Посланник

Глава 1

Автоматика, как и всегда, следила за чистотой с маниакальной тщательностью — на кухне сверкает пластиком и металлом старомодная мебель, в комнатах ни пылинки и пахнет сосновым лесом. За окном через стриженый кустарник виднеется озеро и вышка с трамплином для прыжков. Все, как и год назад, только деревья стали выше и гуще.

Рыжая белка спрыгнула с ветки на подоконник, встала столбиком, и быстро перебирая лапками требовательно поцокала коготками о стекло. Олег осторожно приоткрыл окно, раскрошил в кулаке ореховое печенье.

— Ешь, Сяпа, ешь. Соскучилась?

Сяпа торопливо набила за щеки ореховые крошки и порскнула на старый кедр. Трусиха.

Он посмотрел на небо так обманчиво похожее на небо Афины. Иллюзию разрушила стайка разноцветных флаеров пронесшихся в сторону курорта. Чужое это небо. Чужое. Всего двое суток на Земле, а его уже тянуло назад на станцию.

— Буду проситься на третий срок, если не выкинут со службы. А если уволят, останусь на Афине. Исчезну. Может человек пропасть? Без следа. Умереть, утонуть, да мало ли. Кто меня здесь ждет кроме Сяпы? У отца новая жена, своя жизнь.

Олег сварил кофе собираясь обдумать этот вопрос. По дому поплыл дурманящий запах настоящей арабики, не чета кофе синтезированному на станции. Но помечтать ему не дали, в гостиной раздалась жизнерадостная трель звонка видеосвязи. Он ткнул пальцем в экран.

— Олег Васильевич, вы опытный сотрудник. — Один из «могучих старцев» КИВЦ не моргая, смотрел на Олега. — Ваше дело наблюдать и изучать, а не вмешиваться в естественный ход событий.

Ни «здравствуй, Олег», ни «как дела», будто вчерашний разговор не прекращался. А если Вассер называет тебя по имени-отчеству, это говорит о крайней степени озабоченности и лучше ему не перечить. Неужели шеф так переживает из-за его рапорта?

Олег подлил кофе, чтобы потянуть время и собраться с мыслями. Прогнозам Андрея он доверял, ошибки быть не могло. Андрей любит повторять что он лучший прогнозист в этой галактике, правда потом скромно добавляет: «лучший, потому что единственный». Но на станцию он попал заслуженно.

— Василий Сергеевич, на весах один человек против десятков тысяч. Вы же вчера видели все материалы. Если война вызовет пандемию, придется вмешиваться, а это большие затраты.

Шеф опустил голову. Под дряблой кожей век из стороны в сторону задвигались глазные яблоки — Вассер что-то читал. В ожидании ответа Олег пересчитал пигментные пятна на лысине шефа. Ничего не изменилось, к созвездию Щита не добавилось ни одной сверхновой.

Ирония даже не в том, что пигментные пятна на коже в точности повторяли расположение звезд Щита, а в том что вторую жену Вассера зовут Янина, как самую яркую звезду в этом созвездии. Она и правда, яркая женщина, на вид моложе шефа лет на пятьдесят и красота ее особенная, зрелая. Но Вассер человек старой закалки, считает что курсы омоложения не для него. Он всегда говорит, что надо общаться с молодежью, тогда и сам будешь в душе молодым, а красивая внешность это привилегия женщин.

Шеф поднял взгляд и заговорил мягче, не так официально:

— Не делай вид, что печешься о государственных ресурсах. Они там сами разберутся. И не утрируй. Снижение численности населения, темпа развития, да. Но это просто очередной виток истории, не больше. Тем более, война затронет не самый большой материк из трех. Вспомни войны нашей цивилизации, их было столько что и не сосчитать. А теперь? Остались только жалкие подковерные игры, мышиная возня. Это говорит о том, что мы выросли, преодолели эту болезнь.

— Неужели, вы оправдываете войну?

— Нет, Олег, не оправдываю. Ты все еще тот юнец рвавшийся всех спасать. Котят, цыплят, дождевых червей. Всех без разбора. Я сейчас скажу странную для тебя вещь, но ты прислушайся. Перестань любить свою работу. А твоя работа это Афина. Изучение и наблюдение. Наблюдение, но не вмешательство. Ты для этих людей посторонний. От тебя требуется только соблюдение высшего уровня секретности и холодный взгляд на происходящее. Забудь о своем предложении, тебя к такому не готовили.

— А кого готовили?

Василий Сергеевич сжал и без того тонкие губы, но тут же взял себя в руки. Олега насторожила такая реакция шефа, и не понравился его ответ:

— Никого не готовили, забудь.

Он попытался отделаться понимающим кивком, но Вассер смотрел на Олега так пристально, что пришлось повторить.

— Так точно. Забыть.

Шеф коротко растянул тонкие губы в улыбке, показывая, что удовлетворен его сговорчивостью.

— Война это необходимый этап взросления общества, оно должно через это пройти. С кровью, слезами, страшными лишениями. Войны могут длиться тысячелетиями с перерывами для восполнения людских и экономических ресурсов, но, в конце концов, цивилизация устает или становится мудрее, переходит на новый этап развития.

— Или убивает себя.

— Или убивает себя, — легко согласился Вассер. — Несколько цивилизаций на земле так и поступили. Но убить все живое чрезвычайно трудно. Уж точно не палками и камнями. Остаются семена, вырастающие со временем в огромные деревья. Афине ближайшую тысячу лет не грозит мировая война с применением ядерного оружия. Все, хватит философии.

Он снова принял официальный вид.

— Прогноз Андрея Соколовского неоднозначен, это вижу не только я. На станцию направят экспертов и не все они настроены лояльно к нашей миссии. Олег, не делай глупостей. Сейчас против нас активизировались сторонники возрождения SETI, на кону не только наша репутация, но и существование КИВЦ как международной организации. А это минус сорок процентов финансирования. Если мы допустим хоть малейший промах, нас закидают шапками. Ты же знаешь аппетиты и настроение наших партнеров.

«Наших партнеров» прозвучало с изрядной долей сарказма, за что шефа винить нельзя. Он как администратор постоянно на связи с NASA и Роскосмосом и видит все закулисные игры. Да что там видит, он в них участвует. Это Вассер не позволил французам провести в Мировом совете предложение об освоении океана и разработке недр в незаселенных районах Афины. Случись это, вся миссия КИВЦ была бы под большим вопросом.

Василий Сергеевич посмотрел в угол экрана и закончил разговор:

— У меня еще один вызов. Все, завтра жду тебя в Восточном. Вылет в десять утра. Челнок без тебя не улетит, но ты все же не опаздывай.

Олег подождал, пока не исчезнет лысина шефа, нажал отбой и пробурчал:

— Плевать мне на наших партнеров. Буду действовать по обстоятельствам, а там посмотрим. Есть то, что считается законным и есть то, что называется честным. Я за второе.

Что скрывает шеф? Неужели на Афине работает кто-то еще, о ком нельзя знать даже ему, руководителю группы дальней разведки? Тогда почему они бездействуют? Те, в чьи обязанности входит содействие прогрессу новой цивилизации? А они, судя по молчанию Вассера именно этим и занимаются.

Понятно, что они должны действовать скрытно и никогда не выходят из-под прикрытия, за исключением критических случаев. Но разве сейчас не тот самый случай? Их цель — уберечь братьев по разуму от лишнего горя и потрясений, сделать их путь к совершенной цивилизации более прямым и менее опасным. Это отчасти и его работа, он участвует в жизни этих людей, прямо и косвенно влияет на события. Положение в обществе и тщательно проработанная легенда к этому обязывают.

Удивляясь такому пафосу в мыслях, Олег отставил пустую чашку и вздохнул. Надо еще зайти к Сашкиным старикам, рассказать о его жизни на станции. Опять они попросят передать ему теплые носки. Пускай. Не стоит им объяснять, что носки не пригодятся, главное что родители чувствуют свою нужность, а Сашка заботу. И Андрею не мешает привезти подарок с Земли, он детдомовский.

***

Информаторий, из раздела

«Краткая история освоения дальнего космоса, внеземные цивилизации».

Дополнено 2257.08.03

Из-за прекращения финансирования Вашингтоном Института исследований внеземных цивилизаций в 2019 году, было решено отключить систему телескопов Аллена. (Совместный проект Института SETI и радиоастрономической лаборатории Калифорнийского университета в Беркли. См. раздел «Радиотелескопы»). С помощью антенной решетки Аллена уфологи общались с другими цивилизациями. Правда, беседой это можно было назвать с большой натяжкой. За годы существования организации вступить в диалог с обитателями космоса им так и не удалось.

Через двадцать лет (2039 г.) после закрытия американской программы, в России учредили КИВЦ — комиссию по исследованиям внеземных цивилизаций. Конгресс США (См. «История распада США») поднял вопрос о финансировании и возрождении SETI, но идея не прошла большинством голосов.

В 2082 году в НИИ ядерной физики им. Д. В. Скобельцына (Большая Москва) был разработан принцип нуль-транспортировки. (См. раздел «Транспорт»). К ближайшим экзопланетам отправились беспилотные корабли с оборудованием нуль-т на борту. В 2136 году одна из автоматических научно-исследовательских лабораторий класса «Байкал» обнаружила развитую цивилизацию в планетной системе красного карлика Глизе 581 в созвездии Весов. По шкале Кардашёва цивилизация находилась в самом начале пред-индустриального уровня развития, но это было не главное. Человечество, наконец-то, отыскало разум во вселенной.

Мировой совет обязал КИВЦ организовать международную комиссию, куда вошли представители Франции, Японии, Республики Калифорния и других стран.

Глава 2

«Для правителей патриотизм — орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей. Для подданных — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Патриотизм есть рабство».

Лео Ойтлос Никатский. О патриотизме.

***

— К вам... посетители, — зеленоволосая Роза растерялась, не зная как представить таких необычных гостей.

Она встала на пороге, нервно сцепив пальцы. В ее широко раскрытых глазах плескались, перемешиваясь, удивление, недоверие и даже страх, что на Розу было совсем не похоже.

Ирма поморщилась. Только что от нее ушла компания парней и девушек, недавно получивших статус взрослых. Ей пришлось несколько часов развлекать их игрой на джале и петь песни сомнительного содержания, пока они пили вино и целовались. Статус не придал им ни ума, ни сдержанности. Ирма была для них лишь мебелью, приятным фоном. Скорее всего, эти детишки пришли чтобы доказать самим себе, что им теперь позволительны и такие развлечения. Если бы не высокая оплата, она ни за что бы не согласилась.

Ирма хотела отказать, кто бы там ни пришел, но что-то ее остановило.

— Пригласи.

Увидев цветастые лоскутные балахоны и блестящие лысины гостей, она насторожилась. Такие люди приходят не за удовольствиями. От братства можно ждать только неприятностей, особенно в последние годы. Эта сила, проникшая во все слои общества незаметно прибрала к рукам власть в Никате. Говорят, даже Асар прислушивается к их советам.

Ирма постаралась изобразить уверенный вид. Разгладила складки на тунике, поправила волосы. Сегодня на ней туника для приемов гостей, простой прямоугольник белой ткани. Обнажая сверху только шею — долгую, аристократическую, — она закрывает все тело, но заканчивается на бедрах волнистой линией. И за этой линией — тень. Красота любит тень, в тенях рождается соблазн.

Два крепких монаха перешагнули высокий порог комнаты.

— Светлого дня! Зачем я вам понадобилась, святые отцы? Неужели теперь и вам можно посещать мой веселый дом? Садитесь. Хотите воды?

Ее беззаботное показное щебетание не подействовало. Ни тени улыбки на лицах, только два молчаливых кивка. Монахи с любопытством осматривали убранство просторной комнаты, не спеша садиться.

Пара сундуков с платьем, стол, несколько плетеных стульев с низкой спинкой. Три масляных каганца на крюках в стене чередуются картинами с обнаженными телами. Из настежь открытого окна доносится далекий уличный шум и бьет яркая полоса света, высвечивая кувыркающиеся в воздухе пылинки. В комнате пахнет сушеными травами, ветер доносит с рынка пряный запах уличной еды.

Вид неубранной постели и восьмиструнный джал на ней, корпусом напоминающий женскую фигуру, заставили монахов прикрыть глаза и погладить лысины для короткой молитвы. Закончив осмотр, они с достоинством умостились на стульях.

Один из визитеров, тот что старше, вынул из широкого пояса два холщовых мешочка и небрежно кинул на стол. Внутри приятно хрустнуло, лаская слух. Это были не монеты. Этот звук не спутаешь ни с чем, так хрустят только камешки когда их много. Ирма взвесила один кошель на ладони и, вскинув брови, поинтересовалась:

— Какие же фантазии я должна буду удовлетворить за такое щедрое вознаграждение?

— Мы хотели бы поговорить о Кристиане Адакийском. Вам знакомо это имя?

— Кто же его не знает? Что я должна с ним сделать? Убить? Отравить? Нет, постойте, я попробую угадать... Зацеловать его до смерти?

— Вы должны выйти за него замуж.

— Вы в своем уме? На кой мне сдался этот юнец, во имя быка? А если все-таки будет война, и мы победим, что будет со мной? Меня же повесят или четвертуют. Да и посмотрите на мои волосы! — Ирма потянула за фиолетовую прядь.

— Если вы это сделаете, войны не будет. Вы сразу же разведетесь. Ничто не помешает вам разбить кувшин при свидетелях в любое время. Закон в этом случае всегда на стороне женщины. А волосы… не нам учить женщину красить волосы. — Он погладил себя по лысой голове — духовенству волос и вовсе не полагалось. — Вас никто не будет обвинять за причисление себя к другому сословию, все это оговорено там. — Монах указал пальцем в потолок.

— Я не согласна! Так рисковать...

— Риск — спутник любого дела, — перебил монах. — А эти блестяшки половина того что вы получите. Вам хватит на три жизни.

— Зачем вам это? Ради чего я должна все бросить?

— Ради чего? Я вам расскажу. — Он ненадолго прикрыл глаза, а когда открыл, его взгляд стал пронизывающим, проникающим в самую душу. Ирма поежилась.

— Мы с рождения любим мать, еще не зная, что она такое и почему мы должны ее любить. Она бывает строгой или доброй, бывает разной. Но любят не за что-то. Разве вы перестаете любить мать, если у нее появляются временные трудности? Теперь о других матерях. Их много, они могут быть и лучше и хуже. Чужие матери могут нравиться, от этого любовь к родной матери ничуть не страдает. Общаясь с другими, восхищаясь ими, мы все равно любим родных матерей больше всех. Иногда в силу обстоятельств мы оказываемся далеко от дома. Любить мать — не значит постоянно держаться за подол ее туники. Разве от этого страдают наши чувства? Разве мы ее меньше любим? Скорее наоборот. Те, кто находится далеко от матерей, страдают вдвойне. И любят вдвойне.

Монах помолчал, изучая реакцию Ирмы на свои слова.

— А теперь замените слово мать на слово Родина.

Ирма вспомнив родителей, нисколько проповедью не прониклась. Таких чувств к матери она не испытывала никогда.

— Спасибо за наставление святой отец, но оно не попало в цель. Мою мать любить не за что. Если бы вы знали историю моей жизни! Нельзя ли конкретнее?

— Мне бы не хотелось раскрывать все детали простой любодее, когда на кону судьба страны.

— Я вам не простая! И не любодея. — Ирма гордо выпрямила спину. — Я блудница, лучшая на всем севере! Надеюсь, вам известна разница.

Старший смутился, а его молчаливый спутник и вовсе покраснел как девушка.

— Прошу прощения за оскорбление. Я сказал не подумав. Слава о вашем искусстве идет впереди вас, всем известно что вам доступны особые умения, которые… — Монах смешался и замолчал.

— Извинения приняты, — смягчилась Ирма.

Закинув ногу на ногу, она улыбнулась, увидев, как две пары глаз завороженно проследили за этим невинным движением.

— Итак, я слушаю. Пока я не пойму, чем мне это грозит, согласия вы не получите. И представьтесь, наконец.

Монах вздохнул.

— Хорошо. Будь, по-вашему. Вы не только прекрасны собой, но и умны, чему я безмерно рад. Мое имя Марк, а это мой помощник Оскар.

Пока Марк хмурил брови, обдумывая, что можно рассказать, Ирма разглядывала Оскара, молчаливого монаха. Ему совсем не шел этот шутовской балахон из разноцветных лоскутов. От Оскара веяло силой и уверенностью, а слегка оттопыренные уши, придававшие ему мальчишеский вид, нисколько не портили впечатление.

Он поднял на Ирму глаза, голубые, прозрачные как лед. Улыбнулся, скользнув по ее фигуре пробирающим до приятной дрожи взглядом и опустил голову. Марк поборов сомнения, продолжил:

— Нам необходимо сменить правящую династию наших соседей. Иначе Никату ждет кровопролитная война, как вы справедливо заметили. Мы сейчас находимся не в лучшем экономическом положении, чтобы с кем-то воевать.

— Кому это, нам?

— Братству. Вы же не думаете что нашей благословенной Никатой единолично управляет этот сластолюбивый толстячок Асар? Дино третий при смерти, а если его единственный сын Кристиан сочетается с вами морганатическим браком, он потеряет право на трон. Потом вы разбиваете кувшин и идете на все четыре стороны. Отречение от престола обратного хода не имеет. Вы должны заставить его сделать это любой ценой. Говорят, он любитель женщин, поэтому вам не составит труда его очаровать. Подробное досье на него вы получите позже. Вот и все что я могу вам рассказать, но и этого хватит, чтобы вас четвертовали, если в народе пойдут слухи о заговоре. Столица полна шпионов. В наше время так легко и прибыльно быть шпионом.

Марк встал, тихо подошел к двери и резко открыл.

— Почему ты здесь сидишь?!

— Я всегда здесь нахожусь, когда у госпожи посетители, святой отец. На случай если будут поручения. — Голос Розы дрожал от страха.

Он сокрушенно покачал головой. Закрыв дверь, Марк так же тихо прошел на место. Ирма нервно потеребив подол бесстыдно короткой туники, испуганно посмотрела на монахов — выдержка ее предала. Она их боялась, перестав это скрывать.

— Вы были неправы, высоко оценив мой ум. Мне не следовало вас расспрашивать, во всяком случае, сейчас. Если эта информация станет доступна каждому черноволосому, обвинят и казнят меня, даже если я в этом буду не виновата. Так, на всякий случай.

— Мы не звери, Ирма Тулле. Сначала мы тщательно расследуем утечку, нам не нужны безвинные жертвы. Могу вас утешить, кроме нас с вами об этом знают только три человека.

— В этом мало утешения. Эти трое, наверняка важные особы, а кто я? Пока вы будете расследовать я сгнию заживо в тюремной яме! А если выживу, повисну вниз головой на виселице за городскими стенами.

— Никто из нас не застрахован ни от тюрьмы, ни от смерти. Сегодня человек счастлив, радуется жизни, а завтра Посланник, — Марк провел ладонью по голове, — призовет его к себе. Я уверен, что вы умеете хранить тайны, у вас столько знаменитых и влиятельных... друзей. — Он попытался подобрать слово не задевающее чувств этой гордячки. — Что стало бы с вами, расскажи вы кому-нибудь хоть малую часть того о чем они тут болтают?

Ирма нехотя согласившись, кивнула, рассыпав волосы по плечам.

— Хорошо! Какой у вас план кроме посягательства на цвет моих волос?

Она наконец-то услышала голос второго монаха:

— Через три дня в Адакию отправляется мирное посольство. Среди прочих его будут сопровождать представители духовенства и торговли. Я буду в числе гостей и обещаю прилежно за вами приглядывать во избежание неприятностей.

— Вы хотите, чтобы я была оранжевой?! — Воскликнула Ирма, снова схватившись за волосы.

— Простите, но какой же еще? Королевский белый вызовет вопросы. В Адакии прекрасно осведомлены о всех представителях нашей знати, некоторые даже состоят в родстве с двором Никаты. Наша цель не породнить два правящих дома, а подчеркнуть разницу между вами и наследником. Не брить же вас наголо? Оранжевый бесспорно самый яркий, но в данном случае и самый неприметный. Согласен, первая гильдия невысокое положение в обществе, но нам это только на руку.

— А если зеленый? — Ирма была согласна выдать себя за прислугу лишь бы не быть похожей на ненавистных ей торгашей.

— Тогда, боюсь, даже ваши умения нам не помогут. Вы же знаете как у нас, да и в Адакии относятся к слугам, тем более к женщинам.

Оскар помолчал, разглядывая красивую любодею-блудницу, и продолжил излагать незамысловатый план:

— Для начала необходимо, чтобы наследник вас заметил. Лучше всего во время обеда и вечернего приема в честь нового посольства. Правда, купцам туда вход запрещен, но я что-нибудь придумаю. А дальше дело за вами. Мы просим вас о помощи. — Он сделал ударение на слове «просим».

Ирма расслабилась. Никто не собирается ее заставлять, все зависит от ее решения. Осмелев, она поиграла с чувствами монахов — медленно провела языком по сухим губам и, оттянув ворот туники, подула на грудь. Дни стояли и правда, жаркие. Святые отцы делали вид, что ничего не замечают. Сидели как истуканы, не двигаясь и прикрыв глаза, чтобы не поддаться искушению даже в мыслях.

— Я согласна. Благословите меня.

Она встала на колени, склонив голову. Оскар снял с шеи цепочку со стальной двузубой «вилкой» — символом быка, приложил ее к голове Ирмы и торжественно забубнил:

— Благословляю тебя, сестра, на благое дело во имя Сияющего и его вечного споборника быка. Пусть оградит тебя Свет Несущий от врагов видимых и невидимых. Да сопутствует тебе его воля, его сила и его разум.

Когда незваные гости чересчур поспешно удалились, она глотнула воды из чаши так и не тронутой монахами и заговорила сама с собой:

— Несчастные! Игры в войну и политику происходят от недостатка любви. Любящий человек не будет думать о насилии. Все люди одинаковые будь ты монах или простая крестьянка. Морочат себе и другим головы!

Ирма подошла к окну. Рыночная площадь кипела разноцветьем голов, протяжные выкрики торговцев смешивались с людским гомоном и скрипом повозок. Сегодня, как и всегда сотни людей продавали, покупали, торговались, ссорились. Раздавались выкрики любителей петушиных боев и травли степных волков.

Ее посетители важно шествовали через почтительно расступающуюся пеструю толпу. Ирма невольно засмотрелась на молодого монаха — в каждом его движении чувствовалась внутренняя сила, заставлявшая мужчин повиноваться, а женщин трепетать. Казалось, он рожден для служения Посланнику, ему веришь с первого слова. Такой человек не может обмануть или предать.

Монахи остановились у богатой кузнечной лавки. Пока Марк выбирал себе кинжал и ножны, Оскар обернулся, будто почувствовав взгляд Ирмы. Она поспешно отпрянула от окна в темноту комнаты. Пора бы заняться делами, а не засматриваться на мужчин. До поездки всего три дня, а еще стольким нужно запастись.

— Роза! Роза, собирайся на рынок! … Роза?

Ирма выглянула из комнаты и испуганно прикрыла рот ладонью. Служанка лежала на пороге, с кинжалом в груди по самую рукоять. Она умоляюще смотрела на госпожу пытаясь дотянуться до нее слабеющей рукой, но по судорожному дыханию было понятно что конец уже близок.

— Конспираторы! Бычьи лепешки! Она же человек! А если бы я не согласилась, то лежала бы рядом?

Глава 3

Сашка облачился в самую удобную одежду для вылазок в лес — легкий скафандр с множеством карманов и гибким гермошлемом для работы в агрессивных средах. Гермошлем прятался в воротнике и накидывался на голову автоматически, за секунду. Удобная штука если придется лезть под воду или выйти из огня. Сжатого воздуха накачанного в тончайшие капилляры по всему скафандру, хватало на сорок минут.

Он закончил экипироваться, набив карманы полезными мелочами, накинул на плечо рюкзак и пошел в каюту Андрея. У двери Сашка зачесал назад белые как у альбиноса волосы, поправил очки и нерешительно протянул руку к замку.

Андрей валялся в постели, раздумывая, чем заняться в законный выходной. Дойдя в планах до послеобеденного времени, когда можно будет вволю пострелять в монстров в отсеке с 3D-симулятором, он увидел на экране напарника. Сашка все еще стоял и думал не пойти ли ему в одиночку, когда из динамика в двери донеслось:

— Заходи, я не сплю, чего ты там топчешься?

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Куда собрался? Сегодня же суббота, да и Василич запретил.

— Я тогда сам. — Сашка развернулся, собираясь уйти.

Он был не вправе просить напарника заниматься его делами в выходной день, но Андрей торопливо вскочил, заметался в поисках одежды. Черт с ними, с монстрами, в другой раз. Если Сашке надо, значит надо, он просто так просить не будет.

— Если что-то делать, то вместе, понял? Но давай без фанатизма, приказы шефа тоже надо выполнять для разнообразия. В Черный лес?

— Мы быстро, я только наберу образцов. — Сашка заметно повеселел. — До прохода обоза должны успеть.

Вниз надо было спускаться вдвоем, оставив базу на попечение автоматики. Инструкции не дураки писали. Пять лет назад погиб Кирилл Соловьев, биолог из прошлого экипажа. Если бы не напарник, кто знает, когда бы обнаружили его тело. Кирилла задрала саблезубая лесная кошка, никак не желавшая остановиться от луча слабенького парализатора. С тех пор, кстати, на станции стали держать только мощные излучатели.

В челноке переждав тряску на входе в атмосферу, вечно голодный Андрей прикончил рацион с завтраком и сыто откинулся в кресле. Посмотрел вниз. С такой высоты лес выглядел как огромная почерневшая пемза, маска скрывающая лицо. Земляне никогда не видели этот лес зеленым. Они даже не знали, был ли он когда-нибудь таким. В центре леса белело лишенное растительности пятно, формой наводящее на мысль об искусственном происхождении.

— Что думаешь о комиссии? — Спросил Андрей, не отрываясь от наблюдения.

— Да, что тут думать? Пара американцев, француз и японцы. Как всегда. Вот бы та японка опять прилетела. Айко, помнишь? — Сашка мечтательно зажмурился.

— Да я не о том. Они по мою душу, из-за прогноза. Видите ли, неоднозначный он у меня. Хотя там русским по белому доходчиво написано — война. Но это не наблюдатели, Сашка. Они носом землю рыть будут, чтобы против КИВЦ что-нибудь найти! Я думаю, они хотят получить больше полномочий. Помнишь ту шумиху с французами? Они еще предлагали развернуть добычу полезных ископаемых.

— Откуда такие сведения?

— Я кое-что смыслю в своей работе, — Андрей скромно потупился. — Покопался в информатории, почитал новости. Но им не руда нужна, все же знают что здесь алмазов как грязи. Ими даже расплачиваются вместо денег. Наши копи в Южной Африке просто жалкая песочница по сравнению с Никатскими россыпями.

— Не переживай, решение не тебе принимать. Надо послушать что скажет Василич. — Сашка заложил челнок в крутой вираж, мягко опустился и откинул купол. — Выгружаемся и за дело!

Лес встретил как всегда враждебно, растопырил корявые черные ветки, норовя проткнуть непрошеных гостей, не пустить в чащу. Отчетливо ощущался уже привычный взгляд в спину.

— Давно я тут не был. Как же похоже на Землю! А копнешь, вечно чего-то не хватает. — Андрей, оглядевшись, изучил обстановку. — В этом вся беда. Все время чувствуешь себя обманутым, обворованным. Лошади есть, верблюды есть, а баранов с овцами нет. Растения странные, хотя и обычный папоротник или подорожник найдется. Можно к этому привыкнуть, как думаешь, Сань? Остался бы здесь после службы?

— Да ну, скажешь тоже. У меня исследований на годы вперед. Где я тут оборудование возьму? А подорожник не совсем обычный, с виду только наш.

Пока Сашка собирал одному ему известные растения, Андрей с парализатором наизготовку ходил следом, поглядывая по сторонам.

— Сань, а что это ты про Айко вспомнил?

— Ну…

Был Сашка и исчез. Вот только что тянулся секатором к длинному листу жгучего перечника и пропал. Андрей завертелся на месте, вглядываясь в окружающие заросли.

— Саня! Сашка…. Вот дурак, не сидится ему! Что делать-то… что делать?

Из-под земли донеслось приглушенное ворчание. Сашка ругался, но слов было не разобрать. Продравшись через заросли черного папоротника, Андрей наткнулся на идеально круглое отверстие в земле. Лаз около метра в диаметре.

— Эй! Ты как там? Живой?

В дыре замелькал свет фонарика.

— Живой. Лезь сюда.

— Зачем? Давай я тебя вытащу, в челноке веревка есть.

— Иди сюда говорю! С веревкой.

Андрей сбегал за снаряжением, привязал веревку к ближайшему дереву и спустился вниз на свет фонарика. Лезть оказалось неглубоко, метра четыре. Сашка падал, широко раскинув руки, пытаясь тормозить о гладкие, будто оплавленные стены, что и спасло его от вывихов и ушибов.

— Что ты тут забыл?

Андрей огляделся. Дыра в земле привела в широкий туннель, гладкий и блестящий как глазурь. Два человеческих роста в высоту, столько же в ширину. Пожалуй, тут можно спокойно полетать на челноке, если бы его можно было сюда как-то доставить.

— Ты пока спускался, не понял?

— А… хочешь сказать, что это сделали люди? — До Андрея дошло.

— Люди, не люди, но не мать-природа. Тут без термобура не обошлось, видишь, как породу оплавило? Самое интересное, спутник не видел этот туннель. Нет ничего подобного на картах.

— Откуда у Афинян термобур, доктор? — Андрей расширил глаза и воскликнул:

— Посланник?!

— … анник, анник… — заметалось по туннелю громкое эхо.

— Ты же не думаешь, что это мог сделать один человек? У посланника должна быть довольно многочисленная компания, чтобы такое провернуть.

Разломив палочку с люминофором, Сашка кинул ее на пол. Туннель осветился теплым желтым светом.

— Ну, что, идем? — Он с вызовом посмотрел на Андрея, боясь, что тот опять вспомнит инструкции, и открытие века придется отложить на неопределенный срок. А то и вовсе им запретят сюда соваться до прибытия специальной группы исследователей.

Так и случилось. Андрей постучал носком ботинка по стене, попрыгал. Посмотрел на круг яркого света наверху.

— Мы должны сообщить о находке…

— Началось! Неужели тебе не интересно? Если сообщить, то придется ждать, когда они примут решение что с этим делать. Неделю, минимум. Да и не пустят нас сюда, как ты не понимаешь? Пришлют секретчиков из КИВЦ, а нас оставят на орбите. Ну?

Андрей почесал в затылке.

— Только недолго. Посмотрим и назад.

Сашка на всякий случай кинул в рюкзак бухту веревки с кошкой на конце, и они вошли в темноту. Километр прошли в полной тишине, в темноте туннеля слышался только звук шагов и шуршание плотной ткани скафандров. Андрей не выдержал:

— Давай назад, сколько еще идти? Никаких изменений.

— Есть изменения, туннель идет под уклон. Я вот думаю, если этот ход сделала другая цивилизация, зачем он им? Скрываться от аборигенов? Можно же наблюдать с орбиты, как мы. Так гораздо комфортнее.

— Да почему другая-то? Может те, кто сейчас живут на поверхности, это их предки. Мало тебе примеров деградации человечества на Земле? А этот туннель был чем-то вроде метро или бомбоубежища.

— Ну, ты хотя бы признал, что туннель не могли сделать Афиняне. Нет у них такой технологии. А туннель может закончиться через сто метров, вот и будет тебе тогда метро.

Они прошли еще около двухсот метров и туннель закончился. На пути встала гладкая стена без единого шва или трещины.

— Накаркал! — Сашка постучал по преграде, поводил рукой по холодному камню. — Там что-то есть, Андрюха, я чувствую. Где-то должен быть механизм открывающий дверь.

— Если у строителей этого туннеля был термобур, то замок явно не механический.

— Ты же инженер, Андрюх. Придумай что-нибудь!

— Легко сказать… — Он вытащил из рюкзака еще одну коробку с рационом. Откусил от бутерброда с колбасой приличный кусок, и принялся рассуждать:

— Фто мы имеем? Какие виды энергии нам дофтупны?

— Механическая, электрическая, атомная…

— Химическая, тепловая, световая, термоядерного синтеза, — подхватил Андрей, проглотив бутерброд. — Тут кромешная темнота…. Дай-ка фонарик!

Он поводил лучами по камню из стороны в сторону, покружил по краю, где стены соединялись с преградой. Ничего. Сашка, наблюдая за его манипуляциями посоветовал:

— Попробуй направить оба луча в центр. Туннель явно делали для какого-то транспорта, значит, у него были фары или прожектор.

Как только лучи света скрестились по центру каменной двери, она молниеносно откатилась вправо, открыв проход. Из туннеля потянуло незнакомым цветочным запахом. Сашка торжествующе посмотрел на Андрея и не раздумывая, перешагнул ровный вырез в полу.

— Судя по скорости открывания, они тут быстро передвигались. Может быть, даже летали,… стой! Видишь проход слева? А вон там еще один справа.

Андрей схватил его за рукав, но Сашку было не остановить. Он вырвался, и с криком «банза-а-а-а-ай!» вбежал в ближайшую пещеру. И снова пропал, второй раз за день. Андрей зажмурился, помотал головой и открыл глаза. Не помогло. На этот раз Сашка никуда не провалился, он стремительно растаял как кусок льда в пламени плазменной горелки.

***

— Спрашивайте.

— О чем?

— О времени.

— А… почему я должен о нем спрашивать? Вы кто?

— Вы за этим сюда пришли. Я наблюдатель.

Судя по сухим и точным ответам, с ним разговаривал простенький искин — искусственный интеллект. А сам он где? Сашка видел только молочно-белый туман и на периферии зрения неясное шевеление.

В тумане было уютно, как дома субботним утром. Некуда торопиться, можно еще поспать пока мама жарит его любимые сырники на завтрак. Ощущение взгляда как в Черном лесу совсем не портило благостного настроения. Приняв игру искина, Сашка спросил:

— Хорошо. Что такое время?

Послышался вздох облегчения, будто невидимый собеседник боялся, что Сашка не спросит.

— Я буду оперировать вашими понятиями и системой измерения. — Искин помолчал. — Время странная субстанция. В чем вы его измеряете? В секундах, часах, годах? И да, и нет. Его измеряют информацией, точнее – ее новизной. Вы засыпаете, проваливаетесь в небытие, и время для вас останавливается, исчезает, сжимается. Во сне вы перестаете жить, вам нечего вспомнить. Разве что обрывки последнего сна.

Сашка подумал, что собеседник не так прост. Как он влез в его сознание и узнал о секундах, часах? На каком языке он говорит? Вживленный за ухо лингвар позволял понимать и говорить на многих языках. На тех, что были изучены и введены в память устройства. Но сейчас было ощущение что с ним говорят на русском. Голос продолжал вещать:

— Вы попадаете в стрессовую ситуацию, и время растягивается как резиновое. Кто-то в такие моменты способен как в замедленной съемке увидеть разрывающийся снаряд: как начинает раскалываться его корпус, как из трещин вырывается огонь. А кто-то, едва не сорвавшись в пропасть, успевает разглядеть и запомнить во всех деталях летящий в зияющее ущелье камешек, вылетевший из-под ног. Есть недели, дни в вашей жизни насыщенные новой информацией. Их вы можете вспомнить во всех подробностях даже через много лет. А есть годы, вычеркнутые из жизни, о них вы не помните ничего. Время — одно из фундаментальных понятий физики и вместе с тем до сих пор остается одной из величайших тайн природы.

— То есть вы не знаете что такое время?

Искин легко согласился:

— Не знаю. Несмотря на фундаментальность времени, еще нет детально разработанной концепции этого понятия. Есть только операционные определения для различных способов его измерения. Но и они никуда не годятся. У меня есть теория, — искин зачем-то перешел на шепот, — звезды черпают энергию из хода времени.

— Не понимаю. Время обладает энергией? — Сашка подумал что искин без общения понемногу сходит с ума, придумывая сумасшедшие теории.

— Время непрерывный поставщик, источник энергии звезд. Рассеянная в пространстве энергия благодаря свойствам времени в обход второго начала термодинамики[1] способна концентрироваться в некой компактной области, например, внутри звезды. Преобразовываться в другие виды энергии и далее излучаться в пространство уже посредством понятных физических механизмов. Таким образом, звезды это своеобразные машины преобразующие поток времени в тепло и свет. Что же касается второго начала термодинамики, оно справедливо только для закрытых систем. А таких систем во Вселенной нет.

Сашка пожалел, что с ним нет Андрея. Если бы сюда его склад ума и образование… Что он гуманитарий может понять?

— Время благодаря своим свойствам может вносить в мир организующее начало и этим противодействовать обычному ходу процессов, ведущему к разрушению. Для вселенной влияние времени проявляется в противодействии наступлению ее тепловой смерти. Звезды необходимы для осуществления гармонии жизни и смерти, и в этом главное их назначение во вселенной…

— Все, все, спасибо! Прошу прощения, я не готов воспринять эту информацию. Вот если бы вы согласились поговорить с другими людьми.

— Нет смысла. Я уже вижу, что уровень развития вашей цивилизации не позволит всего понять.

— А зачем вы разговаривали со мной?

Искин усмехнулся.

— Вы чужой на этой планете, мне было любопытно. Хотелось узнать, поймете ли вы, что я пытался до вас донести. Приходите еще, лет через пятьсот.

— Вы сказали что я чужой. Вас это не удивляет? Значит, вы знаете и о других цивилизациях?

Но ответа не было. Густой туман рассеялся, наступила темнота.

***

Андрей просидел у входа в пещеру около часа, нервно жуя припасенные бутерброды. Зайти в пещеру следом за неосмотрительным другом он не решился, да и по инструкции не положено. Он попробовал исследовать пещеру на расстоянии. Светил фонариком, кидал туда палочки с люминофором, но темнота поглощала и свет и предметы. Вызывал Сашку по браслету, но с тем же результатом — эфир молчал.

— Чего ради его туда понесло? — спросил себя Андрей, разглядывая темный вход в пещеру. — Сим-сим, откройся!

Надо что-то делать. Возвращаться на станцию и бить тревогу или еще подождать? Второй вариант выглядел разумнее. Он уйдет, а Сашка выйдет из…, куда он там протаял? И не известно, в каком он будет состоянии.

Чтобы сэкономить заряд батарей Андрей выключил фонарик, оставив тлеть несколько палочек на полу туннеля, лег рядом и уснул.

— Андрюха! Андрюха, вставай! Черт, как же я рад тебя видеть!

Андрей разлепил глаза и зажмурился от яркого света. Сашка настойчиво тряс его за плечо, светя в лицо фонариком. От скафандра воняло гарью, а от Сашки несло немытым телом.

— Что? Ты где был? Что случилось? Зачем ты туда полез, придурок?

Андрей расчувствовавшись, прижал Сашку к себе, но тут же отпустил — запах был невыносимый.

— Андрюха, почему ты здесь до сих пор?

— Тебя ждал, целых два часа просидел. А что?

Сашка наморщил лоб и осел на гладкий пол пещеры.

— А то! Я прожил там трое суток.

— Где там?

— В прошлом.

— Ага, а я тогда пришелец из будущего… ты совсем рехнулся?

.....................................................................................................................................................................................

[1] Второе начало термодинамики (второй закон термодинамики) устанавливает существование энтропии как функции состояния термодинамической системы и вводит понятие абсолютной термодинамической температуры. Второе начало представляет собой закон об энтропии, и ее свойствах. В изолированной системе энтропия остается либо неизменной, либо возрастает (в неравновесных процессах), достигая максимума при установлении термодинамического равновесия (закон возрастания энтропии).

Глава 4

«Счастливая любовь скучна, это понимали еще древние. Несчастная любовь всегда была самоцелью великих произведений, а счастливая в лучшем случае — фоном. Настоящая глубина чувств присуща только неразделенной любви. Несчастная любовь делает человека активным, а счастливая умиротворяет, духовно кастрирует».

Лео Ойтлос Никатский. О любви.

***

От процессии, выступившей из города, рябило в глазах. Единственный из беловолосых, наездник во главе колонны — назначенный высочайшим указом посол Никаты в Адакии. За ним шествовали верблюды, тянувшие крытые экипажи, на них верхом зеленоволосые возницы. Посольский фургон выделялся размерами, это был дом, поставленный на колеса, и тянула его четверка верблюдов суррийской породы, сильной и выносливой.

Посольские служки не желая идти пешком, сидели под тентами фургонов, с пренебрежением поглядывая на провожающую их толпу. Рядом шли носильщики и прочие слуги, кому полагалось идти пешком. В середине обоза маршировало сверкающее лысинами духовенство ощетинившееся пиками и секирами, а замыкало колонну оранжевое купечество.

По обочинам пыльной дороги провожая путешественников, бурлило черноволосое море голов или попросту «черни» — прозвание низшего сословия крестьян и мелких ремесленников.

Как только хвост колонны миновал городские ворота, посол спешился и зашел в дом. Но не только для того чтобы спрятаться от полуденного зноя — вдоль дороги встали виселицы. Тут пять, там три, дальше целый лес столбов с веревками. Под перекладинами белели обнаженные тела, подвешенные за ноги. Это отверженные, с выжженным на лбу клеймом. Те что без тавро, смотрели на обоз пустыми глазницами, с веревкой на шее. Над ними с пронзительным клекотом вились голодные падальщики потревоженные шумной процессией.

Повешенному близко к дороге птицы выклевали глаза и разодрали живот до желтого подкожного жира, похожего на мозги. Кому понравится такое зрелище? Ирма содрогнувшись от вида растерзанного тела, забралась под тент фургона. Скорее забыть, уснуть, только бы не видеть этот ужас. Что-то не так с людьми, если они позволяют себе творить такое.

Король Асар был умным тираном. Тюремные ямы получили распространение совсем недавно, по настоянию братства. Но Асар не признавал никаких заточений для отступников и нарушителей закона. Никаких ям, откуда можно сбежать и никаких публичных казней на площади — это могло вызвать жалость и породить последователей среди черни, и не дай бык, среди людей богаче и умнее. И все же, по глубокому убеждению Ирмы любовь работает лучше, чем страх. Преданность сильнее страха, сильнее страха смерти. Асар может быть и умен, но не мудр.

Она легла на импровизированное ложе, устроенное между сундуков с припасами и закрыла глаза. По легенде она представляла кожевенное и меховое производство южных провинций, поэтому в мягких подстилках недостатка не было.

— Ирма, это Оскар, — раздался знакомый голос.

— Светлого вам дня, святой отец.

Откинулся полог и с лица монаха исчезла заготовленная вежливая улыбка. Он оробел как мальчишка. Прославленная на всю Никату блудница лишала его душевного покоя с первой встречи. А она сейчас была рада любой компании лишь бы не думать о виселицах.

— Не стесняйтесь, что же вы? Запрыгивайте. Будем считать что я испытание вашей веры.

— Так и есть. И, похоже, испытание я не выдержу.

— Разве я даю повод?

Рослый хорошо сложенный монах легко перепрыгнул деревянный борт и присел в ногах у Ирмы. Разглядывая грубую ткань тента, Оскар вместо ответа поинтересовался:

— Как вам в новой роли?

— Ничего, если бы не мои безобразные волосы. Да посмотрите же на меня! Я сегодня так скромно одета, что это не заденет ваших чувств.

Он нехотя обернулся, взглянул на ее длиннополую тунику болотного цвета и опустил глаза. Ирме было неловко смотреть на смущенного монаха. Совсем недавно она видела его сильным и мужественным, но теперь его будто подменили. Поборов смущение, тщательно подбирая слова, Оскар произнес:

— Пусть на меня падет гнев Сияющего, но я должен сказать. Знайте, я буду защищать вас, и если будет нужно, отдам жизнь.

— Почему вы мне это говорите, еще и так торжественно? Охранять меня ваша обязанность на время похода.

Ирме показалось, что между ними идет игра в откровенность — кто признается первый. Она давно поняла, что монах к ней неравнодушен, про себя она могла сказать то же самое. За свою недолгую жизнь она выслушала много признаний и «весьма выгодных предложений», но всегда говорила «нет». Сейчас Ирма не была настроена так категорично. Зачем себе лгать? Оскар ей нравился.

— После нашей первой встречи я понял простую вещь. Для того чтобы быть счастливым, жить надо для другого человека. Без любви жить, конечно, легче. Но без нее нет смысла. Я вас...

— Молчите! Это лишнее. Я блудница, а вы монах. Разве найдется пара людей более далеких по взглядам?

Ирма не рассчитывала, что это произойдет так быстро, ей хотелось больше узнать о нем, прежде чем давать какие-то обещания. Но его пылкая натура и желание расставить все на свои места ей пришлись по душе.

— Мне все равно! — Почти прокричал Оскар, мотнув головой.

— В вас кипит кровь лишая рассудительности и здравого смысла. Я не должна поучать монаха, но Посланник говорил, что мы любим, чтобы удовлетворить простые потребности. Что любые привязанности, в том числе и романтическая любовь это источник страданий, а физическое влечение порочно. Это приводит к трагедии, Оскар.

— Боюсь, эта поездка вынудит меня покинуть братство.

— Что ж, это еще не трагедия. Неплохой выбор. Жизнь такая разная в ней столько чудес! Зачем добровольно заточать себя в монашеской келье? А это что? — Ирма потянула за тонкую цепочку, висящую на шее ее защитника. — Пастуший свисток. Зачем он вам?

— Это для...

Она с силой дунула в деревянную трубку. От протяжного сиплого свиста поднялась суматоха, фургон потащило в сторону, раздались крики, грохот, заметались люди. Когда снаружи наступила тишина, Оскар закончил:

— … для вашей защиты.

И продолжил строгим тоном:

— Чтобы не происходило, не высовывайтесь, пока я не вернусь.

Задернув за собой тент, Оскар куда-то убежал. Ирма посмотрела наружу через щель в тенте, и не веря глазам, высунула голову. Ее фургон вместе с посольским домом окружали широким кругом остальные повозки. В них прятались купцы и прислуга, а в просветах этой крепости на равном расстоянии стояли вооруженные до зубов монахи.

— Что во имя быка огнедышащего тут происходит?!

Из окна дома на колесах на нее смотрел беловолосый посол. Не меняя выражения пухлого лица, он по-птичьи моргнул и занавеска задернулась. Снова раздался протяжный свист, обоз начал выстраиваться в колонну.

Вернулся Оскар с корзинкой еды, Ирма сразу почувствовала, что проголодалась. С аппетитом жуя кусок верченой птицы, она поинтересовалась:

— Объясните мне, что случилось?

— Учения.

— Да какого дохлого быка? Какие учения?

Поцеловав ее, Оскар заставил Ирму умолкнуть, а она и не стала сопротивляться. Через вечность, пролетевшую так незаметно, он отстранился и посмотрел в ее глаза, желтые, как у лесной кошки.

— Не богохульствуй. Ты самая важная персона в нашем обозе, важнее посла. Мы все должны тебя защищать, поэтому я нахожусь рядом. С помощью этой вещицы, — Оскар показал на свисток, — я руковожу обозом. Занять оборону, увеличить скорость или остановиться, для каждой команды есть свой сигнал.

— Это было неожиданно. Я говорю о поцелуе. А мы теперь на ты?

— Так будет удобнее, дорога длинная. Мы с тобой будем постоянно вместе.

— И ночью?

— И ночью, — серьезно ответил Оскар, понимая, куда она клонит.

— Мне иногда кажется что ты никакой не монах. Кто ты, Оскар?

***

В степи стало темно как в пещере, Мара скрылась за непроницаемой завесой из туч. Тридцать повозок цугом двигались по разъезженной колее. Скрипели колеса, Оскар чувствовал душный запах пыли, грубая шерсть степного волка щекотала затылок. Лежать было неудобно, нестерпимо чесалась шея, но он не двигался, слушая дыхание Ирмы. Он улыбался и радовался темноте, потому что улыбка была, наверное, до неприличия глупой и довольной.

— Знаешь, у меня не всегда были фиолетовые волосы, — Ирма оказывается, не спала. — Мне исполнилось десять, когда родители продали меня в купеческий дом.

Оскар наконец-то смог повернуться, не боясь потревожить ее сон.

— Кем они были?

— Чернь. — Раздраженно ответила Ирма, давая понять, что не хочет говорить о родне. — Сначала я была зеленой. Меня били и насиловали, поэтому я и ненавижу оранжевых. Согласна, они не все такие, но детские травмы всегда глубоки, не так просто это забыть. Потом купец прогорел, выгнал меня на улицу. Я не вернулась к родителям. Эти люди перестали быть ими, когда продали меня. И по закону, и по-человечески. Месяц скитаний по городу, милостыня у ворот вашего храма и мне, наконец, повезло.

По колонне пробежал клич:

— Привал, передай! Привал, передай! Привал!

Они добрались до источника воды. Обоз перестроился, снова превратившись в неприступную крепость. Смолк грохот колес, стало непривычно тихо. Ирма положила голову Оскару на грудь и, поигрывая монашеской «вилкой», продолжила рассказ:

— Меня подобрала хозяйка веселого дома, там я всему и научилась. Долго была розовой, но всегда хотела большего, стать лучшей из лучших. На это у меня ушло много времени и сил. И вот я лучшая на всем севере, а может и на юге. Во всяком случае, гостей оттуда было не мало. А что дальше? Я начала скучать. Наверное, еще и поэтому я согласилась на эту авантюру. Неплохая возможность увидеть, как живут люди за пределами Никаты. Человеку всегда хочется чего-то нового, и хорошо, если это новое труднодостижимо. Тогда появляется цель в жизни. Что будет, если Посланник исполнит все молитвы? Вот вам, берите, что жаждали. Скука,… зачем тогда жить?

— Посланник проповедовал что уныние это грех.

— Да, знаю. Мы и не будем унывать. Я думаю, нас много чего ждет в пути, раз ты проводишь учения.

— Постой… как ты думаешь, мы сможем быть вместе, если я уйду из монастыря?

— А ты уйдешь?

— Придется. Но сейчас еще слишком рано. Нужно доделать начатое.

— Я хочу быть с тобой. Так приятно чувствовать заботу, защиту. Оказывается я самая обычная женщина.

— После того как выполним поручение мы можем поехать на юг, там нас никто не знает. — Оскар перешел на шепот. — Зачем нам вся эта история с Адакией? Мы можем уйти из страны в... да куда угодно! Прямо сейчас!

— Оскар, ты горяч и неразумен. Я плохо влияю на твою сообразительность. Мы слишком много знаем. Если мы сбежим не выполнив того что должны, нас будут искать. Найдут и повесят. — Ирма вспомнила виселицы у дороги и вздрогнула, представив себя на месте этих несчастных. — Зачем нам такая жизнь в постоянной тревоге и страхе? И что станет с Никатой? Тем более, я получила оплату за работу, которую еще не сделала. Я так не могу.

— Прости, я тебя проверял. Ты права. И Марк прав.

— Проверял? Разве я дала повод во мне сомневаться? И при чем тут твой Марк?

— Он сказал что ты умная. А проверять, это моя работа. Мы должны быть полностью уверены в тебе.

Ирма собиралась обидеться, но передумала. Слишком многое поставлено на карту и от ее умений зависит успех всего дела.

— Я все понимаю. Давай сделаем то, за что мне неплохо заплатят. Или я чего-то не знаю?

— Заплатят. Марк честный и справедливый человек.

— Хорошо. А теперь спать... дорогой.

— Дорогой? Но ты говорила, что привязанность это источник страданий.

— Я слабая женщина, могу и передумать.

***

Второй день похода до полудня не принес ничего нового — кругом холмистая степь, редкие кривые деревца и никакой живности. Только большая хищная птица реяла высоко в небе, несколько часов преследуя обоз в надежде чем-нибудь поживиться. Путешественникам приходилось экономить воду, до следующего колодца они доберутся только на следующий день к вечеру.

После обеда случилось то, чего все боялись и к чему усиленно готовились. С юго-запада на них надвигалась шумная кавалькада на низкорослых, но крепких лошадках. Всадники свистели и что-то кричали на странном наречии, но и без перевода было понятно, что им нужно от каравана забравшегося так далеко в дикую степь. Эти люди если можно их так назвать, не знали что такое гигиена и ткацкий станок — запах от немытых тел и грубо выделанных шкур достиг колонны раньше нападающих.

Обоз по сигналу свернулся в круг, приготовившись к осаде. Из ста человек вооружены были тридцать монахов, да кое-кто из купцов посмелее получил от них секиры и клинки. Монахи достали спрятанные до поры луки и стрелы.

Когда Оскар ушел проверять готовность войска, Ирма в ужасе забилась в угол фургона, с головой накрывшись шкурами. Долго ждать не пришлось. Первая тетива сказала «тванг», засвистели стрелы. В ответ на крыши фургонов градом посыпались камни.

— Дохлый бык! Тухлая говядина! Мамочка! — Истошно закричала Ирма, сильнее вжимаясь в доски фургона.

В голове туман, мороз по коже — и тут же жар и ужас, сковывающий и в то же время заставляющий бежать. И сводящее с ума чувство паники. Кажется, что сердце сейчас выскочит из груди.

Ее кто-то дернул за локоть, вытаскивая из вороха шкур на свет. Ирма зажмурилась так, что перед глазами поплыли огненные пятна, и завизжала еще громче. Хлесткая пощечина привела ее в чувство.

— Это я! Ирма, это я! Они прорвались! Надо уходить!

Оскар взвалил Ирму на плечо и потащил к дальней стороне круга, где пока не было боя. Нападающих было не так много, чтобы они смогли окружить лагерь со всех сторон. Беглецы пролезли под фургоном и побежали в степь в надежде укрыться в ближайших холмах, но Оскар просчитался, их заметили.

За ними увязались трое всадников, размахивающих пращами и выточенными из дерева дубинами. Монах успел крикнуть «Ирма, беги!» и рухнул в траву от удара камнем по голове. Ирма увидев что Оскара рядом нет, от страха потеряла сознание.

Она очнулась от того что кто-то сосет и больно кусает грудь. Ирма недовольно замычала и, буркнув «Ося, перестань», открыла глаза. Рядом стоял отвратительно некрасивый мальчик лет четырех со страшными красными, как угли глазами. Этот чумазый малыш думал что у нее в груди есть молоко. Ирма взвизгнула от страха, и мальчишку тут же будто сдуло ветром, только пятки засверкали.

Успокоившись, Ирма огляделась. Она стояла на коленях привязанная к дереву на краю большой поляны, окруженной огромными серыми валунами. Среди вытоптанной травы белела россыпь камней странной формы. Ракушки? Откуда они здесь? До моря три дня пути.

Несколько деревьев и непролазные кусты между камнями надежно защищали подходы к лагерю. В центре горел костер, возле него стояла группа отвратительных существ. Плоские носы, черные волосы, кожа серого пыльного цвета — от одного их вида можно было сойти с ума. Они скалили черные зубы, поглядывая на пленницу, но пока не приближались.

Ирма заплакала от отчаяния, сквозь слезы взывая к Посланнику:

— Как глупо заканчивается жизнь! Ничего не начато, ничего не завершено. Зачем я жила на свете? Ради быка, ответь мне, Посланник! Если ты мне поможешь выбраться и выжить, обещаю, я исправлюсь. Я брошу это греховное занятие. Только можно я оставлю фиолетовые волосы? Я к ним так привыкла.

Но торговаться с богами и бредить ей помешала еще одна компания, прибывшая с места сражения. Дикари волокли к центру поляны зеленоволосую женщину из обоза. Сорвав с нее тунику, они бросили ее у костра. Лохматый дикарь, приплясывая, воздел руки небу и с заунывной торжественностью запел:

— А-а гэманэ, ага гэманэ-э!

Повторив заклинание раз двадцать, он ухватил женщину грязной лапой за волосы. Поворачивая ее голову, он показывал остальным свою добычу. Женщина была в теле, полная. Наверняка, она чем-то была для них ценна. Только чем?

Она не кричала, но закрыла глаза, чтобы не видеть этих страшных людей. Ее окружило с десяток чернозубых — мужчины, женщины, дети. Их равнодушие пугало, они смотрели на пленницу как на животное, попавшее в сети.

Вожак, растолкав толпу, отыскал толстую ветку. Его примеру тут же последовали несколько дикарей. Они встали вокруг женщины и по команде начали бить ее палками. По их движениям было понятно, что они делают это не первый раз. Палки размеренно опускались и поднимались, соблюдая какой-то особый ритм. От ударов женщина стонала и всхрапывала, но вскоре затихла, были слышны только глухие шлепки о мертвое тело.

То, что произошло дальше, заставило Ирму закрыть глаза, она поклялась, что больше не откроет их до самой смерти, благо, ждать осталось недолго. Один из чернозубых с торжественным видом принес длинный нож, держа его в поднятых над головой руках. Настоящий, железный, искусной работы. Она жалела что нельзя закрыть и уши. После резкого крика «Ххэ!» Ирма услышала тошнотворный хруст раздираемой плоти.

Она поняла, что за белые камни разбросаны по поляне. Это кости. Человеческие! Хотелось снова потерять сознание, но у Посланника были другие планы. К ней приблизился один из чернозубых — это стало понятно по усилившемуся запаху немытого тела. Шершавая рука сжала плечо, послышалось довольное рычание. Ирма зашипела от боли и все-таки открыла глаза.

***

Твердь — Станции. Текст.

ОБОЗ на пути в Адакию. Воздержитесь от экспедиций в Черный лес в светлое время суток. Требуется ваша корректировка прогноза с новыми данными.

Фрязин.

Глава 5

— Знаешь, почему у Посланника такие глаза и непропорционально большая голова на рисунках?

— Догадываюсь. — Андрей посмотрел на Сашку. — Очки. Это был ты, в скафандре. Точно? А как же все эти рассуждения о временных парадоксах, теория мультиверса? Да и вообще перемещения в прошлое под большим вопросом.

— Уже нет. Я живое тому доказательство. Очки, парализатор и гермошлем — это больше всего их поразило, потому и осталось на изображениях.

Сашка после горячего душа и сытного обеда сам себя уложил в лазарет. После первичного обследования, инъекций и перевязки, он лежал на хирургическом столе, наслаждаясь плодами цивилизации.

— Когда я вышел из пещеры и не нашел тебя, побежал к той дыре. Черный лес горел, все было как в аду. Я подумал, что наш челнок взорвался, хотя это в принципе невозможно. Даже гермошлем сработал. Так я сквозь огонь и вышел к какой-то деревне. Тогда-то мне стало понятно что я совсем не в том месте, то есть времени. Лес был зеленый, Андрюха, я в суматохе не сразу обратил внимание. И нет там сейчас никакой деревни. Примитив полнейший — хижины из саманника с соломенными крышами, в центре поляны костер. Люди были похожи на племя чернозубых, но светлокожие, в шкурах и с дубинами. Жуть! Без парализатора было бы очень неуютно. Каюсь, пришлось одного прыткого отключить на время. После этого они прониклись уважением.

— А бык?

— А… пасся там один на поляне, привязанный. Не оставлять же скотину гореть заживо. С ним и вышел к аборигенам. Была еще коза, тоже на веревке, но она удрала, как только я ее отвязал.

— Выяснил, почему лес горел?

— Нет. Но это точно кто-то третий постарался — взорвалось что-то высокотехнологичное. И знаешь что? То что мы сейчас имеем, могло стать результатом взрыва небольшой ядерной бомбы, но деревья стоят, радиоактивный фон слабый. Как будто кто-то придержал радиацию и ударную волну, но тепловыделение и еще какую-то пакость оставил. От этого лес и почернел. Странно все это. Пусть спецы разбираются, я туда ни ногой, с меня хватит. Но, сдается мне, не выйдет у них ничего.

Сашка повозился с диагностом, на стене-экране появились таблицы с результатами обследования.

— Вот, смотри: эквивалентная доза облучения — одна целая пять сотых зивертов. Не очень много, но кровь надо бы обновить на всякий случай.

— А почему у них ничего не выйдет-то?

— Я не смог сразу обратно выбраться. Раз в день наведывался, проверял. Не мог же я там все время околачиваться, надо чем-то питаться. Похоже, что проход открывается не каждый день. Кстати, вернулся я из другой пещеры, справа.

— А все-таки я не понимаю. Как можно переместиться в прошлое?

— Кто его знает. Я вот думаю что мы все и так в прошлом. Человеку недоступно настоящее и будущее.

— Ты часом мозгами не повредился? Что за ерунда! Про будущее понятно, а настоящее вот же оно, мы здесь и сейчас.

— Когда ты осознаешь реальность, она уже в прошлом. Сознание отстает от настоящего, мозгу требуется время, чтобы обработать сигналы от органов восприятия. Это я тебе как доктор говорю. Мы обречены быть в прошлом, наше настоящее на самом деле прошлое. Теория, конечно, так себе, но имеет право на существование. Все равно никто не знает что такое время.

Андрей, покачав головой, уверенно возразил:

— По-моему, это демагогия и к делу не относится. Ты переместился почти на тысячу лет назад, при чем тут органы восприятия? Давай, отдыхай, я пойду Василичу депешу отправлю. Нам с тобой еще придется отчет писать, собирайся с мыслями.

— Стой. Не в службу, а в дружбу, вытащи из карманов в скафандре образцы и положи в холодильник.

— Тебе что, в прошлом заняться было больше нечем? Ботаник!

— А что? Надо было пойти на контакт? А если бы настоящее изменилось? Как видишь и одной встречи хватило. Я там трое суток в степи провел лишь бы с людьми не встречаться. Тошнило уже от парализованных сусликов. Так хотелось простой картошки с курицей…

— То есть ты не сеял семена разума в неокрепшие умы? — Андрей рассмеялся. — Заповеди Посланника не ты придумал?

— Вот еще. Без меня нашлись умники.

Андрей, бурча под нос «надо же, посланник-ботаник… опять отчет писать…» скрылся за дверью. Но Сашка думал совсем не об отчете. Он так и не решился рассказать о таинственном наблюдателе. Чей он? Кто с ним разговаривал там, в пещере? Он сказал что ему скучно, но искусственный интеллект не может испытывать ни скуки, ни обиды, ни других чувств. Он… оно живое?

Наблюдатель его пропустил. Возможно это не в его компетенции, пускать или не пускать. Но ведь ему пришлось ждать три дня, пока проход откроется. И на обратном пути этот наблюдатель не захотел с ним разговаривать. Наелся? Хватило общения еще на тысячу лет?

А у Сашки были вопросы. Много вопросов. Кто устроил взрыв? Кто прилетал на Афину тысячу лет назад? Это они оставили здесь наблюдателя? Возможно, у этого стража пещеры до сих пор есть с ними связь.

И еще один вопрос — почему он оказался именно там и тогда, во время взрыва в лесу? Совпадение или предупреждение? Или это его неоформленное желание? Надо было сходить к месту взрыва. Плевать на радиацию, в лазарете станции и не таких на ноги ставили.

Сашка поворочался, лег удобнее.

Что такое время? Философская категория, длительность бытия — эти определения известны со школы. А может, и нет его, времени? Ни прошлого, ни будущего, только «сейчас». Этих «сейчасов» много, но мы не можем их увидеть. Нужны вот такие проходы как в пещере. Мы живем в трехмерном пространстве, а совсем недавно открыли нуль-транспортировку. Что это, еще одно измерение? Если так, возможно существует и пятое, и десятое измерение. Они существуют в теории, если верить физикам, но никто не видел их и там не был. Что они собой представляют, неизвестно.

Он посмотрел на экран.

— Информаторий, что такое время?

Не прошло и секунды, экран заполнился текстом: «Физика», «Философия», «Психология», «Религия». Понятно. Сплошные домыслы без доказательств и подтвержденных фактов. Сашка наугад раскрыл раздел философии.

«Время — это форма нашего внутреннего созерцания. Понятие времени существует только в нашем сознании. Если устранить частное условие нашей чувственности, то исчезнет понятие времени; оно присуще не самим предметам, а только субъекту, который их созерцает».

Древний немецкий философ Кант. Почему-то ему верится больше, чем какому-то наблюдателю. Наблюдатель, сам не зная того, унизил все человечество, сказав, что мы не поймем. Может быть, поэтому хочется считать его теорию о пожирающих время звездах бредом скучающего искина?

Сашка задавил в себе недостойное чувство гордыни, повернулся на бок и постарался уснуть, считая падающие лепестки сакуры. Сквозь розовый дождь лепестков проявилось улыбающееся лицо девушки. Неровный ряд зубов и легкая лопоухость, свойственные японкам, придавали ей еще больше очарования.

— Сирану-га хотокэ, Саша-кун[1]. — Сказала девушка и растаяла.

***

— Ты за Спартак или за Зенит? — Спросил Андрюха, прекрасно зная, что Сашка болеет за красных, как и он.

— Мне сейчас не до робола. Если бы у игроков при травме вместо масла зеленая кровь хлестала из патрубков, я бы заинтересовался. Вот тебе вопрос, как инженеру — почему они на мировых чемпионатах всегда проигрывают? У нас что, программистов нет? Лучше бы люди играли.

— Какой же ты циник, Саня. Я ему последний матч скачал из информатория, а он про кровищу. Специально результаты не узнавал, думал, вместе посмотрим. Но как лучший и единственный аналитик в этом секторе галактики, я утверждаю, что наши победят.

— Ну, и расслабься, я тебе верю. А на кровищу я сейчас в микроскоп смотрю. И не циник, Андрюха, а цинк. Цинк, понимаешь? В этом вся загвоздка.

Он снова приник к микроскопу, потеряв интерес к разговору. Если уж Сашка чем-то увлечен, его не оторвать от этого занятия. Андрей заглянул ему через плечо. На предметном столе стояла чашка Петри с зеленой жижей не очень аппетитного вида.

— И правда, зеленая. А это разве кровь? Ты же там, в прошлом только растения собирал.

— Можно сказать и так. Мутация растительных клеток не менее интересна науке в моем лице. Ты знаешь, что в строении молекулы хлорофилла и гемоглобина есть удивительное сходство? Единственное отличие в том, что в центре молекулы хлорофилла находится атом магния, а в гемоглобине — атом железа.

— Ну и что? Я ни черта не понял.

— А то, что вот эта растительная кровища не с магнием в центре, а с цинком! Я такую реакцию на коленке могу провернуть, дай только соляную кислоту и четыре пробирки. Но как это вышло само собой? Должно же быть замещение через водород.… Это ведь школьная задачка. А тут вырос зеленый кустик, и не подозревает, что он у мамы дурачок, уродец, каких свет не видывал.

Сашка, задумчиво потирая подбородок, рассеянно посмотрел на проснувшегося робота-уборщика, с чего-то решившего, что настало время прибраться.

— Что же такое у них взорвалось? И ведь ни одного осколка до сих пор не нашли.

Робот забился в угол, чем-то там зашуршал. Потом снова выполз на середину лаборатории и сыто отрыгнул, сказав голосом шефа:

— Пора правильно питаться, елки-метелки.

Сашка покрутил пальцем у виска.

— Ну, что ты как маленький, Андрюх? Зачем? Еще бы чавкать его научил. У него, похоже, из-за тебя таймер сбился.

— Так веселее, ты ничего не понимаешь.

— Василич тоже не поймет, ты голос лучше убери.

Андрюха махнул на него рукой и включил экран. Усевшись по-турецки напротив стены он задрал голову, приготовившись наблюдать за сражением.

— Ладно, не хочешь смотреть, не смотри. И кстати о программистах, ты не влюбился часом, Саня? Про ту японку ты мне так и не рассказал, взял и провалился. Она же вроде в КИВЦ с нейросетью работает?

Сашка задумался, вспомнив короткий сон с Айко, и мотнул головой. Признаться не хватило духу.

— Нет. Это просто дремучие инстинкты, с которыми невозможно бороться. Мы с тобой одни на станции уже три года и четыре месяца, я же не железный.

— Это правда. А я бы влюбился, было бы в кого. — Андрюха шлепнул по гладкой крышке уборщика как раз деловито катившего мимо. Робот встал как вкопанный.

— Вот тебе так же Василич по башке треснет. Появится, попроси. Он нам за эту вылазку обоим еще наваляет. Но у нас есть козырь, Андрюха. — Сашка поднял указательный палец, — Пещера. Тут попахивает открытием века. Даже нобелевки маловато будет.

.....................................................................................................................................................................................

[1] Японск. букв. «Меньше знаешь, лучше спишь».

Глава 6

«Опять лень, тоска и грусть. Все вздор. Идеал недостижим, я погубил себя. Репутация, камешки. К чему? Материальное и плотское наслаждение тоже к чему? Скоро ночь вечная. Мне кажется, что я скоро умру».

Лео Ойтлос Никатский. Записки из тюремной ямы.

***

Ирма услышала знакомое «тванг» раздавшееся с четырех сторон. Дикарь со стрелой в шее мешком повалился на землю, харкая кровью и судорожно суча ногами. С полдюжины его дружков последовали за ним. Остальные гортанно вскрикивая, заметались по поляне, но им тоже не повезло, монахи не зря весь срок послушания учились сражаться всеми мыслимыми видами оружия.

Увидев рядом Оскара с перевязанной головой, Ирма с облегчением потеряла сознание, повиснув на грубых кожаных веревках. Очнувшись в фургоне, она подумала, что ей приснился кошмар.

— Оскар! Оскар!

— Что? Что случилось? — Сквозь щель в неплотно закрытом тенте просунулась перебинтованная голова монаха.

— Я думала ты погиб! Но мне было так страшно, что я только сейчас поняла, как это ужасно потерять тебя.

— Ничего, у меня в голове кость, мозгов нет. Я потому и выжил.

Но Ирме было не до шуток после пережитого ужаса.

— Они хотели нас съесть. Они били ее палками, чтобы сделать мягче!

— Успокойся, теперь они никого не съедят. Живых не осталось.

Оскар залез в фургон и обнял ее.

— Сколько нам еще ехать?

— Два дня.

— Ради Посланника! Я этого не переживу. Знаешь, я ему обещала, что если выживу, то брошу свое занятие.

— И ты сдержишь слово?

Ирма задумалась, положив голову Оскару на плечо.

— Да. Но сначала мне придется выполнить обещание данное Марку.

***

Экономическое положение Никаты было незавидным. Неурожаи из-за долгой засухи снизили доходы от продажи зерна и, как следствие, подорожало все. Начиная с продуктов питания на рынках и заканчивая переработкой железной руды. Казна стремительно пустела. В этой ситуации мало-мальски затяжная война грозила катастрофой для страны, и выбираться из этой неприятности предстояло несколько лет. Посол это понимал.

— Бог отвернулся от Никаты… или это мы от нее отвернулись? Король Асар по своей мягкотелости, пусть его минуют рога, прислушивается к братству. А эти прохиндеи, пользуясь бедственным положением, совсем распоясались, решив прибрать власть к рукам. Их усилия по поимке шпионов, конечно, вызывают уважение. Взять хотя бы недавний арест Лео Ойтлоса, этого лжепросветителя морочащего голову черни. Но надо же знать меру! У нас не теократия, в конце концов.

Он отложил стило и только начал перечитывать приветственную речь, как его прервала служанка, от тряски фургона разлившая вино на стол.

— Сура, паршивка! Сколько можно? Я тебя выгоню!

— Простите меня. Прошу вас, не надо! Я буду стараться. — Сура с рвением принялась вытирать красную лужицу.

Посол пугал ее, наслаждаясь властью. Он ни за что бы не выгнал Суру, она была полностью в его вкусе.

— Что за творение Посланника! — Думал он, лаская взглядом плавные изгибы ее тела. — Сура поразительно похожа на эту любодейку Ирму. Как бы мне с ее помощью припереть этого монаха Оскара к стенке? Трется возле нее день и ночь. Сдается мне, что он не проповедует ей учение Посланника, а совсем наоборот. Похоже, у них все давно сложилось. Вот мы и проверим. А там, глядишь, я смогу получить хоть какое-то влияние на эту шайку святых отцов.

Горячая любовь посла к плотским наслаждениям давно известна далеко за пределами столицы. После того, как он вернулся из путешествия по Адакии, важные дела он предпочитал решать по-адакийски. Приглашал к себе на виллу нужных людей, поил лучшим «сиреневым никатским» и подкладывал под них самых красивых служанок. А сейчас его снова ждала эта благословенная страна со свободными нравами и доступными женщинами. Но иметь своего человека в Никатском братстве не помешает.

— Сура, можешь идти. Вечером пригласи ко мне на ужин... как ее... Ирму Тулле из торгового обоза.

Посол улыбнулся и довольно потер руки в предвкушении приятного вечера.

***

— Осик, а когда ты уйдешь из братства и отрастишь волосы, какого цвета они будут? — Ирма поцеловала его в блестящую лысину.

— Я не хочу волосы. Но если придется отрастить, пусть они будут белые.

— Э, куда хватил! Разве в тебе течет королевская кровь?

Оскар пожал плечами.

— Кто его знает. Я же сирота.

— Хорошо же мы будем выглядеть. Блудница и монах. Или кто ты тогда будешь?

— А разве ты не хочешь поменять цвет? С такими средствами ты могла бы купить себе маленькое королевство.

— Я привыкла и не представляю себя другой. Когда я молила Посланника о помощи, обещала, что брошу свое занятие, но с условием оставить волосы фиолетовыми.

— Ты ставила ему условия?!

— Ну, как видишь, сработало. Он был не против этого. А ты не против?

По борту фургона постучали.

— Кто там?

— Госпожа Тулле? Вас приглашает на ужин господин посол, — ответил приятный женский голос. — Что ему передать?

Оскар нахмурился и кивнул, только тогда Ирма ответила:

— Я приду. С удовольствием.

Оскар не переставая хмуриться, погладил лысину и что-то проворчал.

— К чему бы это, Ося? Всю дорогу ему и дела не было, а сегодня пожалуйте на ужин.

— Не знаю. Одно могу сказать, будь осторожна.

— Почему? Это же посол. Наш. Что такого страшного? Он конечно, неприятный тип.

— И я об этом. Ни за что не поверю, что он позвал тебя только для того чтобы обсудить наш план еще раз.

— Он знает?

— Посол один из шести посвященных в тайну и напрямую связан со всей этой историей.

— Я ему откажу, чтобы он не предложил. Хоть все сокровища мира.

Оскар с сомнением покачал головой.

Вечером, получив благословение от падшего монаха, Ирма отправилась в дом к послу. Догнать пешком посольскую повозку не составило труда, обоз едва тащился по бескрайней степи. Чувствовалось что устали не только люди, но и животные в упряжках.

Дверь открыла служанка. Ирма подумала, что она ей кого-то напоминает, но из комнаты вышел посол, и она оставила эти мысли.

— Светлого дня, господин посол.

— Проходите, Ирма.

Она хотела встать на колени, но посол успел подхватить ее под руки.

— Никаких условностей! Сегодня вы моя гостья. Мы не знакомы, а нас уже объединяет столько тайн! Меня зовут Бруно.

Ирма опустила голову и улыбнулась. Бруно! Что за верблюжье имя!

— Хотел с вами раньше побеседовать, да все, знаете, не до того. Государственные дела.

Бруно замолчал, разглядывая блудницу. Облизнув губы, он хриплым от возбуждения голосом выдал незамысловатый комплимент:

— Вам пошел бы белый цвет волос. Вы по-королевски красивы.

— Что ж, спасибо. Зачем вы меня позвали? Хотите еще раз все обсудить?

— Ах, ну что вы! Об этом поговорим позже. Я подумал, что вы скучаете у себя в фургоне, тем более в компании монаха. — Бруно захихикал. — Что эти сухари могут знать о веселье и приятном времяпрепровождении? Хотите вина? Сура! Неси нам вина!

Из закутка в углу вышла служанка с кувшином в руках. Ирма поняла, кого она ей напоминает. Сура была похожа на нее и была бы достойной конкуренткой, если бы вовремя попала куда надо. Но ей не повезло, приходится прислуживать этому напыщенному верблюду.

Когда Сура вернулась к себе, Ирма понизив голос поинтересовалась:

— Вы не боитесь говорить о делах при слугах? Когда ко мне пришли из братства по нашему с вами делу, после беседы я нашла служанку мертвой с ножом в груди.

Зачем Ирма пытается спровадить Суру из дома, она и сама не понимала. Но пусть будет меньше ушей, даже если Бруно ей полностью доверяет. Посол, пошлепав пухлыми губами, недоверчиво взглянул на Ирму. Она утвердительно кивнула.

— Сура, пошла вон! До вечера. Нет, до ночи. Нет, до утра можешь не приходить.

Сура послушно выскользнула за дверь.

— Теперь мы можем говорить на любые темы. — Бруно маслено улыбнулся, сложив толстые пальцы на животе.

— На какие, например?

Послу до дрожи не терпелось овладеть этой красавицей, он решил ускорить события. Пусть она заплатит своим роскошным телом за его молчание.

— Например, о вашем настоящем цвете волос. О монахе Оскаре. И о ваших с ним теплых отношениях.

— Шантаж? — по-деловому поинтересовалась Ирма.

— Вы неожиданно умны. Красота и ум редко уживаются вместе. Хорошо что мне ненужно ничего объяснять.

— Что тут объяснять? Если я вам откажу, братству станет известно о наших с Оскаром, как вы говорите, теплых отношениях. Ему грозит отлучение. Но какие у вас есть доказательства? Вы блефуете, господин посол.

— Это не блеф. Вчера, провожая монаха, вы так неосторожно высунулись из фургона. На ваших плечах не было туники.

Отпираться бесполезно. Если уж беловолосый чего-то захочет, он своего добьется. Появятся еще свидетели, это устроить не сложно.

— Вы должны мне помочь, — сказал Бруно, продолжая наступать. — Все знают насколько влиятельно братство. Мне нужен осведомитель, а Оскар подходит для этого как нельзя лучше. Он фактически второе лицо в храме.

— Вы хотите, чтобы я передала ему ваши слова, и заплатила за молчание? Что ж, хорошо.

Ирма кипела от злости, скрывая свое состояние за милой улыбкой, но Бруно опешив от такой сговорчивости, ничего не замечал.

— Мне нравится ваше самопожертвование ради этого монаха.

— Чего же мы ждем?

Посол вскочил, торопливо скинул мокрую от пота тунику и нырнул под легкое покрывало. Дальнейшее не заняло и пары минут. Если бы ее спросили, повторила бы она это еще раз, Ирма ни секунды не сомневаясь, ответила бы утвердительно.

— Я придушила его. Подушкой. Раздавила как насекомое. И пусть на меня падет гнев всего королевства за то, что я сорвала важную миссию, но эта тварь будет вечно вылизывать под хвостом у быка, когда попадет в чистилище!

Ирма очнулась от мыслей сидя рядом с мертвым послом. Вздохнула и пошла на поиски Суры. Сура оказалась понятливой девушкой, не билась в истерике, не собиралась бежать и рассказывать об убийстве, когда выслушала рассказ Ирмы. Только робко спросила:

— Как же мне теперь быть?

У Ирмы был готов ответ:

— Пойдем ко мне в фургон. У меня есть решение как тебе смыть зеленую краску. Навсегда. Ты достойна лучшего.

— Разве мы не должны сообщить, что посол Бруно мертв?

— Мы вместе расскажем Оскару, но позже.

В фургоне Ирма просунув руку под шкуры, вскрыла тайник. Не глядя зачерпнула из мешочка горсть камешков и протянула Суре.

— Госпожа, зачем? Это мне?

Сура не отрываясь, смотрела на лучистые переливы камней в руке Ирмы. Ей никогда не приходилось видеть так много. Да что там, она не видела и двух одновременно, а на ладони перед ней было целое состояние.

— Какая я тебе госпожа? Сура, готовься смывать зеленую краску. С этими камешками ты можешь купить себе дело по душе или скромно жить до глубокой старости вне всяких сословий. Но не думай, что этим я покупаю твое молчание.

Сура упала в ноги Ирме и, покрывая их частыми поцелуями, запричитала:

— Пусть вас минуют рога! Я буду до конца жизни молить Посланника даровать вам право войти в его обиталище.

— Сура, остановись. Оскар неправильно поймет, если увидит.

В фургон просунулась лысая голова монаха.

— Что я неправильно пойму?

Ирма не сомневалась, что Оскар ее поймет. Но что будет с ней? Задушив посла, она поставила под удар все дело.

— Ося, я… убила Бруно, я испугалась за тебя. За нас. — Ирма забылась, назвав Оскара Осей при посторонней.

Он потребовал перейти к делу без лишних эмоций. Выслушав подробный рассказ от прихода Ирмы в дом посла и до получения Сурой камешков, погладил голову, и первый раз в жизни грязно выругался:

— Бычий хвост! Вонючая лепешка!

Сура закрыла рот ладонью от испуга, услышав такое от монаха.

— От Суры скрывать бессмысленно. Скажу больше, у меня появился план. Ты не против того, чтобы заработать?

Сура растерянно кивнула, не зная что и думать от свалившихся на нее возможностей после смерти хозяина. Она-то была уверена, что ее кинут в тюремную яму до конца дней. Выслушав рассказ Оскара, она с восхищением посмотрела на Ирму.

— Та самая, знаменитая Ирма! Как же я мечтала быть такой же, как вы. И хотела такие же фиолетовые волосы! Но куда уж мне против вас.

Она сомневалась, что сможет заменить Ирму в деле, предложенном Оскаром.

— Не переживай, я сделаю все, чтобы он выбрал именно тебя. Мы с тобой похожи, как сестры. Мне не очень-то хочется связываться с этим юношей, когда у меня есть... — она обняла Оскара и чмокнула его в губы.

— Вы кто? — Сура с удивлением смотрела на эти вольности, не веря, что монах целуется с блудницей.

— Уже не монах. Но пока об этом никто не должен знать.

Глава 7

Теоретически, можно рассчитать траекторию каждой пылинки, поведение каждой капли воды, и точно предсказать что с ними будет в определенный момент времени в той или иной точке пространства. Наглядный пример — любой пояс астероидов. Астероидов миллионы, они постоянно сталкиваются друг с другом, меняют направление. Казалось бы, их столкновения случайны. Но если учесть абсолютно все детали этих тел, их массу, траекторию, то можно с абсолютной точностью сказать что случится с каждым из них через некоторое время. И никаких случайностей. Случайность, это всего лишь действие непонятых нами законов и принципов.

Практически невозможно просчитать все, что происходит в мире. Из-за этой невозможности люди придумали слово «случайность». Но никакой астероид не может просто так, взять и полететь в произвольном направлении. А если в нашу модель мира к астероидам добавить животных и растения, повлияет ли это на причинно-следственные связи? Казалось бы, растительный мир не может изменить ход событий, а животные имеют свободу выбора. Но так только кажется.

Поставьте перед собакой две миски с едой и водой. Можно сказать, что у нее есть выбор, пить ей или есть. Выбор есть, но относительный, абсолютного выбора животное не имеет. Голодная собака начнет сначала есть, сытая, но мучимая жаждой плевать хотела на еду. Ей нужна вода. И так всегда, везде и во всем. Этот пример показывает, что наш физический мир находится в тисках причинно-следственных связей.

Люди умеют планировать, просчитывать шаги, скажете вы. Но планирует и просчитывает каждый, и этим он влияет на решения других людей. У каждого следствия в этом водовороте принятых решений есть своя причина. Наша свобода выбора, как и у собаки перед двумя мисками только кажущаяся, относительная. И находится она в той же причинно-следственной зависимости от обстоятельств.

***

Пахло сырой землей, дымом и кровью. От раскаленной духоты першило в горле, грохот взрывов звоном отдавался в голове, закладывая уши. Андрей перекатился по выжженной траве, спрятался за каменный валун и выставил из-за него ствол древнего АК-200. С сухим треском и свистом пуль по его укрытию плеснула очередь из «Фольмера», осыпав Андрея песчаной крошкой.

— Получайте, гады!

Скорее всего, его модель автомата не соответствовала эпохе. Та война называлась «вторая мировая», и кто его знает, с чем шли в бой наши предки более трехсот лет назад. Но как плюс, автомат имел лазерный целеуказатель, оптический прицел и фонарик, за что и нравился Андрею.

Он нажал на курок, автомат задергался, плюясь виртуальными пулями в бегущих зомби. Нападающие монстры тоже были его выдумкой, для большей жути. Стрелять в людей Андрей считал аморальным и даже немыслимым делом.

Несколько зомби в серой форме и касках похожих на ночной горшок упали, и вставать больше не собирались. Через несколько секунд от каждого мертвеца осталось только мокрое пятно и перевернутая индуистская свастика в белом круге. Теперь надо бы собрать эти белые кружки, для увеличения боезапаса, но на него, откуда ни возьмись, попер пятнистый танк, лязгая и гремя гусеницами.

— Вот вечно что-нибудь пойдет не так!

Противотанковые гранаты у него закончились полчаса назад. Придется как-то выкручиваться.

— Надо бы вообще эти танки убрать, морока с ними. Может мотоциклы… Стоп! Убрать? Ну конечно! Убрать одну из ключевых фигур.

Андрей встал во весь рост, и его тут же прошила пулеметная очередь. Скривившись от слабых электрических разрядов на груди, он зло посмотрел на железное чудище воняющее дизелем и смазкой, и проворчал:

— Да пошел ты. Стоп симуляция. Не запоминать.

Объемная картинка испарилась, покрывшись рябью крупных пикселей. Андрей положил автомат в услужливо открывшийся в стене лоток и побежал в лабораторию.

По времени восточного полушария Афины на станции была уже глубокая ночь. Андрей бежал так быстро, что автоматика не успевала реагировать, с опозданием делая освещение ярче.

Упав в кресло, он смахнул с экрана заставку с котятами и открыл последний прогноз.

— Так,… где это?

На экране замелькали диаграммы, пучки связей событий, графики, цифры.

— Все не то!

Андрей включил голограф и встал посреди лаборатории, окруженный светящимися линиями и колонками цифр. Повинуясь взмахам руки, голограмма задвигалась, линии событий выстроились в другом порядке, замелькали фотографии людей, зданий. Таблицы разбились, осыпав сосредоточенное лицо Андрея цифрами, и снова собрались с новыми значениями. Через двадцать минут напряженной работы он радостно воскликнул:

— Вот! Нашел!

Андрей недоверчиво смотрел на результат прогноза. Рядом с фотографией красивой девушки с фиолетовыми волосами мерцала таблица с ее физическими данными — рост, вес, цвет глаз, соматическая конституция.

— Надо же, блудница. Опять ты. Почему ты так важна в этих событиях?

Разглядывая ее дикарские и вместе с тем утонченные черты лица, Андрей огляделся, будто его мог кто-то подслушать.

— И почему ты такая красивая? Я бы в тебя влюбился. Пожалуй, поставлю тебя на заставку, вместо котят.

Утром в столовой оба сидели не выспавшиеся, хмурые. Андрей поглядывал на Сашку, удивляясь его состоянию. Сам-то он лег только в три часа, но чем таким занимался напарник?

— Ты чего такой… не в себе?

— Тошно мне что-то, Андрюх.

— Тошнит? Солененького? — Андрей, улыбаясь, протянул ему солонку.

— Иди ты со своими шуточками. Что-то вот тут… — Скривившись, Сашка прижал руку к груди. — Это после пещеры началось. Как будто что-то во мне меняется. Суставы ломит, башка гудит.

— Я знаю! Это тебе там монстра подсадили. Он сейчас дозреет, вылезет и всех сожрет! — Андрей рассмеялся, но тут же замолчал, увидев что Сашке не до смеха.

— Ты со своими монстрами совсем ку-ку. Я серьезно.

— Я, между прочим, вчера кое-что нашел, и в этом мне как раз мои монстры помогли. Надо убрать блудницу.

Сашка даже забыл о боли в груди. Выпрямился и как кот не моргая, уставился на Андрея.

— Убить? Ты что, дурак? Тебе точно пора завязывать с игрушками.

— Да не убить. Убрать из связи событий, которые меня заставляет прогнозировать Василич. Как будто ее там и не было, понимаешь? Совсем.

— Это и означает убить. Я другого выхода не вижу. Как еще ты ее из реальности уберешь? И зачем, объясни.

— Я тебе потом результаты прогноза покажу, многое изменилось.

Вспомнив о завтраке, Андрей стал излишне тщательно пережевывать яичницу и задумался, смотря в одну точку.

— А если ее того… тоже в пещеру? И на тысячу лет назад?

— Забудь. Во-первых, это не возможно. Как ты себе это представляешь? Дорогой наблюдатель, не могли бы вы это тело накачанное снотворным отправить в прошлое? Он и разговаривать не станет. А во-вторых, шеф не согласится, сам понимаешь.

Андрей вздохнул.

— Я бы тоже не согласился. Нельзя такими исключительно красивыми телами разбрасываться. Слушай! — Он хлопнул себя по лбу. — Что если ее к нам, на станцию?

Глава 8

«Меня спрашивают, зачем умирают дети, молодые, которые мало жили. Откуда вы знаете, что они мало жили? Ведь это ваша грубая мерка временем, а жизнь меряется не временем. Все равно, что сказать: почему это изречение, эта поэма, это музыкальное произведение такие короткие? Как к значению, величине произведений мудрости, поэзии не приложима мерка длины, так и к жизни. Откуда вы знаете, какой внутренний рост совершила эта душа в свой короткий срок и какое воздействие она имела на других? Духовную жизнь нельзя измерить телесной меркой».

Лео Ойтлос Никатский. О смерти.

***

Обоз остановился в ожидании возвращения гонца посланного к Марку с письмом. Следом за ним отправили тело посла Бруно в доме на колесах. Что с ним станет по приезду в столицу по такой жаре, не хотелось и думать. По закону Сура должна последовать за господином, но так как теперь все решал Оскар, она осталась в лагере. Без крыши над головой.

— Ирма, спишь?

Она не шелохнулась.

— Я принес тебе поесть.

Никакой реакции. Оскар прислушался — дышит.

— Шутки шутим? Сейчас я тебя разбужу! Ирма!

Он пощекотал ей пятку.

— Что ты раскричался? — Раздался ее голос у входа в фургон.

Снаружи стояла Ирма и лукаво улыбалась. Оскар снова посмотрел внутрь фургона. На него смотрела Ирма и тоже улыбалась.

— Где там твоя еда, Ося? — спросила она голосом Суры.

— Что. Тут. Происходит? Как вы это сделали?

Настоящая Ирма залезла в фургон и легла рядом.

— Не обижайся. Мы тебя разыграли, и у нас получилось, судя по твоему лицу. Мне осталось поработать с голосом и тогда... ой, что тогда можно натворить! — Закончила она голосом Суры.

Оскар вертел головой, сравнивая девушек.

— Понимаешь, я с первой встречи поняла, что Сура очень на меня похожа. Мы покрасили ей волосы и немного поработали с лицом. У женщин свои секреты.

— Ну, знаете! Я с вами с ума сойду.

— Скажи что я у тебя умная.

— Я это всегда говорил. К чему ты клонишь?

— А к тому. Теперь Суре не надо со мной соревноваться, хотя научиться кое-чему стоит, чтобы быть похожей на меня не только внешне. Кристиан сосредоточится на ней. У меня больше опыта в обольщении, поэтому я все подготовлю, и в нужный момент на сцену выйдет Сура. Она согласна заменить меня и на церемонии с кувшином, если до этого дойдет. Мы будем свободны, понимаешь? Не надо будет ждать, когда Дино третьего призовет к себе Посланник, а Марк наиграется в политику. Мы сможем уехать, куда захочешь.

— Да, но Сура...

— Все пойдет по плану. Если ей этот юноша придется по душе, никто ее не заставляет с ним разводиться. Если нет, она при свидетелях разобьет кувшин и вернется в Никату. Сура теперь девушка обеспеченная, а после завершения плана будет богата как королева. Главное, я останусь с тобой.

Сура улыбнулась точно как Ирма.

— Можно она у нас сегодня переночует? Не оставлять же человека на улице.

Оскар проходил до вечера с озабоченным видом, прикидывая варианты. Оставить Суре прежний облик или сделать двойником Ирмы? Второй вариант казался беспроигрышным, на красоту Ирмы Марк очень рассчитывал. Это условие они выполнят. Но она ничего не умеет и подмену могут заметить.

Всегда блеклая Мара сегодня сияла розовым светом как волосы дешевой любодеи. На небе ни облачка, в темной степи мертвая тишина. Две тени отделились от фургона, нырнули под колеса и скрылись за холмом.

Оскар постелил на землю шкуру степного волка из запасов Ирмы, открыл запаянные смолой кувшины с вином. Они лежали в обнимку, глядя на звезды сверкающие как камешки, и слушали тишину.

— Ирма, как ты думаешь, что там наверху?

— Ну, всем известно, купол. А за куполом обиталище Посланника.

— Да-да, а под нами живет бык. Посланник каждый день ходит к нему задать корм и уносит с собой светило, чтобы там под землей ему было видно как днем. — Оскар повторил легенду известную каждому ребенку.

— А ты думаешь что это не так? Вы же монахи сами этому людей учите.

— Монахи давно так не думают. У нас есть ученые. Настоящие, а не эти болваны из академии. Только обещай, что никому не расскажешь!

Ирма привстав на локте, посмотрела расширенными от любопытства глазами на Оскара и с готовностью закивала.

— Никому!

— Купола нет. И твердь круглая как шар. Она вращается вокруг такого же только большого огненного шара. Этих шаров много, это и есть звезды. Звезды кажутся нам маленькими, потому они что очень далеко от нас.

Ирма недоверчиво улыбнулась, изучая лицо Оскара, будто хотела понять шутит он или говорит серьезно. В ее глазах заплясали веселые искорки и грянул хохот.

— Осик, ты совсем того? — Еле выговорила она, задыхаясь от смеха. — Как твердь может быть шаром? Мы бы все с нее скатились. И вода! Вода бы стекла. Прямо на быка, Ося. Как можно быть таким наивным?

Оскар не обиделся. Возражать женщине — себе дороже. Не шар, значит не шар.

***

— Сура! Вставай, лежебока. Сура! Сура! Су-у-рочка-а-а! За что? За что, ради Посланника?!

Услышав крик Ирмы, Оскар резко рванул с места, едва не порвав сухожилие. С разбега влетел в фургон и выставил перед собой кулаки, высматривая опасность.

— Что? Кто? — Тяжело дыша, прокричал монах.

— Оскар! Почему ее?! Зачем?

Ирма раскачиваясь, сидела на коленях и рыдала, размазывая слезы. Рядом лежала Сура, отвернувшись от Ирмы к борту фургона.

— Сура! Шутка, повторенная дважды, перестает...

Он потянул ее за плечо, перевернул на спину и замер. Шею Суры пересекала тонкая кровавая полоса, а шкуры под головой были насквозь пропитаны кровью.

Лицо спокойное, умерла не просыпаясь. Опытный убийца, — отрешенно думал Оскар, пытаясь выбраться из вязкого тумана в голове и прогнать подступившие слезы. Он обнял Ирму и, раскачиваясь вместе с ней, стал лихорадочно соображать, кто и зачем это сделал. Хотели убить Суру? Почему? Да она теперь и не похожа на себя, вылитая Ирма. Кто-то думал, что убивает Ирму, перерезая горло Суре. Причина одна — сорвать свадьбу с Кристианом! Как узнали? Кто предал и кому рассказал? Искать следовало среди монахов, так тихо подкрадываться и убивать могли только они.

Услышав крики, возле фургона собралась толпа любопытных, но заглянуть внутрь пока никто не решался. Оскара громко позвали:

— Что произошло, брат?

Он отпустил Ирму и высунулся из фургона.

— У нас еще одна смерть, теперь уже убийство. Командуй построение.

Со всех сторон к центру лагеря сбежались монахи с оружием в руках.

— Братья, расчет по номерам!

— Первый! Второй! Третий! ... Пятнадцатый! ... Двадцать восьмой!

Вот и убийца. Кто-то из братьев продался. Но кому? Кому это выгодно? Возможно третьей стороне. Кто больше всех обрадуется, если Никата и Адакия передерутся? Только Сурра. Суру убила Сурра. Это было бы забавно, если бы не было так трагично. Оскар двадцать девятый, один монах исчез. Через минуту стало понятно кто.

— Вы двое со мной. — Он махнул стоящим рядом монахам. — Седлаем верблюдов и скачем на север, больше ему деваться некуда. Надо торопиться, вряд ли он ушел пешком.

Оскар прошелся по лагерю в поисках веревки. Нашел подходящую у торговца хозяйственными товарами, обмотал вокруг пояса и вскочил в седло. Три верблюда резво взяли с места и, подняв пыль, исчезли за холмами.

… Я принес тебе поесть. … Шутки шутим? Сейчас я тебя разбужу! … Что ты раскричался? … Где там твоя еда, Ося? — Оскар пытался прогнать воспоминания, они мешали сосредоточиться на погоне, бередили душу.

Ему сейчас как никогда требовался ясный ум и твердая рука. Прошло полчаса, час, но впереди по-прежнему никого. Он уже начал уставать от постоянной тряски, только верблюдам было все нипочем. Многие думают, что лошадь быстрее верблюда и в чем-то они правы. Если путь короткий, лошадь придет к финишу быстрее, но когда надо скакать часами, верблюд оставит лошадь далеко позади.

Оскар стал готовиться к встрече с беглецом. Размотал длинную веревку на поясе, один конец связал подвижной петлей. Это он подсмотрел у загонщиков верблюдов. Несколько человек ловко набрасывали петли на шею животного и изо всех сил тянули, удерживая его на месте. Но ему нужна другая шея. Шея предателя. С ним он справится и один, суметь бы только набросить петлю.

Впереди появилось облако пыли. Оскар стегнул вожжами, и верблюд резво рванул вперед. Пришпоривая пятками по облезлым бокам, Оскар молил Посланника, чтобы успеть догнать предателя до начала леса, показавшегося из-за холмов. По опыту он знал — если этот монах хотя бы вполовину так же хорош как он, в лесу его не отыскать.

Расстояние стремительно сокращалось. Три длинны веревки, две, одна. Петля тонко завыла, рассекая воздух над головой. Оскар едва успел увернуться, увидев, как монах не глядя плеснул рукой в его сторону. Возле уха просвистел короткий железный прут. Наверняка с ядом. Если беглец попадет в верблюда, то сумеет уйти. Рискуя быть проткнутым еще каким-нибудь странным для монаха оружием, Оскар снова закрутил веревкой и послал ее вперед. Беглец от сильного рывка скатился с седла и рухнул на землю. Протащив его по земле с десяток метров, Оскар остановил верблюда и спешился, не выпуская веревку из рук. Связав предателю руки, он устало сел рядом.

— Заставил ты нас за тобой побегать, Эрик. Или тебя не так зовут?

— Развяжи меня, — придушенно проговорил монах. — Будем драться один на один, по правилам.

Оскар поднял голову, посмотрев на двух монахов, опоздавших к развязке погони.

— Что думаете, братья? Он предлагает драться по правилам!

— Привяжи его к дереву и оставь падальщикам. Он недостоин честного боя.

— Слышишь, Эрик? Не получится у нас с тобой честного боя.

Оскар и не собирался принимать бой один на один, эти уловки рассчитаны на детей. Эрик не так прост — развяжи ему руки, и оружие, спрятанное в поясе балахона, уложит их всех троих в одну минуту.

— Отправляйся Эрик к быку. Он тебя уже заждался. Только один вопрос: ты продался Суррийцам?

Эрик молча смотрел ему в глаза, нисколько не боясь смерти.

— Можешь не отвечать. Ты убил не того человека. Но твои хозяева об этом уже не узнают.

Он нахмурился, хотел что-то спросить, но Оскар провел ножом по его горлу. Эрик закатил глаза и закашлял кровью.

— Вот теперь можно оставить его падальщикам. Возвращаемся, братья.

Тем временем в лагере все подготовили для похорон. Ирма обмыла Суру, одела в чистую тунику и покрасила ей волосы в фиолетовый цвет. Как она и мечтала.

Она заканчивала шить погребальный мешок из шкур, немых свидетелей человеческой любви, смерти, ужаса, всего того, что произошло на них за эти несколько дней, и тут раздался глухой топот. Три всадника спешились в центре лагеря, отпустив верблюдов пастись. Ирма забыв что на них смотрят, обняла Оскара.

— Мы его догнали, — успокоил ее монах.

— Оскар, мне это совсем не нравится. Вокруг меня столько мертвецов! И во всем виновата я. Посол, Сура, этот монах. А моя служанка Роза? Сколько их еще будет? Меня наняли совсем не для этого.

— Ты ни при чем, так сложились обстоятельства.

— Да-да, а твердь это шар. Не надо меня утешать.

— На твоем месте могла быть другая, и тогда все равно случилось бы что-то подобное. Суррийцы хотели убить тебя, чтобы развязать войну.

— Я на своем месте, и ни какой другой тут не могло быть! Марк сам это сказал.

— Ты что, хочешь все бросить?! Когда мы уже почти у цели?

— Ничего я не хочу! Тебе следовало предупредить меня о возможных опасностях, господин монах! Я строю планы, чтобы нам с тобой выкрутиться из этой аферы, но они тут же рушатся, потому что я чего-то не знаю!

Но ссоры не случилось. Из-за холмов показался всадник. Толпа замахала руками и радостно закричала:

— Гонец! Гонец вернулся!

Оскар получил письмо, а грязного и голодного посольского служку повели к костру, приставая к нему с вопросами о новостях в столице. Монах, читая послание то хмурился, то удивленно поднимал брови. Закончив, протянул Ирме свиток.

— Читай.

— Ты уверен, что мне можно это читать?

— Ты только что чуть не съела меня за то, что тебе ничего не рассказывают!

Ирма гордо подняв голову, развернулась и отошла. Присев у фургона развернула свиток.

«Приветствую тебя, сын мой, Оскар! Известие о смерти всегда печалит, но пусть простит Посланник мой грех, я ожидал такого поворота. Уверен, что Бруно умер не от естественных причин, неумная жадность и сластолюбие привели его к такому печальному концу.

Мне пришлось вывернуться наизнанку, чтобы добыть для тебя статус белых волос, и грамоту на посольство. Смотри второй лист послания. Никаких отказов не принимается, это твой долг перед братством. За гонцом идет караван со всем необходимым для твоей службы. Не ждите его, он нагонит вас в Адакии. Обязанности по охране обоза передай Руфо, он этого достоин.

Крась голову в белый цвет и служи, Оскар Дарнэ, во имя Посланника, во благо Никаты!

Любящий тебя, Марк».

Ирма изучила второй лист, аккуратно свернула свиток и с поклоном отдала Оскару. Постояла, глядя ему в глаза и упала на колени.

— Ирма, что это ты удумала?

— А как себя ведут со знатными особами? Я блудница, ты посол назначенный волей короля. — Она все еще не могла успокоиться.

— Не шути так, Ирма, а то я подумаю, что ты меня больше не любишь. Я прошу тебя заняться похоронами, а завтра мы должны пересечь границу с Адакией.

Похороны вышли достойными, несмотря на походные условия. Возле одинокого дерева на холме вырыли узкую и глубокую могилу, чтобы опустить туда тело Суры, головой вверх. Первыми вокруг могилы встали монахи, за ними путешественники образовали три широких концентрических круга.

Степь замерев, слушала одухотворяющее пение. Тягучие звуки, нарастая и затихая, проходили сквозь тело, заставляя его вибрировать. Многие не выдерживали, с плачем падали на колени. Самый старый из монахов прочел молитву и над Сурой вырос высокий остроконечный холмик земли. Ирма тайком зашила в погребальный мешок камешки отданные Сурой на сохранение. Пусть она там ни в чем не нуждается.

***

Твердь — Станции. Текст.

Вы уверены? Забирайте, я настаиваю. В КИВЦ сообщу сам, по прибытию.

Фрязин.

Глава 9

«Вся загадка, вся трудность определения жизни в том, что жизнь это осознание только настоящего мгновения, и вместе с тем моя жизнь есть жизнь всего мира и в пространстве и во времени, но я не могу осознать ее всю сразу. Я осознаю ее по частям во времени и пространстве. Я — это я в пятьдесят, и в тридцать, и в десять лет. И во время рождения, и до рождения, и в отце, и в деде, и в прадеде. Все, что будет со мной при жизни и после смерти, уже есть. Я еще не пережил этого, но переживу. И только от этого есть движение и материя, время и пространство».

Лео Ойтлос Никатский. О жизни.

***

Обоз благополучно пересек вброд пограничную реку и въехал в лес. Говорят что давно, никто уж и не помнит когда, Посланник уронил сюда светило. Светило разбилось и выжгло лес божественным огнем. Лес с тех пор стали называть «Черный». Днем по дороге в обоих направлениях тянулись обозы с товаром, а ночью она была пуста потому что мало находилось смельчаков ходить по ней при свете звезд.

Лес полон темных тайн. Плотный, белый как молоко туман, стелившийся по корням деревьев, наверняка скрывал какие-нибудь ужасы — там что-то все время шуршало и двигалось.

Оскар спал, уютно посапывая, а Ирма с опаской рассматривала мрачную красоту мертвого леса, чувствуя чей-то грозный изучающий взгляд. Будто лес наблюдал за непрошеными гостями. По обе стороны дороги торчали уродливые деревья, узловатые как старушечьи пальцы.

— Оскар, посмотри как это красиво и одновременно страшно!

Сопение и никакого ответа.

— Ладно, соня, покрасил голову в белый цвет и думаешь что теперь не надо меня защищать?

— Я доверяю Руфо, — сонно пробормотал Оскар, и снова уснул.

Она порылась в сундучке, нашла свиток с досье на Кристиана Адакийского и принялась за чтение:

Единственный сын Дино третьего, восемнадцать лет от роду (запись 884 года от явления Посланника)...

— Так, значит сейчас ему девятнадцать. Данные более-менее свежие.

... Особые приметы: без особых примет. Белые волосы от рождения. Глаза желтые. Большой физической силой не обладает.

Обучение академическим наукам: грамматика, арифметика, музыка. Под влиянием воспитателей (предположительно Суррийского происхождения), приобрел славу непримиримого врага Никаты. См. архив, справка о спорных территориях, запись номер 45-706.

Личные качества: с детства отличался вздорным характером. С ранней юности увлекся женщинами, в отношениях проявляя себя тираном и деспотом...

— Вот же, бычья лепешка! Деспот, надо же.

... Трусоват и, как следствие, хитер.

Отношения с отцом холодные, из-за различий во взглядах на территориальную проблему Адакии и Никаты. Организатор партии войны с 882 года. В заговорах, попытках захвата власти не замечен.

— Это что, все? Подробное досье? Опять от меня что-то скрывают. Оскар! Вставай, плешивое твое святейшество!

Бывший монах почувствовав, что Ирма опять чем-то недовольна, открыл глаза.

— Чем я тебя обидел на этот раз, бусинка?

Ну, вот как на него злиться? Бусинка!

— Прости. Расскажи мне хотя бы о споре из-за территорий. Из вашего подробного досье ничего не понятно.

Оскар выглянул из фургона и хмыкнул.

— Проезжаем Черный лес. Говорят, тут видели двухголовых волков и огромных кошек с клыками как мясницкие ножи. И еще много всякого страшного и непонятного.

Они сели, свесив ноги с борта, внимательно посматривая по сторонам.

— Кошки не бывают огромными, — засомневалась Ирма.

— Наши разведчики видели своими глазами.

— Я вашим ученым не верю. Звезды огненные шары, надо же такое сочинить! А теперь еще и кошки с клыками.

Оскар примирительно выставил перед собой ладони.

— Все-все, я сам не видел, утверждать не буду.

Он расширил глаза, проводив взглядом огромную сверкающую металлическим блеском каплю воды или что-то на нее похожее, бесшумно уходящую в небо.

— Что это? — Испуганно прошептала Ирма, прижавшись к Оскару.

— Я же говорю, в лесу много странного. Слушай о территориях. Адакия расположена на востоке у моря, узкой полосой охватывая материк с севера на юг. У нас есть соглашение с Дино третьим на пользование портами и кораблями, но когда к власти придет Кристиан об этом можно будет забыть. Это первая причина для чего мы отправились в Адакию. Укрепить связи и попытаться приручить Кристиана. А война дело будущего и очень недалекого, если наш план не удастся. У Адакии в отличие от нас мало пахотных земель. Вот из-за этих земель споры не утихают почти столетие.

— Этот мальчишка хочет оттяпать большой кусок нашей земли?

Ирма все еще смотрела в небо, пытаясь разглядеть непонятное явление.

— Он хочет забрать все. Тогда ему не понадобится и Сурра как союзник. Со временем он сожрет и ее. Почему они этого не понимают, стравливая нас, не знаю. Суррой я не занимался, на то есть другие люди.

— Не перестаю повторять что миром должна править любовь. Разве возьмет человек в руки оружие, если он любит?

Оскар молча показал куда-то в сторону. Прорубленная лет пятьдесят назад дорога вывела обоз из леса к вспаханному полю. На краю пашни у деревьев, высаженных для защиты посевов от ветра, стояла группа людей. Ирма пригляделась. Там что-то происходило, что-то неправильное. Двое солдат избивали безоружного человека, пытавшегося защитить девушку. Еще двое бросив секиры, насиловали несчастную крестьянку.

— Почему они это делают? Оскар, их надо остановить!

— Это их порядки, мы не имеем права.

До них донесся крик девушки, Ирма сжала кулаки.

— Но почему?

— Возможно, к крестьянам пришли забрать долг или зачем-то, чего они дать не могут. В любом случае солдаты в своем праве. Кстати, ты знаешь, что Адакийцы считают наших женщин лучшими на свете любовницами? Что ждет нас, если Кристиан все-таки придет к власти?

— Ваш план дурацкий! Зачем эта канитель со свадьбой? Неужели его нельзя убрать другим способом?

— Мы обещали Дино. Он назначит Кристиана наместником южной провинции, так что тот много не потеряет, но останется не у дел.

— Дино знает и согласен? Вот уж действительно, политика грязное дело. Сын хочет смерти отца, отец продает сына.

— Тут замешаны родственные связи с нашим двором. Все так запутано, не спрашивай, я и сам толком не знаю.

Насильники и их жертвы скрылись за поворотом, ноздри защекотал соленый ветер. Запахло морем, показались размытые силуэты тонких высоких башен.

— Какая вера у Адакийцев? Они язычники?

— Что-то среднее. Они верят в силы природы, но Посланник у них тоже в чести.

— Ося, что меня там ждет? Мне страшно.

Оскар обнял ее и, успокаивая, погладил по щеке.

— Ничего такого чего бы ни вынесла женщина, особенно, такая как ты. Но если бы я мог выбирать, я бы тебя с собой не взял.

Столица Адакии встретила крепким ветром с моря и башнями, увенчанными флагами с изображением мифического существа. Клюв, мускулистое поджарое тело волка с крыльями, длинные когти на мощных лапах. Несомненно, это был хищник, но благородства в символе не читалось, в нем больше было хитрости и изворотливости как в полосатых шакалах, что следуют за степными волками и питаются остатками их добычи.

Колонна фургонов добралась до огромной площади перед дворцом из белого мрамора и встала кругом. Тенты раскрылись, превратив обоз в торговые ряды. Шкуры были или безнадежно испорчены или разошлись на разные нужды, поэтому Ирма отдала фургон соседскому гончару под витрину и ушла посмотреть на церемонию встречи.

Дворец — массивное сооружение из белого камня, щедро украшенное колоннами, барельефами и статуями, подавлял высотой и величественностью. На плечах и головах статуй изображавших неизвестных Ирме героев, сидели чайки, пронзительными криками перекрывая шум города.

Оскар в окружении посольских служек уже поднимался по широким ступеням навстречу пестрой толпе местной знати. В центре, на носилках с навесом полулежал Дино третий. Рядом в окружении прекрасных дев стоял наследник Кристиан. Девушки были едва одеты или лучше сказать искусно обнажены — узкие полоски ткани скрывали только самое интимное.

Наследник явно тяготился происходящим. Зевал, почесывал нос, разглядывал грудь рядом стоящей служанки. Ему было безразлично происходящее. Ирма поняла, что с обольщением Кристиана не будет проблем. Безвольный подбородок, румянец на чистых щеках и наивный взгляд — поставить этого юнца на колени не составит большого труда.

Оскар долго говорил, обращаясь к Дино. Потом низко поклонился и вместе с толпой встречающих скрылся во дворце, откуда грянула музыка. Оркестр заиграл гимн Никаты, в голове сразу всплыли слова: «Златоблестящий титан, светоч просторных небес; Неутомимый, чей лик всем живущим дарует усладу; С востока рождаешь зарю, с запада ночи отец …».

— И как я должна с ним познакомиться? Ходить тут до вечера?

Ирма села на отполированные множеством ног теплые ступени. Подставив лицо небесному светилу, обратилась к Посланнику:

— Направь на путь, не бросай меня. Осталось совсем немного. Я исполню обещание.

— Видно, что вы из Никаты, — раздался голос за спиной. — В Адакии женщины любят белую кожу.

Ирма оглянулась. На ступенях стоял красноволосый, высокого роста мужчина в потертой тунике и стоптанных сандалиях.

— Я и сам оттуда, но живу в Адакии уже очень давно. У нас сегодня представление во дворце, хотите я вас проведу? Судя по вашим волосам вам туда дороги нет.

— А если меня заметят?

Мужчина заулыбался, довольный что ему ответили.

— Как давно я не слышал такого приятного столичного выговора! Не переживайте, вас никто не увидит. Вы можете с удобством расположиться за ширмой, откуда будет видно и сцену и зал. Я так давно не общался с кем-то с родины, прошу вас!

Он повел Ирму к хозяйственному входу. Рабочие помещения дворца в отличие от роскошного зала были холодными и мрачными. Высокие потолки с остатками лепнины, скрипучие двери, сквозняки. Нико, как представился актер, усадил ее на мягкие подушки и принялся переодеваться в сценический костюм.

— Прошу прощения, но это моя гримерная. Ширма на другой стороне сцены для моих партнерш. Сегодня мы даем пьесу под названием слуга-проныра.

Ирма на него не смотрела и не слушала его болтовню, высматривая в зале Кристиана и Оскара. Первый окружен служанками, кормящими его с рук и подливающими вина, а второй сидел среди гостей, но в полном одиночестве. Наверное, рассказал о недавнем монашеском прошлом, чтобы отстали. Что же ей делать дальше?

Пьеса оказалась старой как мир — комедия положений. Молодой человек пытается служить сразу двум богатым дамам, попадает в комичные затруднительные ситуации и с блеском из них выходит. Но в конце этот вариант несколько расходился с каноническим — слугу высекли.

Комедианты играли отвратительно. Ирма скучая, рассматривала костюмы этого горе-актера, примечательного только мужской статью, и ее посетила гениальная идея. Когда представление закончилось, она, расхваливая замечательную игру и актерское мастерство Нико, попросила его об услуге:

— Вы не одолжите мне на сегодняшний вечер этот отрез ткани?

Актер поддался неприкрытой лести и всплеснул руками:

— Забирайте и можете не возвращать! Не часто услышишь похвалу в свой адрес. Хотите, я покажу вам город?

А ночь с тобой не провести? Не просто же так ты меня сюда затащил, — подумала Ирма, но вслух сказала:

— Я еще понаблюдаю, как живут беловолосые. Это так интересно!

Идея была проста и заключалась в том, чтобы скрыть волосы. Кто тогда разберет торговка она или королевской крови? Дождавшись ухода актеров, она соорудила на голове тюрбан и вышла в зал, делая знаки Оскару. Он, увидев ее, поспешил на встречу и поцеловал руку по местному обычаю.

— Хороший план! — Проговорил он вполголоса. — Он смотрит на нас?

— Да, во все глаза. Мне нравится этот обычай, Оскар. Теперь целуй мне руку всегда, это польстит любой женщине.

Оскар покраснел, но сохранил серьезный тон:

— Погуляй немного, я думаю, что он сам тебя скоро найдет.

Оскар вернулся на место, а Ирма продолжила украдкой наблюдать за Кристианом. Короткий разговор с Оскаром, заинтересованный взгляд в ее сторону и рыбка клюнула. Кристиан растолкал толпу служанок и направился к ней. Ирма отвернулась, сделав вид, что внимательно рассматривает фреску на стене. Фреска изображала свальный грех с таким количеством участников, что не стоило и начинать считать.

— Ты кто? — грубо спросил наследник, положив руку на ее плечо.

И точно деспот. Неотесанный чурбан! — Ирма посмотрела на Кристиана из-под полуопущенных век и смахнула руку.

— Я лучшее, что может быть в твоей жизни. — Она провела пальцем по его щеке. — Ты еще не бреешься, цыпленочек? Я с малышами не вожусь.

Кристиан задохнулся от возмущения. Так с ним никогда не разговаривали.

— Да ты знаешь, кто я? Как ты смеешь так со мной....

— Тсс! — Ирма приложила палец к его губам. — Это ты не знаешь, с кем говоришь.

Она обхватила Кристиана за шею и впилась ему в губы поцелуем, не давая сказать еще какую-нибудь гадость. Кристиан прикрыв глаза, страстно засопел, зашарил руками по ее спине.

Пожалуй, хватит. Теперь надо похвалить. Она отстранилась и с томностью во взгляде прошептала:

— Какой ты оказывается страстный!

Сбитый с толку Кристиан ошалело смотрел на Ирму, больше не пытаясь бравировать властью. Пора уходить. Сделав два шага назад, она скрылась за колоннами и выбежала из дворца. Первое свидание прошло как надо — Ирма была уверена, что Кристиан ее не забудет.

Оскар нашел Ирму возле фургона. Она уже успела собрать вещи, сняла тюрбан и томилась без дела не решаясь пройтись по городу в одиночку. Мало ли какие у них тут порядки, да и за поясом целое состояние.

— Ирма, собирайся! Пойдем ко мне... к нам в дом, надо все обсудить.

Она протянула руку, выжидающе смотря на Оскара.

— Хорошо бы ввести этот обычай и у нас. Так изыскано. Разве плохо когда мужчина поклоняется женщине?

Он прикоснулся губами к ее запястью и уточнил:

— Кланяется?

— Нет, именно поклоняется.

— Если хочешь, я отправлю просьбу Марку. У него есть влияние на короля.

Оскар воспринял просьбу Ирмы совершенно серьезно. По приезду в Адакию он стал каким-то другим, задумчивым, собранным, не принимающим шуток.

— Оскар! Ты меня ревнуешь?

— Я понимаю что это глупо, но ничего поделать не могу.

— Показывай дорогу, мне срочно тебе нужно кое-что объяснить. Бегом!

Зеленоволосый старик, слуга посольского дома с укоризной смотрел на разбросанную одежду и обувь. Следы вели на второй этаж. Брошенная второпях мужская туника, сандалии, один в углу другой на лестнице. Женская туника повисла на крюке для масляной лампы, на полу сандалии поменьше, с длинными ремешками.

— Приготовлю воды со льдом. Дело молодое.

***

Твердь — Станции. Аудио.

Вернусь, оторву головы! Я же просил не спускаться в лес!

Фрязин.

Глава 10

«Женщина устроила из себя такое орудие воздействия на чувственность, что мужчина не может спокойно обращаться с ней. Как только подошел к женщине, так и подпал под ее дурман и ошалел».

Лео Ойтлос Никатский. О женщинах.

***

— Идите девочки, мне уже тепло.

Две служанки, лежавшие по бокам, неслышно встали, заботливо поправили хозяину одеяло. Переступив через Кристиана, вышли из спальни и плотно прикрыли дверь.

Дино готов был уснуть, но печальные мысли не отпускали. Ввалившиеся глаза, покрасневшие веки и обтянутое восковой кожей лицо и руки — все говорило о том что старику осталось жить совсем недолго. Как же ему хотелось дожить до того момента и убедиться что войны не будет. Если бы не этот гаденыш, он бы уже сейчас ушел к Посланнику, а пока Кристиан не потеряет права на трон король не должен умереть.

— Хватит пить, сын. Посмотри, в кого ты превратился! Сколько еще избитых тобой служанок придется лечить?

— Они не люди! Не женщины. Они деревянные куклы. Есть только одна женщина. Никто... так со мной... Отец! Я ее не могу найти! Что мне делать? Мне нужна она!

Кристиан лежал на ковре и страдал от икоты. Прошли сутки, как он бросил все силы на поиски странной, притягивающей к себе женщины в нелепом тюрбане. Но она как к быку провалилась.

— Только и слышу от тебя с самого детства: хочу, дай. Будь мужчиной! Протрезвей и подумай головой. Проверь обоз на площади.

— Проверил, никаких тюрбанов там нет.

— Проспись, и сходи еще раз. Ваша встреча не случайна. Возможно, она сама тебя найдет, когда захочет. Наберись терпения.

— Хорошо, я наберусь. Сейчас... ммм...

Кристиан сложил ладони лодочкой, положил их под щеку и засопел.

— Унесите Кристиана в спальню, он мне надоел. И пригласите завтра нового посла Никаты. В любое время.

За тяжелой портьерой почтительно кашлянули.

***

Посол Никаты в Адакии Оскар Дарнэ крепко спал, сопя и пуская слюни на подушку. На лысине уже проступил светлый пушок. Ирма легко поглаживая Оскара по голове, любовалась его мужественным профилем.

Надо бы смыть краску с кожи, пора красить волосы. И откуда этот обычай? Почему волосы? Почему не одежда? Улицы стали бы красочнее от разноцветных туник. Вряд ли это наследие Посланника, он не мог придумать такую глупость.

Она не боялась крамольных мыслей. Если монахи позволяют себе выдавать за науку всякую несусветную чушь, то что взять с нее? Она тихо встала и, накинув тунику, спустилась вниз.

— Доброе утро. Утренний чай, госпожа? — Старик слуга низко поклонился.

— Да, пожалуй. Мне нужна кое-какая информация.

Она усадила старика рядом, налила ему плошку чая.

— Пей.

— Вы идете против обычаев, госпожа.

— Я просто уважаю старость. Скажи...

— Крис.

— Почти Кристиан! О нем я и хочу спросить.

— Мне не положено полное имя.

— Понимаю. Скажи, Крис, у него разве нет матери? Где королева?

В «подробном» досье об этом совсем ничего не написано. Возможно, для того кто его составлял это очевидно, но Ирма до сих пор не интересовалась жизнью короля Адакии.

— Она умерла при родах. Дино третий так и не женился второй раз, у Кристиана была кормилица.

— Вот оно что! Это все и объясняет.

— Рад, что помог. Я могу идти?

Ирма рассеяно кивнула.

Кристиан вырос без материнской опеки, да и отцу было не до него. Видно что Дино больше заботится о королевстве, чем о сыне, отсюда и такие холодные отношения. Поэтому суррийские воспитатели смогли вложить в него все, что им было нужно. Кристиан это большая долгосрочная политическая интрига, которая вот-вот принесет плоды, если не вмешаться. Пора навестить мальчишку.

Снова накрутив тюрбан, она вышла из дома, прогулялась один квартал, рассматривая товары в придорожных лавках, и оказалась на дворцовой площади.

— Что теперь? Вот так взять и войти во дворец?

Но придумывать ничего не пришлось. Два дюжих молодца из охраны короля подхватили ее под руки и понесли вверх по лестнице.

Какое нетерпение! Мальчишка совсем потерял разум.

Навстречу спешил Кристиан. Помятый и осунувшийся, будто пил неделю не просыхая. Взмах рукой и охрана испарилась. Кристиан приблизился, молча разглядывая Ирму. Взгляд как у нашкодившего щенка ожидающего трепки, желание сделать все правильно, и полное незнание как правильно. Она протянула руку, наследник наклонился, послушно поцеловал ее и выпрямился.

— Плохо было без мамочки? Иди ко мне.

Прижав его голову к своей груди, Ирма погладила Кристиана по непослушным волосам.

— Скучал?

Кристиан закивал и жалобно спросил:

— Ты больше не уйдешь?

— Смотря, как ты будешь себя вести.

Ирма почувствовала, что он напрягся.

— Я приказываю тебе!

Она резко оттолкнула его, развернулась и пошла на выход, соблазнительно виляя бедрами.

— Постой! Я прошу тебя!

Ирма сделала несколько шагов и остановилась. Развернувшись, с удивлением обнаружила что Кристиан стоит на коленях. Вот и все, волчонок попался и приручен. Она вернулась и, глядя сверху вниз, строго спросила:

— Зачем ты мне нужен? Испорченный непослушный мальчишка!

— Я....

— Ну! Скажи!

— Я буду слушаться. Не уходи!

Ирма подумала, что слегка перестаралась. Теперь наследник видел в ней мать, а не любовницу, а она немногим старше его.

— Кристиан, тебе нужно привести себя в порядок. Я приду завтра.

Он поднялся с колен.

— Но...

— Ты обещал слушаться, а я обещаю тебе что приду.

Наследник не решился ее остановить, только спросил вдогонку:

— Как твое имя? Где ты живешь?

Вопросы остались без ответа. Ирма вышла из дворца стремительным шагом, слегка стесненным узкой и длинной туникой.

— Вот это женщина! Богиня. Если бы у Посланника была жена, она была бы именно такой! Хм... жена... жена... да я все отдам, если она согласится!

Возвращаясь в посольский дом, Ирма не подозревала что дело сделано. Но домой ей попасть не удалось. Из проезжавшего мимо фургона выскочили какие-то люди с повязками на лицах, зажали ей рот, и без церемоний затолкали в повозку. Фургон не торопясь выехал из квартала и затерялся в кривых улочках пригорода.

***

— Прошу прощения за вызов, Оскар. Меня беспокоит поведение моего сына. Что там с вашей девицей? Как ее, Ирма?

— Все идет по плану, ваше величество. Я ей полностью доверяю. Она знает свое дело как никто.

— Знает? Кристиан того и гляди сопьется. Он места себе не находит.

— Вот видите, она ему более чем интересна.

За дверью раздался топот, что-то загремело, и в зал приемов ворвался Кристиан.

— Отец! Я ее нашел! То есть она сама пришла! А... доброе утро, господин посол.

— Сядь, не мельтеши. Ну, нашел. Что дальше?

— Мне больше никто не нужен! Я хочу на ней жениться, отец.

Оскар и Дино переглянулись. Дино осторожно поинтересовался:

— Ты сделал ей предложение, сынок?

— Нет. Она ушла, но обещала прийти завтра.

Так вот куда она ходила! Зря времени не теряет. — Оскар успокоился, поняв, куда Ирма исчезла утром.

— Опять ты бежишь впереди верблюда. Ты выяснил, кто она, ее имя? И где живет? Какого сословия, в конце концов?

— Нет, она не сказала.

Дино досадливо поморщился.

— Ты ее хоть попытался в постель затащить, бабник?

— Нет, отец. Я не могу. Она все время исчезает. Я не могу ей приказать… попросить.

Кристиан покраснел и опустил глаза.

— Что-о-о? С каких пор?

Дино недоуменно посмотрел на Оскара. Но он только пожал плечами.

— Она не как все. Меня будто околдовали, я не могу ей приказать. Мне стыдно признаться, но...

— Говори. В этом нет ничего стыдного. Говори, как на исповеди. Тем более, господин посол бывший монах.

— Я стоял перед ней на коленях.

Наступила тишина.

— Иди, сын. Укрепись в своем решении, а завтра будет видно.

Когда они остались одни, Дино повеселел.

— Неслыханно! Чтобы мой сын так себя вел? Теперь я верю, что она лучшая из лучших. Интересно на нее посмотреть.

— Я ее приведу.

— Не стоит. Завтра увижу. Я не тороплюсь жить, мне осталось не так уж много. Давайте лучше обсудим наши дела, господин посол.

***

Ирма не вернулась ни утром, ни к полудню. Оскар снова появился во дворце, на этот раз с плохими вестями.

— Ваше величество, вы же понимаете, что произойдет, если мы ее не найдем.

— Понимаю. Как вы собираетесь ее искать? Обходить каждый дом? Их тысячи! И пока, мне кажется, рано бить тревогу. У нас столько мест, где девушка забывает о времени.

— Давайте обойдем хотя бы их. Надо что-то делать, не могла она без предупреждения так надолго уйти.

— Хорошо. Кто кроме вас знает ее в лицо?

— Только монахи и купцы из Никаты. Но купцов я вряд ли смогу привлечь к поискам.

— Вот вам и ответ. Я на вас надеюсь, Оскар. Сделайте все возможное, найдите ее.

Глава 11

Ирма лежала на теплом и мягком, в полной темноте.

Как же удобно! Лежала бы и лежала. Сколько прошло времени и зачем я здесь? И почему на мне какая-то странная одежда? Скользкая. Странно, я не помню, как меня переодевали. Щекотный укус в плечо там, в фургоне, а дальше провал. Колдовство? Нет, в колдовство я не верю.

Поразмышляла кому выгодно похищение:

Суррийцы? Уже была попытка, не похищения, а убийства. Дино третий? А ему зачем? Его местные враги? Кристиан? Совсем уж невероятно. — Ничего путного в голову не приходило.

Хотели бы убить, давно бы убили. Зачем меня тут держать? Если я в плену, то тут только одно — кто-то хочет извлечь из этого выгоду. Камешки, власть. Все же я не последняя фигура в этой игре, за меня много чего можно попросить. Правда потом им недолго жить останется.

Наверху проявился мягкий свет, набирая яркость. Ирма огляделась. Серые, неестественно ровные стены, ни единого лишнего мазка глины. Напротив стена как стекло, выкрашена в черный цвет. Пол такой белый и чистый что режет глаза. Что еще находится в комнате, она не смогла разобрать. Не хватало слов, настолько это необычно, невиданно, формы поражали четкостью линий. Искусная работа, и тот кто это сделал не мог быть человеком.

— Так не бывает! Я умерла? Сура! Ты здесь?

Ирма вздрогнула от приглушенного голоса, раздавшегося неизвестно откуда.

— Проснулась, Андрюх. Красавица! Ей бы блондиночкой больше пошло.

— Точно. Что у нее из болячек, смотрел?

— Эктопаразиты, но это чепуха. Там еще гельминты, стафилококк. Да всего понемножку. С флорой кишечника катастрофа, едят же, что попало.

Голоса говорили на понятном языке, но слова странные, незнакомые. Ирма решила пока не дергать быка за хвост, а полежать и послушать. Разговор не прекращался:

— Зато теперь она чиста как младенец. С зубами еще поколдую и можно хоть на обложку.

Он сказал, поколдую. Значит, бывает колдовство?

— Саня, ты уверен, что мы правильно поступили?

— Кто мне своей математикой в лицо тыкал? Я и согласился. Да и как не согласиться, если сам Василич настаивал? А в твоем математическом анализе я не соображаю ни рожна. Анализ крови или мочи — это пожалуйста.

— То есть ты, если что...

— А вот это не надо, Андрюх. Отвечать будем втроем, если придется. Как ты мог такое подумать?

— Извини. Что с ней делать-то будем? Шеф только через две недели появится.

— Раз выдернули, придется помогать ей, учить новой жизни. Или ты умеешь память стирать? Вот, то-то.

— Сашка, баран! Ты ей лингвар вживил? А микрофон не вык...

Разговор оборвался, наступила тишина. Из того что Ирма услышала, она не поняла ни слова. Некоторые слова вроде «красавица, поколдую» понятные, но общий смысл ускользал от понимания. И где они, те, кто разговаривал? Голоса мужские, не злые совсем, озадачены чем-то. Пора вставать и во всем разбираться.

Она поднялась, чувствуя необычную легкость в теле. Прошлась вдоль одной стены, ведя пальцами по удивительно гладкой поверхности. Ничего. Приблизившись к стене напротив, Ирма увидела свое отражение. Тут чувствовалось, что на тебя смотрят. Прикрываясь от света ладонями, оперлась лбом о стекло, пытаясь рассмотреть что там. Стекло запотело от дыхания.

Нужно еще осмотреть черную стену, где-то должна быть дверь. Лучше бы не трогала. Только прикоснулась — стена пропала, зажглось море огней, сверкающих как камешки. Далеко внизу висел сияющий голубой шар подернутый белыми разводами, как пена или облака.

У Ирмы закружилась голова, она попятилась и плюхнулась на пол. Но чудеса только начались. В серой стене появился широкий проем, в комнату вошли два человека. Мужчины, взрослые, лет двадцати пяти. Один беловолосый, второй вне сословий, с волосами как спелая пшеница.

Одежда на них странная, как и на ней. Широкая серебристая полоса на бедрах раздваивается и доходит до середины бедра. Сверху короткая по пояс обтягивающая туника с широкими вырезами для рук и головы. У каждого на запястье изящный браслет. На ногах мягкая обувь, тоже серебристая. Что-то в этих людях было странное и пугающее, Ирма не могла понять. Что-то не то с глазами.

— Здравствуйте! — Произнес беловолосый. Это он за стеной сказал «красавица» и «ста-фи-ло-кокк». Звучное слово.

Ирма упала на колени, коснувшись лбом сверкающего пола. Все же к ней обратилось лицо королевской крови.

— Ну, началось! Устроила тут коленопреклонение. Вот как с ней общаться? — Пожаловался второй.

— Тихо Андрюха. Ирма, вы меня понимаете?

Она подняла голову.

— Понимаю.

— Вставайте. Чего вы тут ниц падаете?

Он подождал, но видя, что девушка не собирается вставать, сел рядом.

— Андрюх, будь другом, сообрази что-нибудь поесть.

Когда они остались вдвоем, Ирма осмелела.

— Где мы? И кто вы? Зачем я тут? И какого дохлого быка тут происходит? Меня обязательно найдут и Оскар вам головы оторвет, так и знайте!

Сашка вздохнул.

— Добро, начинаем контакт. Отвечаю по порядку. Вам не все будет понятно, но со временем смысл слов прояснится. Это зависит от развития... впрочем, ладно. Мы находимся на станции постоянного базирования Афина, на высоте четыреста... — Сашка посмотрел на экран браслета, — четыреста десять километров, на орбите вашей планеты. Мы дежурный экипаж. Я Александр, можно просто Саша, врач, биолог и специалист по контактам.

— А баран это титул? — Перебила Ирма.

— Э-э… не совсем. Я же говорил, что не все сразу будет понятно. Об этом потом. Андрей, мой напарник — аналитик, прогнозист или по-другому, предсказатель. Еще он инженер и прочая, и прочая. Вы оказались тут, потому что выйди вы замуж за наследного принца Адакии, весь ваш материк утонул бы в крови. Началась бы страшная война.

— Марк… один священник говорил, что это наоборот спасет Никату от войны. Зачем вы меня обманываете?

— Прогнозы Андрея всегда точны, он лучший аналитик. Ваш Марк один из умнейших людей Никаты, но он не учитывает многих факторов, поэтому ошибается в выводах. Вы там живете в своем мирке и не знаете, что на островах давно изобрели порох. Ваши клинки и луки со стрелами против него ничего не стоят.

— Где тут у вас выход? Мне срочно нужно найти Оскара и все ему рассказать.

— Ирма, вы в космосе. Понимаете? Идем.

Сашка взял ее за руку и подвел к экрану.

— Вон там, внизу ваша планета. Ваш материк сейчас с другой стороны, но не суть. Вы жили на этом симпатичном шаре.

— Дохлый бык! Оскар был прав! Твердь это шар, а звезды шары только огненные?

Ирма совершенно по-земному расширила глаза и прикрыла рот ладонью. Сашка кивнул.

— И между ними пустота, ничего нет. Нет даже воздуха. В это трудно поверить.

— А я вам и не верю. Вы меня разыгрываете! Этого не может быть.

— Это правда.

— Почему же вода не стекает вниз? А? Почему люди и звери с него не падают? Что скажете?

— Я вам расскажу, позже. Сейчас вы ничего не поймете.

— Вот и Оскар мне ничего не объяснил. Как же это? Как?

Ирма осела на пол. Легла и сунула большой палец в рот, свернувшись в позу эмбриона. Вернулся Андрей. Он открыл рот, чтобы сказать об ужине, но посмотрел на Ирму и промолчал. Сашка и сам растерялся:

— Чего ты замер? У нее легкое потрясение. Только защитная реакция несколько гипертрофированная.

— Что ты с ней сделал?

— Перегруз случился от новых знаний об устройстве мира, картинки в голове не сошлись.

— И чего ты стоишь?

— Да ничего страшного. Релаксант впрысну и все дела. Тебя где носило?

— Я на стол накрывал. Праздничный ужин, женщина же на станции.

Андрей снова посмотрел на Ирму и засуетился:

— Давай, впрыскивай, чего у тебя там. Ужин стынет. Дважды разогретая еда уже не еда, а издевательство. Я пойду, прослежу.

Сашка отыскал спрей с релаксантом, заставил Ирму открыть рот и надавил на клапан. Она закашлялась. Посмотрев ему в глаза с близкого расстояния, Ирма поняла что с ними не так. Это пугало почти так же как знание что твердь это шар.

— У тебя зрачки круглые! Круглые! Вы кто такие?! Отойди от меня!

Ирма попыталась его оттолкнуть, но Сашка и сам отстранился. Этой дикарке сегодня и так досталось впечатлений.

— Ну вот, мы уже и на ты. Не бойся. Глаза это не единственное, чем мы отличаемся. Я тебе как доктор говорю. Пойдем, Ирма, поужинаем.

— Вы и правда, не Адакийцы… Вы с островов?

— Пойдем, мы тебе все сейчас расскажем.

В столовой сидел обиженный Андрей, ворча что «грел два раза, где вы ходите, сами в следующий раз будете готовить». Пока Ирма рассматривала посуду и принюхивалась к тушеной картошке с мясом, парни не стесняясь, разглядывали гостью. Она нисколько не возражала, давно привыкнув к такому вниманию.

Неловко взяв вилку, Ирма попробовала кусочек мяса.

— Вкусно. Что это?

Андрей не подумав, ляпнул:

— Говядина с картошкой. Я сам рецепт программировал. Там еще специи, базилик…

— С картошкой… Что!? Говядина?

Ирма расширив глаза, выплюнула пережеванный кусок на тарелку.

— Это же грех!

— Успокойся. Говядина не настоящая, синтезированная. И картошка тоже. Вот, это вы точно едите. — Сашка пихнул Андрея в бок и быстро заменил тарелку, поставив перед Ирмой рацион с курицей. Ирма снова недоверчиво принюхалась и успокоилась. Птица, это сколько угодно, не возбраняется.

— Послушайте,… я же вернусь домой? Зачем я вам?

Андрей перестал жевать.

— Ты разве ей не сказал?

— Ну, я показывал, где мы. Но так чтобы... нет, не говорил.

— Ирма, понимаешь, оказавшись здесь, назад ты уже не вернешься.

— У вас повозка сломалась? Я и пешком могу.

— С повозкой-то все в порядке. Ты знаешь, что такое тайна?

— Конечно, у меня много секретов. Если кому-нибудь расскажу, я тут же окажусь в тюремной яме.

— Если мы тебя отпустим, в тюремной яме окажемся мы.

— Так это навсегда? — Глаза Ирмы заблестели от слез. — Там же Оскар, там всё! Бычий хвост! Что вы наделали, вонючие лепешки!

Сашка поморщился от таких сочных эпитетов в их адрес.

— Я же объяснил что забрать тебя, было лучшим решением. Ты влияла на события при любом раскладе. Разве ты хочешь чтобы погибли десятки тысяч людей?

К уговорам подключился Андрей:

— Мы тебе предлагаем новую жизнь. Побываешь на Земле, посмотришь, как мы живем.

— Земля?

— Другая планета. Другой шар.

— Опять вы врете! Что-то я других шаров не видела там, в окне.

— Он просто очень далеко.

— И медицина у нас делает всякие чудеса. Вот вы, сколько лет живете? — Снова подключился Сашка.

— Пятьдесят, примерно.

— А мы до ста двадцати, легко. У нас в пятьдесят некоторые только жить начинают. Можно омоложение сделать и в пятьдесят будешь, как в двадцать выглядеть.

— Колдовать грех.

Парни вздохнули.

— Ты ешь, давай. У вас уже вечер, спать пора.

— Хорошо, — сдалась Ирма, — если я не поверю глазам, кому и чему тогда верить? То, что сейчас вокруг меня, я не могу объяснить. Но я это вижу. Мне нелегко, так сразу.

— Вот и чудненько! — Сашка с облегчением откинулся в кресле. — Доедай, и пойдем смотреть твою каюту.

Комната — королевский дворец, даже лучше. Какое все красивое и удобное! Ирма покачалась на широкой кровати застеленной белой, вкусно пахнущей тканью. Заметив черную стену, подошла, коснулась ее и замерла, с благоговейным восторгом рассматривая пейзаж.

— Ой! Это Мара? Вон там выглядывает.

— Ага. Ну, ты устраивайся, а мы пойдем. — Андрей с видимым сожалением направился к выходу.

— Стойте! Куда? Мне страшно одной.

— Можно кино посмотреть, — закинул удочку Андрей, чтобы эта роскошная дикарка не передумала.

Стена потемнела, вместо звезд на экране замелькали картинки и послышались голоса. Ирма испуганно юркнула под одеяло.

— Тут еще кто-то есть?

— Нет, успокойся. Это запись.

— А, запись! Так бы сразу и сказали. А что такое запись?

Сашка закатил глаза.

— Просто смотри. Как театр, только не по-настоящему.

Он сел кресло, надавил на спинку. Подстраиваясь под форму тела, кресло потекло, превращаясь в удобное ложе. Андрей повторил за ним, сев с другой стороны кровати.

— Все-то у вас не по-настоящему, даже кресла. И как вы тут живете?

Через полчаса просмотра старой комедии Сашка уснул. Проснулся от мелодичного звонка будильника по громкой связи. Андрей уже ушел. Наверное, опять побежал изучать вероятности. Ирма открыла глаза, потянулась и снова упала на кровать.

— Давай еще поваляемся? Я никогда так сладко не спала.

— Извини, не могу, у меня куча работы. Хочешь завтрак в постель? Андрюха тебе принесет. Мне кажется, ты ему нравишься.

Сашка заговорщицки подмигнул и Ирма рассмеялась.

— Давай! Я буду совсем как королева.

Через несколько дней Ирма настолько вымуштровала Андрея, что он носил ей завтрак в постель и целовал руку по адакийскому обычаю.

Их гостья понемногу училась обращаться с техникой — телевизор, кухонный автомат, бытовые роботы. Ей даже выдали браслет для связи. На восьмой день пребывания Ирмы на станции Сашка решил устроить ей небольшой ликбез, «чтобы ускорить социализацию» в их небольшом обществе. Подойдя к двери ее каюты, услышал голос Андрея:

— Что такое звезды? Если спросят вас

Отвечайте смело: раскаленный газ.

И еще добавьте, что притом всегда

Ядерный реактор — каждая звезда![1]

Сашка улыбнулся и покивал головой.

— Здравая идея, Андрюха. Стоит начать с детских стишков, вреда не будет.

Он не стал к ним вламываться без приглашения, чтобы не ранить самолюбие напарника. Подождал в столовой, попивая сок и размышляя над проблемой «чему может научить современный среднестатистический человек своих предков, если попадет в прошлое?»

Скорее всего, ничему. Сегодня наука располагает настолько обширными знаниями, что среднестатистический человек не усвоит из них почти ничего. Все, что ему известно, это причинно-следственные связи в окружающих предметах: нажал на кнопку — завелся двигатель, нажал на другую кнопку — поехал лифт. А также немного фундаментальной, но чисто умозрительной теории что молекулы состоят из атомов, а вселенная произошла в результате большого взрыва. То есть человек обладает необходимыми знаниями для выживания в его среде.

Чтобы древнему человеку объяснить, как работает тот же двигатель, надо начать с азов — как добывать железо, каковы свойства газов и жидкостей. Это те знания, что человечество накапливало тысячелетиями. Может ли средний человек изучить хотя бы один вопрос достаточно глубоко?

Современного человека в прошлом не ждет ничего хорошего, его либо съедят, либо сожгут, или посадят куда-нибудь, чтоб не отсвечивал, в зависимости от времени в котором он окажется. В первобытном обществе современный человек показал бы что-то элементарное, вроде как зажечь огонь, добыть воду и держать в руках палку. Тут бы его и съели, чтобы не умничал. Хорошо что он пробыл в прошлом совсем недолго и не успел наломать дров.

Сашка отставил пустой стакан и сделал вторую попытку попасть в каюту к Ирме. Андрей уже ушел.

— Слушай, что у вас с Андрюхой? Ведет себя как влюбленный мальчишка.

— Ничего. Он мой королевский служка.

Сашка усмехнулся и спросил:

— Скучаешь по Никате?

Она надолго замолчала.

— Только по одному человеку. Он там, внизу, ищет меня. Мне кажется что вся моя жизнь это кошмарный сон. К хорошему быстро привыкаешь. И еще мне не хватает неба.

— Об Оскаре не переживай, найдется. Я тебе обещаю. А небо это легко. Извини, всему сразу научить невозможно. Смотри.

Сашка понажимал на кнопки в изголовье кровати, и комната растворилась в Африканской саванне. Над головой появилось настоящее голубое небо, глубокое, с редкими, едва заметными облачками.

— У нас только земные виды, на вашей планете объемные съемки еще не проводились. Вот здесь ветер, время суток и звуки.

Комната наполнилась звуками природы — цикады, шелест травы, щебетание птиц, изредка раздавалось утробное рычание какого-то хищника.

— Вы, чертовы колдуны! Как такое возможно? Етить-колотить!

Сашка с удовольствием отметил, что характер ругательств Ирмы приобрел земные черты — «бычье» стало заменяться фразами из фильмов. Отучить бы ее ругаться совсем, ей бы цены не было.

— Это иллюзия, не на самом деле. Лучше всего смотреть лежа на кровати. Если подойдешь к стене, будет заметно что это не по-настоящему. Слушай… мы, вроде как, перед тобой виноваты. Проси что хочешь, мы тебе поможем по мере сил.

Ирма не задумываясь, начала разгибать пальцы:

— Хочу новую тунику, это раз. Не нравятся мне ваши шорты. Еще мне хочется попробовать косметику. Я видела в кино. Это два. А три… найдите Оскара. Пожалуйста.

— Будет сделано! А пока посмотри-ка один замечательный фильм, тебе будет полезно. Он старый, никто из нас не помнит то время, когда его снимали.

Он включил ей кино и ушел в лабораторию. Ирма, иногда хмурясь, иногда смеясь, досмотрела до конца, и выключила панель. Просмотр комедии произвел на нее гнетущее впечатление. Она нажала, как учили, кнопку на браслете.

— Саш, надо поговорить.

Пока ждала, ходила в нетерпении из угла в угол. Когда Сашка вернулся, Ирма выглядела испуганной.

— Мы не такие!

— Да, вы не такие. Но ты поняла, что вы похожи? У вас разноцветные волосы, там разноцветные штаны. Глупое разделение на сословия с помощью глупых символов. Вы могли бы стать такими, если бы три поколения наших исследователей осторожно не направляли вас по другому пути. Удивительно, но до штанов вы до сих пор не додумались. Ареал обитания человека на вашей планете — субтропики. Наверное, поэтому.

— А откуда мог знать о нас тот, кто делал фильм?

— Этот фильм не о вас. А на счет того, кто делал…, у каждого народа есть пророки. Нет, пророк, пожалуй, слишком. Предсказатель, выдумщик. У нас говорят: если человек подумал о чем-то, это существует. Или будет существовать.

— Предсказатель, как Андрей?

— У Андрея научный метод. А режиссер придумал. Такая игра мысли, понимаешь? Что было бы если...? Вот давай с тобой поиграем. Если у вас в столице на рыночной площади оставить наш челнок. Маленькая серебристая капля, начиненная неизвестными вам технологиями. Как думаешь, что произойдет?

— Разломают, растащат.

— Невозможно. Он слишком крепкий для ваших топоров или секир. Еще варианты?

— Когда поймут, что разломать нельзя, челнок примут за что-то божественное, необъяснимое. Станут поклоняться, как Посланнику, еще и храм вокруг него возведут.

Сашка улыбнулся и похлопал.

— Молодец! Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они шли длинными коридорами, два раза спускались в лифте, и наконец, добрались до шлюзовой камеры. Сашка открыл склад аварийного оборудования, приложив руку к двери. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и в голове Ирмы все перемешалось от изумления и страха.

— Так вы… Посланники? Его… Их много?

У стены стояли в ряд с десяток скафандров для проведения ремонта снаружи, буде таковой потребуется, или на аварийный случай внутри станции. Сашка щелкнул пальцем по гермошлему из затемненного стекла.

— Это защитная одежда, тяжелый ремонтный скафандр. Есть и другие. Когда мы вас нашли, а было это около ста лет назад, мы подумали что наткнулись на следы еще какой-то цивилизации, по уровню схожей с нашей. Ваш, так называемый Посланник, это гуманоид в скафандре.

— Кто?

— Человек. Мы обратили внимание, что изображения Посланника в точности повторяют вот это. — Сашка широким жестом показал на скафандры.

— А как же бык?

— Понимаешь…. Так и быть, расскажу. Бык пасся на поляне, когда я…, это был я рядом с быком. Почти тысячу лет назад.

Ирма растеряно заморгала.

— Как это? Разве вы так долго живете? Ты говорил, что только сто двадцать лет.

— Мы с Андрюхой нашли пещеры, и через них я каким-то образом переместился в прошлое. Я не знаю как. Скоро сюда прилетят специалисты, пусть разбираются.

Похоже, нервы у Ирмы за время пребывания на станции, закалились. Но возможно, она не поняла, о чем он говорит. Отмахнувшись от непонятного ей перемещения во времени, спросила:

— А почему Афина?

— У вас есть общие черты с одной нашей древней цивилизацией. У них была богиня мудрости, военной стратегии и тактики Афина. По преданию, это она изобрела войну.

.....................................................................................................................................................................................

[1] Стихотворение Риммы Алдониной

Глава 12

«Забьет в барабаны, оденется в лоскутные мешки бритоголовое братство и начнет молиться за убийство. Начнется старое, давно известное, ужасное дело. Засуетятся радостно кузнецы, торговцы, ожидая двойных барышей. Засуетятся служки, предвидя возможность украсть больше, чем они крадут обыкновенно. Засуетятся военачальники, получающие двойное жалование в надежде выручить за убийство людей еще больше высоко ценимых ими побрякушек — камешков и трофеев из разграбленных поселений.

Заглушая в душе отчаяние песнями и вином, побредут оторванные от жен, матерей, детей десятки тысяч простых, добрых людей с пиками и секирами в руках туда, куда их погонят. Будут ходить, голодать, умирать от болезней, и, наконец, придут к тому месту, где их начнут убивать тысячами, и они будут убивать тысячами, сами не зная зачем.

Когда наберется столько больных, раненых и убитых, что некому будет уже подбирать их, когда воздух заразится гниющим мясом, тогда остановятся. Кое-как подберут раненых, свезут, свалят кучами больных, а убитых зароют. Не стоя, а как придется, вповалку, и опять поведут толпу обманутых еще дальше.

Одичают, остервенеют, озвереют люди, и уменьшится в мире любовь, и наступающее очеловечивание отодвинется на десятки, сотни лет».

Лео Ойтлос Никатский. Записки из тюремной ямы.

***

Пискнул браслет.

— Ирма, подойди к ангару, встретим шефа всем экипажем, как полагается.

Ирма вошла в отсек для стоянки челноков вслед за спешащим туда же Андреем. Из небольшой серебристой капли не торопясь выбрался рослый мужчина с короткими белыми волосами.

— Приветствую, шеф! Разрешите доложить, Олег Васильевич? На вверенном нам объекте без происшествий, — Сашка изображал исполнительного подчиненного, шутливо приложив руку к голове.

Ирма смотрела на беловолосого, боясь моргнуть. Ей это только кажется и видение сейчас пропадет? Олег Васильевич ее заметил, подошел и поцеловал руку.

— Здравствуй, бусинка!

Она смотрела ему в глаза и с нежностями не торопилась.

— У тебя тоже круглые зрачки! Оскар, что происходит?

Он достал из-за пояса маленькую коробочку, открыл, и осторожно подцепив пальцем прозрачную пленку, приложил к глазу. Зрачок стал как вертикальная прорезь.

— Контактные линзы. Не бойся. Я надеюсь, мои оболтусы хоть что-то тебе рассказали?

— Рассказали. Оскар, если ты притворялся другим человеком, то между нами еще… Ты меня любишь?

— Показывай дорогу в свою каюту, мне срочно тебе нужно кое-что объяснить. Бегом!

***

В лабораторию вошел Андрей, бледный как смерть.

— Саня! Война…

— Угу.

Сашка, поправляя очки на аристократическом носу, сосредоточено разглядывал в микроскоп зеленую жижу, время от времени тыкая в нее молекулярным щупом, и не собирался отвлекаться.

— Стену включи, я на твою лабу картинку вывел.

Он сам подошел к стене, мазнул ладонью по экрану. На стене появился вид сверху на холмистую степь с серой полосой с левой стороны экрана и черной справа. Местное светило скрылось за низкими тучами, наплевавшими на трансляцию — они без разрешения лезли в кадр, загораживали обзор и грозили намочить место действия проливным дождем. Полосы зашевелились, забурлили как море в шторм и резво двинулись навстречу друг другу.

— Да оторвись ты от своего микроскопа! Ты что, не понял?

Сашка бросил возиться с зеленой жижей, потер потные от напряжения ладони и посмотрел на экран.

— Что?

— Там сейчас столько людей погибнет. И все из-за меня…

На экране полыхали молниями тучи. Два войска столкнулись, сминая друг друга. Стало видно что это люди в черных и серых рубищах по колено, с секирами и пиками в руках.

Спутник бесстрастно передавал как две волны, превратившись в водоворот, редели, уменьшались, оставляя лежать на выжженной траве убитых и раненых. Теперь не разобрать, где серые, где черные. Умирают тысячи людей как всегда невиновных, оболваненных, кем-то посланных на смерть ради прихоти.

Андрей с ужасом наблюдал за происходящим на экране, забыв о напарнике.

— Ошибка в прогнозе?

Он обреченно кивнул.

— Дино умер раньше. Василич мне точно голову оторвет! Я бы многое отдал, чтобы как ты попасть в прошлое и все исправить.

— Ну, переместишься ты на восемьсот лет назад, и что? Нам надо-то на несколько недель максимум. Иди, докладывай шефу, чего уж теперь.

Сашка замер, будто его выключили. Он уставился в одну точку и не заметил, как Андрей вышел. Андрей занятый своими мыслями не обратил на это внимания.

Объяснять ничего не потребовалось — он застал Олега Васильевича за тем же занятием. Шеф наблюдал за началом войны из кабинета, вышагивая из угла в угол.

— Проходи.

— Олег Васильевич….

— Помолчи. Я все понимаю. У Афинян есть одна хорошая мудрость: никто не спотыкается, лежа в постели. Плохо одно — через три дня на станцию прибудет комиссия. Сначала они высекут меня, как ответственное лицо, потом возьмутся за тебя. Боюсь, что после такого тебя не возьмут даже в метеорологи.

Андрей опустил голову.

— Не горюй. Возможно, то, что вы обнаружили в Черном лесу, как-то разрядит обстановку. Иди, работай. Ирме ни слова и Саше скажи, чтобы молчал.

Добравшись до лаборатории, Андрей в изумлении остановился на пороге. Кто-то здесь успел устроить бардак. И это мягко сказано — во всегда чистом, почти стерильном помещении царил хаос и разруха. Прибежал Сашка. Не обращая на Андрея внимания, принялся что-то лихорадочно искать.

— Что ты наделал?

Не ответив, он сгреб с полки горсть кварцевых резонаторов и умчался. Андрей поплелся следом, но Сашка запер дверь и не отвечал на вызов по браслету. Он махнул рукой и, подумав, что лабораторию придется сдавать новому прогнозисту, пошел к себе наводить порядок. После уборки обнаружилась серьезная недостача.

Список оборудования был весьма странный: детектор частиц, оптоволокно, провода, отражатели, вибрационные весы, кварцевые резонаторы, зеркала и еще много чего, по мелочи. Невозможно представить для каких целей Сашка все это утащил и как это должно функционировать в собранном виде. Зачем ему понадобилась колба с цезием, например? Не хватало еще на станции устроить пожар.

На ужине Сашка сидел задумчивый, молчаливый. Такое бывало, никто и не стал беспокоиться. Человек обдумывает данные эксперимента, что тут странного? Главное, не мешать. Сашка личность увлекающаяся и расписания для него не существовало. После таких раздумий, как правило, от него стоило ждать еще одного открытия в области ксенобиологии или химии.

Андрею пришлось отдуваться самому — болтать о всякой чепухе и улыбаться. Шеф запретил при Ирме обсуждать прогноз и войну. Но Олег, как руководитель должен знать что происходит на станции, от разговора о сегодняшней выходке Сашке не отвертеться.

— Саш, спустись-ка с небес на землю, поведай нам невеждам, чем ты у себя занимаешься и зачем разорил Андрюшкину берлогу?

— Олег Васильевич, шеф, я и сам пока не очень понимаю, но… меня что-то подталкивает, заставляет делать странные вещи. Это связано со временем.

— Голоса в голове? — Андрей еще не отошел от веселья, но Олег заставил его замолчать.

— Давай, выкладывай, что там у тебя.

— Понимаете, мне кажется,… нет, я знаю, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Но только настоящее имеет материальную форму. Я могу соединить прошлое или будущее с настоящим, сделать их материальными. Настоящее действует как переключатель с тремя положениями. Раз, и мы из настоящего попадаем в прошлое. Два — в будущее. Три — мы снова в настоящем.

— Продолжай.

— Каждый миг нашей настоящей жизни становится прошлым, а будущее — настоящим. Переключатель срабатывает сам, без внешнего вмешательства. Это как… дышит человек. Вот простой пример, чтобы было понятно: мы вдыхаем воздух из нашего будущего, а выдыхаем в наше прошлое.

— Не понял. Почему это вдыхаемый воздух, будущее? Он же вокруг нас, сейчас, в настоящем.

Ирма с Андреем посмотрев на шефа, повернулись к Сашке, как на теннисном матче. Какой будет ответ?

— Все верно. Вдыхаемый из будущего воздух уже существует, так же как и выдыхаемый нами воздух никуда не исчезает. Только вдыхаемый из будущего и выдыхаемый в прошлое воздух отличаются друг от друга химическим составом. Даже на таком простом примере наглядно видно, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно.

Ирма и Андрей снова повернулись к шефу, но он промолчал. Сашка продолжил мудрствовать:

— Другими словами, материя из будущего, проходя через настоящее и попадая в прошлое, изменяется, и уже отличается от той, которая была в будущем. И это изменение происходит в настоящем. Поглощаемый нами кислород быстро бы закончился, и не было бы уже никакого будущего для человека, если бы углекислый газ из нашего прошлого растения не превратили бы в кислород нашего будущего. Получается, что растения в настоящем поглощают углекислый газ из нашего прошлого и создают кислород для нашего будущего.

— Звучит логично, но попахивает софистикой. Планеты вращаются вокруг Солнца, следовательно, все тела, вращающиеся вокруг Солнца – планеты.

Ирма принюхалась, пытаясь понять, чем пахнет софистика, а Андрей выдал известный софизм:

— Больше сыра — больше дырок, больше дырок — меньше сыра. Сокращаем пропорцию, убираем одинаковое значение больше дырок, и получаем больше сыра — меньше сыра!

Шутку не оценили. Всем стало не до смеха, когда они почувствовали тяжелый взгляд в затылок. Поежившись, Ирма прошептала:

— Ося, мне страшно как тогда, в Черном лесу.

Олег вопросительно посмотрел на Сашку.

— Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Нет…. — Сашку снова будто выключили. Посидев без движения, он встрепенулся и закричал:

— Это триггер! С двумя устойчивыми состояниями, с несколькими входами и двумя выходами, один прямой, а другой инверсный. Там в пещере они сделали именно это! Несколько входов и выходов! Зашел слева, вышел справа!

Опрокинув стул, Сашка выбежал из столовой. Через несколько минут они услышали странный диалог по громкой связи:

— Время распространяется мгновенно?

— Да.

— Оно обладает течением и направленностью хода?

— Верно.

— У времени есть плотность?

— Плотность зависит от расстояния до источника. Я это вложил в твое сознание при нашей первой встрече, но если тебе необходимо проговорить, то, пожалуйста. Только быстро, мне сейчас не до тебя.

Сашка зачастил:

— Время обладает давлением и моментом вращения, оно механически воздействует на материю. Время поглощается и высвобождается материей. Время отражается от поверхностей, экранируется материей. Время изменяет физические свойства вещества, влияет на его структуру.

— Хорошо. Я думаю, у тебя получится. До встречи, партнер.

Этот пугающий сеанс связи закончился громким шипением и треском статических разрядов. Наступила тишина. Олег опомнился первым.

— Он сошел с ума? Пойдем-ка, посмотрим, чем он там занимается. И с кем.

Пока шли из столовой, Андрею с Ирмой приходилось переходить на бег, чтобы успеть за шефом. У двери Олег воспользовался правом доступа в любое помещение станции, Сашка на вызовы не реагировал.

В лаборатории, на первый взгляд, все было по-прежнему, только на стене перед рабочим столом появился очень достойный образец японской каллиграфии. Два иероглифа. «Счастье» — Андрей сначала перевел, а потом до него дошло: иероглифы читаются так же, как произносится имя японки, прилетавшей на станцию с комиссией — Айко.

Они зашли за стеллажи и остановились, увидев Сашку сидящего в центре странной конструкции. Что она собой представляла, не догадывался даже Андрей. Нелепое нагромождение несочетаемых деталей, собранных кое-как в одно целое. Вся эта мешанина отдаленно напоминала спираль Фибоначчи[1], или концентрические круги, в которые встают Афиняне на похоронах. Автор этой объемной абстракции держал в руках три провода.

— Я смог! Я успел!

— Стой! Что ты собираешься делать? — Олег попытался его остановить, но он не слышал.

— И вы сможете. Сделайте так, чтобы не было войны. Не получится с первого раза, мы попробуем еще. Я собрал только вход, выход не нужен, вы сами доберетесь через три недели.

Андрею показалось, что взгляд его друга на мгновение стал жалобным, обиженным. Прощание с привычным миром? Знание что Сашка не вернется? Если так, это его жертва ради друга? Ради него? Андрей подошел ближе.

— Саня, не делай этого!

Но Сашка резко выдохнул, соединил провода и растворился, растаял как в пещере под Черным лесом. Лабораторию заволокло густым молочно-белым туманом и запахло цветами.

.....................................................................................................................................................................................

[1]Спираль Фибоначчи — логарифмическая спираль. Приближения к логарифмической спирали в природе — раковины моллюсков Nautilus pompilius и окаменелых аммонитов.

Глава 13

На кухне ничего лишнего — белизна пластика и блеск металла. Безжизненная чистота. За окном через стриженый кустарник виднеется озеро и вышка с трамплином для прыжков. Все, как и год назад. Только сосны стали выше и гуще.

Рыжая белка спрыгнула с ветки на подоконник, встала столбиком, и быстро перебирая лапками требовательно поцокала коготками о стекло. Олег осторожно приоткрыл окно, раскрошил в кулаке ореховое печенье.

— Ешь, Сяпа, ешь. После тебя и начнем исправлять, ты ведь ни в чем не виновата.

Сяпа торопливо набила за щеки ореховые крошки и порскнула на старый кедр. Состояние дежавю и чувство что он действует по заложенной программе, понемногу отпускало. Сейчас позвонит шеф.

В гостиной раздалась жизнерадостная трель звонка видеосвязи. Олег помотал головой, чтобы избавиться от ощущения повтора и ответил, нажав пальцем на экран.

— Олег Васильевич, вы опытный сотрудник. Ваше дело наблюдать и изучать, а не вмешиваться в естественный ход событий.

— Василий Сергеевич… отец…

Вассер вздрогнул и растерянно заморгал, не понимая, почему в рабочее время руководитель группы дальней разведки называет его отцом.

— Что случилось, Олег?

— Ты можешь задержать комиссию?

Олег вызвал меню на экране, нажал «отправить файл».

— Почитай вот это.

Шеф смахнул рапорт с монитора на стол, опустил голову. Под дряблой кожей век из стороны в сторону задвигались глазные яблоки. Вассер читал. На этот раз Олег заставил себя не пересчитывать пигментные пятна на лысине шефа. Если уж менять то до мелочей. Дочитав, Василий Сергеевич поднял взгляд на Олега.

— Это что, розыгрыш? Ты начал писать фантастические рассказы? Мы не дома, Олег.

— Это не шутка, шеф. Я не успел подробно описать все события. Извини, что не послушал тебя и сделал по-своему.

Вассер потер лицо, ненадолго задумался. Как администратор он понимал, что сначала нужно подстраховаться, проверить данные. И только потом делать выводы и действовать.

— На станции объявим карантин. Смертельный вирус, пандемия на тверди, не важно. Родителям Александра Богданова сообщи, что он пропал без вести. И никаких игр со временем пока мы во всем не разберемся.

— Сашка жив!

— А где он теперь, по-твоему? И кто он? Если верить рапорту, твой сотрудник это пахнущий цветами туман, который управляет временем. Когда будет возможность вернуть ему человеческий вид тогда и поговорим. Завтра ты вылетаешь вместе с командой КИВЦ в десять утра с Восточного. Челнок без тебя не улетит, но ты все же не опаздывай.

— Подожди, пап. Пусть Богданов будет больным, но не без вести пропавшим. Родителей жалко. — Олег помолчал и выпалил:

— И я ухожу со службы.

Василий Сергеевич поморщился, недовольно мотнул головой.

— Наделал ошибок и в кусты? А кто за тебя будет их исправлять? Вассер? Отвечай!

Ничего удивительного что шеф знает свое прозвище, никто из этого тайны не делал. Но он ошибался, Олег и не думал улизнуть от ответственности.

— Я действительно виноват в провале операции и в том что случилось с Сашкой. Готов понести наказание. И я хочу все исправить.

— Ну-ка, ну-ка, поделись своим гениальным планом.

— Я пройду весь путь еще раз. Теперь я знаю все ловушки и смогу сохранить жизнь нескольким людям. Четверым как минимум.

— Четверым? А потом?

— Женюсь…, если она согласится. И останусь на Афине. В роли посла я сделаю все возможное, чтобы избежать войны. Мне нужно чуть больше времени, поэтому я прошу задержать комиссию.

— Олег, не делай глупостей. Нужен новый план, сейчас против нас активизировались…

— Сторонники возрождения SETI. Я знаю, что ты скажешь дальше, отец. Ты собираешься сказать: на кону не только наша репутация, но и существование КИВЦ как международной организации. А это минус сорок процентов финансирования. Нас закидают шапками при малейшем промахе, ты же знаешь аппетиты и настроение наших партнеров.

Василий Сергеевич удивленно посмотрел на сына.

— Теперь я тебе верю. Именно это я и хотел сказать. Но то что ты изложил в рапорте, принять не получается. Это фантастика. Ведь время это…. Это.… Что такое время?

Олег смотрел на столетнего старика, ярого противника омоложения и улыбался.

— Это ты у Сашки спроси. Он единственный из людей знает что такое время.