, обворожительна и загадочна, — он усмехнулся, слегка склонив голову в импровизированном поклоне. —Как прошло утро? — непринужденно спросила я, зашагав рядом. —Прекрасно. Даже не припомню, когда так высыпался в последний раз, — улыбнулся он, поправляя прядь волос. —Замечательно. Сон — прекрасное место, — усмехнулась я, заметив молчаливое согласие в его голубых глазах.

Разговор тек сам собой, переходя от одной темы к другой. В парке, на удивление, было безлюдно — редкое явление для летнего вечера. В кронах деревьев щебетали птицы, мимо пробегали кошки, скрываясь в кустах. Вся окружающая жизнь шла своим чередом.

Внезапно перед нами возник худощавый парень в глубоком капюшоне, сжимающий в руке пистолет. —Быстро, деньги и украшения! — нервно выпалил он, оглядываясь по сторонам.

Витус замер в нерешительности, пытаясь заслонить меня собой, но у меня были иные планы на этого неудачливого грабителя. Его тело было опутано грязно-зелеными нитями, похожими на плесень. Болезнь почти одолела его, крупицы времени таяли с невероятной скоростью. Холодно усмехнувшись, я шагнула вперед и ловко коснулась его груди ледяной рукой. Парень широко распахнул глаза, в которых застыл ужас, и рухнул на землю. Сердце остановилось навсегда, разрывая все нити. Душа вырвалась на свободу, уносясь прочь от мира живых в объятия непроглядной тьмы.

— Что с ним? — Витус склонился над телом, прикладывая пальцы к сонной артерии. —Он мертв, — спокойно ответила я, пряча руки в карманы. —Ты так легко об этом говоришь, — ошарашенно прошептал он, набирая номер скорой. —Таков конец земного пути, — непонимающе ответила я, хмуря брови. —Но что с ним случилось? — не отступал он, смотря на меня снизу вверх. —Сердечный приступ. Наркотики окончательно разрушили его тело, — легко ответила я, пожимая плечами.

Приехавшим врачам Витус коротко объяснил ситуацию и, попрощавшись, подошел ко мне. —Его отвезут в морг. Ты, скорее всего, права — сердечный приступ, — тяжело проговорил он, все еще в шоке. —Может, выпьем кофе? — предложила я, глядя на его побледневшее лицо. —Тебе вообще плевать на то, что произошло? — осторожно спросил он, хмурясь. —А разве произошло что-то необычное? — не понимала я его бурной реакции на обыкновенную смерть. —На наших глазах умер молодой парень! —Вполне логичный финал. Люди умирают каждый день. Что здесь необычного? —Наверное, ты права, — нехотя согласился он, глядя вслед удаляющейся машине.

Я действительно не понимала его замешательства. Люди умирают — таков закон мироздания. Жизнь и смерть идут рука об руку. Рождение и разрушение — две стороны одной медали. Мир не изменится от того, что в нем стало на одну заурядную душу меньше.

Мы медленно брели по темным улицам, пока не вышли к небольшой кофейне, откуда веяло горьковатым ароматом свежесваренного кофе. Витус шел словно на автопилоте, погруженный в мысли. Я взяла его под локоть и подтолкнула к входу. Он не сопротивлялся.

Внутри царил уютный полумрак. Желтый свет выхватывал лишь барную стойку и центр зала, оставляя столики в тени. Усадив спутника за столик у окна, я заказала два американо и, расплатившись, вернулась. —Поток твоих мыслей весьма занимателен, но лишен смысла, — тихо сказала я, замечая проблеск в его глазах. —Что, прости? — переспросил он, удивленно оглядываясь. —Твои размышления никогда не обретут целостности, — пожала я плечами. —Разве человеку не свойственно задумываться о том, что ждет в конце пути? — поинтересовался он, кивая официантке, принесшей кофе. —Люди часто размышляют о вечном, но это пустое занятие, — парировала я. —Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь. —Людям неведомо, что ждет за гранью, поэтому они конструируют миры и фантазии, уходя от настоящей жизни все дальше. Но парадокс в том, что узнав правду, человек уже не сможет поделиться ею с живыми. Пути назад нет. —Смерть — ужасный, но неизбежный закон, — печально усмехнулся Витус. —У страха глаза велики. —А образ старухи с косой? Разве он не призван пугать? —Всего лишь миф. Люди облекают в форму все, с чем сталкиваются. Помыслить нечто бесформенное, неописуемое — невозможно. —Разве смерть — ничто? —Не совсем. Это всепроникающая, всепоглощающая и неотвратимая сущность. От нее не скрыться. —Но она должна как-то выглядеть! —Не пытайся ее визуализировать. Мозг не способен помыслить беспредметное. Попробуй представить ничто — и, возможно, поймешь. —Мне видится черное пространство без границ, — задумчиво сказал он, закрывая глаза. —Ты наделил ничто цветом, что уже уводит от истины. Его можно вообразить фиолетовым, белым, желтым — но это не так. Ничто — это отсутствие всего. Его нельзя описать, можно лишь почувствовать. —Но тогда это будут лишь наши ощущения, а не характеристика самого феномена. —Вот именно. Со смертью — то же самое. —Думаю, я знаю точно: смерть вездесуща и может принимать любые обличия. —И как бы она предстала перед тобой? — хитро сощурилась я. —Не знаю. Но не хотелось бы, чтобы последним, что я увижу, была старуха с косой, — улыбнулся он. —Значит, так тому и быть, — кивнула я, заметив удивление в его глазах.

Посидев еще немного, мы покинули уютное кафе. У подъезда мы попрощались, и Витус ушел. А я решила навестить одного давнего знакомого.

Глава 7. Уроки Смерти для живых

Неторопливо бредя по пустынным улочкам города, я зашла в магазин; все-таки идти в гости с пустыми руками — абсолютный моветон. Ближе к полуночи я пересекла кованые ворота, ступая на территорию мертвых. Кладбище встретило меня уютной тишиной и свежей прохладой. Легкий ветерок гулял среди могильных крестов и памятников, шуршал в кронах деревьев, шумел в водосточных трубах небольшой каменной сторожки. Благоговение и трепет проникли в самое нутро, казалось, еще немного — и за моей спиной вновь вырастут крылья. Шагая по мощеной дорожке, я вышла прямиком к небольшому зеленому холму, на котором гордо возвышалась белоснежная часовня. Взойдя по тропинке, опустилась на небольшую деревянную скамейку, устало откинувшись спиной на стену здания. Внезапно передо мной пронесся черный ворон, взмыв в ночное небо, словно сгусток мрака. — Неужели ты решила навестить своего старого друга? — послышался низкий, глубокий голос справа от меня. —Не поверишь, но я тоже скучала, Барон, — усмехнувшись, ответила я, рассматривая знакомую фигуру в черном фраке.

Элегантным движением сняв с головы черный цилиндр, Барон отвесил шутливый поклон. Мне всегда нравилось проводить время в компании столь колоритного Лоа, чьи владения не ограничивались лишь кладбищами. Высокий темнокожий мужчина, лицо которого всегда покрывала маска черепа, нарисованная белой краской, вызывал у меня странное чувство родства; кажется, люди называют данный феномен родственной душой.

— Вижу, ты не с пустыми руками, — довольно растянув губы в улыбке, Самди ловко вытащил из рюкзака бутылку чистого рома и пачку кубинских сигар. —Разве ты сомневался в моей порядочности? — усмехнувшись, уточнила я, смотря на блеск в темно-карих глазах. —Что ты, любовь моя, разве я похож на того, кто смеет усомниться в порядочности дамы? — наигранно надув губы, протянул Барон, откупоривая бутылку алкоголя. —Странно слышать от тебя подобные слова, — заметила я, припоминая нашу прошлую встречу, в которой Самди пребывал в теле второго графа Рочестера, прославившегося своей сатирой и распутством.

Щедро отхлебнув ром из прозрачной бутылки, Барон Суббота протянул ее мне, закуривая сигару. Выпив, я благодарно кивнула, принимая сигару из рук мужчины.

— Не устала еще пребывать среди смертных? — спросил Барон, присаживаясь рядом на лавку. —Порой бывает забавно наблюдать за людьми, — пожав плечами, ответила я, наслаждаясь крепостью табака. —Знаешь, что меня возмущает больше всего? — резко воскликнул Самди, закинув ногу на колено. —Что же? — заинтересованно склонив голову в сторону мужчины, уточнила я. —Они совершенно перестали уважать мертвых! Больше половины могил находятся в плачевном состоянии, и никто даже не вспоминает о покойных, — выпалил он, делая еще один глоток из бутылки. —Ценностные ориентиры сильно сместились в обществе. Сейчас людей больше волнует жизнь, достаток, собственные прихоти, — рассуждала я, устремив взгляд в ночное небо. —Сколько же я выслушал разговоров о наследстве у свежих могил! Повсеместное лицемерие — современный бич общества, — угрюмо выдал Барон, выпуская в прохладный воздух струйку серого дыма. —Смерть и ритуалы погребения перестали иметь сакральный смысл, превратившись в рутину и банальную обязанность, — согласилась я, наблюдая за тем, как по небу плывут прозрачные облака, едва скрывающие за собой холодный диск луны. —Люди перестали видеть в смерти возможность, отбросили все смыслы, кроме единственного — конца, — вздохнув, произнес Самди, поднимаясь на ноги. —Смерть — начала нового пути, понимаю… — протянула я, соглашаясь с высказыванием Барона. — Однако не там ты пытаешься увидеть то, что занимает твои мысли… Попробуй вернуться к истокам, — посоветовала я, замечая, как изогнулись брови черепа в задумчивости. —Гаити… — с нескрываемым трепетом протянул Лоа, опершись на свою трость. —Верно, отголоски истинной веры чаще всего можно увидеть в менее развитых странах, — подтвердила я, допивая ром залпом. —Что ж, предлагаю отпраздновать решение одной проблемы, а после я, пожалуй, наведаюсь в родные края, — весело произнес Самди. Все-таки его резкие перемены в настроении порой поражали меня.

Согласно кивнув, я поднялась на ноги, следуя за Лоа в сторону выхода с кладбища. Все-таки, несмотря на то что Барон Суббота являлся духом загробного мира в религии Вуду, его жизнелюбию могли позавидовать даже самые отъявленные оптимисты.

— Прошу, — галантно пропустив меня вперед, Барон поправил свой и так идеально сидящий фрак и, напоследок ударив тростью о землю, шагнул в мир живых.

Стоя на перекрестке дорог, мы переглянулись, молча выбрав один путь. Медленно шагая по пустынной улице в неизвестном направлении, мы откупорили еще одну бутылку рома, тут же изрядно опустошив ее. Со стороны, скорее всего, мы представляли довольно причудливую парочку; благо люди от чего-то предпочитали проводить ночи дома, а не слоняться по темному городу. Редкие в этой местности фонари бросали на землю желтые пятна света, словно капли краски на темном холсте; холодные лунные лучи окутывали наши фигуры тонкой вуалью, придавая еще большей загадочности образам. Мимо пробежала черная кошка, вздыбив шерсть, стоило ее зоркому взору остановиться на нас; чего уж там, животные чутки к проявлениям аномалий в мире. Усмехнувшись, мы свернули вниз, к пристани, где вовсю бушевала некогда спокойная река.

— Кажется, Агве явно сегодня не в духе, — протянул Самди, наблюдая за тем, как волны накатывают на деревянный помост, смывая с него грязь и пыль, что осталась от вечерней прогулки людей.

Стоило нам ступить на скользкую пристань, как перед нами тут же возник высокий молодой человек с зелеными глазами. В одной руке у него была зажата морская раковина необычайно рыжего цвета с белоснежными полосками, а в другой — початая бутылка шампанского, причем не самого дорогого.

— Все больше убеждаюсь в том, что общество данного века мельчает, — с печалью в голосе протянул дух, элегантно откидывая спавшие на лоб волосы. —Что произошло? — поинтересовалась я, отпивая горький ром из бутылки. —Кучка неотесанных моряков решила использовать взрывчатку для добычи рыбы, потревожив тем самым мой покой, — ответил Агве, растянув губы в коварной улыбке.

По всему было ясно, что за свой опрометчивый поступок они поплатились как минимум своим судном и нервами, а как максимум — своими жизнями. Агве не терпел неуважения к себе и к морям, жестоко наказывая посягнувших на его владения. Люди и правда перестали ценить природу и окружающий их мир, стремясь всеми силами обогатиться, не давая ничего взамен самой природе, которая страдает из-за человеческого эгоизма и гордыни.

— Вижу, вы все-таки решили навести шуму в городке, — весело улыбнувшись, проговорил Агве, устремив взгляд на ром в моей руке. —Что остается смерти, как не веселиться среди живых? — блеснув в темноте глазами, выдал Барон, осушая вторую бутылку рома. —Что ж, рад был повидаться, но, к сожалению, мне пора откланяться, — работа не ждет, — рассмеявшись, произнес Агве, явно заслышав чей-то зов из дальних стран.

Ловко подскочив на месте, он плюхнулся в воду, растворяясь в потоке реки, тут же успокоившейся, стоило последним очертаниям фигуры Лоа исчезнуть из поля зрения.

— Место встречи изменить нельзя, — послышался хрипловатый голос за моей спиной. —Витус, рада видеть, — обернувшись, поздоровалась я, не ожидая, однако, встретить его на пристани. —Смертник, — сощурив глаза, прошептал Барон, вглядываясь в голубые глаза мужчины. —Позволь представить тебе своего давнего знакомого — Барона, — произнесла я, указывая на Лоа, который продолжал изучать Витуса. —Очень приятно, — протянув руку Самди, вежливо произнес он, однако в голубых глазах явно читалась настороженность. —Забавно, жизнь и смерть идут рука об руку, — загадочно протянул Барон, пожимая протянутую руку. —Составишь компанию? — спросила я, смотря на растерянного Витуса. —Поздно уже, — неуверенно произнес он, поглядывая на наручные часы. —А по-моему, самое время начать жить! — весело рассмеялся Самди, протягивая новому знакомому бутылку рома. —И то верно, лучшего времени и не представить, — согласилась я, закуривая очередную сигару. —Может, и так, — немного поколебавшись, Витус принял предложение, отпив немного рома.

Двинувшись с места, мы вскоре вышли на дорогу, шагая прямо по центру, не заботясь о возможных машинах. В отличие от нас Витус захмелел, отпустив внутренний механизм контроля, отдаваясь все же на волю эмоциям. Все напряжение, что долгие годы копилось в нем, отравляя существование, вырвалось наружу, приобретая формы искреннего веселья. Смех без явной причины — лучший на свете, ведь именно он говорит о бурном кипении жизни, порыве к существованию, к самому бытию. Вскоре, выбросив еще одну опустевшую бутылку, Барон, глубоко вздохнув, запел. Вот так просто, повинуясь необузданному порыву, наслаждаясь полнотой жизни, всеми прелестями смертных.

— Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний,единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей ее льющийся шелк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел…

— Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал,что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой,мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая,красивая дрянь… — подхватила я, по достоинству оценив творчество Есенина.

— Ах, постой. Я ее не ругаю. Ах,постой. Я ее не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льется дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сумасшесть. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да!есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком… — поддержал нас Витус.

Наше нестройное трио распевало песни, шагая туда, куда глаза глядят, не имея конечной цели, просто наслаждаясь процессом. Ни планов, ни целей, ни проблем — ничего, что могло бы помешать безудержному, искреннему веселью. На горизонте показались первые лучи восходящего солнца, вырываясь словно из-под земли, они осторожно, будто боясь чего-то, касались домов, отражаясь в стеклянных поверхностях.

— Как жаль, что ночь так коротка, — с искренним сожалением в голосе протянул Витус, устало опускаясь прямо на каменный бордюр. —В подлунном мире все конечно, — склонив голову так, что полы цилиндра отбросили тень на лицо, скрывая глаза во мраке, спокойно произнес Барон. —Кажется, тебя уже потеряли, — усмехнувшись, протянула я, загадочно устремив взгляд за спину Самди.

Прямо к нам направлялась высокая женщина в черном платье с фиолетовыми вставками по бокам юбки, ее густые темные волосы красиво спадали на белоснежные плечи.

— Дорогой, пора отправляться домой, или ты желаешь и дальше пугать людей своим видом? — весело, без доли злости, проговорила Мама Бриджит, поравнявшись с нами. —Любовь моя, неужели ты уже соскучилась по своему драгоценному мужу? — удивленно вскинув брови, проговорил Барон, целуя руку своей жены. —Боже, какая встреча! — радостно протянула женщина, заметив мое присутствие. —Безумно рада тебя видеть, Бриджит, — улыбнувшись краешком губ, ответила я. —О, кажется, молодому человеку пора позаботиться о своих похоронах, — переведя взгляд на молчавшего Витуса, с сожалением протянула Мама Бриджит. —Боюсь, его время еще не пришло, — коротко отрезала я, не желая заводить разговор на данную тему. —Все слишком серьезно, — задумчиво протянула жена Барона, склоняясь над замершим в шоке мужчиной.

Ласково проведя ладонью по его щеке, Мама Бриджит на секунду прикрыла глаза, что-то прошептав себе под нос. Тихо хмыкнув, я оценила дар Лоа, в отличие от испуганного мужчины, не понимающего, смотрящего то на меня, то на женщину.

— Прости, что вмешалась, но думаю, оно того стоит, — весело растянув губы в улыбке, непринужденно проговорила женщина, обращаясь ко мне.

Я лишь благодарно кивнула, наблюдая за тем, как нить жизни Витуса крепнет, растягиваясь больше положенного. Еще пара месяцев беззаботной жизни — всего лишь жалкие крупицы времени, что задержат его на бренной земле. Однако улыбка на светлом лице говорила о том, что именно этот дар был ценнее всего на свете; кажется, Мама Бриджит еще и убрала отравляющую тело боль. Пусть Витус и не мог объяснить рационально то, что произошло, но вера его укрепилась. Вера в широком смысле; не стоит путать ее с религиозной верой, иначе можно попасть в просак.

Попрощавшись с нами, женщина схватила мужа под руку, уверенно уводя в сторону кладбища, которое постепенно начало заливаться ярким солнечным светом, так не привычным для данной местности.

— Пора и тебе отправляться домой, — тихо прошептала я, замечая искорки счастья в небесно-голубых глазах мужчины. —Позволь еще немного продлить это мгновение, — с надеждой в голосе попросил Витус, устремив взгляд в светлеющее небо.

Скинув с себя прочную скорлупу, которая мешала ему окунуться в настоящую жизнь, обратно надевать ее он уже не хотел. Ощутив бурный жизненный поток на себе, позволив ему захлестнуть себя с головой, унося прочь от прошлого и будущего, погружая в короткий миг подлинного настоящего, мужчина всеми силами стремился впитать его в себя, запечатлеть в душе. У меня в голове промелькнула мысль, от которой на губах заиграла легкая полуулыбка: парадоксально, но кажется, именно смерть научила его ценить жизнь, свое бытие, показала прелести человеческого существования.

— Лишь приблизившись к эшафоту, я понял, что значит жить на всю катушку, — с долей печали протянул мужчина, обращаясь в никуда. —Думаю, у тебя еще есть время, чтобы сполна насладиться тем, что называется жизнь, — ответила я, наблюдая за тем, как по бледной щеке мужчины скатывается одинокая слезинка. —Ты не оставишь меня? — приглушенно спросил он, продолжая смотреть на утреннее небо. —Я буду с тобой до самого конца, — спокойно протянула я, запуская руки в карманы штанов. —Где ты? — задал вопрос Витус, обращая взгляд на меня. —Я здесь, с тобой, — удивленно ответила я, смотря на умиротворенное лицо мужчины. —Нет, ты всегда где-то далеко, словно везде сразу, — задумчиво ответил он, склонив голову на бок. —Возможно, полет моих мыслей не ограничивается лишь пространством вокруг меня, — пожав плечами, протянула я, зашагав в сторону дома. —Разве человек может быть везде сразу? — усмехнувшись, прошептал мужчина, следуя рядом со мной. —Нет, — коротко ответила я, устремив взгляд вдаль.

Оставшийся путь до дома прошел в молчании. Витус прокручивал воспоминания о прошедшей ночи, наслаждаясь растекающимися в душе эмоциями. Я же бесцельно блуждала по чертогам своего сознания, ощущая, как вокруг начинает оживать город. Люди выходили из своих домов, направляясь на работу, кто-то гулял со своими собаками, наслаждаясь теплыми лучами солнца, — движение набирало обороты. Все в мире постоянно пребывало в движении, словно вечный двигатель: смена дня и ночи, жизнь, переходящая в смерть, времена года, сменяющие друг друга по порядку, — все было подчинено законам человеческой логики. Однако было что-то еще, едва уловимое, эфемерное, настолько незаметное, что люди пропускали это мимо своего взора — другой мир, что виднелся в зазорах реальности. Если кто-то думает, что посюсторонний мир и потусторонний параллельны друг другу, то я вынуждена их огорчить. Они сплетены друг с другом, просто никто никогда не пытался этого понять. Жизнь и смерть всегда присутствуют в мире людей, они пронизывают всё; сон и явь соседствуют друг с другом, влияя на человека с одинаковой силой; Хронос никогда не покидает пределов подлунного мира, существуя, как и остальные сущности, одновременно в двух мирах.

— Виктория, мой брат пригласил меня на ужин сегодня вечером, не хотела бы ты составить мне компанию? — послышался голос Витуса, вырвавший меня из раздумий. —Конечно, — согласилась я, взглянув на мужчину. —Замечательно, тогда до встречи, — улыбнувшись мне на прощание, произнес он. —До встречи, — ответила я, зашагав в сторону подъезда, ощущая на спине пристальный взгляд мужчины.

Поднявшись на свой этаж, я прошла в темную квартиру, тут же опускаясь на кровать в чем была. Стоило немного отдохнуть, прогулявшись за грань, туда, куда живым нет ходу.

Глава 8. Звенящая струна одиночества

Глаза я открыла лишь тогда, когда солнце уже начинало клониться к закату. Багровые лучи проникали в комнату, плавно ложась на мое бледное лицо, словно скрывая его прозрачной вуалью. Поднявшись на ноги, я медленно побрела на кухню — желание выпить крепкого кофе возрастало в геометрической прогрессии. Поставив чайник на плиту, я схватила со стола полупустую пачку сигарет с зажигалкой и, вернувшись в гостиную, вышла на просторный балкон. Прохладный ветер проникал под тонкую футболку, пронизывая до костей. Вздохнув, я присела на шаткий стул, закинув ноги на металлические перила.

Закурив, выпустила в воздух сизые клубы дыма, наслаждаясь горечью никотина на губах. Яркие всполохи заходящего светила полоснули по телу, оседая на темной одежде. Шум внизу постепенно стихал; казалось, даже машины перестали скрипеть шинами по сухому асфальту, раздражая мой чуткий слух. Прикрыв глаза на секунду, я распахнула веки, наблюдая за причудливыми разноцветными нитями, что пронизывали весь мир подобно огромной паутине, сплетаясь воедино, закручиваясь в клубок и лопаясь с тихим звоном. Все жизни людей были передо мной как на ладони — короткие, длинные, тонкие, толстые; нити оплетали шар под названием Земля, пребывая в постоянном движении. Они никогда не исчезали, их не становилось меньше: взамен лопнувшей, истлевшей появлялась новая, искрящаяся энергией, прочная нить, которой только предстояло вырасти. Свято место пусто не бывает, как сказал один из множества обладателей такой нити.

Сигарета постепенно подходила к концу, тонкие пальцы опалило жаром, от чего пришлось нехотя вернуться в реальность. Передо мной вновь предстал привычный людям мир. Солнце уже почти опустилось за линию горизонта, уступая место ночной тьме и ее главной царице — серебряной луне, на этот раз принявшей образ месяца, неподвижно зависшего на небосводе. Поднявшись с места, я бросила окурок в жестяную банку и неспеша вернулась в темную комнату. Свет мне был не нужен, поэтому мои окна всегда оставались черными, словно пустые глазницы черепа.

Чайник на кухне надрывно верещал, призывая снять его с раскаленной плиты. Отточенным движением приготовив себе кофе, я так и не успела вкусить терпкий напиток — квартиру наполнил громкий стук в дверь. Не выпуская из рук кружки, я прошла в коридор, впуская прибывшего гостя.

— Добрый вечер, — поздоровался Витус, поправляя закатанные рукава светло-голубой рубашки. —Проходи, не стой на пороге, — ответила я, скрываясь в глубине квартиры. — Кофе? — крикнула я уже с кухни. —Да, спасибо, — тут же отозвался мужчина, задержавшись, по всей видимости, в гостиной.

Наполнив кружку горячим напитком, я зашла в комнату и замерла на пороге. Стоя спиной ко мне, Витус изучал кипы книг, стопками громоздившиеся на полу вдоль стены.

— Заинтересовало что-то конкретное? — усмехнулась я, заметив азарт во взгляде гостя, всецело обращенном к литературным изданиям. —Здесь есть столь древние книги, что я даже боюсь представить, откуда они у тебя, — восторженно прошептал он, рассматривая толстый фолиант в кожаном переплете. —«Бестиарий герцога Нортумберлендского», — прочла я название, остановившись позади мужчины.

Кажется, эта книга попала ко мне в четырнадцатом веке. Прогуливаясь по полю брани у французского городка Пуатье, наблюдая, как души погибших рыцарей устремляются за грань бытия, оставляя свои тела времени, я заметила молодого мужчину, в котором еще теплился слабый огонек жизни. Приблизившись, я склонилась над ним, не обращая внимания на страх в его темных глазах. Он прижимал к груди потрепанный фолиант, не желая расставаться с ним даже на смертном одре. Он был дорог ему как память о родителях. Но, как всем должно быть известно, за чертой жизни все материальное лишается смысла, превращаясь в прах. Стоило мне взглянуть ему в глаза, как он тут же осознал тщетность своих попыток. Вскинув ослабевшую руку, молча протянул мне книгу, заметно расслабившись и смирившись со своей участью. Он ушел гордо, как истинный рыцарь, выполнив свой долг, отдав жизнь за родину, за свои идеалы, за то, что было дорого его сердцу. С тех пор бестиарий и находится в моей небольшой библиотеке.

— Он же очень дорогой, — прошептал Витус, осторожно касаясь твердой обложки, покрытой тонким слоем пыли. —Несомненно. Но это всего лишь книга, вещь, которая содержит знания. Вот они-то и составляют особую ценность, — непринужденно ответила я, протягивая мужчине кружку. —Верно, — согласился собеседник, продолжая изучать библиотеку. — Кафка, Ремарк, Эдгар По, Бодлер… У тебя довольно специфичный вкус в литературе, — усмехнувшись, добавил он, оборачиваясь ко мне. —Если копнуть глубже, можно заметить противоречия, — парировала я, выхватывая взглядом произведения философов Средневековья, шедевры эпохи Возрождения, сборники Золотого века русской поэзии. — Каждая эпоха славилась своими гениями. Глупо следовать лишь по одному маршруту; в моей голове уживаются произведения самой разной направленности… —Здорово. Я всегда любил книги, те миры, что в них описаны, те переживания, что заставляет испытывать автор, словно втягивая тебя в свои фантазии, — поддержал мои мысли Витус, присаживаясь на край кровати. — Мне всегда казалось, что именно книги обладают силой, способной подарить путешествие в прошлое, эдакая машина времени, — улыбнулся он, потягивая черный кофе. —Несомненно, книги обладают многими достоинствами. В том числе показывают, как люди существовали раньше, как они мыслили, что было для них важно. Однако в последнее время они стали утрачивать свою значимость, — протянула я, опершись спиной о кирпичную стену.

Допив кофе в молчании, мы вышли на улицу и сели в автомобиль Витуса. Неторопливо вырулив на дорогу, он тронулся в сторону загородного коттеджа; похоже, брат уже заждался его, не подозревая, какой сюрприз ждет его в моем лице. Шумиха вокруг инцидента на званом ужине постепенно стихла, люди переключились на свежие новости, однако не преминули при любом удобном случае напомнить Вадиму о его провале. Таково высшее общество — оно никогда не прощает ошибок.

Остановив машину у самого дома, мы прошли внутрь. Хозяин лично вышел нас встретить. Стоило его взгляду упасть на меня, как лицо его на секунду исказилось гримасой недовольства, а в светлых глазах мелькнул страх.

— Прошу, стол уже накрыт, — насколько мог вежливо произнес мужчина, приглашая пройти в столовую.

Странное ощущение пробежало по коже, едва мы переступили порог столовой. Усмехнувшись, я тут же обернулась, столкнувшись лицом к лицу с Ситри, который с наслаждением потягивал шампанское из хрустального бокала.

— Рад снова видеть тебя, Виктория, — протянул он, галантно целуя мою руку. —Взаимно, Ситри, — ответила я, кивнув в знак почтения.

Поздоровавшись с Витусом, демон задумчиво обвел нас взглядом, после чего молча занял свое место за столом. Последовав его примеру, мы заняли свободные места, принявшись за ужин. Звон столовых приборов наполнил просторное помещение, нарушая установившуюся тишину; казалось, никто не решался завести диалог, ощущая напряжение. Уловив на себе пристальный взгляд демона, я вопросительно приподняла бровь, однако в ответ получила лишь загадочную улыбку. Вскоре желудки были наполнены, и на смену тарелкам с едой пришли бокалы с изысканным вином. Вальяжно откинувшись на спинку стула, я притянула к себе бокал на тонкой ножке, задумчиво покрутив его в руке.

— Витус, я знаю, что мы не особо ладим, но у меня к тебе серьезный разговор, — наконец нарушил молчание Вадим. —И в чем его суть? — поинтересовался Витус, обращая внимание на брата. —Моя империя растет, — не без доли самодовольства и гордыни начал Вадим. — И мне нужен помощник, которому я мог бы доверять… —Я понимаю, к чему ты клонишь, но ничем не могу помочь. Прости, — тут же прервал его мужчина, покачав головой. —Почему же? — раздраженно уточнил Вадим, сложив руки на груди. —Я никогда не тяготел к бизнесу и не вижу смысла начинать, — пожав плечами, просто ответил он, отпивая белого вина. —Тебе всего лишь сорок шесть лет, самый расцвет жизни. По-моему, пора бы уже задуматься о безбедной старости, — четко проговорил мужчина, высокомерно окинув взглядом брата. —Не думаю, что это является для меня проблемой, — печально протянул Витус, разглядывая содержимое своего бокала. —Слишком самонадеянно и легкомысленно с твоей стороны так относиться к жизни. Не боишься в старости остаться ни с чем? — склонившись к брату, выпалил Вадим. — В полном одиночестве, — добавил он, недобро зыркнув на меня. —Нет, не боюсь, — решительно заявил Витус, вскинув взгляд на брата. — К тому же не хочу провести остаток жизни, гоняясь за бесплотным призраком капиталистического счастья. —Думаешь, ты будешь нужен ей, — указав на меня пальцем, прошипел Вадим, — когда станешь нищим стариком? —Ничего ты не понимаешь. Твоя гордыня и уверенность в собственном совершенстве затмили тебе глаза, — с сожалением произнес Витус, поднимаясь из-за стола. —Мы еще не закончили! — воскликнул Вадим, поднимаясь следом.

Мужчины скрылись в шикарной гостиной, оставив нас наедине друг с другом.

— Кажется, стадия принятия прошла успешно, — усмехнулся Ситри, салютуя мне бокалом. —Более чем. Я не ошиблась в нем, — ответила я, поднимая свой бокал. —Он изменился с нашей последней встречи, — задумчиво проведя пальцем по острому подбородку, произнес демон. —Порой смерть является лучшим катализатором для переоценки ценностей и взглядов на жизнь, — усмехнулась я, услышав тихий бархатный смех Ситри. —Действительно, смерть, как никто другой, может научить человека жить на полную катушку, — весело ответил молодой человек, поднимаясь на ноги.

Молча усмехнувшись, я развела руки в стороны, соглашаясь с демоном.

— Предлагаю присоединиться к жаркой дискуссии, — с азартом протянул Ситри, протягивая мне руку.

Поднявшись со стула, я благодарно кивнула и последовала в гостиную, где Вадим продолжал изливать яд в тщетной попытке убедить брата принять его предложение.

— Ты всегда витал в облаках, потому отец и не ценил тебя никогда, а мать потакала твоим прихотям, втихаря таская глупые книжки, — резко выпалил Вадим, заставляя Витуса подскочить с дивана. —Не смей трогать мать! Она — единственный человек, кто по-настоящему понимал меня, и я не позволю тебе порочить ее память! — уверенно произнес мужчина, глядя прямо в глаза брата. —Вы оба чокнутые, сумасшедшие! Не зря отец всегда твердил, что вы не от мира сего, — продолжал наседать Вадим, разжигая конфликт. —Пора вмешаться, как думаешь? — спокойно поинтересовался Ситри, с интересом наблюдая за людьми. —Возможно, — пожав плечами, ответила я, шагая к спорщикам. —Опрометчиво называть человека сумасшедшим только оттого, что его мышление отличается от вашего, — высокомерно проговорила я, обращаясь к Вадиму. —Тебе-то откуда знать? — небрежно выпалил он, вскинув подбородок, всем видом выражая презрение. — Сначала проживи столько, сколько я, чтобы судить взрослого человека!

За моей спиной послышался смех Ситри, явно наслаждавшегося человеческой глупостью.

— Что ж, я никогда не сомневалась, что ваши умственные способности оставляют желать лучшего. Однако стоит быть осторожнее с высказываниями, обращаясь к незнакомому человеку, — опасно сощурив глаза, протянула я голосом, от которого по коже пробежали мурашки. —К твоему сведению, я обладаю достаточно престижными связями, чтобы суметь поставить на место зарвавшуюся малолетку, — выплюнул он, смерив меня взглядом. Однако вся его бравада была лишь ширмой; в глубине души он испытывал страх передо мной.

Хмыкнув в ответ, я промолчала. Продолжать этот бессмысленный разговор не имело смысла.

— Нам пора, — коротко бросил Витус, направляясь к выходу из дома.

Вадим попытался остановить его, но угрожающий вид брата охладил его пыл, заставив отложить попытки на другое время. Выйдя на улицу, мы дошли до машины. Внезапно перед нами возник Ситри.

— Возможно, я не вовремя, но не будете ли вы столь любезны подбросить меня до дома? — вежливо поинтересовался демон, явно что-то задумав.

Кивнув, Витус молча указал на дверь автомобиля и уселся за руль. Заняв места, мы тронулись в путь.

— Почему бы вам не признаться самому себе в том, что вы испытываете? — после непродолжительного молчания спросил Ситри, обращаясь к Витусу. —О чем вы? — удивленно вскинул глаза на зеркало заднего вида, в котором отражался демон, уточнил мужчина.

Я, кажется, начинала догадываться о замыслах старого знакомого, но предпочла промолчать, наблюдая, куда приведет этот странный диалог.

— О том, что вас непреодолимо тянет к вполне определенному человеку, — иронично выделив последнее слово, ответил демон. —Не знаю… Все очень запутанно, — задумчиво выпалил мужчина, не отрываясь от дороги. —А по-моему, все предельно просто. Вас тянет к ней, но вы боитесь признаться себе в этом, тем самым усложняя себе жизнь, — рассудил Ситри, откидываясь на кожаную спинку сиденья. —Возможно, это и так, но страх все разрушить сильнее меня, — устало протянул Витус, сворачивая к шикарному особняку. —Мой вам совет: не отдавайтесь во власть страхам. Порой они лишают вас настоящего счастья, — прошептал Ситри, выбираясь из остановившегося автомобиля.

Недаром Ситри был великим обольстителем, чутко улавливающим чувства людей и игравшим ими в свое удовольствие.

Продолжая молчать, я наблюдала, как за окном проносятся дома, сменяясь природными ландшафтами. Деревья, кусты, поля — все сливалось в единый поток красок. Свернув с главной трассы, мы проехали по проселочной дороге и остановились посреди бескрайнего поля, усыпанного полевыми цветами, словно маленькими драгоценными камнями. Выйдя из машины, Витус оперся о капот, скрыв лицо в ладонях.

— Что повергло тебя в такое состояние? — осторожно поинтересовалась я, выбравшись следом. —Он прав. Я влюбился в тебя, но отрицал это, боясь все испортить, боясь вновь привязаться к жизни, что утекает от меня, подобно воде, — обреченно выпалил мужчина, вскинув голову к небу. —Надежда губительна, но убежать от самого себя не получится. Люди не способны перестать чувствовать, — спокойно протянула я, прислонившись к капоту рядом с Витусом. —Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, и знаешь, я благодарен тебе за это, — искренне прошептал он, не сводя глаз со звездного неба. — Ты подарила мне чувство любви, научила не бояться жить так, как хочу я, наслаждаться существованием… —Но что же тогда так печалит тебя? — поинтересовалась я, закуривая. —Разве ты не понимаешь? — удивленно взглянув мне в глаза, спросил Витус. —Разве я стала бы задавать вопрос, если бы имела на него ответ? — парировала я, выпуская струйку дыма в ночной воздух. —Узнав, что мне осталось совсем немного, я, кажется, даже не испытал страха — скорее опустошенность, удивление, не более, — выдохнув, произнес Витус, вновь устремляя взгляд в темную даль. — Я не боялся смерти, потому что никогда и не жил по-настоящему. Но, встретив тебя, в моей душе зародилось зерно надежды, вера в то, что это не конец… просто не может им быть… Я привязался к жизни, меня стала пугать смерть, то, что придется умереть в скором времени. Я не хочу терять то, что обрел под закат своих дней… Я в ужасе, — повернувшись, закончил мужчина, впиваясь своим пронзительно-голубым взглядом в мои глаза.

Он не лгал. Ужас ярко проступал на его лице, искажая плавные линии, обнажая ту душевную надломленность, что сидела в нем глубоко. Однако Витус всеми силами старался подавить этот иррациональный страх, отгонял, прятал, замещал его. Но страх никуда не девался и при любом удобном случае всплывал на поверхность, заполняя собой все естество, выбивая почву из-под ног и толкая в пропасть отчаяния.

— Неужели чувства ко мне заставили тебя так кардинально изменить свои установки? — удивленно спросила я, не до конца понимая, как банальные эмоции могли так повлиять на человека. —Любовь творит чудеса, — горько выдал мужчина, устало проводя рукой по лицу. —Что такое любовь? — задала я вопрос, повергнувший Витуса в шок. —Ха… Любовь иррациональна, как и любое другое чувство, но оно гораздо сильнее той же симпатии, влюбленности или влечения, — нахмурив брови, начал объяснять мужчина. — Она наполняет тебя до краев, разрывает изнутри, придает жизни смысл, приближает к бесконечности. Да, любовь — самая зыбкая из форм счастья, но она же и самая желанная. Любой человек хочет любви, хочет быть любимым и любить. Познав это чувство единожды, ты уже никогда не сможешь оправиться полностью… —Почему люди тянутся к любви, раз она столь опасна? — озадаченно спросила я, нахмурившись. —Она делает человека человеком, вдыхает в него жизнь, — просто ответил Витус, впервые улыбнувшись с начала диалога. —Люди тянутся к опасности, готовы рисковать жизнью, чтобы почувствовать себя живыми. Разве любовь — не очередной способ развеять скуку? — склонив голову набок, уточнила я, глядя в его голубые глаза. —Нет. Любовь гораздо откровеннее, она заставляет обнажать душу, чего многие и боятся, — парировал он, на секунду прикрыв глаза. — Любовь нуждается в ответе, но даже без него она заставляет человека держаться за свое бытие, — снисходительно улыбнувшись, словно разговаривая с ребенком, закончил Витус. —Любящий человек просто желает обладать предметом своего обожания. Люди напрасно приукрашивают это чувство, — скептически усмехнулась я. —Ты путаешь любовь с собственническим инстинктом, — решительно заявил мужчина, убирая руки в карманы брюк. — Если любишь искренне, ты никогда не потребуешь что-либо взамен. Скорее, наоборот, постараешься сделать все, чтобы любимый человек был счастлив: чтобы увидеть его улыбку, услышать радостный смех, почувствовать крепкие объятия… —Как понять, что ты действительно любишь? — вновь задала я вопрос, задумчиво проводя рукой по волосам. —Никак. Точного ответа ты никогда не получишь. Наверное, нужно время, чтобы осознать это чувство, — пожав плечами, ответил мужчина, отходя от капота. —Я знаю множество людей, которые много лет прожили вместе, ненавидя друг друга так, что готовы при первом удобном случае убить партнера, — медленно проговорила я. — Зачем осознанно подвергать себя самообману? Зачем обманывать другого, не имея корыстного умысла? —Дело привычки, — непринужденно ответил он, оборачиваясь ко мне. — Чувства требуют подпитки, они не длятся вечно. И вот уже поцелуи не кажутся такими желанными, не повергают в состояние безудержного счастья, разговоры с любимым превращаются в рутину, его общество становится невыносимым… Но уйти ты не можешь просто потому, что привык. Желания что-то менять нет, либо же мешает страх сделать этот шаг, просто уйти… —Люди — забавные существа, — усмехнулась я, вскинув голову к небу. — Они постоянно тянутся к чувствам, хотят жить как в последний раз, но вечно откладывают то, что волнует их душу, обманывают себя, словно думают, что жизнь их будет вечной. —Это так. Страх порой играет главенствующую роль в нашей судьбе, — согласился со мной Витус. —Хочешь ли ты поцеловать меня? — поинтересовалась я, склонив голову набок. —Безумно. Но вопрос в другом: хочешь ли ты этого? — тихо прошептал мужчина, подходя ближе.

Оттолкнувшись рукой от капота, я выпрямилась во весь рост и положила ладонь на его грудь, туда, где в бешеном ритме билось сердце, словно птица в клетке. Однако внешне он сохранял спокойствие; разве что губы слегка подрагивали, а глаза поблескивали в тусклом свете луны. Медленно, словно не веря в реальность происходящего, Витус коснулся своими губами моих губ. Странно… Я ощутила, как нежность, тихая радость и счастье заполняют душу мужчины, выливаясь в этот нерешительный, осторожный поцелуй. Аккуратно притянув меня за талию к себе, он прикрыл глаза, растворяясь в ощущениях, словно желая запомнить этот миг, те чувства, что растекались по телу, подобно древесной смоле.

Прислушавшись к себе, я почувствовала, как внутри что-то натянулось, будто тонкая, звенящая струна. Еще никогда за свое долгое существование среди смертных я так четко не ощущала одиночества, пронизывающего каждую клеточку моего существа. «Видимо, абсолютное, тотальное одиночество — удел всех бессмертных существ», — промелькнула в голове странная мысль. Думая об этом, я не ощущала грусти, печали или тоски — скорее, это была простая констатация факта.

Отстранившись, Витус пристально посмотрел мне в глаза, стараясь разглядеть в них ответ на свой неозвученный вопрос. Видимо, то, что он увидел в моих темно-зеленых омутах, не принесло ему желанного удовлетворения, а лишь подтвердило догадку, что давно уже вертелась в сознании, подобно навязчивой мухе.

— Один любит, другой позволяет любить, — печально протянул он и, вопреки всему, улыбнулся.

Он вновь был прав в своих рассуждениях. Хотя мне и нравилось его общество, и я никуда не собиралась уходить, я не могла дать ему то, чего жаждала его душа. Я просто неспособна на чувства, и он принял это как данность наших взаимоотношений. С тех пор мы больше не возвращались к разговорам о любви, приняв открывшиеся обстоятельства как есть.

Глава 9. Поле алых маков

Время неминуемо подходило к концу. Хронос уже обратил свой взор на песочные часы, в которых оставалась всего горсть песчинок. Проводя дни в непринужденных беседах под бокал крепкого портвейна, наслаждаясь простыми мелочами, что так радовали мужчину, мы незаметно приблизились к финишной черте. В моей голове созрел план, требовавший немедленного воплощения. Желание отблагодарить его — за то, что мне удалось хоть немного приблизиться к пониманию человеческой сущности, — искало выхода и нашло его.

— Собирайся, мы летим кое-куда, — загадочно покрутив в воздухе авиабилетами, сообщила я, стоя на пороге его квартиры. —Куда? — растерянно спросил Витус, явно только что вырванный из объятий Морфея. Он никак не ожидал подобного с самого утра. —Сюрприз. Собирайся, — не желая раскрывать карты раньше времени, ответила я, наблюдая, как он постепенно приходит в себя.

Щеки его залил румянец смущения, что меня всегда забавляло. Порой я получала странное удовольствие, выводя Витуса из зоны комфорта; в такие моменты он был так открыт, беззащитен и искренен. Стоя передо мной в одних пижамных штанах, он не знал, куда деть руки, словно уменьшаясь в размерах под моим пристальным взглядом.

— Прости, — быстро выпалил он и тут же скрылся в комнате. —Отличное телосложение! — крикнула я вдогонку, услышав звук падения чего-то тяжелого.

Улыбка сама по себе появилась на моих губах, а азарт в глазах вспыхнул с новой силой. Вскоре из комнаты вышел уже одетый мужчина и пригласил меня на кухню выпить кофе с бутербродами. Приготовив нехитрый завтрак, он уселся напротив.

— Так куда мы летим? — вновь попытался он выведать ответ. —Суть сюрприза в том, чтобы узнать его в назначенный час, — усмехнулась я, подмечая на его лице знакомое выражение смирения.

Кажется, он уже привык, что понять меня можно лишь силой чуда, а потому ему ничего не оставалось, как принять правила игры.

Прибыв в аэропорт, мы благополучно сели на рейс. Витус не оставлял попыток что-то вызнать, но я была непреклонна, храня молчание, как партизан на допросе, и ограничиваясь лишь загадочными улыбками.

— Что мы забыли в Минеральных Водах? — спросил он наконец, стараясь придать голосу максимально невинный вид. —Ничего, — честно ответила я, вгоняя его в очередной тупик.

Спустя два часа мы шагали по современному аэропорту. Витус вертел головой по сторонам, восхищаясь открывающимися видами. Здание светилось голубоватым светом в вечерних сумерках, отбрасывая тени на мощеную дорожку. Впереди возвышался круглый фонтан, чей плеск приятно ласкал слух. Вокруг на лавочках сидели влюбленные парочки, поглощенные друг другом, мимо сновали люди с чемоданами — кто-то увлеченно разглядывал местность, кто-то лихорадочно искал дорогу в телефоне.

Схватив Витуса за руку, я повела его к мотоциклу, чьи глянцевые черные бока поблескивали в свете фонарей.

— Чей это? — спросил он, с опаской глядя на меня. —Мой, — коротко ответила я. Не зря я вчера наведалась на перекресток — демоны скрупулезны в исполнении условий, особенно когда на кону стоит их существование.

Потребовалось добрых полчаса, старый добрый шантаж и пара недвусмысленных угроз, чтобы усадить его позади себя. Весь путь до Пятигорска я чувствовала, как хрустят мои ребра в его мертвой хватке. Удивительные создания люди: он смирился со смертельной болезнью, но трясся от страха на горном серпантине. До горы Бештау мы добрались минут за двадцать, и синяки еще долго будут напоминать мне об этой поездке.

— Приехали. Можешь отпускать мои несчастные ребра, — усмехнулась я, похлопав по его сведенным судорогой пальцам.

Он на пробу опустил ногу на землю и тут же спрыгнул с сиденья.

— Я в жизни больше не сяду на мотоцикл. Лучше убей меня на месте, — прошептал он, все еще дрожа. —Не хочу огорчать, но пешком до Минеральных вод идти очень долго, — с наслаждением протянула я, вынимая рюкзак из кофра. —Значит, я остаюсь здесь, — твердо заявил он, топнув ногой для убедительности. —Идем, жертва тахофобии. Думаю, я смогу облегчить твои страдания, — непринужденно бросила я, направляясь к тропе, ведущей наверх.

Внутренне опасаясь подвоха, Витус все же последовал за мной, нервно озираясь. Однако стоило нам достичь вершины, как все тревоги развеялись, словно утренний туман. Его душу охватило благоговейное чувство восторга перед мощью и красотой природы. Перед нами простиралось алое маковое поле, спускавшееся по склону холма подобно ковровой дорожке. Цветов было так много, что они сливались в единый багровый поток; на мгновение показалось, будто кто-то набросил на гору шелковую алую вуаль, скрыв острые выступы скал и неприглядную почву.

— Как красиво, — тихо выдохнул мужчина, не отрывая взгляда от зрелища. —Словно поле боя, залитое кровью доблестных рыцарей, — согласилась я, предаваясь воспоминаниям. —Сравнение мрачное, но суть передает верно, — с легким смущением ответил Витус, спускаясь вниз и протягивая мне руку.

Мы расположились среди поля, стараясь не нарушать гармонию, и я осторожно, раздвигая пышные цветы, вынула из рюкзака бутылку портвейна «Churchill’s Reserve» из темного стекла. Следом появились коробочки с ягодным пирогом и шоколадным бисквитом — идеальное дополнение. Разложив все прямо на земле, я заметила на лице Витуса странную смесь эмоций: радость, удивление и легкий скепсис сменяли друг друга с быстротой мысли.

— Не замечал в тебе тяги к романтике и пафосу, — весело усмехнулся он, окидывая взглядом наш импровизированный пикник. —Спешу разочаровать: это не пафос, а тяга к прекрасному, — небрежно махнула я рукой, принимаясь открывать бутылку. — А что до романтики… Все мы порой действуем вопреки ожиданиям.

Пробка с тихим хлопком покинула горлышко. Я сделала глоток прямо из бутылки.

— Эстет, — иронично заметил Витус. —Попробуй — и простишь мне эту оплошность, — парировала я, разливая рубиновую жидкость по бокалам. —Выпьем за прекрасную жизнь, — торжественно произнес он, поднимая свой бокал. —За способность видеть прекрасное даже в самом пугающем, — поддержала я я, мысленно усмехаясь абсурдности тоста, понятной лишь мне одной.

Солнце давно скрылось, погрузив мир во мрак. Лунный свет неровными полосами ложился на дикие цветы, и алые бутоны, казалось, вспыхивали в темноте, призрачно светясь. Я поднесла бокал к губам, вдыхая аромат темных ягод с едва уловимыми нотками эвкалипта. Сделав глоток, я посмотрела на своего спутника: он сощурился от удовольствия, смакуя терпкий напиток. Ягодный пирог идеально дополнял портвейн, продлевая приятное послевкусие. Спокойствие и гармония позволили Витусу отрешиться от тягостных дум и почувствовать себя по-настоящему счастливым. Все проблемы, прошлое и будущее остались где-то там, за пределами этого макового поля, где царило одно-единственное, прекрасное мгновение.

«Мгновенье, прекрасно ты, продлись, постой!» — тихо прошептал он, глядя на небо и проводя пальцами по нежным лепесткам. —Еще не время, Фауст, — так же тихо ответила я, откинувшись на прогретую за день землю. —Разве можно желать большего, когда вот оно — наивысшее счастье? — с тихой печалью в голосе произнес он. —Людям часто кажется, что они достигли пика. Но всегда есть нечто большее, нечто прекраснее, — заметила я, глядя в его глаза, столь похожие в этот миг на воды Атлантики. —Никогда не будет так, как сейчас. Любое яркое мгновение уникально, и глупо думать, что можно вернуться в него, — пожал он плечами, запрокидывая голову к звездам. —Соглашусь, мгновения неповторимы. Но они живут в нашей памяти, и мы можем воскресить их в любой момент, вновь ощутив те же эмоции, — рассуждала я, пока теплый ветер трепал мои волосы.

— Давно хотел спросить, — тихо начал он, — откуда они? — Он указал на шрамы у меня на руках. —Люди всегда стремятся поработить то, чего боятся, — презрительно выдохнула я, проводя пальцами по белым полоскам. — Они заковали меня в цепи, желая заполучить бессмертие. Покорители, высшая форма жизни… А руководил ими всего лишь страх. —Не все такие, — печально сказал он, глядя мне в глаза. —Теперь я это вижу, — тихо согласилась я, чуть улыбнувшись.

Он ничего не ответил, лишь снова наполнил наши бокалы, возвращаясь к созерцанию природы. Взглянув на него иначе, я заметила, как его нить, некогда прочная, истончилась до предела. И на мгновение мне стало печально. Эта печаль была иной — не человеческой, лишенной причины, абсолютной.

Внезапно с неба упала тяжелая капля дождя, приземлившись мне на щеку и скатившись вниз. Начинался дождь — тихий, спокойный, без грома и молний. Портвейн был допит, пирог съеден. Мы быстро собрали вещи, но не спешили уходить, продолжая стоять посреди багрового поля.

— Потанцуй со мной, — прошептал он, протягивая руку.

Я кивнула и вложила свою ладонь в его. Его прохладные руки легли на мою талию, притягивая так близко, как только было возможно. Наши движения лишь отдаленно напоминали танец; мы просто медленно кружились в объятиях друг друга. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Чувство свободы, охватившее нас, было столь сильным, что причиняло почти физическую боль. Казалось, его душа рвется наружу — ей стало тесно в слабеющем теле, ей хотелось большего, ей хотелось стать вечностью.

— Странно, только сейчас я заметил то, что всегда было у меня перед глазами, — прошептал он, его дыхание обжигало мое ухо. —И что же? — поинтересовалась я, слегка сжимая пальцы на его спине. —Я вдруг понял, что ты не человек, — просто сказал он. В его голосе не было ни удивления, ни страха, словно он говорил о погоде. —Ты прав, — ответила я, на миг прикрыв глаза. —Но кто же ты? — спросил Витус, осторожно проводя пальцами по моим волосам. —Я — та, чей лик пугает людей. Я — неизбежность, вечность, абсолют, — шептала я, не открывая глаз. — Я — последнее, что видят смертные в конце пути. Мой голос звучал все глубже, обволакивая все вокруг, проникая в самую суть вещей. —Смерть и жизнь… Как забавно переплетаются нити судьбы, — тихо усмехнулся он, вспоминая мои слова на холодной пристани.

Чуть отстранившись, он взглянул на мое лицо.

— Я смотрю на тебя и вижу самое прекрасное лицо на свете, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Я вижу твои медно-рыжие волосы, бледную кожу, тонкие губы, вечно искривленные в снисходительной усмешке, темно-зеленые глаза, полные печали вечности… Я вижу тебя. —Ты боишься смерти? — тихо спросила я, не отрывая от него взгляда. —Как-то раз я сказал, что готов пойти с тобой на край света. С тех пор ничего не изменилось, — просто ответил он, переплетая пальцы с моими. — Я рад, что оказался в тот день в той хлипкой лодке посреди бушующей реки. Ласковая улыбка озарила его лицо.

—Даже не будешь скучать по жизни?

—В жизни мне особо не о чем скучать, - задумчиво протянул Витус, - хотя, по нашим посиделкам и спорам все же буду.

—Думаю, кружечка кофе у меня все же найдется за гранью - усмехнулась я.

—Смерть и кофе - это стереотип.

—Я не стереотип, а тренд. К тому же, когда тебе перевалит за сорот тысяч лет, то и ты начнешь ценить такие мелочи, как кофе, сигареты и споры с простыми смертными.

—Сдаюсь, тем более кофе у тебя выходит чудесный - легко улыбнулся мужчина, напряжение спало.

—Еще бы, я делаю его с душой, - на губах Витуса показалась ироничная усмешка, - в переносном смысле, конечно.

Наступила тишина.

Я на мгновение закрыла глаза, а открыв их, увидела нечто столь прекрасное, что во всем мире не нашлось бы слов это описать. Нить с едва слышным звоном лопнула.

Витус просто упал там, где стоял, устремив взгляд в темное небо. Это было одновременно прекрасно и ужасающе — встреча жизни со смертью, вечности с мгновением. Медленно опустившись на одно колено, я прикоснулась губами к его прохладному лбу, запечатлев последний поцелуй на его лице перед тем, как покинуть мир живых.

А дождь все лил и лил. Крупные капли падали на умиротворенное лицо мужчины, одиноко лежавшее среди цветов, со странной и счастливой улыбкой.

Глава 10. Путь в вечность

Распахнув веки, Витус медленно поднялся на ноги и в изумлении огляделся. Маки по-прежнему покачивались в такт лёгкому ветру, незримо бродившему по полю. Серебряный ореол света окутывал его высокую фигуру, выхватывая из ночного сумрака.

— Добро пожаловать, — медленно протянула я, делая шаг навстречу замершему от неожиданности мужчине.

—Я… умер? — едва слышно спросил он, всё ещё не поворачиваясь.

—Верно, — подтвердила я, обойдя его и вновь представ перед его взором.

—Знаешь, я всегда думал, что в конце жизни мы остаёмся совершенно одни, — задумчиво проговорил он, чуть склонив голову.

—Так и есть, — спокойно ответила я, расправив плечи.

—Смерть — олицетворение одиночества, — резко подняв голову и глядя мне в глаза, продолжил он. — Но сейчас я понял: моя смерть не была одинокой. Ты была со мной, держала меня за руку… Мы были вместе. Одиночество покинуло нас, хоть и ненадолго. На его губах проступила лёгкая улыбка.

—Возможно, — задумчиво ответила я, пряча руки в карманы чёрных брюк.

—Но теперь нам действительно пора прощаться, — печально произнёс он, сцепив руки за спиной.

—Знаешь, понятие «мгновение» в моём мире весьма относительно, — загадочно усмехнулась я, подмечая непонимание на его лице. — Порой путь во мрак не так близок, как кажется…

—Я снова тебя не понимаю, — растерянно улыбнулся он, глядя на меня.

—Думаю, у тебя будет время, чтобы понять, — искренне улыбнувшись, спокойно сказала я, становясь рядом. — Добро пожаловать за грань…

Подняв руку, я плавно провела ладонью по воздуху. Материя мира расступилась по швам, обнажая своё тёмное нутро. На его краях переливались и сливались яркие цвета — фиолетовый, красный, оранжевый, зелёный, — словно полярное сияние.

— Прекрасно, — восторженно прошептал Витус, наблюдая за игрой красок.

—Есть предпочтения насчёт местности? — поинтересовалась я, заглядывая в его пронзительно-голубые глаза.

—Не знаю даже, — растерянно ответил он, почёсывая затылок.

—Просто представь, — посоветовала я, устремляя взгляд в чёрную бездну.

Внезапно перед нами распростёрлись тёмно-синие воды океана, рассечённые надвое длинным деревянным мостом, уходящим в неизвестность.

— Прекрасный выбор, — улыбнулась я ему и шагнула вперёд.

Разрыв за спиной постепенно смыкался, скрывая за собой две одинокие фигуры, шагающие в никуда. Больше не существовало ни времени, ни цели, ни-че-го. Лишь бескрайний океан, пройдя который, мы попрощаемся в последний раз. А пока что Жизнь и Смерть шли рука об руку, продолжая свой бесконечный путь в вечности…