После конца

Глава 1

Дерево жило и не замечало скоротечности времени. Оно равнодушно относилось ко всему, что случалось вокруг него и не думало ни о чём. Кто пробегал, кто умирал, или что и где вырастало. Дереву было всё равно, когда муравьи ползали по его стволу в поиске еды, срывая листья с ветвей, или, когда кто-то кричал на него от злости: оно не расстраивалось из-за этого.

Дерево не думало о том, что позади него течёт ручей, где плескаются животные и ловят рыб, а где-то над ним по небу летают птицы. Оно не смотрело на небо, и не глядело под ноги. Дерево наслаждалось каждым днём отведённым ему жизнью. Дерево знало цену существованию, оно было благодарно каждому мигу, проведённому на планете. Оно благодарно за блага, что несут небеса, что дарит почва: дождю, что не даёт погибнуть от жажды и земле питающая его корни. Ему радостны дни, когда оно живо. Всё остальное, лишь увядающий миг. Дерево знает, что миг может случиться с ним в любую минуту. Дерево творение мига.

Дерево стояло на краю бескрайнего поля окружённого пустотой, одинокое и счастливое под солнцем. Дерево не знало, что над ним может быть солнце. Существование солнца для него означало лишь смену времени суток. Утром начинался рассвет, а вечером наступал закат. В мире было всего две вещи неизменной в жизни дерева – это звезда, которая будет светить вечно, пока оно живо, и почва под ним, пока кто-то не вздумает вырвать его с корнями. Дерево сияло от счастья. Оно было радо, что никому не было нужно. Внимание для него, означало смерть. Дереву не хотелось умирать. Оно давно наблюдает за людьми и помнит их деяния. Дерево знает кто такие люди и на что они способны. Оно помнит, как однажды утром, когда солнце взошло над полями, засеянными пшеницей, лесами и озёрами наполненной жизнью, чтобы согреть своими лучами землю, пришли люди. Они взмахнули топорами, завели машины и вырубили леса, а его, маленького и беззащитного, только-только открывшего глаза и вырвавшегося из плена почвы, оставили на пустыре, где вскоре проложили автомагистраль. Оно и опомнится не успело, как все, кого оно знало, исчезли. Ему одному удалось выжить. И оно благодарно судьбе за спасение. Каждый день наполняя кровь мглой из выхлопных труб от проезжающих мимо автомобилей дерево скорбело об погибших родственниках. Благодаря одиночеству дерево выросло сильным и мечтательным, не зная, как правильно жить. Некому было просвещать его быть деревом. Никто не обучал его думать, как дерево, и оно стало чем-то другим, не похожим ни на что на свете: чем-то таким, что называли чудом.

Каждый вечер наступал закат и появлялись маленькие белые кнопочки на небе, подмигивая дереву. Будто эти маленькие звёздочки замечали его одного и обращали внимание только на него. Дерево смотрело вперёд и видело ночной космос и всегда удивлялось, как может быть прекрасна вселенная, до которого ему никогда не дотянуться. Оно наблюдало, как по небу проносились метеориты, и падая сгорали в атмосфере планеты. Как где-то над ним орбитальные станции, созданные людьми, вращаются вокруг земли, и как в них сидят люди и смотрят на него, и мечтают о твёрдой почве под ногами: плачут, скучая по любимым. У дерева они тоже были, но люди отняли их у него. Он бы тоже плакал, если бы мог. Здесь был бы небольшой пруд, и в нём ютились бы цапли и жабы, окунаясь в нём.

Дерево не винило их. Оно прекрасно понимало, что смерть его родственников – это жертва, ради которой людям пришлось пойти на убийство. Дерево же думало, что все люди всегда хорошие, и они бы никогда не вырубили леса без необходимости, если бы от этого не зависела их собственная, человеческая жизнь. Зачем же иначе поступать так, думало дерево, если не выжить в этом мрачном и жестоком мире? Дерево не склонялась к тому, чтобы желать людям смерти, но всё больше размышляло о том, чтобы их не было в его окружении. Нет. Для него – это борьба за жизнь, как борьбой была жизнь в лесу у его родителей, и родителей их родителей. Борьба за каждый клочок земли и за каждую каплю воды в почве. Просто люди оказались сильнее. У них было больше возможностей.

С тех пор миновало множество лет, и множество зим. Летом под ним отдыхали люди, прячась от зноя, а зимой под кронами ютились дикие звери и грызли кору и укрывались от пурги. Дерево не понимало, почему его тонкие и слабые ветви и стволы так привлекали живность, но радовался, когда пейзаж сменялся вокруг него и оно слушало рассказы путешественников о других местах до которого дереву никогда не добраться. Дерево молчало и улыбалось про себя. Пусть люди и не замечали его улыбок, и слёз из глаз, но дерево шелестело от дуновения ветерка устраивая листопад, как бы говоря им: «Я здесь! Я – живой! Спасибо за путешествие! Я рад вам!».

Ему так нравилось, когда люди согревали друг друга крепкими объятиями, смеялись и радовались. Дерево спасало жизни людей, а люди спасали его. Много лет и зим в одиночестве – это ужасно пусто, хуже может быть только бесконечная тьма. Жизнь – это множество прожитых чужих жизней. Жизнь – это новые воспоминания, светлые и тёмные, счастливые и горькие. Череда печали и скорби о потерянном, и приобретённом.

Птицы несли весть о погоде, о смертях и борьбе за пропитание, вили свои гнёзда на кронах дерева, несли яйца, растили вылупившихся птенцов и улетали вместе с ними. Птенцы взрослели и возвращались со вторыми половинками, чтобы обзавестись новым потомством и цикл повторялся. Дерево видело множество жизней, как старое поколение сменялось новым, а новое чахло, чтобы дать дорогу следующему. Оно, иногда думало о том, как однажды к нему прилетит огромная птица размером с гору, схватит его когтями, полетит вместе с ним через всю планету и покажет мир чудес и волшебства.

Дерево мечтало о том, как встретит родственников из далёких земель, а потом безмолвно и горько вздыхало, что таких птиц быть просто не может, иначе бы людей давно бы уже скормили птенцам и они не проезжали бы на автомобилях каждый божий день возле него. Смог проникал в дерево, листья пропитывались «чумой» и опадали. Если бы всё-таки это случилось, дерево бы рассказало новой семье обо всех выдуманных им чудесах. О чём мечтает, о том, чего оно хочет. Деревья посчитали бы его глупым и посмеялись бы над ним, но оно бы даже был радо, что есть кто-то, кто может выслушать и посмеяться над его мечтами.

Дерево вздрагивало, когда какой-нибудь мужчина с топором останавливался рядом с ним и разжигал огонь коля дрова, и включал музыку. Оно вспоминало крики детей, братьев и сестёр. Перед ним пролетали обрубленные ветви, вырванные корни, срубленные стволы. В этот момент дереву казалось, что оно стало даже меньше на пару футов от страха, чтобы стать менее заметным. Оно бы не хотело, чтобы этот миг случился с ним сегодня. Только не сегодня. Он так мало прожил жизни. Но если бы даже миг случился, дерево приняло бы борьбу, вцепившись корнями глубже в землю и как можно крепче. Дерево бы кричало так сильно, что… Ничего бы на самом деле не изменилось. В этот момент ему ничего не оставалось, как молить бога о птице размером с гору, чтобы та птица унесла это чудовище куда-то за горы, за леса, за озёра, далеко-далеко отсюда, и спрятало его из глаз человеческих долой. Удивительнейшим образом, человек не обращал на него внимания. То ли мольба так работала, то ли оно было не так привлекательно для человека, но после ночёвки тот собирал вещи и уезжал вслед за солнцем, допив горячий кофе сваренный на углях тлеющего костра. Человек не обрубал его корни, которые торчали из-под земли, не срывал листьев с ветвей, и не ломал их. Это был хороший человек – редкий представителей своего вида. Он наслаждался мигом и ценил его. Дерево понимало, что не все люди жестоки, что среди них есть просто умопомрачительные, добрые и миролюбивые люди.

Потом дерево думало: «Куда же уходит солнце, и где оно отдыхает, и ездят ли люди за ним, чтобы согреться, когда им холодно?».

Дерево ещё не знало, что земля вращалась вокруг своей оси, и думало, что центром вселенной, которую оно видело в небе, была земля, а солнце спутник, что провожает его в путь по галактике делая обороты вокруг планеты. Честно сказать, об устройстве вселенной дерево тоже ничего не знало, но многолетние наблюдения за движением звёзд по кругу не давали дереву усомниться в правоте своих размышлений.

Вскоре, наступила холодная осень, листья пожелтели и опали наземь. Насекомые приютились под корой, заползая как можно глубже, грызуны сделали себе норы для зимней спячки в земле, и вот-вот в скором времени, заполнив их едой, лягут спать. Дерево зевало и ему тоже хотелось спать. Оно наблюдало за подготовкой к мрачной, безжизненной смене времени года. Дни летели неумолимо быстро, всё вокруг редело и исчезало. Часы, дни, недели. Первый снег. Сугробы и морозы. Над пустошами начиналась метель и приходила мрачная зима. Дереву становилось холодно от безжизненной пустыни вокруг себя, и заметённой дороги по которым никто не ездил без особой на то причины заставляли дерево думать об конце света. То ли автомагистраль перекрывали на зиму, то ли все машины в мире одновременно приходили в негодность и не заводились: автомобили стали редкостью. В этот момент дерево глубоко дышало и трескучий мороз проникал глубоко до его сердцевины. Не было более одинокого вечера в жизни дерева, чем холодные, стужённые, зимние вечера: дни становились короче, а ночи длиннее. Тоска окутывало дерево. Люди не приезжали посидеть под ним, чтобы рассказать новые истории и отдохнуть. Дерево мечтало вновь о лете, только оно могло согреть его душу. Но лета не предвещалось ещё по крайней мере пару месяцев точно. Дерево смиренно ждало наступления тепла, чтобы расправить свои ветки и отряхнуться от примёрзших сосулек на них. Ветер подхватывал ветви за руки и колотил их друг об друга, ломал и отбрасывал в сугроб, заметая сверху снегом. Редко ветру удавалось сорвать с дерева ветку, но это происходило, и ничего с этим поделать было нельзя.

Голое и беззащитное дерево стояло на поле, становясь ориентиром для блуждающих диких животных, как путеводная звезда на небе для мореплавателей. Мимо него проносились дикие волки и выли от голода. Дерево прекрасно понимало их, оно тоже было голодно, как никогда прежде. Оно хотело впитать в себя все знания мира, но они были так далеко в тот момент. Если бы дерево только могло уметь говорить на зверином языке, они бы составили друг другу прекрасную компанию. Но волки убегали за горизонт, истощённые и изнеможённые. Они рыскали по округе в поиске пищи. За эту зиму лишь немногие смогут выжить. Следом за волками приходили белые кролики, стачивали зубы об дерево, а затем зарывались в снег и прятались от пурги. Немного времени спустя, чуя добычу спрятавшуюся где-то близь дерева, прилетал филин и кружил над деревом, затем садился на сук и ухал, водя глазами по сугробу. Инстинкт его не подводил, здесь и вправду спали множество животных и насекомых, и по крайней мере один кролик. Вертясь в вальсе на землю падали снежинки и начинался снегопад. За пару минут следы на снегу исчезали, а филина накрывало белым, махровым одеялом. Филин мотал головой из стороны в сторону, стряхивал их, взлетал и устремлялся дальше. День проходил, наступал следующий. Дятел пролетая мимо дерева, развернулся в воздухе, и садился на дерево, вонзив когти об кору. Он начинал стучать клювом по стволу, зовя кого-то к двери, чтобы ему отворили дверь и пустили переночевать и предложили чашечку горячего чая. Увы и ах, дятел искал древесных червей. Внутри ствола никто не жил, кроме этих паршивцев. Хоть что-то дерево в это мгновение чувствовало на себе, и одиночество в этот день становилось для него чуть менее одиноким, и жизнь переставало быть сном.

Дятел был настоящим дятлом. Ещё бы! И съев несколько насекомых оставил дерево вариться со своими мыслями. Времени на размышления у дерева было предостаточно, и даже с избытком. О чём только дерево не думало: о том, как ездит на машине по дорогам, как копает лопатой землю и сажает деревья в почву, и даже о том, как снимается в каком-нибудь блокбастере. Оно узнало о них от рассказов людей, которые прятались под ним и обсуждали фильмы. Так дерево знавало много новых вещей, которых никогда не видело и не слышало.

Люди рассказывали друг другу об отдыхе на море, об аттракционах, об невиданных зверях за границей, что дерево подслушивая, мечтательно ворошило фантазию, представляя, как катается в море на парусной лодке в клетчатой, красной рубашке и гавайских шортах. В этот миг ему казалось, что прохладный морской бриз ударяет его по стволу, ветвям и листьям, и ему становится так хорошо. Дерево представляло, как оно пьёт слабосолёную воду из стакана, и прикрывает кроны шляпой от пылающих лучей солнца и лежит на шезлонге. Единственный миг, о котором мечтало дерево.

Оно представляло, как однажды сядет на коня и будет участвовать в забеге на скорость с другими деревьями, а люди будут громко кричать поддерживая их с трибун. Как кенгуру, о котором оно слышало пару лет назад, оседлает его и будет путешествовать по саванне вместе с ним: как они отыщут оазис и будут брасом плавать в нём. Дерево мечтало много, и часто фантазировало. Так проходили его жуткие ночи. Представить страшно, что происходит с людьми по ночам в такую погоду, думало дерево, и вздрагивало, представляя себя на месте них, и засыпало. Холод, ужас и мрак.

Месяцы летели быстро в раздумьях о завтрашнем дне, ожидая новых гостей. Наступала весна, всё вокруг расцветало, на дереве появлялись почки, а от зимней спячки просыпались все, кто засыпал в прошлом году. Всё вокруг оживало. Дерево было в таком нетерпенье, и впервые опустило взгляд под ноги, чтобы увидеть сонных мышат, что медленно выкапываются из-под снега и грызут засохшие ветки, и опавшие жёлуди.

«Новые рассказы! Новые истории!» – в предвосхищении кричало дерево, и водило взглядом размякший, хлебный асфальт в растаявшем снежном мякише.

Весна была удивительна. Самая лучшая весна, о которой дерево только могло мечтать. Люди сходились в кучу, чтобы постоять рядом с ним, делая снимки его листьев, улыбались и радовались: обнимали ствол и плакали, словно никогда в своей жизни не видели живого дерева. У людей была такая мода, хвастаться тем, что у них наступила весна. И их квадратные игрушки заполоняли кучу фотографий, как рот бурундука орехи.

Дерево на самом деле было живое, только вот люди видели только то, что хотели видеть. Какое же счастье было для самого дерева, что счастьем для других стало оно. Люди устали от той городской жизни, которой они жили всю жизнь. Им хотелось просто побыть наедине с самими собой и наслаждаться мгновениями. Что могло быть лучше, чем забыться среди природы, отринув от себя все невзгоды? Люди делали привалы вокруг дерева, позабыв на миг, куда они шли. Люди плакали под деревом, выдавливая желчь. Люди рассказывали дереву о своих проблемах. Если бы только дерево могло их обнять в ответ и поддержать, сказать им, как оно сочувствует им: как жалеет их. Люди будучи живыми, так несчастны, у них столько несчастий. Они плачут о чём-то имея возможность направиться куда угодно. Во все четыре стороны и в любое время. Дерево не совсем понимало их, но сочувствовало, что есть вещи, которые для него были необъяснимы.

Весна росла к лету. Дни пролетали в слезах о скорби о чужих судьбах. Дерево знало, что оно ничем не могло им помочь и жило дальше. Вряд ли люди ходили к дереву, чтобы получить ответы на свои вопросы. Люди оставляли боль, чтобы играть роль счастливого человека и дальше, надевая маску сильного гражданина. Они так убеждали себя, и каждый раз делая это, понимали, как они несчастны.

И вот настал этот миг... Это был обычный день, но сегодня он казался таким волнительным: и на душе дерева что-то скребло. И не зря, видимо, оно и скребло. Дерево смотрело вверх и ждало, что, что-то должно случиться. Будто сами небеса были готовы к такому исходу события, и небо затянуло тучевыми облаками.

Этот устрашающий звук эхом пронизывал всё вокруг, словно отражаясь от самого космоса и до земли. Шум доносился до дерева из-за горизонта: миг ожидания был ужасающим. Что-то знакомое и страшное. И вот он здесь...

Этот миг наступил, как и много лет назад. Грохот, который нельзя было спутать ни с чем на свете: скрежет гусениц, раздирающий землю в клочья. Крики отцов и матерей. Плач детей и сестёр. К дереву с рёвом подъехал бульдозер. Его жуткие клешни дребезжали и натирали металл об металл, что казалось, динозавры ожили. Бульдозер остановился. Из кабины металлического зверя выпрыгнул мужчина в каске и подошёл к дереву. Он положил руку на дерево и прошептал, что ему очень жаль его, что он не хочет отнимать жизнь дерева, но это его работа и он обязан это сделать.

Дерево ничего не могло сделать, оно лишь цеплялось корнями за землю. Дерево размышляло о том, почему же люди ходят на работу, где нужно убивать. Дерево заплакало, и кора его покрылось смолой. Ветви затрещали, листья опали наземь. Однако… Бульдозеру было всё равно на плач дерева. Разве машина способна что-то чувствовать?

Мужчина сел в бульдозер и жав на газ машины вцепился в дерево ковшом. Дерево затрещало. От него отлетали кусочки коры и щепок, посыпались ветки, листья и жуки, а на стволе образовались следы от удара металла. Дерево сразу же поняло, что пришло время покинуть родные края и отправиться куда-то дальше. Оно сдалось и оголив корни накренилось над землёй. Затем, под напором силы машины, корни затрещали, вытянулись и лопнули. Бульдозер повалил дерево на землю выдернув дуб под самый корень без жалости. Дереву было больно, оно не хотело покидать родной дом сейчас, люди будут по нему скучать. Оно будет скучать по ним. Что скажут люди, которые с самого детства приходили к нему, чтобы излить душу? В самый ответственный момент в их жизни, дерево покинуло их.

Его вырвали, но дерево было ещё живо. Его увозили куда-то за горизонт, и дерево смотрело на небо. Тучи заплакали. Шёл дождь, дерево тоже плакало. Наконец-то за все эти долгие годы жизни дереву удалось увидеть новые места, но ценой собственной жизни. Перед самой смертью.

Дерево медленно плыло по дороге в прицепе, затем по реке, как разлившееся по столу молоко, и оказалось на каком-то заводе через много-много дней спустя. Дереву так хотелось выпить воды и утолить жажду. Дерево страдало. Кому-то же нужно было, чтобы оно страдало? Всегда были те, для кого это было необходимо, чтобы достигнуть цели.

После всего пережитого, его отправили на прессовальный аппарат, затем на измельчитель. Его измельчили в пыль, раскрошили душу на миллионы маленьких частей. В конце, через все страдания и боль, дерево стало книгой.

Книги распределили по ящикам и отправили в самые разные уголки мира. В этот момент дерево поняло, что наконец-то смогло осуществить свою давнюю, детскую мечту: увидеть чудеса мира. Да, для того, чтобы достигнуть мечты, дереву пришлось пережить то, что многие посчитали бы безумием, но дерево всё же понравилось то, что с ним в конце концов стало. На листах книг написали романы, рассказы и историю целых давно почивших племён: жизнь цивилизации Майи и Античного мира. Дерево познало столько знаний, столько рассказов, узнало о судьбах стольких жизней. Оно охотилось на китов вместе с главным героем, оно летало по космосу, играло с животными, путешествовало по дну океана и дралось на гладиаторской арене со львами. Дерево познало, что мир огромен, оно поняло, что земля лишь малая часть той безграничной вселенной, которую оно видело на небе, и солнце – это вовсе не спутник.

Сколько же знаний могло уместить всего одна такая крохотная книга? Сколько книг из него сделали? Просто сумасшествие! Дерево никогда бы не познало столько всего просто слушая рассказы остановившихся под ним людей. Даже за всю жизнь...

Книга… Нет.

Дерево жило в каждом доме, в каждой библиотеке, в каждом уголке мира. Его брали домой и читали ночами напролёт и плакали, злились и радовались. Оно дарило столько эмоций. Дерево познало, что значит чувствовать, что значит ощущать боль, и что значит жить по-настоящему. Наконец до дерева дошло, почему же люди так часто скорбели об утраченной возможности, рыдали от потерь и проблем. Оно всё это познало став частью множества библиотек и книжных полок.

Лёжа на книжной полке, оно смотрело в окно, а рядом с ним штабелями лежали другие книги: новые и потрёпанные временем, ровным слоем друг на друге. Оно водило по корешкам взглядом и задавалось вопросом: «Есть ли среди них мои родственники? Помнят ли они обо мне? Помнят ли они те дни, когда держались корнями за землю?».

Оно не могло спросить их об этом. Деревья общались корнями, а их у него не было. Дерево могло лишь мечтать, и надеяться на то, что они тоже смотрят на него и думать о том же. Может быть его сёстры тоже где-то здесь? Может быть деревянная полка на которой оно лежит, одна из друзей, из которой выточили дощечки? А стол перед которым развалился человек – это отец? Ему бы так хотелось узнать об этом, но дерево могло только наблюдать молча в тишине. Оно могло лишь мечтать о том, что когда-то однажды узнает истину, и на самом деле деревья только начинают новую жизнь после смерти.

Дерево закрывало глаза и читала саму себя. Каждый раз начиная историю с самого начала ему виделись новые и новые грани жизни. Чем больше оно читало, тем сильнее познавало человеческий мир. Оно делало перерывы и наблюдало за людьми проходящих мимо него, выбирающие книги, узнавало их поближе: некоторые из людей читали книги вслух, и дерево впитывало новые знания. Душа дерева была разделена на множество тысяч и миллионов осколков. Дерево уже знало многое в мире, общаясь с разделёнными частями своей души, но было ещё неисчислимое количество тех книг, о которых оно могло лишь мечтать. Истории, о которых оно ничего не слышало. Каждый день в мире рождаются сотни тысяч новых историй, и каждая из них вкуснее предыдущей, потому что – это что-то немыслимо новое.

Тысяча миль вокруг. Сотни километров. Десятки часов полёта. Месяцы плаваний по океану. Моряк стоящий у фальшборта не заметил, как поднялся ветер и корабль подпрыгнул на волнах. Ветер подхватил фуражку и поднял в воздух, человек пытаясь не потерять фуражку, потянулся за ней и выронил книгу из рук: та развернулась, и словно птица, летя, шмякнулась об воду.

… и утонула. Книге удалось увидеть, что творится на дне океана. Акулы, медузы, кораллы, губки и тьма, кромешная тьма. Его теряли в пустынях, и на него взбирались ящерицы и грелись гремучие змеи. С ним играли дети на площадке и животные, его выбрасывали в мусорные контейнеры и сжигали, чтобы согреться. Но душа дерева никогда не умирала, и всегда возвращалась со знаниями обратно, как птица феникс, возрождалось и летело домой.

Книги дарили столько счастья людям: те засыпали с ними в объятиях, уносясь куда-то за горизонт сознаний, чтобы стать во снах отважными рыцарями или принцессами. Книга ощущала тепло, и понимала, что значит, когда её любят и ценят. Как бывает тепло от простых объятий, и каково это на самом деле. А на самом деле это было приятно.

Люди умирали вместе с книгой перед камином укрывшись пледом. От старости и с улыбкой на лице. Люди рождались в мир и первым видели библию в руках отца, молящегося за благополучие ребёнка. В самые страшные моменты, когда пули свистели над головами солдат, люди прятались в книгах, и в них они находили спасение. Лежавшие в больнице больные лейкемией целовали страницы романов зачитываясь ими. Они начинали свой тернистый путь заново, чтобы окунуться в них, как прежде, и забыть о том, что они умирают.

Казалось бы, всего лишь книга, подумаешь, какие-то пожелтевшие страницы когда-то жившего на земле дерева. Но сколько в книге спасения, сколько любви и надежды, и веры в светлое будущее.

Дерево наблюдало за жизнями многих людей испачканное в грязи, раненное от снарядов, потерянное среди опавших листьев, и радовалось. Люди живут ради него, и оно живёт ради них.

Неужели это и было его предназначение, выжить, чтобы затем умереть и однажды спасти миллионы погубленных жизней?

Дочитывая книги, люди клали их в рюкзаки и покоряли самые высокие горы на земле. Они совершали подвиги и спасали людей из горящих зданий. Люди подавали руку помощи страдающим и немощным. Всё из-за добрых историй на страницах книг. В этих чернилах. На бумаге. Неужели весь смысл был в этом? Всё его существование? И всё это было не случайно? Боги хотели всё это и играли с его жизнью? Но кто есть бог и где он сидит? Зачем ему всё это было нужно? Видимо, бог обращался к людям через книги, чтобы не выдать себя, что он на самом деле существует. Если бы люди узнали об существовании бога, начался бы апокалипсис, думало дерево. Иначе зачем прятаться? Люди безжалостны в своей корысти, их желания превыше человеческих жизней. Зачем богу нужны те, кто не способен исправить свои ошибки сам, сам же их и совершив?

Дерево радовалось. Оно могло бесконечно долго путешествовать по неизведанным уголкам планеты, о которых оно даже мечтать не могло. Книга держала путь на верблюде и жила в юртах с Эскимосами, она лежала в бардачке автомобиля во время гонок. Дерево могло увидеть рождение белого медведя, и смерть его во льдах.

Но на пути дерева встречались и множество бессмысленных и совсем не нужных смертей: глупых и хаотичных. Люди оступались на краю пропасти, чтобы просто удивить друга, затем падали и умирали разбившись о скалы. Люди спотыкались об какой-нибудь прутик торчащий из-под земли и теряли жизнь разбив себе череп. И даже поскользнуться зимой и сломать спину какому-нибудь старику, было какое-то обычное явление, что происходило сплошь и рядом. Дерево видело всё это собственными глазами. Оно не могло поверить, что жизнь так хрупка. Что смерть так… Неожиданна и непредсказуема.

Долгое время книга могла лежать на земле, выпав из рюкзака какого-нибудь путешественника в тропическом лесу, пока однажды какая-нибудь обезьяна не заинтересуется ею и не унесёт к себе в пещеру или на дерево. Если бы только в этот момент книга могла сказать им, чтобы они отнесли её в библиотеку к людям, то сказала бы. Но что толк от того, что книга знала сотню языков, если не умела говорить? А знавала ли она язык обезьян? Да вряд ли. Книга жила от случая к случаю. Да что там, многие поколения людей не могли знавать язык животных, а книга – это оплот знаний человечества. Если все знания мира не могли рассказать о том, как их язык устроен, то стоит ли говорить о чём-то ещё? Можно было сказать, что дерево являлось человеком. Где-то глубоко в душе книга была больше человеком, чем сам человек. Проще было научить обезьяну рисовать картину маслом, чем обучить человека языку приматов.

Книга смотрела за образом жизни обезьян и не могла себе представить, что могла потерять что-то столь важное для себя: это ведь тоже знания. Быть очевидцем любви внутри приматов, стоит большего, чем просто прочитать об этом и знать: видеть всё своими глазами – это что-то удивительное. Эти жесты, крики, брачные игры и помощь друг другу. Поразительно до чего оказывается обезьяны умны, когда люди думают о них совсем наоборот. Притворяются ли они такими, потому что им не хочется разговаривать, или всё потому, что человек глуп, и с ним не о чём вести дискуссии?

У обезьян разворачивается самая настоящая война. Они убивают друг друга, издеваются, кричат и бьют без жалости. Дикая природа так жестока. На них нападают хищники. Вакханалия. Ягуару не скажешь, что обезьяны не хотят войны, что они не готовы стать едой. Это тоже самое, как сказать людоедам, что есть людей не целесообразно. Это в их крови, все их предки жили так, так живут и они поддавшись инстинктам. Ничего с этим не поделаешь. Ягуар не скажет себе, что поступает плохо, он не скажет, что ему стыдно. Никто его не закроет в клетку за это и не даст двадцать лет заключения. Это дикий мир, здесь побеждает сильнейший.

Однако книге повезло, что она не добыча, а лишь инструмент на которой колют плоды деревьев, чтобы достать мякоть и воду.

Обезьяны выбегали из домов и меняли дом, позабыв о книге, уносясь прочь за много километров от неё. Много месяцев подряд она лежала на вершине дерева неспособная воззвать спасителя к себе. Дни проходили. На дерево заползали жуки, ковырялись в книге, вырывали лоскуты страниц, разносили по норам под землёй. На книгу садились птицы и ворошили внутренности клювом: книга падала с дерева. Она покрывалась мхом и гниющими листьями и начинала гнить и сама.

Может быть через много лет спустя остатки книги найдут люди и будут изучать её пристально, желая найти что-то о исчезнувших цивилизациях, однако найдут лишь разочарование: либо описание папоротника, либо путешествие гномов в стране великанов. Люди разочаруются и выбросят книгу как очередной мусор. Но только умершее дерево будет точно знать, что все знания собранные на лоскуте его души – это часть его жизни, что все эти описания строения папоротника, это новый вдох для него, а сказки про гномов, повод жить дальше, чтобы вновь и вновь окунаться в эти добрые сказы. Как бы дереву в то мгновение хотелось, чтобы люди почувствовали, каково это расти на поле в одиночестве многие годы подряд без каких-либо знаний, познали бы люди тогда, что значит ценить их. Ад показался бы им лёгкой прогулкой по песчаному пляжу. Любое знание, любая информация, даже самая незначительная – это как глотнуть воду в жаркий, засушливый месяц.