Пошарить

Глава 1

– Какого черта интерфейс на английском? – возмутилась Лида.

– Я же говорил, это прототип. Переводов пока нет, можно включить японский – пояснил Сэм.

– Сёма!

– Я же просил, – с тяжелым вздохом произнес Сэм.

– Ладно-ладно. Жать конфирм?

– Угу.

– Ух… – услышала Лида.

Сэм увидел белое высокое окно и часть стены, обклеенную обоями с разноцветными ромбиками. «Черт, на ощупь они приятнее, чем выглядят. Вот почему они были на скидке».

Вдруг ромбики поехали, а окно исчезло. Сэм увидел стол и часть зеркала.

– Подожди, не двигай! Дай мне привыкнуть.

Сэм потерял зрение шесть лет назад и сейчас судорожно пытался освоиться с давно забытым чувством.

– Не повышай на меня голос. Я это делаю по твоей просьбе.

– Ты это делаешь, чтобы я поехал с тобой в заповедник. А мне там без глаз делать нечего.

«Как же она не поймет. Мы с ней это уже в сотый раз обсуждаем. Может она просто не хочет понимать? Женщины…»

Сэм решил отбросить эти мысли. Долгие рассуждения на тему и раньше ни к чему не привели. Он увидел перед собой декольте бардового платья.

– Как тебе? – ехидно спросила Лида.

– С козырей заходите, сударыня, – не скрывая улыбку ответил Сэм.

– Помоги мне повернуться, – попросила Лида

Встав, Сэм подошел к Лиде и взялся за спинку кресла. Он не спотыкался благодаря перчатке локатору, которая помогала ему, как трость, определить расстояние до пола и препятствий.

Повернув кресло Лиды, Сэм увидел в зеркале миловидную молодую девушку с русыми волосами, уже знакомое ему декольте и платье, которое свисало с края кресла.

– Лид… Это любовь с первого взгляда.

– Не преувеличивай. Это просто гормоны.

– Вы, биологи, все такие бесчувственные?

– А вы, дизайнеры, все такие наивные? – парировала Лида.

С такого ракурса платье частично прикрывало кресло. Только огромные задние колеса с поручнями выдавали в нем инвалидное. «Почему она не согласилась купить кресло с приводом? Могла бы и сама свой заповедник вдоль и поперек исколесить».

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мягким голосом попросил Сэм.

Обеспечив Лиде удобный разворот, Сэм испугался того, что увидел. Вместо статного юноши, коим он себя помнил, перед Лидой стоял сгорбившийся заросший мужчина в мятой рубашке и темных очках.

– Я же говорила, что у тебя борода, как у волшебника.

– Ну хоть что-то… – сказал Сэм, и добавил – Когда вылетаем?

***

– Здравствуйте, я Пьер, ваш гид и переводчик на ближайшие три часа, – новый знакомый явно был очень рад встрече.

– Очень приятно. Я – Лида.

– Хай. Сэм. Аз есьм.

Пьер, улыбаясь на большее количество зубов, чем может быть у человека, продолжил:

– Добро пожаловать в заповедник «Северная Банту». Мы сохраняем самые древние из вымирающих видов в наиболее близкой к их естественной среде обитания. Всё настолько серьезно, что нам даже запретили ставить поручни вдоль экскурсионной тропы, как и пускать сюда автотранспорт.

– Спасибо. Мы заметили. Скажите, а мы проедем по вашей тропе? – уточнил Сэм. Он на долю секунды увидел женскую ладонь, стремительно приближающуюся к локтю в его рубашке.

– Ау! За что? – дежурно возмутился Сэм.

– Разумеется у нас всё предусмотрено для инвалидов. Ну кроме тех, которым у нас делать нечего. Давайте больше не будем обижать вашу подругу. Я слышал, вы специализируетесь на восстановлении генов вымерших животных?

– Да, потому я и здесь, – Лида явно обрадовалась тому, что заговорили о ней.

– Благодаря таким людям, как вы, и существует наш заповедник. Пойдемте, я должен показать куст прекрасного…

Сэм уже не слушал: он бывал здесь в детстве. С тех пор не так много видов прибавилось к вымирающим. Да и не интересовали его кусты, жуки, лягушки… Он лишь следил за тем, куда ехать.

– Подкати меня ближе, Сёма.

Приближение почти вплотную к одному из белых с красными прожилками цветов слегка дезориентировало Сэма. Но следующий кадр вызвал отвращение: загорелые щека и нос Пьера приближались то ли к соседнему цветку, толи к лицу Лиды.

– Ф*к. Снюхались! – Сэм резко откатил коляску с Лидой от куста. Такой резкий маневр чуть не добил вестибулярный аппарат Сэма. А прищуренный взгляд, через который он увидел себя, вызвал смущение ничуть не хуже, чем если бы он видел Лиду своими глазами.

Не желая более здесь находиться, Сэм снова погрузился в свои мысли. Чувства, которые он испытал от злосчастного носа, были не новыми. Лидия Семеновна всегда была «коммуникабельной».

Они познакомились на семейном празднике около года назад. Когда Сэм здоровался с дядей Эндрю, тот сказал: «Я сегодня с племянницей из Литвы, Лидой. Уверен, что она не упустит возможности познакомиться. Да и вам есть, о чем поговорить. Просто будь осторожен». «В смысле?» - хотел спросить Сэм, но скрип инвалидной коляски уже приближался к нему.

Оставив воспоминания позади, Сэм заметил что-то новое в знакомом ему устье реки. Он спросил:

– Стоп, крокодилы тоже вымирают?

– Как бы да! – в один голос ответили Лида с Пьером.

– Crocodylus acutus или Острорылые крокодилы практически вымерли три года назад, – добавила Лида.

– Тогда мы их сюда и завезли. Мы как раз закончили с восстановлением популяции Crocodylus siamensis.

– Стыдно, молодой человек! Это даже в новостях крутили, – прозвучал уже привычно возмущенный голос Лиды.

– По телику? – иронично напомнил о своем недуге Сэм.

Лида ничего не сказала. Сэм обычно воспринимал это как извинение. Лида была то ли гордой, то ли упрямой, и не могла просто сказать «прости». В этот раз Сэму очень захотелось свалить подальше. Да даже в желудок крокодила. Чтобы не думать о смыслах многозначительного молчания.

Желудок был практически единственным вариантом, так как привычной перчатки-локатора на руке не было. «Оставим этот вариант на крайний случай» - подумал Сэм.

На том, чтобы не брать перчатку, настояла Лида.

– Зачем она тебе? Ты теперь видишь.

– Твоими глазами. И только то, что видишь ты.

– Ты что, не готов мне довериться?

– Ладно. Только, пожалуйста, не отъезжай от меня далеко, сигнал доходит только на расстоянии до 15 метров.

– Да-да, и голову не мочить, я помню!

– Отнесись к этому серьезно. Без глаз мне в заповеднике делать нечего.

«…делать нечего.» - слова Пьера всплыли в голове Сэма.

– ААА! – истошный крик Лиды "разбросал" все мысли Сэма. Перед глазами девушки стоял, оскалившись, здоровый такой кошак.

– По моей команде бежим, – прошептал Пьер.

Сэм так же тихо парировал:

– Ты с ума сошел. С ними этого нельзя делать ни в коем случае, это раз. А два, тут кроме тебя пара не особо бегающих инвалидов.

Проговаривая все это, Сэм открыл плеер на телефоне и вжал качель громкости так сильно, как будто от силы что-то зависело. "Ну этого кисуля точно не слышала".

Резкий громкий аккорд свалил бы слона. Хищник исчез из поля зрения достаточно быстро. Музыка тоже закончилась достаточно быстро. Уведомление "Батарея разряжена" сменилось черным экраном. «Сдох».

– Да какой из тебя гид?! Клоун! – на этот раз Сэм решил не сдерживаться.

Лида, вытиравшая слезы о плечо Пьера, закричала:

– Не смей так говорить с ним! Примат самовлюблённый!

Сэм только сейчас понял, что красной была не пелена перед глазами, а майка Пьера. "Вместо того, чтобы убедиться, что опасности нет, этот самодур решил потискаться. После моего отзыва он больше не будет здесь работать!".

***

Солнце близилось к горизонту. Злость слегка отступила, дав место тоске по дому и головной боли. С непривычки смотреть целый день чужими глазами - настоящее испытание для вестибулярного аппарата и нервной системы. Сэм давно уже потерял счет времени, да и не дали бы ему ничего эти два числа и двоеточие. Этот круг ада длился для него уже целую вечность.

– У нас осталось 20 минут. Мне очень жаль, но пора возвращаться. Срежем здесь, – Пьер указал на соседнюю тропу.

Нарастающее воодушевление Сэма прервал жалобный голос Лиды:

– Пьер, давай вернемся той же дорогой. Я не всё успела рассмотреть.

– А я вдоволь насмотрелся, – тихо произнес Сэм.

– Лида. Хоть я и опаздываю, но ради тебя всё что угодно, – не задумываясь ответил Пьер.

Сэм жалел обо всем, что он сделал для этой поездки и в ходе этой поездки. Комок ненависти разросся настолько, что, будучи метафорическим, практически не давал Сэму нормально дышать. Он проклинал Пьера, Лиду, крокодилов, цветы, себя. Себя Сэм ненавидел больше всех. За доверчивость, доброту, уступчивость. Ему никогда не доставало здорового эгоизма. Он всегда завидовал людям, которые могут думать только о себе. Не стараться помочь, не учитывать чужие интересы, не ставить себя в неудобное положение из-за других. Не жертвовать.

Сэм вспомнил, как однажды вечером Лида попросила забрать ее.

Выкатывая кресло с Лидой из бара, Сэм прервал неловкое молчание:

– Ты считаешь, что это нормально?

– Ты хочешь, чтобы я оправдывалась?

– Нет, если это нормально.

– Левее! Ты меня убить хочешь?

– После твоих "нежностей" в баре я уже не знаю, чего хочу.

– Я не хотела его обижать. Его же девушка из армии не дождалась. Он сейчас такой ранимый.

Воспользовавшись короткой остановкой у перехода, Сэм приложил руку к груди в надежде унять боль.

– И сколько ещё разбитых сердец ты готова лечить?

– Почему ты такой жестокий?

Через пару минут они уже были у автомобиля Лиды. Помогая девушке перебраться на переднее сидение, Сэм спросил:

– Ладно. Напомни, когда у тебя отпуск?

– Первая половина апреля.

Когда Сэм сел в машину, Лида решила уточнить:

– А что?

– Я поговорил с руководством компании, они - с заповедником. Едем.

– Но ведь заповедник в закрытой зоне. Мы столько писали в администрацию. Одни отказы.

– Мое начальство умеет убеждать. Особенно когда на кону вдохновение ведущего дизайнера.

– Не стоило...

– Ты чего? Ты же так туда хотела.

– А ты не особо горел желанием. Пережила бы.

"Ну... Это лучше, чем обвинения" - утешал себя Сэм. Ему дорого стоили эти уступки начальства.

– Сэм, не отставай! – крик Пьера донесся издалека.

Вырванный из своих мыслей Сэм не сразу понял, что у него в руках ничего нет. Поручни коляски больше не служат ему ориентиром. Через секунду пропало и зрение.

– Крэп! – вырвалось из уст юноши.

Сэм через интерфейс попытался восстановить подключение.

Не получилось.

Еще раз. И еще. Очередное появление кнопки «Reconnect» остановило его. До Сэма только сейчас дошло, что подключаться некуда. Они ушли.

Без ориентира и перчатки Сэму ничего не оставалось, кроме как сесть на месте и кричать, надеясь на помощь. Едва ли кто-то станет его искать после заката.

«…делать нечего.» - слова Пьера снова всплыли в голове.

Опустившись на землю, Сэм услышал знакомый звук. Журчание реки. «Всё-таки в желудок крокодила».