ПОП-ЗВЕЗДА

Глава 1

ПОП-ЗВЕЗДА

Знаменитости. КНИГА 1

ИДЕН ФИНЛИ

Перевод:Alex3717

Харли

Что происходит, когда распадается самая успешная мужская группа на планете?

Как насчет двадцати тысяч фанатов, выкрикивающих мое имя? Но цена славы сопряжена с повышенным риском для моей безопасности.

Я старался избегать страшного слова на буквуБтак долго, как только мог, но послеблизкого столкновения с одним неугомонным фанатом,больше не могу этого делать.

Пришло время сдаться.Мне нужно нанятькруглосуточногободигарда.И когда он появляется,все в немне только кричит«крутой», но и является еще одним словом наБ, от которого я стараюсь держаться подальше:бойфренд.

Брикс

Защита людей - не то, чем обычно занимается моя компания, но босс знает, что мне нужны деньги, и поп-звезда предлагает безумную сумму за то, чтобы я жил с ним и был уверен, что сумасшедшие фанаты большевломятсяв его дом.

Я делаю это ради денег иничегобольше.

Может, он и самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел, и мне, возможно, жаль, что он с подросткового возраста живет жизнью знаменитости, но это ничего не значит.Если он меня очаровывает, это не значит, что он мне нравится.

Незначит.

Профессионализм. Я собираюсь жить им. Дышатьим. Добиваться этого... В основном.

Харли

Что происходит, когда распадается самый успешный бойз-бэнд на планете?

Как насчет двадцати тысяч орущих фанатов, выкрикивающих мое имя?

Только мое имя.

Атмосфера стадионного шоу неописуема. Я так и не смог к этому привыкнуть. Только не в компании и уж точно не в центре всеобщего внимания. Не важно, сколько у меня было славы в прошлом, не важно, сколькими долларами набиты мои карманы, и не важно, сколько «Грэмми» у меня на каминной полке.

Награды ничего бы не значили, если бы не собравшаяся сегодня аудитория.

Камеры мобильных телефонов постоянно мигают, люди в первых рядах пытаются пробиться поближе, прижимаясь к ограждениям, и весь стадион гудит от возбуждения, которое вызывает привыкание сильнее, чем любой наркотик.

Пульс толпы бьет по моим венам. Я чувствую это по капелькам пота на своей верхней губе.

Ближе к концу сета я замедляю темп и получаю возможность все это осмыслить. Я пою множество баллад из своего репертуара, в основном бодрых, подростковых песен.

Это мое последнее выступление в рамках короткого тура, так что мне нужно перевести дух и насладиться им, потому что пройдет некоторое время, прежде чем я снова отправлюсь в турне.

Все долгие часы, проведенные в студии звукозаписи, все кропотливые интервью и промоушен для тура - все это сводится к этому. И результат того стоит.

Когда я беру вступительные аккорды на акустической гитаре к своему последнему синглу «Смятение», толпа приходит в неистовство, и во всех уголках зала появляются радужные флаги.

С тех пор как полгода назад этот трек был выпущен в качестве сюрприза, я стал чем-то вроде квир-иконы. Мой лейбл и команда по связям с общественностью годами работали сверхурочно, пытаясь сохранить правду о моей ориентации в секрете, но из-за одной песни слухи распространились повсюду. Простой поиск в Гугл выдаст бесчисленное множество статей и блогов, в которых ставится под сомнение моя ориентация.

Конечно, выпустить песню с парнем, разбившим мне сердце, было не совсем изящно, но всякий раз, когда меня спрашивают о смысле, заложенном в этой песне, я указываю на руководство «Радиоактив» и на своего бывшего, Джея, соавтора этой песни. Он уже известный артист, которым я горжусь.

Я не отвечаю на вопросы, стараясь придерживаться лексики, ориентированной на сторонников.

Это самая большая свобода, которую мне позволил лейбл. Не так уж много, но когда я смотрю на толпу и вижу, как они поддерживают и любят эту песню, сердце наполняется радостью от осознания того, что я делаю что-то полезное для сообщества.Мое сообщество.

Открывшись своими семьям, люди писали мне в Твиттер и благодарили за то, что я вдохновляю их.

Гордость наполняет мои вены от осознания, что песня так хорошо принята, и когда я бросаю взгляд за кулисы, где стоят мой менеджер и ассистент, сердце замирает при мысли, что они единственные, с кем я могу разделить этот момент.

Люди, которым яплачуза то, чтобы они были здесь.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на песне, мой голос невольно срывается на хрип.

Ты помогаешьсбежать,

От жизни, что не вынести,

От жизни,чтонужно скрывать.

Я с трудом перевожу дух от душевной боли, связанной с этой песней, и от пустого места рядом с моим менеджером Гидеоном. Места, которое я хочу, чтобы было занято кем-то, кто выбрал быть там. Ктохочетбыть там.

То, чего я жаждал почти всю свою карьеру. Какое-то время у меня это было. А потом я это потерял.

Потому что предпочел эту жизнь, жизни, наполненной любовью.

После песни я заканчиваю выступление с той энергией, которую заслуживают от меня поклонники. Это включает в себя много прыжков и движения, я использую как можно больше места на сцене, чтобы каждый человек в зале мог почувствовать частичку меня.

- Отличное шоу, - говорит Гидеон, когда я, наконец, ухожу со сцены после третьего выхода на бис.

Что касается менеджера, то он хороший, но очень деловой человек. Он - стереотипный костюм. Всегда безукоризненно одет, с телефоном в руке.

- Ага.

Моя ассистентка протягивает полотенце, чтобы вытереть пот с головы, и мне хочется поцеловать ее, когда она протягивает пачку M&M's.

Мы проходим через залы арены в мою раздевалку, чтобы я мог принять душ и переодеться перед VIP-встречей, где буду приветствовать фанатов, заплативших безумную сумму денег за то, чтобы поболтать со мной три минуты и сфотографироваться.

Это суета, но такова моя жизнь. И мне это нравится.

Я переодеваюсь в свежую одежду и пользуюсь возможностью выпить и отдохнуть минут двадцать, перед VIP-залом. Под отдыхом я подразумеваю осмотр всех подарков и писем от фанатов, что люди принесли на арену.

- Сколько из них на этот раз жутких? - Спрашиваю я своего ассистента.

Джейми - очаровательная девушка, недавно закончившая колледж, у нее короткая стрижка пикси, очки в толстой оправе и жизнерадостный вид. Она протягивает мне несколько писем, написанных от руки.

- Всего четыре предложения руки и сердца, одно предложение сходить на семейный ужин в честь Дня благодарения и, э-э, пара реально отвратительных трусов.

Я наклоняю голову.

- Отвратительных?

- В них было что-то… о чем я даже думать не хочу.

Гидеон нависает надо мной.

- Теперь, когда ты на некоторое время вернулся домой, думаю, нам нужно еще раз оценить ситуацию с безопасностью.

Уф. Он занимается этим с тех пор, как одна фанатка во время тура, каким-то образом, однажды ночью, пробралась мимо охраны и оказалась в моей гримерке.

- Почему именно сейчас? Потому что какая-то цыпочка прислала мне свое бывшее в употреблении нижнее белье? Такое случается не в первый раз.

- Это было мужское нижнее белье, - говорит Джейми.

Я ухмыляюсь.

- К нему прилагалось фото?

- Харли, это серьезно, - говорит Гидеон.

- Нет, не серьезно. Это фанатская мания. Люди, которые заходят в гримерку и дают мне грязное белье - ничто, по сравнению с тем, что мы получали в туре «Одиннадцать». Однажды нам прислали крошечные пузырьки с кровью на цепочках, чтобы мы носили их на шее. Это просто безумие какое-то. С нынешней службой безопасности все хорошо.

Если мне когда-нибудь понадобится куда-нибудь выйти, у меня наготове есть водитель и телохранитель. В туре у нас целая команда, сопровождающая меня от места проведения до отеля и везде, где я хочу побывать в промежутке. Этоработает.

Моей службе безопасности требовалось три секунды, чтобы вывести фаната из гримерной, так что это не было опасной ситуацией.

Мне не нужен кто-то круглосуточно. Мне не нужно, чтобы кто-то жил со мной.

В собственном доме я могу бытьсобой. Это мое безопасное место -нашебезопасное пространство.

Мое и Эвы.

Отношения с моей «невестой» всегда были рекламным ходом, организованным лейблом звукозаписи. Это было, своего рода, наказанием за слухи, распространявшиеся обо мне и Джее.

Очевидно, если бы мир узнал, что я гей, продажи музыки упали бы настолько сильно, что моей карьере пришел бы конец. Это то, что музыкальные руководители говорили мне на протяжении большей части десятилетия. Верю ли я им? Достаточно, чтобы не рисковать всем, ради чего я стольким пожертвовал.

Даже когда я задаю им вопросы, бросая в лицо таких артистов, как Сэм Смит, они говорят мне, что я - не Сэм Смит.

Спасибо.

Они напоминают мне, что я всего лишь пятая часть целого – мальчик из бойз-бэнда, пытающийся добиться успеха самостоятельно.

И я им верю. Каждый раз.

Потому что знаю, как легко заканчивается карьера.

Мейсон, один парень из «Одиннадцать», выпустил дерьмовый сольный альбом. С музыкой для него покончено. Блейк твердо намеревался попробовать сделать что-то самостоятельно, но закончил работу над альбомом только наполовину, прежде чем приступить к серьезной актерской игре. С тех пор он не оглядывался назад. За исключением небольшой группы фанатов, никто не просит у него следующий сингл.

Исчезнуть из этой жизни так просто, и если я поставлю крест на своей карьере из-за чего-то столь тривиального, как то, кто у меня в постели по ночам, то потеряю свою вечную любовь. Я не понимаю, какое это имеет отношение к созданию музыки.

Музыка - моя жизнь. Так было всегда.

Она помогала мне в непростые подростковые годы, когда Гарри Стэнча дразнили за то, что он был невысоким, пухленьким и носил фамилиюСтэнч(смрад). После того, как половое созревание сделало свое дело, и я отсиживался взаперти, мама поняла, что у меня есть звездный потенциал. Она отправила на «Джойстар Рекордс» видеозапись с прослушиванием, и вот так просто мы покинули Канзас и прилетели в Лос-Анджелес. Лейбл сразу же захотел подписать со мной контракт в бойз-бэнд, который они собирали, и именно тогда они записали меня Харли Валентайном.

Мне не нужно, чтобы кто-то совал нос в мою жизнь и выяснял, что под всем этим я все ещеГарри Стэнч.

- Я думаю, тебе нужен кто-то, кто постоянно прикрывал бы твою спину, - говорит Гидеон. – Соглашение о неразглашении будет означать, что круглосуточный телохранитель не сможет общаться с прессой, если ты беспокоишься об этом.

Еще больше соглашений о неразглашении. Как будто это то, что мне нужно. Думаю, сейчас наступил момент, когда, если бы что-то просочилось о моей жизни, мы бы не узнали, кто нарушил контракт, и не смогли бы подать в суд. Моя сексуальная ориентация не была секретом для «Одиннадцать» и команды.

- Я подумаю об этом, - бормочу я, чтобы Гидеон заткнулся.

Я люблю славу.

Я люблю свою жизнь.

Но иногда это становится невыносимым. Я хочу отдохнуть от этого, но потом напоминаю себе, что не могу остановиться ни на секунду. Я должен продолжать двигаться. Продолжать.

Эта VIP-вечеринка похожа на миллиард других, что я устраивал. По сути, это вращающаяся конвейерная лента из фанатов, подходящих сфотографироваться и завизжать мне в лицо. Они спрашивают о Эве и выглядят в основном разочарованными, когда я говорю им, что она гостит у родителей в Канзасе. Некоторые смотрят с надеждой, как будто то, что Эвы нет в городе, означает, что у них есть шанс. В этом нет ничего, чего бы я раньше не слышал.

На выходе я киваю и машу рукой нескольким фанатам, притаившимся у задней двери, а затем охрана усаживает меня на заднее сиденье ожидающего «Эскалейда».

В целом, это был успешный вечер, успешный тур, и теперь я с нетерпением жду возможности заняться только написанием песен для нового альбома, который собираюсь записать через шесть недель.

Двадцать минут спустя водитель подъезжает к моей короткой подъездной дорожке и ждет в машине, пока я введу пароль от ворот, прежде чем тронуться с места.

Недвижимость в испанском колониальном стиле обошлась мне в десять миллионов долларов, но она достаточно большая для нас с Эвой, так что мы не живем друг на друге.

Я открываю свою дверь с помощью приложения в телефоне, которое до сих пор меня удивляет. Конечно, виды Лос-Анджелеса стоимостью в миллионы долларов захватывают дух, ноя могу открыть свой дом с помощью приложения!

Я включаю свет и направляюсь в ванную, чтобы еще раз принять душ. Ребята из «Одиннадцать» насмехались из-за моей микробофобии, но после нашего первого в жизни тура я подхватил грипп. И я не имею в виду насморк. Я имею в виду прикованность к постели, лихорадку, рвоту и бред в течение несколькихнедель. Мне требовалась капельница с жидкостями и антибиотиками из-за подхваченной мною инфекции. С тех пор как это случилось, я принимаю душ после любой встречи и стараюсь не вздрагивать, если кто-то кашляет в радиусе пяти футов.

Одетый в спортивный костюм, с еще влажными волосами, я просматривая социальные сети на телефоне, направляясь на кухню перекусить.

Я легко теряюсь в мире Твиттера, читая твиты о шоу - возможно, это эгоистично, но я читаю их ради отзывов и похвалы. Если есть что-то, что я могу сделать больше или лучше, то хочу знать об этом.

Фанаты сделали меня тем, кто я есть, и я всем этим обязан им.

Но пока ноги несут меня по прохладному кафелю, я чувствую, что что-то не так.

Такое чувство, что я не один, но Эвы здесь нет. Если только она не приехала из Канзаса раньше. Я просматриваю миллиарды непрочитанных сообщений, но ни одного от нее.

Волосы на затылке встают дыбом.

Я отрываю взгляд от телефона и вижу незнакомого парня, сидящего на табурете за барной стойкой в моей кухне.

Моя кожа покрывается мурашками.

Моргаю, думая, что у меня помутнение рассудка, галлюцинации или нечто подобное. Он все еще там, поэтому я моргаю еще раз.

Я даже оглядываюсь по сторонам, как будто нахожусь не в том месте. Например, я мог зайти не в тот дом, принять душ не в той ванной и надеть спортивные штаны незнакомца.

Потому что то, что кто-то вошел, не говоря уже о том, что этот кто-то выглядит так непринужденно, не имеет смысла.

То, что он здесь - даже не самое страшное. Это его легкая улыбка. Она... выглядит обычно. Даже мило. Вот почему это пугает меня. Он, кажется, даже не извиняется за то, что вломился в дом.

На нем старая футболка «Одиннадцать», купленная в туре несколько лет назад, и, вставая, он засовывает руку в карман своих рваных джинсов-скинни.

Проходят секунды, пока мы смотрим друг на друга.

Это не какой-то фанат, прокравшийся в гримерку. Этомой дом.

В голове проносятся заголовки завтрашних новостей:Харли Валентайн убитво время вторжения в дом.

Я умру.

Дыши, Харли. Сохраняйте спокойствие.

Бросаю взгляд на стойку, за которой он сидел, и, да, там стоит подставка для ножей, которая обычно находится примерно в трех футах справа.

О черт, о черт, о черт.

- Думаю, это выглядит круто.

Вздрагиваю от его голоса, звучащего спокойно и непринужденно, как и его поведение.

Это пугает меня еще больше.

- Выглядит круто? – Удается мне произнести ровным голосом. Как-то.

- Да. - Его улыбка становится шире.

Не понимаю, потому что он выглядит таким...нормальным. Свет на кухне заставляет его бледную кожу сиять. У него темные волосы с модной стрижкой. Он настолько заурядный на вид, что, встретив его на улице, я бы его не запомнил.

Но он в моемдоме. Он, должно быть, не дружит с головой.

Я все еще держу в руке телефон, но боюсь, что если наберу 911, он услышит и доберется до меня раньше, чем это смогут сделать копы.

Он проводит пальцем по моей подставке для ножей, которая представляет собой одну из тех новинок, что выполнена в форме человека, а ножи входят в разные части его тела.

- Она показалась мне забавной.

С трудом сглатываю.

- А, это Эва купила ее для меня в шутку.

Он хмурится.

- Я не знаю, что чувствую по этому поводу и как это сработает с ней.

Сохранять спокойствие нелегко, но я стараюсь.

- Как что сработает с ней?

У меня трясутся руки. Хочу засунуть их в карманы, чтобы унять дрожь, но мне нужен телефон, чтобы избавиться от него. Мне нужно предупредить кого-нибудь, не совершая при этом телефонного звонка и не делая очевидным, что я отправляю сообщение.

Палец навис над кнопкой «Дом», и тут я вспомнил о функции экстренной помощи, которую Гидеон настроил для меня. Если я быстро нажму на кнопку три раза, Гидеону отправится запись, мое местоположение и фотографии.

Я пока этого не делаю. Записывается только десятисекундный фрагмент, а мне нужно узнать имя этого парня или как-то записать, почему он здесь, чтобы Гидеон, получив сообщение, понял, что я в опасности. Не думаю, что смогу правильно навести камеру, чтобы он не понял, что я делаю, так что фото мне не поможет.

Мне не терпится нажать на кнопку - позвать на помощь, - но я приказываю себе вздохнуть и успокоиться. Мне нужно дождаться подходящего момента, чтобы это действительно помогло.

- Ну, когда ты сказал сегодня вечером, что Эвы нет в городе, я подумал, что, возможно... ты делаешь это, чтобы дать нам понять, что свободен. Потом, когда ты уходил, ты кивнул мне, чтобы я следовал за тобой, и я чуть было не сказал себе не делать этого. Ты в курсе, что ты помолвлен? Это неправильно, что мы встречаемся.

Ладно, он не только псих, но и, черт возьми, сумашедший.

Я делаю это - нажимаю кнопку на своем телефоне три раза и говорю:

- Итак, ты следовал за мной домой с концерта.

- Да.

- Как ты сюда попал?

Его глаза расширяются, и я наблюдаю, как его рука постукивает по кухонному столу, приближаясь к ножам.

- Только потому, что я планировал заехать за тобой, - говорю, чтобы успокоить его. - После того, как приму душ. Прости, что не уточнил эту часть. Надеюсь, если это все еще записывается, Гидеон услышит раздражение в моем голосе.

Мистер Псих шумно выдыхает.

- На секунду я подумал, что, возможно, неправильно истолковал всю эту ситуацию.

Думаешь?

Телефон вибрирует в руке, и это Гидеон. Он получил сообщение SOS и, вероятно, проверяет меня, вместо того чтобы сделать то, что я от него хотел, а именно позвонить в полицию Лос-Анджелеса.

Интересно, смогу ли я ответить ему, не спугнув этого парня. Как можно небрежнее кладу телефон в карман и нажимаю кнопку ответа.

- Итак, Эвы нет дома, я жестом пригласил тебя следовать за мной, и когда ты пришел, ты...

Он усмехается.

- Я не совсем понимал, что делать, когда ты не оставил открытой для меня калитку. Я искал боковой вход или что-то такое, а потом увидел калитку между твоим двором и соседским. Она привела меня к той стороне дома, где забор пониже, поэтому я перепрыгнул через нее и подошел к твоей входной двери, которая оказалась незапертой. Это было просто.

Ебучееприложение.

Тот факт, что он не находит ничего плохого в том, что говорит, пугает меня больше всего.

- О, да. Точно.

- А что у вас с Эвой вообще за дела? Вам разрешено встречаться, когда вы не вместе?

Начинаю думать, что все это - огромное недоразумение со стороны фаната, который думает, что знает меня, и пребывает в заблуждении, что у нас что-то есть. Определенно, такое случается не в первый раз, хотя с парнем это впервые.

Сердце колотится так сильно, что тело, должно быть, думает, что я тренируюсь. Меня бросает в пот, и боюсь, что он видит, как тот стекает по моему лицу.

Моргаю и пытаюсь вспомнить, о чем он спрашивал.

- Э-э-э, нет, мы с Эвой не договаривались. Я никогда не делал такого раньше.

Парень, наконец, убирает руку с подставки для ножей. Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отшатываюсь.

Его лицо вытягивается, а челюсть сжимается.

- Я хочу узнать тебя получше, - выпаливаю я.

- Что ты хочешь узнать?

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Он снова подходит ближе.

Я отступаю.

- Твое имя. Для начала.

Это не то, что он хотел услышать.

- Я назвал тебе свое имя, когда мы встретились сегодня вечером.

Мне хочется закричать, что сегодня вечеромя встречалсяс миллионом людей. Как я должен запомнить его имя, если даже не помню его лица и вообще не встречался с ним?

- Прости. - Пытаюсь отшутиться я. - Я плохо запоминаю имена.

Он откидывает темные волосы с глаз.

- Билли.

- Э-э-э. Что ж, приятно познакомиться с тобой... снова, Билли.

- Ты, кажешься очень нервным, - констатирует он.

Ни хрена себе.

- К-как я уже сказал, я н-никогда не делал такого раньше. - Теперь я заикаюсь.

Блестяще.

- С парнем? Из-за песни я подумал...

- Эта песня не обо мне. Распространенное заблуждение. - Мне нужно остановить этого парня самым простым способом - разыграть карту честности.

- Ты на полном серьезе стоишь здесь и говоришь мне, что у вас с Джеем из «Радиоактив» не было грандиозного романа до того, как он женился на каком-то другом парне?

- Именно это я и хочу сказать. Мы были друзьями и сотрудничали над песней. Конец истории. - Не совсем так, но, когда я говорю себе это, становится не так больно.

О, отлично, теперь он поет.

-Путая любовь с одиночеством,цепляюсь вотчаянии, думая, что нашел единственного, мнепредназначенного…Как это может быть не основано на личном опыте?

- Мы были соавторами этой песни. Джей написал текст. Я написал мелодию. - Сейчас я откровенно вру, но, эй, говорить о музыке лучше, чем быть зарезанным. Выигрышно.

Как, блядь, я должен из этого выпутываться?

- но… ты пригласил меня сюда.

О, черт. Верно. Я уже сказал, что пригласил.

Продолжай говорить. Отвлеки его.

Где, блядь, Гидеон?

Хочу проверить телефон и убедиться, что он все еще на линии, но не могу привлекать внимание к тому, что он у меня в кармане.

- Ладно, ты меня раскусил. Я хотел пригласить тебя сюда, но я никогда не был с парнем. И ты прав насчет Эвы. Я тоже не знаю, как она вписывается во все это. И значит, я изменяю ей, так что я струсил. - Возможно, мне следовало заняться актерским мастерством вместо Блейка. Хотя, на самом деле, не знаю, насколько хорошо у меня это получается.

В голосе Билли снова слышится раздражение.

- Ну, теперь я здесь. Я приложил столько усилий, чтобы попасть сюда.

Снаружи хлопает дверца машины. Этот звук очень похож на звукнадежды.

Я надеюсь, это Гидеон или кто-нибудь -кто угодно- кто может помочь. Но больше всего я надеюсь, что это не сосед.

Билли поворачивает голову на звук.

Продолжай. Продолжай говорить. Притворись, что ты ничего не слышал, и не дай ему подумать, что здесь кто-то есть.

На этот раз я подхожу к нему ближе.

- Извини, ты прав. Мне не следовало тебя обманывать.

- Тогда не надо. - Его ноги медленно приближаются ко мне.

Еще несколько шагов, и он возьмет вверх надо мной.

- Подожди. - Поднимаю руку. - Э-э... подожди секунду. Я, э-э, я... - Тяну время, которого, как мне кажется, у меня нет.

Желудок свинцом наполняет разочарование. Если это была машина на улице, то они здесь не из-за меня или просто не торопятся меня спасать.

Клянусь, я слышу голоса, но, возможно, это миллион мыслей проносятся в моей голове.

Я не знаю, что еще могу сделать.

- Ты... - Он отодвигается, и я отступаю назад.

Я вот-вот упрусь в стену, и тогда у меня действительно не будет выхода.

Боль пронзает бок, когда я ударяюсь о декоративный столик со стальным произведением искусства, которое не помню, как и когда, но каким-то образом, купил. Мне удается спасти произведение искусства, но Билли – еще ближе, чем когда-либо.

И по мере того, как расстояние становится все меньше и меньше, я закрываю глаза и желаю, чтобы это поскорее закончилось.

Наступает момент полной тишины, а затем, откуда ни возьмись, до меня доносятся звуки распахивающихся дверей, крики и топот ног.

Я бросаю быстрый взгляд и вижу, как группа людей в черном врывается в комнату. Направив оружие в нашу сторону, один из них кричит:

- На пол.

Голос такой повелительный, что я почти подчиняюсь.

Билли быстро опускается на колени, но смотрит на меня снизу вверх с выражением крайнего разочарования, боли и предательства в зеленых глазах.

- Руки за голову!

Он делает, как ему сказано, но не сводит с меня глаз.

Застываю, как будто его пристальный взгляд приковал меня к месту.

Чьи-то руки обхватывают меня сбоку и оттаскивают в сторону. Все происходит так быстро, что я пытаюсь оттолкнуть того, кто это делает, потому что мой разум еще не до конца осознал, что это сработало - Гидеон вовремя привел сюда людей.

Только когда женщина говорит:

- Вы в безопасности, - я расслабляюсь и позволяю ей вести меня, куда бы она ни вела.

Меня сажают на диван, но я безудержно дрожу.

Рука офицера сжимает мое плечо.

- Могу ли я что-нибудь или кого-нибудь дать вам?

- Гидеон, - хриплю я. - Мой менеджер.

- Парень, вызвавший полицию?

- Да.

- Он снаружи. Он появился здесь, когда мы уже собирались атаковать, - она говорит по рации, чтобы он вошел, и я благодарен, что ей не пришлось оставлять меня одного, чтобы это сделать.

Я не могу контролировать свое дыхание.

Гидеон врывается в комнату и опускается на колени у моих ног.

- Харли?

Шмыгаю носом и вытираю слезы, текущие по моему лицу. Я только сейчас понял, что плачу.

Глубоко вздохнув, встречаюсь взглядом с Гидеоном.

- Я сделаю это. Я найму телохранителя.

Глава 2

Брикс

Гравий хрустит под почти лысыми шинами. Моя дерьмовая «Хонда» 1999 года издает скрежещущий звук, когда я паркуюсь на указанном месте. Обычно я заезжаю на стоянку и ставлю свой хлам рядом с «Корветами», «Мустангами» с откидным верхом и «Астон Мартинами», но сегодня стоянка пуста.

За работу в спецназе «Майк Браво» хорошо платят - больше, чем зарабатывает сержант армии США, - но медицинские счета обходятся дороже. С этим не поспоришь.

Когда нас всех вызывают и наши машины выстраиваются в очередь, нетрудно сыграть в игруниодна изнихне похожа на другую.

Беру свою сумку, набитую вещами, которых мне хватит на ближайшие несколько недель, достаю кофе из подстаканника и направляюсь в штаб-квартиру.

Новая миссия означает, что в игре нужна моя голова. Я слишком увлечен этим, чтобы заметить приближающегося Айриса. Его «Чарджер» чуть не сбил меня с толку.

Он выпендрежник, но с ним приятно работать, и предполагаю, что он здесь по той же причине.

Его двигатель набирает обороты, когда он на ручнике заезжает на парковочное место рядом со мной, разбрасывая повсюду гравий и пыль.

Ага.Абсолютныйвыпендрежник.

У него уложенные каштановые волосы, очки-авиаторы и лицо модели, от которого у всех парней и девушек текут слюнки.

На мой вкус, он немного переоценен. Симпатичные парни - не мой конек.

Мне нравятся крепкие парни. Чем мужественнее, тем лучше. Найдите парня, который сможет мной манипулировать, и я буду принадлежать ему. Без вопросов. Без обязательств.

Айрис догоняет меня.

- Есть идеи, что за работа?

- Без понятия. Босс был неразговорчив.

- Ты знаешь, что это значит.

Киваю.

- Ага. Это работа, которую мы возненавидим.

- Думаю, это слежка за каким-нибудь плохим парнем, где нам придется неделями следить за его квартирой.

- Блядь. Это будет хуже всего.

- О, не хочешь проводить со мной так много времени? - Айрис приподнимает очки и хлопает ресницами, глядя на меня.

- Я люблю тебя, брат, но не настолько сильно.

Он даже не обиделся.

- Все в порядке. Я лучше в небольших дозах. Даже мама говорила мне это.

- Это, наверное, самая печальная вещь, которую я когда-либо слышал.

- Правда? Пожалей меня!

Я оглядываюсь на его «Чарджер».

- Да. Мне так жаль тебя.

- Кудауходятвсе твои деньги? У нас у всех одинаковая зарплата.

- Хорошая попытка.

Парни спрашивают, но я никогда не рассказываю. Мне не нужно, чтобы они вели себя как братья, коими они и являются. Братья по оружию до мозга костей... в профессиональном плане. Что касается моей личной жизни, то это моя забота.

- Ты тайно разведен, у тебя шестеро детей, а твой бывший забирает все твои деньги?

- Ты угадал, чувак.Угадал. Их зовут Брикс-младший, Брикс III, Брикс IV, Бриксли, Бриксани и… Джон.

Он даже не моргает.

- Не зря я считаюсь мозгом этой группы.

Ему далеко до мозга. Он самый проворный из тех, кого мы посылаем на сложные операции. Он настолько скрытен, что может найти цель и убрать трех парней так, что никто не заметит этого несколько часов спустя.

Он самый опасный и наименее здравомыслящий, но, думаю, эти вещи идут рука об руку.

Айрис хлопает меня по спине и ведет в дом.

Особняк Трэвиса Уэста - наша главная операционная база, и за те четыре года, что я работаю в спецназе «Майк Браво», я никогда не видел босса нигде, кроме как в нашем операционном центре. Предположительно, он живет в противоположном конце дома, но я находил его спящим в нашей комнате управления столько раз, что и не сосчитать.

Сегодня он в нашем штабе.

- Присаживайтесь. - Твердый и властный, как всегда.

Мы садимся напротив него, и он пододвигает к нам папки.

Компания выполняет широкий спектр операций, будь то для военных, правительственных или частных клиентов. Это включает в себя операции по извлечению информации, сбору разведданных, а иногда и по устранению плохих людей, которые совершают плохие поступки. Неофициально и всечто угодно.

Вот почему содержимое папки не имеет для меня особого значения.

- Мы должны убрать поп-звезду? - Спрашивает Айрис.

Трэв ворчит.

- Конечно, ты бы первым побежал. Нет. Вам не надо убирать его. Ваша работа - защищать его.

- От чего? - Спрашиваю я.

- От бешеных фанатов, - говорит Трэв. - Один из них вломился к нему в дом, так что теперь он требует круглосуточной охраны.

- Охраны... - Я перевожу взгляд на него.

- Телохранителя.

- В смысле, пресловутыеняньки? - Мой голос становится пронзительным.

- Открываете новое направление в бизнесе, босс? - Спрашивает Айрис. - Мыне защищаемлюдей.

На самом деле, наоборот.

- Это услуга моему кузену Гидеону. Он менеджер Харли Валентайна.

И тут кое-что в досье привлекает мое внимание.

- С проживанием? Мы будем жить с ним?

- Так и есть. Ты прав. Айрис заменит тебя по воскресеньям, и это будет твой единственный выходной.

Круглосуточное. Проживание. С поп-звездой.

Нет, спасибо.

- Я за что-то наказан? - Спрашиваю я.

- Наказан? - Трэв приподнимает бровь. - Ты видел, сколько платят за эту работу? И ты получишь служебную машину. Не можешь же ты защищать кого-то на этом дерьмовом ящике.

Я опускаю взгляд.

Черт, как много нулей. Я не в том положении, чтобы отказываться от такого.

- Почему так дорого?

- Знаменитостям нужно платить своим сотрудникам значительную зарплату, чтобы они не соблазнились зарплатой в таблоидах.

Имеет смысл.

- Как долго продлится эта работа? - спрашиваю я.

- Шесть месяцев, но может и дольше. Зависит от того, сколько времени займет запись его следующего альбома и захотят ли они, чтобы ты участвовал в его следующем туре и тогда мы еще раз все взвесим.

Постоянно. Минимум шесть месяцев.

- Я не могу, - выпаливаю я. Слишком долго. Затем снова смотрю на цифры. Мне бы очень пригодились эти деньги. Нет, мненужныэти деньги.

- Не можешь? - Говорит Айрис. - Я могу. За такие деньги я буду его личным мальчиком на побегушках.

- Конечно, ты бы мог, - бормочу я.

- Айрис, дай нам минутку.

Несмотря на то, что мы все больше не военные, Айрис выполняет приказы так же быстро, как если бы он все еще им был. Мы все так поступаем, когда дело касается Трэва.

Он отличный начальник. Его инстинкты всегда на высоте, и мы все доверяем ему свои жизни.

Как только дверь за Айрисом закрывается, Трэв откидывается на спинку кресла.

У него выпирают бицепсы, и для парня, которому чуть за сорок, он в лучшей форме, чем я. Возможно, я был по уши влюблен в этого парня, когда начал на него работать.

- Тебе нужны эти деньги, - говорит он.

Спорить бессмысленно.

- Нужны. Но мне они нужны без необходимости отсутствовать так долго.

- Насколько большая дыра в твоем кармане?

Я стараюсь не показывать своей реакции. Моя личная жизнь - мое личное дело, но всем парням очевидно, что я на мели не просто так. Я просто не знаю, как много известно Трэву.

- Больше сотни штук. - Я понижаю голос. - На самом деле, ближе к двумстам.

- Тебе нужен этот контракт, и он рассчитан на шесть месяцев.

Мое колено подпрыгивает.

- Шесть месяцев никого не убивать. Как я выживу?

- Что ж, этот фанат выпущен под залог, так что, возможно, ты увидишь какие-то действия.

- Тогда надеюсь, что проблем с преследователями будет больше. - Я осознаю свои слова после того, как уже произнес их. - Мне, правда, заняться этим, да?

- Ты можешь сказать «нет».

- За такие деньги я реально не смогу. - Я провожу рукой по своей короткой стрижке.

Многие парни отращивали волосы после того, как уволились из армии, но для меня это в порядке вещей, даже сейчас, спустя годы после демобилизации. Это поддерживает во мне связь с прежней жизнью, от которой я не готов отказаться.

- Есть вопросы? - Спрашивает Трэв.

- Да. Кто такой Харли Валентайн?

***

Как только Трэв справляется со слезами, навернувшимися от смеха над моим предполагаемым невежеством, входит Айрис, и мне достается и от него тоже.

Айрис все еще смеется.

Это не прекратилось, даже когда мы по отдельности едем к Валентайну. Звонит телефон, и в машине сразу включается Bluetooth.

- Эта линия предназначена для экстренных случаев, - ворчу я.

Возьми служебную машину,сказал Трэв.Она лучше, чемтвоя,сказал Трэв. У моей даже нет Bluetooth. Я мог бы избежать этого, если бы был в своей машине.

- Твое незнание поп-культуры - это чрезвычайная ситуация, бро… - я нажал «Отбой».

Он перезванивает.

От натиска Айриса никуда не деться. Я не виноват, что живу изолированно.

Айрис все еще качает головой, глядя на меня, когда мы въезжаем на небольшую подъездную аллею, принадлежащую поп-звезде, и подъезжаем к охраняемым воротам.

- Я думаю, что больше всего беспокоит то, что взрослые мужчины разбираются в жизни бойз-бэндов, - замечаю я. - Не думаю, что ты в том положении, чтобы смеяться надо мной.

- Он больше не в бойз-бэнде. Он, типа, настоящий артист. Выиграл две «Грэмми».

- Знаешь, у кого еще есть «Грэмми»? У ребят, что пели эту песенку о собаках. Это не так уж впечатляет.

Айрис начинает петь «Кто выпустил собак», пока нажимает на кнопку звонка, чтобы его впустили в дом.

Что я наделал?

Теперь у меня в голове звучит эта дурацкая песня.

Я прыгаю на Айриса и беру его за голову, закрывая ему рот рукой. Он кусает меня.

- Блядь. - Я стряхиваю боль.

- Все в порядке. У меня нет бешенства.

Невозможно злиться, даже когда на моей ладони темнеет след от укуса. Злиться на Айриса - все равно, что кричать на щенка за то, что он везде мочится.

Он ничего не может с собой поделать.

По крайней мере, Айрис приучен к горшку.

Калитка открывается со щелчком, и я убеждаюсь, что она снова автоматически запрется, когда мы пройдем через нее, что и происходит.

Кирпичный забор надежен, но через него легко перелезть любому, кто в хорошей физической форме. Любой из парней «Майк Браво» мог бы перепрыгнуть через него без разбега.

Дверь открывает мужчина. Он сияет, как и многие голливудские актеры. Темные волосы, сшитый на заказ костюм, напыщенная атмосфера.

Он указывает пальцем между нами.

- Нолан Рейнз?

- Это, должно быть, я. - Я протягиваю ему руку.

- Гидеон. - Он подходит к Айрису.

- Айзек Гриффин. Я «Воскресный папа».

- Заходите, и я покажу вам окрестности.

- Где клиент? - спрашиваю я.

- Харли спит. Наконец-то. После взлома прошло несколько тяжелых дней. Я просил его кое с кем поговорить по этому поводу, но он отказывается.

Нам показали просторный дом, выложенный терракотовой плиткой с испанскими вставками. Здесь много гостиных, оформленных в официальном стиле, и двери, обшитые деревянными панелями, ведут в другие помещения, которые кажутся нетронутыми. Лестница, ведущая на второй этаж, украшена коваными перилами, и Гидеон указывает на спальню Харли, а также на четыре другие пустые спальни.

Все помещение обставлено в испанском колониальном стиле, но выглядит нежилым. Я ожидал, что, возможно, это будет дом для вечеринок с большими звуковыми системами и телевизорами с большими экранами повсюду.

Такое чувство, что я нахожусь в доме не известной поп-звезды, а чьих-то родителей.

- Я покажу тебе твою комнату. - Гидеон ведет меня в скромное помещение для прислуги, пока Айрис проверяет систему безопасности.

Я рассматриваю двуспальную кровать, занимающую большую часть комнаты, и комод под широким окном, выходящим на задний двор и бассейн.

Гидеон наблюдает за моей реакцией.

- Это не так много.

- После жизни в казармах все кажется дворцом.

Черт, это шаг вперед даже по сравнению с той дерьмовой квартирой, в которой я живу сейчас. Я поворачиваюсь к нему.

- Ладно, буду откровенен. Это задание вроде...

- Вроде?

Как правильно сказать, не говоряполная херня?

- Наверное, я просто не понимаю. Ты мог бы нанять любую низкопробную охранную фирму, чтобы она разобралась с этим взломом, следила за парнемив придачунанять трех телохранителей на полный рабочий день за те деньги, что ты платишь Трэву. Зачем нанимать бывших военных, преуспевающих в боевых действиях, нянчиться с поп-звездой?

Гидеон засовывает руки в карманы.

- Ну, во-первых, Трэв - мой двоюродный брат, и сначала он собирался назвать мне несколько компаний, которые могли бы мне помочь, но потом сказал, что, возможно, у него есть парень, который заинтересован в деньгах. И, во-вторых, Харли не хочет, чтобы его окружала целая команда. У него проблемы с доверием к людям. Я уверен, что это гораздо более скромно, чем ты привык, но подумай об этом с другой стороны, это легкие деньги.

- Этот взлом. Насколько все было серьезно?

- Парень - помешанный фанат, который понял все по одному взгляду и простой фразе, сказанной ему Харли. Он подумал, что у него есть «связь» с Харли, поэтому последовал за ним домой, перепрыгнул через забор и... Ладно, насчет ножей не все ясно. Харли до сих пор не знает, было ли это тактикой запугивания, угрозами или этот парень действительно искренне восхищался ножами Харли. Никто не пострадал, но Харли до сих пор отказывался от постоянной охраны, потому что всегда чувствовал себя здесь в безопасности. Этот придурок отнял у него это, так что не имеет значения, что на самом деле он не пострадал.

- Понимаю.

Гидеон смотрит с сомнением, как будто не верит мне.

- Харли пытается казаться сильным, но он не выходил из дома с тех пор, как это случилось. Он не спал. Он не из тех парней, что принимают жалость, но и снисхождения он тоже не потерпит.

- Я буду придерживаться нейтралитета и говорить только о фактах, когда дело дойдет до взлома.

- Я бы разбудил его, чтобы встретиться с вами прямо сейчас, но, учитывая, как мало он спал, не хочу. Предполагалось, что он будет писать песни для своего нового альбома, но он не может думать, когда не выспался.

- Все в порядке. У меня в машине есть кое-какие вещи, но я, пожалуй, заеду домой и возьму еще кое-что из одежды. Я взял немного. Айрис... Айзек может побыть с Харли, пока меня не будет.

- Звучит отлично. - Гидеон жестом показывает мне идти первым, и мы возвращаемся в дом.

Мы не доходим до входной двери.

Мы с Гидеоном замираем на месте при виде того, что происходит в холле.

Парень метр семьдесят-семьдесят пять с каштановыми волосами целится в Айриса из пистолета.

Айрис спокоен, его руки подняты, и он, похоже, не волнуется, но Айрис под давлением всегда остается невозмутимым. Это пугает.

Парень стоит к нам спиной, и я не думаю, что он слышал, как мы вошли. Его руки дрожат, что заставляет меня нервничать, учитывая, что его пистолет снят с предохранителя, и он явно не контролирует себя.

Срабатывает тактический инстинкт.

Мое первое предположение - фанат, напавший на Харли несколько дней назад, нарушил судебный запрет и пришел, чтобы завершить начатое.

Все происходит мгновенно.

Я действую быстро и четко.

Громкое «Нет», слетающее с губ Айриса, едва слышно, когда я бросаюсь на нападавшего и валю его на пол.

В мгновение ока я прижимаю парня животом к кафельному полу, упираясь коленом ему в спину и сжимая его руку с пистолетом.

Затем комнату наполняет смех. И Айриса, и Гидеона. Парень подо мной стонет.

- Первый рабочий день, а ты уже сломал человека, которого тебя наняли защищать, - говорит Айрис.

- П-погоди, что? - Я смотрю на парня сверху вниз. Его голова повернута в сторону, щека прижата к полу. Я не могу разглядеть ничего, кроме рыжей щетины на его лице.

Гидеон подходит ко мне.

- Нолан, я хотел бы познакомить тебя с Харли Валентайном.

Ох, блядь.

Глава 3

Харли

- Харли, это Нолан Рейнз и Айзек Гриффин, - говорит Гидеон. - Твои новые телохранители.

Тяжелый груз, лежащий на мне, приподнимается, и я издаю стон.

- Отличная работа, Рэмбо. - Даже я не могу понять, саркастичны мои слова или искренни.

С одной стороны,Привет, случайный незнакомец, сидящий на мне. Как насчет того, чтобы сначала угостить меня выпивкой, прежде чем прижимать своим крепким телом?С другой стороны, я должен быть благодарен, что мой новый телохранитель может справиться с парнем с пистолетом. Даже если этот парень - я.

В свою защиту могу сказать, что я проснулся дезориентированным из-за того, что почти не спал последние три дня, и обнаружил в своем доме еще одного незнакомца.

Возможно, я слишком остро отреагировал. Немного.

Мы поднимаемся на ноги, и я оказываюсь лицом к лицу со своим... защитником-тире-суперзвездой-UFC.

И, о, черт.

Неа.

Нет, нет, нет.

Этоне сработает.

У меня нет своего типажа. Я не мог позволить себе роскошь разобраться в этом, потому что всю свою взрослую жизнь провел в темном чулане. Парни, которые мне нравились в прошлом, были самыми разными. Но каким бы ни был мой типаж, этот парень был бы сверху их всех.

О, блядь, не ассоциируй слово «сверху» с... ним.

Мой взгляд блуждает по его телу, от черного «ежика» до мускулов, величиной с гору. Его тактические брюки в обтяжку, а сам он просто крут во всех отношениях.

Единственная причина, по которой я не протестую вслух против такого решения, заключается в том, что этот парень должен быть натуралом.

Веселый купидон может попытаться пронзить его стрелами, но он все равно будет неуязвим.

Черт, не ассоциируй этого парня со словомпронзить.

Его темно-карие глаза почти черные. Он смотрит на меня холодно и расчетливо.

Пока я смотрю на него с сексуальным интересом, он оценивающе разглядывает меня - вероятно, пытается понять, с кем он работает. За поп-звездой мало что скрывается. Я напуганный парень с пистолетом.

Который теперь у него.

- Э-э, пистолет? - Я протягиваю руку.

- Да, нет, тебе он не нужен. - Быстрым движением он вынимает магазин. - Тот, кто не умеет обращаться с оружием, не должен его держать. - Он пристально смотрит на него. - Даже если он не заряжен.

Я опускаю взгляд и вижу, что магазин пуст. Я поворачиваюсь к Гидеону.

- Ты дал мне незаряженный пистолет? Как это может меня защитить?

- Я не идиот. Это сделано для того, чтобы ты чувствовал себя в большей безопасности, а не для того, чтобы реально использовать.

- Полезный совет, - говорит Рэмбо. - Не целься в кого-то из пистолета, если не планируешь в него выстрелить.

- Я планировал стрелять в него.

- Воображаемыми пулями?

- Он был в моем доме. - Я поворачиваюсь к другому мускулистому, но более симпатичному парню. - Но прости, что я наставил на тебя пистолет.

Он улыбается.

- В меня не в первый раз стреляют.

- Эй, я не стрелял. -Пока. Это было близко. В моей голове крутилось только одно: стреляй сейчас, думай потом. Впрочем, это все равно не имело бы значения, потому что оказалось, что пистолетне заряжен.

Я и благодарен Гидеону за это, и немного зол. А что, если бы это была действительно чрезвычайная ситуация?

Бах, бах, мистер Плохой парень. Я стреляю в тебя воздухом.

Вломившийся чувак здорово вывел меня из себя.

Впервые за все годы моей славы я по-настоящему забеспокоился за свою жизнь в тот вечер. Бывали и раньше ситуации, когда я был на грани срыва, бывали страшные моменты с фанатичными поклонниками, но ничто не сравнится с тем, чтобы встретиться лицом к лицу с кем-то, кто думает, что знает тебя, и хочет эту фантазию.

Рэмбо возвращает мне мой пистолет.

- Зови меня Брикс. Я буду с тобой шесть дней в неделю. - Он кивает на симпатичного парня. - Он будет с тобой по воскресеньям.

- Брикс? То есть, как построенный брикетный сортир? -Подходяще.

Другой парень усмехается.

- Нет, в смысле, тупой, как брикет.

Брикс показывает напарнику средний палец.

- Мое второе имя Брикстон. Даже родители никогда не называли меня Ноланом.

Я снова смотрю на него. Ничего не могу с собой поделать.

- Ты не похож на Нолана.

- Можешь называть меня Айрис, - говорит другой.

- Что означает «Ай Рекомендовано Интенсивное Слежение», - добавляет Брикс.

Айрис вздыхает.

- К сожалению, это правда. Не то чтобы я нуждался в присмотре, но это именно то, что я хочу сказать.

Брикс наклоняется ко мне.

- Он, правда, нуждается в присмотре.

- Только находясь вблизи взрывчатых веществ.

- Рад видеть, что вы все ладите, - вмешивается Гидеон. - Я вас оставлю. Мне нужно идти на встречу.

Я морщу лоб.

- На встречу?

- С лейблом.

- Из-за чего теперь у меня неприятности?

- Они хотят, чтобы ты вышел и рассказал о незваном госте и вторжении.

- Ни за что.

- Это то, что я им говорю. И поскольку приближается судебный процесс, тебе действительно не следует говорить об этом публично, поэтому я собираюсь пойти и убедить их в этом.

Я громко вздыхаю. Гидеон действительно хорош в своей работе, даже если он более бесстрастен, чем менеджер «Одиннадцать». Кэмерон Верикас был для нас как отец, но, возможно, это потому, что мы все были подростками, когда начинали свою карьеру. Мы нуждались в его руководстве и уверенности. Гидеону этого не хватает, но, как почти двадцатишестилетний парень, думаю, что сейчас должен быть выше всего этого.

Я смотрю, как мой менеджер оставляет меня наедине с двумя чудищами.

Они оба выглядят устрашающе, но, видимо, моему члену это нравится.

Кто ж знал?

- Я тоже пойду, - говорит Брикс. - Но я скоро вернусь.

- Куда ты? - спросил я.

- Приводить свою жизнь в порядок, если собираюсь отсутствовать несколько месяцев.

- Прости, что отрываю тебя от твоей настоящей жизни, - говорю я. - Звучит немного саркастично, но я этого не хочу. Меня раздражает, что приходится вмешиваться в чью-то жизнь, чтобы чувствовать себя в безопасности.

- У него нет жизни, - говорит Айрис. - Ты ни от чего его не оторвешь.

Брикс даже не доставляет Айрису удовольствия отреагировать на его выпад. Он разворачивается и говорит:

- Я вернусь через несколько часов, - как будто Айрис вообще ничего не говорил.

Как только он выходит за дверь, я чувствую на себе пристальный взгляд Айриса с другого конца комнаты.

Ничто так не смущает, как встреча лицом к лицу с парнем, на которого ты направлял пистолет всего пять минут назад. Заряжен он или нет.

- Так как же все-таки работает круглосуточный телохранитель? - спрашиваю я.

Айрис пожимает плечами.

- Ты нам скажи. Мы не совсем... обучены защите.

Я хмурюсь.

- А чему вы обучены?

- Убивать.

Мои глаза расширяются, и Айрис разражается смехом.

- Мы все в «Майк Браво» бывшие военные.

- «Майк Браво», - повторяю я.

- Компания, в которой мы работаем.

- Охранная фирма? - Гидеон сказал, что это они.

Айрис ухмыляется.

- Конечно. Послушай, мы сталкивались с ситуациями и пострашнее твоего взлома. У нас не возникнет проблем с тем, чтобы до тебя никто не добрался, но все пройдет намного проще, если у Гидеона есть инструкции или протоколы, которым мы должны следовать.

- Ммм, не думаю, что он что-то оставил. - Я осматриваю кухонные столешницы, а затем кофейный столик в гостиной, но там ничего нет.

- Мы могли бы разработать собственный протокол, - предлагает Айрис.

- Разве Брикс не должен присутствовать при этом?

Выражение глаз Айриса меня беспокоит. Он слишком увлечен этой идеей.

- О, поверь мне, мы все запишем и передадим ему.

- Почему у меня такое чувство, что ты делаешь это, чтобы подразнить Брикса?

- Я? Никогда. Я всегда абсолютно серьезен и профессионален.

Я ему ни капельки не верю.

- Мммм.

- Кроме того, разве ты не хочешь отомстить за то, что он набросился на тебя? - Он подмигивает мне с невинным выражением на ангельском личике.

- Ты либо, правда, хорош в манипулировании, либо ужасен в нем, потому что я вижу тебя насквозь, но все равно хочу это сделать.

Он подмигивает.

- Ты уже открыл для себя всю степень моего обаяния.

Еще не знаю, что и думать о своих новых телохранителях, но они определенно не такие, как я ожидал.

Это может быть как забавой, так и кошмаром сексуальной неудовлетворенности.

Брикс - сплошные резкие линии и сильные черты лица, и, несмотря на то, что он набросился на меня, это странным образом вселяет в меня веру в его способность защитить, что меня отчасти заводит. Айрис, с другой стороны, немного меньше, чем Брикс, и, привлекательней более обычного, но все равно он здоровенный придурок.

И я, должно быть, понимаю это, но Айрис немного кокетлив. Или у меня так давно не было секса, что я уже понятия не имею, что означают социальные сигналы.

Вот в чем проблема. Я не нахожу привлекательными парней, которые будут прикрывать мне спину в течение следующих нескольких месяцев. Это отвлекающий маневр, который мне не нужен.

- Давай обсудим кое-какие детали. - Айрис направляется в сторону гостиной. - У тебя есть ноутбук?

- Э-э, нет. У меня есть телефон.

- А олд-скульные ручка и бумага.

- У меня их бесконечный запас.

Я записываю свои тексты на бумаге. Я раньше пробовал печатать их, но есть что-то такое в ручке и бумаге, что позволяет мне прочувствовать эмоции, выраженные в песнях лучше, чем смотря на экран или стуча по клавиатуре.

У меня повсюду в доме припрятаны канцелярские принадлежности, как наркоман прячет свои заначки.

Открыв ящик журнального столика, я достаю чистую бумагу и жменю ручек.

Айрис забирает их у меня.

- Первое, что нам понадобится - твой распорядок дня. Да, и организовать установку новой системы безопасности. Та, что у тебя сейчас - полная херня.

- Больше не буду отпирать дом с помощью приложения?

- Оу, тебе нужна какая-то диковинка или, ну, знаешь, не умереть? Выбирай.

- Не поспоришь.

- Предлагаю установить кодовые панели на все двери с автоматическими замками, чтобы тебе не приходилось забывать их запирать.

- Договорились.

- Итак, распорядок?

- Верно. Он, э-э, постоянно меняется. Обычно мне не сообщают об этом день в день, потому что, если Гидеон скажет мне заранее, я запутаюсь.

- Значит, у Гидеона будет твое более подробное расписание?

- Да.

- У тебя есть какая-нибудь повседневная рутина, например, поход в спортзал или, не знаю, уроки пения или что-то подобное?

Фыркаю.

- Уроки пения? Ты имеешь в виду занятия вокалом? Я оскорблен, что ты думаешь, будто мне это нужно.

Он морщится, как будто понимает, что сделал или сказал что-то не то.

- Это, я, э-э, нет... тебе это не нужно… Моя девушка без ума от тебя.

- О, твоядевушкабез ума от меня.

И да, не имеет значения, флиртует он или нет, потому что, как и предполагалось, он натурал.

- Эй, по крайней мере, я знал, кто ты.

- Брикс этого не знал?

Айрис моргнул.

- Я думал, ты догадался об этом, когда он набросился на тебя.

- Я спрячу это в заднем кармане на случай, если понадобится.

Айрис улыбается.

- Кстати, у меня есть тренер по вокалу. Просто хотел посмотреть, что ты скажешь, если я поставлю тебя в неловкое положение.

Айрис, кажется, удивлен. Или развеселился. Возможно, и то, и другое.

- Работать с тобой может быть веселее, чем я ожидал. Нет, погоди, поправочка. Будет забавно наблюдать, как ты работаешь с Бриксом.

- У меня такое чувство, что он немного... напряжен?

- Если «напряжен» - более подходящее слово для обозначения упрямства, то, конечно, давай остановимся на нем.

Хм, а что происходит, когда двое упрямых мужчин вынуждены жить вместе? Думаю, нам еще предстоит это выяснить.

Весело.

Прежде чем я подтолкнул Айрис к подробностям, он сменил тему.

- Итак, ты ходишь к своему тренеру по вокалу. В какие еще места ты часто ходишь? Тренажерный зал? В какой продуктовый магазин ты ходишь?

- Анджела, мой тренер по вокалу, приходит ко мне домой раз в неделю. Два раза в неделю, когда я записываю альбом. У меня есть личный тренер, который приходит три раза в неделю, и мы занимаемся в тренажерном зале внизу, а продукты мне приносит шеф-повар, который составляет мой план питания на неделю.

- Ты совсем не выходишь из дома?

Я не упускаю его снисходительности.

- Только когда мне это нужно.

- Чем ты занимаешься в свободное время?

Я открываю рот, чтобы ответить, но ответы застывают на кончике моего языка.

- Я работаю. Это доставляет мне удовольствие. Выступать перед тысячами поклонников - это весело.

Айрис что-то записывает, чего со своего места я не вижу.

Затем я действительно обдумываю свой ответ. Многие скажут, что быть знаменитым - это весело. Гламур, блеск и экстравагантность. Но если реально подумать о том, когда я в последний раз гулял с друзьями и мне было по-настоящему весело...

Я рисую пробел.

Раньше я встречался с ребятами из «Одиннадцать», но мы говорим о VIP-секциях клубов, чтобы нас не окружала толпа, строгая охрана и искусственная атмосфера веселья, где мы постоянно параноили по поводу того, что мы делаем и кто за нами наблюдает.

Прошло много времени с тех пор, как я мог выйти на улицу без осторожного голоса в голове, предупреждающего меня о надвигающемся массовом набеге фанатов.

Думаю, это проблемы бедного богатого мальчика.

Айрис записывает еще несколько пунктов в свой список, а затем улыбается мне.

- Насколько тебя будет волновать, если первое впечатление Брикса о тебе окажется не самым лучшим?

- Ты имеешь в виду второе впечатление? Первым впечатлением было то, что я наставил на тебя пистолет, как чокнутый. Что может быть хуже?

- Я расцениваю это, как разрешение вести себя с ним как поп-дива.

Смеюсь.

- На самом деле, это не так далеко от истины.

- Определенно, будет очень весело.

Глава 4

Брикс

Когда я возвращаюсь в дом, как только открываю дверь, смех разносится по большому пустому пространству.

Это не похоже на смех Айриса, но если представить себе парня, которого мы видели сегодня утром, - на взводе, готового в кого-нибудьвыстрелить, - он не похож на человека, который так легко переходит от сумасбродства к смеху.

И все же, когда я прохожу через кухню в гостиную, не могу отрицать, что из уст Харли Валентайна вырывается радостный возглас.

Должен признать, что этот рот завораживает. Улыбка озаряет все его лицо. Исчез тот усталый, разбитый человек, которого я встретил ранее.

Когда он смеется, его ярко-синие глаза завораживающе сияют в обрамлении длинных рыжих ресниц. Контраст между его каштановыми волосами и рыжеватой щетиной на лице заставляет меня задуматься, какой у него натуральный цвет волос.

В любом случае, нельзя отрицать, что он привлекательный парень. Острый подбородок и пухлые губки.

Возможно, самый привлекательный парень, которого я когда-либо видел. Даже более привлекательный, чем Айрис, хотя я и не думал, что это возможно.

Хотя, на мой взгляд, они сидят слишком близко, и в кишках что-то защемило.

Не из-за прелестного создания, а потому, что Айрис, как известно, стирает границы дозволенного. Не думаю, что он когда-нибудь переступит через них, но его любимое занятие – их стирать.

Даже если у клиента есть невеста, Айриса это не волнует. Как будто у его флирта нет кнопки выключения.

Прочищаю горло, и смех между ними стихает, но озорные улыбки не исчезают.

- Айрис, могу я с тобой поговорить минуту?

- Конечно, босс. - Он встает.

- Подожди, - говорит Харли. - Брикс - твой босс?

- Он отвечает за это задание, так что технически...

Внезапно Харли перестает выглядеть таким уж счастливым. Не знаю, что изменилось за последние десять секунд, кроме того, что я вернулся в дом.

Отличное начало, но я не могу сейчас думать о том, что он думает обо мне. Я знаю, что мне нужно извиниться за возникшую путаницу, но это может подождать.

Айрис ведет меня на кухню и достает из холодильника апельсиновый сок.

- Что такое?

Я складываю руки на груди.

- Нужно, чтобы я прочитал тебе лекцию о том, как вести себя профессионально с этим парнем?

Он закатывает глаза.

- Нет, но мне очень интересно, что ты хочешь сказать, так что, пожалуйста, начинай. Не держи в себе.

- Он наш клиент.

- Верно.

- Наша работа - защищать его. А не... флиртовать с ним.

Айрис прижимает руку к своему сердцу.

- Ох, бедный, лишенный секса мужчина. Если ты думаешь, что это флирт, то мне очень, очень, очень, очень жаль тебя. Хочешь, дам тебе несколько советов?

- Пошел на хуй.

- Это немного прямолинейно, но, думаю, это можно считать флиртом.

- Гриффин, - огрызаюсь я.

Он понимает, что я говорю серьезно, когда зову его по фамилии.

- Я не флиртовал. Просто знакомился с парнем. Если мне придется провести с ним следующие двадцать шесть воскресений, думаю, мне следует узнать, что он за парень, и выяснить, есть ли шанс, что однажды ночью он улизнет и сделает какую-нибудь глупость, из-за которой его убьют, а нас уволят. Для начала, нужны ли ему телохранители? Однозначный ответ на этот вопрос - нет. Он чувствует, что они ему нужны. Бедняга никогда никуда не выходит и не развлекается. У него есть только работа. Так что да, возможно, ты завидуешь тому, что мы вместе смеемся...

- Я не завидую. Я веду себя какпрофессионал.

- Верно. Как будто ты можешь сказать, что он не самый привлекательный мужчина, которого ты когда-либо видел.

- Совсем не в моем вкусе. –Вообще.

- Ага. Уверен, что на данный момент все, у кого есть пульс, в твоем вкусе. В последний раз, когда ты приводил кого-то домой, это было... - Пытается он вспомнить, как в последний раз я встречался с кем-то, когда команда уезжала. Он будет занят этим какое-то время.

- Что ты можешь знать? Я мог подцепить кого-нибудь за это время. - Да, я этого не сделал, но пошел он на хуй за то, что пытается свалить это на меня. - Все, что я хочу сказать, это то, что тебе следует держать дистанцию.

- А все, что я хочу сказать, что ты не должен этого делать. Мы не привыкли к такой работе, но я отношусь к ней так же, как к любой другой, и единственный способ выполнить работу правильно - это собрать как можно больше информации о своей цели.

- Харли Валентайн - не наша цель. Это его сталкеры.

- С-сталкеры? - Голос Харли тихий, он стоит у входа на кухню.

Я оборачиваюсь.

- Как долго ты там стоишь?

- Достаточно. Что за история со сталкерами? Во множественном числе?

- Неправильно слово подобрал. Я имею в виду твоих фанатов в целом. Судя по твоему досье, это не первый случай, когда кто-то переходит черту. Вот почему мы здесь.

Харли выпячивает подбородок.

- Что ж, в таком случае. Вот несколько вещей, которые от тебя ожидают, но которых нет в моем личном деле.

- Что это?

Он протягивает мне три листа бумаги со списком нелепых просьб.

- Думай об этом как о райдере. У нас, музыкантов, он есть всегда, куда бы мы ни отправились.

Бросаю взгляд на Айриса, который смотрит на меня так, словно в этом нет ничего особенного, но он не из тех, кому придется делать эти нелепые вещи каждый день.

-Телохранители должны пробовать еду и любые напитки мистера Валентайнадо негона случай отравления, подмешивания в пищу или употребления наркотиков. - Я поворачиваюсь к Харли. - Тебя когда-нибудь раньше накачивали наркотиками?

- Нет, но еще несколько дней назад в мой дом тоже никто не вламывался. С этого момента я веду себя как бойскаут. Готов ко всему.

-Телохранители должны входить в комнату ивыкрикивать«Все чисто», как это делают в кино и на телевидении, когда там никого нет. Оружие доставать необязательно, но оно приветствуется.- Я качаю головой. - Я не буду этого делать.

- Это просьба твоего клиента. - Айрис старается не рассмеяться.

-Телохранители отвечают зауровень удовольствиямистера Валентайна, и поэтому они не могут позволить ему опуститься ниже того уровня, который может принести видео, где кого-то бьют по яйцам.- Мой взгляд мечется между Харли и Айрисом. - Вы, парни, накурились, пока меня не было?

- О, нет, но мы должны добавить это в список, - говорит Харли. - Я никогда не был под кайфом. Мы должны это сделать. Ну, типа, от травки. Не совсем под кайфом. И, знаешь, один из вас сможет присмотреть за мной на случай, если мне покажется, что за мной гонится демон. Подождите, а травка вызывает галлюцинации?

Я моргаю, глядя на него.

- Ты… Ты никогда не… Ты знаменитая поп-звезда. Почему ты никогда раньше не был под кайфом?

- Почему тебя это так удивляет? Я семь лет играл в бойз-бэнде, где у нас были кураторы, которые в основном следили за тем, чтобы мы никогда не употребляли наркотики или не делали ничего глупого, что могло бы испортить нашу репутацию хороших мальчиков, и с тех пор, как мы распались, я работал без остановки. Когда бы у меня была возможность накуриться?

- Я думаю, миллион раз. За кулисами с друзьями до или после шоу...

- За кулисы со мной допускаются только мой менеджер и ассистент. Дальше.

- Дома?

- Один? Это печально.

Нет, печально то, что двадцатишестилетний мужчина никогда раньше не курил косяк.

- Может, это и печально, но в мою смену ты тоже не будешь этого делать.

- Почему бы и нет? Ты только что сказал...

- Наша работа - защищать тебя. А не... снабжать наркотиками.

- Травка разрешена в Калифорнии, знаешь ли.

- Все еще нет. Попроси об этом в мой выходной. - Я указываю на Айриса.

- Я с радостью развращу защищаемую поп-звезду.

- Почему я не удивлен? - спрашиваю я. – Пойду, заберу свои вещи из машины. - Я бросаю бумаги на стойку. - Сократи эти дурацкие правила до одной страницы, и я подумаю о том, чтобы их выполнять.

Уходя, я слышу, как Харли говорит:

- Он любит командовать.

- Пфф,ничего особенного, - возражает Айрис.

Они и понятия не имеют. Это только начало.

***

Харли прочищает горло и смотрит на меня через обеденный стол. Он приподнимает идеально ухоженную бровь, а затем указывает вилкой на свой ужин.

Он, должно быть, издевается надо мной.

- Ты же не серьезно.

- Это в правилах. - Его блестящие темно-синие глаза смотрят на меня.

- Ты приготовил это блюдо. Боишься, что отравишься? - спрашиваю я.

Весь этот список просто безумный, и, хотя они с Айрисом сократили требования до одной страницы, оставили все самые безумные.

- На самом деле, я приготовил только овощи. Курицу и сливочный соус приготовила мой шеф-повар. Она замораживает для меня еду, и кто знает, может, она решила от меня избавиться.

Я бормочу себе под нос «Ради всего святого» и тянусь через стол, накалывая кусочек курицы и отправляя его в рот.

- Счастлив?

- Ага. Ты еще не умираешь?

- Сколько еще будет продолжаться эта херня с райдером?

- Приму это за отказ. - Харли набивает рот едой. - Что? - Выходит приглушенно.

- Айрис подверг тебя каким-то издевательствам или...

Он сглатывает.

- Я пытаюсь увериться, что получу максимальную отдачу от работы телохранителя.

Я не купился на это, но и не успел задать вопрос, потому что открылась входная дверь. За миллисекунду я вскакиваю со своего места, выхватывая пистолет.

- Харли? - зовет нежный голос.

За моей спиной появляется Харли.

- Успокойся, Рэмбо. Это Эва.

Невеста.

Мисс Эва, без фамилии. Как Шер. Или Мадонна.

Как раз в тот момент, когда я убираю пистолет, в комнату входит очаровательная женщина.

Длинные светлые волосы рассыпаются по плечам. На ней белая рубашка, длинное бежевое пальто, крошечные джинсовые шорты и черные туфли на шпильках.

Как только замечает Харли, она снимает солнцезащитные очки, демонстрируя теплые карие глаза, и в следующую секунду бросается ему в объятия.

Конечно, рядом с симпатичной поп-звездой еще более привлекательная женщина.

- Блядские бури. Я вернулась домой, как только смогла. - В ее голосе столько облегчения от того, что Харли обнял ее.

- Я рад, что ты оставалась в Канзасе.

Она пихает его.

- Я тоже по тебе скучала, придурок.

Харли целует ее в макушку.

- Я хотел сказать это с наилучшими намерениями. Тебя не было рядом, когда все это произошло. Я не смог бы простить себя, если бы он причинил тебе боль из-за меня.

- О, пожалуйста, я могу за себя постоять. - Ее взгляд скользит по мне. - Хотя, если твой новый телохранитель выглядит так, я, возможно, пожалею, что отклонила твое предложение нанять его и для меня.

Я пытаюсь скрыть улыбку.

Харли сердито смотрит на меня.

- Это Брикс. Типа, тупой, как брикет.

Спасибо, Айрис, засранецты.

Я беру ее за руку.

- Как Брикстон.

- Приятно с тобой познакомиться, - она мило краснеет.

- Хочешь чего-нибудь поесть? - Спрашивает ее Харли.

Эва окидывает взглядом еду на столе и крадет у Харли кусочек брокколи.

- Спасибо.

- Тебе нужно больше есть.

- Мой агент говорит...

- Твой агент - придурок, и тебе не нужно худеть.

Ей действительно не нужно.

Добро пожаловать в Голливуд.

- Презентация моего аромата состоится через неделю. Мне нужно хорошо выглядеть перед камерами. А это значит, что нужно выспаться. - Она целует его в щеку и поворачивается ко мне. - Защищай его ценой своей жизни. Он важен для меня.

- Да, мэм.

Эва морщится.

- Ладно, уф, нет.Мэмсо мной не работает.

- Прости. Мисс... без фамилии.

Она улыбается.

- Просто Эва.

- Эва, - повторяю я.

- Лучше. Спокойной ночи. - И она ушла.

Харли возвращается к еде, как будто его не волнует, что невеста дома, после того, как они провели неделю в разлуке. Я бы подумал, что ему не терпится последовать за ней в постель, но нет, он сидит за столом, ест, одновременно бросая в мою сторону яростные взгляды.

- Итак, про Эву, - говорю я.

- Я хотел обеспечить ей дополнительную защиту тоже, но она еще более упрямая, чем я, а это о многом говорит.

- Судя по тому, что я читал, ей и раньше угрожали смертью.

- О, да. По-крупному. Все они безобидные. Все женщины, которым не нравилось, что она выходит за меня замуж. Как будто у них был шанс.

- Не очень эгоистично?

Харли наклоняет голову.

- Как это может быть эгоистично?

- Говорить, что ты ни за что не влюбишься в фаната. Это снобизм.

- Отказываться быть с людьми, которые хотят тебя из-за твоей известности, не снобизм. И, конечно, полагаю, есть фанаты, которые хотят видеть меня таким, каким я им кажусь - таким, каким они видят меня в таблоидах, на музыкальных премиях и на сцене, - но все мы в «Одиннадцать» быстро поняли, что реальность гораздо больше разочаровывает людей.

- И что же это за реальность?

- Все мы пятеро были созданы такими. Наши личности, наш имидж и наша жизнь. И никто из нас не соответствует тому совершенству, которое предлагает публике наш лейбл. Это цена, которую я заплатил за то, чтобы быть подростковой поп-звездой и семь лет позволял им делать из себя кого-то другого.

Вот дерьмо. Я не ожидал такого глубокого ответа и понятия не имею, что сказать на это.

Он фыркает.

- И хуже всего то, что распад бойз-бэнда ничего не изменил. Я все еще не тот, кем хочу быть.

Я верчу вилку в руке.

- А кем ты хочешь быть?

-Собой.

- И какой же ты? - спросил я.

- Прямо сейчас я напуганный парень снезаряженнымпистолетом, которому нужен кто-то больше и сильнее, чтобы защитить меня. Это все, что я знаю наверняка.

Хлоп. Перегруз. Я непонимающе смотрю на него.

Как будто почувствовав, что я не могу вымолвить ни слова, он прерывает молчание.

- Черт, извини. Это слишком тяжело для первого из многих совместных ужинов, которые, как я полагаю, состоятся в ближайшее время.

- Нам не обязательно есть вместе. Решать тебе. Я могу быть настолько незаметным или вовлеченным, насколько захочешь.

- Я не возражаю, - говорит Харли. - Это лучше, чем есть в одиночестве.

Я не могу не испытывать жалости к этому парню, хотя и удивляюсь, почему его невеста не обедает с ним, если только она не находится во власти голливудского заблуждения, что женщины должны быть нулевого размера.

Слова Айриса о том, что мы должны получше узнать нашего клиента, звучат у меня в голове, и я ненавижу, когда этот бляденыш оказывается прав.

- Нужно обсудить кое-какие вещи, - говорю я.

- Какие?

- Мне понадобится список всех, кто имеет доступ в твой дом, например, кому разрешено здесь находиться и когда я могу их ожидать, чтобы не произошло повторения того, что произошло сегодня.

- Итак, чтобы не схватить моего тренера по вокалу или личного тренера? Понял. Я уже составил список для Айриса. Думаю, все это по-прежнему в гостиной.

- Хорошо, следующее. Пистолет. Ты когда-нибудь пользовался им раньше?

- Нет. - Он поднимает руку. - И прежде чем ты это скажешь, я знаю, что Гидеон поступил правильно, не зарядив его.

- Он сказал тебе, что восемьдесят пять процентов огнестрельных ранений происходят из-за того, что люди не знают, как правильно обращаться с оружием?

- Э-э-э... нет.

- Если ты действительно хочешь научиться защищать себя с помощью оружия, я могу научить тебя.

- Правда? - Его глаза загораются.

Есть люди, всю жизнь работавшие, чтобы достичь того, чего они достигли, и очевидно, что они упорно боролись за это. Харли не такой. Харли относится к тому типу людей, с которыми, когда у них появляется определенное выражение лица, просто знаешь, что он рожден, чтобы быть в центре внимания, потому что от него просто захватывает дух.

Уверен, он усердно работал, я в этом не сомневаюсь, но с таким лицом? Он был рожден для славы с самого начала.

Я отбрасываю эту мысль.

- Думаю, если тебе когда-нибудь попадется в руки еще один пистолет, ты должен знать, как им пользоваться, чтобы не выстрелить в себя... или в меня.

Харли смеется.

- Я бы хотел научиться. В смысле, не думаю, что мне когда-нибудь снова понадобится оружие, потому что теперь у меня есть ты, но я хочу.

- Тогда мы сделаем это.

Он заканчивает есть и встает.

- Я готов, чтобы ты проверил мою комнату прямо сейчас.

- Разве Эва не там?

- У нас разные комнаты. Она... храпит.

Может, это правда. Сомневаюсь в этом, потому что у него странный тик на лице, но я готов пока оставить все как есть.

Может, у них проблемы, а я здесь не для того, чтобы вникать в это или беспокоиться.

Я следую за ним через весь дом и поднимаюсь на второй этаж.

- Ты все еще придерживаешься этого нелепого списка требований?

- Да. Ты получишь бонусные очки, если запрыгнешь в комнату.

- Я не буду этого делать.

Затем он смеривает меня взглядом. Отчасти умоляющим, отчасти насмешливым, но я вижу и проблеск страха. Не думаю, что он хочет, чтобы я это заметил, но я уже видел такой взгляд раньше. На бесчисленных лицах, в бесчисленных опасных ситуациях.

Выражение того, что он пытается быть сильным, потому что у него нет другого выбора. Сломаться - это не выход.

И теперь мне еще больше жаль его.

Возможно, для него это скорее шутка, но я понимаю, что Гидеон прав. Взлом повлиял на Харли сильнее, чем он показывает.

- Ладно, - фыркаю я, сохраняя невозмутимый вид.

Я оставляю его за дверью, чтобы проверить его комнату, смежную ванную и шкаф. По его просьбе я даже заглядываю под кровать, но, когда выхожу, отказываюсь выполнять его просьбу.

Затем он поднимает на меня щенячьи глаза и мило надувает губки, и, черт возьми, глаза штормового синего цвета завораживают.

Я прочищаю горло и ловлю себя на том, что говорю:

- Все чисто.

Он расплывается в широчайшей улыбке и направляется в свою комнату.

- Спокойной ночи, Рэмбо.

- Спокойной ночи, Поп-звезда.

Глава 5

Харли

Я услышал гораздо больше, чем следовало. Брикс посоветовал Айрису держаться на расстоянии и быть профессионалом. Вот что я делаю. Я заставляю его быть самым внимательным телохранителем, каким он только может быть.

И, ладно, когда он предложил потренировать меня обращаться с оружием, я собирался отказаться от этих глупых требований.

Но потом он посмотрел на меня с чем-то похуже отвращения в глазах. Он смотрел на меня ссочувствиеми жалостью на лице. Мой желудок сделал сальто, а это последнее, что мне нужно.

Пожалуйста, без неприятных ощущений.

Так что да, профессиональная дистанция - это хорошо.

Заставлять его делать глупости еще приятнее. Они не только развлекают меня, но и он знает, что это полная чушь.

Может, это избавит его от чувства жалости ко мне.

Кроме того, зная, что он дома, я чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы заснуть и выспаться.

Впервые после взлома я смог наверстать упущенное.

Вероятно, именно поэтому в полдень меня будит мой телохранитель, спрашивая, не умер ли я. Он раздвигает шторы, позволяя солнечному свету обжечь сетчатку моих глаз, пока я пытаюсь как следует проснуться.

Я переворачиваюсь на живот и засовываю голову под подушку.

- Из тебя никудышный телохранитель, если ты спрашиваешь, жив ли я еще.

Глубокий, теплый смешок великана заставляет мой член дернуться.

Черт бы его побрал.

- Я принес тебе буррито на завтрак. Это предложение примирения после того, как вчера все пошло наперекосяк.

Я думал - надеялся - что это от него пахнет беконом.

Им следует выпускать одеколон с ароматом бекона.

Обещания еды достаточно, чтобы я сел. Я смотрю на тарелку.

- Ты еще ни кусочка не съел.

- Я не собираюсь тебя травить. Это было бы нелогично, ведь мне платят за то, чтобы я тебя защищал.

- Может, это и нелогично, но пока не доказано обратное, теперь все в моей жизни -потенциальные психопаты.

Брикс уступает и откусывает большой кусок. Расплавленный сыр стекает ему на подбородок, и я сразу же думаю о том, чтобы слизать его. К счастью, я сижу, а он стоит, и я не могу приблизиться к его рту, чтобы сделать это, потому что это было бы унизительно.

- Знаешь, - говорит он, жуя, - рано или поздно тебе придется преодолеть свои проблемы с доверием. Один взлом еще не делает всех остальных потенциальными злоумышленниками.

- О, наивный деревенский паренек. Думаешь, мои проблемы с доверием связаны со взломом? У меня были проблемы с доверием с тех пор, как моя мама забрала все до последнего цента, что я зарабатывал, пока мне еще не исполнилось и восемнадцати. Все стало еще хуже, когда человек, которого я считал любовью всей своей жизни, сказал, что я скрашиваю одиночество во время гастролей. Все используют меня для чего-то, только теперь у нас появился дополнительный потенциал для расследования убийств. Веселые были времена. - Я запихиваю в рот весь буррито на завтрак, потому что умираю с голоду, а Брикс продолжает наблюдать за мной. - Что? - Кусочек яйца вылетает у меня изо рта. Ой.

Брикс качает головой.

- Прости. Ничего. Это не мое дело.

Я проглатываю кусок.

- Если мы собираемся работать в тесном контакте и мне придется проводить с тобой сто сорок четыре часа в неделю, тебе, черт возьми, лучше высказать все, что думаешь, или нам придется ходить друг перед другом на цыпочках.

- Я просто подумал, что для человека, у которого, казалось бы, есть все, твоя жизнь в некотором роде...

- Грустная. Можешь это произнести. Моя жизнь чертовски депрессивна.

- Извини.

Я пожимаю плечами.

- Эй, я сам это выбрал. И это не так уж плохо. У меня есть деньги, потрясающий дом...

- Эва.

Я перевожу взгляд на него.

- Верно. У меня есть Эва.

- Как вы двое познакомились?

- Это восхитительная история. - Я нацепил на лицо свою обычную улыбку, потому что эту дерьмовую историю я рассказывал прессе тысячу раз. - Когда я жил в Канзасе и пытался стать артистом, она приходила на мои выступления. Была ли это уличная игра или школьные концерты, она всегда была рядом. Она была моей первой поклонницей.

- Ха.

- Ха? И это все, что ты можешь сказать? Всем нравится эта история.

- Все любятхудожественную литературу.

Я хмурюсь.

- Откуда ты знаешь, что эта история выдумана?

- Не хочу выдавать свои секреты.

- Ты что, ходячий говорящий детектор лжи?

Брикс улыбается, и это смягчает его суровые черты.

- Нет. Но ты говоришь серьезно. Твоя щека слегка подергивается, и на одной стороне лица появляется ямочка. - Его палец почти касается моей щеки, но он отдергивает руку. - То же самое произошло прошлой ночью, когда ты сказал, что Эва храпит. А это не так.

- Откуда тебе знать? - Я повышаю голос.

Брикс поднимает руку, призывая меня успокоиться.

- Перед тем, как лечь спать, я проверил периметр и обошел весь дом. Никакого храпа.

- Стены толстые. Ты, наверное, не слышал ее.

- Ммм. Может быть.

Есть причина, по которой я не хочу, чтобы мои новые телохранители знали правду обо мне и Эве. Я ненавижу опускаться до дешевых рекламных трюков знаменитостей, и больше всего ненавижу то, что мне приходится вести эту борьбу с тех пор, как я подписал контракт с «Джойстар Рекордс».

Часть меня думает, что я должен открыться и рассказать всем, что слухи обо мне правдивы, и позволить картам лечь так, как есть.

Другая часть, ориентированная на бизнес и любящая музыку, напоминает, что без моей карьеры я - ничто.

Я - никто.

Возможно, иногда я ненавижу бытьХарли Валентайном, но это все, что у меня есть. Несколько лет назад я думал, что мог бы стать кем-то большим. Иметь больше.

Но вот я здесь, спустя восемнадцать месяцев после того, как моя жизнь должна была как следует начаться, а я все еще стремлюсь к чему-то, чего не могу достичь. Я даже не знаю, что это. Все, что я знаю, это то, что не могу сейчас облажаться.

Что произойдет, когда я откроюсь как гей?

Сейчас в игре есть и другие вещи, кроме меня и моих последствий.

Эва уже воспринимается публикой как, своего рода, знаменитая шлюха. Если выяснится, что все наши отношения были фальшивыми, это уничтожит не только меня, но и ее.

Она была никем, когда моя PR-команда забрала ее из маленького городка неподалеку от того места, где я вырос. Сейчас она влиятельный человек в Интернете и одна из тех людей, которые знамениты в основном тем, что... ну, существуют.

Может, публика и права, и она использует меня ради славы, но и я использую ее не меньше. Вот почему мы так хорошо ладим с тех пор, как познакомились. Мы не лжем друг другу, потому что в этом нет необходимости. Она так же откровенна со мной в том, что ей нужно, как и я с ней.

Может, наш роман и фиктивный, но наша дружба настоящая, и я не хочу все испортить.

У нее выходит новая парфюмерная линия, она работает над тем, чтобы в один прекрасный день стать модельером, и терпит столько дерьма со стороны публики, и все из-за меня.

Наши отношения создали ее, но они же могут и разрушить. Особенно, если выяснится, что она -моя борода.

Так что нет, я предпочту, чтобы мой телохранитель не узнал о моей ориентации. Хотя, учитывая условия ночлега, думаю, он уже подозревает.

- Хорошо, буду с тобой откровенным. - Я встаю с кровати и на мгновение отвлекаюсь на пристальный взгляд Брикса, блуждающий по моей почти обнаженной фигуре.

Он что... изучает меня?

Я прочищаю горло, а затем наши взгляды встречаются.

- Будешь со мной откровенным? - Его голос на удивление хриплый.

- Моя PR-команда свела нас с Эвой. Но это и близко не так романтично, как та дерьмовая история, которую они нам сочинили.

Брикс кивает. Его взгляд снова опускается вниз, но затем он быстро поднимает его. До этого момента я не ощущал ничего, кроме эмоций обычного парня. С другой стороны, я думал, что вчера Айрис флиртовал со мной, а у него есть девушка.

Вот что делает с парнем отсутствие секса. В следующий момент я начну думать, что Эва ко мне пристает.

Брикс берет с кровати пустую тарелку и собирается покинуть комнату, затем оглядывается на меня через плечо.

- Одевайся. Мы сегодня кое-куда идем.

- Что? Нет, не идем. Преподаватель по вокалу придет в три.

- Тогда у нас есть три часа, чтобы вернуться. Все просто.

- Куда мы идем?

- В магазин за продуктами. Мне нужно кое-что, чего нет на твоей кухне.

- О, дай мне список. Я пошлю Джейми.

- Не-а. Пора твоей заднице почувствовать себя нормальной. - Он поворачивается, чтобы уйти.

Не знаю, чувствовать себя польщенным или оскорбленным.

- Значит, так все и будет? - Кричу я ему вслед. - Думал, я твой начальник, а не наоборот.

Он поворачивается в дверном проеме.

- Мне нужна еда. А я не могу оставить тебя одного. Следовательно, ты идешь со мной.

Это плохая идея.

***

- Это не сработает, - говорю я, надевая очки-авиаторы, что кэп Брикс протягивает мне. - Кто-нибудь меня узнает.

- Нет, если будешь вести себя как нормальный человек.

Я оглядываю его от коротко подстриженных волос до мускулов, обтянутых черной футболкой и тактическими штанами.

- Тебе не кажется, что ты выглядишь так…чтопривлечешь внимание?

- Тогда все будут смотреть на меня, а не на тебя. - Брикс не дает мне возможности возразить и открывает дверцу своей машины.

Это может закончиться катастрофой. Я уже вижу это.

Если бы я не был Харли Валентайном, все взгляды были бы прикованы к моему великолепному телохранителю, но у меня одно из самых узнаваемых лиц на планете. Вот почему я не ходил за продуктами уже... ну, никогда.

Из дома мамы я перешел к менеджерам и помощницам, которые выполняли за меня всю повседневную работу. Так что мне никогда раньше не приходилось ходить по магазинам за продуктами.

Я встречаю Брикса у его внедорожника.

- Уверен, что делаешь это не потому, что тебе уже скучно и нужно посмотреть на что-нибудь, вызывающее прилив адреналина? Айрис намекнул, что это не совсем обычная для тебя работа.

- Ты, правда, думаешь, что на тебя нападут толпой в «Сейфвее»?

- О-о-о. Это может стать для тебя интересным уроком.

Я направляюсь ко входу, чувствуя, что он следует за мной по пятам на каждом шагу. Двери открываются, и мы переступаем порог.

Я замираю, ожидая неизбежного.

Возможно, я потерял связь с реальностью, потому что, ожидания, что меня сразу узнают, не оправдываются. Никто не приближается.

- Толпы пока нет, - бормочет Брикс, проходя мимо меня. Я догоняю его. - Прости, что разбиваю твои мечты и задеваю твое самолюбие.

- Подожди немного. Эта хитроумная и очень оригинальная маскировка в виде солнцезащитных очков и кепки ненадолго скроет меня.

Брикс берет тележку и направляется прямиком к холодильнику, чтобы достать жидкие яичные белки.

- А ты не мог бы быть еще более стереотипным?

Он фыркает.

- Я - стереотипный? Потому что придерживаюсь высокобелковой диеты? Ты в курсе, что мышцы не появляются сами по себе волшебным образом?

- Эти появились. - Я приподнимаю край футболки и демонстрирую свой подтянутый пресс.

Брикс усмехается.

- О, пожалуйста. - Он приподнимает свою… и святые ебучие наггетсы. У него накачанный пресс.

Супер-кубики-пресс.

Они могли бы сами стать супергероями и носить свои собственные плащи.

Я беру у него из рук яичные белки и читаю надпись на обратной стороне упаковки.

- Как все это работает?

Брикс смеется, громко и тепло, а затем тянется за добавкой.

Мы ходим по прилавкам, Брикс загружает тележку полезными для здоровья продуктами, и удивительно, насколько увлекательным и в то же время скучным я нахожу этот опыт.

- Так вот, значит, каково это - быть нормальным человеком?

- Думаю, настолько нормальным, насколько это вообще возможно для поп-звезды.

- Мне нравится. - Я останавливаюсь у прилавка со сладостями. - Но у меня есть вопрос.

- Пли... нет, подожди, наверное, мне не следует говорить тебе стрелять во что-либо.

- Забавно. Я так рад, что мы уже шутим по поводу моего неудачного выбора. Но нет, мне интересно, когда обычные люди ходят по магазинам, кто может посоветовать им держаться подальше от сладостей? - Мои ноги сами идут к вкусняшкам.

Возможно, у меня небольшая сахарная зависимость. Особенно, когда дело доходит до написания альбома. В первое время в «Одиннадцать» я быстро набирал вес.

Я всегда был пухленьким ребенком, но потом наступил период полового созревания, я вырос на два фута выше и больше никогда не боролся со своим весом, пока мне не давали столько еды, сколько я просил.

Руководству пришлось нанять личного тренера и сказать всем сотрудникам, чтобы они давали мне норму сахара. Только столько-то калорий в день.

Через некоторое время это вошло в привычку, но стоять перед целой стеной из конфет…

Я иду за леденцами, но Брикс хватает меня за руку, прежде чем я успеваю до них дотянуться.

- Нормальным людям нужно держать себя в руках. - Он пытается меня оттащить. - Но, полагаю, в твоем случае все зависит от меня.

Я выскальзываю из его хватки.

- Удачи в этом.

Брикс пытается помешать мне достать еще конфет, но я полон решимости победить. Сахар, должно быть, превращает меня, в своего рода, ниндзя, потому что в тележку забрасывается больше конфет, чем Брикс может положить обратно, а я слишком занят, смеясь над ним, чтобы заметить, что кто-то присоединился к нам в проходе.

Ему удается обхватить меня рукой за талию, и притянуть к себе.

Его большое тело окутывает меня, и, возможно, мне это дажеслишкомнравится. И в этот момент раздается пронзительный крик.

Я молюсь о неотложной медицинской помощи, как будто кто-то упал замертво посреди магазина, но нет, мы поворачиваемся и видим девочку, лет пятнадцати, она зажимает рот рукой, а у ее ног по полу рассыпана коробка молочных батончиков.

- Э-э, наверное, пора отнести это на кассу, - говорю я и отступаю от него.

- Это одна девушка. Иди, поздоровайся, и она уйдет.

- Это не так работает.

Все больше людей сходятся, потому что чей-то крик - это ненормально.

Честно говоря, это похоже на сцену из фильма о зомби. Только вместо крови у них изо рта текут слюни, и это заразно. Мое имя произносится хриплым шепотом по всему магазину. Когда наступает момент узнавания, лица у всех вытягиваются, и начинается шок.

Это чертова эпидемия.

- Так держать, Рэмбо. Предполагалось, ты должен меня защищать, а ты привел меня в орду зомби.

- Давай убираться отсюда. - Брикс бросает тележку и, взяв меня за руку, ведет сквозь толпу фанатов, пытающихся привлечь мое внимание.

Я улыбаюсь им всем и пожимаю руки, которые тянутся ко мне, хотя из-за того, как быстро Брикс тащит меня, это больше похоже на быстрые прикосновения и «дай пять». Я стараюсь не съеживаться при виде микробов, но стараюсь держать лицо. Все эти люди, делающие фотографии на свои мобильные телефоны, без сомнения, выложат их в социальные сети, и не дай Бог, я буду выглядеть как психопат, уставший, под кайфом или еще как-нибудь не идеально. В противном случае, мне позвонят из PR-отдела «Джойстар».

Все это время Брикс, не отпуская руки, ведет меня через постоянно растущую аудиторию людей, желающих хоть мельком увидеть меня.

Это может быть как горстка людей, так и, казалось бы, все посетители магазина.

Все они хотят увидеть знаменитость.

Некоторые даже загораживают выход, зная, что я должен их обойти, но Брикс проносится прямо сквозь них.

Мы выходим, ничего не покупая, и, оказавшись на улице, быстро бежим к машине.

За нами никто не следит, но есть несколько человек, они стоят у магазина и наблюдают за нами, не выпуская из рук телефоны, пока мы не уезжаем.

- У тебя здесь есть дезинфицирующее средство для рук?

- По нелепому правилу номер шестьсот восемьдесят пять, согласно которому я должен быть в состоянии в любой момент снабдить мистера Валентайна дезинфицирующим средством для рук, я кладу его в бардачок.

- Клянусь, на меня там кто-то чихнул. - Я достаю маленькую бутылочку, которая, как утверждается, убивает девяносто девять процентов микробов, и жалею, что не могу искупаться в этой жидкости.

- Вопрос. У тебя бактериофобия по отношению ко всем микробам или ты просто ненавидишь, когда к тебе прикасаются?

- Я не испытываю отвращения к тому, что люди прикасаются ко мне, - возражаю я. - Это больше похоже на те ситуации, когда я прикасаюсь к рукам людей и не знаю, больны они или нет. Я не гермофоб, на самом деле, я... гриппофоб. Один тяжелый случай оставил у меня шрам на всю жизнь.

- Понял. Теоретически фанат может облизать тебя, если у него не нет симптомов гриппа.

- Э-э-э, нет. Но теоретически... да. Я не педантичен и не одержим этим. Я просто чувствую себя лучше, если могу часто мыть руки. В любом случае, хочется сказать,Я же говорил, потому что это был далеко не удачный шоппинг, но, поскольку ты не получил свой драгоценный протеин, думаю, это говорит само за себя.

Брикс переключает передачу. Он выглядит таким крутым с поджатыми губами и сосредоточенной морщинкой на лбу.

- Я не понимаю этого.

- Не понимаешь чего?

- Мании. Не похоже, что ты «Битл».

- Я думаю, тебе лет на тридцать меньше, чем нужно, чтобы понять битломанию, а не фэндом «Одиннадцать». Когда Айрис сказал, что ты не знаешь, кто я, я подумал, что он издевается надо мной.

Брикс искоса смотрит на меня.

- Я знаю о вас... ну, об «Одиннадцать». Я не мертв. Я просто не знал ни ваших имен, ни...

- Ни одной из моих сольных песен.

- Извини.

Как бы ни было приятно находиться рядом с кем-то, кто даже не подозревает о моей славе, не могу избавиться от небольшого разочарования - как будто всей работы, что я проделал за последние восемнадцать месяцев, направленной на расширение горизонта и завоевание новых поклонников за пределами двенадцати-семнадцатилетних девушек и их мам, было недостаточно.

Что является полной чушью, потому что Брикс даже не является моей целевой аудиторией. Женщины двадцати с небольшим лет? Конечно. Сообщество гомосексуалистов? Определенно. Крутые парни из бывших военных, которые выглядят так, будто могут разорвать человека пополам голыми руками? Не так уж и много.

- Ты не должен обижаться, - говорит Брикс.

- Я не обижаюсь. - Ладно, прозвучало как оправдание.

- Когда ты только стал знаменитым, у меня была первая командировка за границу. Музыка - последнее, о чем я думал. Первым было - не умереть.

Ух ты. Точка зрения.

- Когда ты уволился со службы? Дай угадаю. Ты был морским пехотинцем. - По какой-то причине все в нем кричит о морском пехотинце.

- Вооруженные силы. Хотел стать рейнджером.

- Что случилось?

- Завербовался сразу после окончания средней школы и отслужил шесть лет. Меня вот-вот должны были повысить до старшего сержанта, я был почти готов морально и физически поступить в школу рейнджеров, а потом... - Он замолкает, словно погруженный в воспоминания. - Потом мне предложили работу в «Майк Браво», так что я не стал возвращаться. Но хочу сказать, что после шести лет службы в армии и еще четырех, работая на Трэва, вся моя жизнь сосредоточена на этом. Все мои представления о поп-культуре восходят к тому времени, когда я был подростком.

Не могу удержаться от колкости.

- А «Битлз» играли, когда ты был подростком?

Брикс смеется.

- Отъебись.

- Не думаю, что ты должен говорить такое своему боссу.

- Мой босс ты или Гидеон?

- Я плачу тебе. Значит, я твой босс.

- Но ты можешь уволить меня, не обращаясь сначала к Гидеону?

Я колеблюсь, потому что не знаю. Конечно, если бы я был непреклонен и сказал Гидеону, что он должен избавиться от Брикса, он бы это сделал, но мне пришлось бы проявить твердость и назвать подходящую причину. Сказать «потому что он послал меня на хуй», вот смеху-то будет.

- Ты ведь не знаешь наверняка, да?- насмехается Брикс.

- Не могу решить, ненавижу ли я тебя больше сейчас или за то, что ты набросился на меня вчера.

- Я продолжу со вчера. Потому что теперь пожалей меня. Как я могу получать свою норму белка?

- Если ты не соблюдаешь дневную норму, бицепсы за ночь сдуваются, как воздушный шарик?

- Именно так это и работает.

Я достаю телефон.

- Не возражаешь, если теперь я все сделаю как знаменитость?

- Непременно.

Одна пробка на дороге, и час спустя мы подъезжаем к дому, где моя ассистентка выгружает из багажника пакеты с жидкими яичными белками.

- Думаю, мне больше понравился способ знаменитости, - говорит Брикс.

- Да, но не привыкай к такому образу жизни, иначе тебе никогда не захочется уходить.

Брикс смеется.

- О, нет никакой опасности, что это когда-нибудь случится. Может, в реальной жизни мне и приходится самому ходить за продуктами, но, по крайней мере, я могу взрывать разное дерьмо.

- Ладно, серьезно. Какой «охранной фирмой» руководит двоюродный брат Гидеона?

В ответ раздается еще больше смеха.

Глава 6

Брикс

Эта работа - самый легкий заработок, который у меня когда-либо был. Возможно, я недооценил фэндом, который следит за Харли, но, поскольку он собирался записать новый альбом, он проводил время дома, либо сочиняя музыку, либо занимаясь вокальными упражнениями со своим преподавателем, либо тренируясь со своим личным тренером.

Я проверил каждого из его окружения, хотя Гидеон уже сделал то же самое, но я знаю, как копнуть глубже, чем просто проверить биографию.

Возьмем, к примеру, тренера Харли, Купера. Самое большое преступление в его жизни - это подписка на порнофильмы. Каждый раз, когда он заходит в дом, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать ему, что он может получить что-то получше, чем те дешевые любительские штучки, за которые платит. Особенно, когда ты можешь найти это любительское дерьмо бесплатно.

Мой совет: никогда не экономь на хорошем порно. Оно поможет тебе пережить долгие месяцы одиночества.

Роясь в Интернете, я, кажется, наткнулся на очень интересную теорию фанатов о Харли.

Ходят слухи, что до того, как он обручился с Эвой, у него были отношения с парнем по имени Джей из какой-то группы под названием «Радиоактив». Я никогда о них не слышал, но, как мы уже выяснили, я прожил в тени десять лет.

Песня «Сомнения», которую они написали вместе - самая настоящая песня о расставании, которую я когда-либо слышал. Я также помню, как Харли говорил, что любовь всей его жизни бросила его во время гастролей, и «Одиннадцать» и «Радиоактив» совершили два совместных мировых тура.

Я провалился в кроличью интернет-нору фэндома «Одиннадцать» и уже неделю почти не выхожу на воздух.

Сегодняшняя серия сайтов включала в себя фан-сайт «Радиоактив», где публикуются видео группы с концертов по всему миру, ссылку, которой поделился фанат, где было видео, на котором Харли и этот парень, Джей, поют дуэтом песню «Теннессийский виски», и другие ссылки на другие фан-блоги где есть фотографии, на которых Харли и Джей смотрят друг на друга или находятся на заднем плане во время интервью. Всегда вместе. Всегда понимающе ухмыляющиеся друг другу.

Весьма вероятно.

Не знаю. Все, что я вижу, это двух музыкантов, находящихся в одном пространстве друг с другом. На самом деле это не совпадение и не срочная новость, учитывая, что «Радиоактив» выступали на разогреве у «Одиннадцать» в течение двух лет.

Люди видят то, что хотят видеть, и, вероятно, именно поэтому я прочесал Интернет, пытаясь понять, что здесь правда, а что полная чушь.

В СМИ есть только предположения о сексуальной ориентации Харли, но существует бесконечное количество преданных фанатов, уверенных, что Харли гей. Или би, или пан.

Поскольку они с Эвой не спят в одной постели, должен предположить, что первое. Или, может, я придаю этому значение, потому что хочу в это верить.

Харли наигрывает мелодию песни, которую пытается сочинить, на своем пианино прямо сейчас. Я наблюдаю за ним, как будто на его лице написаны все ответы. Как будто его нахмуренный лоб может мне что-то сказать.

Он разочарованно вздыхает и ударяется головой о клавиши, издавая ужасный лязгающий звук.

- Я сдаюсь.

- Может, попробовать другую песню?

Он поднимает голову и бросает на меня сердитый взгляд.

Я держу рот на замке и возвращаюсь к своему телефону, где есть фотография Харли и Джея, улыбающихся друг другу на сцене.

Если это правда, то его бывший великолепен. Прямо как он.

Есть только одна вещь, удерживающая меня от помещения этого в колонкуправда, и именно поэтому это секрет.

Не то чтобы раньше не было музыкантов-геев - их было бесчисленное множество. Некоторые из них - легенды. Конечно, когда Фредди Меркьюри открыто заявил о себе, времена были не самые лучшие для признания, но сейчас все по-другому.

Я не понимаю, почему Харли не стал открываться или подтверждать слухи о том, что он би.

Мой взгляд мечется между тем, что я вижу на экране, и Харли передо мной.

Скомканный лист бумаги попадает мне в голову со стороны Харли. Похоже, у него появилось новое любимое хобби: вымещать на мне недовольство своим писательством. Его прицел становится лучше, надо отдать ему должное. Скоро мне придется начать отмахиваться от них.

- Ты снова пялишься на меня, - жалуется он. - Знаешь, мы внутри дома. Не думаю, что тебе обязательно все время быть так близко ко мне. Сделай перерыв. Иди, проверь, не прячется ли кто на заднем дворе. Или, не знаю... просто перестань на меня так смотреть.

- Как, например?

- Как будтохочешьзнать все мои секреты.

- У тебя есть секреты? - притворяюсь, что ничего не понимаю.

Харли ворчит.

- Может, тебе стоит сделать перерыв, - предлагаю я. - Ты не выходил из дома целую неделю, если только Айрис не пригласил тебя куда-нибудь, и вы, парни, не сказали об этом мне.

- Нет, он, по сути, провел весь день, предлагая мне ужасные тексты, пока я не сказал ему пойти поплавать и оставить меня наедине с... ну, с этим. - Харли указывает на беспорядок, который устроил на полу. Бесчисленные выброшенные листы бумаги. Повсюду разбросаны ручки.

- Так сделай паузу.

- Я не могу взять паузу. Предполагается, что я буду записываться через несколько недель, а у меня ничего нет.

- Ты не можешь силой заставить себя.

- Я должен. У лейбла сложилось впечатление, что я взял себя в руки.

- С чего бы им так думать?

Он ворчит.

- Если твой лейбл спрашивает, как продвигаются твои новые песни, скажи им «отлично» и надейся, что они поверят, даже если ты еще не начал их писать.

- Почему ты не можешь сказать им, что тебе нужен тайм аут?

Харли прищуривается.

- Тайм… аут? Эти два слова вообще сочетаются в английском языке?

- Когда у тебя в последний раз был отпуск?

- Я беру в турне день или два.

- Это не отпуск, - замечаю я.

- Мы с другими из «Одиннадцать» однажды провели неделю на Барбадосе.

- Когда это было?

- Где-то... - Харли подсчитал. - Восемь лет назад. - Он сокрушается, признавая свое поражение. - Ладно, ладно, ты прав. Но чем больше альбомов, тем больше денег, а больше денег означает, что лейбл доволен и продолжает выпускать больше моей музыки.

- Ты занимаешься этим уже почти десять лет.

- И что?

- Почему ты продолжаешь этим заниматься и сжигаешь себя дотла?

- Я не сжигаю. Мне нужно проявить себя. Мне нужно…

- Я смотрю на две премии «Грэмми». - Я указываю на полку, расположенную вдоль стены гостиной. - Есть также бесчисленные премии «People's Choice Awards», «Teen Choice Awards», «MTV Video Music Awards».

- Я еще не достиг того, чего хочу. Мне нужно... - Его лицо морщится, и я начинаю думать, что он понятия не имеет, что ему нужно. - Мне нужно больше.

- Хочешь знать, что я думаю?

- Я плачу не за твое мнение, так что нет.

- Ну, ты же платишь мне не за то, чтобы я держал рот на замке, так что ты все равно получишь его. Я думаю, ты трудоголик.

Харли начинает медленно хлопать в ладоши.

- Ух ты. С такой наблюдательностью ты мог бы получить степень доктора философии по психологии.

- Я видел, что делает с человеком эмоциональное выгорание, и, хотя это можно с натяжкой отнести к моей должности, мой долг - защитить тебя. Даже если от тебя самого. Тебе стоит сходить куда-нибудь сегодня вечером.

- Завтра вечером я иду на вечеринку к Эве.

- Два вечера подряд - незаконно?

- Нет, но куда мы вообще пойдем? На прошлой неделе ты узнал, что менявездеузнают.

Это правда. Но я не могу больше сидеть здесь и смотреть, как он пытается писать. Это начинает раздражать. Мне не нравится видеть его расстроенным, а это не входит в должностные обязанности.

То, что он выгорает - правда. В армии я был свидетелем этого больше раз, чем мог бы сосчитать, но, хотя внешне я могу изображать профессиональную озабоченность, что-то в моем подсознании подсказывает, что это нечто большее.

Возможно, интрига. Хотелось бы знать, правдивы ли слухи.

- У тебя нет знакомых в Голливуде, которые могли бы пригласить тебя на вечеринку? Может, в клуб. - В клубе было бы сложнее защитить его, но не сомневаюсь, что справился бы с этим.

- Выход в свет - всегда кошмар с точки зрения логистики. Папарацци, фанаты, VIP-зоны... кругом шум и хаос. Мы все это проходили, когда были моложе, но сейчас меня передергивает от этого.

- А как насчет дома у друга?

- Единственные друзья, что у меня есть, - это, наверное, парни, и мы потеряли связь с тех пор, как разошлись и стали работать по одиночке.

- Так свяжись с кем-нибудь из них.

Харли обдумывает это, а затем достает свой телефон.

- Единственные, кто может быть доступен, это Денвер и Блейк. Райдер постоянно занимается своим ребенком, а Мейсон исчез с радаров около полугода назад. Предположительно, вернулся в Монтану.

- Я, вроде, читал где-то, что Блейк сейчас на съемках какого-то боевика?

Серо-синие глаза Харли прищуриваются, глядя на меня.

- Ты читал?

- Да. Мускулистый парень хорошо читает.

- Нет, я имею в виду... ты читаешь таблоиды и развлекательные новости?

О, черт.

- Возможно, это было на прошлой неделе или около того.

- Как много ты прочел?

Трудно не заметить в этом упрека.

- А что? О чем ты не хочешь, чтобы я узнал?

Харли встает.

- Ты просто не можешь верить всему, что читаешь. Особенно в Интернете.

Он собирается выбежать из комнаты, но я окликаю его вслед.

- Куда ты?

- Позвонить Денверу и одеться. Мы с ним немного поболтаем.

Я не слишком много из него вытянул, но мне удалось уговорить его сделать перерыв в писательстве. Это важнее.

***

Дом Денвера в Малибу стоит на улице, забитой машинами.

Харли стонет.

- Когда он сказал, что пригласил несколько человек, это совсем не то, чего я ожидал.

- Полагаю, твое определение «несколько человек» отличается от его?

- Очевидно. Я... не знаю, смогу ли пойти туда. - Он теребит воротничок своей рубашки на пуговицах. Он потрясающе выглядит в темно-синем.

Это не то, на чем тебе следует заострять внимание, Брикс.

- Почему нет? - Спрашиваю я.

- Я еще не обсуждал публично ситуацию со взломом. Все будут спрашивать.

- Скажи им, что по закону не можешь говорить об этом, что технически верно.

- Я думаю...

Я останавливаюсь на первом же свободном месте, примерно в четверти мили от дома Денвера, и глушу двигатель.

- Вопрос. Что тебя так встревожило в этом взломе? Помимо очевидного факта, что кто-то вторгся в твое личное пространство, и это было страшно.

Харли, похоже, размышляет об этом.

- Это признание того, что я уязвим и беспомощен, и все, что я делал все то время, пока этот парень был в моем доме, это тянул время и ждал, пока меня спасут, как какая-нибудь слабая...

Поднимаю руку.

- Вынужден тебя остановить. Ты поступил правильно. Если бы ты попытался одолеть его, ты не представляешь, что могло бы случиться. В твои обязанности не входит предотвращать нападения психов, и в таких ситуациях тебя нужно делать все, что в твоих силах, чтобы выжить. В большинстве случаев выживание - это выполнение того, что тебе говорят, пока не появится шанс выбраться.

- Ты говоришь так, словно знаешь по собственному опыту.

- Мне не так много позволено рассказывать тебе о работе, которую мы выполняли в «Майк Браво», или о том, когда я служил в армии, но... - Я думаю о том, что могу ему сказать, и поворачиваюсь на своем кресле лицом к нему. - Итак, во время одной из командировок мы были на Ближнем Востоке, ездили из города в город и прочесывали местность в поисках возможных повстанцев. Кое-кто, ребенок лет девяти, предупредил нас, что мы вот-вот попадем в засаду, но он не смог сказать нам, сколько их было, где они находятся и что это за засада. Мы не могли верить, что парень говорит нам правду, потому что там, как известно, детей используют в качестве пешек. Подростки-террористы-смертники. Раздражители. Приманки. Насколько мы понимали, этот ребенок советовал нам идти в другом направлении и вел нас к реальной засаде. У нас был выбор: пробиваться с боем или довериться ребенку.

- Что вы сделали?

- Мы спрятались.

Я знал, что это его удивит. Брови Харли взлетают вверх.

- В течение трех дней мы сидели на корточках в пустыне, пока дроны и воздушное наблюдение не нашли для нас безопасный выход.

- З-зачем ты мне это рассказываешь? Из-за этого я чувствую себя еще хуже в своей ситуации. Ты столкнулся с чем-то невероятно важным. Например, с угрозой для жизни...

- Харли, я рассказал это, потому что ты должен знать, что ничего не делать - это нормально. Если бы нападавший добрался до тебя, это была бы не твоя вина. То, что делает кто-то другой, никогда не бывает твоей виной. И я готов поспорить на сто баксов, что если ты пойдешь туда и расскажешь каждый момент своей истории, которая, кстати, могла легко обернуться ситуацией, угрожающей жизни, никто на этой вечеринке не скажет: «О, вау, ты слабак, раз не сопротивлялся ему». Тебе удалось успокоить его, и ты выбрал путь спасения. Тут нечего принижать.

У Харли отвисает челюсть.

- Я...

Я бы солгал, если бы сказал, что от того, что Харли Валентайн потерял дар речи, у меня внутри не потеплело. Я хлопаю его по плечу.

- Не нужно благодарить меня за точку зрения. Потрясенный взгляд на твоем лице говорит сам за себя.

Его губы подергиваются.

- Отлично. Но мне все еще неудобно говорить об этом.

- И ты не обязан. Как я уже сказал, скажи людям, что по закону ты не можешь говорить об этом.

- Можно нам какой-нибудь сигнал? Например, если я потру ухо, ты можешь подойти и сунуть мне в лицо стакан с напитком и прервать разговор, какой бы он ни был?

- Этого нет в невероятно длинном списке правил, которые ты составил для меня, - поддразниваю я. - На самом деле, разве это не одно из них,Телохранителядолжно быть почти не видно и не слышно на публичных мероприятиях. Носи камуфляж и будь невидимкой.

Харли поджимает губы.

- Которого, кстати, на тебе нет, так что правило уже нарушено.

Я приподнимаю бровь, глядя на него.

Он смягчается.

- Ладно, а что, если я вычеркну это и заменю наТелохранители должны притворяться моими друзьями, поддерживать беседу и подавать выпивку каждый раз, когда мне становится не по себе.

Я все равно собирался сделать это, но не скажу об этом ему.

- Я принимаю эти условия.

Харли собирается выйти из машины.

- Давай покончим с этим.

- Не-а. Не так быстро. Ты должен реально попытаться насладиться. Тебе нужно на время выбросить все из головы.

- О, тогда тебе не следовало приглашать меня на вечеринку.

- Куда мне следовало тебя пригласить?

- На пляж.

- Ночью?

- Нет, но на будущее, я люблю ходить на пляж... пока меня не узнают.

- Принято к сведению. Пошли.

Глава 7

Харли

Это именно те вечеринки, на которые я ненавидел ходить, когда «Одиннадцать» были вместе. Ребятам нравилось быть окруженными фанатами и вниманием, которое они получали, но мне никогда не нравилось, когда меня рассматривали под микроскопом.

И в то время за нами постоянно наблюдали люди, которым платили за то, чтобы они не позволяли нам делать глупости. Когда мы начинали, мы все были несовершеннолетними, поэтому даже выпивка вызывала неодобрение, хотя, как правило, нам это сходило с рук, потому что, по крайней мере, мы не трахались в туалете.

Постоянный взгляд, устремленный на меня, заставлял чувствовать себя неловко.

Брикс следует за мной мимо бесчисленных людей, провожающих меня взглядами, но не утруждающих себя приближением. Я, наверное, знаю половину из них в той или иной степени, но все знают, что на этих вечеринках ты не сходишь с ума по людям. Предполагается, что ты крутой и привык к общению со знаменитостями.

Мы подходим поприветствовать Денвера - настоящее имя Денни - стоящего посреди своей гостиной и разговаривающего с актрисой, которую я узнал по последней подростковой франшизе.

В Голливуде с возрастом не всегда ясно, и эти двое - тому причина.

Денвер выше меня и подтянут, но не буйвол. Он не худой. Но его лицо? Сейчас ему двадцать четыре, и он самый младший из парней «Одиннадцать», но выглядит все еще на пятнадцать - столько ему было, когда мы подписали контракт с лейблом. У него детское личико, которое одновременно очаровательно и пугающе молодо выглядит.

Актрисе, Хизер как-ее-там, почти тридцать, но она играет шестнадцатилетнюю героиню на большом экране.

- Привет, ты пришел. - Денвер хватает меня за руку и притягивает к себе, чтобы по-мужски обнять и похлопать по спине.

- Думал, я этого не сделаю?

- Подозревал, что можешь передумать.

- Справедливое замечание. Я бы, наверное, не пришел, если бы не этот парень. - Я указываю на место рядом со мной. - Это мой друг-тире-телохранитель. Брикс, это Денвер. Тоже из «Одиннадцать». Возможно, ты слышал о нем, а может, и нет, но ты подумал, что я незваный гость в собственном доме, и повалил меня на землю.

Брикс сердито смотрит на меня, но Денвер разражается смехом.

- Черт, это, правда, случилось?

Брикс открывает рот, чтобы уточнить какие-то детали - вероятно, чтобы сказать им, что у меня был пистолет, но я его опережаю.

- Да. Он пытался напасть на меня, так что это то, с чем он никогда не смирится. Никогда. Даже после того, как перестанет на меня работать, он будет известен как телохранитель, поваливший своего клиента.

Брикс поворачивается к Денверу.

- Я работаю с ним всего неделю. Он всегда такой драматичный?

- Всегда. Не завидую тебе, брат, но приятно познакомиться.

Предатели, объединившиеся против меня, пожимают друг другу руки.

- Не обращай на них внимания. Очевидно, что они оба ненормальные, - говорю я Хизер Как-ее-там. - Я Харли.

- Я знаю, кто ты. Хизер Уолш.

- Я знаю, кто ты. - Фамилия не отложилась.

- Эва здесь, с тобой? - спрашивает она. - Мне нравится ее канал на YouTube, и я бы очень хотела с ней познакомиться.

- Я обязательно передам ей, чтобы она связалась с твоими людьми, но сегодня она дома. Презентация ее аромата состоится завтра, поэтому она хотела отдохнуть. Может, я смогу достать тебе приглашение.

Ее глаза загораются.

- В самом деле? Было бы потрясающе. Огромное спасибо. Можно мне сделать с тобой селфи?

- И, кажется, я потерял ее на этот вечер. Спасибо. - Вмешивается Денвер.

Я усмехаюсь.

- Прости, чувак.

- У нас такое случается не в первый раз. Я пойду выпить. Найди меня позже, ладно? - Отступая, он улыбается мне, потому что знает, что на самом деле я не пытаюсь никого у него украсть.

Хизер смотрит на меня, озадаченно нахмурив брови.

- «Найди меня позже» было для меня или для тебя?

Я пожимаю плечами.

- Для обоих?

Мы делаем селфи, она еще немного расспрашивает об Эве, а я спрашиваю о ее карьере в кино.

В какой-то момент большое тело Брикса отрывается от меня, и его рука слегка касается моей поясницы. Он наклоняет голову в сторону стойки, и я киваю ему в знак признательности.

Мне трудно отвести от него взгляд, особенно когда он поворачивается и улыбается мне, как будто знает, что я смотрю ему вслед.

Я заставляю себя отвести взгляд и увлечься разговором, не замечая, что он так и не вернулся. Только когда нас прерывает незнакомый парень, встревающий в разговор, я понимаю, что Брикса нигде нет.

- Это правда, что фанат пытался тебя убить? - спрашивает парень.

Вот и мы.

Я чешу ухо, пока говорю, на случай, если Брикс в ванной и выйдет, чтобы найти меня.

- Боже мой, что случилось? - Спрашивает Хизер.

- Ничего такого. - Я сильнее дергаю себя за ухо.

Он появляется рядом и протягивает бокал, и мое лицо расплывается в улыбке.

- Выпьешь?

- Спасибо. - Я собираюсь сделать глоток, но останавливаюсь.

- Я уже пригубил его до тебя, - говорит Брикс мне на ухо, достаточно тихо, чтобы никто не услышал.

Его теплое дыхание на коже заставляет мое тело реагировать так, как на самом деле не должно реагировать. Особенно на людях.

Это заставляет меня задуматься о том, каково это - быть с мужчиной на такой вечеринке, как эта, и не беспокоиться о том, чтобы взять его за руку или поцеловать в щеку.

Я знаю, что это вызвало бы бурную реакцию, но в моих фантазиях никто бы и глазом не моргнул, если бы я потянулся к Бриксу - подождите... только не к Бриксу. Это не первый раз, когда я мечтаюоткрыться, но впервые безликий незнакомец рядом со мной обрел личность.

Я быстро отбрасываю эту мысль. Приходится. Брикс охуенно горяч, и последнее, что мне нужно, это думать о нем как о ком-то большем, чем как о моем горячем телохранителе.

Который, оказывается, на самом деле довольно милый. Нет. Просто горячий. Горячий тупой телохранитель.

Продолжай убеждать себя в этом.

Когда он отстраняется от меня, у него самодовольный вид, как будто он знает, как сильно моему телу нравится его близость.

Это я могу добавить. Горячий, тупой и самодовольный. Давайте не будем забывать, что он, скорее всего, натурал.

Натуралам нет места в моих фантазиях - ради моего же собственного здравомыслия.

- В баре кое-кто попросил о встрече, - говорит он.

- Кто?

- А я знаю? Какая-то женщина. Возможно, она певица.

Хизер поворачивается и усмехается.

- Ты имеешь в виду Рианну? Да, она «просто певица».

Я качаю головой.

- Не обращай внимания на этого парня. Он некультурный. - Я наклоняюсь и целую Хизер в щеку. - Увидимся завтра и я познакомлю тебя с Эвой. - Я не утруждаю себя прощанием с парнем.

Как только мы с Бриксом оказываемся вне пределов слышимости, я толкаю его локтем.

- Ты как ниндзя. Куда ты ходил?

- Я пошел в бар, взять выпить, чтобы в нужный момент наброситься на тебя. Я все это время жался к стене позади. - Он ухмыляется. - Видишь, мне даже не нужно надевать камуфляж, чтобы быть невидимым.

Я заставляю себя поговорить еще с несколькими людьми. Брикс в своей обтягивающей черной футболке и джинсах бросается в глаза, но не из-за того, насколько непринужденно он выглядит, а из-за того, как хорошо он смотрится в зале, полном имиджевых снобов, которые все носят дизайнерские лейблы. Может, со стороны и кажется, что он не вписывается в общество, но он настолько уверен в себе, что никто даже не усомнится в этом. Они, вероятно, предполагают, что он делает это с иронией.

Бриксу приходится спасать меня, поднося выпивку еще два или три раза, но потом я решаю, что люди надоели и мне пора домой.

Присутствоватьутомительно, и не похоже, что я могу быть собой на любой из этих вечеринок.

Я замечаю Денвера в коридоре, ведущем в его спальню, прежде чем мы уходим.

- Пойду, попрощаюсь. - Я оставляю Брикса у входа и прерываю Денвера, собирающегося поцеловать Хизер. - Извините, что вмешиваюсь, ребята.

Денвер стонет.

- О, Боже, так было пять лет назад, и мне снова хочется его убить.

Я хватаю его за плечо.

- Ты все еще любишь меня. Хизер, не возражаешь, если я украду его на секунду?

Она улыбается.

- Дерзай. - Она проводит рукой по груди Денвера. - Я буду в твоей комнате.

- Что случилось? - Спрашивает Денвер, но его взгляд прикован к удаляющейся заднице Хизер.

- Просто хотел сказать, что ухожу, но спасибо, что пригласил меня. - Я машу рукой.

Денвер опускает взгляд на свой напиток.

- Я был удивлен, когда ты позвонил.

- Я самый дерьмовый человек на свете, знаю. Я был занят, и...

- Нет, я понимаю. Возможно, я не так успешен сам по себе, как ты, но даже у меня безумный график. И еще меня попросили стать судьей на каком-то новом реалити-шоу талантов, которое обещает быть потрясающим, но я не знаю, как со всем этим справлюсь.

- Эй, поздравляю. Хотя, как ты с этим справишься? Ты как щенок и не можешь быть ни с кем злым. Твоему детскому личику просто физически невозможно нахмуриться.

Чтобы доказать свою точку зрения, он хмурится и выглядит еще более по-детски.

- О, ты такой милый.

Денвер смеется.

- Пошел ты на хуй.

Я понижаю голос.

- Спасибо за предложение, но слышал, что ты мне не подходишь.

Что-то странное происходит с лицом Денвера, но это мгновенно проходит. Его улыбка возвращается на прежнее место.

- Что ж, спасибо, что пришел. Знаю, это не твое место. Никогда им не было.

- Брикс считает, что мне нужно выкинуть все из головы. Я не могу писать, поэтому он решил, что смена обстановки поможет. Это только вымотало меня.

Денвер бросает взгляд на дверь, где Брикс ждет меня.

- Итак, круглосуточный телохранитель… Ситуация с преследователем была настолько плоха?

Мне очень хочется потянуться к уху, но я сдерживаюсь. Это Денвер. Денни. Мы практически семь лет жили и выступали вместе. Из всех он понимал меня лучше всех.

- Это было не плохо. Просто... страшно.

- Хотя, похоже, этот телохранитель тебе подходит. Любой, кто сможет заставить тебя выйти, когда ты пытаешься что-то написать, заслуживает медали.

- Он бывший военный. Думаю, у него много медалей.

- А еще он супер-горяч.

Я наклоняю голову, глядя на него.

- Объективно говоря. Есть хоть какой-то шанс... - Денвер приподнимает брови.

- Блядь, нет. Насколько ему известно, я с Эвой. И, пожалуйста, как будто кто-то, похожий на него, может играть за мою команду.

- Не знаю. Он сейчас пристально смотрит на тебя.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, но Брикс смотрит на нас так, как и подобает телохранителю.

- Он хочет убедиться, что ты не убьешь меня за то, что я тебя ударил.

- Хм, может быть. Кстати, Хизер ждет. Полагаю, ты направишься домой, чтобы смыть с себя вшей.

- Смешно. - Даже если он недалек от истины. - Хотя кто-то совсем недавно кашлял. Неправильно ли надеяться, что он подавился?

Денвер смеется, и мы снова по-мужски обнимаемся.

- Надеюсь, ты найдешь нужные слова, - говорит Денвер. - Всегда находишь.

Да, знаю. Обычно. Прямо сейчас я боюсь, что они никогда не найдутся. Согласно приказу Брикса, на одну ночь меньше. Остается еще одна.

***

Я прислоняюсь к дверному косяку в комнате Эвы и наблюдаю, как она надевает большие блестящие серьги.

- Выглядишь потрясающе.

Она пристально смотрит на меня через зеркало.

- Прибереги это для камер.

Я подхожу к ней и кладу руки ей на бедра. Ее расшитое золотыми блестками платье шершавое под моими ладонями.

- Я не собираюсь пускать дым в глаза. Ты, правда, выглядишь потрясающе.

Она поворачивается.

- Правда?

Я хочу закатить глаза.

- Ты красивая девушка. И ты это знаешь.

- Иногда приятно, когда кто-то напоминает мне об этом, а не я сама, делая утренние аффирмации перед зеркалом.

Я думаю, что в Голливуде у меня все плохо, но это никак не связано с женщинами в этой индустрии.

- Ты будешь там самой великолепной женщиной сегодня вечером.

Она знает, что что-то случилось.

- На один комплимент больше, чем нужно, приятель. Чего ты хочешь?

- Думаю, мой телохранитель начитался всякой ерунды обо мне в Интернете и теперь пялится так, словно знает наш секрет. Он спросил, можно ли нам жить в отдельных комнатах.

- Расскажи ему. Не похоже, что он может рассказать кому-то еще. В его контракте прописано, что ему это запрещено.

- Дело не в этом. Это… Я не знаю. Я не хочу, чтобы он видел во мне слабость. Достаточно того, что ему приходится нянчиться со мной, и он уже спрашивал, почему я не сообщаю лейблу, что мне нужно больше времени для написания материала. Представь, что он скажет, когда узнает, что я не настаиваю на своей ориентации.

- Ты думаешь, быть геем - то же самое, что быть слабым?

- Не надо. Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Я чувствую себя слабым из-за того, что не могу контролировать нашу публичную позицию. Сейчас мы слишком глубоко увязли, и все, что делаем, может повлиять на твою процветающую карьеру, а я просто не хочу, чтобы еще один человек знал.

- Что значит «еще один человек»?

Я разочарованно хмыкаю.

Ее глаза расширяются.

- Он тебе нравится.

- О, пожалуйста. Это невозможно.

- Он тебе, правда, нравится.

- Дело не в этом. Ты можешь, пожалуйста, притвориться, что любишь меня?

- Я, правда, люблю тебя.

- Нам нужно притвориться, что мывлюблены. Не просто платонические чувства и взаимное уважение друг к другу.

- Отлично. Хотя, думаю, тебе следует сказать ему.

- А я думаю, тебе стоит подправить помаду. У тебя что-то осталось на зубах.

- Блядь. - Она снова поворачивается к зеркалу и яростно стирает пальцем несуществующую отметину.

- Увидимся в лимузине. - Я оставляю ее одну.

Она скоро поймет, что я солгал. Или подумает, что все уладила.

Когда я выхожу на улицу, Гидеон стоит у машины.

- Эй, спасибо, что пришел, но ты же знаешь, что не обязан.

- Я сам хотел. Вы с Эвой - своего рода единое целое.

Если мы хотим разобраться в деталях, то да, но мы оба по-прежнему очень индивидуальны, и у нее есть свой собственный менеджер, а также агент, который помогает ей скрывать свои чувства.

- В смысле, с точки зрения бизнеса. - На лице Гидеона странная улыбка.

- Верно. Хорошо. - Я забираюсь в машину и замираю.

Брикс уже там, и теперь смотрит на меня так, как смотрел всю неделю. Как будто пытается прочитать большую розовую неоновую вывеску над моей головой, на которой написано «гей».

Полагаю, это то, что в голове у каждого гея. Это или голые мужчины. Хм, да, определенно голые мужчины. В моей голове и в моей Инсте. Если бы кто-нибудь когда-нибудь взломал мой телефон, в СМИ никогда не возникло бы вопроса, найди они там сколько голых задниц.

- Ты хорошо выглядишь в костюме, - говорит Брикс.

Он тоже, но я не собираюсь этого говорить.

Я пересаживаюсь на место рядом с ним, чтобы Гидеон и Эва могли сразу сесть в машину.

- Я хорошо выгляжу во всем.

Брикс фыркает.

- Конечно.

- А вот ты действительно выглядишь нормально. Обычный человек, не склонный к убийству, а не крутой.

Брикс распахивает пиджак, демонстрируя пистолет в наплечной кобуре.

- По прежнему крутой.

Черт, почему это так горячо?

Нет, не горячо. Неа.

Эва не может быть права. Мне не нравится Брикс. Я не могу втрескаться в своего телохранителя по миллиону причин.

Во-первых, он натурал.

Во-вторых, он натурал.

О, и в-третьих, он натурал.

И даже если бы это было не так, смешение бизнеса и удовольствия бросалось мне в лицо и раньше, и я не хочу, чтобы такая душевная боль повторилась снова. Никогда.

Я не могу так смотреть на Брикса. Просто не могу.

И все же, когда я бросаю на него взгляд краем глаза, на его лице появляется самодовольное выражение, а от его безумной фигуры в костюме и галстуке у меня набухает член.

Так что вместо того, чтобы смотреть на него, я смотрю в окно.

И когда Эва садится в машину, я заставляю себя смотреть на нее так, как мне хочется смотреть на Брикса.

Глава 8

Брикс

Происходит что-то странное, и не уверен, укрепляет ли это мои подозрения или опровергает их.

На публике, прогуливаясь по красной дорожке и улыбаясь, Харли и Эва - идеальная пара. Они оба потрясающе привлекательные люди, и в их глазах вспыхивает взаимное влечение, которого я раньше не замечал. Они как будто околдовывают друг друга и толпу, наблюдающую за ними.

Хотя их общение дома было теплым, казалось, между ними существует только дружба.

Искра, вспыхнувшая между ними сейчас, очевидна, но я не могу не задаться вопросом, не показуха ли это.

Мы входим в зал для проведения мероприятий, где повсюду большими буквами написано «4Эва». Несмотря на то, что это вечер Эвы, все устремляются к Харли.

Как и на вечеринке, на которую мы ходили прошлой ночью, Харли очарователен и лучезарно улыбается.

Онпленяет.

Наверное, это часть очарования «Одиннадцать». Его, без сомнения, учили вести себя так на людях.

Харли ловит мой взгляд, и когда мы встречаемся взглядами, тянется к чему-то. Я думаю, он хватается за ухо и хочет, чтобы его спасли, но нет. Его рука обвивается вокруг Эвы, и он притягивает ее ближе к себе. Не знаю, почему я разочарован, что не нужен ему.

Он поворачивает голову, чтобы поцеловать ее в макушку, и я практически вижу, как женщины, с которыми они стоят рядом, издают коллективное «О-о-о».

Я смотрю на них весь вечер - из соображений безопасности, конечно, - но чем больше я смотрю, тем решительнее Харли пытается что-то доказать мне. А, может быть, публике.

Первое, что он делает, когда мы все возвращаемся в лимузин - протягивает руку, чтобы я дал ему дезинфицирующее средство для рук.

- Знаешь, чрезмерное употребление этого средства может привести к раку, - говорю я.

- Эти исследования так и не были доказаны. В наши дни, кажется, от всего можно заболеть раком. Я рискну.

По дороге домой Эва и Харли возвращаются к своему обычному дружелюбию, теряя ту искру, которую так хорошо имитировали.

И все же, когда мы возвращаемся домой и я проверяю его комнату, чтобы сообщить нелепое «Все чисто», у меня появляются более веские доказательства того, что я все правильно понимаю.

Вместо того, чтобы Эве пойти в свою комнату, Харли затащил ее в свою.

А взгляд, которым он одарил меня, закрывая за собой дверь? Да, нет никаких сомнений, что они там делают.

Я стараюсь не испытывать ненависти к этому.

Что нелепо. Она его невеста. Они собираются пожениться. Я знал это с самого начала.

Харли прав. Я не должен верить тому, что читаю в Интернете. Я также не должен разочаровываться, что их отношения настоящие.

Ноги сами несут меня в мою комнату, но я останавливаюсь у двери. Я ни за что не смогу заснуть, зная, чем они там занимаются.

Я говорю себе, что это потому, что у меня давно не было секса, и я завидую, что у меня его нет.

Да, конечно, давай продолжим эту ложь.

Вместо того чтобы пытаться заснуть, я переодеваюсь из костюма мартышки в шорты для бега и майку. По дороге домой в лимузине я проверил недавно установленные камеры видеонаблюдения, но все равно лично проверяю периметр. Затем отправлюсь в подвал, надеясь побороть нахлынувшие эмоции.

Боковое ограждение ниже, чем должно быть, и любой может легко перелезть через него - точно так же, как это сделал парень, вломившийся в дом.

Если бы камеры зафиксировали какое-либо движение, на мой телефон поступил бы сигнал тревоги, но иногда технологии могут быть просто ужасными. Простите, что не доверяю им, ведь я видел, как парням отрывало ноги от самодельных взрывных устройств, пока они держали в руках устройства обнаружения.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как я покинул комнату Харли, оделся и вышел на улицу, но точно знаю, что свет в спальне Эвы был выключен, когда мы вернулись домой.

Что заставляет меня задуматься…

Я почти бегу в свою комнату за пистолетом на случай, если снова кто-то ворвался, но, если мои подозрения верны, там никого нет, кроме самой Эвы.

И прежде чем успеваю повернуться и пойти обратно, чтобы проверить, в окне появляется фигура.

Это определенно Эва. В своей комнате.

Не в комнате Харли.

На моем лице появляется широкая улыбка. Я прав насчет них. Я нутром чувствую это.

Я отказываюсь думать о том, почему это делает меня таким счастливым.

Как бы мне ни хотелось позлорадствовать над Харли, узнав, что все это фальшивка, я должен понимать, что есть причина, по которой он мне этого не сказал. Он пока не посвящает меня в свои дела. Не до конца.

А что такое телохранитель без доверия?

Я заставлю Харли рассказать мне все самому, когда он решит, что пришло время.

Но сначала я скажу Эве, что будет безопаснее, если она закроет шторы на ночь.

***

Я потягиваю свой утренний кофе, когда на кухне появляется Харли.

Он выглядит как обычно, с блестящими глазами и раздражающе красивым лицом.

- Долгая ночь? - Я стараюсь не ухмыляться за чашкой кофе.

- Не особенно. - Харли замирает. - Ну, я имею в виду, кроме, как обычно.

- Как обычно, - бормочу я. - Должно быть, не спал почти всю ночь. Выглядишь так, словно не выспался.

На самом деле он выглядит потрясающе в спортивном костюме и без футболки, но я не собираюсь этого говорить.

Словно почувствовав, на что я намекаю, он кивает.

- О. Верно. Да, мы почти не спали.

- Тогда, наверное, повезло, что сегодня тебе нечем заняться, кроме как писать.

- Правильно. - Харли наливает себе чашку кофе и достает из холодильника йогурт.

- Я не говорил этого вчера вечером, но вы с Эвой - идеальная пара.

Его глаза сужаются.

- Ладно. Ммм, спасибо.

- Когда ты женишься? - Мой тон звучит оптимистично, даже по меркам Айриса.

Харли отправляет в рот огромную ложку йогурта.

- Скоро. - Выходитвскоре.

- О, значит, назначена дата?

- Ну, э-э, нет. У нас сейчас очень напряженный график, так что...

- Все, что ты делаешь - это пишешь, и теперь, когда ее презентация состоялась, у нее должно быть много времени. Удивлен, что она не стала настоящей невестой после восемнадцати месяцев помолвки.

- Ты опять начитался всякой ерунды в Интернете, - бормочет Харли.

- Возможно. Мне просто интересно, что мешает вам, голубкам, связать себя узами брака.

- Плотный график, как я и сказал. Мне нужно выпустить следующий альбом.

- Ты только что вернулся с гастролей. Ты спродюсируешь еще один альбом, а потом снова отправишься в турне. Разве не так все это работает? Разве сейчас не самое подходящее время для свадьбы?

- Ты какой-то странный сегодня. Я приступаю к работе. Мне нужно написать хотя бы одну полезную песню. - Харли направляется в гостиную.

- Айрис скоро должен прийти, и я уйду, как только он появится.

Он поворачивает обратно.

- Что будешь делать в свой выходной?

- То же самое, что делал на прошлой неделе.

- Ты не сказал мне, что делал на прошлой неделе.

Я подмигиваю.

- Я знаю.

Точно так же, как Харли скрывает от меня что-то важное, мое внеурочное время - не его дело.

Возможно, вопрос доверия должен работать в обе стороны, но я никому не рассказывал о своей ситуации и не планирую этого делать.

Думаю, не стоит настаивать на том, чтобы он доверился мне, в то время как я не собираюсь посвящать его в свою ношу. Хотя я мог бы возразить, что как его телохранитель, должен знать о нем все, чтобы лучше защищать его. Ему же не нужно знать ни хрена о моей жизни.

Айрис появляется, когда я беру бумажник, ключи и телефон из своей комнаты.

- О, мы сегодня напишем еще песен? - Айрис падает на пол рядом с Харли.

- Хорошего дня, - говорю я, уходя.

Прежде чем уйти, слышу, как Айрис говорит:

- Знаешь, что рифмуется с милемй? Трофей. Тебе следовало бы положить туда какой-нибудь трофей.

Из-за входной двери доносится бормотание Харли.

- Сегодня будет долгий день.

Да, и для него, и для меня.

Полуторачасовая поездка в Сан-Бернардино - это достаточно долго, чтобы избавиться от неприятного ощущения в животе. Этого времени достаточно, чтобы сделать счастливое лицо и сдержать эмоции.

Это единственное место, куда я ненавижу приходить, но не могу отказаться. Особенно сейчас, когда мои визиты сократились до одного раза в неделю.

Они всегда были редкими, но когда я возвращался домой с операций, я мог бывать здесь чаще.

Но теперь мне кажется, что этого недостаточно. Однако, он понимает.

Я ставлю машину на стоянке лечебного учреждения «Невае», самого депрессивного места, какое я когда-либо видел.

Снаружи так же мрачно, как и внутри, никаких садов или изысков. Обычное темно-серое здание с белой отделкой.

Внутри пахнет химикатами - такими, которые нужны, чтобы заглушить запах смерти, - и я ненавижу себя за то, что это лучшее, что могу себе позволить.

Может, когда-нибудь, в скором времени, когда мои долги будут выплачены, я смогу оплатить его переезд в лучшее место. Мне нужен год или два. Может, и меньше, если эта работа на Харли станет постоянной. Изначально я не хотел заниматься ею долго, но это несложно, Харли на удивление не такая уж и дива, как я ожидал, и еще через полгода мои долги будут почти полностью погашены.

Мои ботинки скрипят по длинному коридору.

Я дважды стучу и открываю дверь в комнату 207, а тамон.

Правый уголок его рта изгибается - так он улыбается. Это единственное движение, на которое он способен, кроме моргания.

Я стараюсь не показывать, как меня убивает, что вижу его таким.

Он выглядит намного старше, чем следовало бы. Он не может говорить и едва двигается.

Я сажусь рядом и беру его за руку.

Он быстро пожимает ее четыре раза, затем еще два.

- Привет, - отвечаю я.

Он сжимает мою руку в другой последовательности.

С-К-У-Ч-А-Л

Мое сердце разбивается вдребезги.

Глава 9

Харли

Эва закатывает глаза, когда я второй вечер подряд тащу ее в свою спальню и желаю спокойной ночи Бриксу, только что проверившему мою комнату. Думаю, самое забавное в этом то, что для него это стало обычным делом. Он больше даже не задает вопросов. Он просто делает.

Это отчасти лишает Брикса веселья, но все равно забавно.

- Это становится нелепым, Харли. - Она садится на край моей кровати, пока мы ждем, когда Брикс уйдет в свою комнату. - Я почти уверена, что он знает.

- Вот почему мы должны сделать так, чтобы это выглядело еще более реалистично.

- Не думаю, что удвоение - правильный путь.

Я забираюсь на кровать и начинаю прыгать.

- Разве мама никогда не говорила тебе не прыгать на кровати?

- Никогда. Давай, попрыгай со мной. О, и давай при этом издавать звуки секса.

Эва встает.

- И я ухожу.

- Эва, - ною я.

- Ты ведешь себя как сумасшедший.

Я перестаю прыгать и приземляюсь на задницу.

- Как думаешь, чем Брикс занимается в свой выходной?

- Ему нравится, что не приходится мириться с тобой.

Я хватаюсь за сердце.

- Ты ранишь меня, дорогая невеста.

Эва выглядит смущенной.

- Насчет этого...

Черт возьми. Я знаю, что за этим последует.

Как и сказал Брикс, мы помолвлены уже восемнадцать месяцев. СМИ начинают гадать, поженимся ли мы когда-нибудь. Первоначальный план предполагал, что свадьба состоится быстро, но сама по себе помолвка смягчила нежелательные слухи, циркулирующие вокруг меня.

Я думал, что лейбл заставит нас сделать это после выхода моей «каминг аут» песни, но реакция была гораздо меньшей, чем ожидалось.

На самом деле, подозрения, связанные с моей сексуальной ориентацией, в настоящее время работают мне на пользу, поскольку мое имя постоянно мелькает в медиа. Это еще одна причина, по которой лейбл не хочет углубляться в эту тему. Сейчас тайна вызывает ажиотаж. Ажиотаж привлекает ко мне запросы на интервью. Интервью помогают продавать альбомы.

Мы с Эвой оба знаем, что эта фиктивная помолвка никогда не приведет к алтарю. Моя карьера в этом не нуждается. И теперь, когда «4Эва» взлетел и создал себе имя и бренд, ей это тоже не нужно.

Я понял это прошлой ночью, когда мы были на ее презентации.

- Нам нужно найти способ расстаться так, чтобы это не отразилось на нас обоих, - говорю я.

Она выдыхает, как будто собирается обрушить на меня ошеломляющую новость, к которой я не готов.

- Мы оба знаем, что я приму основной удар на себя, но мой агент говорит, что я нахожусь в таком положении, когда это не должно нанести слишком большого ущерба. Нет, если обе наши команды согласятся действовать правильно.

- Люди захотят убить тебя за то, что ты разбила мое бедное сердце.

- Твое бедное, бедное сердце, - сухо говорит она.

- Эй, может, это послужит источником вдохновения для написания песен. Я мог бы выпускать песни ненависти, как Тейлор Свифт.

Она хмурится.

- Ты все еще ничего не написал?

- Ничего, что мог бы использовать.

- Отстой.

- Да. - Я встаю и обнимаю свою будущую бывшую невесту. - Мы разберемся с тем, как расстаться.

- Спасибо. Ладно, пойду в свою комнату.

- Нет, подожди. Ты не ответила. Как думаешь, куда Брикс ходит в свой выходной?

- Почему тебя это волнует?

- Я хочу знать.

Эва упирает руки в бока.

- Нет.

- Нет? - недоверчиво спрашиваю ее я.

- Ты даже не говоришь ему, что на самом деле мы не вместе, так что тебе не удастся сунуть нос в его жизнь.

- Но... -Я хочу. - Почему ты должна быть такойчестнойи все прочее дерьмо? Ты должна быть на моей стороне.

- Мы расстаемся, помнишь? Это значит, что я не обязана принимать твою сторону.

- Неудивительно, что мы расстаемся. - Я снова обнимаю ее. Она всегда дарила мне самые теплые объятия. - Не секрет, что я не хотел этих, - я отстраняюсь и делаю кавычки в воздухе, - «отношений» с самого начала, но мне было приятно, что ты рядом.

- Приятно?Приятно?Это то, что ты бы сказал о визите своей бабушки, а не о том, какой замечательной была моя дружба.

Я буду скучать по тому, как она заставляла меня улыбаться.

- Если бы не ты, не знаю, пережил бы я последние восемнадцать месяцев. Ты была настоящим другом, когда я в нем действительно нуждался.

- О-о-о. Мы остаемся друзьями.

Сомневаюсь в этом, но хочу ей верить. Как только станет известно общественности, что мы разорвали помолвку, все начнут рассуждать о том, насколько тяжелым был этот разрыв. Будет подозрительно, если мы продолжим видеться. Это может вылиться в грандиозный скандалбудут они, не будут.

Это может стать настоящим кошмаром для огласки.

Прошлым вечером на вечеринке у Денвера мы с Хизер говорили об ожиданиях фанатов, и это напомнило мне об этом. Половина из них хочет одного, а другая половина - другого. Некоторые люди любят Эву и меня вместе, но другие ненавидят ее, даже ее не зная. Мы неизбежно будем выводить людей из себя, несмотря ни на что.

И никакие крики «Это моя жизнь и мой выбор» не заставят их изменить свое мнение. Быть знаменитым означает, что каждому человеку в мире позволено иметь свое мнение о моих действиях, и им позволено высказывать его публично.

Это не значит, что нам оно должно нравиться, но мы не можем ответить взаимностью, иначе мы будем выглядеть как придурки, потому что мы живем в особняках и ведем удивительную жизнь, попробовать которую хочет почти каждый человек на планете. Нам не позволено обижаться на людей, которые говорят, что мы отстой.

Должен сказать, лить слезы ручьем, хотя и хорошо в теории, ни черта не улучшает. От этого не становится менее одиноко.

В жизни Харли Валентайна еще больше проблем бедного богатого мальчика.

- Как думаешь, когда мы должны это сделать? - Спрашиваю я ее.

- Не знаю. Может, после того, как шумиха вокруг «4Эва» немного утихнет?

Я киваю.

- Это даст нам немного времени, чтобы разобраться со всей логистикой.

- Спокойной ночи. - Эва целует меня в щеку.

- Спокойной ночи.

Как только она выходит из моей комнаты и я снова остаюсь один, большое пустое пространство спальни кажется слишком большим. Слишком пустым.

Довольно скоро Эва найдет собственное жилье и съедет, и хотя я должен быть в восторге от этой перспективы, возможно, даже поиграю с прессой, если меня увидят с мужчинами вместо нее, знаю, что мало что изменится.

Она будет двигаться дальше, но я все равно останусь там, где нахожусь последние десять лет, - буду работать над достижением цели, которую начинаю считать недостижимой.

Какого бы успеха я ни добился, я всегда буду хотеть большего.

Потому что легче прятаться за карьерой, чем добиваться желаемого. А я хочу, чтобы меня любили.

По-настоящему любили.

***

Брикс входит в гостиную, его длинные, накачанные ноги в крошечных шортах обнажены, мускулистые руки блестят от пота, а черная майка подчеркивает каждую впечатляющую линию и изгиб его широкой груди. Держу пари, у его кожи солоновато-сладкий вкус.

Это скользкая дорожка.

Я избавляюсь от подобных мыслей.

Он тренируется внизу, в спортзале на цокольном этаже, а я пытаюсь не представлять, как это выглядит, пока пишу... ничего.

У меня по-прежнему ничего нет.

Когда я, наконец, признался себе, что хочу, чтобы меня по-настоящему любили, мой член заменил слово «любили» на «трахали», и теперь моя маленькая влюбленность... нет,вожделениек моему телохранителю утроилось.

Вот и все. Вожделение.

К натуралу.

Это никак не повлияло на мое вдохновение, хотя должно было бы вызвать у меня тоскливую лирику о неразделенной любви.

Фантазировать о том, как Брикс весь потный в спортзале, еще печальнее, чем когда я тосковал по своему бывшему парню, в то время как он был влюблен в другого.

- Как пишется? - Брикс вытирает полотенцем мокрую голову.

- Мучительно. - Только я говорю не о написании.

- Хочешь взять выходной? Ты не выходил из дома после вечеринки Эвы.

- Это было всего несколько дней назад.

- Десять. Прошло десять дней.

Я со стоном откидываюсь на ковер.

- Я не хочу никуда идти.

- Ладно, дива, успокойся. Нам не обязательно куда-то идти, но тебе нужно немного витамина D.

Я перевожу взгляд на него, и у меня отвисает челюсть. Затем я понимаю, что он имеет в виду настоящий витамин D, а не эвфемизм для обозначения своего члена(dick – член).

- У тебя потрясающий бассейн в пятидесяти футах. Мы должны пойти поплавать.

Поплавать.

Вместе.

Я снова пробегаю взглядом по его мускулам и останавливаюсь на черной майке. Он бы не стал надевать ее в бассейне. Он был бы полностью без майки.

ПлохойХарли.

- Я бы предпочел этого не делать, - хриплю я.

- Позволь перефразировать. Мы идем плавать. Если ты не наденешь плавки, я брошу тебя в воду прямо в одежде.

- В наши дни это не считается нападением? А что, если у меня в кармане телефон?

- Я честно предупреждаю, так что на твоем месте я бы избавился от него.

Если Брикс уже не подозревает, что я гей, то скрыть это будет невозможно, если он схватит меня и бросит в бассейн.

И когда он делает шаг в мою сторону, я вскакиваю и бегу к лестнице, ведущей в мою спальню.

- Отлично. Пойду, поплаваю.

Обычно, когда плаваю, я надеваю пляжные шорты, под которыми ничего нет, но это не скроет неизбежный стояк, который я испытываю, наблюдая за своим безумно накачанным телохранителем, мокрым и полуголым.

Я нахожу плавки и надеваю сначала их, а потом шорты. Да, это не поможет. Я сжимаю тканью свои причиндалы.

Почему он должен быть таким горячим?

Спускаясь по лестнице, я пытаюсь собраться с духом, чтобы пройти через это, как будто готовлюсь к многодневным психологическим пыткам. Потому что так оно и есть.

Я уже могу представить, как выглядит Брикс практически без одежды. Мне не нужно видеть, как это выглядит на самом деле.

Я понимаю, что как только выйду на улицу и опущу ноги в траву на заднем дворе, никакие мои старания не принесут результата.

Брикс делает несколько кругов, его длинные руки сильные. Мышцы его спины сокращаются при каждом гребке, и он рассекает воду со скоростью чертовой торпеды.

А у меня уже стоит.

Да, на это ушло ноль целых три десятых секунды.

Брикс ударяется о стену и хватается за бортик бассейна, приподнимаясь, чтобы сесть на парапет. Его тело выскакивает из воды, словно в замедленной съемке. Или, может, это мой мозг замедляет движение, чтобы я мог наблюдать, как струйки воды стекают по его коже.

Что ж, это пополнило мои дрочильные резервы на следующее десятилетие.

- Идешь?

- Собираешься заставить меня? - И теперь я насмехаюсь над ним.Умно, Харли. Действительно умно.

Брикс свешивает ноги с бортика бассейна, как будто хочет схватить меня, и я вздрагиваю. Мне не нужны руки этого мужчины на мне прямо сейчас.

Я точно хочу, чтобы они были на мне, но не-не-не.

- Ладно, ладно, ныряю. - Я перехожу на противоположную сторону бассейна и ныряю в прохладную воду, но даже низкой температуры недостаточно, чтобы погасить жар в паху. Я плаваю по кругу, пытаясь заставить свой член опуститься.

- Наслаждаешься перерывом в писательстве?

- Нет, - ворчу я. Мне следовало нанести крем для загара, потому что солнце сегодня стоит высоко и припекает. Я обгорю. - Мне нужно работать.

- Когда ты в последний раз был здесь и наслаждались видом? - Он скользит в бассейн и подплывает к стене, с которой открывается широкая панорама Лос-Анджелеса и его окрестностей.

Я хочу побороть желание подойти к нему, но знаю, что проиграю, поэтому даже не делаю вид, что пытаюсь. Я подплываю к нему, но оставляю расстояние в несколько футов между нами.

- Не думаю, что я когда-либо раньше плавал в бассейне. Эва да, но... - Я пожимаю плечами.

- Как долго ты живешь в этом доме?

Подсчитываю.

- Чуть больше года? Я купил его через несколько месяцев после того, как «Одиннадцать» распались.

- И ты никогда не был в бассейне? Разве это не говорит о том, что ты слишком напрягаешься? Слишком много работаешь?

- Мне нужно приложить максимум усилий. Мне нужно очень много работать.

Брикс поджимает губы.

- Почему?

Эта пустая часть моей души громко кричит.Потому что у меня больше ничего нет.

- Просто... нужно.

Брикс недоволен моим ответом, и я не могу его винить. Я и сам им недоволен. Но я не собираюсь признаваться, что с головой погружаюсь в музыку, чтобы заглушить громкий шум в глубине своего сознания, говорящий, что любви на самом деле не существует.

Мне суждено быть одиноким, пока карьера является главным приоритетом, так зачем бороться с этим?

Брикс придвигается ко мне на дюйм ближе, и я задерживаю дыхание. Он понижает голос.

- Знаешь, что тебе нужно сделать?

- Что?

Его губы слегка приподнимаются.

- Вести себя круто.

Следующее, что помню, как я оказываюсь под водой, а этот мужчина, похожий на гору, толкает меня вниз.

Я разрываюсь между наслаждением от его прикосновений и желанием оттолкнуть и бороться с ним. В конце концов, воздух побеждает. Потому что я нуждаюсь в нем.

Он позволяет мне вынырнуть, и я, отплевываясь, выбираюсь на поверхность.

- Почти уверен, что топить меня - это то, чего тебе, как моему телохранителю, делать не следует.

- Вопрос в том, это веселее, чем смотреть видео, как кого-то бьют по яйцам? Я пытаюсь выполнять свои обязательства.

Самодовольный сукин сын.

- Это не так. Я выше этой детской игры, и как будто когда-нибудь смогу победить тебя, когда ты в два раза больше меня. - Я невинно моргаю, глядя на него.

Брикс, похоже, купился на мою чушь, но немного настороже.

- Хорошо, - сдается он. - Я больше не буду сталкивать тебя под воду. - Как только Брикс поворачивается ко мне спиной, я улыбаюсь и делаю свой ход.

Я нападаю на него сзади, но тут же оказываюсь в воде, а большие руки удерживают меня на месте.

Когда я на этот раз расслабляюсь, Брикс улыбается.

- Так предсказуемо, - насмехается он.

Я встряхиваю волосами, разбрызгивая воду.

- Правда?

- О, Поп-звезда. Ты настолько меня недооцениваешь? - Он подходит ближе, и мой член снова твердеет. Я думаю, это что-то среднее между возбуждением и искренним беспокойством, что могу утонуть.

Потому что мой член думает о таких вещах.

Думаю, что Брикс собирается снова схватить меня, но когда поднимаю взгляд на его лицо, и он подходит еще ближе, я замираю вместе со своим дыханием.

От предвкушения его прикосновений по моим венам разливается жажда.

А потом? Этот ублюдок брызгается, и в мою сторону летит стена воды. Я кашляю.

- О, началось.

Он поворачивается спиной и пытается убежать, но из-за роста медленнее, чем я. Я прыгаю ему на спину, на этот раз обхватывая ногами за талию.

Большая ошибка.

Огромная.

Мой член не успевает прикоснуться к нему как следует, потому что Брикс легко сбрасывает меня со спины, и я снова оказываюсь под водой.

Уебок.

Вопреки здравому смыслу, мое упрямство так просто не проходит. И вот мой телохранитель целый час буквально поливает меня водой.

Это, по-прежнему, самое веселое, что у меня было за долгое время.

***

- Ты мне доверяешь? - Спрашивает Брикс.

Я поднимаю на него взгляд со своего обычного места на полу, где все еще пытаюсь писать.

- Нет. - Я шучу. Странно, насколько я ему доверяю.

На данный момент у меня нет проблем с доверием, чтобы рассказать Бриксу о своей ориентации. Это инстинкт самосохранения. Не хочу, чтобы он понял, что я неделями строил ему глазки.

Его лицо вытягивается, вероятно, он не понимает, что я говорю с сарказмом.

- Я шучу. Я доверяю тебе. Что случилось?

- Я тут подумал, что мы могли бы сходить на стрельбище, как я и обещал.

- Все еще пытаешься отвлечь меня от работы? Ты оказываешь дурное влияние. Мы точно уверены, что ты подходящий телохранитель для меня?

Хотя я бы солгал, если бы сказал, что мне не нравится, когда кто-то суетится вокруг меня и пытается убедиться, что я забочусь о себе морально. У меня есть шеф-повар и личный тренер, которые заботятся о моих физических потребностях, но я понимаю, что раньше у меня никогда не было наставника, который мог бы укротить хаос, творящийся в моей голове.

Мне не следовало соглашаться с Бриксом, но очевидно, что моя муза в отпуске. Или мертва.

- Нужно что-то, что вытащит меня из этого уныния. Может, стрельба чем-нибудь поможет.

- По моему опыту, стрельба всегда поднимает настроение, но взрывать - это еще лучше.

Мое лицо загорается.

- У тебя есть место, куда мы можем пойти, чтобы это сделать?

- У моего босса есть ранчо, где мы проводим тренировочные операции в пустыне, примерно в трех часах езды отсюда. Это будет поездка с ночевкой.

Я встаю.

- Я могу писать в машине.

Брикс выглядит обеспокоенным.

- Стоит ли мне беспокоиться, что тынаскольковзволнован? На днях мне пришлось буквально тащить тебя на улицу, чтобы ты погрелся на солнышке, но из-за перспективы взрывов и стрельбы работа вдруг перестала быть чем-то важным.

- Я никогда раньше не был под кайфом, не говоря уже о том, чтобы использовать взрывчатку. – Я подпрыгиваю, возможно, с излишним энтузиазмом. - Пойду собирать вещи!

- Я позвоню боссу и проверю, все ли в порядке. Может, пригласим кого-нибудь из ребят.

- О, хочешь вечеринку?

- Типа, в качестве свидетелей. На всякий случай. - Он нажимает кнопки на своем телефоне и включает громкую связь.

- Уэст, - отвечает низкий голос.

- Привет, кто-нибудь будет на ранчо в ближайшие два дня?

В трубке раздается тяжелый вздох.

- Пожалуйста, не говори, что поп-дива разозлила тебя, и теперь тебе приходится прятать тело.

Я фыркаю.

- Нет, хотя было бы заманчиво.

Я показываю ему средний палец.

- Я, вроде как, пообещал, что разрешу ему пострелять и повзрывать все подряд.

- Конечно, ты пообещал.

- Что ж, думаю, нам всем пора пройти курс переподготовки по взрывчатым веществам. Две птички...

- Я позову остальных.

Они заканчивают разговор, и Брикс улыбается мне.

- Это было легко. Готов к этому?

- Я стану таким же крутым, как ты.

- Успокойся,Рэмбо.

Я делаю паузу.

- Нас обоих нельзя называть Рэмбо. Ты можешь называть меня... - Я постукиваю себя по подбородку. - Мистер Крутой.

Брикс смеется.

- Иди, собирай свою косметичку, мистер Крутой. Мы выезжаем через двадцать минут.

- Я так взволнован, что мне даже все равно, что ты надо мной смеешься. - Я бегу в свою комнату и достаю маленький чемодан, который использую для коротких поездок, но останавливаюсь у шкафа. Что мне надеть?

- Похуй. - Я забрасываю несколько вариантов.

А потом беру свои туалетные принадлежности, среди которых, конечно, есть крем для кожи и средства для волос. Оставаться молодым и свежим - часть моей работы, и…

Взгляд натыкается на собственное отражение в зеркале. Из-за того, что я так много пишу и никуда не выхожу, у меня на лице густая растительность.

В последний раз я брился к вечеринке Эвы. У меня появились рыжие волосы. Я не могу уйти, не избавившись от них.

Есть причина, по которой мои детские фотографии никогда не появлялись на TMZ или других таблоидных сайтах. Я почти уверен, что сжег их все. Когда я рос, мои волосы были ярко-рыжими, а когда достиг половой зрелости, они потемнели и стали скорее каштановыми, чем рыжими. Однако моя щетина говорит о том, что когда-то я был светлоглазым рыжим парнем со светлой кожей, которого постоянно дразнили.

Я как раз заканчиваю бритье, когда Брикс кричит откуда-то из глубины дома.

- Давай, мистер Крутой.

- Две минуты, - кричу я в ответ.

Когда я появляюсь, волоча за собой чемодан, меня встречает чертовски самоуверенная физиономия Брикса.

- Мы едем всего на одну ночь.

- Я не знал, что надеть. И мне пришлось побриться, и...

- Парни сожрут тебя живьем, - бормочет Брикс.

Он и не подозревает, как привлекательно это звучит для меня, но подозреваю, что он имеет в виду совсем не то, что думает мой грязный мозг.

- И что это должно означать?

- Это значит, что ты отправляешься в центр пустыни с группой бывших военных, которые все будут в брюках-карго и футболках, а не в костюмах от Тома Форда. Им будет насрать, во что ты одет.

У меня отвисает челюсть.

- Извини, погоди секунду. Ты не зналмоегоимени, но можешь сказать, что мои джинсы от Тома Форда? - Я прищуриваюсь. - Ктоты?

- Парень, который собирается вышвырнуть тебя за дверь пинком под зад. Поторопись. Если остальные нас там опередят, мы останемся без спальни и будем вынуждены разбить лагерь в пустыне. Я достаточно наелся этого за свою жизнь.

- О, я никогда не был в походе. Мы можем это сделать?

Брикс вздрагивает, как будто его передергивает от уныния, что царит в моей уединенной жизни.

- Если Айрис будет, попроси его.

- Хм, а у него случайно нет выключателя? Он. Никогда. Не. Умолкает.

Брикс смеется.

- Мы искали, но ничего не нашли.

- Вы тщательно все обыскали?

- Никто добровольно не подошел бы к немутакблизко.

Я почти согласен на эти поиски, но, думаю, тогда с сохранением моей ориентации в секрете было бы покончено.

Мы садимся в машину, и хотя держу на коленях листок бумаги, я ничего не делаю, только рисую на нем звездочки и фигуры.

Я слишком рассеян, чтобы сосредоточиться на словах.

С тех пор как Эва сказала, что мы определенно расстаемся, я все время думаю о том, каким будет мое будущее.

Время от времени я чувствую на себе взгляд Брикса, но, в отличие от Айриса, который, должно быть, ненавидит тишину из-за своей склонности заполнять ее, Брикс, кажется, говорит только тогда, когда ему это нужно.

И все же, этот пристальный взгляд. ТакойЯ знаю, что ты что-то скрываешь от менявзгляд обжигает, как сучку.

Проходит около полутора часов молчания и его карих глаз, устремленных на меня, прежде чем я решаюсь.

- Мы с Эвой расстаемся, - выпаливаю я.

Полуправда.

Брикс отвечает не сразу, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, его губы сжимаются в тонкую линию.

- Логично.

- И это все? Это все, что ты можешь сказать? Нас все любят. Мыкакголливудская пара.

- Вы спите в разных комнатах.

- Она храпит.

- О. Верно.Точно.

Язнал, что он мне не поверил.

- В любом случае, сожалею, что ваша договоренность, ребята, не сработала.

- Хочешь услышать всю хреновину? Я с самого начала никогда не хотел на ней жениться.

- Почему нет?

- Не пойми меня неправильно. Она замечательная девушка, и она помогла мне справиться с душевной болью, но все наши отношения были подстроены лейблом.

- Брак по расчету?

- Да. На самом деле в Голливуде это распространено чаще, чем ты думаешь. Многие пары создаются своими пиарщиками.

- Да, но они не заставляют их жениться. Зачем нужен брак?

Продолжать врать или признаться во всем?

- Это случилось, когда «Одиннадцать» распадались. Лейбл решил, что для того, чтобы я оставался востребованным и представительным в глазах общественности, лучше всего было дать им тему для разговора.

Он снова говорит:

- В этом есть смысл.

Это его фразадерьмо собачье, хотя и не произнесенная вслух.

Я замолкаю.

- Ладно, ладно, это не совсем правда.

- Я никогда не говорил, что ты лжешь.

- Тебе и не надо.

Брикс молчит, что заставляет замолчать и меня.

На самом деле, у меня всегда была проблема с признанием того, кто я есть. Это противоречит образу, созданному для меня лейблом, и, думаю, мне было легче следовать тому, что мне говорят, чем следовать самому себе.

Моя рука записывает это.

Я перечитываю слова снова и снова, и вдруг в моей голове начинает складываться песня.

Возможно, я не смогу произнести ее вслух, но могу написать. Спеть ее - это другой вопрос.

Тексты так и льются из меня, и моя обычная беготня туда-сюда, когда я пишу, затем стираю, переписываю и вырезаю, разжигает во мне музу.

- Похоже, ты нашел нужные слова, - говорит Брикс.

- Тсс.

Он смеется.

Не успеваю оглянуться, как мы подъезжаем к особняку посреди пустыни.

Каменные стены, отштукатуренный и современный, этот дом так похож на мой в Лос-Анджелесе.

- Какое это в задницу «ранчо»? - спрашиваю я.

Брикс ухмыляется.

- Мы называем его ранчо, потому что раньше это был маленький домик с тремя спальнями на другой стороне участка, но, ммм, давай просто скажем, что последние несколько лет у Трэва все шло хорошо.

Я выхожу из машины и оглядываюсь вокруг.

- Я хочу жить здесь.

- Уверен, Трэв мог бы завести тебя в качестве домашнего питомца. Или поющей обезьянки. Не уверен, что он фанат музыки бойз-бэндов.

- Он знает, кто я. Это на одну ступеньку выше тебя, когда мы познакомились.

- Нам нужно обсудить твои стандарты.

Я качаю головой.

- Нет, у меня хорошие стандарты. Мне больше нравятся люди, знающие мое имя, чем те, кто его не знает. Довольно просто.

- Что ж, теперь я знаю твое имя.

- Это как раз то, чего я хотел, когда вкладывал душу в свой сольный альбом. Теперь, если бы я только мог нанять в качестве телохранителей тех, кто на это не купился...

- Достойный план.

- Ты покажешь мне мою комнату или как? – спрашиваю я.

- В смысленашукомнату.

- Нашу? - Мое сердце бешено колотится при мысли о том, что я буду жить в одной комнате с Бриксом.

- Может, мы и находимся в безопасном месте с группой парней, которым я бы доверил свою жизнь, но моя работа - быть твоей тенью, пока ты вне дома. Отсюда и одна комната. Если только ты действительно не хочешь остаться с Айрисом.

Поход с Айрисом был бы более безопасным вариантом. Но соглашусь ли я на это?

Неа.

Глава 10

Брикс

Мы устраиваемся в нашей комнате, которая находится в задней части дома. Я хотел попасть в нее первым, потому что она самая большая и там есть диван, на котором я могу поваляться, пока Харли будет спать. Даже если я на добрых шесть дюймов выше и он лучше поместится на диване. У меня такое чувство, что это не пройдет гладко, если я попрошу предоставить мне кровать.

- Когда мы, наконец, начнем взрывать всякое дерьмо? - спрашивает он, и я должен признать, что его волнение довольно мило.

- Как насчет того, чтобы сначала научить тебя обращаться с оружием? Взрывчатка может послужить положительным подкреплением. Если ты хорошо управляешься с оружием, ты можешь поиграть с C4.

- Из тебя получился бы самый лучший родитель на свете.

- По крайней мере, ты готов признать, что, по сути, ты как ребенок.

- Где мой пистолет?

Он как чертов щенок.

- Я уже жалею об этом.

- Нет, будет весело.

- Думаю, получить пулю можно будет счесть забавой. Следуй за мной.

Ранчо расположено на акрах земли в глуши, недалеко от Палм-Дезерт, и у него нет соседей. Это значит, что мы можем шуметь сколько угодно, не привлекая внимания.

Харли идет по коридорам с благоговейным выражением в темно-синих глазах.

Нам, правда, следовало бы называть это местоусадьбой, а не ранчо.

У нас кровать с балдахином, а в комнате ковер из медвежьей шкуры. Я даже не шучу.

Трэв - простой человек. Вот почему, когда он нанял декораторов и велел им «свести его с ума», они превратили этот совершенно новый пустой особняк, с высокими потолками и мраморной плиткой по всему периметру, в рай для сутенеров.

Мы говорим об анималистических принтах повсюду, плюшевых диванах и безвкусной мебели, которую дизайнер назвал «ретро», но, похоже, повсюду должны быть проститутки, раскачивающиеся на шестах, и неоновые огни.

Трэв говорит, это то, что нам нужно, но я втайне задаюсь вопросом,нравитсяли ему, насколько здесь все шикарно.

Дом Харли оформлен не по его годам, а Трэв... ну, думаю, что нанятый им дизайнер интерьеров также работает над съемками порно. Я прямо-таки вижу, как здесь снимают порно.

Возможно, я предложу это Трэву в качестве запасного варианта карьеры, если «Майк Браво» загнется.

Не думаю, что это произойдет.

Трэв слишком известен и слишком успешен в своей области.

Стрельбище расположено отдельно от дома и гораздо больше соответствует характеру Трэва. Оно пустынное и ярко-зеленое. До него можно дойти пешком, поэтому я провожу Харли по идеально ухоженным садам.

У Трэва есть люди, присматривающие за этим местом, и мне остается только гадать, сколько им платят за то, чтобы они держали все в секрете.

Мы подходим к оружейному шкафчику, и я набираю код. Я достаю «Глок-26» с оптическим прицелом «Ред дот», чтобы показать ему, что он маленький, компактный и из него легко целиться.

- О, это же малыш. - Харли тянется за ним.

- Не трогать.

Он быстро отдергивает руку.

- Почему нет?

- Урок первый. Никогда не прикасайся к оружию другого человека, не спросив предварительно разрешения.

- Разве это не оружие твоего босса?

- Урок второй. Не будь умником по отношению к человеку, который учит тебя пользоваться смертоносным оружием.

Харли кивает.

- Ладно. Думаю, это справедливое правило.

- Начнем с этого и посмотрим, как ты справишься. - Я достаю патроны и кладу их на стол, беру два комплекта средств защиты ушей и очки, а затем поворачиваюсь к бронежилету. - Думаешь, мне он нужен?

Он не отвечает. По его лицу видно, что он хочет что-то сказать, но пытается сдержаться.

- Нет мнения?

- Ну, ты же сам сказал, что мне нельзя быть умником, так что...

Не могу сдержать улыбку.

- Погнали.

Здесь есть два поля для гольфа. Одно длинное и одно короткое. Я отвожу Харли в одну из кабинок короткой дистанции.

Там есть металлические круги, падающие при попадании в них, а затем и другие мишени по всему пространству.

Я рассказываю ему основы, показываю пистолет, пока он еще не заряжен, и объясняю все, что ему нужно знать.

Когда я заканчиваю фразу, мне кажется, что его глаза отсутствующие, и прошу его повторить то, что я сказал.

Он выходит из оцепенения.

- Хм?

- Я так и думал. Ты понимаешь, что собираешься стрелять из пистолета? Это не игрушка. И в отличие от предыдущего, который ты использовал, в этом будут настоящие пули.

- Прости. Я все это знаю. Я немного... э-э-э, отвлекся.

- Думал об Эве?

Он отводит взгляд.

- Конечно. Ну, об Эве.

- Что ж, отвлекающий фактор - то, чего мы не хотим, когда работаем с оружием. Особенно с заряженным.

- Ни хрена себе. Извини. Я здесь. Я сосредоточен.

Тем не менее, не упускаю из виду, как его взгляд скользит по мне, или как моя грудь непроизвольно напрягается.

Мне нравится, когда он разглядывает меня.

Мне нравится в моем клиенте многое из того, что не должно нравиться.

- Брикс?

Теперь отключился я. Я встряхиваюсь.

- Просто проверял, все ли с тобой в порядке.

Верно.

После того, как я заканчиваю инструктаж по технике безопасности и показываю ему правильную стойку и как целиться из все еще незаряженного пистолета, я, наконец, вставляю магазин на десять патронов.

- Беруши, - говорю я.

Когда они на месте и он надевает очки, нерешительно протягиваю ему пистолет, и мне не хочется его отпускать.

Пока он не улыбается.

- Я не буду в тебя стрелять. Обещаю.

Боже, с его ангельскими чертами лица, он мог бы сказать, чтозастрелитменя, и я бы все равно отдал пистолет.

- Ого, он намного тяжелее. - Он пробует его в руке.

- С заряженными пистолетами всегда так.

Харли смеется, вместо того чтобы обидеться.

Я отхожу в сторону и поправляю свое защитное снаряжение.

Харли занимает позицию, и я вижу, как он делает глубокий вдох и готовится нажать на спусковой крючок.

Раздается выстрел, Харли вздрагивает, и его глаза расширяются. По крайней мере, он не забывает опустить пистолет, прежде чем повернуться ко мне.

- Ого! - Его ошеломленное выражение лица забавляет меня.

- Это все, что ты можешь сказать?

- Это... странное чувство. Сильное, но я не уверен, что в хорошем смысле.

- К этому привыкаешь.

Он смотрит в поле.

- Я никуда не попал.

Нет, не попал.

- Давай еще раз.

Он снова поднимает пистолет и принимает ту же позу.

- Слегка опусти правое плечо и убедись, что точка находится на одной линии с тем местом, куда ты хочешь попасть.

На этот раз пуля попадает в металлический круг, но мишень не падает, потому что попала не прямо в середину.

- Разряди весь магазин, - говорю я.

Когда у него заканчиваются патроны, но он промахивается мимо всех намеченных целей, он опускает пистолет.

- По статистике, ты должен был во что-нибудь попасть.

Средний палец направлен в мою сторону.

- Начинаю думать, что не имело значения, был ли пистолет, который дал мне Гидеон, заряжен или нет. Если бы я выстрелил в Айриса, то промахнулся бы.

- Возможно. Но если бы ты не промахнулся, то сейчас сидел бы в тюрьме, так что теперь ты понимаешь, почему Гидеон поступил умно, «забыв» о пулях?

- Да, да, понимаю. Оставлю тебе право быть крутым, Рэмбо.

- Вот. - Я подхожу к пистолету, чтобы зарядить еще один магазин и вернуть его ему. - Будем продолжать, пока не получится.

На этот раз, когда он принимает стойку, я встаю позади и кладу руку ему на плечо, а другую на талию.

В нос ударяет аромат Харли - свежий, с намеком на что-то мужественное.

Древесный или... блядь, я не знаю. У меня в голове все путается, что бы это ни было.

- Попробуй еще раз, - говорю я.

Он пробует, а я стою прямо за ним, и мишень падает. Когда он поворачивается и смотрит с улыбкой, у меня перехватывает дыхание.

Быть так близко к нему - нет, клюбому другомумужчине - заставляет мое тело откликаться, потому что прошло слишком много времени, но я не могу пойти на это с Харли.

Трэв уволит меня с этой работы так быстро, вероятно, отправив на какую-нибудь дерьмовую слежку в Багдаде в качестве наказания, не успею и глазом моргнуть.

И, кстати, о Трэве.

- Ты переусердствовал с ним.

Я вздрагиваю от этого низкого голоса и отступаю от своего клиента.

- Нет, это не так.

- Да, так. Вот. - Трев подходит и отталкивает меня с дороги.

Он занимает мое место позади Харли и делает в точности то же самое, что и я.

- И в чем отличие? - Спрашиваю я.

- Его поза более естественна, и не похоже, что его заставляют принять неудобную позу.

Интересно, он все еще говорит о стрельбе? Харли краснеет, глядя на моего босса.

Не то чтобы я мог его винить. В то время как я крупный и солидный, и мне говорили, что я выгляжу так, будто хочу всех убить, Трэв еще крупнее, но с более мягкими чертами лица. Он более располагающий.

И это совсем не вызывает у меня ревности. Не вызывало.

Возможно, до этого момента.

- Ммм, привет. Я Харли.

Трэв улыбается.

- Трэв. Босс Брикса.

Я хочу сказать, чтобы он убрал свои очаровательные лапки от моего клиента.

- Попробуй сейчас, - говорит Трэв и подходит ко мне.

На этот раз, когда Харли стреляет, мишень падает. А затем и следующая. Он промахивается в третий раз, но к тому времени, как замолкают выстрелы, он попадает в восемь из десяти.

Трев торжествующе сияет.

- Конечно, потому что все мои наставления до этого момента, ничего не значат.

Трев игнорирует меня и сосредотачивается на Харли.

- Давай сворачиваться, и ты сможешь познакомиться с остальными.

Верно. Остальные. Одна из причин, по которой я вообще затеял эту поездку.

***

Я начинаю сожалеть о своем решении. Особенно когда мы входим в дом и все остальные члены команды выглядят так, будто хотят сожрать Харли. Даже Энджел, которая, как я думал, больше похожа на лесбиянку, чем Эллен ДеДженерес, и Домино, который, предположительно, натурал.

Возможно, это эффект знаменитости. Или, может, это потому, что он Харли и, естественно, привлекает к себе людей.

- Скаут, Атлас, Домино, Энджел, это Харли Валентайн, - говорит Трэв.

Харли машет рукой и улыбается, как я уже знаю, это часть его публичного образа. Есть разница между этой улыбкой и его настоящей.

На его настоящем лице появляются морщинки в уголках глаз. Его лицо, готовое к выходу на публику, всегда безупречно. Даже слишком идеально. Как он говорит, оно искусственное.

Он наклоняется ближе ко мне.

- Почему у вас у всех такие странные имена?

Я хихикаю.

- Тебе нужны их настоящие имена?

- Это одна из тех штучек типа «мы скажем, но потом нам придется тебя убить»?

- Нет. Ты уже знаешь, что меня зовут Нолан, а Айриса - Айзек.

- Хм, лучше не надо. Я с трудом запоминаю прозвища. Но когда же я смогу взорвать все дерьмо?

- Все по очереди. - Я поворачиваюсь к Трэву. - Когда мы выезжаем?

- Где Айрис? - Спрашивает Трэв.

- Я здесь. Я здесь. - Голос Айриса доносится из коридора еще до того, как он появляется. Однако в нем есть что-то необычное. Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и от него исходит злобная сварливость. Даже когда Айрис злится, не думаю, что когда-либо видел, чтобы он показывал это. Он из тех парней, что улыбаются, даже когда не должны.

- Что с тобой не так? - Спрашивает Харли, понимая то же, что и я.

- Ниче. Мы идем или как?

- Пошли. - Трэв ведет нас всех в свой гараж, где ждут два джипа с откидным верхом.

Харли втискивается между мной и Айрисом на заднее сиденье одного из них, Трэв садится на водительское сиденье, а Энджел рядом с ним, в то время как остальные садятся во второй.

Неофициальная дорога к месту, где мы можем поиграть с большими игрушками, мягко говоря, ухабистая. Она немощеная и редко используется, в основном, пустыня и пересеченная местность.

На одном из поворотов Харли хватает меня за бедро, но быстро убирает руку.

- Прости. Не за что было уцепиться.

Айрис наклоняется к нему.

- Ты можешь держаться за меня, когда захочешь.

И он вернулся.

- А вот и Айрис, которого мы все, вроде как, любим, - говорю я.

Поездка на площадку занимает сорок минут, и каждый раз, когда Харли тянется ко мне, желание взять его за руку становится почти непреодолимым.

Это не означает кричать моему боссу, чтоу меня неподобающие мысли по поводу моего задания. Нисколько.

Когда бедро Харли касается моего, а его рука сжимает мне ногу, я внезапно жалею, что на мне длинные брюки.

Я хочу знать, каково это - чувствовать его руку на своей коже…

Прервать мыслительный процесс. Прервать!

Мы останавливаемся, и Харли хмурится.

- Мы что, сломались?

Я встаю и выпрыгиваю из джипа, не открывая дверцу.

- Не. Мы на месте.

- Но… откуда ты знаешь?

- До места, куда мы направляемся, примерно пятьсот футов в ту сторону. - Показываю я.

Харли поеживается, выходя из машины. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и переход от жаркого солнца к прохладной пустынной ночи наступает быстро.

- Ты взял с собой куртку? – спрашиваю я.

- Взял. В моем чемодане... в доме.

Я машинально сбрасываю свою и накидываю на него.

- Тебе не нужно...

- Это моя работа, - говорю я.

- Могу я обратить внимание на то, насколько противоречива эта поездка? - Энджел подходит к нам. Ее длинные черные волосы заплетены в косу, перекинутую через плечо, и она улыбается своей невинной улыбкой, которая, знаю, может в одно мгновение стать смертельной. Ее зовут Энджел не потому, что она подобна ангелу. У нее прозвище Ангел Смерти не просто так.

- Противоречива? - спрашиваю я.

- Да, ты должен защищать поп-звезду, но ты привел его туда, где его могут взорвать.

Я фыркаю.

- Работа была слишком простой. Решил повысить ставку, посмотреть, что произойдет.

- Подожди, что? - Харли выглядит обеспокоенным.

- Я шучу. Тебя не взорвут, - говорю я.

- Надеюсь, - добавляет Энджел.

Харли смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

- Она издевается над тобой. Это безопасно. Ну, насколько это возможно, играя с C4.

- С4 - это одно из тех взрывчатых веществ, которые, типа, непредсказуемы и могут взорваться, если вы, типа, уроните его и все такое?

У меня вырывается смешок.

- Нет. И ты смотришь слишком много фильмов. Ты, правда, боишься, что тебя взорвут? О каком риске ты думал, когда я привел тебя сюда?

- Нет, я понимаю. Думаю... - Он опускает взгляд на свои ноги. - Я как-то не подумал об этом. У меня в голове возникла картинка, как я нажимаю на эту огромную штуку, и где-то вдалеке раздаетсябум.

Блядь, он очарователен.

Мы с Айрисом достаем сундук с припасами из багажника джипа, Домино и Скаут достают такой же из своего.

Харли идет рядом со мной, практически кутаясь в моей куртке.

Я стараюсь не смеяться над тем, сколько раз бедняга чуть не споткнулся.

- Удивительно, что у тебя нет легкости в ногах.

- Игнорирую тебя, - поет он.

- Может, сбацаешь что-нибудь из тех старых бойз-бэндов, - говорит Айрис.

- Теперь я ненавижу вас обоих, - ворчит Харли.

Мы добираемся до места взрыва и оставляем наше снаряжение.

- Может, оставим поп-звезду здесь, пока все подготовим? - Спросил Трэв.

Я так и думал.

- Я останусь с ним.

Все остальные отходят подальше, туда, где произойдет настоящий взрыв.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Харли подходит ко мне.

- Если я еще не сказал этого, спасибо, что пригласили меня сюда.

- Пожалуйста. Тебе нужно было выбраться из дома.

Харли кивает, но не доставляет мне удовольствия признанием, что я был прав.

- Итак, какова история каждого из вас?

- История?

- Армия, морская пехота, военно-морской флот...

Я улыбаюсь.

- Большинство из нас служили в армии. Скаут был морским пехотинцем, а Атлас - морским котиком.

- Ни хуя себе.

- Тьфу. Морские котики. У них всегда много восторженных поклонников. Рейнджеры такие же крутые, как и морские котики. Трэв был рейнджером.

- Значит, он, по сути, тот, кем ты хочешь стать, когда вырастешь.

Я фыркаю.

- Что-то в этом роде.

Только не думаю, что все еще хочу этого. Стать рейнджером всегда было моей целью, но с тех пор, как я присоединился к «Майк Браво», цели изменились. В основном, я не могу думать ни о чем, кроме оплаты горы медицинских счетов.

Харли дрожит рядом со мной.

- Тебе холодно? Хочешь, я верну тебе куртку?

- Я в порядке.

- Мы могли бы поделить ее.

- Все в порядке, - заверяю я его. - Я пережил нечто большее, чем просто небольшой холод. Нам не нужно... обниматься.

- Крутые парни не обнимаются с другими мужчинами?

- Никогда такого не говорил. - Я улыбаюсь ему.

Он выглядит смущенным.

Я жду, что он спросит, просто скажет слова, которых я ждал с тех пор, как начал работать на него, но он этого не делает. Мне было интересно, сказал ли Гидеон что-нибудь Харли о «Майк Браво» и о том, за что мы ратуем, но у меня сложилось впечатление, что Харли считает меня натуралом.

На темнеющем горизонте появляются шесть фигур, направляясь обратно к нам.

- Готов взорвать все это дерьмо? - спрашиваю я.

- О, я готов.

Трев подходит и проверяет, все ли мы в порядке, прежде чем протянуть Харли детонатор. Осколки не долетят так далеко, и взрыв оставит лишь небольшую трещину в земле, но безопасность превыше всего.

- Веселись. - Трев смотрит на Харли со свойственной ему большой нежностью.

- О, Боже мой, о Боже мой, о Боже мой, - шепчет Харли и смотрит на простое устройство так, словнооновзрывчатка.

- Боязнь сцены? - спрашиваю я.

- Нет. Это так круто. Мне просто нажать вот на это? - Его большой палец завис над красной кнопкой.

Я вздыхаю и делаю вид, что пытаюсь забрать у него устройство.

- Нет! Это кнопка самоликвидации.

Думал, он поймет, что я шучу.

- Что... что? - Его голос срывается на визг.

Очевидно, нет.

Все остальные смеются.

- Да, на эту красную кнопку, - отвечаю я.

Он свирепо смотрит на меня.

- Просто, чтобы ты знал, я представляю твою голову, когда делаюэто. - Он нажимает на кнопку.

Сухой песок пустыни взмывает в ночное небо облачком, поднимая в нашу сторону небольшую волну пыли.

Губы Харли кривятся.

- Это все?

- Разочарован?

- Я ожидал увидеть гигантское грибовидное облако, огонь и...

- Он - самое очаровательное создание на свете, - говорит Энджел.

Харли, то ли не чувствуя ее снисходительности, то ли не обращая на это внимания, улыбается ей.

- Спасибо. Я стараюсь. - Он протягивает мне детонатор. - Все равно было весело. Дешевле, чем терапия.

- На самом деле, дороже, - говорит Трэв. - С4 охуенно дорогой.

- Верно. Что ж, для меня это дешевле.

- Оно того стоило? - спрашиваю я.

- Оно того стоило. И что теперь?

- Теперь, все сначала. А потом еще раз. Наша цель - добиться как можно меньшего взрыва.

Харли, кажется, не понимает.

- Это было только для меня?

- Да, - говорит Трэв. - Можешь поблагодарить Брикса за то, что я разрешил это. Давай разберемся с этим дерьмом и начнем снова.

Пока они возвращаются на поле, Харли смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать.

- На самом деле, еще не поздно, если хочешь вернуться в Лос-Анджелес. Тебе решать, - говорю я, пытаясь заставить его перестать пялиться на меня так, словно я совершил нечто грандиозное. Все, что я сделал, это попросил своего босса об одолжении.

Он качает головой.

- Давай останемся. Может, пустыня вдохновит меня.

Глава 11

Харли

Вдохновение? Вся эта группа могла бы вдохновить меня на написание песен. Однако тексты песен в основном будут состоять из поэтических высказываний о скульптурных телах и божественном телосложении. Не думаю, что это понравится лейблу.

С каждым новым взрывом становится все скучнее. Сегодня было весело, и это то, чего у меня обычно никогда не бывает, за что я благодарен, но все очень организованно и безопасно, что почти лишает меня острых ощущений.

Конечно, за высокие ожидания полагается небольшая награда. Я представил себе крепких товарищей Брикса по команде, грязных и, возможно, без футболок, убегающих от бомбы, которая вот-вот взорвется, и все это происходило бы у меня на глазах как в замедленной съемке. Да, так не бывает.

Гораздо менее увлекательно ждать, пока все закроют лица банданами, чтобы не вдохнуть в легкие половину пустыни, прежде чем все взорвется.

Тем не менее, они отличные ребята. Энджел немного вспыльчива, но она мне нравится. У всех остальных парней разное отношение к жизни - от Айриса до Брикса. Они либо улыбчивые и глуповатые, либо серьезные и стойкие.

Хотя, думаю, Брикс доказал, что не настолько серьезен. Его маленькие шутки, его теплые улыбки. Я знаю, что внутри есть кто-то мягкий.

А после возвращения в дом, за пивом и покером, Брикс проявляет себя с другой стороны, которую я еще толком не видел.

Он более расслаблен.

Он сидит, положив руку на спинку моего стула рядом с собой, и потягивает из бутылки с длинным горлышком.

Может, именно этим он и занимается в свои выходные.

Находясь здесь, где никто не знает, где я, даже Гидеон, потому что я забыл ему позвонить - упс - Брикс практически не работает.

В комнате Трэва для больших мальчиков тепло. Она похожа на мужскую берлогу, но более стильная. В ней есть профессиональный стол для покера, барная стойка в углу и камин, обогревающий комнату.

Я неохотно снимаю куртку Брикса с плеч. Мне понравилось носить ее, даже несмотря на то, что она на четыре размера больше. Она пахнет его пряным одеколоном.

- Йоу, Поп-звезда, - говорит Айрис. - Ты умеешь играть? - Он так быстро тасует колоду карт, что я невольно задумываюсь, не был ли он в прошлой жизни крупье в блэкджеке.

- Немного. То есть, не совсем. Наверное? - Я пожимаю плечами. - Бедная поп-звезда, опять попавшая в беду.

Это то, что мы называем блефом.

- Мы будем нежны. - Айрис подмигивает.

- Пива? - Один из парней появляется рядом со мной с бутылкой.

Я беру, хотя и не люблю пиво. Не хочу выглядеть как Эва, но в пиве так много калорий, а вкус у него даже не такой приятный.

Садясь на диету, будучи в «Одиннадцать», я всегда спрашивал себя о ценности потребляемых калорий. Кусок торта не стоил двух часов на беговой дорожке. Карамельный фраппучино со взбитыми сливками и дополнительной карамельной посыпкой? Накачай меня этим и посади на эллиптический тренажер. Прямо сейчас.

Если я смогу продержаться с этим напитком всю ночь, мой тренер не надерет мне задницу завтра, во время нашего занятия.

После того, как я дам Бриксу попробовать его первым. Я сую его ему под нос и выжидающе смотрю.

Он делает глоток и с саркастической улыбкой возвращает его мне. До этого момента я не осознавал, что сарказм может проявляться в выражении лица.

Мы играем в пятикарточный Дро покер, и после первых нескольких раздач я теряюсь и притворяюсь, что не понимаю, что делаю. В основном я сбрасываю карты, даже когда у меня приличная комбинация. Я жду, когда банк станет приличным, прежде чем сделать свой ход. Я хочу действовать по-умному.

И когда появляется возможность и банк становится приличного размера, я стараюсь сохранять пассивность.

В игре остаемся только Айрис, Брикс и я.

- Может, вам, парни, стоит сбросить карты и отдать их мне?

Брикс немедленно сбрасывает карты.

- Я выхожу.

Айрис бросает взгляд на своего товарища по команде.

- В самом деле? Так легко ему уступаешь? В его невинном личике есть что-то, чему я не доверяю. Он точно блефует.

- Что такое блеф? - Спрашиваю я и склоняю голову набок.

- Ладно, в пизду, я тоже выхожу. - Айрис сбрасывает свои карты.

- Спасибо. - Когда я подтягиваю к себе выигрыш, то чувствую пристальный взгляд Брикса.

- Что у тебя было?

- Пара дам. Здорово, да?

Айрис изумленно открывает рот.

- Пара... а... - Он прочищает горло. - Да... Дуракам везет.

Когда у меня появляется что-то стоящее, я стараюсь изо всех сил. Сразу ставлю по-крупному.

Айрис быстро делает рейз, вероятно, думая, что это будут легкие деньги. Остальные тоже играют. Все они смотрят на меня, ожидая, что я буду делать.

- Поднимаю.

Кто-то еще поднимает ставку, и мы снова ходим по кругу. Мы проигрываем, но Айрис, я и тот, кого зовут Карта... или Атлас… Глобус? Как бы его ни звали - который бывший морской котик - все еще в игре.

- Две пары, - говорит Айрис. - С тузами.

- Фулл-хаус. - Бывший морской котик вскрывает свои карты.

- Черт. У них обоих действительно хорошие карты. У меня всего четыре десятки. - Я открываю свои карты.

Брикс разражается смехом.

- Он просто вас всех разыгрывает.

- Что? Я выиграл?

- Ты чертовски милый, но я знаю, когда ты лжешь, помнишь? - Его палец скользит по моей щеке, и у меня возникает внезапное желание прижаться к нему.

Затем я вспоминаю, где мы находимся.

Он убирает руку, на мой взгляд, слишком быстро.

- Ты всем растреплешь? - Мой голос хриплый, но я могу списать это на притворную злость.

- Я растеряна, - говорит Энджел.

- Он, должно быть, раньше играл в покер, - обвиняет Брикс.

- Отлично. Играл. Много. Знаешь, каково пятерым парням проводить в туристическом автобусе иногда по двенадцать часов кряду? Это скучно.

Все посмеиваются.

- Да, мы кое-что знаем о том, как застревать на одном месте надолго, - говорит Энджел.

- О, да, - говорит один из парней, я забыл его имя, - Плюс, когда пытаешься избежать посещения местных тусовок, потому что знаешь, они тебе не нравятся… предпочитая компанию, ты прячешься за ночными играми с «братанами».

- С братанами, - бормочу я.

- Приятелями по траху.

Я стараюсь не показывать своего удивления, но оно есть.

Трэв наклоняется вперед.

- Гидеон никогда не рассказывал тебе, почему я основал эту компанию, не так ли?

- Он вообще мало, что мне рассказывал. Я думал, у вас охранная фирма. Что-то вроде места, где можно нанять полицейского. А не... крутых парней.

Надо мной все смеются. Я еще не решил, считают ли они меня смешным или наивным. Вероятно, и то, и другое. Скорее всего, последнее.

- Харли, мы все относим себя к ЛГБТК…

Трэва прерывает другой парень, прочищающий горло и поднимающий руку.

- Ладно,большинствоиз нас относят, - поправляется Трэв. - Кроме Домино, но мы служили вместе, и я точно знаю, что ему насрать, с кем трахаться. Быть геем в армии по-прежнему большая проблема. Может, не так сильно, как раньше, и это здорово, но меня достало недоверие между членами команды. Вот почему я захотел создать свою собственную команду в негосударственном секторе.

- О, ммм, круто. - Черт, у меня, наверное, щека дергается как сумасшедшая. - У меня, типа, нет проблем с... этим.

Звучит так, будто есть, но на самом деле все наоборот. Что ж, у меня есть одна серьезная проблема.

А мой телохранитель? Тот, по которому я пускал слюни с той минуты, как он вошел в мой дом и повалил меня на землю? Парень, на которого я смотрел и думал все это время, что он натурал? Ему нравятся парни. Беру свои слова обратно. Когда я думал, что Вселенная несправедлива, потому что Брикс натурал, еще более несправедливо, что ему нравятся парни.

Раньше он был недосягаем. Теперь он просто... под запретом.

Блядь, мой член реагирует на это так, словно ему подали блюдо задниц на выбор.

Теперь, когда я знаю, насколько Брикс не натурал, моя жизнь стала намного сложнее.

Буквально.

Я ерзаю на своем стуле.

Погодите.

- У Айриса есть девушка, - тупо говорю я. Райдер надрал бы мне задницу за это.

Айрис издает звук, как в игровом шоу, когда ты неправильно отвечаешь.

- Попробуй еще раз. У менябыладевушка. Она порвала со мной сегодня. Благодаря этому. - Он обводит рукой комнату. - Надоело, что меня постоянно вызывают на работу и я отсутствую. - Он повышает голос на две октавы, подражая своей, теперь уже бывшей, девушке. -А теперь и по воскресеньям тебя нет дома.Ах, ах, ах.

Думаю, это объясняет его дерьмовое настроение, когда он пришел сегодня утром.

- Но, вероятно, ты не это имел в виду, когда сказал, что у меня есть девушка, как будто я самый ужасный педик из всех, кто когда-либо спал с женщиной. - Он насмешливо вздыхает. - Лучше бы они забрали мои карты.

- Нет, извини. Я понял, что это глупо, как только произнес. Друг всегда говорит мне, что Б в ЛГБТК не просто так.

- Он мне уже нравится, - говорит Айрис. – Он ебабельный?

Я смеюсь.

- Нет. Во всяком случае, не для тебя.

Когда Райдер стал отцом, он настоял на том, что ему нужно сосредоточиться на жизни Кейли. Насколько мне известно, он не встречался ни с кем, независимо от пола, с тех пор, как родилась Кейли.

На большем протяжении, чем у меня. У меня никого не было с тех пор как… Я начинаю обратный отсчет. Прошло около восемнадцати месяцев с тех пор, как «Одиннадцать» распались, а за несколько месяцев до этого мы с Джеем расстались... так что это... сложно. Сексуальная математика - сложная штука. И наводит тоску.

- Поп-звезда брутал, - говорит Энджел. - Он мне нравится.

Брикс ухмыляется мне.

- Он ничего.

- Всего лишьничего? - восклицаю я.

В его глазах снова то же самое - всезнающее подозрение, которое я пытался подавить, преувеличивая наши с Эвой отношения и пытаясь скрыть правду.

Я его не понимаю. Я не понимаю, в чем дело.

Это все для того, чтобы подразнить меня, потому что он знает? Таков был план? Поселить меня в комнате с кучей горячих геев и посмотреть, не расколюсь ли я?

Мы продолжаем играть в покер, но я больше не думаю об игре, и в итоге проигрываю все фишки, которые уже выиграл.

Я с трудом сдерживаю смех, наблюдая за проделками группы, которые во многом напоминают мне мои дни в «Одиннадцать». Да, мы часто ссорились, но какие братья этого не делают? Уверен, эти парни тоже в какой-то момент готовы были вцепиться друг другу в глотки.

Мы все хотели выйти из «Одиннадцать» в свободное плавание, но чем дольше мы были в разлуке, тем больше я понимал, что эти ребята были рядом со мной так, как никто никогда не был. Мы вместе были в одинаковой ситуации, и да, большую часть времени нам это не нравилось, потому что у нас не было творческого управления, и, как я объяснил Бриксу, мы все были искусственно созданными. Но мы были в этомвместе.

Теперь я чувствую, что застрял в том же круговороте, но делаю это в одиночку.

Я скучаю по ним.

Особенно по Райдеру, который понимал меня на более глубоком уровне из-за нашей общей потребности оставаться запертыми, хотя мы оба отчаянно пытались вырваться на свободу.

Нога Брикса касается моей, и я бросаю на него взгляд.

- Ты в порядке?

Я киваю.

- Устал. Я, пожалуй, пойду спать.

- Разве не все вы, голливудские парни, любите повеселиться? - Спрашивает Энджел.

Брикс усмехается.

- Харли - наименее голливудский человек из всех, кого я знаю.

Постукиваю себя по подбородку.

- У меня такое чувство, что в этом есть что-то оскорбительное.

- Вовсе нет, - говорит Брикс. - Я думал, что буду гоняться за суперзвездой по всему Лос-Анджелесу, вытаскивать его из ночных клубов, изымать наркотики и скрывать это от медиа. С тобой немного легче справиться, чем с этим.

-Немного?

- Ну, ты заставляешь меня следовать этому твоему нелепому списку.

Айрис разражается смехом.

- Ты все еще занимаешься этим дерьмом? - Он сгибается пополам.

- Клиент настойчив.

Мне хочется улыбнуться. Я, правда, настойчив. Мне нравится, что список требований превратился в ходячую шутку. Было бы странно войти в комнату, когда он там не проверил. Но в том-то и дело. Зачем он это делает, если знает, что это чушь собачья?

Брикс встает.

- Я провожу тебя в комнату.

Я чуть было не сказал, что справлюсь сам, но забыл, где она находится.

- Всем спокойной ночи, - говорю я, направляясь вслед за Бриксом по коридору.

Мы подходим к комнате в задней части дома, но, прежде чем он успевает войти, я тяну его за руку.

- Ты не обязан.

- Не обязан что? - В его голосе звучит неподдельная озабоченность.

- Проводить эту нелепую проверку комнаты. Тебе больше не нужно придерживаться списка.

- Я не возражаю. Список нелепый, да, но если так ты почувствуешь себя в большей безопасности...

Я втаскиваю его в комнату и закрываю за нами дверь.

- Дело не в этом. Я составил этот список, потому что случайно услышал, как ты советовал Айрису бытьпрофессионалом. Я возомнил себя умником. Ты не хотел быть моим телохранителем так же сильно, как я не хотел признавать, что он мне нужен. И я тебя не понимаю. Ну, совсем. Внешне ты такой крутой, а потом говоришь мне что-то вроде «Нет твоей вины в поступках других людей». Тыхороший. И ты не смеялся, когда я сказал тебе, что мы с Эвой не по-настоящему. И не злорадствовал. Потому что я знаю, что ты уже давно это подозревал, хотя я продолжаю пытаться сбить тебя с толку. А потом ты привел меня сюда и представил всем, - я машу рукой в сторону двери, - им, и я не понимаю. Я думал, ты привел меня сюда, чтобы я мог отвлечься и писать, но теперь… Я просто… Я не... - Я не могу дышать. - Я не понимаю этого. Я не понимаютебя.

- Харли... - В обычно темных и расчетливых глазах Брикса светится сочувствие. - Я привел тебя сюда, чтобы ты увидел, что, хотя ты, возможно, и не понимаешь меня, я понимаю тебя. Больше, чем ты думаешь. Мы все здесь понимаем.

Он подходит ближе, и мне приходится бороться с желанием сделать то же самое и сократить расстояние между нами. Его руки находят мои плечи, и я вздрагиваю. От его прикосновения по мне пробегает дрожь.

Я хочу большего. Я хочу поверить в то, что мне нравится быть рядом с ним.

Он смотрит на меня сверху вниз с выражением, которое я не привык видеть в свой адрес. Зачем Харли Валентайну сочувствие? У меня есть все.

- Я ломал себе голову, зачем такой поп-звезде, как ты, понадобилось держать это в секрете. - Его голос низкий и хрипловатый, и это действует на мой член так, как действовать не должно.

Многие вещи, связанные с Бриксом, влияют на мой член так, как не должны были бы.

То, как он выглядит, как выполняет свою работу... СамОн.

- Моя целевая аудитория - в основном женщины, - выдыхаю я. – Лейбл говорит...

- Мне больше не нужно знать причину. Я упустил суть. Дело не в том,почемуты держишь это в секрете, а в том, что ты чувствуешь, что тебе это необходимо. Ты работаешь в отрасли, где не чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы быть тем, кто ты есть, без риска. Как сказал Трэв, мы знаем, каково это. «Не спрашивай, не говори», возможно, отменено. Военные, возможно, сейчас более терпимы, но это не значит, что это безопасно для таких людей, как мы.

Я вздыхаю.

- Ну вот, опять ты со своим ракурсом. Я рискую только деньгами. Вы, парни, действительно рисковали своимижизнями.

- И вот ты снова преуменьшаешь свой опыт, потому что мой объективно хуже. У тебя есть полное право чувствовать то, что ты чувствуешь. Ты попал в ловушку своего лейбла и своей карьеры. Тебе приходится выбирать одно из двух. Любовь или музыку. И ты занимаешься этим уже почти десять лет.

Теперь он обхватывает мое лицо руками, тяжесть его больших ладоней ощущается как защитное одеяло, которым я хочу обернуться.

- У тебя есть полное право чувствовать то, что ты чувствуешь. И я привел тебя сюда, чтобы ты понял, что тебе не нужно бытьтакимсо мной. Тебе не нужно притворяться, что ты влюблен в Эву. Тебе не нужно натягивать свою фальшивую улыбку, озаряющую твое прекрасное лицо, даже если она не касается твоих глаз. Я хочу, чтобы ты улыбнулся мне своей настоящей улыбкой. Той, что делает тебя старше и менее совершенным. Менеесозданным.

- Брикс... - Звучит, как жалобный стон.

Зачем он это делает? Чего онхочет?

Мое сердце сжимается.

Он произносит все слова, которые я хотел услышать хоть от кого-нибудь почти всю свою жизнь.

Я хочу верить, что он действительно понимает. Понимает это. Понимаетменя.

- Я хочу, чтобы рядом со мной ты былтакой, какойесть, - шепчет он, и его дыхание овевает мою кожу. - Ты все равно будешь мне нравиться. На самом деле, возможно, ты будешь нравиться мне больше. Голливудский тип - не мой.

Наступает пауза. Сдвиг. На мгновение, я могу поклясться, что мир перестает вращаться.

Тепло, исходящее от него, сводит с ума.

Все мое тело кричит прикоснуться к нему, чтобы быть еще ближе. Мы прижимаемся друг к другу.

Я рискнул заглянуть ему в глаза. Они темные и гипнотизирующие.

- Ты настоящий, Харли.

Что-то щелкает.

Только что я смотрел на него, погруженный в Брикса в очередном трансе, а в следующее мгновение мои губы оказались на его губах.

Не мягко. Не заботливо.

Это так обжигающе горячо, что наверняка оставят на моей душе стойкие ожоги третьей степени.

Его поцелуй такой же твердый, как и мышцы под моими ладонями, когда я провожу руками по его груди.

Его губы так же нежны, как и его слова.

Но его язык… его язык такой же требовательный, как мой райдер. Он непреклонен, и я таю под его напором.

Меня никогда раньше так не целовали.

Никогда.

Руки, обхватывающие мое лицо, перемещаются к затылку. Проводят пальцами по моим волосам, и я издаю громкий стон.

Дышать трудно, но я не хочу выныривать за воздухом.

Возможно, не захочу больше никогда.

Глава 12

Брикс

Я привел его сюда не для этого. Это не входило в мои планы. Поцелуй с ним не может быть частью плана, какими бы мягкими ни были его губы.

То, как он становится податливым в моих руках, делает со мной такое, чего я никогда раньше не испытывал.

Думал, мне нравится, когда парни сопротивляются, пока мы боремся за доминирование, пока я не сдамся, потому что мне нравится не контролировать ситуацию.

В случае с Харли, власть, которую он мне дает, опьяняет.

Я вообще не собирался целовать его, но боль в глазах Харли, пока он бессвязно говорил, что не он понимает, что до него не доходит, я просто хотел избавиться от всего этого. Его замешательства, его недоверия ко мне… Всего этого.

У меня никогда раньше не было такой первобытной реакции. У меня не обязанность, астремлениезащищать.

Но Харли -мояобязанность, и это неправильно.

- Блядь, - шиплю я и отстраняюсь.

И сейчас, когда он смотрит на меня своими штормово-синимиЧто, блядь, только что произошло?глазами, я не могу заставить себя отойти.

Мне надо.

Простоне могу.

- Харли...

- Нет. - Он притягивает меня ближе, наши тела прижимаются друг к другу, как мягкая глина. - Не пытайся все испортить логикой и рациональным мышлением, потому что после этого поцелуя, не уверен, что они вообще существуют в этой вселенной.

Похоже на правду.

Я вообще не могу думать, не говоря уже о том, чтобы выдать рациональную мысль о том, почему мы не можем этого сделать.

На этот раз, целуя его, стараюсь не растворяться в нем так быстро. Это длится полсекунды, прежде чем мы возвращаемся к тому, где были, - к безумию жара и желания, когда я не могу отделить свои действия от разврата в голове.

Идеи и раздумья о том, что я мог бы сделать с Харли, вспыхивают в голове, как лампочки, и затмевают мрачные последствия того, во что мы ввязываемся.

Я провожу руками по его спине и обхватываю через джинсы выпуклости его задницы. Его твердый член упирается в бедро, дразня меня.

Когда Харли стонет, я полностью срываюсь.

Если и оставались какие-то сомнения, то они исчезли, когда Харли взял инициативу в свои руки и, развернув нас, толкал меня назад, пока мои ноги не коснулись края кровати.

Удивительно сильные руки Харли обхватывают мои бедра, удерживая, чтобы я не упал на матрас. Его рот отрывается от моего и перемещается к шее, посасывая с такой силой, что подкашиваются колени.

- Раздевайся, - бормочет он, касаясь моей кожи.

Я жажду, чтобы меня подавляли. Всегда хотел этого. Именно поэтому мне обычно нравятся парни крупнее меня.

Мне нравится, когда меня убеждают подчиниться и перестать контролировать себя, что мне приходится делать в своей работе.

Я всегда думал, что меня нужно заставить сдаться под прикосновением рук более сильного мужчины. Оказывается, это совсем не так.

Может, Харли и не такой сильный, но то, как он сейчас со мной обращается, доказывает, что это не имеет значения. Его сила в его присутствии, в его голосе и в его крепкой, но не причиняющей боли хватке.

Это заставляет меня без лишних вопросов снять ботинки и потянуться за ремнем. Мы расцепляемся, чтобы снять футболки, но возвращаемся друг к другу, не теряя ни секунды. Мы оба боремся со своими штанами, пока наши рты жадно пожирают друг друга. Пробуют.Поглощают.

Я хочу каждый дюйм Харли.

Сильным толчком Харли опрокидывает меня на матрас. Я подтягиваюсь выше, пока не касаюсь головой подушки.

Его обнаженное тело прижимается ко мне, кожа к коже, и я никогда в жизни так сильно не молил об этом.

Я ебаный нытик, но не делаю этого.

Харли двигается на мне, прижимаясь своим твердым членом, а его рот возвращается к моему.

С каждым движением у меня кружится голова, унося туда, где не существует ничего, кроме ощущения по всему телу надвигающегося оргазма.

Ничто не сравнится с покалыванием в позвоночнике, жаром в животе и растущим наслаждением, струящимся по моим венам.

- Я хочу свой рот на тебе, - выдыхает Харли.

- Уверен, у тебя это уже есть. - Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его снова, но он отстраняется и садится, обхватив меня за талию.

- Я хочу отсосать тебе.

Звук, который я издаю, звучит скорее утвердительно, чем вымученно-умоляюще.

Харли скользит вниз по моему телу и с придыханием выдыхает «Ох, ебать» прямо на уровне промежности.

Хочу сказать что-нибудь дерзкое... возможно, из-за того, что ятакой дерзкий, но боюсь, что, если заговорю, может включиться рациональное мышление.

Дыхание Харли посылает мурашки по всему телу. Затем его язык медленно движется вверх по члену, и теперь я дрожу.

Одной рукой я сжимаю его волосы, а другой - простыню, мне нужно за что-то держаться. За что-нибудь.

Мучительное облизывание от основания до кончика занимает так много времени, что я задыхаюсь, когда он достигает головки члена.

Мне нужно это влажное тепло, окружающее меня. Нужно сейчас. Этот ублюдок не дает мне его.

Вместо этого обхватывает рукой мой ноющий член и прижимается ртом к мошонке, дразня до чертиков.

Он сводит меня с ума.

Во мне идет внутренняя война между борьбой за контроль и отказом от него.

Харли лишает меня выбора.

В одно мгновение моя рука убирается с его волос и оказывается прижатой к кровати. Харли продолжает сосать мои яйца, пока я практически не начинаю извиваться.

Когда он, наконец -наконец-то- дает мне то, чего я хочу, то окончательно прекращает дразнить. Я погружаюсь в его горячий рот, а он засасывает меня. Я пытаюсь заставить себя замолчать, но не могу сдержать крика.

Звук влажного причмокивания наполняет комнату, пока я беру собственный голос под контроль, и это заводит еще больше.

Мне удается поднять голову и посмотреть на Харли, который сосредоточенно обрабатывает мой член.

Это лучшее, что я видел за долгое время. А может, и вообще когда-либо. Одно это зрелище…

Блядь.

- Харли, - предупреждаю я.

Он продолжает двигаться.

Я хлопаю его по плечу свободной рукой.

-Харли.

Через секунду его рот исчезает, и он снова оказывается на мне. Его член трется о мой, и он сжимает нас обоих в кулаке. Он снова целует меня, жестко и неумолимо. Это доводит меня до предела.

Сперма попадает мне на живот, и он заглушает мои стоны, но не останавливается.

Когда через несколько секунд он замирает, мой пресс обжигает теплом.

Он наваливается на меня всем своим весом. Харли не маленький мужчина, но по сравнению со всеми другими мужчинами, с которыми я был, он более миниатюрный, чем я привык. Никто никогда так не прижимался ко мне, и я не могу сказать, что мне не нравится.

Возможно, мне даже слишком нравится.

Поэтому, когда сперма между нами остывает и туман оргазма рассеивается, меня переполняет ледяное чувство сожаления.

Думаю, мы только что все испортили.

Харли, в конце концов, скатывается с меня на спину, но ничего не говорит.

Мы смотрим в потолок, все еще тяжело дыша.

Я не решаюсь пошевелиться. Может, если я буду лежать достаточно неподвижно, то стану невидимым.

- Брикс? - Голос Харли тихий.

- Мм?

- Нам нужно привести себя в порядок.

- Мм.

- Ты не двигаешься.

- Как и ты, - замечаю я, но мои глаза все еще прикованы к чему-то наверху. Мы снова замолкаем.

Никто из нас не двигается.

- Ты собираешься проверить ванную для меня? - Я скорее чувствую его улыбку, чем вижу ее.

- Если в ванной кто-то есть, значит, у него было хорошее представление. После этого он, вероятно, не будут нападать на тебя. Может, поаплодируют. - Я надеюсь, мой тон игривый. Я чертовски надеюсь, что скрываю, что волнуюсь, но не думаю, что получается.

- Ладно, пойду, приму душ. - Выскальзывая из постели, он смотрит на меня через плечо.

Предполагаю, что это приглашение.

Вместо того, чтобы принять его предложение, я киваю.

- Давай.

Он не задерживается. Как только дверь в ванную за ним закрывается, я шумно выдыхаю и сажусь.

Я тянусь к своей футболке, лежащей на полу, чтобы вытереться, и сажусь обратно на кровать.

Душ в соседней комнате включается, и, черт возьми, он бы мне очень пригодился, но если я пойду туда, то знаю, что ни за что не смогу держать руки при себе. Несмотря на то, что все это было ошибкой, мое тело хочет повторять ее снова и снова.

Блядь, что я наделал?

Я обхватываю голову руками. Ладно, время для рациональных размышлений.

В худшем случае Трэв уволит меня с этой работы, и потребуется еще несколько лет, чтобы расплатиться с долгами и позволить себе более качественное медицинское учреждение.

Это был мой счастливый билет, и я к хуям все испортил.Буквально.

Я падаю спиной на матрас и закрываю лицо рукой. Мышцы напряжены, несмотря на потрясающий оргазм.

- Брикс? - Голос Харли пугает, и когда я поднимаю взгляд, он стоит у моих ног, только в полотенце. Я не слышал, как выключился душ.

- Харли, я... - Я что?

Совершил ошибку?Он- ошибка? Не хочу, чтобы он так думал. Для человека, которого любят миллионы людей, у Харли шокирующе низкая самооценка.

- Я не хотел, чтобы это случилось, - говорю я. Это правда. - Я привел тебя сюда... не для этого. Я...

Он улыбается той самой «публичной» улыбкой, которую я ненавижу.

- Я знаю. Все в порядке. Мы потерялись на какое-то мгновенье. Вот и все.

Это длилось больше, чем мгновение, но было бы неправильно говорить об этом вслух. Я прочищаю горло.

- Верно. На мгновение.

- Но, э-э, если мы собираемся забыть, что это вообще произошло, мне, возможно, понадобится моя кровать обратно.

- Прости. - Я поднимаюсь, все еще обнаженный, и стою перед ним всего в нескольких дюймах. Мой член не понимает, что я пытаюсь сдержаться, и дергается, желая большего. Мне нужно надеть какое-нибудь нижнее белье и прикрыться, но я этого не делаю. - Я, правда, сожалею.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

- Я по-прежнему верю в каждое слово, которое произнес. Тебе не обязательно быть кем-то другим рядом со мной.

- Конечно.

- Подожди, я не могу разговаривать голым. - Я нахожу свои боксеры на полу.

- Все в порядке. Намне нужныэти разговоры.

Я натягиваю их на себя.

- Нужны. Если бы мне не нужна была эта работа, все было бы по-другому. Ты бы не смог удержать меня на расстоянии. Но мне, правда,нужнаэта работа.

Харли складывает руки на груди.

- Тогда давай поговоримоб этом. Зачем она тебе нужна?

Я стискиваю зубы.

- Харли...

- Нет, нет. Ты хотел поговорить, так давай поговорим.

- Мне нужны деньги. У меня долги. Много долгов.

- Пристрастие к азартным играм?

Я почти хочу солгать и сказать «да», но не делаю этого.

- Медицинские счета.

Харли едва скрывает свое удивление. Он смотрит на меня так, словно пытается понять, чем я задет, болен или травмирован.

- За что?

- Я уже рассказал тебе больше, чем знает любой из этих парней. - Я машу в сторону двери.

- Тогда разговор окончен. - Харли падает на кровать.

Я остаюсь стоять, чувствуя себя совершенно беспомощным. В голове пульсирует боль, и я потираю виски.

- Спокойной ночи, Брикс.

- Спокойной ночи. - Я пробираюсь к крошечному неудобному диванчику.

Глава 13

Харли

- Какое слово рифмуется с жалеть? - Спрашиваю я по дороге домой на следующий день.

Брикс не отвечает.

-Забыть. - Не совсем точно, но достаточно близко к истине. Я записываю.

Брикс не отрывает взгляда от дороги.

- Не могу понять, ты пассивно-агрессивный или издеваешься.

Я тоже не могу, если честно.

Я не дебил. Перепихнуться со своим телохранителем было глупо. Прошлая ночь была ошибкой, и нам не следовало этого делать. В ту же минуту, как он замолчал, я понял, что должен окончательно порвать с ним.

Я и раньше вступал в запретные отношения. Это не так романтично, как думают люди. Тайком сбегая из гостиничных номеров, чтобы мои кураторы и команда менеджеров не узнали, что я трахался с одним из участников «разогрева» тура гораздо больше времени в своей жизни, чем следовало бы.

Я не хочу начинать это снова.

Так что, да, лучше всего притвориться, что ничего не произошло. Даже если это не то, чего я хочу.

Лучше покончить с этим сейчас, пока я не испытал эти ужасныечувства.

У меня нет ни малейшего желания, чтобы в ближайшее время сердце снова было разбито. Я и первый раз переживал достаточно долго.

Может, я смогу убедить свой мозг, что прошлая ночь была порочной фантазией, а не воспоминанием, и смогу использовать это, когда останусь наедине со своей рукой. Потому что такое взрывоопасное событие невозможно забыть. Это было бы кощунством перед богами однополого секса.

- Харли?

Я поворачиваю к нему голову.

- Хм?

- Ты, правда, смирился с тем, что произошло, или хочешь, чтобы я позвонил Трэву и сказал, что больше не могу на тебя работать?

Я хмурюсь.

- Ты хочешь уволиться? Из-за какого-то недоразумения?

- Набросится на тебя в первый же день было неудачным. Это... это было нарушением основных правил, которые ни работодатель, ни работник не должны переступать.

- Разве мы не договорились, что Гидеон - твой работодатель, а не я?

- Ты понимаешь, что я имею в виду.

- Понимаю. Вот почему тебе не стоит увольняться. Как ты и сказал, тебе нужна эта работа. Я не буду тебе ее портить.

- Спасибо.

Я делаю вид, что что-то записываю.

- Эй, а что рифмуется суволен? - Он бросает взгляд в мою сторону, и я улыбаюсь.

- По крайней мере, мы уже можем шутить на эту тему, - бормочет он.

- Мне нравится шутить с тобой. Как бы печально это ни звучало, ты не просто мой телохранитель. Я вроде как чувствую что… мы друзья.

- Ну, ты все же отсосал мне. Думаю, это делает нас друзьями.

- О, так вот что я делал не так все эти годы. Неудивительно, что у меня нет друзей. Минет приравнивается к дружбе. Понял. Тебе следовало бы стать тренером жизни, а не профессиональным крутым.

Брикс искоса смотрит на меня.

- Почему у тебя нет друзей? Я думал, у вас, голливудских типов, огромное окружение.

- О, у меня есть окружение, но я плачу им за то, чтобы они были со мной, так что странно называть их друзьями. Не то чтобы я видел их за пределами работы на меня.

- Так почему же со мной все по-другому?

- Минет. Да.

Брикс смеется.

- Нет, серьезно.

Я пожимаю плечами.

- Может, потому, что я с тобой двадцать четыре часа в сутки. Ты можешь сбежать только в свой выходной. Мы друзья по приближенности.

- Ты знаешь, как заставить парня почувствовать себя особенным.

Я вздыхаю.

- Не думаю, что у меня были настоящие друзья с тех пор, как стал знаменитым.

Тон Брикса меняется и становится более сдержанным.

- А как насчет того парня, Джея?

- Может, сначала он и считался. Какое-то время мы были друзьями. Хотя это было только потому, что я не умею флиртовать с парнями, потому что знаю, что не должен этого делать, так что это было так: «О, привет, ты любишь апельсины? Черт, я тоже!». Он не понимал, что я за ним ухаживал, около четырех месяцев.

- А потом ты влюбился? Это он бросил тебя на гастролях?

Я не хочу обсуждать это с Бриксом или с кем-либо еще, если уж на то пошло, но это не мешает нам беседовать.

- Это довольно запутанная история. По сути, наш лейбл не хотел, чтобы мы были вместе, поэтому мы были вынуждены расстаться. У меня были проблемы с тем, чтобы отпустить его, а у него были проблемы с тем, чтобы сказать мне «нет».

- Ох.

- Да. Мы продолжали встречаться, даже когда не должны были, вот почему мой пресс-агент придумал всю эту ложь с Эвой. Это стало последней каплей. Я думал, мы могли бы продолжать делать то, что делали всегда, но его это не устраивало. Потом он ушел и нашел, по его словам,настоящую любовь.

- Ничего себе.

- Эх. Я не говорю, что у него не было права двигаться дальше. Никому не нравится, когда его запирают в шкафу. Но я думаю… Я не знаю. Оказалось, найти кого-то другого ему было легко и просто. Я вынужден поверить, что наши отношения были не такими значимыми, как я думал.

- Неужели придется, сука, отвесить тебе подзатыльник, чтобы ты это понял? Переживания других людей не умаляют твоих собственных. Я вышью эту фразу крестиком на подушке для тебя. Возможно, он и не видел в ваших отношениях ничего большего, но ты видел. Следовательно, это важно. Для тебя это имело значение.

Черт бы его побрал.

Меня бесит, что он видит это насквозь.

- Может, я не хочу, чтобы это имело значение. Ты же не хочешь растрачивать впустую титуллюбовь всей жизнина парня, который сейчас женат на другом.

Брикс фыркает.

- Что заставляет тебя думать, что в твоей жизни есть только одна любовь?

- Э-э, вся эта конструкция родственных душ?

- Пфф.

- Ух ты. Достойный ответ.

- Родственные души - чушь собачья. На планете более семи миллиардов человек, а для тебя есть только один? Только один из них - твоя идеальная пара? Это один шанс из семи с половиной миллиардов найтилюбовь всей своей жизни.

- Ну, если так рассуждать...

- Отношения распадаются. Люди меняются. Те, кто по-настоящему влюблен, могут работать над этим годами и все равно, в конечном итоге, расстаться. Это не значит, что они не были влюблены или что они должны были любить кого-то другого сильнее. Просто... это то, что есть. Разбитое сердце - отстой, но это часть жизни. Списывать это на предначертание, рок или любое другое высшее божество - значит лениться и пренебрегать усилиями, необходимыми для того, чтобы отношения действительно наладились.

- Это...

- Проницательно? Философски?

-Депрессивно.

Брикс разражается смехом.

- Думаю, есть немного.

- Беру свои слова назад. Не думаю, что из тебя получился бы тренер жизни.

И все же, когда снова берусь за ручку, я не могу не думать о его словах и о том, что они значат.

Если судьба не управляет нашей личной жизнью, значит ли, что мы должны винить только себя?

***

Целую неделю я писал как одержимый. Единственные перерывы, которые я делаю, - на личные тренировки и прием пищи. Иногда сплю. Брикс находится на заднем плане, легко перейдя вдавай притворимся, что ничего не произошлорежим.

Хотя он не ведет себя по-другому, клянусь, иногда я замечаю, как он смотрит на меня. Или, может, я принимаю желаемое за действительное. Потому что, пока я был занят работой, все мои слова были о нем. Не напрямую, но чем больше я думаю о нем и его друзьях, тем больше они меня вдохновляют.

Служить в армии, скрывая тайну. Защищая страну, которая их не принимает.

Хотя, уже есть песня под названием «Анти-любовь», в которой, по сути, говорится, что родственных душ не существует. Эта песня как раз о нем.

Я теряюсь в словах, в создании мелодий и в работе со своим тренером по вокалу, чтобы аранжировки звучали как можно лучше.

Я так потерялся, что, когда спустился вниз начать день и выпить утренний кофе, резко останавливаюсь, обнаружив на своей кухне Гидеона с Айрисом и Бриксом. Все одеты в костюмы.

Сердце заколотилось, замерло на мгновение, а потом, уверен, перевернулось.

Первая мысль - Гидеон и Айрис знают, что мы облажались, и они здесь, чтобы забрать у меня Брикса, но зачем им так наряжаться? Это был бы совершенно новый уровень садизма.

Однако, по их лицам не скажешь, что я спешу с выводами.

Они все стоики и выглядят обеспокоенными.

- В чем дело? - Ненавижу свой надтреснутый голос.

- Ты забыл, да? - Спрашивает Гидеон.

- Что забыл? -Держать свой член в штанах? Ммм, да.

- Сегодня суд над твоим вторженцем. Я писал тебе об этом два дня назад.

- Это было уже два дня назад? - Я прочитал и сразу же вернулся к записи. Даже воспоминания о той ночи не смогли вывести меня из состояния писательского исступления.

Я воспринял это как хороший знак, но Гидеон смотрит на меня так, словно я выбросил это из головы, чтобы не переживать заново травму или что-то в этом роде.

- Ладно, мне обязательно там присутствовать? Я вроде как в ударе, и не хочу, чтобы что-то мешало этому.

- Ты должен быть там, - говорит Гидеон, - но если это будет слишком...

- Это не слишком. Скорее всего, ему назначат штраф, или условный срок, или еще какую-нибудь глупость. Не думаю, что мне нужно присутствовать при этом.

Гидеон подходит ближе.

- Я думаю, тебе будет полезно увидеть его снова. Месяц назад ты наставил пистолет на Айриса, потому что подумал, что это еще один злоумышленник.

-Незаряженныйпистолет. И он был незнакомцем в моем доме. Не то чтобы я пытался застрелить своего шеф-повара, думая, что она незваный гость.

Настала очередь Брикса пытаться.

- Мы с Айрисом будем с тобой, пока ты там. Я вызвал его специально для этого.

Я развожу руками.

- Отлично, я пойду. Я не боюсь. -В основном. - Я просто хочу писать.

Входная дверь открывается, и я вздрагиваю. Беспокойство Брикса и Гидеона усиливается. Полагаю, я не должен был вздрагивать от обычного, повседневного звука.

Ладно, может, я и не в восторге от того, что иду сегодня, но не думаю, что если не пойду, это значит, что я избегаю этого или что-то подобное. Не то чтобы я боялся, что он вернется. Только не с Бриксом. Я просто не хочу его видеть или встречаться с ним лицом к лицу.

Я пойду. Все будет хорошо. Затем все это закончится.

И тогда начнутся интервью.

Фу. Я как-то не подумал об этом. Я счастливо прятался от всего мира. Мне редко это удается. Я могу оправдываться только тогда, когда пишу и записываю новый альбом, но даже тогда не могу исчезнуть полностью, как это было после окончания моего тура.

Мне нужно будет снова начать появляться на публике.

Входит Джейми, неся на плече вещи из химчистки. Пакеты с одеждой почти с нее ростом, и Айрис, как истинный джентльмен, подходит, чтобы забрать их у нее.

- Почему у всех вас такой вид, будто кто-то умер? - спрашивает она.

Я стряхиваю с себя нервозность и заставляю себя улыбнуться. Затем вспоминаю, что Брикс знает, когда я притворяюсь, поэтому отворачиваюсь от него и поворачиваюсь к ней, чтобы попытаться скрыть это.

- Они боятся, что я взбешусь.

- А ты не взбесишься? - спрашивает она, и ее голос, как всегда, сладок.

- Неа.

- Иди ты! Знаю, у тебя в шкафу куча костюмов, но потом вспомнила, что твой любимый после тура отправили в химчистку, а я его еще не забрала. Я подумала, возможно, ты захочешь надеть его сегодня.

- Спасибо. Ты лучшая.

Она кивает.

- Ладно, осталось всего несколько дней моего «отпуска», и я оставила Раффи в машине, так что...

- Ты оставила своего парня с собачьей кличкой, в машине? Ты оставила щелочку в окне? - шучу я.

- О, он умирал от желания зайти, но я решила, что лучше оставить его там, чем он будет рыдать перед тобой, как при первой встрече. Он такой неловкий. А ты удивляешься, почему встречался с ним всего один раз.

Это было забавно. Она была так рада, что я познакомлюсь с ее новым парнем, и без умолку рассказывала о нем восторженным лепетом. Но она не подозревала, что он был тайным фанатом «Одиннадцать». Он буквально изливался на меня, и она была потрясена.

- О, было так мило, когда он сказал, чтоЯсамый большойегофанат.

Она прикладывает ладонь к лицу.

- Неловко. В любом случае, если я вам, парни, больше ни для чего не нужна, я лучше пойду. -Мольба в ее глазах заставляет меня немедленно ее отпустить.

- Дерзай. Спасибо, что делаешь все возможное.

Джейми работает на меня круглосуточно, когда я в туре, занимаюсь прессой для альбома или записываюсь, поэтому я стараюсь давать ей как можно больше свободного времени, пока нахожусь в своей писательской пещере.

Это действительно единственный отпуск, который у нее есть, да и то она на дежурстве. Например, нужно ли мне взбить яйца или отдать костюм в химчистку. Я стараюсь не дергать ее, чтобы она могла наслаждаться своим свободным временем.

Айрис протягивает мне костюм.

- Когда мы должны выезжать? – спрашиваю я.

- Иди, прими душ и оденься. Я приготовлю тебе завтрак, - говорит Брикс.

- Дай угадаю. Буррито на завтрак.Так восхитительно.

Айрис и Гидеон прячут улыбки, а Брикс просто смотрит на меня.

- Буррито на завтрак - отлично, - бормочу я и разворачиваюсь.

Выходя из комнаты, я слышу, как Гидеон спрашивает:

- Брикс волшебник? Харлиникогдатак легко не отступает.

Хм, да, все дело в магии. Не в том, что он такой ебабельный, что я едва могу контролировать себя рядом с ним, теперь, когда попробовал. Неа.

И я не думаю об этом, когда принимаю душ. Не представляю гигантский член Брикса у себя во рту или как он кончает мне на кожу.

Совсем нет.

Пока не испытал оргазма, думая о нем, я выхожу из ванной и переодеваюсь в накрахмаленную белую рубашку и темно-синий костюм, которые делают мои тусклые голубовато-серые глаза немного ярче.

Все головы поворачиваются в мою сторону, когда я возвращаюсь на кухню, где меня ждет завтрак. С откусанным кусочком.

- Вопрос, - говорит Гидеон. - Почему Брикс приготовил тебе завтрак, а потом откусил от него?

Мы смеемся.

- Возможно, я в шутку дал Бриксу список правил, которым он должен следовать, и хотя я сказал ему, что он может прекратить, он отказывается.

Гидеон даже не сомневается в моем безумии.

К тому времени, как я поел и мы были готовы отправиться в путь, я немного успокоился, но тревога вернулась, когда мы все сели в машину. Гидеон сидит впереди, рядом с водителем, а я зажат между Бриксом и Айрисом, как в пустыне.

В первые несколько дней после взлома я был встревожен, но поскольку Брикс присматривал за мной, я не слишком задумывался о том парне.

Сейчас, однако, в моем воображении, он около семи футов ростом и весит триста фунтов. Я уверен, что он не был таким уж большим, но мое воображение превратило его в настоящего голиафа.

Впервые в жизни я благодарен за дорожное движение Лос-Анджелеса и втайне надеюсь, что мы опоздаем на слушание.

Нам не так везет.

Мы не только прибыли вовремя, но и приехали достаточно рано, чтобы застать парня, ожидающего у входа в зал суда со своим адвокатом.

Да, он определенно не голиаф. На самом деле, он, возможно, даже ниже меня. Ненамного, но все же.

У меня пересыхает во рту и першит в горле.

Я замедляю шаг и останавливаюсь. Гидеон по одну сторону от меня, Брикс - по другую, а Айрис - за спиной. И все же я больше не чувствую себя в безопасности.

Парень, может, и меньше ростом, чем я помню, и выглядит безобидным, но беспомощность, из-за которой я застыл в ту ночь, не дает мне сделать ни шагу дальше.

- Ты справишься, - говорит Брикс.

Нет, не справлюсь. Я пытаюсь открыть рот, но во рту слишком сухо. Больно глотать.

- В туалет, - хриплю я.

- Сюда. - Брикс берет меня за руку и осторожно ведет в сторону туалета. - Подожди здесь. - Он оставляет меня с Айрисом у мужского туалета и появляется через десять секунд. Наклоняется ко мне и улыбается. - Все чисто.

Я ценю твою шутку, но сейчас не могу заставить себя рассмеяться.

Брикс поворачивается к Айрису.

- Никого не впускай.

Айрис делает, как ему сказали, и блокирует дверь, как только мы входим. Я меряю шагами небольшое помещение, пытаясь избавиться от избытка нервной энергии.

Брикс небрежно облокачивается на стойку, где находятся раковины.

- Дыши, Поп-звезда.

Ничего не получается. Я продолжаю расхаживать.

- Кто он?

Мой взгляд прикован к нему.

- Кто?

- Уильям «Билли» Уэббер. Кто он?

- Парень, что вломился в мой дом. Тыэтознаешь.

Брикс качает головой.

- Нет. Ну, да, это он, но это еще не все. Ему двадцать один год. Учится в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Работает неполный рабочий день в «Рент-А-Гик» (услуги в области информационных технологий). Его родители разведены, у него есть собака по кличке Ваффлз, и он ведет, а может и нет, фан-сайт, на котором обсуждается, является ли Харли Валентайн из «Одиннадцать» геем, где он отмечает каждый случай «гейского» поведения. Он также убежден, что вы с Райдером когда-то были влюблены друг в друга, и начал использовать хэштег#РайлиНавсегда.

Я, наконец-то, обрел способность управлять ногами.

- Откуда ты все это знаешь?

Он скрещивает руки на груди, и движения его бицепсов достаточно, чтобы отвлечь меня от того, чтобы снова впасть в панику.

- Это моя работа - защищать тебя. Ты же не думал, что я не буду искать информацию о парне, из-за которого тебе вообще понадобилась защита.

- И? Что еще ты обнаружил? Психическое заболевание, в детстве он убивал животных, что?

Брикс издает негромкий смешок.

- Нет. Ничего подобного. Насколько я могу судить, он немного одержимый фанат, витающий в облаках и увлеченный идеей, что блеск твоих глаз, что ты даришь всем своим поклонникам, был только для него, - он понижает голос. - Не могу сказать, что виню его.

- Что?

Брикс игнорирует меня.

- Итак, кто ты?

- Прямо сейчас я в замешательстве.

- Я не пытаюсь быть философом или глубокомысленным. Кто ты для публики?

- Харли Валентайн, - тихо говорю я.

- Харли, еб твою мать, Валентайн. Ты артист, удостоенный премии «Грэмми», у тебя миллионы фанатов. Твоя жизнь идеальна. Застенчивая невеста, миллионы долларов, и ты счастлив, счастлив, счастлив.

- Ты же знаешь, что все эти разговоры о невесте - дерьмо собачье, и скоро им придет конец.

Он указывает на улицу.

- Все остальные так не думают. Если сравнить твою жизнь с жизнью Билли, он ничто. У него ничего нет. Ты на вершине.

Я, наконец, понимаю, что он пытается мне показать.

- Значит, я не должен позволять ему иметь надо мной власть.

- Вот именно. Я пожалею о том дне, когда ты, наконец, увидишь все это дерьмо своими глазами. И я тебе больше буду не нужен.

Этого никогда не случится. Бриксу всегда удается заставить меня взглянуть на вещи с другого ракурса, и я не хочу это терять. Но он вернется к своей настоящей работе, когда я буду чувствовать себя в достаточной безопасности. Я в этом не сомневаюсь.

Я также не хочу думать о том, что он уходит, потому что, хотя перепихнуться с ним было ошибкой, он важен для моей команды.

Конечно.Длякоманды.

Я велю своей совести заткнуться.

- Когда у тебя закончатся уроки ракурсов, мне все равно понадобится кто-то, кто будет за меня готовить.

Брикс смеется, и я, наконец, расслабляюсь настолько, что могу рассмеяться вместе с ним.

- А если серьезно, тебе не надоело со мной нянчиться? Разве ты не хочешь пойти туда, взрывать плохих парней и собирать призовые места?

- Призовые места? Ты думаешь, мы занимаемся этим?

-Я не знаю, чем вы, ребята, занимаетесь.

Глаза Брикса сияют от гордости.

Я подхожу к нему ближе.

- Просто из любопытства, если бы у вас с Айрисом был список убитых, чей бы был длиннее?

Уголки губ Брикса приподнимаются.

- А как ты думаешь, чей?

- Хм, ты более серьезен и выглядишь убийственно, когда хмуришься, но ты... - Еще на шаг ближе. - Ты снова говоришь перестать быть драматичной поп-звездой и, каким-то образом, заставляешь меня преодолеть себя.

Брикс прерывисто вздыхает, когда я останавливаюсь перед ним всего в нескольких дюймах.

- Не принимай меня за человека с добрым сердцем только потому, что я знаю, как делать свою работу.

- Успокаивать меня - не твоя работа, так что ты не можешь разыгрывать из себя задумчивого одиночку, - шепчу я.

Его темно-карие глаза устремлены на меня, выдавая его мягкость.

Я хочу поцеловать его. Я хочу снова поцеловать его крепко и грубо. Все, что для этого требуется, это прижаться и завладеть его губами.

Харли, назад.

Я заставляю себя держать расстояние между нами.

- Да, ты не такой уж и крутой. У Айриса список наверняка длиннее.

Я выхожу из уборной с улыбкой на лице.

Билли приговорили всего к одному году испытательного срока и приказали держаться от меня подальше. Хотя я ожидал этого и разочарован, что он не получил большего, я чувствую себя в безопасности, зная, что Брикс меня прикроет.

Если он когда-нибудь устанет от своей бесполезной работы, я не знаю, что буду делать.

Глава 14

Брикс

После вынесения приговора нападавшему график Харли немного изменился. Несколько ток-шоу хотели обсудить это, и Гидеон сказал, что Харли было бы полезно несколько раз появиться на публике, чтобы люди не думали, что он исчез с лица земли после окончания своего последнего тура.

Всегда в центре внимания. Всегда под микроскопом. Неудивительно, что он немного нервный.

В здании суда он сказал что-то о том, что мне наскучит эта должность, и, честно говоря, я думал, что она мне не понравится. Я согласился из-за денег, но мне это нравится из-за Харли.

Мне нравится уговаривать его. Мне нравится давать ему возможность взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Если бы я уволился из «Майк Браво», Трэв мог бы в мгновение ока заменить меня другим обученным солдатом. То, что я даю Харли... может показаться незначительным, но это заставляет меня чувствовать себя важным.

Харлизаставляет меня чувствовать себя важным.

Все, что я делаю для него или рядом с ним, делаю инстинктивно. Вместо тактического мышления и анализа того, что я должен делать, простодействую.

Возможно, это не вызывает выброса адреналина, но эти флюиды. Рефлексы.

Его новый график подвергает меня таким испытаниям, с которыми я еще толком не сталкивался.

Фанаты разбивают лагеря возле студий, чтобы хоть мельком увидеть Харли. Большинство из них ручные и хотят только селфи или автограф, но некоторым нравится быть настойчивыми, и мне приходится быть плохим парнем и убирать их с дороги Харли.

Интересно, будет ли в Нью-Йорке так же.

У Харли есть несколько дней в «Большом Яблоке», чтобы поучаствовать в ночных ток-шоу и неожиданно появиться на концерте «Радиоактив».

Харли замолчал после того, как Гидеон рассказал ему об этом, и с тех пор почти ничего не говорил.

Как только мы садимся в частный самолет, он устраивается в своем кресле, надевает наушники с шумоподавлением, маску на глаза и притворяется спящим.

Весь пятичасовой перелет я разговаривал с ассистенткой Харли, которая отправилась с нами в путешествие.

Моя работа - защищать Харли, а работа Джейми - доставлять ему все, что он захочет, но я благодарен ей по другим причинам. Если Джейми будет с нами, мне будет легче оставаться профессионалом.

Потому что одному Богу известно, как это тяжело дается. Буквально. Я просыпаюсь каждое утро с тоской по нему.

Я не был так возбужден со времен начальной подготовки, когда был слишком напуган, чтобы подойти к кому-нибудь, опасаясь, что от меня отвернутся и выдадут всем. Я воевал после службы, но все равно страшно признаться в этом людям, которые считаются твоими братьями, зная, что любой из них может отвернуться от тебя в боевой ситуации.

Зная, что Харли нас не слышит, потому что он постукивает ногой по полу самолета, слушая музыку, я перегибаюсь через маленький столик между мной и Джейми.

- Он всегда такой в полете, или это больше связано с тем, что ждет нас по ту сторону баррикад?

- Что нас ждет по ту сторону баррикад? - Она невинно надувает губки.

Я улыбаюсь.

- Ты хорошо притворяешься, милая, но я знаю, что между Харли и Джеем что-то было. И знаю, что ты тоже об этом знаешь.

- О. Ну, в таком случае, нет, проблема не в полете. Определенно проблема в Джее.

Не совсем то, что я хотел услышать, но этого следовало ожидать.

- Он все еще неравнодушен к нему?

Она бросает взгляд на Харли и прикусывает губу.

- Я так не думаю. Он очень сожалеет, когда дело доходит до Джея. Они знали, что не смогут быть вместе, но все равно продолжали встречаться. Я знаю, он хотел бы вернуть все назад. Это оттянуло неизбежное и причинило боль им обоим.

У меня щемит в груди из-за него.

Это не так уж сильно отличается от того, что произошло между нами. Мы оба знаем, что нам не следовало сближаться, но мы все равно это сделали. Если мы не будем осторожны и я не смогу контролировать свое дурацкое влечение к нему, будет легко повторить то же самое.

Вот почему мне нужно оставаться сильным. Не только ради моей работы, но и ради Харли.

Когда мы приезжаем в Нью-Йорк, то сразу направляемся в отель, где уже собираются папарацци и фанаты. Это безумие.

У нас есть время только на то, чтобы подняться в номер и дать Харли возможность принять душ и привести себя в порядок для выступления в ток-шоу.

Как и в день суда, у нас есть машина с шофером, так что я всегда могу быть рядом с Харли.

За пределами студии тише, чем в Лос-Анджелесе, так что это уже кое-что, но за все время, что я работаю на Харли, думаю, что это самый долгий период, когда он не разговаривает со мной.

Когда я спрашиваю его о чем-нибудь, он отвечает односложно. Когда я отметил, как здорово, что в номере есть гидромассажная ванна, он одарил меня своей фирменной улыбкой.

Я хочу спросить, все ли с ним в порядке, но, думаю, мне следует немного подождать. Я умираю от желания помочь ему и хочу, чтобы он положился на меня, но, возможно, именно этого нам следует избегать.

Я - его тень с того момента, как мы приходим в студию, и до той секунды, когда он выходит на сцену перед камерами.

Наблюдая, как он отвечает на вопросы интервью, демонстрируя свое очарование Харли Валентайна, я поражаюсь тому, как он преображается перед аудиторией. Он легко превращается из тихого и сдержанного человека в харизматичного и веселого. Годы обучения тому, как говорить и действовать, превратили его в робота.

Сейчас все бы подумали, что Харли такой и есть, в то время как я знаю, что он притворяется каждую секунду.

Когда его спрашивают о ситуации со сталкером, он делает вид, что в этом нет ничего особенного и это недоразумение.

- Это закончилось тем, что фанат вломился в твой дом?

Харли меняет тему, переходя к своему стандартному ответу.

- Я просто рад, что Эвы там не было.

Он давал это интервью уже несколько раз. Чего я не знал об этих ток-шоу, так это того, что у них есть сценарии и подсказки, которым нужно следовать. Харли знает, о чем его спросят, а ведущий знает, как он ответит. Они должны сделать так, чтобы это прозвучало естественно, как будто они ведут обычный разговор.

Неизменно профессиональный и заботливый Харли всегда переворачивал эту историю с ног на голову и рассказывал об Эве и ее бренде или о себе и о грядущем альбоме, который ему еще предстоит записать.

- У тебя есть планы здесь, в Нью-Йорке? - спрашивает ведущий.

- Не так уж много, - беззаботно отвечает Харли. - Я сейчас пишу песни для своего следующего альбома, так что я здесь в поисках вдохновения.

- Значит, ты здесь не из-за слухов?

Коротко и изложено быстро, но я вижу это - страх в глазах Харли, как будто шоу раскрыло его секрет и поставило в неловкое положение прямо сейчас, перед аудиторией, потому что этот вопрос не соответствует обычному сценарию.

- Что за слухи? - Он отлично разыгрывает скромника.

- Что завтра в Мэдисон-сквер-Гарден состоится концерт группы, и ты, возможно, будешь на нем присутствовать.

Харли улыбается.

- Да. Я, возможно, зайду на один концерт, который состоится завтра вечером.

Зрители аплодируют.

- Споешь с «Радиоактив»?

- Возможно, - кивает он. - Но ты же знаешь, я не могу сообщить тебе совершенно секретную информацию. - Он кивает быстрее. - Но давай просто скажем, что всех, кому посчастливилось купить билеты на шоу, ждет удовольствие.

- А удовольствие - это ты?

Харли смеется.

- Да. Посмотри на меня.

У кого-нибудь еще? Я бы сказал, что эта фраза была бы дерзкой и... ну, как у Канье. У Харли? У него такая манера говорить, что это звучит самоуничижительно, и это мило.

Как только интервью заканчивается и Харли покидает сцену, он громко вздыхает с облегчением и возвращается в режим угрюмого Харли.

Я хочу потянуться к нему. Хочу помассировать его напряженные плечи. Если бы мы не были на людях, и рядом с нами не маячила бы полутораметровая Джейми, я бы, возможно, и сделал это. Наверное, к лучшему, что не могу.

На обратном пути в отель я должен кое-что спросить.

- Ты ненавидишь Нью-Йорк?

Он смотрит на меня как на сумасшедшего.

- Что?

- Ты ненавидишь Нью-Йорк? Ты такой сварливый.

- Я в порядке.

Похоже на то.

Мы отправляем Джейми в ее комнату, а затем идем в нашу. Я проверяю его спальню, но затем останавливаюсь, прежде чем впустить его.

- Уверен, что с тобой все в порядке?

- Просто... устал. Общение с прессой всегда выматывает душу. Встреча с Джеем обещает быть дерьмовой, поэтому я знаю, что не смогу выспаться, как мне нужно. У меня болит горло, а завтра вечером мне нужно петь вживую, так что я пытаюсь дать голосу отдохнуть.

Интересно, есть ли в этом что-то еще, но не похоже, что я могу вытянуть это из него силой.

- Ладно. Больше не буду пытаться разговорить тебя.

Он проскальзывает в свою комнату, а я иду в другую спальню в номере.

Как и он, не знаю, смогу ли заснуть. Я представляю, как он ворочается в своей комнате, мнет простыни, пытаясь устроиться поудобнее.

В конце концов, он ляжет на живот, одна нога вылезет из-под простыни, руки окажутся под подушкой, а по подбородку потечет слюнка.

Именно так он выглядел те несколько раз, когда я будил его, с тех пор, как начал у него работать.

В конце концов, я все-таки засыпаю, но, думаю, всего на пару часов. Я не задернул шторы в своей комнате, поэтому проснулся, как только солнце взошло и осветило город.

Я проверяю, как там Харли, и да, он именно в том положении, в каком я и предполагал его найти. Выскользнув из комнаты, чтобы не разбудить его, я смотрю, что есть в номере, и нахожу на мини-баре большой выбор чая и кофе.

Он сказал, что у него болит горло, поэтому я взял чай с лимоном и заварил ему чашку.

На вкус он отвратительный, и я морщусь, но это должно помочь. Когда я принес его в комнату Харли, он уже проснулся.

- Извини, я тебя разбудил? – спрашиваю я.

- Нет, я то просыпался, то засыпал. Не думаю, что крепко спал всю ночь.

- Я принес тебе чай. - Я ставлю его на прикроватный столик.

- Ты принес чай, - повторяет он. - Для меня.

- Ты сказал, у тебя болит горло. Это лимон.

Харли садится и тянется за чашкой. Он делает глоток и давится.

- Это лимон? На вкус как моча.

- Хотел бы я знать, откуда ты знаешь, какова моча на вкус? Я не любитель стыдить извращенцев, но у меня есть свои пределы.

Он чуть не поперхнулся.

- Спасибо. За мочевую воду. - Он делает еще глоток и морщится. - Ладно, могу я еще раз проверить, не мочился ли ты сюда?

Я смеюсь.

- Ты не веришь, что я уже сделал глоток?

- Если бы сделал, то никогда бы мне это не дал.

Я забираю у него чашку.

- Сделал, но если ты все еще мне не доверяешь. - Я делаю большой глоток и проглатываю его, заставляя свое лицо оставаться бесстрастным. - Вот. А теперь перестань вести себя как ребенок и выпей свою мочевую воду.

- Как раз в тот момент, когда я подумал, что ты хорошо ко мне относишься.

- Явсегдахорошо к тебе отношусь.

- Нужно тебе напомнить...

- Я набросился на тебя всего один раз!

- Никогда не забуду этого, - поет он.

- По крайней мере, сегодня ты немного бодрее.

- Я - лучик чистого солнца. - Харли продолжает потягивать отвратительный чай, так что могу только предположить, что он не преувеличивал боль в горле. - Прости, если я вел себя как придурок последние двадцать четыре часа.

- Только последние двадцать четыре часа? А как насчет остальных случаев?

Харли показывает мне средний палец.

- Во сколько тебе нужно быть на арене?

- Где-то после обеда. Я проведу саунд-чек с Джеем и постараюсь быть там, где ему нужно для исполнения песни.

- Итак, у нас свободное утро?

- Хм, зависит...

- От?

- Если ты собираешься попросить меня сделать что-нибудь веселое или предложить пытку, например... пробежку.

У меня, должно быть, вытянулось лицо или нечто подобное.

- Ты серьезно хочешь пробежаться? - спрашивает он.

- Я думаю, тебе стоит набраться сил, чтобы сбегать от своих обожаемых фанатов.

Харли сбрасывает одеяло со своих колен.

- Отлично. Пойду, побегаю. В это время дня это лучше, чем идти в бар.

- С Джеем, правда, все так плохо?

Он вздыхает.

- Нет. Я слишком драматизирую ситуацию. Никто же не хочет быть рядом со своим бывшим, не так ли?

- Думаю, нет.

Харли встает и, зевая, потягивается своим высоким и худощавым телом.

- О, и еще кое-что. Если меня узнают, тебе придется нести меня сквозь толпу обратно в отель.

- Нет, говорят, лучший способ тренироваться - это бежать так, словно за тобой кто-то гонится. Это будет для тебя хорошей тренировкой.

- Но я хочу петь «Я всегда буду любить тебя» в стиле Уитни Хьюстон, пока ты будешь мчаться по улицам Нью-Йорка, держа меня на руках, как новобрачную. Ты мог бы стать моим Кевином Костнером и принять пулю за меня.

- Твои фантазии обо мне - полный пиздец.

- Согласен. - Его пристальный взгляд скользит по моему телу, а затем возвращается к лицу.

Он выглядит самодовольным, когда заходит в ванную.

Я рад, что настроение у Харли улучшилось, но быть профессионалом становится еще сложнее, когда он искренне улыбается мне.

***

Харли делает глубокий вдох и останавливается возле гримерки «Радиоактив».

- Джейми могла бы сказать ему, что ты здесь, - замечаю я.

- Я знаю, но когда мы договаривались о сотрудничестве, мы пообещали, что будем вести себя вежливо и не играть в глупые игры. Мы пытаемся стать взрослыми людьми.

- Фууу. Мне нравится таить обиды. Это помогает сохранять равновесие.

- Таить обиду вредно для здоровья. Вероятно. Вот к чему я клоню.

- Когда вы виделись с ним в последний раз?

Ему нужно подумать об этом.

- Хм, когда мы делали промо для сингла? Он какое-то время гастролировал по Европе, так что это был простой способ избежать неловких встреч.

Я киваю в сторону двери.

- Мне нужно постучать, или...

- Я справлюсь. - Харли понижает голос, как будто разговаривает сам с собой. – Ясправлюсь.

Сделав еще один глубокий вдох, он стучит.

Дверь открывает кто-то, кто не является солистом группы, за которой я слежу в Интернете с тех пор, как прочитал слухи о Харли и Джее.

Этот парень старше, и у него седеющие волосы.

- Люс, - приветствует его Харли.

- Харли. - Взгляд парня скользит по мне и опускается на удостоверение, висящее на шнурке у меня на шее, но не задерживается. - Я сообщу Джею, что ты готов к саунд-чеку.

- Спасибо. - Харли разворачивается и направляется к сцене.

- Кто это был?

- Гидеон из «Радиоактив».

- Ага.

Через несколько минут появляется «Радиоактив». Их трое, но барабанщик и басист выходят прямо на сцену. Харли и Джей не общаются, так как у них наушники для связи с рабочими сцены.

На это довольно больно смотреть. Они находятся в одном пространстве, но оба избегают гигантского слона, стоящего между ними.

Джей совсем не похож на меня физически. У нас обоих темные волосы, но это единственное, что у нас общего. У него волосы длиннее и лохматые, а у меня все еще по-военному короткая стрижка. Он такого же роста, как Харли, а у меня рост шесть футов три дюйма. Он худее Харли, а я, ну, танк.

Это заставляет меня задуматься, действительно ли Джей такой, как Харли. Артистичный и задумчивый.

Я вспоминаю наш перепихон и не могу отделаться от мысли, что единственной причиной, по которой это произошло, было то, что он узнал, что я гей, и это было удобно.

Не знаю, почему эта мысль волнует меня, но это так.

Хотя это и было ошибкой, я думал, что дело не только в этом.

Они поют свою песню, несколько раз останавливаясь, чтобы Джей и Харли могли решить, где они будут находиться на сцене в определенных местах песни.

Это занимает всего около двадцати минут, а затем нас отводят в гримерную Харли, где нас ждет Джейми.

И теперь Харли снова становится тихим.

Он ложится на диван и закрывает глаза рукой.

Я подхожу к Джейми.

- Это все еще из-за Джея? - Шепчу я.

Она улыбается мне снизу вверх.

- Нет. Так перед любым живым выступлением. Тебе не о чем беспокоиться, касательно Джея.

- Б-беспокоиться о чем? - Я запинаюсь, потому что под этим она может подразумевать только одно: она знает о нашей связи или, по крайней мере, о том, что я к нему неравнодушен. Я стараюсь говорить как можно небрежнее. - Стоит ли мне беспокоиться? Представляет ли Джей угрозу для Харли, о которой мне следует знать? Ну, в профессиональном плане, я имею в виду. Как угроза его безопасности... только его безопасности.

И теперь я несу чушь, и, конечно, она видит меня насквозь. Но она не говорит мне об этом.

- Живые выступления - это стресс для Харли. Все думают, что раз он пришел из бойз-бэнда, то играет и поет по фонограмму. Когда он был в «Одиннадцать», они следили за тем, чтобы парни всегда пели вживую, чтобы опровергнуть все эти слухи. Но проблема в том, что если возникают проблемы с подачей, если слова звучат немного фальшиво, то у медиа начинается настоящий праздник. Харли старается, чтобы каждое выступление было идеальным.

Ненавижу, что на него так сильно давят.

- Это слишком большая нагрузка для него самого.

Харли садится.

- Вы же знаете, что я вас слышу, придурки, верно?

- Ну, а ты бы сказал мне, что так странно себя ведешь поэтому? – спрашиваю я.

- Нет.

- Вот именно. Любое нестандартное поведение настораживает меня, потому что ты можешь стать непредсказуемым и попытаться сбежать от меня. Тогда тебя может похитить какой-нибудь бешеный фанат, затащить к себе в подвал и заставить петь и танцевать за еду и воду.

- Очень специфично.

- Такое может случиться.

- Я не собираюсь от тебя убегать. А ты уже?

- Фанат еще не вломился в твой дом, но это не значит, что этого не произойдет.

- Ты думаешь, кто-то еще попытается проникнуть?

- Будь у них возможность, черт, да, они бы так и сделали. Твои фанаты чокнутые.

Джейми прочищает горло.

- Они предпочитают, чтобы их называлифанатиками.

Харли встает.

- Я в порядке. Мне просто нужно, чтобы все прошло хорошо.

- Что может случиться самое худшее, если ты напортачишь в одной-двух строчках?

- Самое худшее? Как насчет того, что СМИ согласятся с моим лейблом в том, что «Одиннадцать» не следовало распадаться, потому что мы сами по себе некомпетентны?

- Это самое худшее? Когда тебе говорят, что ты должен вернуться к своей группе, продающей пластинки?

- Я знаю, что обычно ты хорошо разбираешься в ракурсах, но в этом деле тебе не победить. Выступление отличается от написания текстов. Одно неудачное выступление может означать начало конца твоей карьеры.

- Как это?

Он поднимает пальцы и считает на ходу.

- Исполнение Ферджи национального гимна на НБА. Джанет Джексон на Суперкубке.

- Так, может, стоит воздержаться от выступлений на спортивных мероприятиях?

- «Размытые границы» Робина Тика, выступление Эшли Симпсон в SNL. Выступление Бритни Спирс на VMA, - продолжает он.

Я наклоняюсь к Джейми.

- Кстати, а что за Ферджи?

Харли вскидывает руки.

- Вот и я о том же.

Джейми хихикает.

- В защиту Брикса могу сказать, что он не знал, ктоты. Он не знает «Блэк-Ай-Пис».

- О, они поют эту песню «Где любовь». Теперь я знаю, о ком ты говоришь.

Харли стонет.

- Можно мне… Можно мне, пожалуйста, ненадолго эту комнату? Мне нужно сосредоточиться и выбросить все из головы.

- Можно я пойду, посмотрю концерт? - Спрашивает Джейми и вскакивает на ноги.

- Давай. Не думаю, что ты мне понадобишься, пока я не выйду на сцену.

- Спасибо. - Она выскакивает из комнаты.

Он пристально смотрит на меня, ожидая, когда я уйду.

- Я буду прямо за дверью.

- Спасибо, - бормочет он.

Я жду и наблюдаю, как рабочие сцены и технари ходят по коридорам, все время думая о том, что Харли делает всего в нескольких футах от меня.

Желание, возникающее всегда, когда он что-то задумывает, например, когда заставляет себя писать и доводит до изнеможения, вызывает у меня желание пойти туда и отвлечь его или сделать что-то, что заставит его забыться.

Джейми появляется некоторое время спустя, прерывая мою внутреннюю борьбу за то, чтобы зайти в комнату или остаться там, где мне сказал Харли.

- Ему скоро выступать, - говорит Джейми. - Он готов?

Я стучу.

- Готов, Поп-звезда?

Дверь распахивается.

- Готов.

Он протягивает Джейми бутылку воды, дезинфицирующее средство для рук и мини-пакетик конфет M&M's.

- Набор для выживания во время выступления, - говорит она мне.

На этот раз, когда Харли выходит на сцену, все совсем не так, как днем во время репетиций. День прошел спокойно и профессионально. Никакой улыбки, только вежливая обходительность и выполнение того, что ему сказали.

Прямо сейчас он в образе Харли Валентайна и, как всегда, харизматичен перед своими поклонниками.

Толпа кричит еще минут пять, когда он уходит от нас за кулисы. Он стукается кулаком с басистом, а затем обнимает Джея за плечи. Они стоят и ждут, пока утихнет шум в зале.

- Я не могу быть уверен, - говорит Харли в микрофон, - но, думаю, это означает, что они рады моему приезду.

Джей ухмыляется.

- Он думает, что вы, ребята, в восторге. Ондумает. Как насчет того, чтобы показать ему, что вы на самом деле чувствуете?

Джей отходит и машет рукой вверх, как бы говоря: давайте громче.

Крики продолжаются еще пять минут.

- Они действительно чокнутые, - бормочу я.

- Фанаты Харли? - раздается голос рядом со мной.

- Да. Я не понимаю этого. - То есть, я понимаю. Он красивый, талантливый и обаятельный, но это все поверхностно. Это нереально. Это не причина, по которой он мне нравится.

Парень смеется.

- Забавно. Я тоже.

Он, наверное, на дюйм или два ниже меня, мускулистый, у него каштановые волосы и глаза цвета меда. Он оглядывает меня так же, как я его.

- Я слышал, у Харли появилась новая тень.

- Телохранитель. Я Брикс.

Он пожимает мне руку.

- Сорен. Джея...

- Муж, - говорю я.

Я не узнал его, пока он не назвал свое имя. Я видел фотографии этого парня, но в жизни он выглядит как-то по-другому. Более дружелюбным и доступным, чем на фотографиях в хоккейной форме.

- Я знаю, кто ты.

Он слегка улыбается мне, на его лице написано понимание.

- Да.

Джей и Харли заканчивают свою совместную песню, и, пока крики и аплодисменты не утихают, я чуть-чуть высовываю голову и вижу море радужных флагов, развевающихся в зале.

У меня перехватывает дыхание, а эмоции переполняют грудь.

- К такой реакции никогда не привыкнешь, - говорит Сорен. - Это происходит на каждом концерте, когда звучит эта песня.

- Это отличная песня, - признаю я.

Харли должен был уйти со сцены, но он этого не делает. Вместо этого он просит у Джея одолжить гитару.

- Что он делает? – спрашиваю я.

Сорен вздыхает.

- Хулиганит. У него такая привычка.

Следующее, что я слышу по всей арене, это вступительные слова песни Уитни Хьюстон «Я всегда буду любить тебя», и разражаюсь смехом.

Сорен подозрительно смотрит на меня.

- Телохранитель, да?

- Это наша шутка.

- Мммм. - Его голос звучит неуверенно.

Хотел бы я сказать, что отношусь к этому спокойно, но это не так. Я не могу оторвать глаз от Харли, пока он исполняет эту чертову песню.

Время от времени он поглядывает на меня, ожидая своего часа.

- Знаешь, год назад я бы предположил, что Харли поет это, чтобы позлить меня, - говорит Сорен. - Но не думаю, что сейчас он смотрит на меня.

- О, это определенно не так. Он издевается надо мной. Это его любимое развлечение.

Сорен наклоняется ко мне.

- Для Харли это, своего рода, прелюдия.

В качестве прелюдии это было бы чертовски здорово, но Сорен ошибается.

Мы с Харли договорились, что больше туда не пойдем.

Но это все равно не мешает мне ухмыляться, когда Харли, наконец, покидает сцену.

- Это было только для меня?

- В качестве благодарности за то, что терпел мое дерьмо сегодня вечером. И вчера. - Он подходит ближе ко мне.

Сорен кашляет.

- Привет, Харли.

Харли моргает и переводит взгляд на Сорена.

- О, привет, хоккеист. Увидимся на вечеринке? Мне нужно на минутку отвлечь моего телохранителя.

- Ммм, конечно.

Когда Харли уводит меня, я оглядываюсь и вижу, как Сорен одними губами произносит:

- Удачи.

Начинаю думать, что мне она может понадобиться. Мне она понадобится, чтобы держаться подальше от Харли. Потому что уверен, что если он подаст хоть малейший знак, что заинтересован в повторении, я не смогу отказать.

Глава 15

Харли

Я могу вести себя как сумасшедший перед выступлением, но кайф после выступления того стоит. Брикс впервые видит меня таким. Я ценю, что он беспокоится за меня, но хочу показать ему, что со мной все в порядке. Особенно сейчас, когда выступление закончено.

Джейми протягивает мне все необходимое для выживания. Я пью воду, протираю руки, а затем съедаю пачку M&M's, и все это по пути обратно в гримерку.

Я бы больше всего на свете хотел уйти, но эта рекламная кампания с песней направлена на то, чтобы создать впечатление, что мы с Джеем настоящие друзья, поэтому нам нужно немного потусоваться после концерта и показаться на публике - с его мужем, конечно.

Эта песня может быть квир-гимном, но лейбл хочет убедиться, что основные СМИ изображают нас с Джеем как своего рода броманс между геем и его другом, а не как брошенных бывших любовников.

Все в Голливуде - иллюзия.

Всё.

Я падаю на диван и делаю еще один глоток воды. Кровь, бегущая по венам, полна бурлящей энергии, от которой потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя, но сидя я легко расслабляюсь и просто наслаждаюсь этим. Я позволяю кайфу захлестнуть меня.

Джейми маячит у двери.

- Иди, досмотри оставшуюся часть концерта, - говорю я.

Она тихонько вскрикивает.

- Спасибо, спасибо, спасибо.

- Стоит ли мне обижаться, что она больше любит моего бывшего, чем меня? – Шучу я... в основном.

Брикс улыбается мне.

- Мне больше нравится этот расслабленный Харли.

- Если ты останешься, когда я отправлюсь в свой следующий тур, тебе придется привыкать к другому Харли. Он появляется перед каждым концертом.

Брикс садится в кресло и кладет большую ногу на кофейный столик.

- Вопрос.

- Да, о мудрейший? Это будет еще один урок о ракурсах?

- Нет. Я просто хочу знать, когда в последний раз тебе было по-настоящему весело на сцене?

Я жестом указываю на дверь.

- Ты что, не видел меня там? Я был в ударе. Вот почему я это делаю.

- Это называется адреналин. Адреналин легко спутать с весельем. Как ты думаешь, почему все ребята из «Майк Браво» утверждают, что у них веселая работа? Из-за того, что в наших жилах течет так много адреналина,выживаниестановится захватывающим занятием. Но это все, чем мы занимаемся. Выживанием. И когда ты так об этом говоришь, это, ни хуя не весело.

Когда до меня доходят его слова, и я по-настоящему задумываюсь об этом, то замираю.

- Иногда я тебя ненавижу.

С тех пор как я ушел из «Одиннадцать», необходимость преуспевать возросла в десять раз. Чем больше на меня давят, тем выше отдача, когда я выступаю перед аудиторией, но какой ценой?

Стресс от всего этого превращает меня в хладнокровного мудака.

Нельзя отрицать, что последние два дня я вел себя как последний придурок. Необходимость выступать с Джеем усугубила это, но я должен быть в состоянии контролировать свое дерьмовое отношение. Особенно рядом с такими людьми, как Брикс и Джейми, входящими в мою команду. Они здесь, чтобы помочь мне.

Брикс торжествующе улыбается.

- Ненавидишь меня за то, что я указал тебе на то, что ты несчастлив?

- Да! Кто так делает? Позволь мне жить в моей забывчивой депрессии.

Брикс смеется.

- Извини, но в чем-то я прав.

- И в чем?

- То же самое я пытался сказать тебе о писательстве. Ты слишком сильно на себя давишь. Тебе нужно успокоиться и наслаждаться всем этим. - Он обводит рукой комнату. - Это все для тебя. Потому что ты потрясающий. Твои песни влияют на жизнь и вдохновляют людей. Твое творчество любят миллионы.

Я машу ему рукой, чтобы он продолжал, но, возможно, он путает это с тем, что я подзываю его к себе.

Он встает.

- Ты потрясающий, Поп-звезда. Ты знаешь это.

Его ноги останавливаются рядом с моими, так что он стоит прямо передо мной.

Его гигантский член, обтянутый черными брюками, прямо здесь. Прямо на уровне глаз. У меня были мечты о нем. По-настоящему возбуждающие, заставляющие дрочить, сны.

Он не должен подходить так близко ко мне, когда я так возбужден.

Я хочу, чтобы он снова был у меня во рту. В моей руке. Может, в моей заднице, но, учитывая, какой он большой, не уверен, что мне это понравится. И я все еще хочу этого.

Я поднимаю на него взгляд.

- Помню одно особенно веселое время, которое было недавно.

- Да? - спрашивает он.

- Знаешь, я могу использовать свой рот не только для пения...

Я обхватываю его ногу и притягиваю к себе.

Его руки опускаются на диван по бокам моей головы, и он нависает надо мной. От него пахнет пряным одеколоном и крутизной. Я прекрасно понимаю, что технически это не запах, но он идеально описывает Брикса.

- Я по личному опыту знаю, какой у тебя талантливый рот.

- Это былосупервесело.

Я тянусь к его ремню, но он останавливает меня.

- Если мы сделаем это снова, пути назад не будет. На этот раз мы не можем забыть о логике и прочем дерьме.

- Мы не забудем.

- Опять этот тик. - Он проводит пальцем по ямочке на моей щеке. - Я серьезно, Харли. Я не хочу ходить взад-вперед, танцевать «горячо-холодно». Если я поцелую тебя еще раз, то не смогу оставаться сильным.

Это трудная сделка, но в пылу страсти я готов на нее пойти.

Я хватаю его за рубашку и притягиваю ближе, так что наши губы оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга.

- Не будь сильным. Никаких сожалений.

Я точно не знаю, на что соглашаюсь. Просто секс? Много секса? Обычная интрижка с моим телохранителем? Не уверен, что это сработает. Но прямо сейчас я не собираюсь подвергать это сомнению.

Парням ни в коем случае нельзя позволять заключать соглашения, когда на кону стоит секс. Они, скорее всего, продадут свои души.

Брикс слегка приподнимает уголки губ.

- Будет совсем не так, как в прошлый раз.

- Оу?

Он мягко прижимается губами к моим губам, но по мне все равно ударяет с такой силой, что перехватывает дыхание.

Но прежде чем я успеваю подготовиться, Брикс вырывается.

Это было целомудренно. Слишком быстро. Я полагаю, он сомневается.

- Нет, не надо. Никаких сожалений. Обещаю.

Он целует меня в щеку.

- Не заходи слишком далеко.

Если я и думал, когда делал ему минет, что лицо Брикса, было незабываемым, то это ничто по сравнению с тем, как Брикс встал передо мной на колени.

Я ерзаю на диване, опускаясь все ниже и придвигая свою задницу ближе к краю.

Сильные руки Брикса скользят по моим бедрам, но он не делает попытки подняться выше.

Я разочарованно хмыкаю, что заставляет Брикса улыбнуться.

- О, хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?

- Ты знаешь, чего я хочу, - ворчу я.

- Я военный. Мне нравятся приказы.

- Ладно. Ммм... -Отличное начало, Харли. - Расстегнешь мне штаны?

- Уверен? - Брикс усмехается. - Прозвучало скорее как вопрос, чем приказ.

Я прочищаю горло.

- Расстегни мои штаны.

Должно быть, это звучит лучше, потому что он немедленно это делает. Медленно.

Действительно. Блядь. Медленно.

- На самом деле у нас нет времени на такую медлительность. В сете осталось всего несколько песен.

Брикс поднимает на меня взгляд, его темные глаза сияют.

- Не думаю, что слышал приказ.

Я провожу пальцами по его коротким волосам.

- Поторопись и достань мой член.

- Мм, так лучше.

Мое лицо вспыхивает, и я не сомневаюсь, что краснею. Дело не в том, что я не уверен в себе в постели. Я знаю, что мне нравится. Но у меня было всего два парня. Один из них работал в индустрии, когда мне только исполнилось восемнадцать и «Одиннадцать» добились успеха. Мы оба знали, что это такое, и между нами не было никаких чувств. А потом появился Джей. Украденные, мимолетные моменты, когда мы скрывали нашу любовь.

Я не девственник, но у меня точно нет опыта втакомделе - указывать партнеру, что делать.

Мой член высвобождается, и Брикс выжидающе смотрит на меня. Слова «Отсоси мне» слетают с губ требовательно и уверенно. Мне кажется, я звучу как идиот, но Брикс облизывает губы и стонет. Думаю, ему, правда, нравится, когда им командуют.

Опустив голову, он начинает мягко, томно двигаться по мне. Я тяну его за волосы.

- Сильнее.

Он слегка надавливает и обводит языком мой твердый член.

- Вот так.

Руки Брикса неподвижно лежат на моих бедрах, но при этом они ерзают, как будто хотят что-то сделать, но им не разрешено.

- Воспользуйся руками. Прикоснись ко мне.

С прерывистым вздохом Брикс запускает одну руку мне под рубашку, а другую - в джинсы, чтобы обхватить яйца.

Я запрокидываю голову.

- Больше. - Брикс продолжает, не меняя темпа.

Дерьмо. Мне что, нужно быть более конкретным?

- Большевсего.

Это сенсорная перегрузка, когда он засасывает меня глубже и сжимает мошонку прямо на границе удовольствия и боли.

- Блядь, Брикс.

Он мычит со мной во рту.

Я не могу этого вынести. По спине у меня пробегает жар, а во рту пересыхает.

- Я... Я...

Его рот медленно продвигается вверх по моему стволу, одним резким движением засасывая его, пока не обхватывает только головку. Рука на животе опускается ниже и обхватывает член, сильно сжимая.

Он поднимает голову.

- Могу я гпроглотить? Я, например, в целях профилактики недавно сдавал анализы, а ты?

- Тоже. Ну, не в профилактике дело, потому что, знаешь, если СМИ узнают... но я сдавал анализы.

Брикс неодобрительно морщит лоб. Я начинаю хорошо это понимать.

Прежде чем мы успеваем продолжить этот суперсексуальный разговор о профилактике венерических заболеваний, он еще раз поглаживает мой член, и разговор прекращается. Он возвращается к своему занятию. Мне требуется две десятых секунды, чтобы забыть обо всем этом, потому что Брикс хорош как в том, как давать советы, так и в том, чтобы показать мне ракурс.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-то прикасался ко мне ртом, что я удивлен, что еще не сорвался. Но я близок к этому. Очень близок.

Ноги дрожат, и я толкаюсь Бриксу в рот. Он стонет и просовывает руку себе между ног, обхватывая ладонью свою эрекцию, пытаясь подавить ее.

Головка моего члена упирается Бриксу в горло, и этого достаточно. Белый жар застилает мне глаза, у меня кружится голова.

- Ебааать. - Мой член пульсирует. Брикс глотает сперму, его горло сжимается вокруг моего члена.

Я задыхаюсь, он вылизывает меня дочиста, пока я больше не могу этого выносить и не приказываю ему остановиться. Я израсходовал все.

Брикс встает, и я тянусь к нему, но у меня руки как ватные, так что вместо этого, как бы лениво, тычу в него пальцем. Наверное, мне следовало бы попытаться убрать свой член, но... это усилие.

- На колени. Сядь, - выдыхаю я.

В следующую секунду он оседлал меня. Его большое тело практически раздавило меня, но мне все равно. Его губы оказались совсем рядом с моими губами, касаясь уголка.

- Я сказал, что мне нравится, когда приказывают, а не когда обращаются как с собакой.

Я игнорирую его слабый протест.

- Поцелуй меня.

- У меня вкус спермы во рту.

- Это моя сперма, так что мне все равно.

- О, как мило.

- Заткнись и поцелуй меня уже.

Брикс смеется.

- Брикс, - ною я.

Он крепко целует меня.

На вкус он как секс, и это заставляет меня желать большего. Я хочу снова взять его член в рот. На этот раз я хочу попробовать его всего на вкус.

Брикс обхватывает мой затылок, и его язык переплетается с моим.

Я уже собираюсь потянуться к его ремню, когда дверь в комнату распахивается. В тесном помещении раздается хорошо знакомый мне голос.

Глубоко знакомый. Думаю, концерт окончен.

- Харли, что за нах... - Джей, Сорен и Джейми застыли в шоке.

Брикс спрыгивает с меня, и только тогда я понимаю, что мой член все еще торчит из расстегнутых штанов.

- Черт, - шиплю я и быстро прячу его.

- О, мои глаза! - театрально вскрикивает Джейми. - Мои невинные,невинныеглаза.

- Пфф, невинные, - говорю я.

Она разыгрывает представление.

- Я уже упоминала, как сильно люблю свою работу? Хотя, если бы ты подождал еще несколько секунд, я могла бы сделать снимок и продать его, например, запенсионныеденьги.

Брикс хмурится, но я тяну его за руку.

- Она шутит. - Я чувствую на себе пристальный взгляд Джея и быстро убираю руку с руки Брикса. Я встаю. - Ммм...

Джей поворачивается к своему мужу, стоящему рядом.

- Ладно, ты был прав. Эта песня не обо мне.

Сорен улыбается и обнимает Джея за плечи. Когда-то, давным-давно, мое сердце разбилось бы при виде такого, но сейчас я не чувствую... ничего. Я знал, что постепенно забываю о нем, но до этой самой секунды не был уверен, достиг я этого или нет.

- Я знаю, тебе трудно это принять, - говорит Сорен Джею. - Мир не вращается вокруг тебя.

Джей сильно толкает Сорена локтем, но Сорен смеется.

- Даже если эта песня была адресована не мне, лейбл разозлится, потому что подумает, что это не так. Это подольет масла в огонь слухов обо мне и Харли.

Черт возьми, он прав.

Я провожу рукой по волосам.

- Черт. Я как-то не подумал об этом. Это должно было быть шуткой между мной и... - Я смотрю на Брикса.

- Это не будет выглядеть так, - говорит Джей.

- Да, я знаю. Я все исправлю. Обещаю. Завтрашние заголовки не будут ничего говорить о нас с тобой.

- Лучше бы им этого не делать. Наконец-то, я выхожу из твоей тени, Харли.

Я даже не могу разозлиться, потому что в его словах есть резон. Я не продумал все до мелочей, когда мы были вместе, и знаю, что сдерживал его. Вместо того, чтобы его группа выступала сама по себе, я оставил его на разогреве у «Одиннадцать» по своим эгоистичным причинам.

Это было подло.

- Мне, правда, жаль. Я исправлю это прямо сейчас. Наверное, нам лучше не придавать это публичной огласке на вечеринке.

- Ни хрена, - усмехается Джей и бросает взгляд на Брикса. - Но, очевидно, у тебя здесь уже своя вечеринка. - Он пытается скрыть свою самоуверенность, которая мне так нравилась, но, как обычно, у него ничего не получается.

- Джей, это Брикс. Брикс, это Джей Джексон из «Радиоактив». Он, вроде как, важная персона, но ты об этом не догадываешься. - Я смотрю на Джея и собираюсь рассказать о том, как мы с Бриксом познакомились, еще одному человеку, потому что это обязательно делать со всеми, кого он встречает, но он меня перебивает.

- Вы, парни, поете «Тройное разочарование». Мне нравится эта песня.

- Ты что, издеваешься? - Визжу я.

Брикс подмигивает мне.

- Мудак.

Взгляд Джея мечется между нами.

- Брикс? В смысле, как построенный брикетный сортир? Подходит.

Конечно, мы думаем одинаково. Прежний я придал бы этому значение, но если погоня за Джеем чему-то меня и научила, так это тому, что они с Сореном такие сплоченные люди, какими кажутся на первый взгляд. Они буквально обозначены хэштегомСладкая парочка.

И у меня... интрижка с сотрудником.

Блядь.

Джей улыбается мне.

- Несмотря на все неприятности, что это нам принесет, это было отличное шоу. Спасибо, что пришел.

- Всегда пожалуйста. - Я киваю ему. - И я все исправлю. Обещаю.

Уходя, Джей показывает мне поднятый вверх большой палец, без сомнения, одобряя мой выбор. Это неловко, но, эй, он старается. И мы договорились поддерживать друг друга, быть вежливыми и все такое прочее, даже если между нами не все в порядке. И, вероятно, никогда не будет.

Мы причиняли друг другу боль - возможно, я причинил ему больше, - но эта боль не проходит, как бы ты ни старался жить дальше. Я не понимаю тех людей, которые пытаются стать настоящими друзьями с бывшим. Дружелюбными, конечно, нодрузьями? Может, я и забыл Джея в романтическом плане, но все равно этостранно.

Как только Джей и его муж выходят за дверь, я сбрасываю маску уверенности в том, что смогу исправить эту очередную ошибку.

Брикс чувствует мое напряжение и приближается.

- Харли...

- Мне нужно позвонить Гидеону. - Я подхожу к стойке, где заряжается мой телефон.

Черт, у меня уже шесть пропущенных звонков от Гидеона.

Когда я перезваниваю, он отвечает после первого же гудка.

- Ты облажался.

Причем во многих смыслах.

- Знаю. Давай немного разберемся с ущербом.

- Сейчас я связываюсь с представителем лейбла.

Вот и прошел остаток моего вечера.

***

- Нам обязательно нужно придумать что-то вроде печально известной формулировкиосознанное расставание, чтобы все говорили о нас, - говорит Ева.

Она проходит через нашу гостиную и садится рядом со мной на диван, все еще в шелковой ночной рубашке, которую всегда надевает перед сном.

Я делаю глубокий вдох.

- Если я еще недостаточно поблагодарил тебя за это, я продолжу говорить. Спасибо тебе.

После вчерашнего концерта, на котором мы перешли висправь эторежим, моя команда пришла к выводу, что мне нужно написать песню об Эве – «Прощай».

Мы отправились прямиком в аэропорт и вернулись домой, как только нам разрешили вылететь. Мы прилетели час назад на рассвете.

- Мы всегда так планировали. - Эва берет меня за руку. - Мы просто... движемся вперед. Если мы сможем изобразить это так, будто мы оба сейчас слишком заняты и расстаемся неохотно, песня обретет больше смысла. И, возможно, мы могли бы остаться друзьями без лишних домыслов.

- Я знаю, это не то, что мы изначально собирались делать. - Предполагалось, что мы все спланируем должным образом, но теперь, в последнюю минуту, мы делаем это вполсилы, чтобы скрыть факт, что я тупица.

- Это все равно сработает без особых последствий для нас обоих, - говорит Эва.

- Люди подумают, что ты разбила мне сердце, и я влюблен в тебя по уши.

- Люди всегда так думали. Ты идеальный парень, помнишь?

Да. Идеальный.

Я медленно перевожу взгляд на Брикса, который сидит в кресле в другом конце комнаты. Он притворяется, что не слушает, но я знаю, что это не так.

Очевидно, у нас не было времени переварить то, что произошло прошлой ночью.

Снова. После того, как мы сказали, что этого не произойдет.

Люблю попадать впросак.

Мы сказали, что в этот раз все будет по-другому. Никаких сожалений.

Я совсем не жалею об этом, и если бы зависело от меня, я бы прямо сейчас подошел к нему и попросил обнять меня, потому что знаю, с ним мне станет легче.

Но я не знаю, хочет ли он этого. Может, то, что он сказал вчера вечером, было сказано сгоряча, а сегодня он снова беспокоится о своей работе.

Мне нужно будет поговорить с ним об этом, но следующие несколько дней будут безумно насыщенными. Папарацци будут постоянно следить и за Эвой, и за мной. И на следующей неделе я должен начать запись в студии.

- Хорошо, так что же мы можем использовать, чтобы это было похоже на осознанное расставание без полного плагиата? - Спрашивает Эва.

- Целенаправленно... разрывать отношения. - Я пожимаю плечами. - Я не знаю. Разве мы не можем просто сказать, что сейчас мы оба движемся дальше и сосредотачиваемся на своей карьере?

Гидеон и Джейми входят в дом с готовым завтраком.

- Насколько там все плохо? - спрашиваю я.

- На улицах полно папарацци, - говорит Джейми.

Вчера вечером представитель лейбла опубликовал официальное заявление о том, что мы с Эвой расстались. Нам просто нужно решить, что сказать нашим поклонникам напрямую.

Эва что-то набирает на своем телефоне, и я предполагаю, что она пишет черновик, но затем она говорит:

- Осознанное расслоение.

- Нет, - одновременно говорим мы с Гидеоном.

- Лучше говорить простым языком, - говорит Гидеон. - Кроме того, если вы будете изображать Криса Мартина и Гвинет Пэлтроу, люди подумают, что вы слишком стараетесь.

- Но это привлечет внимание, - говорит Эва.

- Подожди, пока не попытаешься выйти отсюда. - Гидеон указывает на улицу. - Внимания и так более чем достаточно.

Мы составляем краткое заявление, в котором расплывчато говорится, что мы всегда будем любить друг друга и останемся друзьями. В нашем случае это правда. Я действительно по-своему люблю ее, и мы хорошие друзья, но, как и при всех расставаниях в Голливуде, люди увидят то, что хотят увидеть.

Наш разрыв вот-вот станет достоянием общественности, и мы ничего не будем предпринимать по-настоящему.

Взгляд на нашу жизнь под микроскопом только что стал более пристальным. Я снова перевожу взгляд на Брикса.

Я хочу быть взрослым человеком и сказать ему, что он свободен от ответственности, что знаю, что мой образ жизни слишком сложен, но я слишком слаб. Особенно когда дело касается любви... ну, потенциальной любви. Два минета не равно любовь. Похоть, прелюбодеяние и желание большего количества оргазмов, конечно. Но не любовь.

Даже если он единственный, кто понимает, что идеальный парень, каким меня все видят, далек от истины.

Правда в том, что я марионетка лейбла, и всегда им был.

При таких темпах я всегда им буду, потому что не знаю, как вырваться на свободу и сохранить все, ради чего работал.

Глава 16

Брикс

Весь день я хотел зацеловать Харли и заставить его забыть о том дерьме, в котором он сейчас находится, но у меня не получалось.

Он либо был с Гидеоном, либо с Эвой, либо с обоими.

Я хотел написать ему, хотя мы в одной комнате, чтобы он знал, что я здесь ради него, но любой мог увидеть это через его плечо, и я читал в таблоидах о том, что телефоны знаменитостей взламывают и выкладывают по всему Интернету на всеобщее обозрение.

Вчера вечером, после концерта, я снова был с Харли…

Мне все равно, если это ошибка или если это поставит под угрозу мою работу.

Одно его присутствие снова освещает мою жизнь, хотя последние четыре года в ней не было ничего, кроме тьмы и адреналина.

Это совсем не входило в мои планы. Черт возьми, моим первоначальным планом было сделать карьеру. Я вообще не должен был увольняться из армии, не говоря уже о том, чтобы стать нянькой слегка нервозной, но чертовски милой поп-звезды, которая заинтересовала меня своей жизнью так, как я и предположить не мог.

Харли нужен в своей жизни кто-то, кто будет выше всего этого голливудского дерьма. Я хочу быть таким парнем, но чем дольше он не смотрит мне в глаза, тем больше я думаю, что не смогу стать для него таким парнем.

Когда ночь все ушли, и я, как обычно, проводил Харли в его комнату, чтобы проверить, все ли в порядке, он остановил меня у двери.

- Тебе не обязательно проверять ее для меня.

- Я знаю. Я... но, э-э... -Я хочу.

- Я боюсь, что если открою эту дверь и впущу тебя в свою комнату, то не выпущу оттуда.

- Что-то вроде ситуации с заложниками? Я умею договариваться с такими людьми. Просто чтобы ты знал. - Я обнимаю его за спину и притягиваю к себе. – Правда, умею.

Харли улыбается.

- Мне жаль, что последние двадцать четыре часа были такими сумбурными.

- Мне тоже жаль, - шепчу я.

- Ты ничего не сделал.

- Знаю, но мне жаль, что тебе с самого начала приходится иметь дело с этим дерьмом. Я не собираюсь разглагольствовать о том, что лейбл, публика и каждый человек на этой планете не должны влиять на твою жизнь, на то, что ты делаешь, какие песни поешь или с кем спишь, но никого не волнует, что они «не должны» делать. Они все равно делают все, что хотят. Хочу, чтобы ты знал, что я здесь ради тебя, несмотря ни на что.

Харли закрывает глаза.

- Ты все еще хочешь остаться? Я имею в виду, со мной? Моя жизнь сумасшедшая, и я бы понял, если бы...

Я прерываю его, прижавшись губами к его губам, но в отличие от нашего прерванного поцелуя прошлым вечером, когда мы были разгорячены и нуждались друг в друге, это потребность другого рода.

Она глубже.

Это обещание большего. Всего, что я хочу ему дать.

Скорее всего, у нас ничего не получится по миллиону разных причин, но это не мешает мне желать.

Я хочу Харли Валентайна.НастоящегоХарли Валентайна.

- Я хочу, чтобы ты трахнул меня, - шепчу я ему в губы.

Харли отстраняется и наклоняет голову.

- Ты имеешь в виду… как...

Я ухмыляюсь.

- Ты хочешь конкретики? Я хочу, чтобы твой член был у меня в заднице. Как тебе такая конкретика?

- Ты... сделаешь так?

- Так? Я могу пойти любым путем, но мне нравится, когда парень может одолеть меня и трахать до тех пор, пока я не перестану мыслить.

- Э-э-э, ммм, это… Я могу это сделать.

- Ты уверен? Говоришь не слишком уверенно.

- Я... я...

- Тыне можешьбыть девственником. Я встречался с твоим бывшим парнем. Все в нем кричит о сексе.

- Нет. Не девственником, но, типа, у меня было всего два парня, и в каком мире я смогу тебя одолеть? Ты можешь разорвать меня пополам, и это очень давит, и...

- Эй, стой. - Я провожу ладонями по его рукам. - Мы можем не торопиться, если хочешь.

- Нет, я хочу, но...

- У тебя не было проблем с контролем, когда ты отсасывал мне. - Наклонившись, я провожу губами по его шее. - Мне понравилось, как ты прижимал меня к кровати и заботился обо мне.

Харли стонет и запрокидывает голову, давая мне больше доступа к своей сладко-соленой коже.

- Давай же. Обещаю, заниматься со мной сексом не так уж и страшно. - Я втаскиваю его в комнату и закрываю за нами дверь.

- Тебе знакомо?

Я снимаю рубашку и расстегиваю ремень.

- Совсем не страшно.

Харли с трудом сглатывает. Его взгляд прикован к моей гладкой, выбритой груди, и я почти испытываю искушение заставить свои грудные мышцы танцевать, но хочу, чтобы он получил от меня то, что ему нужно. Я хочу, чтобы он сделал первый шаг, подошел ко мне, но больше всего хочу, чтобы онзаявил на меня права.

Он делает шаг вперед, подходя так близко, что я отчаянно хочу, чтобы он потянулся ко мне и провел пальцами по моей обнаженной коже.

Я умираю от желания этого.

Он поднимает на меня свои длинные, с красноватым оттенком ресницы.

- Прикоснись ко мне, - шепчу я. - Делай со мной все, что захочешь.

На его губах появляется легкая улыбка.

- Все, что я захочу?

- Я дам знать, если выйдешь за какие-то рамки, но сомневаюсь, что ты это сделаешь.

Харли все еще выглядит немного неуверенным. Он осторожно проводит руками по моей груди.

- Или нам не обязательно заходить так далеко, - говорю я. - Вместо этого мы могли бы подурачиться. Решать тебе.

- О, я хочу этого. Я просто... думаю.

- В том-то и дело. Я не хочу, чтобы ты думал. Я хочу, чтобы тыдействовал.

Харли обхватывает меня сзади за шею и притягивает к себе, так что наши губы встречаются. Не знаю, откуда взялся этот внезапный прилив уверенности, но я не жалуюсь. Совсем.

Его рот требовательный и сильный, и ничто - ничто - не возбуждает меня больше, чем борьба за власть.

Я слегка отодвигаюсь языком, проверяя, позволит ли он мне, но он не позволяет.

Схватив за задницу, я притягиваю его к себе. Наши тела прижимаются друг к другу, и я чувствую, какой он уже твердый.

Харли слегка спотыкается, но в следующую секунду разворачивает нас. В мгновение ока я оказываюсь на спине, а самая сексуальная поп-звезда планеты - на мне.

Он не перестает целовать меня. Его нижняя часть тела прижимается ко мне, но этого недостаточно.

Я запускаю руки ему под футболку и тяну ее вверх - универсальный знак, означающийсними своюебаную футболку. Но он этого не делает.

Он спускается вниз по моему телу и снимает с меня штаны и боксеры, бросая их на пол. Его язык проходит по внутренней стороне моего бедра. Мышцы моих ног сокращаются и расслабляются, дрожа под блуждающими губами Харли.

Когда он доходит до самого главного, так близко к моему члену, он отклоняется и переходит к бедру.

- Нет. - Мой протест вызывает у него смех.

- Ты сказал, что я могу делать все, что захочу. Я хочу исследовать тебя.

- Я более чем согласен, но не мог бы ты делать это немного быстрее? - Член болит. Я протягиваю руку, чтобы утолить это желание, но Харли шлепает меня по руке.

- Руки за голову.

- Правда? - восклицаю я.

Он ухмыляется, глядя на меня. Черт, у него это получается лучше, чем он думал.

Я делаю, как он говорит, и он скользит вверх по торсу, оставляя обжигающе-горячие поцелуи на моей коже.

Харли втягивает в рот сосок, и мои бедра приподнимаются.

Я тянусь, кладу руку ему на затылок, но он хватает меня за предплечье и снова закладывает руку мне за голову.

Мой член сочится влагой.

- Харли, - скулю я.

- Ммм? - издевается он. Его глаза сияют, когда он смотрит на меня.

- Тебе нужно трахнуть меня.

- Мненужно?

- Мне нужно, чтобы ты это сделал. - Мой голос хриплый. - И мне нужно, чтобы ты разделся. И...

Харли закрывает мне рот рукой.

- Мне нужно, чтобы ты заткнулся.

Он замолкает на долю секунды, как будто боится, что перешел черту, но он и близко не рядом с этой чертовой чертой.

Я улыбаюсь под его рукой, и он расслабляется, лежа на мне.

- Ты можешь умолять о чем угодно, но у меня на уме кое-что другое. Я думал о твоем члене у себя во рту с тех пор, как впервые попробовал его на вкус. Только на этот раз я хочу его целиком.

Все, что я могу, это кивнуть, потому что его рука все еще зажимает мне рот.

По тому, как он двигается, устраиваясь поудобнее у меня между ног, очевидно, что он твердо намерен затянуть это.

От первого прикосновения его языка к пульсирующей головке члена у меня по спине пробегают мурашки. Второй - еще более мучительный. К тому времени, как он засасывает меня в рот, я умираю.

Он не торопится, но я спешу. Мне не требуется много времени, чтобы дойти до предела.

Я стону в его ладонь, и он поднимает на меня взгляд. Наконец, он убирает руку, но только для того, чтобы сесть и взять палец в рот.

- Ноги.

Я бормочу что-то настолько неразборчивое, что даже сам не понимаю, что пытаюсь сказать. Наверное, что-то вродеда,блядьио, боже, поторопись.

Я ставлю ноги на кровать и раздвигаю бедра. Я практически дрожу, когда он прижимает палец к моей дырочке. Он проталкивается внутрь, снова опуская голову, и засасывает меня так глубоко, как только может.

Я хочу поддаться желанию обхватить его голову, трахнуть его рот, но не хочу проверять свои границы. Для меня это новый тип потери контроля, и мое тело наслаждается каждым моментом.

Но мне нужно освобождение.

Я не знаю, как долго он сосет и дразнит меня, но, похоже, он эксперт в том, как приблизить меня, только затем, чтобы сменить технику и отвести меня от края пропасти.

- Тебе еще не достаточно? - спрашиваю я.

Харли отстраняется с тихим смешком.

- А тебе?

- Уже настолько, что умираю.

- Умираешь? Правда? И ты думаешь, что поп-звезды драматичны.

Я собираюсь сказать что-нибудь остроумное в ответ, но прежде чем успеваю подобрать слова, Харли добавляет второй палец и надавливает мне на простату.

Мое тело напрягается, и все кончено.

Рот Харли накрывает мой член как раз в тот момент, когда первые струйки спермы попадают на его язык.

- Ммм, - мычит он, и я больше не могу сдерживаться.

Я снова и снова погружаюсь в его рот, наконец, убрав одну руку из под своей головы, запустив ему в волосы.

Я кончаю ему в горло, содрогаясь в конвульсиях сильного оргазма.

Я тяжело дышу, когда он отстраняется от меня, и улыбаюсь его улыбке. Его взгляд гораздо более озорной, чем тот, который я бросаю в его сторону.

- Перевернись, - говорит он.

- Ч-что?

-Сейчася тебя трахну.

- Сейчас? Даже не дашь мне пяти минут на восстановление?

- Пять минут? Впечатляющий период.

- О, я говорю не о том, чтобы снова возбудиться. Я просто хочу отдышаться после того, как так сильно кончил. Повезет, если у меня вообще снова встанет.

Харли с гордым видом поднимается с кровати. Он все еще полностью одет.

- У тебя есть одна минута, пока я разденусь и возьму презерватив.

- Без презерватива, - хриплю я. - Нам это не нужно.

- Я верю тебе. - Харли подходит к тумбочке у кровати, чтобы достать смазку.

Я ничего не могу делать, кроме как наблюдать за ним. У меня болят мышцы.

- Не вижу, чтобы ты переворачивался. - Харли стаскивает с себя футболку.

- Не могу, - выдыхаю я, мой взгляд прикован к его брюкам, которые он сбрасывает на пол вместе со своим нижним бельем.

Его член, длинный и тонкий, высвобождается, и у меня слюни текут. Не знаю, чего я хочу больше: снова взять его в рот или чтобы он был у меня в заднице.

Пока он смазывает его, все решено. Определенно в заднице. Смазка отвратительна на вкус. Он стоит в изножье кровати.

- Минута истекла.

Я переворачиваюсь и поднимаюсь на четвереньки, несмотря на боль в мышцах.

Когда Харли капает смазку в мою дырку и подготавливает к принятию, мой член пытается снова стать твердым, но у него ничего не получается. Каждое прикосновение к простате дразнит и мучает меня. Я совершенно измотан, но все равно хочу большего.

- Как думаешь, сможешь еще раз? - Спрашивает Харли.

- Почему бы тебе не перестать ласкать меня пальцами, поторопиться с трахом и выяснить это?

- Ты достаточно готов?

- Достаточно, - выдыхаю я.

- Я не кончу, пока ты не кончишь снова.

- Черт, не дави.

- Возбудись для меня.

По его приказу моя рука практически взлетает к члену. Пока я глажу себя сильно и быстро, Харли входит в меня.

Мы издаем общий стон, и мой член, наконец, немного приходит в себя.

- Сделай так еще раз, - говорю я.

- Прости, что? Звучит так, будто ты только что отдал мне приказ, но этого не может быть.

Его слова так же хороши, как еще один удар по моей простате.

Я вспотел, дрожу и на грани срыва, но хочу сделать это для него. Я хочу кончить снова.

Я отпускаю руку, поддерживающую меня, и зарываюсь лицом в подушку, еще выше приподнимая задницу.

Харли мучительно медленно выходит из меня, а затем входит обратно. Он повторяет это снова и снова и снова доводит меня до полной эрекции.

Я все еще продолжаю ласкать себя, все еще пытаюсь кончить. Край совсем рядом, но не знаю, смогу ли его достичь.

Толчки Харли становятся все быстрее и быстрее, пока все, что я слышу, это его тяжелое дыхание и шлепки наших тел, соприкасающихся снова и снова.

Я качаю головой.

- Не думаю, что смогу...

Харли прижимается ко мне всем телом. Он целует меня в плечо, а затем поворачивается к моему уху.

- Можешь и сделаешь это, или я не кончу. Сделай это для меня, потому что мне нужно поскорее отпустить себя.

- Ради тебя, - думаю я вслух.

Ради Харли.

Моей поп-звезды.

Моего любимого.

Моего... босса.

Я зажмуриваю глаза. Как бы я ни старался забыть эту часть, она продолжает всплывать в памяти.

Его член тверд, как сталь, он с легкостью входит и выходит, ускоряя темп, пока не вонзается в меня.

- Чем скорее ты кончишь, тем скорее твоя задница наполнится моей спермой.

Это то, что мне нужно, чтобы очистить разум и достичь цели. Еще несколько движений по члену, и мое тело содрогается от очередного оргазма, хотя на этот раз он гораздо слабее предыдущего.

Харли выпрямляется. Я мысленно заклинаю его кончить, потому что мне нужно расслабиться. Мне нужно…

Он замирает внутри, и теплая сперма наполняет меня.

Тело не выдерживает и я падаю на матрас, в то время как Харли переворачивается на спину рядом со мной с широчайшей улыбкой на лице.

Улыбкой, принадлежащей толькомне.

- Я хочу протянуть руку и провести пальцем по очаровательным морщинкам, которые появляются у тебя под глазами, когда ты искренне улыбаешься, но не могу поднять руку.

Харли смеется.

- Я знал, что ты сможешь кончить снова.

- Ты серьезно сейчас злорадствуешь?

- Угу. Пожалуй, впервые с тех пор, как мы познакомились, я оказался в чем-то прав.

- Хм, верно. Обычно я прав вовсем.

- И при этом такой скромный.

- Скромность переоценивают.

Харли закрывает глаза.

- Мммм.

- Устал? - спрашиваю я.

- Мертв.

- Вот дерьмо. Я потеряю работу, если убью тебя сексом.

Харли распахивает глаза.

- Ты ведь больше не беспокоишься о своей работе, да?

- Нет. – Не… совсем. - Ладно, да, но я готов пойти на такой риск. - По какой-то причине.

Семя вины, посеянное прошлой ночью, прорастает. Я не должен быть готов рисковать, когда на кону стоит так много. Здраво рассуждая, я понимаю, что если с этой работой ничего не получится, я просто вернусь к тому, какой была моя жизнь и баланс на банковском счете раньше. Не то чтобы я что-то терял.

Вот только... этот контракт - большое дело, и это большие деньги.

Но потом я смотрю на обеспокоенный взгляд Харли, и все мои сомнения по поводу того, что мы делаем, улетучиваются.

- Может, нам стоит установить какие-нибудь правила, - предлагает Харли. - Например, что бы ни случилось между нами, я не позволю этому помешать твоей работе.

- Звучит, как хорошее правило. - В теории. Мне, правда, интересно, что будет с этой сделкой, когда эмоции накалятся.

- И пусть это останется между нами.

- Да.

- И еще, ммм, может, тебе не стоит здесь спать. На случай, если мы останемся ночевать дома, или что-то подобное, и Гидеон зайдет, или еще что. Джейми в значительной степени привыкла к Нью-Йорку, но было бы лучше, если бы больше никто не...

Я резко сажусь, а потом чувствую боль во всем теле.

- Верно. Хорошая мысль.

Харли приподнимается на локте и проводит ладонью по моей руке.

- Я не имел в виду, что тебе нужно уходить прямо сейчас.

Я улыбаюсь ему через плечо.

- Я отключаюсь. Два оргазма, произошедшие так близко друг к другу, могут убить парня.

- Звучит правдоподобно. - Он поднимает подбородок и подставляет губы для поцелуя, и я ни за что не откажу ему в этом.

Я наклоняюсь и ласково целую его.

- Спокойной ночи. - Я подбираю свою футболку, но останавливаюсь, чтобы бросить ее в корзину для белья. - Думаю, нам так же не стоит путать белье.

- Наверное, нет.

Я натягиваю штаны и выхожу из его комнаты. Я не могу это объяснить и даже не знаю как, но этот парень впервые за четыре года дал мне возможность дышать спокойно. Что, в некотором роде, иронично, учитывая, что, рискуя всем ради него, я должен был задыхаться.

Глава 17

Харли

Обычно просыпаться от того, что кто-то стоит над тобой, было бы жутковато. Жутковато звучит. Но когда Брикс так делает, это лучший способ разбудить меня. У него в руках тарелка, и я, не глядя, понимаю, что он приготовил мне буррито на завтрак.

Однако я жажду чего-то другого.

Я сажусь и вытаскиваю его черную футболку из-под тактических брюк, чтобы проложить дорожку поцелуев вверх по его животу.

Мои губы едва успевают коснуться его, прежде чем он отстраняется.

- Как бы сильно я ни хотел большего, Гидеон внизу. Сегодня он поедет с нами в студию.

Я отстраняюсь.

- Почему Гид... Подожди, снами? Сегодня воскресенье. День Айриса.

- Я позвонил ему и сказал, чтобы он не беспокоился. Сегодня с тобой я.

Это уже второе воскресенье, когда он не берет выходной с тех пор, как мы начали встречаться.

- Разве у тебя нет других дел на сегодня?

- Ничего такого, что не может подождать. А теперь ешь свой завтрак. - Брикс протягивает мне тарелку.

- Я начинаю думать, что буррито на завтрак - это единственное, что ты умеешь готовить.

- Ты что, жалуешься?

Я откусываю кусочек.

- Ни на один ебаный кусочек.

Брикс улыбается. Мне хочется поцеловать его.

- Ты не можешь так на меня смотреть. Особенно в присутствии Гидеона.

Я не могу себя контролировать.

- Знаю.

Я занят записью альбома. Каждый день мы отправляемся в студию, и я занимаюсь своими делами, а Брикс и Джейми наблюдают за нами из-за стекла.

Я уже записал три полных трека и потратил на это мучительно много времени, хотя, глядя на Брикса через стекло, пока работаю, возникает большое искушение уйти домой пораньше.

- Поешь. Мы выезжаем в десять, - говорит Брикс.

Я смотрю, как он уходит, унося с собой свою упругую округлую задницу. Она хорошо смотрится в его тактических брюках. Как и в любых других брюках.

Без брюк было бы еще лучше.

Сосредоточься, Харли.

Поешь, оденься и иди.

Когда готов, я спускаюсь вниз и вижу, что они втроем ждут меня.

- Зачем ты едешь? - спрашиваю я Гидеона.

- Лейбл хочет услышать, что уже у тебя есть.

- Нет.

- Нет? - Спрашивает Гидеон. Кажется, он скорее удивлен, чем зол.

- Они всегда так делают. Они хотят послушать песни до того, как они будут готовы, и потом они их ненавидят.

- Они ненавидят не все из них.

- Большинство, - бормочу я. - Они получат песни, когда они будут готовы.

- Это не обсуждается, Харли.

Брикс, стоящий позади Гидеона, хмурится. Черт, какой же он горячий.

Неа. Сосредоточиться. Мне нужно сосредоточиться, потому что знаю, что скажет лейбл о песнях, которые я уже записал.

- Позволь мне записать то, что, я уверен, им понравится - хит-парад с танцевальным ритмом. Те, что у меня есть сейчас, немного не в том стиле.

Гидеон оседает.

- Насколько не в стиле?

- Политическая, ещелюбовь - это отстой, и… э-э... секс.

Гидеон потирает грудь.

- Ты пытаешься меня убить, да?

- Нет. Я просто... иду туда, где есть вдохновение. - Я заставляю себя не смотреть на Брикса прямо сейчас.

- А где ты черпаешь вдохновение для песен о сексе?

- Может, из-за того, что я его не получаю. - Ладно, да, это прозвучало неубедительно даже для меня, но, видимо, он купился.

Гидеон фыркает.

- Давай пройдем в студию, и я посмотрю, с чем нам работать.

День обещает быть трудным.

Когда мы выходили за дверь, Брикс остановил меня.

- Это отличные песни, - тихо говорит он. - Я не могу выбросить «Анти-любовь» из головы.

Я улыбаюсь.

- Ну, эта песня написана практически из-за твоей ненависти к понятиям судьбы и родственных душ, так что неудивительно, что она тебе нравится.

- Проблемы? - Гидеон оборачивается к нам, все еще стоящим в дверях.

Брикс берет инициативу в свои руки.

- Совсем нет.

Как телохранитель, он легко вписался в свой собственный протокол. Он первым выходит за ворота, последним садится в машину и не отходит от меня, пока я не окажусь в охраняемой части студии, но даже тогда он уходит только для того, чтобы проверить, не притаился ли кто снаружи и не находится ли там, где не должен быть.

Бедную стажерку в первый же день отчитали за то, что у нее не было пропуска в студию.

Может, это и перебор, но с ним я чувствую себя в безопасности, и думаю, что в этом смысл его работы больше, чем в том, чтобы защищать меня.

Когда мы приезжаем в студию звукозаписи, которую я купил несколько лет назад, там снова полно папарацци. Прошло две недели с тех пор, как Эва съехала, и нас обоих преследовали, но, по крайней мере, сегодня здесь всего пара человек. Здесь сейчас еще хуже, чем дома. Они уже почти отчаялись увидеть что-то хорошее, кроме меня в машине, отъезжающей от дома.

Брикс прикрывает меня своим большим телом, но никогда не переходит черту, за которой начинается судебный процесс. Конечно, папарацци могут тыкать вам в лицо своими камерами, следовать за вами и практически преследовать вас, но если мы хоть как-то дотронемся до них, даже до их камер, то, бац, обвинения в нападении.

Брикс хорош в том, чтобы заставить их отступить.

Когда он в первый раз обнял меня за плечи, чтобы защитить от них, я забеспокоился, что они поймут, но, похоже, это лазейка для телохранителя. И это правда, это его работа. Если бы так сделал Айрис, я бы и глазом не моргнул.

Мы заходим в студию, и я затаиваю дыхание, пока Гидеон слушает мои новые треки.

На протяжении всего прослушивания его губы остаются поджатыми, руки сложены на груди, и он ничем себя не выдает.

После первого прослушивания он просит повторить песню, которую я написал о военных. Она политическая, и у нее будут как ненавистники, так и те, кто будет защищать ее до конца света. Тексты песен достаточно общие, в основном они посвящены теме поддержки войск, но в них есть странный подтекст, например, упоминание о том, что нужно готовиться к службе и жертвованию жизнью ради обещания поддержки, а тебя не принимают целиком.

- Ты должен продать эту песню, - говорит Гидеон. - Это отличная песня.

- Я не хочу ее продавать.

Гидеон прислоняется к стойке.

- Лейбл никогда не позволит включить ее в твой следующий альбом. Нет, если тебе нужны две другие.

- Тогда я продам одну из двух других. Про секс.

Гидеон качает головой.

- Пока что это твоя самая продаваемая вещь. Это может быть твоей «обратной сексуальной стороной». Такая песня вывела Джастина Тимберлейка на новый уровень.

Вторая песня - про Брикса. Его судьба - теория дерьма. Я хочу сохранить ее, но политическую песню я хочу спродюсировать и выпустить сам.

- Я хочу сохранить их все.

- Этого не случится, - говорит Гидеон. - Решай сам. В двух других я смогу убедить лейбл. Они бодрые и жизнерадостные, а песня о том, что судьба - это чушь собачья, станет песней года о расставании. Она не совсем в твоем стиле, но все равно это достойный гимн для твоей аудитории. Песня о военныхслишкомполитизирована. Это оттолкнет слишком многих фанатов.

- В любом случае, расскажи им об этом.

- И если они по-прежнему скажут «нет» - а они обязательно скажут, - думаю, тебе стоит узнать, захочет ли ее «Радиоактив». Джей известен тем, что ему наплевать на обсуждение его политических убеждений. У него есть причина для такой песни, как эта.

Я прикусываю нижнюю губу. Мы с Джеем не только написали вместе «Сомнения», у «Одиннадцать» была песня, написанная им, и когда мы были вместе, то постоянно сочиняли и помогали друг другу. Если кто-то еще и споет эту песню и добьется успеха, то это будет он, но… Я не знаю.

- Разве смысл моей сольной карьеры не в том, чтобы завоевать новых поклонников и новую аудиторию? Я не могу продюсировать одну и ту же песню снова и снова. Тексты могут быть другими, мелодия может быть немного изменена, но ты и я знаем, что если поместить почти все мои песни на одну и ту же подложку, не почувствуешь разницы. Я хочу развиваться. Я хочу…

- Ты же знаешь, что лейбл на это не пойдет.

Я разочарованно хмыкаю.

- Предоставь это мне, - говорит Гидеон, - но не забывай о Джее.

Я бы предпочел этого не делать, но согласен.

- Отлично. Просто пообещай, что будешь бороться за них и продемонстрируешь стопроцентную приверженность делу, иначе они поймут, что могут сказать «нет».

- Обещаю.

Гидеон берет с собой черновые записи и отправляется на встречу с лейблом, а это значит, что я не смогу сосредоточиться во время сессии. Я постоянно путаюсь в словах, потому что отвлекаюсь и выдавливаю из себя песню. Лейбл придет в восторг от той песни, что гарантированно попадет в чарты, но мое сердце к ней не лежит. Это не та песня, которую я хочу исполнять.

Но я понимаю, что это неизбежное зло, если хочу продолжать продавать альбомы. Малейшее изменение тона или настроения может отпугнуть даже самых преданных поклонников.

Баланс.

Мне нужно найти баланс.

Я обхватываю голову руками и кладу локти на рояль, стоящий передо мной.

- Хочешь сделать перерыв? - спрашивает продюсер из звуковой будки.

Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня через стекло. Я работал с Рэндаллом раньше, когда выступал в «Одиннадцать», и мне нравится работать с ним потому, что он не давит. Он никогда не давил на нас, как это делали некоторые другие, чтобы добиться своего. Он отдает предпочтение качеству, а не количеству и срокам.

- Да. Спасибо.

Когда он выходит из звукозаписывающей будки, я замечаю Брикса за его спиной, который снова смотрит на меня, озабоченно нахмурив брови.

Джейми что-то говорит с дивана, за которым он стоит.

Он нажимает кнопку интеркома в студии.

- Джейми приготовит кофе. Хочешь, как обычно?

- Сделай двойную порцию, - ворчу я.

Когда она уходит, он входит в студию и подходит к пианино.

Я бы хотел, чтобы в этом месте не было стекол со всех сторон. У меня руки чешутся схватить его и прижать к себе, но дело не в том, что кто-то может увидеть, а в том, что определенно увидят.

- Думаю, тебе пора заканчивать, - говорит Брикс.

- Не могу. Мне нужно записать что-нибудь такое, от чего лейбл может прийти в восторг.

- Не обижайся, но они не приходут в восторг от песни, которую ты навязываешь. Это слышно по твоему голосу.

- Да, я знаю. Мне нужно выкинуть это из головы. Я могу покончить с ней сегодня.

- Ты мог бы, если бы постарался, но что произойдет в худшем случае, если ты не запишешь ее сегодня?

Что произойдет в худшем случае? Лейбл будет в бешенстве.Алло, они все равно разозлятся. Недоделанная песня для бренда ничего не изменит.

- Черт возьми. Ты прав. - Ненавижу, что он всегда прав. - Раздражаешь.

Брикс смеется.

- Знаю. Нам нужно домой. Просто потрать день на то, чтобы...

- Да. Я могу написать больше дома. - Я встаю.

- Нет, я не это имел в виду. Тебе нуженперерыв.

- Какой перерыв?

Он ухмыляется.

- Я точно знаю, куда ты захочешь пойти.

***

Мы отвозим Джейми домой, радуясь отсутствию папарацци, и Брикс забегает внутрь, чтобы взять сумку с вещами.

Когда Брикс возвращается, то садится за руль и едет на запад.

- Ладно, значит, ты больше не повезешь меня на ранчо, - говорю я.

- Нет. Слишком далеко.

Чем ближе мы подъезжаем к Санта-Монике, тем больше я волнуюсь.

- Мы ведь не собираемся в какое-нибудь очень оживленное место, правда? Меня узнают быстрее, чем ты успеешь сказать: «О, смотрите, я привел Харли в очередную толпу фанатов».

Брикс смеется.

- Туда мы не поедем. - Он поворачивает на юг, удаляясь от Санта-Моники.

Еще полчаса уходит на то, чтобы заехать в природный заповедник Ранчо Палос Вердес, но на табличке перед входом написано, что он закрывается в четыре. Сейчас пять минут шестого.

- Закрыто, - говорю я.

- Не для меня. - Мы заезжаем на стоянку, и Брикс достает из бардачка водительское удостоверение и кладет его на приборную доску. - Трэв использует это место для тренировок, поэтому у нас есть специальные разрешения, которые позволяют посещать пляж, когда он закрыт, чтобы наши машины не отбуксировали.

Я улыбаюсь.

- Пляж. Ты привез меня на пляж.

- Ты сказал, что это тебя расслабляет.

- Думал, ты забудешь, потому что я не могу часто бывать на пляже.

- Я могу водить тебя на этот пляж, когда захочешь. Даже когда он открыт для публики, сюда приходит не так много людей.

Мы выходим из машины, и Брикс достает сумку с заднего сиденья.

Это крошечный пляж, окруженный высокими скалами, но, пройдя примерно половину пути до воды, мы понимаем, что песка там нет.

- Сейчас прилив, - говорит Брикс, - но мы можем подняться вон на те скалы. - Он указывает на скалу пониже, с которой открывается вид на воду.

- Хорошо, но если я сломаю себе шею, уверен, тебя уволят.

- Я почти уверен, что женское население выследит меня и убьет.

- Ну, если хочешь перейти к техническим вопросам… да.

Мы перелезаем через несколько скал и направляемся к обрыву, но Брикс резко останавливается у края.

- На всякий случай, если у тебя на удивление плохое равновесие, давай сядем здесь. - Он достает для нас полотенца из своей сумки. - Извини, что не можем спуститься на песок.

- Так идеально. - Я вдыхаю соленый воздух, сидя на твердой поверхности. - Мне нравится вода. Кажется, что это длится вечно и напоминает, что я не заперт в крошечной студийной кабинке. Мне не нравится чувствовать себя... в ловушке.

Брикс улыбается.

- Довольно удивительно, учитывая, что ты никогда не выходишь из дома, кроме как на работу.

- Яне могувыйти из дома, и ты знаешь почему. Когда я выхожу и меня узнают, это делает не только один человек. Все пытаются попасться на глаза и привлечь мое внимание, и тогда я оказываюсь в большей ловушке, чем внутри.

Он кивает.

- Да. Я просто подумал, что должен быть какой-то способ обойти это.

- Какой, например?

- Я еще не придумал. Ну, в смысле, что есть вот это. - Он широко разводит руки.

Послеполуденный бриз свеж, из-за чего уединенный пляж кажется еще более пустынным. Сейчас мы могли бы быть единственными на всей планете.

Я наслаждаюсь этим.

- Это идеальная лазейка. Если бы только мы могли закрываться везде, когда я захочу куда-нибудь пойти.

- Может, ты мог бы купить свой собственный город и заплатить всем его жителям, чтобы они притворялись, что ты никто.

- Блестящая идея и абсолютно логичная с точки зрения логистики.

- Я здесь, чтобы помочь.

Я откидываюсь на полотенце и подставляю кожу солнечным лучам.

- Итак, ты знаешь, что я помешан на музыке. Я знаю, что ты любишь быть крутым и даешь представление о ракурсах невротичным поп-звездам. Что еще?

Брикс повторяет мою позу, ложась на спину и подложив руку под голову как подушку.

- Больше ничего особенного. Что ты хотел узнать?

- Я так понимаю, ты все еще не собираешься рассказывать мне, чем занимаешься по воскресеньям.

- Нет.

Стоило попытаться. Я стараюсь не зацикливаться на его отказе поделиться со мной.

- Так, это запрещено. Что еще… ладно, с кем ты потерял девственность?

- Мы, правда, сейчас «знакомимся»?

- Не могу придумать ничего лучше, чем сидеть здесь и тратить время на бессмысленные вопросы.

- Знаешь, что еще расслабляет? - Брикс искоса смотрит на меня. - Тишина.

- Нет, тишина - это самое худшее. Особенно, когда в твоей голове постоянный гул голосов.

- Может, тебе стоит с кем-нибудь посоветоваться об этом.

- О голосах? Нет, это нормально для творческих натур. Мне нужно заглушить это бессмысленным дерьмом. - Я сажусь, чтобы посмотреть ему в лицо, но он остается лежать.

Мой взгляд блуждает по его выпуклым мышцам. Футболка Брикса задирается ровно настолько, чтобы можно было разглядеть рельефный пресс. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его веселым взглядом.

Прочищаю горло.

- Я могу начать первым, если хочешь. Я не могу назвать тебе его имя, но могу сказать, что он был ди-джеем на популярной радиостанции. Мне едва исполнилось восемнадцать. Ему было тридцать.

- Тебе нравятся парни постарше? Мне всего двадцать восемь. Я слишком молод для тебя? - Его губы подергиваются.

- Джей моложе. Ты же знаешь.

- Да. Наверное, мне интересно, какой у тебя типаж.

- Не думаю, что у меня такой есть. - Я смотрю на воду, чтобы удержаться и не сказатьты. Ты в моем вкусе. - Мужчина, а дыхание - это всегда сексуально.

Брикс смеется.

- Дыхание для меня тоже очень важно, но, вообще-то, мне нравятся парни покрупнее.

- Больше тебя? Ты фантазируешь о Йети или о ком-то таком? - Что он во мне нашел?

- Мм, снежный человек. У меня встает при одной мысли о нем.

Я бью его по ноге.

Его глаза весело блестят.

- Честно говоря, пока не встретил тебя, я думал, что у меня есть свой типаж. Теперь думаю, что выбирал не тот.

- Аминь, - бормочу я.

- Итак, радио-ди-джей. Это было так же серьезно, как с Джеем?

- Боже, нет. Это были мои первые маленькие грязные тайные отношения, которые продолжались около года. Мы были вместе только тогда, когда бывали в его городе. То есть, мы не были официально, что очевидно, и я не строил иллюзий. Я нашел парня, работающего в индустрии и готового хранить мой секрет, и с ним было весело общаться. Я не ожидал, что мы будем жить долго и счастливо. Но все пошло прахом, когда я увидел его выходящим из номера одного из парней в отеле во время моего визита. Когда мы были врозь, он мог быть с кем угодно, только не с кем-то из моих коллег по группе. Это, типа, отвратительно.

У Брикса сводит челюсти.

- Коллега по группе? Слухи о #РайлиНавсегда правдивы?

Я держу рот на замке, ничего не подтверждая и не отрицая.

- Вы двое когда-нибудь...

- Нет. Черт, нет. Кажется, я предложил это однажды, когда был эмо и нуждался в ком-то. Вместо этого он обнимал меня всю ночь и позволял выплакаться у него на плече. - И теперь я слишком откровенен. Я прочищаю горло. – В смысле, мы занимались мужскими делами, такими как...

- Запили свои чувства пивом и отправились на охоту.

- Да. Для начала. В любом случае, та ночь укрепила нашу дружбу, и мы согласились, что слишком похожи на братьев. Даже в ссорах. Добавлять к этому секс... просто нет.

Вода разбивается о скалы, и я представляю, как плыву по волнам, удаляясь от этого признания.

Я чувствую на себе взгляд, и мне интересно, что видит Брикс. Интересно, видит ли он, какое одиночество я испытывал, пока не обнаружил Райдера с моим псевдо-парнем и не понял, что мне есть с кем поговорить. С кем-то, кому я мог бы довериться.

- Я потерял девственность с Молли Маккэннон, - внезапно говорит Брикс.

Мои глаза расширяются.

- Погоди-ка.Девушка? - Я никогда не спрашивал его, как он себя идентифицирует. Не то чтобы это имело какое-то значение. Я просто не ожидал…

Брикс смеется.

- Мне было пятнадцать. Мы оба были армейскими ребятишками и жили в военном общежитии. Это было чертовски неловко, но последний кусочек головоломки встал на свое место. Вскоре после этого ее отца перевели, и это хорошо, потому что я избавился от всего этого разговора на тему «Итак, оказывается, я гей».

- Твои родители в курсе?

- Мама умерла, когда я был маленьким, так что меня растил отец, который всегда был большим, мужественным, военным мужчиной. На самом деле, пока я служил, это не было секретом, так что, возможно, мои командиры, которые знали его, что-то рассказали, но мне хотелось бы думать, что он никогда не обсуждал это со мной, потому что не знал об этом, а не потому, что хотел притвориться, что это неправда.

- Я понимаю. Я имею в виду, что не говорил ему. Я никогда не говорил своей маме. И до появления этого радио-ди-джея я был немного похож на тебя. Все еще отрицал. В тот первый год в туре я целовался с девушками, но наши кураторы тогда постарались, чтобы это не зашло так далеко. Другие парни устраивали вечеринки с девушками в своих комнатах, а наши кураторы смотрели на это сквозь пальцы, но я всегда был хорошим мальчиком. Я знал, что меня привлекают парни, но только после встречи с ди-джеем я подумал: «О, ладно, мнереальнонравятся парни».

- И ты серьезно был только с двумя парнями?

- Уже тремя. - Я улыбаюсь ему, но он не отвечает на мою улыбку. - Было слишком рискованно встречаться.

Брикс садится, и мы оказываемся лицом к лицу.

- Ладно, я все еще не понимаю, и знаю, что сказал, что не буду спрашивать почему, и, думаю, спрошу не почему, а почему в целом. Почему ты не можешь открыться, ведь есть другие артисты-геи?

И все стало еще тяжелее.

Я стону.

- Никогда не признаюсь, что сказал это, поэтому, как только это выйдет наружу, я буду все отрицать, отрицать и отрицать. Ты готов? Бойз-бэнды пишут дерьмовую и поверхностную музыку. Ну вот, я это сказал.

Брикс смеется. Сильно.

- Ты не разглашаешь сверхсекретные данные, Поп-звезда.

- Верно, но почему это постоянно занимает первое место? Из-за ажиотажа. Это запоминающиеся песни, которые застревают у тебя в голове, и девочкам-подросткам это нравится. В наших контрактах не только говорилось, что мы не можем совершать каминг аут, но и о том, что если у нас будут девушки, мы не сможем предать это огласке. Ты знаешь, сколько писем с оскорблениями получила Эва за то, что была помолвлена со мной?

- Я прочитал это в твоем досье.

- Все дело в фэндоме. Я пытаюсь порвать со всем этим, но лейбл прав, когда говорит, что перемены не могут произойти быстро. Если имидж бойз-бэнда, который они создавали семь лет, внезапно изменится, я могу потерять все. Как Мейсон. Его сольный альбом провалился, потому что он не подписал новый контракт с «Джойстар», когда мы расторгли наши контракты. Он нашел кого-то, кто позволил ему создать его собственное новое звучание, и это звучание не понравилось поклонникам «Одиннадцать». Никто из новых людей не подхватывал, потому что, несмотря ни на что, нам все равно приходится бороться с клеймом бойз-бэнда, в которое верит большинство взрослых, а именно, что мы бездарны и прячемся за имиджем.

- Однако, ты прячешься за имиджем.

По мне пробегает дрожь, и это не от ветерка, дующего с воды. Брикс не говорит ничего такого, чего бы я уже не знал, но мне все равно становится холодно.

- Может, мы и вписываемся в определенный образ, но мы не бездарны. Те четверо остальных парней - одни из лучших музыкантов во всем мире. Люди не могут пройти мимо бойз-бэнда.

Брикс отводит взгляд.

- Возможно, это тебя шокирует, но… Я один из таких людей. По крайней мере, был таким, пока не начал работать на тебя.

- Да ладно, - сухо отвечаю я.

- Я сказал Айрису, что мне грустно, что он так много о тебе знает. Он пытался сказать мне, что ты настоящий артист, но все, что я видел, - это плохие танцы и дерьмовые тексты.

Следовало бы обидеться, но я не обижаюсь. Потому что так всегда бывает, когда ты играешь в бойз-бэнде. Трудно отказаться от этого стереотипа.

- Боже, я трахаюсь не с тем телохранителем. Айрис считает меня настоящим артистом?Айрис?

Брикс хмурится.

- Просто, чтобы ты знал, если бы ты трахался со своим другим телохранителем, вот этому телохранителю было бы что сказать по этому поводу. - Он указывает на себя.

- Да?

- Ага. И если бы мы сейчас не были на людях, я бы точно поцеловал тебя и показал, что ты трахаешься не с тем телохранителем.

Я оглядываю пустынный пляж.

- Здесь никого нет.

- Не стоит рисковать. Может, поблизости никого и нет, но это не значит, что никто не придет. Закрыт пляж или нет.

- Ммм, дай мне время до заката, а потом можешь отвезти меня домой и целовать, где захочешь.

Брикс откидывается на полотенце, и я делаю то же самое.

- У тебя самые лучшие идеи.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и беру его за руку. Это быстрое пожатие, что-то дружеское, но надеюсь, он понимает, насколько это важно.

- Нет, у тебя. Спасибо, что привел меня сюда.

- Обещаю, что всегда буду стараться привносить в твою жизнь немного нормальности.

Печально, но это самая романтичная вещь, которую мне когда-либо предлагали.

Глава 18

Брикс

Не могу удержаться и всю дорогу домой украдкой бросаю взгляды на Харли. Целый день, проведенный на этом утесе, придал ему расслабленность, которую я редко у него видел.

На его лице неизменная улыбка, и он откинулся на спинку сиденья, как будто ему на все наплевать. Он подпевает песне, звучащей по радио, но не так, как если бы он был на сцене. У него потрясающий голос от природы, и он всегда берет высокие ноты и демонстрирует это во время выступлений и в студии, но сейчас он даже не пытается. Ему это доставляет удовольствие.

Я хочу дотянуться до его руки через центральную консоль. От этого мне хочется съехать на обочину и заняться с ним чем-нибудь непристойным.

Член твердеет при одной мысли об этом, и я не могу дождаться возвращения домой, чтобы довести дело до конца.

Я молюсь, чтобы, когда мы вернемся домой, папарацци по-прежнему не привлекали к себе внимания, но, зная, что камеры и система безопасности, установленные Айрисом, следят за нами, мне все равно придется подождать, пока мы не окажемся внутри.

Когда мы подъезжаем к дому, я понимаю, что это, вероятно, тоже не вариант.

- Почему здесь машина Джейми? - спрашиваю я.

- Без понятия.

Обычно она паркуется на улице, но сейчас припарковалась прямо перед входом. Это не имеет большого значения, но, учитывая, что ее здесь быть не должно, и это не обычно, мои чувства телохранителя обострились. Назовем это внутренним чутьем.

Я не хочу оставлять его здесь, и не хочу пугать, поэтому мы заходим внутрь, но я достаточно осторожен, чтобы держать Харли за спиной.

Джейми расхаживает по кухне, когда мы ее находим, и очевидно, что я прав.

Что-то не так.

- Что случилось? - спрашиваю я.

Харли собирается обойти меня, но я не позволяю ему уйти далеко. Я держу его рядом с собой.

- Итак, мой телефон разрядился, и у меня нет зарядки, а у тебя дурацкий андроид.

Харли кашляет.

- Потрясающий андроид. - Он снова кашляет.

- Неважно. В любом случае, я не знала, что делать, поэтому пришла сюда, но теперь думаю, не следовало ли мне пойти к Гидеону и поговорить с ним, или, может быть, с Бриксом, или... - Она сочувственно смотрит на Харли.

- Что такое? - Спрашивает Харли. - Ты меня пугаешь. Это что, очередная глупая статья в таблоиде? - Его глаза расширяются. - Кто-нибудь знает? Типа,знает, знает.

Она качает головой.

- Это не таблоиды. - В руках у нее конверт. - Это пришло для тебя на почтовый ящик для фанатов.

- Значит, у меня появился еще один сумасшедший фанат. И это все?

Если бы это была очередная безобидная фанатка, ее бы здесь не было.

- Это... - Она переводит взгляд на меня. - Это от... того парня. Билли Уэббера.

Кровь отхлынула от лица Харли.

-Блядь.- Я тянусь за письмом. - На будущее, если такое дерьмо случится, обращайся сразу ко мне. Мне все равно, если у тебя разрядился телефон, сел аккумулятор в машине или еще что-нибудь в этом роде. Ты идешь ко мне.

- Л-ладно. - Она смотрит себе под ноги.

Возможно, прозвучало грубо, но это угроза безопасности, независимо от того, что говорится в письме. Когда я открываю его и начинаю читать, то не могу решить, то ли это попытка еще больше помучить Харли, то ли как-то успокоить его.

- Что там написано? - Спрашивает Харли. Очевидно, он не уверен, хочет ли он знать, потому что не делает ни малейшей попытки взять у меня письмо, чтобы прочитать самому.

- Это извинение. В некотором роде. - Если обвинение жертвы можно считать формой извинения. - В основном в нем говорится о том, что он сожалеет о причиненном им стрессе, и что это было настоящее недоразумение. Но...

- Но?

- Но«Перед твоим харизматичным обаянием трудно устоять, и я должен был воспользоваться своим шансом, пусть и небольшим. Ты заставил меня почувствовать связь, которой, как ты утверждаешь, не было».

Джейми насмешливо хмыкает.

- Разве это не девиз насильника? - Я свирепо смотрю на нее. Хотя она и права, это не помогает.

- Я-я не понимаю. - Харли обхватывает себя руками. - Это отменяет его испытательный срок, верно? Он не должен был связываться со мной или приближаться ко мне. Мы можем вызвать полицию или что-то в этом роде?

- Или что-то в этом роде, - бормочу я.

- Что?

- Это, - я показываю письмо, - нарушает условия судебного запрета и его испытательного срока, так что да, мы можем отправить его в тюрьму, если захотим.

- Или? Похоже, у тебя есть идея получше.

- Или мы проигнорируем это. Возможно, он делает это, чтобы добиться от тебя реакции. Это основная тактика преследования. Если он хочет привлечь к себе внимание и получает его, его поведение может обостриться. Или он действительно может захотеть извиниться. Арест может вывести его из себя.

- А если мы проигнорируем его, и это его разозлит?

- Тогда я буду здесь, и, поверь мне, буду умолять тебя найти причину, чтобы напасть на этого парня. Все, что мне нужно, - одна уважительная причина.

Харли выглядит так, будто его вот-вот вырвет.

- Эй. - Я подхожу к нему и беру его за плечи. - Я здесь. Я буду здесь. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Это моя работа.

Харли сокращает небольшое расстояние и прижимается ко мне.

- Я рядом, - шепчу я ему в волосы. - Тебе не о чем беспокоиться. – Я обхватываю его руками, чтобы крепче прижать к себе.

Харли льнет ко мне всем телом, и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы убедить его, что он в безопасности.

По-моему, его образ жизни – дерьмо собачье. Даже когда у него появляется редкое ощущение нормальности, как сегодня на пляже, оно тут же исчезает из-за того, что снова проявляется уродливая сторона славы. Похоже, он никогда не отдыхает от этого. Ему приходится мириться с этим дерьмом, и я не знаю, как у него это получается.

- Я устал, - бормочет он.

- Хорошо, давай уложим тебя в постель, а я закажу еду и...

- Нет. Не приглашай незнакомца в дом. - Его взгляд встречается с моим, и разбивает мне сердце. – Пожалуйста.

- Я могу принести вам еды, парни, - говорит Джейми. - Не проблема.

- Спасибо. Можешь принести к нему в комнату, когда вернешься?

- Какую еду взять? – спрашивает она.

Мы одновременно произносим «китайскую».

В глазах Джейми пляшут огоньки, когда она переводит взгляд с моего лица на голову Харли, уткнувшуюся мне в грудь. Она уходит, улыбаясь и махая рукой.

- Пойдем. Я проверю твою комнату.

Он не отпускает меня, пока мы проходим через дом и поднимаемся по лестнице в его комнату. Как я и предполагал, там чисто, и когда я впускаю его, он плюхается на кровать.

- Я вернусь через минуту, ладно?

Он садится.

- Нет. Ты можешь остаться? Типа, остаться, остаться? На всю ночь? Я знаю, мы так не делаем, но...

- Останусь. - Я подхожу к нему и касаюсь ладонью его щеки.

Поцелуй, который я жаждал подарить ему весь день, мягче и ободряюще, чем мне хотелось бы, но ему это нужно прямо сейчас.

Я отстраняюсь.

- Мне просто нужно сходить за свежей одеждой в свою комнату. Эта пахнет пляжем.

Он хватает меня за футболку.

- Мне нравится, как ты пахнешь.

То, как отчаянно он цепляется за меня, дает понять, что нужно как-то поднять ему настроение. Это письмо может быть пустяком. Оно так же может быть проблемой, но я не хочу, чтобы он беспокоился об этом. Я позабочусь об этом.

- Я задержусь максимум на две минуты. Ты умеешь считать... Подожди, ты умеешь считать до ста двадцати? Полагаю, максимум, на что способен музыкант, - это до восьми.

Наконец, я слышу смех.

- На самом деле до шестнадцати. Даю тебе две минуты. Если ты к тому времени не вернешься, я буду считать, что тебя похитили.

- Да ладно. Никто не может меня похитить. Ты видел мое оружие.

- Сколько у тебя оружия?

- Не пистолеты. Это. - Я снимаю футболку и разминаюсь.

Харли облизывает губы.

- Ладно, теперь я не хочу, чтобы ты уходил, по совершенно другой причине.

Я рад, что могу немного подбодрить его, даже если сам едва держусь на ногах.

- Вернусь через две минуты.

Как только выхожу за дверь его спальни, я достаю телефон и набираю номер Трэва.

- Уэст.

- Ага, нужно, чтобы ты проследил за кое-кем.

***

Когда просыпаюсь, голова Харли покоится у меня на плече, я обнимаю его одной рукой, а его нога перекинута через мое бедро. Я разочарован, что мы не начали спать в одной комнате раньше, потому что это отличный способ начать день.

Так и подмывает разбудить его, потому что мой член явно не привык просыпаться от прикосновения теплого тела, но прошлой ночью Харли целую вечность не мог уснуть.

Он не хотел секса, но всю ночь цеплялся за меня так, словно не мог отпустить. Как будто мое присутствие напоминало ему, что он в безопасности. Я гладил его по спине и крепко прижимал к себе, пока он, наконец, не задремал. Было бы подло будить его сейчас.

Но я хочу сделать что-нибудь для него - отвлечь.

Я не хочу, чтобы он беспокоился о дурацком письме или о Билли Уэббере и его иллюзиях.

Осторожно, чтобы не разбудить его, я выскальзываю из его спальни и отправляю сообщение Джейми.

Мне нужно, чтобы ты купилакое-что для Харли.

Что?Отвечает она.

Я отправляю ей свой список, и она отвечает смущенным смайликом.

ДляХарлиотвечаю я.

Ей требуется около часа, чтобы собрать все, что мне нужно, и вернуться домой, и я благодарен Харли за то, что он все это время спал.

Когда Джейми вываливает все это на пол в гостиной, то смотрит на меня так, словно ждет объяснений.

Я достаю из упаковки один из игрушечных пистолетов «Нерф» и стреляю в нее пенопластовой пулей. Она попадает ей прямо в грудь и падает на пол.

Похоже, это не произвело на нее впечатления.

- Это весело. Ему это нужно прямо сейчас.

Она улыбается.

- Мне нравится он с тобой.

Я снова стреляю в нее.

- Спасибо.

- Прекрати.

- Ты присоединишься к нам? - Я беру другой пистолет и протягиваю ей.

Она не колеблется.

- Да, еще бы.

Я вооружаюсь еще одним пистолетом и рассовываю патроны по карманам.

- Ты очень милый, что делаешь это для него.

- Харли никогда не бывает без дела. Думаю, что должен дать ему это, пока я еще работаю на него.

Она наклоняет голову.

- Ты собираешься уходить?

Она знает, что у нас с Харли не просто профессиональные отношения, но мы еще не решили, какие именно. Не думаю, что имею право обсуждать это с его ассистенткой, когда мы сами не знаем, что к чему.

- У меня еще есть время до окончания контракта. После этого все зависит от Харли. Если этот парень, Уэббер, не предпримет что-то радикальное, во мне реально нет необходимости.

Я хочу продлить свой первоначальный шестимесячный контракт, но это зависит не от меня.

- Готова объединиться против Харли? - спрашиваю я.

- Я думала, ты сказал, что это должно доставить ему удовольствие?

- Я сказал «для него» или «для развлечения в целом»? Я сейчас вернусь, и мы сможем выбрать точки обзора.

Я бегу наверх и раскладываю на своей половине кровати арсенал пластиковых пистолетов, чтобы Харли вооружился ими сам. Зная, что у Харли повсюду припрятаны ручка и бумага, я нахожу их в ящике его прикроватной тумбочки и пишу:

Мне нравится, когда ты пользуешься именно этим оружием. Выбирай с умом и найди меня, когда проснешься.

Внизу я рисую подмигивающую рожицу.

Каждое мое движение по комнате заставляет его шевелиться, так что не думаю, что мы будем долго ждать, пока он нас найдет.

Я выскальзываю обратно и тут же получаю пенопластовую пулю в плечо. Но она не от Харли.

Джейми стоит в конце коридора и быстро отдает мне честь, прежде чем скрыться за углом.

О, так вотмыкак,да?

Несмотря на то, что это даст им обоим преимущество стрелять в меня сверху, я сбегаю по лестнице и прячусь за одним из диванов в официальной гостиной, которой Харли никогда не пользуется. В этом доме много комнат, которыми никто не пользуется.

Скрип двери Харли эхом отражается от высоких потолков. Я решаюсь выглянуть из-за дивана.

Харли стоит у перил в одних боксерах.

Я почти разочарован тем, что он выбрал игрушечный арбалет. Выглядит круто, да, но его скоро убьют…

Джейми бьет его слева, но исчезает прежде, чем Харли успевает это заметить.

- Брикс? - спрашивает он с растерянным хрипом в голосе.

Я направляю на него пистолет и стреляю.

Бац, и прямо в его сосок. Просто счастливая случайность. Я целился ему в голову.

- Что за хуйня? - Харли оглядывает комнату, без сомнения, гадая, откуда летят пули.

Когда он поворачивается, чтобы спуститься в холл, я ползу к подножию лестницы.

Я встаю и стреляю ему в спину, а затем прячусь за стеной рядом со стеклянными дверями, выходящими на задний двор.

Шаги становятся громче, когда он возвращается ко мне, но затем я слышу щелчок еще одной выпущенной пули, сопровождаемый разочарованным ворчанием Харли.

- Как ты это делаешь? - ноет он. - Я знал, что ты, типа, экстраординарный задира, но не знал, что ты ниндзя.

- Просто привожу тебя в норму, детка, - кричу я.

- А, вот и ты. - Теперь его шаги ускоряются. Шумно. Он бежит вниз по лестнице и может настичь меня в любую минуту.

Я быстро заворачиваю за угол и стреляю, но не раньше, чем Харли успевает выстрелить в меня. Я ныряю и прячусь за кресло.

- Брикс, я не могу бегать. - Пуля попадает в подушку передо мной, и я смеюсь.

Думаю, пуля, должно быть, выпущена Харли, пока он не говорит:

- Подожди... что?

- Привет, - говорит Джейми.

- Ты на его стороне? - восклицает он.

- Он заставил меня. Клянусь!

- Лжет. Она ухватилась за этот шанс, - кричу я.

Следующее, что я помню, - это перестрелка втроем, и я падаю под градом пластиковых пуль.

Когда Харли выбегает, он хватает меня и прижимает к ковру.

Я притворяюсь, что борюсь с ним, как будто мне нелегко с ним справиться, что вызывает у него торжествующую улыбку.

- Не будь таким самоуверенным. - Я впиваюсь пальцами ему в ребра.

- О, черт, нет. - Он дергается.

Я переворачиваю нас так, что оказываюсь сверху, и это превращается в борьбу, которая заканчивается тем, что мы оба покрываемся ссадинами от ковра.

Все прекращается, только когда Джейми прочищает горло.

- Вы двое уже закончили? - Теперь она стоит над нами, держа в каждой руке по игрушечному пистолету.

Когда я оглядываюсь, то понимаю, что она забрала наше оружие, пока мы были отвлечены.

Мы с Харли вскидываем руки.

- Ты не станешь, - говорит Харли. Его подстреливают первым. – Эй…

В него стреляют снова. Каждый раз, когда он пытается заговорить, она стреляет в него пенопластовой пулей.

Джейми смеется.

- Ты прав, Брикс. Харли это было нужно, чтобы забыть о дурацком письме.

Я делаю резкое движение к своей шее, но уже слишком поздно. Лицо Харли вытянулось.

Джейми осознала, что натворила.

- О, черт. Прости.

Харли пожимает плечами и поднимается на ноги.

- Все хорошо. На какое-то время я действительно забыл, и это было приятно.

Что ж, пока это продолжалось, все было хорошо.

Харли направляется к лестнице, чтобы подняться в свою комнату. Я встаю и бегу за ним.

Даже не заботясь о том, что Джейми все еще смотрит на меня, я догоняю его и заключаю в объятия. Я наклоняю голову и целую его, давая молчаливую клятву отвлекать его от этого дерьма так долго, как только смогу.

Всем, чем смогу.

- Я знаю другие способы заставить тебя забыть. - Я приподнимаю брови.

Харли улыбается.

- Возможно, мне нужно отвлекаться каждый день. Весь день.

- Я готов идти на эту жертву столько, сколько тебе будет нужно.

- На этой ноте, - говорит Джейми, - я оставляю вас наедине, мальчики.

Мы с Харли взбегаем по лестнице в его спальню.

***

Спустя несколько недель моя задница немного побаливает от того, что я называю «Операция Отвлеки Харли», но это не мешает мне проверить время и потянуться к его утреннему стояку, прижатому к моему боку.

- У тебя есть двадцать минут, чтобы трахнуть меня еще раз, прежде чем придет Айрис.

Я пытался удержать Харли в рамках его обычного распорядка дня и преуменьшить его вторженец-теперь-потенциальный-сталкер ситуацию.

Это сработало, и он сосредоточен на чем угодно, только не на Билли Уэббере.

Трэв следил за ним, и хотя он говорит, что этот парень не представляет угрозы, я хочу дать ему еще немного времени, прежде чем снимать наших ребят с его хвоста.

По словам Трэва и ребят из «Майк Браво», Билли - скучный человек, который в последние недели даже не искал Харли в Гугл, не говоря уже о том, чтобы проявлять склонность к преследованию, но мне становится легче, когда знаю, что мы за ним наблюдают.

И, возможно, это перебор. Возможно, именно поэтому для меня было бы плохой идеей спать с Харли, работая на него. Но я никогда так сильно не хотел защищать кого-либо или что-либо.

А между тем, я просыпаюсь рядом с Харли каждое утро. Я могу отвлечь его своим ртом и телом, и он без колебаний пользуется этим отвлечением.

Он знает, как заставить меня умолять его, и все сомнения в том, что он сможет меня одолеть, улетучились, когда он трахнул меня в первый раз.

Харли становится экспертом в расширении моих возможностей, и мне нравится это новообретенное чувство потери контроля. Он тянется за смазкой и подготавливает мою дырочку, которой я уже пользовался несколько часов назад.

- Хочешь его? - Спрашивает Харли с ухмылкой на губах.

Его пальцы проникают в меня, пока он поглаживает свой член, блестящий от смазки.

Я освобождаюсь от своих мыслей и сосредотачиваюсь на сексуальном мужчине, лежащем на мне.

Он заслуживает всего моего внимания.

- Всегда.

Подобные слова должны пугать меня, потому что, как бы я ни старался думать о будущем с Харли, реальность напоминает мне, что его нет.

Это похоже на нечто гораздо большее, чем секс, но у меня никогда не было такого раньше, так что это совершенно новая территория.

То, как Харли смотрит на меня сверху вниз, когда медленно входит. То, как наклоняется и нежно целует меня. Одно я знаю наверняка,эточто-то совершенно новое.

Мои глаза встречаются с его глазами.

- Спасибо, - шепчет он. Он медленно входит и выходит из меня.

- Спасибо?

Он перемещает вес тела, прижимаясь своей грудью к моей, и его губы касаются шеи.

Его горячее дыхание на моей коже посылает по спине волну желания. Я двигаю бедрами под ним, заставляя его двигаться внутри, и он вздрагивает.

- У тебя отлично получается отвлекать меня. - Он стонет и толкается сильнее, как будто это непроизвольное движение. - И я благодарен за это. - Губы Харли встречаются с моими.

Он ускоряет темп, и от каждого легкого прикосновения к моей простате я становлюсь тверже. Это та часть, в которой я легко теряюсь. Когда я испытываю нужду и желание, а Харли дает мне это изо всех сил.

Волосы Харли мокрые от пота, и я провожу по ним рукой.

- Мне нравится быть внутри тебя, - шепчет он мне в губы.

- Мне нравится, что тебе нравится быть внутри меня.

Он отстраняется и тянется к моему члену.

- Но когда-нибудь нам придется попробовать другой способ.

Я не предпочитаю этого, но сделаю.

- Я согласен. Думаешь, сможешь справиться со мной целиком? - Да, я самоуверен из-за размера своего члена. На самом деле это неудивительно.

- Наверное, нет, но хочу попробовать.

Я притягиваю его к себе и быстро переворачиваю, чтобы оказаться сверху. Я пытаюсь удержать его, чтобы он не выскользнул из меня, но это невозможно. Сев, я вытягиваюсь назад и прижимаю его к своей заднице, чтобы можно было опуститься на него.

- Я бы предложил поменяться местами прямо сейчас, но Айрис скоро будет здесь, и у нас нет времени, чтобы как следует сосредоточиться на тебе.

- Это твой способ сказать мне, чтобы я поторопился и кончил? - Я покачиваю бедрами.

- Может быть.

Он резко втягивает воздух.

- Продолжай в том же духе, и это не займет много времени.

Я насаживаюсь на его член, наслаждаясь каждым движением Харли. Я вижу, что он пытается сдерживаться ради меня, но я не хочу, чтобы он это делал.

- Не жди. Кончи в меня.

Он хватает меня за бедра и один раз толкает вверх. Второй.

Харли разваливается подо мной, пока я поглаживаю свой член, и не кончаю ему на грудь.

- Нам реально нужно принять душ. И быстро, - я тяжело дышу, но все еще не двигаюсь.

Харли проводит пальцем по своей груди и по моей сперме.

- Ага. - Он смеется.

И все же, когда я пытаюсь слезть с него, он удерживает меня на месте.

- Я буду скучать по тебе сегодня.

Теплое чувство удовлетворения исчезло.

- Я тоже буду по тебе скучать.

- Это первое воскресенье за месяц, когда ты выходишь из дома.

На самом деле, пять воскресений. Вот уже пять воскресений я избегаю встречи с человеком, за которого несу ответственность, и меня гложет чувство вины. Наличие каких-либо личных отношений с Харли означает, что я потенциально могу упустить любой шанс забрать его из этого дерьмового учреждения для престарелых, в лучшее.

Хотя он поймет. Я пойду туда и скажу ему, что был на задании, и это не будет ложью. В последнее время я был очень сосредоточен на Харли и старался убедиться, что он чувствует себя в безопасности, пока ребята расследуют дело Уэббера для меня, но все равно чувствую себя виноватым.

Моя преданность Харли противоречит моим обязательствам, но я также не могу вернуться к заботе только о своих долгах.

Харли имеет надо мной власть, от которой я не смог бы избавиться, даже если бы захотел.

- Что собираешься делать? - спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

- Как обычно.

Харли поджимает губы, но позволяет мне встать.

Я целую его в лоб.

- Тебе не о чем беспокоиться.

Это моя обязанность. Моя проблема. Моя жизнь.

Я не знаю, как впускать людей в свою жизнь, когда практически остался один с тех пор, как умерла моя мама.

Папа делал все, что мог, но, будучи военным, он не мог проводить с нами так много времени.

Это сделало меня независимым парнем, которым я и являюсь. Мне никто не нужен, только я сам.

Но, глядя на Харли, понимаю, что если я и впущу кого-то еще, то только его.

Глава 19

Харли

Это запрещено, они говорят,

Ты – неправильный выбор,

Но ты даешь мне новый взгляд,

Мой голос обрел силу

Я смотрю на Брикса через стекло студии звукозаписи и пою песню, которая, уверен на девяносто процентов, станет моим первым настоящим синглом в новом альбоме. Это то, что крутилось у меня в голове еще до того, как мы с Бриксом начали встречаться, но я не мог донести правильный посыл, и на бумаге звучало совершенно неправильно.

Это новое звучание, но все еще оптимистичное, и оно понравится моим поклонникам. В этом есть смысл, даже если он понятен только мне.

Брикс был так добр ко мне во всем, несмотря на мою склонность к чрезмерной реакции и быстрому срыву. Он даже не дрогнул, когда я попросил его остаться со мной после того, как Билли прислал то письмо.

Если бы я был честен с ним, то сказал бы, что он больше не нужен мне в постели каждую ночь. Все успокоилось, и я больше не боюсь, что Билли случайно появится, но не хочу отправлять Брикса обратно в его комнату.

Иногда я не могу сказать, о чем думает Брикс, когда смотрит, как я записываюсь, но если по теплу в его глазах можно что-то сказать, могу предположить, что он знает, что эта песня о нем.

Мой большой, сильный, крутой, внутри как мягкий зефир. Он умнее меня и смотрит на вещи по-другому.

Когда он говорит, мои жизненные проблемы кажутся банальными. Я восхищаюсь им.

Когда я допеваю последнюю ноту и музыка затихает, мои глаза встречаются с его глазами.

Затем из тени выходит Гидеон. Дерьмо. Я не знал, что он здесь.

Не могу его понять, но предполагаю, что он здесь для того, чтобы рассказать о судьбе моих песен. И, возможно, для того, чтобы разорвать эту на части.

Я вешаю наушники и выхожу из кабинки, затаив дыхание.

Мой звукорежиссер хлопает в ладоши, когда я вхожу в комнату управления, где все находятся.

- А вот и он.

Мой продюсер на удивление молчалив. Я сосредоточен на Гидеоне.

Сердце бьется где-то в горле, и хотя я почти уверен, что знаю, что будет дальше, надежда все еще теплится. Слабая, но все же надежда.

Он улыбается.

- Это твой первый сингл.

Меня переполняет облегчение.

- Да! - Я подпрыгиваю и размахиваю кулаками в воздухе.

Все смеются. Мой продюсер улыбается и хлопает в ладоши, а Гидеон хлопает меня по плечу.

- Отличная песня.

Джейми обнимает меня, и тут Брикс оказывается совсем рядом. Я почти забываю, где нахожусь, и бросаюсь в его объятия, но, по крайней мере, у одного из нас голова на плечах. Он отступает, прежде чем я успеваю подойти к нему.

Раньше меня никогда не беспокоило публичное проявление чувств. Это всегда было необходимостью. Но сейчас я хочу отпраздновать это событие вместе с Бриксом, потому что эта песня родилась благодаря нам.

Она касается его. Она онем.

Паршиво, что я физически не могу разделить это с ним. Сердце сжимается от тоски. Я так хочу прикоснуться к нему. Я так хочу иметь что-то настоящее.

- Однако, я принес не только хорошие новости, - говорит Гидеон, и волнение в зале утихает быстрее, чем можно выразить словами,и«Грэмми»достается…

- Лейбл отказывается давать мне политическую песню, - предполагаю я.

Гидеон смотрит себе под ноги.

- И песню о сексе.

Сердце сжимается еще сильнее. На самом деле, у меня такое чувство, будто меня ударили под дых.

- Ты сказал, что это моя версия песни Тимберлейка «Сексуальность».

- Они не видят ее, но хорошая новость в том, что у нас есть артисты, заинтересованные в обеих песнях.

- Этомоипесни. - Я не знаю, почему протестую. Это битва, в которой мне никогда не победить. Никогда раньше не получалось.

- Почему бы тебе не пойти домой и не подумать об этом. У тебя уже есть две потрясающие песни для альбома. Возьми выходной.

Иди домой и подумай об этом. Еще один способ сказать: успокойся, а затем смирись, потому что это произойдет, нравится тебе или нет.

- Я бы с удовольствием взял выходной, но сейчас мне нужно написать еще две песни, но не благодаря тебе. - Возможно, мне придется немного поработать над своим пассивно-агрессивным тоном, потому что я, возможно, перестарался.

- Я боролся за них, - говорит Гидеон.

- Недостаточно усердно. - Я поворачиваюсь к деке, где находятся продюсер и звукорежиссер. - Сколько материала нам осталось доработать?

- Инструментальные партии для песни, которую ты назвал «Кусок дерьма, который всем понравится», уже готовы, но мы ждем, когда твоя группа закончит работу над парой песен.

- Отлично, давайте просто запишем эту ерунду, а потом я смогу пойти домой и смыть с себя все это позитивное и счастливое дерьмо в душе.

Брикс пытается скрыть смех кашлем.

- Нам потребуется десять минут, чтобы подготовиться к следующему треку, - говорит мой продюсер.

- Без проблем. Схожу за водой. - Я выхожу из звукозаписывающей, но Джейми следует за мной по пятам.

- Я сама справлюсь.

Я позволяю ей догнать меня.

- Спасибо, но я сказал это скорее для того, чтобы выйти из комнаты на некоторое время.

Она бросает на меня сочувствующий взгляд, в котором я не нуждаюсь.

- Как бы то ни было, мне нравятся все песни, которые ты записал на данный момент.

- Спасибо. Мне тоже. - Вот почему так паршиво, что мне не разрешают использовать две из них.

Я беру пластиковый стаканчик и наполняю его водой из кулера.

- Ммм... - Джейми переминается с ноги на ногу. - Так, значит, они все о Бриксе, да?

Я чуть не поперхнулся своим напитком. Да, она знает - видела нас вместе, - но я не думал, что она, ну, знаете, скажет мне это прямо в лицо.

- Осторожнее, Джейми. Боже.

Она выглядит испуганной.

Я трогаю ее за руку.

- Я прикалываюсь над тобой. Как бы. И... - Мой взгляд падает на закрытую дверь диспетчерской. - Да. О нем. Хотя, не совсем о нем. Та, что о солдатах, больше о людях в армии в целом. Их самопожертвование ради Бога, страны и всего остального.

- Мне нравится, что он знает, как с тобой обращаться.

- Спасибо, что назвала меня дивой.

- Да ладно, ты же знаешь, я не это имела в виду.

Я киваю.

- Знаю.

- Как ты думаешь, он останется, когда истекут шесть месяцев?

Это не тот вопрос, который я себе не задавал, но намеренно избегаю его.

- По логике, нет. Если только ему все еще не нужны деньги. Я не знаю всей истории, но он по уши в долгах, и, очевидно, этот контракт поможет ему встать на ноги. После этого у него действительно нет причин подписывать другой контракт, чтобы работать на меня.

- Ну, есть ты. Он мог бы сделать это для тебя.

Это то, что я пытался сказать себе, но не купился на это.

- Посмотри на него, Джейми. Он настоящий солдат, который любит действовать. При мне ему приходится проверять мою чертову спальню, как будто я пятилетний ребенок, боящийся монстров под кроватью.

Ух. Вот почему я стараюсь не думать об этом, потому что суть в том, что как только у него закончится контракт, он уйдет. Не думаю, что наша связь изменит это. Я не могу представить, чтобы кто-то выбрал меня в качестве партнера номер один, зная, что я не смогу ответить взаимностью. Для меня музыка всегда на первом месте.

Брикс выходит из кабины управления и направляется к нам. В его глазах тоже читается жалость.

- Уверен, что хочешь остаться и продолжить запись?

Нет, но сейчас я выбиваюсь из графика.

- Мне придется это сделать, если эти две песни не войдут в альбом.

- Нет, не придется. Это зависит от лейбла, а не от тебя. Это их вина, если альбом не будет готов вовремя.

- Я ценю, что ты взялся за это дело, правда, ценю, но подобные мысли - верный способ загубить карьеру. Если я хоть чуть-чуть замешкаюсь и альбом выйдет с опозданием, единственный, кто рискует разозлить людей - это я сам. Большинство людей не понимают, кто на самом деле за этим стоит. Я запустил недоделанный проект, и вина ложится на меня. Как и на всех тех ненавистников бойз-бэндов, которые думают, что у нас есть выбор в том, что надеть или что петь.

Брикс делает шаг вперед и понижает голос.

- Сколько еще ты собираешься убивать себя из-за них?

Черт, вот он и задал мне единственный вопрос, который я задавал последние пять лет. Первые пять были хороши, но я все еще был новичком в индустрии, и у меня в глазах блестели звезды, хотя я и носил розовые очки.

- Я не знаю, - шепчу я.

- Сильнее борись за свои песни, Харли. Ты этого заслуживаешь.

- В твоих устах это звучит так просто.

- Что произойдет в худшем случае? Они угрожают уволить тебя с лейбла? Ты выйдешь из дерьмовой ситуации?

Джейми, слушающая все это, встревает в разговор.

- В его словах есть резон. Разве это не последний альбом, на выпуск которого у тебя заключен контракт с ними? Возможно, это твой шанс выйти на более крупные и личшие лейблы.

- Нет лейблов крупнее «Джойстар».

- Ладно, на лучшие лейблы, - говорит она.

- А если я поставлю на карту всю свою карьеру?

- Разве большая творческая свобода не стоит риска? - Спрашивает Брикс.

Так ли это?

Некоторым фанатам не понравится новое звучание - это само собой разумеющееся, - но я бы не стал полностью менять свою музыкальную эстетику.

Разве я не заслужил этого права после десяти лет выполнения того, что мне говорят?

Говорят, что моя карьера пошла на спад, когда я ушел из самой кассовой группы последнего десятилетия, но как долго я должен платить по счетам?

Пришло время им увидеть, чего я стою, а они, черт возьми, этого точно не увидят, если я их не заставлю.

Я выпрямляюсь.

- Вы правы, ребята.

И тогда я совершаю либо самый умный, либо самый глупый поступок за всю свою карьеру.

Я врываюсь в студийную диспетчерскую и, глядя прямо в глаза своему менеджеру, заявляю:

- Я сохраняю свои песни.

Гидеон смягчается.

- Давай я попробую с лейблом еще раз.

- Спасибо. - Я поворачиваюсь к своим звукорежиссерам. - Я не буду исполнять эту дерьмовую песню о счастье, и на сегодня с меня хватит. - Выходя, я бросаю взгляд на Гидеона через плечо. - Эти песни обсуждению не подлежат. Если они не хотят, чтобы это был последний альбом Харли Валентайна на их лейбле, они его одобрят.

Теперь остается только ждать.

И, может, сойти с ума.

***

К тяжелому и знакомому присутствию Брикса в своей постели было так легко привыкнуть. Так легко обнимать и... скучать.

Моя рука тянется к холодному краю кровати.

- Что...? - Переворачиваясь, я приоткрываю глаза. - Брикс?

Матрас прогибается, когда мой полностью одетый телохранитель опускается на колени рядом со мной. Мне не нравится, что он одет.

- Мне вроде как приходится.

Мои глаза распахиваются.

- Я что, про одежду вслух сказал?

Брикс смеется.

- Да. Сказал. - Он наклоняется и целует меня в щеку. - Айрис уже в бассейне. Судя по всему, у тебя сегодня день бассейна. Разве это не звучит весело?

Я прищуриваю усталые глаза.

- Ты заставил его сделать это, не так ли?

- Может быть. - Он наклоняется и, захватив мой рот, нежно целует меня. - Я вернусь сегодня, как только смогу, хорошо? Постарайся выбросить из головы все эти лейблы.

Легче сказать, чем сделать, потому что прошло уже несколько дней, а я ничего не слышал. Ни хорошего, ни плохого. Просто... ничего.

- Я бы хотел, чтобы ты остался. - Я провожу рукой по его груди.

Брикс улыбается.

- Я вернусь всего через несколько часов. Ты можешь продержаться это время, не поклоняясь мне, как какому-то богу.

Я смеюсь. Вот почему я не хочу, чтобы он уходил сегодня.

Он быстро стал играть важную роль в моей жизни, особенно после того, как Уэббер прислал письмо. С тех пор все на этом фронте поутихло, но Брикс снова и снова, особенно со всей этой ерундой с лейблом, побуждает меня, наконец, постоять за себя и за то, чего я хочу.

Мы с Бриксом вместе ложимся спать, вместе просыпаемся, и прямо сейчас, когда я смотрю, как он уходит на свой выходной, не могу не желать, чтобы он вернулся.

Какое-то время я лежу в постели, улыбающийся и удовлетворенный, мои мышцы сводит судорогой, и мне требуется секунда, чтобы понять... вот что такое счастье.

Закрыв глаза, я вдыхаю и впитываю ароматы и общее ощущение, которое мне редко удается испытать.

Я думал, в запахе счастья не будет столько секса, но, видимо, так оно и есть.

Когда я, наконец, встаю и выхожу на улицу, солнце припекает кожу. Прозрачная вода в бассейне блестит на солнце, а вид на Лос-Анджелес такой же захватывающий, как и в тот день, когда Брикс пытался вытащить меня сюда, чтобы насладиться им.

- Ты такой напряженный, - говорит Айрис, когда я растягиваюсь на шезлонге рядом с ним.

Он без проблем устраивается на своем месте и позволяет своему телу нежиться на солнце. В отличие от Брикса, который постоянно носит тактические брюки и обтягивающие футболки, Айрис в плавках и без майки.

Настоящий профессионал своего дела.

- Это пустая трата времени. - Я мог бы писать. Что, не знаю, но я мог бычем-тозаняться.

Мне нужно работать.

- От лейбла до сих пор нет ответа, после того, как ты сказал им, чтобы они засунули твое будущее себе в задницу? - Спрашивает Айрис.

- Какой позитивный способ выразить это.

- Правда? - Айрис говорит оптимистично. - Думаю, я знаю, в чем твоя проблема.

- Я, наконец-то, смог постоять за себя, и теперь у меня неопределенное будущее, так что я могу испытывать стресс?

- Нет, дело не в этом. Тебе нужен хороший трах. Например, умопомрачительный, феноменальный трах.

Определенно, не этомояпроблема, гарантирую.

- У меня с этим все хорошо. Спасибо. - Более чем хорошо. Так чертовски хорошо, что это единственный раз за последние несколько дней, когда я не думаю о том, что руководители лейбла решают мою судьбу.

Брикс отвлекает меня от всего этого. И не только сексом, но и тем, что просто рядом со мной.

Он заставляет меня сделать шаг назад и посмотреть на ситуацию шире. Лейбл может лишить меня карьеры, но они не могут отнять у меня музыку.

Музыка всегда была моим спасением от реальности. Это привычка. Это безопасность.

Теперь я обрел другой тип защиты - теплые руки и добрую душу.

Когда лейбл, наконец, свяжется со мной, независимо от результата, мысль о том, что Брикс будет рядом, уменьшит стресс и беспокойство по поводу их решения.

Я и раньше посылал им пустые угрозы. Отказывался выходить на сцену, пока не добьюсь своего и устраивал истерики дивы. Но я никогда не требовал чего-то настолько грандиозного. У меня не хватало смелости.

Я всегда знал свои пределы и то, что могу, а что нет.

Творческий контроль - не то, что доступно многим музыкантам. Что, если подумать, просто смешно. У артистов нет права голоса в отношении их собственной работы.

- Как ты получаешь феноменальный секс с тех пор, как твоя невеста съехала? - спрашивает Айрис.

- Своей рукой. Эй, ты знаешь, чем Брикс занимается в выходные? Это сводит меня с ума. - В основном потому, что я хочу, чтобы он был дома, но ещехочу сменить тему!

- Возможно, случайно знаю...

Я приподнимаю на это бровь.

Он колеблется, затем осекается.

- Ладно, нет, он никому из нас ничего не рассказывает. Расспрашивать о его личной жизни - все равно, что пытать мертвого.

- Хм?

- Нет смысла пытаться. Он тебе ничего не скажет.

Я прищуриваюсь.

- Говоришь, что он тебе ничего не говорит, но у меня такое чувство, что ты знаешь больше, чем показываешь.

Айрис вскакивает со своего места.

- О, забыл. Я принес тебе подарок.

Ну,икто теперь меняет тему?

- Подарок? - Кричу я вслед его удаляющейся заднице. Он не останавливается.

Пока его не было, я проверяю свой телефон, надеясь увидеть что-нибудь от Брикса, последние новости о том, когда он может быть дома, но ничего нет.

Телефон, как ни странно, звонит у меня в руке. Это по-прежнему не Брикс. Я отвечаю.

- Привет, Райдер.

- Это правда, что ты послал лейбл на х…хутор?

Я хихикаю.

- Ребенок в пределах слышимости?

- Конечно, и она улавливает все, что говорит папа.

И именно поэтому я не хочу детей. Вообще.

- Но это правда? - Спрашивает Райдер.

- Не совсем. Я не применялтакиеслова, но пригрозил уйти, если они не позволят мне записать песни, которые я хочу. Как ты узнал?

Райдер присвистывает.

- Никогда не думал, что доживу до этого дня… Харли Валентайн немного отрастил яйца.

Я смеюсь.

- Пошел ты. О, черт, я что, на громкой связи? Привет, Кейли, моя дорогая.

- Я не настолько глуп, чтобы говорить с тобой в присутствии своей дочери.

- Умный человек. Но если серьезно, если слухи уже поползли...

- Я начал продюсировать некоторых артистов на лейбле.

- Ни хрена себе? Ты сейчас продюсируешь? А как с тем, чтобы отойти в сторону?

Он вздыхает в трубку.

- Я не хотел уходить совсем. Я просто не хотел быть в центре внимания.

Даже несмотря на то, что он не занимался сольной карьерой и ничего не делал, кроме как был домоседом с тех пор, как «Одиннадцать» распались, его все еще преследуют папарацци, почти так же, как и меня. Он, наверное, единственный из нас пятерых, кому не приходится прилагать никаких усилий, чтобы стать знаменитым. Он мог бы появиться в образе единорога-бисексуала, и все бы сказали: «О, мы должны купить каждый его сингл!»

Или, возможно, из-за тайны, почему он хочет отойти на второй план. Это не ракетостроение. Он делает это ради своей дочери.

- Как у тебя получается исчезать из жизни?

- Ага, прекрасно. Ты видел, что в «Us Weekly» напечатали фотографию Кейли? Или это был «Who»? Не знаю. В любом случае, это меня разозлило.

Райдер немного чересчур опекает свою четырехлетнюю дочь, но я это понимаю. Мы подписались на славу, а его дочь - нет. Она не заслуживает того, чтобы расти в центре внимания.

Айрис снова появляется передо мной и держит … сигарету?

- Эй, Рай? Я должен идти. Но, пожалуйста, не мог бы ты спродюсировать одну из моих песен?

- Может, я мог бы записать весь твой следующий альбом после того, как «Джойстар» откажется от твоих посылов.

- Откажется от моих посылов? Большое спасибо, что подбодрил меня. Нет, правда, ты как будто обнимаешь меня по телефону.

- Для чего еще нужны друзья?

Я смеюсь.

- Пока.

Мы заканчиваем разговор, и я поднимаю взгляд на Айриса, который стоит рядом с моим креслом.

- Решил, что ты можешь накуриться, пока будешь думать о своей будущей безработице.

- Спасибо?... тебе.

- Не за что. - Он слишком оптимистичен, либо не замечает моего сарказма, либо полностью его пропускает. Он передает мне косяк.

- И я должен его выкурить? Что, если у меня будет плохая реакция?

- Это мягкий сорт с низким содержанием ТГК. Твой кайф должен быть умеренным.

-Долженбыть. - Я смотрю на него снизу вверх. - Это что, давление со стороны сверстников? О, я никогда не испытывал такого в детстве. Я, правда, хочу быть сильным, чтобы сказать Бриксу, что я сказал «нет» наркотикам, но, с другой стороны... - Я подношу косяк к лицу. - Правда, насколько может быть плохо?

- Обожаю запах тления. - Айрис предлагает мне прикурить, и я делаю глубокую затяжку.

- Теперь меня можно считать наркоманом? – шучу я. А потом кашляю.

Айрис смеется.

- Полным торчком. Я все еще не могу поверить, что ты никогда раньше не курил травку. И не испытывал давления со стороны сверстников. Где ты был в двенадцать лет?

- Я был невысоким, прыщавым, рыжеволосым, с избыточным весом и фамилией Вонючка. Как можешь догадаться, круг моих друзей был не слишком велик. Я вложил в музыку все, что у меня было.

Айрис хватается за грудь.

- Подожди, хочешь сказать, что тебя на самом деле зовут не Харли Валентайн? Мое сердце не выдержит.

- Простой поиск в Гугл сказал бы тебе это.

- Я знаю. Я прикалываюсь над тобой. Держу пари, это странно, когда люди называют тебя Гарри. Когда мама называет меня Айзек, я спрашиваю:Кто? Что? Это не мое имя. Даже когда ребята называют меня настоящим именем, то только по фамилии - Гриффин. Айзек кажется мне чужим, странным и просто... нет.

- Откуда у тебя прозвище Айрис? - Спрашиваю я и делаю еще одну затяжку.

Он отмахивается.

- Долгая и скучная история со времен начальной подготовки. Скажем так, мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к выполнению приказов. Намного дольше, чем кому-либо другому из моей команды.

- Шокирующая новость. Ты? Игнорируешь приказы? Никогда бы не подумал.

- Видимо, ты не умеешь очаровывать военных. Я тоже удивлен.

- Кто бы мог подумать, что в армии полно правил и приказов, и никто не валяет дурака?

Айрис даже не улыбнулся, словно погрузившись в воспоминания. Он быстро стряхнул с себя это.

- Как ты себя ощущаешь?

- Хорошо. Думаю. Не знаю. Я не чувствую никакой разницы, но, думаю, я меньше... волнуюсь? В смысле, я все еще думаю о том, что скажет лейбл, но меня это уже не так сильно беспокоит.

- Тогда, похоже, все работает идеально.

Я курю, пока ничего не остается, и тушу окурок.

- Когда Брикс вернется домой? - Жалуюсь я.

- Мммм, феноменальный секс с твоей рукой на моей заднице, - бормочет он.

Не знаю, должен ли я это слышать или нет.

- Хочешь, чтобы я положил рукукуда?

Айрис смеется, но смех затихает, когда на его телефоне раздается сигнал тревоги. Он смотрит на него и хмурится.

- Во дворе перед домом обнаружено движение.

- Например, Джейми здесь?

Айрис прикусывает губу.

- Не Джейми. Подожди, я включу камеры. - Он мгновенно вскакивает со своего места. - Оставайся здесь.

Задний двор соединяется с парадным входом через калитку. Айрис открывает ее, но останавливается. Он выглядит немного нелепо в одних плавках и с пистолетом в руке. Если бы во дворе перед домом кто-то был, не знаю, насколько он был бы напуган.

Я поднимаюсь на ноги, на случай, если вдруг придется двигаться, мой мозг прокручивает миллион различных сценариев. Например, там кто-то есть, или еще одно письмо, или, не знаю, это может быть что угодно.

Неизвестность - вот что убивает меня. Я подхожу ближе, пытаясь разглядеть что-нибудь между маленькой щелью в заборе и домом, но ни черта не вижу.

И тут подбегает Айрис, выглядящий как сумасшедший, и кричит, чтобы я пригнулся.

Я не успеваю понять, чего он хочет, прежде чем он прижимает меня к земле и накрывает собой.

- Кто-то бросил самодельную бомбу через забор, - говорит он, и у меня замирает сердце.

Я ожидаю взрыва или чего-то еще, хотя бы отдаленно напоминающего то, что произошло, когда мы взрывали С4 в пустыне, но ничего не происходит.

И так очень долго.

Мы лежим, Айрис на мне, и не слышно ни звука, кроме нашего тяжелого дыхания. Хотя я чертовски напуган, ожидая взрыва, думаю, мой мозг на самом деле не осознает угрозу.

- Это что, приход от травы? Если так, хочу вернуть деньги.

Айрис даже не смеется. Он говорит по телефону.

- Трэв? Мне нужна ебаная команда саперов.

Вот тогда я понял, насколько все серьезно. После этого никакое количество травки не поможет мне успокоиться.

Один день из жизни поп-звезды… полагаю.

Я на это не подписывался.

Глава 20

Брикс

Я примерно на полпути домой из Сан-Бернардино, когда у меня звонит телефон и включается динамик в машине.

Я смотрю на дисплей и вижу, что на экране высвечивается имя Трэва.

- Как дела, босс?

- Возникла... ситуация.

- Что за ситуация?

- Все, что тебе нужно знать, это то, что Харли в безопасности, но он спрашивает о тебе. Он, ммм, немного напуган.

- Что случилось? – рычу я.

- Просто возвращайся к нему домой, как только сможешь. И не разбей мне ебаную машину. - Он заканчивает разговор.

Я нажимаю на кнопки и пытаюсь дозвониться до Харли, но его телефон не отвечает. Я набираю Айриса, но звонок переадресовывает на голосовую почту.

Блядь, блядь, блядь.

Я мчусь по автостраде, сохраняя при этом достаточную осторожность, чтобы ни во что не врезаться. Не из-за драгоценной машины Трэва, а потому что мне нужно добраться до Харли.

Спокойный, рассудительный голос в голове, говорящий мне, что Трэв сказал, что с Харли все в порядке, помогает сохранять остатки самообладания.

Я то встреваю в поток машин, то выезжаю из него, и уже не в первый раз проклинаю жизнь в Лос-Анджелесе. Я пересек шесть полос движения, чтобы свернуть и добраться домой.

Домой.

Черт, для меня это совершенно чуждая концепция, но я чувствую это нутром.

Так или иначе, с тех пор, как я работаю на Харли, что-то внутри меня успокоилось. Я больше не жажду всплеска адреналина. Больше не жажду увидеть какое-то действие.

Переживание этого в моем нынешнем положении означает, что жизнь Харли в опасности, и эта мысль наполняет ужасом.

Защищать Харли - не просто мой долг, это мой инстинкт. Я должен был быть там с ним. Я должен был…

Нет, он должен был быть сомной.

Я хочу, чтобы он все время был со мной. Даже если для этого придется показать ему ту часть моей жизни, которую я никому не показываю.

Он должен знать, чем я занимаюсь в свой выходной. Харли заслуживает этого.

Это не похоже на то, как с другими моими товарищами по команде, когда я не говорю им об этом, потому что не хочу, чтобы они жалели меня или предлагали помощь, когда я прекрасно справляюсь сам.

Это не то бремя, которое я хотел бы взвалить на Харли, но альтернативой является взвалить его на свои плечи и нести в одиночку.

Я больше не хочу быть один.

Харли дает мне то, что я испытывал лишь однажды. Я принадлежу Харли. У меня никогда раньше не было такого с другим человеком. Только работа.

Всегда работа.

Я дразню Харли за то, что он трудоголик, но на самом деле у нас с ним много общего. Последние десять лет моя жизнь была посвящена служению своей стране. Будь то в армии или с помощью «Майк Браво».

Возможно, пришло время сосредоточиться на чем-то для себя. Я хочу дать нам с Харли реальный шанс.

До сих пор я не мог представить себе будущего с поп-звездой, потому что, по логике вещей, в этом нет смысла.

Если общественность узнает обо мне, я стану объектом их внимания. Я не смогу должным образом защитить Харли. Если мой босс или его менеджер узнают об этом, меня уволят, а Харли и Эву могут заставить снова сойтись.

Будущее с Харли никогда не казалось мне возможным, а это значит, что я не думал об этом всерьез.

Дело в том, что решение никогда не приходило мне в голову, и я всегда думал, что наши отношения с Харли будут мимолетными.

Я хочу большего для него. Длянас.

Я, наконец-то, нашел того, кого хочу назвать своим, и факт того, что сегодня он оказался под угрозой, приводит меня в ярость.

Я сворачиваю на улицу Харли, и повсюду стоят полицейские машины. И…

Срань господня, это что, уезжают ебаные саперы?

Машина врезается в бордюр под углом, и я загораживаю «Мазерати» Гидеона на подъездной дорожке, но мне все равно.

Я вхожу через ворота внутреннего двора, даже не выключив двигатель.

К счастью, я не забываю сначала поставить машину на стоянку.

Трэв, Гидеон и Айрис, сбившись в кучу, разговаривают с какими-то полицейскими, в то время как Харли сидит в дверном проеме, завернувшись в одеяло.

Я, как профессионал, знаю, что сначала должен пойти к Трэву и Гидеону. Настоящий я - тот, у кого Харли в голове и в сердце - направляется прямиком к нему.

Я чувствую, как миллионы пар глаз смотрят на меня, пока я пересекаю двор. Харли смотрит на меня снизу вверх.

- Брикс?

Я поднимаю его и заключаю в объятия, не думая о том, ранен он или нет. Именно тогда у меня появляется желание немного расслабиться.

- Блядь, я делаю тебе больно? Тебе больно?

Он качает головой.

- Хорошо. - Я снова прижимаю его к себе. - Что случилось?

Он никогда не прижимался ко мне так сильно.

- Т-там была б-бомба.

- Бомба?

- Самодельная трубная бомба.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы обхватить ладонями его лицо.

- Где?

Позади нас раздается голос Айриса.

- Кто-то бросил самодельную бомбу через забор.

Я заставляю себя высвободиться из объятий Харли, но он тут же вздрагивает. Нахуй все. Я снова прижимаю его и обнимаю, чтобы он знал, что он в безопасности и что я здесь.

Только тогда я поворачиваюсь лицом к трем людям, которые выглядят более обеспокоенными тем, как я держусь за своего подопечного, чем реальной угрозой взрыва. За их спинами полицейские выходят из ворот и закрывают их.

Быть с Харли вот так, на виду у всех, ставит все на карту, но Харли больно, и я нужен ему. Чтобы я был у него. Весь я. Все, что ему нужно.

Я притворяюсь, что не обнимаю его, пока говорю.

-Самодельнаябомба?

Айрис протягивает мне свой телефон, на котором воспроизводится запись с камеры наблюдения.

На экране виден верх серебристой машины, медленно проезжающей мимо дома, а затем что-то перебрасывается через забор, прежде чем машина набирает скорость.

Угол обзора камер, установленных во дворе и на подъездной дорожке, не позволяет определить модель автомобиля. Только цвет.

Отлично, мы ищем серебристую машину. Это сужает круг поисков.

- Это подделка, - говорит Трэв. - Трубы из ПВХ соединены вместе, и там были оголенные провода, но они ни к чему не были подключены.

- Я не понимаю.

- Мы думаем, что это тактика запугивания, - говорит Айрис.

- Запугивание… кто хочет напугать... - Имя приходит мне на ум еще до того, как я задаю вопрос. - Билли Уэббер. Где он? - В моем голосе звучит дикое рычание.

- Брикс, думаю, нам с тобой нужно поговорить наедине, - говорит Трэв.

- Где. Ебаный. Билли?

Трэв и Айрис обмениваются взглядами.

- Мы не знаем, - говорит Гидеон.

- Я привлек к этому Энджел и Домино, - говорит Трев. - Ты же знаешь, что Энджел сможет его вычислить.

Этого недостаточно.

- Я же говорил тебе, что мы слишком рано сняли наблюдение.

Трев уже несколько недель твердит, что Билли безобиден. Он - существо рутинное, а потом вдруг появляется самодельная бомба, и он исчезает?

- Ого, вы наблюдали за ним? - Спрашивает Харли. - Зачем?

- С тех пор, как он прислал записку. Мне нужно было убедиться, что он больше ничего не предпримет.

Харли вырывается из моих объятий.

- Ты мне не сказал.

- Тебе не нужно было знать.

Ему не нравится этот ответ.

Я поворачиваюсь к нему и провожу ладонями по его рукам.

- Я не хотел, чтобы ты волновался, - тихо говорю я.

Айрис откашливается, и когда я смотрю на него, он смотрит на меня так, словно я сумасшедший.

Когда я смотрю на Трэва и Гидеона, то понимаю почему. Я проявляю слишком большую привязанность к человеку, на которого, предположительно, только работаю, но сейчас не могу сосредоточиться на этом. Они могут накричать и уволить меня, когда я буду знать, что Харли в безопасности.

- Я отвезу Харли в отель, - говорю я.

Гидеон кивает.

- Я уже забронировал для него номер в Западном Голливуде, рядом со студией звукозаписи.

- Оставайся здесь. - Я обхватываю Харли за щеку одной рукой. - Я пойду, соберу для тебя вещи. - Харли все еще выглядит немного раздраженным, но он тоже может поорать на меня позже.

Все могут поорать на меня, когда мы выберемся отсюда.

Я иду в дом и направляюсь прямиком в комнату Харли. Я бросаю чемодан, который он держит в шкафу для коротких поездок, на кровать и начинаю рыться в нем в поисках одежды.

Я совсем не удивляюсь, когда в дверях появляется Трэв.

- Не сейчас, босс, я занят.

Он скрещивает руки на груди.

- Мне показалось, что вы двое немного сблизились на ранчо.

- Мы близки. Ты не сможешь работать в такой среде, не сблизившись.

- Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

Я бросаю носки и нижнее белье в чемодан Харли и поворачиваюсь к Трэву.

- Я уволен?

- Ядолженвышвырнуть тебя с этой работы, если не совсем из «Майк Браво».

Я возражаю.

- Совсем? Мы никому не причиняем вреда. Мы не ставим под угрозу миссию.

Как раз то, что мне нужно. Мало того, что ситуация со сталкером настолько запутана, что я едва сдерживаюсь, так теперь еще и моя работа - работа, которая мне нужна, - под угрозой. Я думал, что меня переведут на другое место, но не... неэто.

Раньше я не думал, что можно разрываться в двух совершенно противоположных направлениях.

Защищать Харли или выплатить гору своих долгов. Любить его или сохранить свою карьеру.

Ух ты.

Теперь я даже даю себе уроки ракурсов.

Именно из-за этого Харли и Джей расстались. Харли пришлось выбирать между любовью и карьерой, и он сделал неправильный выбор.

Или, может, правильный. Если бы он выбрал Джея, меня бы здесь не было. Я бы не был с ним.

- Я не могу потерять работу, - говорю я, но больше для себя, чем для Трэва.

Может, мне нужно выбрать карьеру, чтобы Харли нашел того единственного человека, с которым он должен быть, как это сделал его бывший.

У меня внутри все переворачивается.

- А теперь я просто хочу надрать тебе задницу.

Я никогда не слышал, чтобы мой босс был так разочарован.

- Как ты умудрился переступить столько границ? Это на тебя совсем не похоже.

- Харли... он...

- Он что? Заставил тебя трахаться с ним? Связал тебя и пригрозил уволить, если ты этого не сделаешь?

Я отстраняюсь.

- Что? Нет. Ничего подобного. Он просто... просто…он. Я не могу этого объяснить.

- Это называется химия. Вот и все. Я думал, что ты, как никто другой, сможешь быть выше этого.

- Если бы это была обычная химия, я бы смог остаться в стороне. Это... это нечто большее.

Но могу ли я на самом деле назвать это любовью? Я хочу быть с ним. Я не хочу, чтобы что-то причиняло ему боль. Это любовь? Я, блядь, не знаю. Для меня все это ново.

Я никогда ни к кому такого не испытывал. Вообще.

Трэв вздыхает.

- Я не хочу принимать это решение.

- Тогда не принимай. Ты должен верить, что я справлюсь со своей работой.

- Как ты сможешь выполнять свою работу, если эмоции мешают тебе трезво оценивать ситуацию?

- Поверь мне, когда я говорю, что могу все разложить по полочкам.

Трев потирает виски.

- Я оставляю это на усмотрение Гидеона. Харли - его клиент, и он имеет право знать.

- Разве Харли не должен иметь право голоса при выборе того, кто его защищает?

- Ты можешь встать и честно сказать, что твои чувства к нему не помешают защитить его?

- Послушай, я бы понял, если бы это были товарищи по команде, потому что на поле это могло отвлечь от истинной цели, но моя цель - Харли. Так как же любовь к нему может все испортить?

Трэв оглядывает комнату.

- Любовь. Неужели... ты только что... Я в нужном месте? Кажется, я заблудился. Я ищу Нолана Брикстона Рейнза. Он серьезный трудоголик, у которого нет личной жизни и проблем с отношением к жизни, и который большую часть времени является настоящей занозой в заднице.

Я свирепо смотрю на него.

- Ха. Ух, это странно. Из всех парней...

- Ты уже закончил? - спрашиваю я.

- О, нет, я только начал. - Его лицо озаряется. - У Айриса будет отличный день.

В мгновение ока Трэв исчезает, и я начинаю сомневаться, чтонахожусьв нужной комнате.

Этого не могло произойти, думаю я.

Трэв оставляет Гидеону право решать, уволить меня или нет?

Думаю, все, что я могу, это надеяться, что кузен Трэва так же болезненно увлечен моей личной жизнью, как, похоже, и мой босс.

Глава 21

Харли

Как бы я не был зол на Брикса за то, что он не рассказал мне о слежке за Билли Уэббером, когда Трэв спускается вниз, понимаю, что у нас есть проблемы посерьезнее. Например, секрет, который мы скрывали от всех.

- Привет, Гид, нам нужно поговорить, - говорит Трэв.

Ох,блядь. Да, он знает.

Гидеон идет за своим кузеном в дом, а Айрис остается со мной.

- Как ты держишься? - Спрашивает Айрис, отвлекая мое внимание от того, куда исчезли Трэв и мой менеджер. - Хочешь, я отведу тебя внутрь или куда-нибудь, где ты будешь чувствовать себя в безопасности?

Я дрожу, но не знаю, из-за фальшивой бомбы это или из-за того, что произойдет, когда Гидеон узнает, что я переступил черту, которую не должен был переступать.Снова.

Это у меня реально хорошо получается.

Он не был моим менеджером, когда я начал спать с Джеем, но он все об этом знает.

- Я в порядке. Это фальшивая бомба. - Я в порядке? Думаю, я все еще в шоке. - Брикса могут забрать у меня из-за этого?

- Забрать? Он вообще может потерять работу. Очевидно, что вы, парни, встречаетесь, и я не понимаю, почему Брикс так рискует работой. Особенно когда... - Он захлопывает рот.

- Особенно когда, что?

- Ничего.

- Ты, правда, знаешь о нем больше, чем показываешь.

Айрис закатывает глаза.

- Конечно, мы все знаем. Он думает, что он такой скрытный, но, похоже, забывает, что сбор информации - то, чем мы зарабатываем на жизнь. Никто из нас не обращается к нему с этим, потому что это его бремя, и он явно не хочет нашей помощи. Мы продолжаем спрашивать в надежде, что он расскажет, но он не рассказывает. Он никогда не рассказывает.

Я думал, что со мной по-другому, но это не так. Брикс мне тоже ничего не говорит.

Возможно, я вижу нечто большее, в том, что на самом деле между мной и Бриксом.

Он удивительный мужчина - единственный в моей жизни, который не заставляет меня чувствовать, будто мне нужно быть чем-то большим. Больше для публики, больше для лейбла, больше для всех остальных.

Он напоминает мне, что я значим. Что мои мнения и помыслы важны и не должны подвергаться цензуре из-за статистики продаж и мнения фанатов.

Но что я могу сделать для него?

Я даю ему секс, а ему приходится иметь дело с надоедливой, ноющей поп-звездой. Отличный компромисс. Удивительно, что он до сих пор не сделал предложения.

- Эй, - говорит Айрис. - Не думай, что из-за того, что он не сказал тебе, зачем ему нужны деньги, у него нет к тебе чувств. Брикс из тех парней, что ни за что не рискнут своей работой. Чтобы он рискнул своим положением в «Майк Браво», ты должен быть кем-то особенным.

Мне от этого не легче.

Вообще.

Что будет, если он потеряет работу? Он возненавидит меня.

Эта мысль пугает даже больше, чем самодельная бомба.

- Айрис, - рявкает Трэв с порога. - Мы выезжаем. - Он поворачивается ко мне. - Я прослежу, чтобы мои люди нашли Билли Уэббера.

- Разве полиция не арестует его? Это уже второй раз, когда он нарушает судебный запрет.

- На этот раз мы не можем доказать, что это был он, - говорит Айрис.

- У него нет серебристой машины, - добавляет Трэв. - Мы следили за ним несколько недель. Он водит дерьмовый красный «Шевроле».

- Как будто он не может одолжить машину? Угнать? Сделать что-нибудь, чтобы сбить с толку копов? – говорю я.

- Мы не утверждаем, что это был не он, - говорит Трэв. - Просто мы не можем этого доказать. Полиция, очевидно, захочет с ним поговорить, но раз он исчез...

- По сути, мы беспомощны. Понял.

Как это стало моей жизнью?

Гидеон присоединяется к нам.

- Харли, нам...

- Нужно поговорить. Знаю.

Я врываюсь в дом, даже не попрощавшись с Айрисом и Тревом.

- Брикс уже в гостиной, - говорит Гидеон.

Я нахожу его сидящим на длинном диване, поэтому подхожу и сажусь рядом с ним. Я знаю, что сейчас произойдет, поэтому нет смысла отрицать.

Брикс тоже это знает и обнимает меня.

- Как долго это продолжается? - Спрашивает Гидеон.

- Достаточно долго, чтобы понять, что я не хочу потерять ни его, ни свою работу, - говорит Брикс.

Я отстраняюсь.

- В самом деле? Я думал...

Я подумал, что, если уж на то пошло, он выберет карьеру. Если ему дадут такую возможность. Возможно, это в прошлом.

Брикс не просто любит свою работу, онанужнаему.

Все это время я думал, что моя карьера в беде, что все может легко закончиться, но дело в том, что я все еще получаю гонорары от бесчисленных хитов «Одиннадцать». Не говоря уже о моем последнем альбоме, который все еще продается. Будущее моей карьеры может быть непростым, но сейчас у меня все стабильно. У меня есть деньги, сбережения и бухгалтер, который может поддерживать меня на плаву долгие годы, даже если я так и не выпущу больше ни одной песни.

У Брикса есть только эта работа.

- Ты не можешь его уволить, - говорю я Гидеону. - Если ты это сделаешь, я снова найму его лично, а не через Трэва.

- Разве это не будет граничить с проституцией?

Не знаю, серьезно Гидеон говорит или нет. Он не шутит.

- Я бы нанял его своим телохранителем, придурок.

Гидеон поджимает губы.

- Мне это не нравится.

- Мы не хотели, чтобы так получилось, - возражаю я. - В первый раз это было...

Брикс прижимает меня к себе.

- Это не было ошибкой. Знаю, ты собирался сказать именно это, и мы говорили, что так и было, но это не так. Это открыло мне глаза и было удивительно, и... и заставило меня понять, что в тебе есть нечто большее, чем ты позволяешь видеть другим. Ты так много даешь мне, просто находясь рядом.

- Я... - Черт, понятия не имею, как на это реагировать. Я провожу рукой по его бедру. - Я не могу позволить тебе потерять работу из-за меня.

- Это всего лишь деньги. Я заработаю еще. На погашение долгов уйдет больше времени. Долг никуда не денется. А тебя не будет, если я тебя отпущу.

- Брикс... - раздается мой плаксивый голос.

Футболка Брикса становится мягкой в руках, когда я сжимаю ее в кулаке. Я придвигаюсь ближе, умоляя его поцеловать меня, но как раз перед тем, как наши губы соприкасаются, нас прерывают.

- Я люблю Эву, - выпаливает Гидеон.

Мы с Бриксом замираем и медленно поворачиваемся к моему менеджеру.

- Э-э, что? - спрашиваю я.

- Я знаю, каково это - пересекать границы дозволенного. Я знаю, как это, - он указывает пальцем между нами, - может произойти. Эмоции и настоящие чувства все портят. Все, что мне нужно знать, это повлияет ли это на вас, парни, в профессиональном плане.

- Пока нет, - отвечаю я.

Одновременно Брикс произносит:

- Этого не случится. И ты знаешь, если что-то пойдет не так, Трэв и Айрис прикроют меня.

Гидеон задумывается об этом и кивает.

- Тогда ладно. А... ммм... у нас все в порядке?

Это, правда, происходит прямо сейчас? Брикс сохранит свою работу?

- Ты влюблен в Эву или ты с ней?

- И то, и другое, - говорит Гидеон.

Я этого не ожидал.

Он на добрых пятнадцать лет старше ее, но в этой отрасли это не имеет особого значения.

И, возможно, меня это должно волновать на личном уровне, но мы с Эвой никогда не были вместе. Единственный риск - если это выплывет наружу, но они явно умеют хранить секреты, иначе мы бы об этом узнали.

Черт, нам с Бриксом следовало бы поучиться у них, но сегодня, когда он вошел в ворота, все, чего я хотел, это оказаться в его объятиях, где, знал, буду в безопасности.

- Э-э-э... - Гидеон проводит рукой по своим темным волосам. - Черт, я что, теперь уволен?

Я смеюсь.

- Считай, что мы квиты? Ты трахаешься с моей бывшей невестой, я трахаюсь со своим телохранителем, и мы все делаем вид, что в этом нет ничего странного.

- Договорились. А теперь давайте отвезем вас двоих в отель, пока не появились другие нежелательные посылки. Или, что еще хуже, папарацци. Я удивлен, что TMZ еще не опубликовал эту историю. Расслабились.

И тут я вспоминаю о серьезности происходящего, и внутри все переворачивается.

***

Брикс меряет шагами наш обычный гостиничный номер, что только усиливает мое беспокойство. Мы отказались от номера люкс, зарегистрировались под другим именем, и они тайно поселили меня там, чтобы таблоидам было труднее меня найти.

Я сижу на большой двуспальной кровати, прислонившись спиной к изголовью, и просто наблюдаю, как Брикс делает свое дело.

Он выкрикивает приказы в телефон, как будто он босс Трэва, а не наоборот.

Я не должен находить это сексуальным, но нахожу. Его длинные ноги и мощные руки двигаются туда-сюда передо мной. Его сильный, властный голос не дрожит.

Если бы то, о чем он говорит, не пугало меня до полусмерти, я бы поддался искушению раздеться догола и отвлечь его.

К сожалению, он говорит о ком-то, кто психологически терроризирует меня, так что, знаете ли, мой стояк немного переменчив.

- Держите меня в курсе. - Брикс фыркает и заканчивает разговор. Он швыряет телефон на кровать и ворчит.

- Иди сюда. - Я встаю на колени на матрасе и медленно продвигаюсь к краю кровати.

Он подходит ближе, заставляя меня вытянуть шею, чтобы посмотреть на него.

- Как дела? Ты в порядке?

- В порядке. То, что ты такой крутой, заставляет меня чувствовать себя лучше.

Его большие теплые руки обхватывают мою спину, и он прижимается своим лбом к моему.

- Я никому не позволю причинить тебе боль.

- Я верю.

Он наклоняет голову, его губы приближаются к моим, но я держусь твердо.

- Даже когда ты что-то скрываешь от меня.

- Я ждал этого. - Брикс отстраняется от меня и подходит, чтобы прислониться к комоду.

Я откидываюсь на спинку кровати.

- Я не сказал тебе, что следил за Уэббером, потому что мы не знали, была ли причина следить за ним. Трэв считает, что я слишком опекал его, но это не так, когда дело касается тебя. И, похоже, в ту минуту, когда мы перестали за ним следить, он сделал свой ход. Я не собираюсь извиняться за то, что не сказал тебе, потому что это моя работа - разбираться с таким дерьмом за тебя. Ты не запишешь свой альбом, если будешь слишком сильно беспокоиться о своей безопасности.

Я думаю, в его словах есть смысл.

- Ладно, но ты должен мне что-то говорить. Когда дело доходит до работы, не люблю, когда меня держат в неведении. Я понимаю, к чему ты клонишь, так что оставлю это, но как насчеттебя? Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня, как и от всей своей команды. Кстати, они знают твой секрет. Они просто достаточно уважительны, чтобы не давить на тебя.

Губы Брикса подергиваются.

- Полагаю, ты не будешь вести себя так же уважительно, как они.

Я качаю головой.

- Нет. Потому что, что бы ни происходило между нами, это означает, что я должен знать о твоей жизни больше, чем твои коллеги по работе. Ты не рассказываешь мненичего. Все, что я знаю, это то, что твоя мама умерла, а ты был солдатским мальчишкой. Ты оплачиваешь чьи-то медицинские счета, если только у тебя нет какой-то болезни, которую от меня скрываешь. Ранее я думал о том, что ты значишь для меня, и понял, что, хотя ты, возможно, самый важный человек в моей жизни, не думаю, что ты воспринимаешь меня так же. Жизнь не такая одинокая и изолированная, когда ты рядом и говоришь мне, что не нужно поддаваться тому, чего все от меня ожидают. С тобой я чувствую себя в безопасности. Ты даешь мне... все. Но ты не впускаешь меня.

- Харли...

Я не могу смотреть на него.

- Когда я подумал, что тебя могут сегодня уволить, я был в отчаянии, но предположил, что, если бы у тебя был выбор, ты бы выбрал свою работу. Тебе нужны деньги, и у меня нет других причин полагать, что ты делаешь это ради меня.

Бриксу удивительно удается заставить меня осознать свою ценность и состоятельность, но сегодня я понял кое-что еще: возможно,емуменя недостаточно.

- Мне нужнохоть что-то, Брикс.

- Я привык быть сам по себе. - Его слова звучат тихо и невнятно. - Я не знаю, какэто, - он водит пальцем между нами, - делается.

- У меня уже были отношения, в которых я все брал и брал, и не могу делать так снова. Я не могу потерять еще одного дорогого мне человека, потому что слишком эгоистичен, чтобы не обращать внимания на то, что ему нужно. Но я не могу дать тебе то, что тебе нужно, когда ты даже не даешь мне понять, кто ты на самом деле. Глубокие шрамы, секреты и все такое.

- Мне нуженты. Вот что мне нужно.

- Но я…

- Разве ты не понимаешь? Когда ты улыбаешься мне - по-настоящему улыбаешься, - это самое большое достижение в моей жизни. Я устроился на эту работу, думая, что это будут легкие шесть месяцев с большой зарплатой, но чертовски скучные. Я и представить не мог, что встречу человека, который не только спрашивает моего мнения, но и ценит его. С тобой у меня появляется цель в жизни.

- Как романтично, - сухо говорю я. - Мне нужно, чтобы ты заставил меня чувствовать себя хорошо, чтобы и тебе было хорошо. Это хуйня и созависимость.

- Это не созависимость. И то, что у нас есть, вовсе не хуйня. Мы два парня с совершенно разным воспитанием, совершенно разными жизнями, но мы видим друг в друге то, чего никто другой не видит. Думаешь, что ты поверхностен и что за внешностью поп-звезды и образом, созданным лэйблом, ничего нет, но когда я смотрю на тебя, вижу того, кто хочет, чтобы его ценили. Кто хочет признания и уважения. Я вижу того, кто умоляет, чтобы его любили.

Мои щеки горят. Этот мужчина так хорошо меня понимает. Он видит сквозь всю эту пиаровскую чушь. Но он совсем не позволяет мне увидеть его.

- Ты видишь это во мне, но в том-то и дело. Я позволяю тебе это увидеть. Я открываю тебе свою истинную сущность. Я понятия не имею, кто ты. Не в глубине души.

- Я адреналиновый наркоман, быстро понявший, что в жизни есть нечто большее, чем взрывчатка и стрельба. Из-за тебя. Ты провел почти половину своей жизни, будучи кем-то другим, и не думаю, что ты теперь знаешь, кто такой настоящий Харли Валентайн. Но я вижу его. Я вижу его в том, как ты по-прежнему вежлив со своими фанатами, даже когда они напористы и агрессивны и потенциально могут заразить тебя гриппом. Я вижу его в том, как ты всем сердцем хочешь защитить Эву, хотя вы никогда не были по-настоящему вместе. Ты простил своего менеджера, не задавая лишних вопросов, когда он перешел грань дозволенного. Ты вежлив со своим бывшим, хотя я вижу, что тебе очень больно. Ты - тот, кто заставляет меня улыбаться. Тот, с кем я чувствую себя как дома. Тот, с кем я чувствую себя на своем месте. Ты притупляешь мою жажду действий и адреналина, бурлящую в моих венах. С тобой я верю, что в жизни есть что-то еще, кроме работы в «Майк Браво». Такого у меня еще не было.

- Почему не было?

Брикс долго думает об этом.

- Почему не было? - спрашиваю я снова.

Он складывает руки на груди.

- Ты знаешь, почему многие люди идут в армию?

- Чтобы служить своей стране?

- Мы отказываемся от своихжизней. Они дают нам то, что нам нужно, в обмен на то, что мы добровольно жертвуем собой при исполнении служебных обязанностей. Я уверен, что есть много людей, поступающих так из патриотических побуждений, но большинство из нас поступает так потому, что у нас нет другого выбора. Мы не можем позволить себе колледж. Мы хотим уехать из безнадежного города. Некоторые из нас делают это потому, что жизнь в армии - это все, что мы знали, когда росли. Я записался на службу по многим причинам, но также и потому, что у меня была постоянная потребность в выбросе адреналина. Я никогда не ощущал целеустремленности... пока не начал работать на тебя. Эта работа, защищать тебя - такое чувство, что я впервые в жизни нашел свое истинное место. Я с тобой не из-за того, что ты можешь мне дать. Я с тобой не из-за твоей музыки.

- Это оскорбительно. - Я притворяюсь, что из-за этого у меня слезы на глазах.

Брикс продолжает.

- Я с тобой, не потому что ты Харли-блядь-Валентайн. Я с тобой, потому что жажду увидеть тебя настоящего. Твои настоящие улыбки.

Черт бы его побрал. По сути, он говорит, что я нравлюсь ему таким, какой есть, и как я могу на это злиться?

- Почему ты такой...

- Такой...

-Ты. - Я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь.

- Вот она. - Брикс торжествующе улыбается.

- Не мог бы ты, пожалуйста, подойти и поцеловать меня за это?

Брикс подходит ко мне в два шага. Его присутствие окутывает меня теплом, он опускается на колени, и мы оказываемся лицом к лицу, когда я сажусь на кровать.

- Просто, чтобы ты знал, ответом на этот вопрос всегда будет «да».

Я наклоняюсь вперед и ловлю его губы своими.

То, что начинается с нежности, быстро перерастает в ласку. У нас всегда так. В мгновение ока от нуля до шестидесяти. Брикс забирается на кровать и прижимает меня, пока моя голова не касается мягкой гостиничной подушки.

Он накрывает мое тело, и мы двигаемся как единое целое. Мы целуемся, ощупываем и исследуем друг друга. Мои руки скользят по его мышцам, по твердости, которая олицетворяет не только его силу, но и надежность и стабильность.

Я хочу чувствовать его везде. Рядом с собой. Сверху на мне. Внутри меня.

Я хочу наслаждаться ощущением безопасности, которое он мне дарит, уверенностью, которую внушает его властная манера держаться.

Его губы перемещаются к моей шее, а затем к плечу.

От Брикса у меня перехватывает дыхание, внося свежий воздух в мою удушливую жизнь.

Желание и нужда сталкиваются в смеси эмоций, с которыми, как мне кажется, я не готов справиться. Но они все равно есть, становясь сильнее с каждой секундой, когда он овладевает мной.

Он прокладывает дорожку из поцелуев вниз по моей груди. Его зубы царапают мою кожу, и я издаю гортанный звук.

- Брикс? - выдыхаю я.

- Ммм? - Его голос щекочет мне кожу.

- Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он внезапно останавливается и пристально смотрит на меня.

- Ты уверен?

Я киваю.

- Хорошо. - Брикс встает и поднимает меня.

- Ммм, что мы делаем? Секс-экскурсия?

Брикс улыбается.

- Я собираюсь подготовить тебя наилучшим известным мне способом. - Он ведет меня в ванную и включает душ.

- Вода не подходит для смазки, - сообщаю я ему. - Мыло тоже.

Брикс смеется.

- Спасибо за урок сексуального воспитания, но я знаю, что делаю.

- Знаешь?

- Поверь мне.

Самое странное в этом то, что я абсолютно верю. Возможно, он что-то скрывает от меня, но в глубине души я верю, что если бы это хоть как-то влияло на меня, он бы не стал мне лгать.

Не знаю, почему так слепо верю ему, но если бы ждал, что кто-то даст повод доверять, я бы никому не доверял.

Мы раздеваемся догола и забираемся в совмещенную ванну с душем. Брикс задергивает занавеску и заключает меня в свои большие объятия.

Я чувствую себя маленьким рядом с ним, но мне это не противно. Как ни странно, это заставляет меня чувствовать себя любимым. Как будто я принадлежу только ему, когда он прижимается ко мне своим большим телом.

- Ты дрожишь, - шепчет Брикс.

- Предвкушение.

- Не нервы?

Я дрожу.

- Может, немного нервов.

- Я с тобой. - Брикс поворачивает меня так, что я прижимаюсь спиной к его груди, а голова оказывается у него на плече.

Это будет не просто секс. Не то чтобы между нами когда-либо было что-то подобное. Но сейчас происходит нечто большее. То, что, как я был убежден, не для меня или чего на самом деле не существует.

Голливудские иллюзии ожесточили меня, заставили думать, что это чувство, которое я испытывал лишь однажды, такое же фальшивое, как и все остальное в моей жизни.

Затем Брикс буквально врывается и возвращает к жизни ту часть меня, которая была так близка к смерти, что, я был уверен, она уже никогда не возродится.

Он заставляет меня верить, что любовь побеждает все.

Руки Брикса блуждают по моим бокам, а губы скользят по плечу.

Мой член торчит вверх, моля о прикосновении.

- Положи руки на стену.

Я вздрагиваю, но делаю, как он говорит.

Вода каскадами стекает по моей спине, когда я наклоняюсь вперед и кладу ладони на плитку.

Брикс набирает в ладони гель для душа и растирает его по моим плечам и рукам. Мои мышцы сокращаются и расслабляются, когда его теплые пальцы впиваются в кожу.

Затем он перемещается ко мне спереди, медленно продвигаясь ниже. Я издаю стон.

Брикс не торопясь моет меня всего, окутывая запахом цветочного гостиничного мыла. Он игнорирует, когда я огрызаюсь, что мой член еще недостаточно чистый, чтобы пытаться заставить его продолжать поглаживать его.

Затем палец, покрытый пеной, скользит в щель между моими ягодицами. Я напрягаюсь.

Либо мое предупреждениеэто не смазкаостается неуслышанным, либо мне действительно нужно ему доверять.

Я оглядываюсь через плечо, что вызывает у него только улыбку.

- Вижу, у нас все еще есть небольшие проблемы с доверием, но я обещаю это исправить.

Единственный палец проникает в мою дырочку, и нервные окончания, которыми пренебрегали почти два года, исполняют счастливый танец.

Я насаживаюсь на его толстый палец, находящийся внутри меня. Он сжимает мое бедро свободной рукой так сильно, что остается синяк.

Моя задница сжимается вокруг его пальца, и я тяжело дышу, пытаясь сосредоточиться на ощущении, пока он проникает все глубже внутрь меня. Я чувствую как туго, но Брикс не торопится, медленно входя и выходя из меня.

Мой разум затуманивается, и все, что чувствую, - это Брикса рядом со мной. Я хочу, чтобы он поглотил меня всего.

Но затем его тепло внезапно исчезает с моей спины, как и его палец.

Неееет.

Вода стекает по мне. Я наклоняюсь вперед и кладу руку на стену, еще больше выпячивая свою задницу.

Дело не в том, что я хочу большего. Мненужнобольше.

Мне нужно почувствовать его всего.

Затем большое тело Брикса прижимается к моей спине, и он протягивает руку, чтобы выключить воду.

- Подожди, что?.. - Я пытаюсь выпрямиться, но Брикс удерживает меня.

- Терпение, Поп-звезда. Научись терпению.

- Это произойдет не скоро.

Он хватает меня за плечо, чтобы удержать на месте.

- Стой на месте.

В следующую секунду он опускается на колени позади и раздвигает мои ягодицы.

Если раньше он думал, что я дрожу, то теперь это ничто по сравнению с этим. Мои ноги угрожают подкоситься.

Я беззащитен и уязвим, прохладный воздух обдувает мою дырочку, но стоит мне оглянуться через плечо, и я понимаю, что Бриксу нравится.

- Так горячо, - бормочет он.

Кажется, прошла целая жизнь до первого прикосновения его языка, и когда это происходит, я невольно извиваюсь.

Брикс хихикает, и теплое дыхание на моей чувствительной коже только усиливает новые ощущения.

- Не двигайся, - наставляет он.

- Ничего не могу с собой поделать. Это... странное чувство.

Он поднимает на меня взгляд.

- Ты что, никогда...

- Нет. Бывшему это не понравилось. С другим парнем так и не получилось.

Брикс вздыхает.

- Ты столько всего упустил.

- Собираешься обучить меня риммингу?

- Обучить? Нет. Сделать культ? Черт, да.

- Очень самоуверен…

Брикс ныряет прямо в меня, и тело загорается, как рождественская елка.

- Охуеть!

Он мычит, как будто хочет что-то сказать, но сейчас слишком занят.

Ощущения в моей заднице совершенно ошеломляющие. Я хочу одновременно сжать и раздвинуть свою задницу еще больше.

Как бы мне ни хотелось продолжить наблюдать за Бриксом через плечо, когда его лицо оказывается между моих ягодиц, я шатаюсь и не могу оставаться в таком положении. Я отворачиваюсь к стене перед собой и опираюсь на руки, пока Брикс дразнит и исследует меня.

Я понимаю, почему это лучший способ подготовить кого-то. Как только я привыкаю к прикосновениям его языка, задница расслабляется под его ртом.

Он добавляет пальцы, и я не думаю, что когда-либо раньше принимал два без помощи смазки.

По спине и в животе пробегает жаркое покалывание. Член все еще стоит торчком, нетронутый и ноющий, но я не хочу, чтобы Брикс останавливался, и не хочу убирать руку со стены, потому что не хочу удариться головой о кафель.

Его пальцы дотрагиваются до простаты, и снова и снова меня накрывает волна ощущений, к которым я не привык.

Мои бедра подаются назад.

- Нужно. Больше.

Вместо того чтобы дать мне то, чего я хочу, он полностью отстраняется.

- Нет! - Я тяжело дышу.

Тело уже словно выжато, а я еще даже не кончил.

Он встает и проводит кончиком своего твердого члена по моей заднице.

- Думаешь, готов принять всего меня?

- Смазка.

Брикс смеется.

- Конечно. - Он шлепает меня по заднице. - В постель.

Он помогает мне вылезти из ванны, и на дрожащих ногах я, спотыкаясь, добираюсь до кровати в гостиничном номере.

Я падаю на четвереньки.

- Не-а. На спину.

- О, слава Богу. - Я переворачиваюсь, едва не задев бутылочку со смазкой, которую Брикс бросает рядом со мной. - Не знаю, как долго я смог бы продержаться.

Матрас прогибается, когда колени Брикса касаются кровати. Я поднимаю голову и наблюдаю, как его большое тело ползет ко мне.

Касаясь кожи, он опускается на меня, его твердый член оказывается рядом с моим. Его губы оставляют легкие поцелуи на моей шее, спускаются по груди, а затем он захватывает сосок.

Как бы это ни нравилось, он меня завел, и теперь пытается нас замедлить.

- Брикс. Ты нужен мне внутри.

Брикс тянется за смазкой.

- Подними ноги.

- Да, - шиплю я и, обхватив колени, отрываю задницу от кровати.

Его скользкие пальцы проникают в меня, прежде чем он добавит на них еще смазки и снова протолкнется внутрь. Мысль о том, чтобы принять его толстый член, заставляет меня нервничать, но когда он растягивает и подготавливает меня, все эти опасения забываются.

До тех пор, пока я не чувствую головку его члена у своего входа.

Блядь, эта штука вот-вот разорвет меня надвое.

- Не, не напрягайся сейчас, - шепчет Брикс. - У тебя так хорошо получается.

Я приказываю себе расслабиться.

Его веки трепещут, когда он медленно проникает внутрь.

Меня пронзает жжение, но знаю, что скоро оно пройдет. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Брикс замирает.

- Посмотри на меня. - Когда я смотрю, то таю под его глубоким карим взглядом. - Я с тобой, ладно?

- Ладно.

Желание кончить немного утихает, пока он проникает в меня по самое основание, и когда погрузился, он останавливается.

Мы полностью связаны, на совершенно новом уровне, и пока он двигается внутри меня, медленно входя и выходя, я не могу оторвать глаз от его выразительного лица.

Брикс обычно мало чем делится, но сейчас он отдает мне все.

Беспокойство за меня читается в выражении его лица. В теплых глазах сквозит привязанность. В его тяжелом дыхании всеобъемлющая потребность, как будто он напрягает все свои силы, чтобы не зайти слишком далеко.

- Ты чувствуешься потрясающе. - От резкости в его голосе мой член подпрыгивает.

- Ты тоже, - тихо говорю я.

Я поднимаю руку и провожу пальцем по его твердым чертам. Он закрывает глаза и прижимается к моей руке.

Жжение проходит, и теперь я начинаю легче принимать его.

- Как бы мне ни хотелось, чтобы это продолжалось вечно, не думаю, что продержусь долго. С тобой мне слишком хорошо. Это... - Он вздрагивает.

Я опускаю ноги и обхватываю ими его зад, принимая глубже.

- Ох, блядь. - Мягкий, ласковый взгляд его глаз становится темным и тяжелым. Толчки Брикса усиливаются, и, кажется, что он вот-вот сорвется.

Это возбуждает меня больше, чем все, что он делал со мной раньше. И, в том числе, открывающий-глаза римминг.

- Мне нравится делать это с тобой, - говорю я.

- Я... - Он не заканчивает предложение.

Я чувствую, что он близок. Я обхватываю член рукой и двигаю по нему сильно и быстро.

Брикс повторяет мои действия, покачивая бедрами.

Я подхожу к краю, ожидая взрыва. Его твердый член входит и выходит и, кажется, становится все тверже и тверже внутри меня.

Он теряет себя и свой ритм, начиная трахать меня всерьез.

У меня кружится голова, с каждым ударом по простате я теряю все больше и больше мозговых клеток.

Он весь в поту, и я наклоняюсь, чтобы лизнуть его солоновато-сладкую шею.

- Брикс, - шепчу я, касаясь его кожи. Или, может быть, я бормочу: «Блядь». Уже не знаю.

И когда он входит в меня и замирает, я распадаюсь на части вместе с ним.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я испытываю самый сильный оргазм в своей жизни, но это не имеет никакого отношения к сексу.

Это все Брикс.

Глава 22

Брикс

Независимо от того, что мы на несколько дней заперты в одном гостиничном номере, обещание дарить друг другу больше частичек себя или то, что мы по-новому занимаемся любовью и исследуем тела друг друга, все, что я знаю, что с тех пор, как мы зарегистрировались, что чувствую себя бесспорно ближе к Харли.

Единственный человек, которого мы видели за последние дни, это Джейми, когда она зашла, чтобы передать зарядное устройство для телефона Харли, которое я, возможно, забыл положить в его сумку, а может, и нет.

Это дало нам возможность наладить контакт, который я до конца не понимаю, но точно знаю, что хочу большего.

Я прокладываю дорожку из поцелуев по обнаженному плечу Харли. Мы лежим на боку, я обнимаю его, и моя рука скользит по его животу, касаясь головки члена.

Он стонет, но не открывает глаза.

- Как долго мы будем прятаться в этом гостиничном номере?

- Пока они не найдут Уэббера.

- Это может занять недели. - Харли, похоже, не слишком расстроен этим.

Я целую его в затылок.

- Может быть.

- Какая жалость. - Он заводит руку за спину, хватает меня за затылок и притягивает ближе.

Наше утреннее дыхание смешивается, но мне наплевать. Я крепко целую его. Наши языки сплетаются, и Харли поворачивается ко мне лицом.

- Это твой план? Отвлекать меня несколько недель ртом и членом?

- Сработало?

- Так и есть. В какой-то степени.

Я забираюсь на него сверху.

- Тогда мне придется усилить свою игру. Ты снова хочешь мою задницу?

- Ты такая похотливая шлюшка. - Он сжимает мою ягодицу.

- Ммм, может, стоит называть так меня, пока ты по самые яйца во мне. - Я тянусь за смазкой, но когда возвращаюсь к Харли, он смотрит на меня с серьезным выражением лица.

- Ты… типа, предпочитаешь это? Я имею в виду, быть снизу. А не то, когда называют шлюшкой.

- Мне нравится и так, и так.

- Если ты не хочешь быть сверху...

- В основном я не выбираю быть сверху, но время от времени у меня возникает такое настроение. Например, когда хочу показать кому-то, что он значит для меня. - Я наклоняюсь и целую его в щеку.

На лице Харли появляется еще одна неидеальная улыбка.

- Ты показал мне, что это действительно здорово.

- Ты оправился после этого? – ухмыляюсь я.

- Я просто хотел это сказать. Хорошо, что тебе нравится трахаться снизу, потому что я думаю, что смогу справиться с твоим орудием уничтожения задниц только время от времени.

Я закатываюсь от смеха.

- Орудие... - Я смеюсь еще громче.

- Это не преувеличение.

- Ты очарователен.

Мы возвращаемся к поцелуям, и твердый член Харли подо мной - это больше, чем приглашение. Я хочу отсосать ему и заставить его так страстно желать моей задницы, что он будет умолять об этом.

Я спускаюсь вниз по его телу, дразня, двигаясь так медленно, как только могу. У нас есть все время, чтобы...

Раздается стук в дверь.

- Доставка еды и напитков в номер.

Я поднимаю взгляд на Харли.

- Ты что, заказывал еду в номер во сне?

- Если бы ты спросил меня об этом девять лет назад, я бы ответил утвердительно, но не в этот раз. Может, Гидеон сделал это для нас?

- Жди здесь.

Удивительно, как быстро может угаснуть эрекция. Я хватаю халат и набрасываю его на голое тело.

Мой «Глок» лежит на комоде, поэтому я беру его с собой.

Через дверной глазок я вижу только тележку с едой. Либо там никого нет, либо они намеренно скрываются из виду.

Я приоткрываю ее, держа пистолет наготове, но там никого нет. Вообще.

Я отодвигаю тележку с дороги и выхожу в коридор.

Никого.

Рядом с едой лежит карточка с надписью«От «Джойстар Рекордс»».

Я ставлю пистолет на предохранитель и проверяю под тележкой и вокруг нее, нет ли чего подозрительного, но, ничего не обнаружив, я втаскиваю тележку в комнату, еще более смущенный, чем когда-либо.

Под клоше - множество продуктов. Под одним - бекон, сосиски, яйца и картофельные оладьи, под другим - стопка блинчиков и небольшая тарелка с фруктами.

Харли появляется из спальни, к сожалению, одетый, но, возможно, это к лучшему.

Что-то здесь не так. Это внутреннее ощущение - такое же было у меня, когда Уэббер отправил письмо.

Харли тянется за кусочком дыни, но я не даю ему поднести руку ко рту.

- Гидеон сказал лейблу, что мы здесь? - спрашиваю я.

Он роняет фрукт.

- Нет, насколько я знаю. Они все еще придираются к альбому. Но… В смысле, он мог?

- Ничего не ешь, - приказываю я и бегу в спальню за телефоном.

Гидеон берет трубку после третьего гудка.

- Брикс? Все в порядке?

- Ты говорил лейблу, в каком отеле мы остановились?

- Нет, но я как раз собирался позвонить вам, парни. Все просочилось в таблоид. Кто-то видел, как Харли проходил через вестибюль.

- Черт, - шиплю я, затем кое-что вспоминаю. - Подожди, Харли не было в вестибюле. Мы поднялись прямо из подвала и не выходили из комнаты.

Мы были осторожны, чтобы никто не заметил, как он вошел, и убедились, чтобы он не открывал дверь, когда мы заказывали еду в номер. Тем не менее, каким-то образом его все равно где-то узнали.

- Тебя кто-нибудь видел? - Спрашивает Гидеон.

- В лифте был один парень, но он не подал виду, что узнал Харли. И это было несколько дней назад.

- У Харли одно из самых узнаваемых лиц на планете, - напоминает он мне. - Это мог быть сотрудник или кто угодно еще.

- Мы должны перевезти его в другое место, - говорю я. - В безопасное место.

- Ты знаешь, куда?

В отелях небезопасно. В общественных местах небезопасно.

- Я позвоню Трэву.

- Держи меня в курсе.

Мы заканчиваем разговор, но вместо того, чтобы сразу позвонить, я начинаю собирать вещи. Я могу позвонить Трэву с дороги.

- Как твои вещи уже успели перекочевать из одного конца комнаты в другой? - окликаю я Харли.

- Ммм, Брикс? - Голос моего мужчины дрожит от страха, и я приказываю себе сохранять спокойствие.

Когда я поднимаю глаза, он держит в руках карточку, что лежала на тележке.

- Что это? - Он протягивает ее мне.

Внутри, тем же почерком, написано:Ты не сможешьсбежать.

Сердце замирает, но я не могу позволить Харли узнать, как сильно я паникую. Прямо сейчас мне нужно быть Бриксом-телохранителем, а не Бриксом-бойфрендом.

- Нам нужно оставить все, что мы еще не упаковали, и уходить. - Я быстро застегиваю молнию на его чемодане, хотя повсюду все еще разбросана одежда.

Я натягиваю свои вчерашние брюки и футболку так быстро, как только в человеческих силах. Моя спортивная сумка стоит у двери, практически нетронутая с тех пор, как мы приехали. Несколько дней я не брал одежду.

- Это он, да? - хрипит Харли.

- Мы не знаем этого наверняка. - О да, мы точно знаем это. Я просто не хочу пугать Харли больше, чем нужно.

- Мне показалось странным, что было написано, как от лейбла. Не похоже, что лейбл пошел бы на это. Особенно потому, что мы сейчас обсуждаем следующий альбом.

- Возможно, это предложение мира с их стороны, но нам нужно быть особенно осторожными.

- Предложение мира, в котором говорится, что я не смогу сбежать? Пожалуйста, скажи мне, что, по-твоему, происходит.

Я вздыхаю.

- Нам нужно уходить, и уходить прямо сейчас. Вот что происходит.

- Куда мы идем? Возвращаемся домой?

- Нет. Я позвоню Трэву, и мы отправимся на одну из конспиративных квартир «Майк Браво».

- Что насчет альбома?

Он всеещедумает о работе? Я не удивляюсь. Харли – это его работа.

- На паузе.

Харли морщится.

- Пока, - уточняю я. - Ты все равно ничего не сможешь сделать, пока не получишь ответ от лейбла.

Харли заламывает руки и выдавливает из себя:

- Ладно.

Я подхожу к нему.

- Помнишь, что я тебе обещал? Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда. Все будет хорошо. Обещаю. - Быстро поцеловав его в макушку, я покидаю комнату в рекордно короткие сроки.

Добраться до машины - совсем другая история.

По пути к лифтам с противоположной стороны к нам подходят три женщины лет двадцати с небольшим. Им требуется меньше секунды, чтобы узнать Харли, поэтому я хватаю его за руку и разворачиваю к лестнице.

- Мы на двадцать втором этаже, - жалуется он.

- Посмотри на это с другой стороны. У тебя будет кардио-тренировка.

Я засовываю свой «Глок» за пояс брюк и беру у Харли чемодан.

Примерно на пятнадцатом этаже громкий хлопок закрывающейся двери разносится по лестничному маршу, заставляя нас остановиться.

- Что нам делать? - шепчет Харли.

Я выглядываю из-за перил, а вокруг нас эхом разносится смех двух детей. Затем открывается и закрывается еще одна дверь.

- Продолжаем спуск.

Сердце бешено колотится, и как бы мне ни хотелось свалить все на бег вниз по лестнице, держа в руках свою спортивную сумку и багаж Харли, знаю, это потому, что я беспокоюсь за Харли.

Кто-то хочет причинить ему боль, и это приводит меня в ярость. Я хочу отправиться на поиски этого парня, но в то же время не хочу расставаться с Харли.

К тому времени, как мы спускаемся на пятый этаж, Харли весь в поту и смотрит на меня как на своего личного тренера.

- По крайней мере, вниз, а не вверх.

- Заткнись, - бормочет он.

Это весело, но я не решаюсь рассмеяться.

Мы, наконец, добираемся до машины на подземной парковке, но я говорю Харли, чтобы он оставался на месте, пока я осматриваю ее.

Я проверяю под капотом, под кузовом, а затем со стороны водителя, нет ли незакрепленных проводов или признаков повреждения автомобиля.

Когда речь идет о жизни Харли, излишней осторожности быть не может.

- А бомбы в автомобилях - это реально? - Спрашивает Харли. В его голосе больше сомнения, чем испуга, так что это бонус.

- В моей работе? Да. Но сейчас я просто проявляю осторожность. Никто не должен был знать эту машину, но и никто не должен был знать, что мы были в этом отеле.

Мы выезжаем из отеля и отправляемся в путь, толком не зная, куда направляемся.

- Хочешь позавтракать? Можем перекусить по дороге.

Он качает головой.

- Я должен позвонить Трэву. Хочешь, я съеду на обочину, чтобы тебе не пришлось слушать?

- Нет. Мне необходимо. Я хочу знать, что тебе удалось выяснить.

- И хорошее и плохое?

Он прикусывает нижнюю губу.

- И хорошее и плохое.

- Просто знай, что бы ни случилось, я справлюсь, ладно? Я справлюсь со всем, что этот парень нам подкинет.

Харли слегка кивает.

Я набираю номер Трэва на своем телефоне, и он подключается к стереосистеме машины.

- Судя по его банковским переводам, он все еще в районе Лос-Анджелеса, но мы его так и не нашли, - отвечает он.

Глаза Харли расширяются. Охуенно здорово. Да, возможно, именно по этой причине мне не следовало позволять ему слушать.

- Харли здесь, со мной, - говорю я.

Харли бросает на меня предупреждающий взгляд.

- Что? - Изображаю я невинность. - Невежливо включать громкую связь, не сообщая людям, кто находится в комнате.

- Э-э-э... Да, - осторожно говорит Трэв. - И это все?

- Нет. - Я рассказываю ему о ситуации в отеле и о том, что нужно быть предельно осторожным.

- Поезжай на ранчо. Это далеко, но никто не сможет за тобой проследить. Если только у тебя нет хвоста. У тебя же нет хвоста?

- Не могу сказать наверняка, но буду приглядывать.

- Мы продолжим поиски Уэббера. Вы выписались из отеля?

- Пока нет. Я собирался позвонить Гидеону, чтобы разобраться с этим.

- Я займусь. Я хочу посмотреть записи с камер наблюдения и узнать, кто доставил еду.

Харли снова выглядит больным, его кожа бледнеет.

- Спасибо, - бормочу я.

- Держись, Харли. - Трэв заканчивает разговор.

Я меняю полосу движения и направляюсь в пустыню.

Харли смотрит в окно и долгое время молчит. По радио играет тихая музыка, но только когда звучит одна из песен Харли, он заговаривает.

- Как это стало моей жизнью? Вот он я,на радио, пою эту бессмысленную песню о счастье, хотя на самом деле убегаю и прячусь от потенциального сумасшедшего, который хочет сделать мне больно, потому что… почему? Потому что я поставил его в неловкое положение? Отверг его? Потому что его осудили? Чего хочет от меня Билли Уэббер?

Хотел бы я, чтобы у меня был ответ получше.

- На свете много психов. Удивительно, что такое происходит впервые, учитывая,насколькоты знаменит.

- Начинаю сомневаться, стоит ли оно того.

- Слава?

- Я люблю выступать, и люблю музыку, но все это, - он обводит рукой вокруг, - разрушает ту любовь, которую я когда-то испытывал к своей работе. Когда не борюсь с лейблом, я прячусь от фанатов. Я не могу вспомнить, когда в последний раз это приносило мнеудовлетворение. Наверное, еще в «Одиннадцать», до того, как слава вскружила нам голову.

- Может, когда все это уляжется, тебе стоит позвонить парням и собраться вместе.

Харли фыркает.

- Ага, как будто это когда-нибудь произойдет. Я почти ничего не слышал о них с тех пор, как мы распались. Особенно о Блейке и Мейсоне.

- Возможно,тебестоит приложить усилия. Ты, пожалуй, самый успешный.

- Вот только правда ли это? У меня есть «Грэмми», которых у них нет, у меня успешный альбом, но чем я могу похвастаться? Я борюсь с лейблом, мой следующий альбом может даже не выйти, учитывая, сколько времени они тратят на принятие решения после моего ультиматума, и я... - Он смотрит на меня. - Я останусь один. В конечном итоге.

- Ты, правда, так думаешь? Даже после нескольких последних дней?

Харли отворачивается и смотрит в окно.

- Я уже не знаю, что и думать. Я не жду, что ты сразу же выложишь мне всю свою жизнь, но...

Словно получив знак от божества, в которое я никогда не верил, появляется дорожный указатель на Сан-Бернардино, и у меня руки чешутся ухватиться за него.

Я обещал Харли, что отдам ему больше себя. И все же, он все еще сомневается в моей преданности.

Возможно, сейчас не самое подходящее время для этого, но я не могу придумать лучшего способа показать Харли, насколько серьезен, и отвлечь его от этого беспорядка на некоторое время.

- Объезд.

Когда я съезжаю с автострады, Харли разворачивается на своем сиденье и смотрит в заднее стекло.

- За нами следят?

- Нет.

- Тогда куда мы едем?

Я бросаю на него взгляд краем глаза.

- В место, о котором я должен был рассказать тебе давным-давно.

Жаль, что я не мог предупредить.

Лечебное учреждение находится недалеко от съезда, и требуется всего несколько минут, чтобы поднялась паника.

Не знаю, каконотреагирует, когда я представлю ему Харли. Не знаю, поймет ли он сразу, насколько я влюблен в своего парня-поп-звезду.

Не знаю, станет ли это последним гвоздем в крышку его гроба. В последний раз, когда я пытался открыться ему, случилось вотэто.

- Медицинское учреждение «Невай», - говорит Харли. - Подожди, это... - Его взгляд встречается с моим.

Я сворачиваю на парковочное место и крепко сжимаю руль.

- Харли, я хочу познакомить тебя со своим папой.

***

Я задерживаю дыхание.

- П-папой? - Спрашивает Харли.

Я вижу, он в замешательстве. У меня вошло в привычку говорить о своем отце в прошедшем времени, как будто он мертв, вместо того, чтобы сказать правду, что он заперт в теле, которое не работает.

Я прочищаю горло.

- Четыре с половиной года назад у папы случился серьезный инсульт. В то время я служил в армии, а он недавно вышел в отставку и переехал с базы в небольшой домик за пределами Барстоу. Соседи нашли его без сознания во дворе, но они не знали, нужно ли отправлять его в больницу для ветеранов войны. «Скорая» отвезла его в ближайшую больницу, оказавшуюся крупной частной клиникой, стоимость лечения в которой составляла около тысячи долларов в минуту. Помощь от ветеранов войны не покрывала расходы. И поскольку я был за границей, прошли месяцы, прежде чем я смог перевезти его.

- Твои медицинские счета, - говорит Харли. – Это из-за него ты устроился на работу к Трэву.

- Трэв платит больше, чем военные, и я решил, что, учитывая время, мне придется согласиться. Если бы я снова вернулся на службу, то не смог бы быть рядом с папой и оплачивать уход за ним. Была огромная очередь на то, чтобы поместить его в больницу для ветеранов, и куча бюрократических проволочек. Ничто из этого не было мне близко, поэтому он и оказался здесь. Это все, что я могу себе позволить так близко от Лос-Анджелеса.

Харли сжимает мою руку.

- Мне так жаль.

Я поворачиваюсь к Харли, и у меня перед глазами все расплывается. Слезы вины наворачиваются на глаза.

- Я никому не говорю об этом потому, что всегда были только мы с папой, понимаешь? Когда мама умерла, он делал все, что мог. Он перешел на должность инструктора и делал все, чтобы быть рядом со мной. Теперь моя работа - делать то же самое для него. Именно сюда я прихожу по воскресеньям.

Харли перегибается через сиденье, чтобы обнять меня или поцеловать, не знаю. Я останавливаю его, прежде чем он успевает приблизиться ко мне.

- Я не открылся ему.

- Все в порядке. Я не открылся всему миру. Мы в расчете?

Я выдавил из себя смешок.

- Я хотел ему рассказать. Я общался с ним по скайпу в ночь перед инсультом. Я чуть не погиб - парень из моего отряда наступил на самодельное взрывное устройство и лишился ног. Я был примерно в двадцати футах от взрыва. Я был прямо за спиной у того парня, и никогда раньше не чувствовал себя так близко к смерти. Это... это напугало меня настолько, что я захотел умереть без всяких секретов. Официально я не открывался в армии, но раньше я встречался с парнями на базе. Не думаю, что это был большой секрет, и, насколько я знал, один из моих начальников уже рассказал папе. Но я решил, что он заслуживает того, чтобы услышать это от меня. Особенно если бы я собирался вернуться домой в гробу.

Харли позволяет говорить, глядя на меня с сочувствием, но не с жалостью.

- Что произошло, когда ты попытался рассказать ему?

- Я, заикаясь, как идиот, сказал ему, что у меня есть кое-что важное, над чем я долго размышлял. Что-то странное случилось с его глазами - как будто ему было трудно сосредоточиться. Он сказал, что у него болит голова, он плохо себя чувствует и собирается лечь спать. Через несколько дней, когда мне, наконец, сообщили об этом, я понял, что у него случился инсульт примерно через двенадцать часов после того, как я попытался ему открыться.

- Брикс... инсульт случился не по твоей вине.

-Логическия это понимаю, но не могу не задаваться вопросом. А что, если бы я ему не сказал? Случился бы с ним инсульт в тот день? Случился бы он в другой раз? Случился бы он вообще?

- У него все равно случился бы инсульт. Уверяю тебя, это было неудачное время. Инсульты не случаются на пустом месте. Вероятно, он назревал уже давно.

- Возможно. - Я хочу в это верить. Так сильно. Но у меня все еще есть сомнения.

- Гейство не такое уж сильное. Если бы это было так, то всех этих людей из баптистской церкви Уэстборо хватил бы удар. Ставь хэштег Настоящий-гей-план.

Я смотрю на Харли, гадая, серьезно ли он сейчас говорит. Его стоическое выражение лица заставляет меня рассмеяться.

- Не бросайся в меня хэштегами в разговоре.

- Но я подбодрил тебя, не так ли? Хэштег победил.

- О, Боже, прекрати.

Я не могу быть более благодарен Харли за то, что он шутит прямо сейчас. Я не знал, чего ожидать. Я никогда никому не рассказывал о своем отце, хотя, по-видимому, вся моя команда знает. Я не хочу жалости... или помощи.

Я несу ответственность за своего отца. Я просто должен жить с этим. Он так меня воспитал.

Харли сжимает мою руку.

- Тебе не обязательно представлять меня, если ты не готов. Мне достаточно знать эту часть тебя.

- Я хочу пригласить тебя к нему, но не знаю, как он это воспримет. Он, э-э, не может говорить. Он почти полностью утратил подвижность, за исключением небольшого движения левого бока. Он постоянно улыбается.

- Он вообще умеет общаться?

- Мы разработали систему. Он нажимает на моей руке азбуку Морзе. Знаю, он это терпеть не может, но точно так же, как я делаю счастливое лицо каждый раз, когда вижу его, он всегда говорит, что все хорошо, когда это не так. Это место... оно не самое лучшее. Персонал кажется дружелюбным и все такое, но это...

- Базово.

- Меня убивает мысль о том, что он все видит и понимает, но изо дня в день сидит в этих четырех стенах, и ему нечего делать. Не похоже, что он может поговорить с медсестрами, чтобы сообщить им, если что-то не так. Он расстраивается.

- Я понимаю, как это может расстраивать.

- Я хочу сделать для него больше. По крайней мере, стараюсь чаще видеться с ним или как-то так. Меня гложет чувство вины.

- Ты можешь привозить меня сюда в любое время, когда захочешь увидеть своего отца. Даже если я останусь в машине и буду писать.

Мое сердце наполняется еще большей привязанностью к Харли.

- Ты сделаешь это для меня?

- Я бы сделал гораздо больше, если бы ты мне позволил, но у меня такое чувство, что это будет слишком.

Наши отношения меняются, когда Харли тянется ко мне. Он обхватывает ладонями мое лицо.

- Я сделаю для тебя все, что угодно. Так же, как ты хочешь защитить меня, я хочу дать тебе все, что тебе нужно.

Я мог бы попросить о стольком прямо сейчас, но не буду. Я не буду использовать его таким образом.

- Не хочу, чтобы ты думал, что я с тобой только из-за того, что ты можешь для меня сделать.

- Не думаю.Не буду.

- Так у тебя не останется никаких сомнений. Но я приму твое предложение подняться сюда со мной. И... и я хочу, чтобы ты зашел.

- Правда? - На лице Харли появляется неуверенность. – В смысле, э-э... знакомство с родителями. - Он присвистывает. - Важный шаг. Это похоже наотношения.

Я прижимаюсь губами к его губам в нежном, целомудренном поцелуе.

- Тогда хорошо, что у нас отношения, я прав?

Харли выглядит обеспокоенным.

- Э-э, да? - нажимаю я.

Он колеблется.

- Не знаю, получится ли у меня. Я известен, как немного эгоистичный парень. Если судить по моему бывшему.

- Ты? Знаменитая поп-звезда эгоистичен? Сообщи об этом в таблоиды.

Харли отталкивает меня.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Знаю, но я тоже новичок в этом. Я никогда не задерживался на одном месте достаточно долго, чтобы завести отношения, а в «Майк Браво»... Ну, ты же видел Айриса, когда девушка бросила его. Никто из нас не годится для отношений.

- Что, если я слишком много для тебя значу?

Я хочу заключить его в объятия и сжать так крепко, чтобы он поверил мне, когда говорю:

- Я знаю, что быть с тобой означает, что большую часть своего времени я буду тратить на то, чтобы разбираться ствоейжизнью. Это неизбежно. Но, Харли? Работая на тебя, я понял, что рожден быть на заднем плане. Быть защитником. Меня учили стоять в темноте, чтобы свет прожектора падал на тебя.

- Что, если я захочу, чтобы ты был рядом со мной?

Я возвращаюсь на свое место.

- Мы оба знаем, что этого не может произойти, пока ты продолжаешь записывать и сочинять музыку.

- Что, если я расторгну контракт с лейблом и уйду?

Я качаю головой.

- Это ничего не изменит. Если станет известно, что мы с тобой вместе, я сам по себе стану знаменитым, и никак не смогу защитить тебя, если они все пытаются добраться и до меня тоже.

- Не хочу, чтобы ты когда-нибудь подумал, что я хочу тебя спрятать. Это и раньше было для меня проблемой.

- Никогда. Это бизнес, которым ты занимаешься. Черт возьми, долгое время, до того, как я начал работать на Трэва, я был в той же лодке. Может, не совсем так, но близко к тому.

Харли смотрит в лобовое стекло и снова на меня.

- Я хочу познакомиться с твоим отцом.

У меня перехватывает дыхание.

- Тогда пошли. - Это звучит скорее нервно, чем уверенно, и Харли замечает это.

- Но если тебя это не устраивает...

- Устраивает. Я просто… Не знаю, смогу ли сказать ему, насколько мы близки на самом деле?

Ненавижу выражение понимания на лице Харли, потому что хотел бы поделиться с ним этой единственной вещью. Мой отец - тот, кому он мог бы доверить свой секрет, потому что он ни за что не смог бы рассказать его кому-либо еще.

- Все в порядке, - успокаивает меня Харли. - Мы можем пойти туда, и ты скажешь ему, что я - твое задание.

- Спасибо. Ммм... - Я протягиваю Харли солнцезащитные очки и кепку. - Медсестры узнают тебя, и я не хочу, чтобы произошла еще одна утечка, как в отеле.

Харли надевает кепку и очки на лицо.

- Я даже не могу нормально познакомиться с твоим отцом.

Даже зная, что Харли не собирается признаваться в этом моему отцу, я все равно чувствую себя неловко, когда мы входим в здание.

Мне не нравится врать своему отцу, но, учитывая это и риск для его здоровья, я вполне могу держать рот на замке.

Мы добираемся до комнаты папы, надеясь, что Харли никто не узнает. После того, как в лифте парень, которого мы подозреваем, сообщил таблоидам, я не могу быть уверен.

Папино лицо озаряется единственным возможным способом - его губы изгибаются в улыбке.

Его взгляд скользит мимо меня к Харли.

- Привет, пап, это Харли. Он мой, э-э... -Задание.Клиент. Я его телохранитель. - Друг.

А вотэтоуже похоже на ложь. Любой из моих других вариантов все равно был бы правдой, но я ненавижу возводить профессиональный барьер между мной и Харли, когда между нами гораздо больше общего.

- Приятно познакомиться, сэр, - говорит Харли.

Папины пальцы сгибаются, показывая, что он хочет мне что-то сказать. Я сажусь рядом с кроватью и беру его за руку.

Он выводит последовательность тире и точек, и я сразу же начинаю злиться, но все равно не могу удержаться от смеха.

- Что? - Спрашивает Харли.

- Я никогда не услышу, как это закончится.

- Что он сказал?

- Он сделал две попытки.«Одиннадцать».

Улыбка Харли такая чертовски красивая. Ненавижу его сейчас.

Я ненавижу себя еще больше, но ничего не могу с этим поделать.

- Твой папа знает, кто я? Твойпапа, Брикс? Да ладно.

- Заткнись, - бормочу я и поворачиваюсь к папе. - В первый день, когда я встретил этого парня, я не знал, кто он такой, поэтому, возможно, набросился на него. Совсем немного. Я подумал, что он плохой парень.

- Немного. Кактыможешь наброситься на кого-тонемного? - Харли преувеличенно закатывает глаза.

Папины губы снова подергиваются.

- Спасибо, папа. Нет, правда. Спасибо. Если я и думал, что мне и так досталось достаточно сильно, то это ничто по сравнению с тем, что я получил сейчас.

Его рука снова начинает сжиматься.

В-С-Е-Г-Д-А-П-О-Ж

Поскольку на то, чтобы разобрать буквы, уходит так много сил, я пытаюсь угадать, что он собирается сказать, прежде чем он закончит. Этот вопрос довольно прост.

- Ух ты, - сухо говорю я. – Правда, мило.

- И что он сказал? - Спрашивает Харли.

- Он сказалвсегда пожалуйста.

Харли потирает подбородок.

- Кто бы мог подумать, что вы умеете изъясняться азбукой Морзе с сарказмом?

- Папа - эксперт.

Я знаю, что с медицинской точки зрения это невозможно, но, клянусь, папа остался таким умным, каким он был до перенесенного инсульта.

Он крепко сжимает мою руку и выдавливает на ней последовательность букв, от которых я напрягаюсь. Я понимаю, что он пытается сказать, задолго до того, как он заканчивает, но слишком потрясен, чтобы остановить его. Это длинный ряд тире и точек, но, без сомнения, онзнает.

Б-О-Й-Ф-Р-И-Е-Н-Д?

У меня пересыхает в горле, и я умоляюще смотрю на отца. Хотел бы я точно знать, о чем он сейчас думает.

Д-А? Спрашивает папа.

- Что он говорит? - Спрашивает Харли.

- Он, э-э, он... - Я перевожу взгляд с папы на Харли. Я с трудом сглатываю. - Он спросил, не мой ли ты парень.

-Ой. Я подумал…

- Ты всегда знал? - Спрашиваю я папу.

Д-А

Я разражаюсь смехом.

Харли выжидающе смотрит на меня.

- Он сказалДа. - Я поворачиваюсь к папе. - С каких это пор?

С-Р-А-З-У

- С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать? - Восклицаю я.

Вижу, что он хочет сказать больше. Он хочет объяснить, но не может. В уголках его глаз мелькает разочарование, когда он сжимает те немногие мышцы лица, которые работают.

Это то, что я ненавижу. Он может воспроизвести только отдельные слова или основные фразы.

- Папа, все в порядке. Ты не обязан ничего объяснять.

Х-О-Ч-У

- Ты не против? - Я задерживаю дыхание. - Я пытался сказать тебе, но не знал как, а ты всегда был таким... военным, я думал...

Т-Ы-С-Ч-А-С-Т-Л-И-В?

- Очень счастлив.

Л-Ю-Б-Л-Ю-Т-Е-Б-Я

- Я тоже тебя люблю.

С папой многое читается между строк. Все, чего он хочет - чтобы я был счастлив. Я был бы счастливее, если бы смог сделать для него больше.

Глава 23

Харли

Последние сомнения улетучиваются, когда я смотрю на Брикса с его отцом. Я всегда знал, что мой крутой парень с крепкой фигурой и солдатской стрижкой на самом деле очень мягкий, но, возможно, я недооценивал, какой он заботливый и удивительный.

Он сидит у кровати своего отца, пока у меня в животе не начинает урчать из-за завтрака, который мы пропустили, а сейчас приближается время обеда. Если бы не был так голоден, я бы остался здесь на весь день и восхищался их отношениями отца и сына.

У меня никогда не было такого детства, но я также никогда не думал, что что-то упустил, пока не увидел этих двоих вместе.

Общение между ними происходит очень медленно, но Брикс никогда не показывает своего разочарования. Он терпеливый и добрый и не перестает улыбаться своему отцу.

Я не совсем понимаю, почему он не говорит о своем отце ни с кем из других парней в своей команде, но понимаю, когда ты оказываешься в ловушке или в ситуации, из которой, как тебе кажется, не можешь выбраться. Просить о помощи - не вариант, потому что гордость, страх и неуверенность мешают.

Я хочу избавиться от всего этого ради Брикса. Так же, как он делает это ради меня.

С ним я чувствую себя в безопасности. С ним я чувствую себя желанным. И не так, как с моими поклонниками.

Он знает, что я трудоголик, но ему все равно. Он понимает это.

Он понимаетменя.

- Нам пора, - говорит Брикс своему отцу. - Я должен убедиться, что мой парень накормлен и все такое. - Он встает. - Я скоро вернусь и навещу тебя снова, хорошо?

У меня разрывается сердце от того, что мужчина в постели не может ответить.

Мы все еще в добрых двух часах езды от ранчо, но за бургерами, которые мы покупаем в кафе, расположенном прямо рядом с медицинским учреждением, мы полчаса молчим.

- Купер меня убьет, - говорю я, откусывая от бургера.

- Упражнения на лестнице вместо кардиотренажера сегодня утром, помнишь? Но, кстати, нам следует отменить все предстоящие встречи с твоим тренером. По крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем, как долго пробудем на ранчо.

- Я попрошу Джейми заняться этим. - Покончив с едой, я достаю телефон и отправляю ей сообщение о том, что происходит, и прошу ее дать моему личному тренеру и преподавателю по вокалу недельный отпуск.

Когда с этим покончено, я ерзаю на своем сиденье и наблюдаю за Бриксом, умело ведущим машину в потоке, одновременно отправляя в рот немного картошки фри.

Тот самый рот, с которым я планирую заниматься сексуальными вещами, как только мы приедем на ранчо.

Этим утром я был в шоке, но Брикс умеет заставить меня забыть о реальности преследования и поверить, что он и его команда справятся. Билли Уэббер по-прежнему пугает меня до чертиков, но когда я с Бриксом, это не парализующий страх.

Брикс поворачивает голову в мою сторону.

- Что?

- Что, что?

- Ты как-то странно на меня смотришь.

- Я странно смотрю, когда меня возбуждают? Приятно слышать. Может, именно поэтому я переспал не со многими парнями - они считают мое соблазнительное личико жутковатым.

- Ты сейчас возбужден? Почему?

- Потому что у меня чертовски привлекательный парень, который внутри похож на большого плюшевого мишку.

Брикс хмурится, и вместо того, чтобы увидеть того крутого парня, которого я встретил в первый день и который, как я думал, убьет меня, сейчас он выглядит чертовски очаровательно.

- Начни распространять это дерьмо повсюду, и я не знаю, как долго у тебя будет парень.

- О, ты такой крутой.

- О, ты такой снисходительный и злой.

Я смеюсь.

- Не волнуйся, я сохраню твой большой страшный секрет. Оба. Хотя, думаю, тебе стоит рассказать товарищам по команде о своем отце. Ты знаешь, они поддержат тебя.

- Дело не в этом...

- Тогда в чем?

Брикс снова перестраивается в другой ряд.

- Это трудно объяснить, и я знаю, что, если скажу вслух, это прозвучит нелепо... глупо.

- Почему глупо?

- Папа воспитал меня в духесмирения. Не зацикливайся на том дерьме, которое не можешь изменить. Справиться с ним. Когда я служил в армии, людей переводили, кто-то не хотел возвращаться, кто-то... возвращался домой не таким, каким уходил. Люди постоянно приходили и уходили, и я быстро понял, что длительные отношения в такой обстановке не для меня. Даже дружеские.

- Понимаю. - Это печально, но я понимаю. - Ты всегда был сам по себе и не знаешь, как впускать людей в свою жизнь, но разве ты не работаешь в «Майк Браво» уже четыре года? Ты не хочешь их впускать?

- Я хочу впуститьтебя. Но... это трудно. Я был таким всю свою жизнь. Я не знаю, как разрушить эти стены.

Я раздражаюсь от внезапного осознания.

- Самое смешное, что все, чего я когда-либо хотел, это чтобы кто-нибудь увидел что-то за пределами того фальшивого образа, который мне навязали. Какая ирония в том, что парень, который видит меня - тот, кто никому не позволяет увидеть, что скрывается за его поверхностными вещами.

- Я пытаюсь. Я никогда не… Я никогда не испытывал таких чувств, как сейчас к тебе, - он бросает на меня быстрый взгляд, но затем снова смотрит на дорогу.

Я вижу, что он старается, и ценю это. Просто хочу, чтобы… Я бы хотел, чтобы ему было легче смириться с этим. Очевидно, ему становится не по себе от того, как много о себе он сейчас рассказывает, поэтому я даю ему передышку.

- Езжай быстрее.

- Э-э, зачем?

- Чем скорее мы доберемся до ранчо, тем скорее я смогу наброситься на тебя.

Брикс нажимает на газ и смеется, но быстро сбрасывает скорость до разрешенной.

- Как бы ни было заманчиво рискнуть разбить машину ради секса, думаю, это было бы контрпродуктивно, когда я должен защищать тебя.

- Хм, верно. Э-э, сколько нам еще ехать?

- Чуть больше часа?

Я стону.

- Слишком долго.

- Это час осознания того, что, как только мы доберемся до ранчо, моя задница в твоем распоряжении.

Я запрокидываю голову.

- Боже мой, это еще хуже.

- Не за что.

- Я вижу, ты унаследовал то же сухое остроумие от своего отца.

Брикс улыбается.

- Учился у лучших.

***

Этот час кажется вечностью, прежде чем я вижу Брикса обнаженным в той же комнате, где мы останавливались в прошлый раз. В том же месте, где мы впервые поцеловались.

Где я впервые попробовал его на вкус.

Его большое мускулистое тело распростерто передо мной на кровати, и после сегодняшнего выброса адреналина и встречи с его отцом я испытываю к нему такое страстное желание, о существовании которого и не подозревал.

Я хочу не просто трахаться с ним.

Главное - быть рядом с ним и показать, как сильно я его хочу. Я хочу доказать, что мы можем наладить наши отношения.

Мне приходится поглаживать свой член, твердый как сталь. Так и хочется запрыгнуть на него сверху прямо сейчас, но есть проблема.

- Смазка? - Спрашиваю я, гадая, в какой пакет он ее положил.

Обезумевшее выражение его лица, когда он падает, заставляет меня хныкать, как ребенка.

- Она осталась в отеле, - жалуется Брикс.

- Как ты мог забыть смазку?

- Если помнишь, нам пришлось уезжать в спешке. Я, наверное, забыл кое-что похуже. - Он морщится. - Например, наши зубные щетки. Но, эй, на этот раз я вспомнил о зарядном устройстве. За это я получу баллы?

- У Трэва может быть немного смазки, - говорю я, игнорируя его вопрос о том, что еще он оставил. Есть вещи гораздо важнее.Секс-вещи. - Любой гей, ведущий здоровую сексуальную жизнь, будет прятать это дерьмо повсюду, верно?

Брикс насмешливо хмыкает.

- Ты говоришь так, как будто у Трэва есть сексуальная жизнь. Кроме того, я не собираюсь рыться в вещах своего босса, так что нет.

- Полагаю, о походе в магазин не может быть и речи?

- Прямо сейчас? - восклицает он. - Да, определенно нет. Но я могу пойти позже сам. Никто не знает, где это место. Тебе безопасно быть одному... - Он прищуривает глаза. - Хотя ты знаешь, где хранится оружие, и не уверен, что мне понравится оставлять тебя с ним наедине.

Я развожу руками.

- Урок усвоен. Это все по твоей части.

Брикс садится.

- Ну, если ты не можешь трахнуть меня, то, по крайней мере, можешь трахнуть меня в рот. Дай мне что-нибудь.

- То, что ты отсасываешь у меня, дает что-то мне, а не наоборот.

- Вот тут ты ошибаешься. - Брикс придвигается на дюйм к краю кровати, приближая свой восхитительный рот в несколько дюймов от моего члена. - Знаешь, какой кайф испытываешь, когда исполняешь?

- О, теперь твои минеты - это представления? - Вполне возможно, из-за того, как он потрясающе делает минет, но я не собираюсь упускать возможность поиздеваться над ним.

- Отмечены наградами. Или были бы отмечены, если бы существовали секс-премии.

- Порно-премии - это хорошо, но лейбл и Гидеон убьют меня, если я когда-нибудь опубликую видео с гейским сексом.

Брикс рычит.

- Никто, кроме меня, не увидит тебя таким. Понял? - Его рука обхватывает упругую бархатистую кожу моего твердого члена и движется вниз одним медленным, мучительным движением.

Я прерывисто вздыхаю и киваю.

- Как я уже говорил, - продолжает Брикс. – Этот кайф, о котором ты всегда говоришь? Кайф от того, что тысячи фанатов кричат тебе? Представь, что я чувствую, когда заставляю тебя выкрикивать мое имя. Что я тот, кто ставит на колени эту удивительно талантливую и любимую поп-звезду. Это все я.

Не могу не согласиться. Мои руки пробегают по его короткой стрижке.

- Все ты.

Легким движением языка по головке он избавляет меня от мучений и показывает, что именно он имеет в виду.

Он засасывает меня так глубоко, что подкашиваются колени. Мне приходится держаться за его плечи, чтобы не упасть, когда я снова и снова погружаюсь в его рот.

Я весь день был взвинчен, и напряжение только усиливалось, когда мои мышцы жаждали оргазма всего тела.

Брикс знает, что я близок, и сжимает свой член в руке.

Я хочу остановить его, но весь дрожу. Если я сейчас отпущу его плечи, то, вероятно, упаду к нему на колени, и тогда ошеломляющее ощущение на моем члене прекратится.

Поэтому я не собираюсь этого делать.

Брикс открывает рот и принимает меня глубоко.

Я кончаю сильно и выкрикиваю его имя, как он и хотел.

Он продолжает дрочить, пока я опустошаюсь ему глотку, но когда перестаю дрожать и ослабляю хватку, он отстраняется и смотрит на мое, как полагаю, блаженное выражение лица.

- Мне нужен твой рот. Я близко, - ворчит он. - Реально близко.

Я без проблем опускаюсь на колени и быстро накрываю его член ртом. Я усердно сосу, и через секунду он взрывается.

К тому времени, как проглатываю, мое тело уже не работает. Думаю, Брикс в таком же состоянии.

Я плюхаюсь задницей на пол и использую каркас кровати в качестве спинки, в то время как он лежит на матрасе, свесив ноги с края рядом со мной.

Все, что я слышу - его тяжелое дыхание и бешеный стук своего сердца в ушах.

Когда я осматриваю шикарную комнату в этом особняке с шестью спальнями у черта на куличках, вспоминаю, что на самом деле мало что знал о работе Брикса до того, как он пришел работать ко мне.

- Брикс?

- Мм?

- Случайно есть случайный вопрос, ноктотакойМайк Браво?

Глава 24

Брикс

Я смеюсь так сильно, что сводит живот.

- Не знаю, обижаться мне или нет. Это была твоя первая мысль после того, как я тебе отсосал?

- Мне всегда было интересно, и я почему-то вспомнил, что давно хотел тебя спросить. Очевидно, мне не все равно, потому что я все время забываю.

- Очевидно. - Я приподнимаюсь на локтях, потому что Харли все еще сидит на полу. Он смотрит на меня через плечо с довольной улыбкой.

- И что?

Я хватаю подушку и переворачиваюсь на живот, устраиваясь рядом с ним.

- Почему «Одиннадцать» назвали «Одиннадцать», когда вас было всего пятеро?

- Ого, теперь мы, правда, бойфренды. Задаешь сложные вопросы.

- Правда?

- Нет. Это несложный вопрос. Изначально мы были «Одиннадцать унций»… что-то вроде веса человеческого сердца.

- О-о-о, как слащаво.

- Правда? - Восклицает Харли. - В любом случае, похоже, как «One Direction» превратился в 1D, люди слишком ленивы, чтобы всегда говорить «Одиннадцать унций», и, в конце концов, мы отказались от части с унциями.

- Ах. Это более скучный ответ, чем я ожидал.

- Итак? Кто такой Майк?

- Никто. Это фонетический алфавит НАТО.

Харли выглядит смущенным.

- МБ? Ладно, так что же означает МБ?

Я наклоняюсь и целую его.

- Я никогда не скажу.

- Придурок. - Он смеется.

Я вскакиваю, прежде чем он успевает меня оттолкнуть, но вместо этого хватает мою подушку и швыряет ее мне в голову.

Я отбиваю ее, прежде чем она успевает меня задеть.

- Ты серьезно хочешь начать драку подушками прямо сейчас?

- Разве не так поступают бойфренды?

- Думаю, ты путаешь меня с двенадцатилетней девочкой на девичнике.

Харли оглядывает меня с головы до ног.

- Да, понимаю, как кто-то мог совершить такую ошибку.

Я свирепо смотрю на него.

- Понимаешь? Потому что ты, типа, такой большой и полная противоположность мне? Этосмешно!

- Полезный совет. Если тебе нужно объяснять свои шутки, то они, скорее всего, не смешные.

- Неважно, - бормочет Харли. - Я смешной.

Он все еще сидит на полу, поэтому я подхожу к нему и целую в макушку.

- По крайней мере, ты хоть кого-то рассмешил. Я собираюсь накинуть что-нибудь из одежды и сходить в магазин.

- Л-ладно. - Харли прикусывает губу, как всегда, когда нервничает.

- Здесь тебе будет безопаснее, чем идти со мной, хотя я и не хочу тебя покидать.

- Знаю. Я просто хотел бы заняться с тобой нормальным делом, например, сходить в ебаный магазин.

Я опускаюсь рядом с ним на пол.

- Знаешь, у тебя могла бы быть нормальная жизнь, если бы ты этого захотел. По-настоящему захотел. Потребуется несколько лет, чтобы исчезнуть из поля зрения, но это возможно.

- Ты хочешь, чтобы я бросил?

- Нет! Нет, нет, нет. Давай договоримся об одном. Я всегда буду поддерживать тебя, несмотря ни на что. Я с тобой не потому, что ты Харли Валентайн. Я с тобой, потому что ты мой. Потому что... - Эти три коротких слова вертятся на языке, но что-то удерживает меня. Мне кажется, что еще слишком рано или что мы еще не совсем пришли к цели, хотя я чувствую это нутром. - Потому что я хочу быть там, где ты, независимо от того, что ты делаешь. Даже если ты закроешь мой контракт, когда он истечет, я все равно захочу последовать за тобой.

- Т-ты хочешь быть моим телохранителем после того, как истечет контракт?

Я протягиваю руку и обхватываю ладонями его лицо.

- Конечно, хочу. Я буду здесь столько, сколько тебе будет нужно.

Харли все еще выглядит так, будто сомневается, но когда я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его губам, он тает. Если его нужно убедить в том, что никуда не денусь, я более чем готов это сделать.

Но прямо сейчас ему нужна уверенность другого рода. Я отстраняюсь.

- Если хочешь отказаться от всего этого, ты можешь. В конце концов, ты смог бы сам ходить за продуктами и, - я ахаю, - сам стирать белье. Сам застилать постель. Разве это не звучит охуенно захватывающе?

Харли смеется.

- Это звучит завораживающе скучно, но пока я хорош в музыке.

- Я образно. Просто пытаюсь предложить тебе варианты. - Я снова коротко целую его. Кажется, я не могу находиться рядом с ним и пяти минут, не делая этого. - Ладно, мне, правда, пора идти.

- Угу. - На этот раз Харли целует меня крепко, а потом закидывает ногу мне на талию и забирается ко мне на колени.

Мой член напрягается, пытаясь подготовиться ко второму раунду, но, бедняжка, он все еще истощен.

- «Гаторейд», - шепчу я в губы Харли.

Он отстраняется.

- Что?

- Если ты собираешься и дальше на меня прыгать, мне нужно пить больше жидкости. - Я шлепаю его по заднице, чтобы он слез с меня.

Он неохотно слезает, но не выглядит довольным.

- «Гаторейд», смазка, зубные щетки и паста. Это будет интересная корзина покупок. Представляю сейчас, какое будет лицо у кассира. Нам нужно что-нибудь еще?

- Э-э,еда?

- О, точно. Наверное, стоит и ее прихватить.

- И M&M's. - Он невинно подмигивает мне.

- Я никогда не откажу тебе ни в чем, но должен сказать об этом твоему тренеру.

Он осекается.

- Отлично. Никаких M&M's. Просто знай, что я тебя ненавижу.

- Вернусь через час.

Харли кивает.

Когда я одеваюсь и целую его на прощание, меня охватывает беспокойство. Здесь он в полной безопасности, так что мне не о чем беспокоиться, но все равно тяжело расставаться с этим.

Возможно, я немного превышаю скорость и делаю покупки слишком быстро, но хочу вернуться к нему как можно скорее.

Я загрузил в машину свои сумки и уже собирался сесть за руль, когда зазвонил телефон.

Я останавливаюсь возле машины, и у меня внутри все переворачивается, когда я вижу имя Трэва.

- Новости? - Рявкаю я в трубку.

- Это он. - В голосе Трэва слышится поражение.

- Что?

- Уэббер. На записи с камер в отеле видно, как он стоит в коридоре.

Я прислоняюсь к машине.

- Где он взял гостиничную тележку и еду?

- Он поговорил с кем-то на кухне и сказал, что хочет сделать сюрприз своей девушке в номер. Они собрали все для него и отправили восвояси. Судя по записям видеонаблюдения, он отнес все это прямо к номеру и даже не притронулся к еде.

- Как он узнал, в каком номере мы находимся? Единственными, кто знал об этом, были ты, Гидеон и ассистентка Харли.

- Ты точно знаешь, что ассистентка не замешана?

- С чего бы ей быть в этом замешанной?

- Деньги?

- Она не нуждается в деньгах. К тому же, она любит Харли. Сомневаюсь, что она стала бы подвергать его опасности только из-за денег.

- Мы вычислим это, - уверяет меня Трэв. - Я останусь здесь еще ненадолго и просмотрю все записи с того момента, как вы зарегистрировались.

- Держи меня в курсе.

- Обязательно. Кто бы мог подумать, что эта работа, правда, во что-то выльется?

- Конечно, ты рад этому. - Я бы тоже радовался, если бы это не подвергало Харли риску. - Это могло бы облегчить мне принятие решения остаться на этом задании.

- Это твой способ сказать, что не вернешься?

Сейчас не время для этого разговора, но он уже состоялся.

- Может быть? Я имею в виду... да?

- Мы скоро поговорим. Прямо сейчас мы разыщем этого парня, чтобы ты мог обезопасить своего мужчину.

- Спасибо. Может, он заплатил парню в отеле за номер комнаты? - Я провожу рукой по волосам, расстроенный тем, что у нас нет реальных ответов.

Это не могут быть Гидеон или Джейми. Они никогда бы так не поступили с Харли.

В моей голове проносится миллион различных теорий, но единственная логичная, которая приходит мне в голову, та, что кто-то из персонала отеля знал, что Харли остановился под псевдонимом, и рассказал своим друзьям. Было бы невероятным совпадением, если бы они знали Уэббера.

Голова болит, но я не перестаю думать об этом всю обратную дорогу. Не могу.

Мне кажется, что ответ где-то рядом, но я не могу до него дотянуться.

Я так и не приблизился к разгадке, когда въехал на длинную подъездную дорожку ранчо, но история с Гидеоном и Джейми все еще не дает мне покоя.

Я почти наверняка могу исключить Гидеона. Он двоюродный брат Трэва, и если бы Трэв заподозрил что-то неладное, он бы мне сказал.

Джейми милая и наивная. Возможно, ей легко манипулировать.

Я раскладываю продукты на кухне, когда заходит Харли.

- Способ вывести меня из себя. Может, крикнуть, что ты дома? - Он скрещивает руки на груди. - Я сидел в комнате и гадал, нашел ли кто-то меня, как это было в отеле.

Я заставляю себя пошутить.

- Дорогой, я дома. - У меня, видимо, не получается, потому что лицо Харли вытягивается.

- Что происходит?

Я продолжаю разгружать сумки.

- Я задам этот вопрос только один раз, и если я совсем не прав, скажи, чтобы я прекратил, но, - я смотрю на него, - насколько ты доверяешь Джейми.

- Какого хуя?

Я поднимаю руки.

- Ладно. Извини. Я должен был спросить. Мне было интересно, как кто-то узнал номер нашей комнаты. Я хватаюсь за соломинку.

- И ты предположил, что это Джейми?

- Единственными, кто мог бы об этом знать, были сотрудники отеля, Гидеон и Трэв.

- Это не может быть Джейми. - Его слова тверды, но я вижу в его глазах тень сомнения.

- Ты уверен?

На этот раз сомнений больше нет.

- Это не она.

- Хорошо, я оставлю это.

- Трэв просмотрел записи с камер наблюдения?

- Просмотрел.

Харли пристально смотрит на меня, ожидая продолжения, но я не знаю, стоит ли.

- Это был Уэббер, не так ли?

Я киваю.

Большие окна от пола до потолка пропускают яркий дневной свет, и, словно в замедленной съемке, я вижу, как краска сходит с лица Харли.

Я заключаю его в объятия, желая отнять у него все это. Он этого не заслуживает. Никто этого не заслуживает.

- Трэв работает над этим, ясно? И до тех пор, мы с тобой сможем побыть здесь, где будет безопасно. Ты можешь писать.

- Это раздражает - сидеть сложа руки иничегоне делать. Такое ощущение, что я просто жду, когда он доберется до меня.

Он сказал это, но я не собираюсь с этим соглашаться. Как бы мне ни хотелось быть там, пытаясь найти этого парня, я там, где должен быть.

Я крепче прижимаю Харли к себе.

- Помнишь, что я сказал на вечеринке у Денвера в ту первую неделю, когда работал у тебя?

- Это нормально - ничего не делать.

- Сейчас как раз такой случай. Я верю, что Трэв найдет этого парня.

Он прячет голову у меня на груди.

- Знаю. Я просто…

- Хочешь сделать больше. Я понимаю.

Я верю в команду «Майк Браво», но с тех пор, как Билли Уэббер прислал это письмо, все пошло хуй поймешь, как.

Чего я не могу понять, так это как Уэббер нашел нас. Ответ прямо здесь, я это знаю.

Что, блядь, я упускаю?

Глава 25

Харли

Хотел бы я сказать, что наши следующие несколько дней будут наполнены тем, что мы потеряемся друг в друге и забудем об угрозе, нависшей над моей головой, но этого совсем не происходит.

Даже близко нет.

Брикс не ложится спать вместе со мной. Он не спит, пока не поступят новости от Трэва.

Он озабочен и почти не слушает, когда я говорю.

Я могу сказать, что он хочет быть в центре событий, а не сидеть весь день взаперти со мной.

Однажды он отвел меня в тир на заднем дворе, чтобы отвлечь, но это было не так, как в прошлый раз. Каждый из нас занял свою отдельную кабинку, и это было не так весело, как когда он учил меня.

К тому же, я все еще плохо прицеливаюсь.

Я знаю, что отношение Брикса не имеет никакого отношения ко мне и к ситуации в целом, но я не знаю, что делать. Или сказать.

Между нами какая-то неловкость.

Я вхожу в столовую, где стоит стол красного дерева на двадцать персон. Хрустальная люстра, свисающая с потолка, сияет в ярком свете. Кирпичный камин вдоль одной из стен придает комнате особую атмосферу. Это, без сомнения, самая нарядная комната в доме. Декор этого места определенно не подходит для Трэва.

Брикс превратил комнату в офис, заявив, что не хотел использовать кабинет Трэва, потому что это было бы равносильно вторжению в личную жизнь человека.

- Может, нам стоит заняться тем, чем занимаются нормальные люди, - говорю я. - Притворись, что всего этого не происходит.

Брикс не отрывает взгляда от ноутбука, который, по его мнению, было достаточно удобно одолжить у Трэва. Я имею в виду, что если Трэв собирается прятать постыдное порно или что-то в этом роде, ноутбук должен быть там, где он должен быть.

- Мне нужно разобраться с этим. Это сводит меня с ума.

- Тебе нужно отдохнуть… Ого, какая странная смена ролей.

Брикс, наконец, отрывает взгляд от экрана и улыбается мне. Это первая улыбка, которую я вижу за последние дни.

- Отлично. Каким «нормальным» занятием ты хочешь заняться? - Он оглядывает меня с головы до ног, и в его взгляде горит огонь.

- О, черт возьми, нет. Ты не получишь секса, если отказываешься ложиться в постель, пока я не отключусь. Жду, когда ты закончишь, - я указываю рукой на стол, - твоя работа утомляет.

Брикс отодвигает свой стул и хлопает себя по колену.

Хотел бы я сказать, что у меня хватило сил сопротивляться, но это не так. Я сажусь боком к нему на колени и обвиваю руками его шею.

Его сильные руки обнимают меня впервые за много дней. Да, когда он, в конце концов, ложится спать, он прижимается ко мне, и я просыпаюсь, обвившись вокруг него, но это другое.

- Прости, я отвлекся. - Он прокладывает дорожку из поцелуев по моей щеке, а затем спускается по шее.

- Я хочу посмотреть фильм.

Брикс отстраняется и морщит лоб.

- Типа порно? Я бы с радостью согласился. - Его рука пробирается мне под футболку.

Я фыркаю.

- Нет. Типа кино. Так поступают все нормальные люди, не так ли? Это может отвлечь нас обоих. Трэв подписан на Netflix или что-нибудь такое?

- Ты, правда, хочешь посмотреть телевизор? - Брикс ерзает подо мной.

- Да, потому что ты игнорировал меня несколько дней.

- Так это мое наказание?

- Да. Нет, подожди, тусоваться со мной - этоненаказание.

Брикс смеется.

- Я буду смотреть все, что ты захочешь, и обещаю, что буду держать свои щупающие руки при себе, пока ты не скажешь, что мне больше не нужно это делать.

- Мне нравится, когда меня ощупывают чьи-то руки.

Его губы нежно и медленно касаются моих, а затем он похлопывает меня, чтобы я встал.

- Иди, включи что-нибудь на телевизоре. Я пойду, поищу попкорн. У Трэва должен быть где-то припрятан попкорн.

- Признаюсь...

Глаза Брикса расширяются.

- Что такое?

- Я ненавижу попкорн.

Он задыхается.

- Ты чудовище, и так не бывает.

- Мне от него хочется пить, - ною я.

- Есть такая штука. Ее называют водой. Ты, наверное, слышал о ней.

- Но потом мне хочется в туалет во время фильма. Попкорн - худший перекус в кино.

- Не думаю, что мы сможем быть вместе.

Я дуюсь.

- Ладно, хорошо. - Брикс драматично вздыхает. - Я притворюсь, что этой темной стороны твоей души не существует, но ты многого от меня требуешь.

Мы переходим в гостиную с огромным стодюймовым телевизором. Брикс садится на край дивана и откидывается назад, полулежа на нем, положив руку на спинку.

Я устраиваюсь рядом и кладу голову ему на грудь.

Вот оно. То, чего я хочу.

- Что мы смотрим? - Спрашивает Брикс.

- Хм, продолжать мучить тебя или избавить от страданий...

- Я люблю женские фильмы и романтические комедии.

Что-то в его голосе звучит неправдоподобно.

- О, хорошо, я тоже. Они мои любимые.

Брикс стонет.

- Я соврал, надеясь, что ты выберешь что-нибудь противоположное.

Я усмехаюсь.

- Я знаю.

- Как ты узнал?

Я поднимаю голову.

- Ты мне рассказал.

Брикс проводит пальцем по моей щеке, где, предположительно, появляется ямочка, когда я лгу.

- Ты уловил мои слова? - спрашивает он.

- Да, но в отличие от меня, у тебя это в голосе.

Брикс странно улыбается мне. Как будто он никогда не ожидал, что я пойму его так, как он понимает меня.

Возможно, сейчас между нами возникла напряженность из-за глупого преследования, но, без сомнения, это правильно.

Быть с Бриксом - правильно.

Я просматриваю варианты на экране телевизора, пока один из них не появляется на экране.

- О, этот я еще не видел. Блейк пригласил меня на премьеру, но я не смог пойти.

Брикс искоса смотрит на меня.

- Начинаю понимать, почему ты ничего не слышал о Блейке.

- Я был на гастролях! - Ладно, это оправдание звучит довольно хреново. - Ладно, ты прав. Но я собираюсь посмотреть его сейчас, так что это имеет значение.

Мы приступаем к фильму, и Блейк на удивление хороший актер. Это боевик - сплошные взрывы и замедленные сцены с большим количеством снимков типичного голливудского лица Блейка крупным планом. Бессмысленный сюжет, но Блейк в нем действительно хорош. За семь лет выступлений с ним я и понятия не имел, что он захочет заниматься актерским мастерством.

Я должен был это предвидеть. Когда-то мы были близки, и я не перестаю удивляться, что же произошло.

Когда мы стали пятью эгоистичными личностями, а не командой?

Я не могу назвать точное время, но знаю, что последние два года, проведенные вместе, были тяжелыми для всех нас. Мы преодолели это.

- Разве сейчас не снимают продолжение? - Спрашивает Брикс.

- Да. Я слышал, что это будет следующий большой сериал, вроде «Крепкого орешка». Если он сыграет правильно, Блейк может быть Коби Годспидом, пока ему не стукнет шестьдесят, как Брюсу Уиллису.

Брикс проводит ладонью по моей руке.

- Тебе стоит ему позвонить.

- Я не знаком с Брюсом Уиллисом, - шучу я.

- Смешно. Я имею в виду Блейка.

Я киваю.

- Я позвоню, когда все это закончится.

- Спойлер: в конце он убивает плохого парня.

Я толкаю его локтем.

- Ты его уже смотрел.

- Я его не видел, но он должен поймать плохого парня. Они всегда так делают. А потом, когда появится вторая часть, появится новый плохой парень.

- Что происходит, когда плохие парни заканчиваются?

Брикс крепко сжимает меня в объятиях.

- По моему опыту, на смену старым плохим парням приходят новые. Убери лидера экстремистской группировки, и кто-то будет следующим в очереди, чтобы занять его место.

- Печально. - И это напоминает мне о том, что даже если они поймают парня, который охотится за мной, рано или поздно найдется другой. И еще один: … - По крайней мере, у тебя всегда будет работа на меня, если эта теория верна.

Мы замолкаем, потому что это напоминает нам о том, что мы не обычная пара, которая смотрит фильм на обычном свидании.

Мы теряемся во взрывах, автомобильных погонях и убийствах, и когда начинаются титры, я сажусь.

Мне действительно нужно позвонить Блейку. Я чувствую себя дерьмово из-за того, что не поддерживаю связь с ребятами.

- Я сейчас вернусь.

Но когда иду в нашу спальню и нахожу свой телефон, я вижу три пропущенных звонка от Гидеона.

Он не звонил Бриксу, так что это не может быть чем-то чрезвычайным, но мое сердце бешено колотится, когда я перезваниваю ему.

- Все в порядке? - Отвечает он.

- Разве я не должен был спросить тебя об этом?

- Я подумал, что ты либо мертв, либо вне пределов слышимости.

- Я, прямо, чувствую здесь любовь.

- Ничего важного, так что я не собирался мешать тебе и твоему парню, чем бы вы ни занимались.

- Мы занимались развратными вещами по всему дому твоего кузена.

- Мне не обязательно это знать.

Я смеюсь.

- Вообще-то, мы смотрели фильм Блейка.

- Мило. Итак, я звоню, потому что ты, очевидно, пообещал Эве, что, если запуск ее аромата пройдет успешно, ты добавишь свой собственный в ее линейку?

Я прикусываю губу.

- Возможно, я говорил что-то в этом роде. Теперь, когда мы расстались, это все еще имеет значение?

- Это могло бы стать хорошим шагом в карьере, и это укрепило бы дружеские отношения, которые у вас были во время расставания. Это развеет слухи о том, что дела идут все хуже и хуже.

- Я сделаю это.

- Отлично. Джейми уже везет тебе контракты. На самом деле, она должна быть почти на месте.

- Эй, Гидеон? Есть одна крутая новинка. Возможно, ты о ней не слышал, потому что старый и все такое, но это называется электронная почта. Это быстрее, чем заставлять мою ассистентку ездить в Палм-Дезерт.

- Они должны быть подписаны лично, и они хотят получить оригиналы.

Я фыркаю.

- Как скажешь. Эй, есть какие-нибудь новости от лейбла?

Гидеон на мгновение замолкает.

- Слушай, буду честен. Я не уверен, что в этом вопросе удастся найти компромисс. Они знают, что ты сейчас через многое проходишь, и сочувствуют тебе, но...

Я опускаю голову.

- Они наотрез отказываются выпускать альбом с новым звучанием?

- Они убеждены, что он не принесет успеха. Они сказали, что если ты действительно хочешь пойти по этому пути, то можешь выпустить свой следующий альбом... под другим лейблом.

- Они угрожают мне увольнением?

- У тебя контракт еще на один альбом. В твоем контракте, посвященном гастролям, есть пункт, в котором говорится, что если твои продажи будут ниже определенного уровня, ты не будешь гастролировать. Но даже с самым дерьмовым альбомом, я не думаю, что продажи Харли Валентайна когда-либо преступят этот порог.

- Итак, давай разберемся. Я должен записывать песни, которые они мне навязывают, ездить в турне, когда они мне приказывают, и у меня нет абсолютно никакой творческой свободы? Даже после стольких лет преданности?

- Все сводится к деньгам, - говорит Гидеон.

- Что нужно сделать, чтобы расторгнуть мой контракт на запись второго альбома? Это возможно?

- Ого-го-го, нет. Боже, нет. У тебя нет такого состояния, не говоря уже о ликвидных активах.

- Ты уверен? «Одиннадцать» по-прежнему получает гонорары, а мой первый сольный альбом по-прежнему в чартах.

- Позволь мне подсчитать, но ты же знаете, как тяжело пришлось бороться Мейсону, чтобы уйти из-под контроля «Джойстар», когда «Одиннадцать» распались.

- Не мог бы ты проверить контракт «Одиннадцать» и сообщить мне, буду ли я связан с лейблом пунктом об эксклюзивности или нет? Или мой новый контракт отменяет старый?

- Твой новый контракт отменяет предыдущий. Проблема может возникнуть только в том случае, если «Одиннадцать» захотят снова быть вместе, но этого никогда не произойдет, так что этот пункт не имеет значения.

Я поджимаю губы.

- Я не говорю, что хочу вернуться к ребятам, но не мог бы ты представить, что нужно сделать, чтобы освободить «Одиннадцать» от лейбла?

Гидеон молчит.

- Гидеон?

- С тобой связался кто-нибудь из парней или еще что? Почему ты хочешь снова сойтись с ними, когда у тебяесть все?

Не то чтобы я отчаянно хотел вернуться к ним или что-то в этом роде, но я бы солгал, если бы сказал, что вообще не думал об этом. Мне нравилось выступать с ними, и я не осознавал, какая у нас отличная система поддержки, пока этого больше не стало. Райдер всегда шутит, что мы займемся этим, когда нам будет по сорок, и если это действительно произойдет, я хочу, чтобы мы могли сделать это самостоятельно.

- Если я собираюсь уйти, я хочу разорвать все связи. Полностью. Они и так уже порядком достали меня и других парней. Я хочу уйти со всем этим.

- Предоставь это мне.

- Спасибо.

- А теперь возвращайся в свой отпуск.

Я усмехаюсь.

- Думаешь, прятаться - это отпуск? Напомни мне никогда не ходить в отпуск с тобой.

- Доверься Трэву, он сделает свое дело. Он знает, что делает. Скоро все закончится.

Все продолжают говорить мне об этом, но Уэббер по-прежнему ускользает от него. Моя вера немного ослабевает.

Глава 26

Брикс

- Все в порядке? - Спрашиваю я, когда Харли появляется из спальни.

Он зашел туда, чтобы поговорить с Блейком, но, судя по выражению его лица, разговор, должно быть, прошел не очень хорошо. Я встаю с дивана.

- С Блейком? – уточняю я.

- О. Да, я ему не звонил. Я разговаривал по телефону с Гидеоном. Лейбл все еще отказывается вести переговоры.

Ненавижу его лейбл всем своим существом. Я протягиваю к нему руки.

- Мне жаль, что они мудаки.

Харли обнимает меня.

- Они те еще мудаки. О, и еще, Джейми вот-вот приедет сюда. Мне нужно подписать бумаги по поводу Эвы.

Я напрягаюсь, и Харли отстраняется.

- Что? Что не так? Ты все еще думаешь, что это она, да?

- Нет. То есть, конечно, нет. - Я могу.

У меня звонит телефон.

- Это Трэв.

Надежда в глазах Харли разбивает сердце, потому что я не думаю, что это тот звонок, которого мы ждали. Снова предчувствие.

Я нажимаю «Ответить», но не включаю громкую связь.

- Есть новости?

- Отведи Харли в безопасное место.

Какого хуя?

Я пытаюсь сохранить бесстрастное выражение лица, но лицо Харли вытягивается. Либо он услышал, либо я плохо скрываю панику.

- Что случилось? - Я хватаю Харли за руку и тащу его в спальню Трэва.

- Мы смотрели видеозапись из отеля, когда обнаружили данные по кредитной карте Уэббера.

- Где он? - Рычу я.

- На заправке. - Он делает паузу. - На ранчо «Мираж».

Он знает, где мы.

Раздается стук во входную дверь, и мы с Харли вздрагиваем.

Я выталкиваю Харли в коридор.

- Трэв, тащите свои задницы сюда как можно скорее, - рявкаю я в телефон.

- Займись им. Не убивай его, пока мы не приедем.

- Ничего не могу обещать.

Мы отключаемся.

- Что происходит? - Спрашивает Харли.

- Ну, я предполагаю, что у двери Джейми, но Трэв сказал, что Уэббер в городе, так что я не хочу рисковать. Это не может быть совпадением.

- Ч-что?

- Я собираюсь поместить тебя в комнату Трэва. Это самое безопасное место. Там есть защитные решетки на окнах, засов на двери, провизия в шкафу и...

- И Трэв добровольно разместил это в своей спальне?

- Это одновременно и комната страха. Думаю, так он чувствует себя в большей безопасности и может спокойно спать по ночам, не беспокоясь о том, что за ним кто-то придет. За голову Трэвиса Уэста назначали награду столько раз, что и не сосчитать.

-Чем вы, ребята, на самом деле занимаетесь?- Харли сходит с ума, но я не могу не находить это милым.

Выдаю смешок.

- Прямо сейчас? Я защищаю тебя, так что хватай все, что тебе нужно, и тащи свою милую маленькую попку в комнату Трэва.

- А как насчет тебя? Все остальные не успеют вовремя, и…

Я кладу руки ему на плечи.

- Я справлюсь. Я справлюсь со всем, что на меня свалится.

Харли смотрит себе под ноги.

- Ты, правда, думаешь, Джейми...

- Надеюсь, что нет, но мы не можем обсуждать это прямо сейчас.

У Харли в кармане начинает звонить телефон, и он вздрагивает. Когда он достает его, его большой палец зависает над зеленой кнопкой.

- Это Джейми, наверное, удивляется, почему мы не открываем дверь.

- Оставь это. Я заберу ее, когда буду уверен, что с тобой все в порядке. Ты для меня на первом месте.

- Что, если Уэббер где-то там? Ты не можешь оставить ее там одну.

- Харли, - говорю я суровым голосом. - Мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что. Что бы ты ни услышал, не выходи из этой комнаты, ладно? Ни если услышишь выстрелы, ни если...

- Я не могу потерять тебя.

- Не потеряешь. Давай позаботимся о твоей безопасности.

Он оглядывает лаконичную и очень простую комнату, вероятно, ожидая увидеть что-то похожее на остальной дом, но это пространство Трэва, а Трэв предпочитает только самое необходимое. Ничего лишнего. Как раз то, что нужно, чтобы выжить. Я думаю, в нем говорит рейнджер.

- И как долго я должен здесь оставаться? - Спрашивает Харли.

Я направляюсь к шкафу.

- Пока угроза не будет нейтрализована.

- Н-нейтрализована?

- О нем позаботятся? Хм, арестуют? - Можно продолжать.

Я надеваю пуленепробиваемый жилет и кое-какие принадлежности, которые могут мне понадобиться, а затем иду к оружейному ящику Трэва, который хранится здесь.

Харли смотрит, как я одеваюсь, с широко раскрытыми от паники глазами.

Я подхожу к столу в углу комнаты Трэва, на котором стоят экраны компьютеров. Я знаю, что они подключены к системе безопасности дома, но не хочу, чтобы Харли наблюдал, если что-то пойдет не так, поэтому я не собираюсь посвящать его в эту конкретную информацию. Вместо этого я открываю ящик и достаю канцелярские принадлежности. Я знаю путь к сердцу своего мужчины.

- Чтобы скоротать время.

Он берет ручки и бумагу, но смотрит на них как на посторонние предметы.

- Я не смогу сейчас писать.

- Всякий раз, когда будешь беспокоиться обо мне, пиши. Всякий раз, когда подумаешь о том, чтобы хотя бы выглянуть за дверь, пиши. Обещай мне.

Харли кивает.

- Обещаю.

Я обнимаю его и прижимаю к себе.

Между нами толстый слой кевлара, и думаю, это только еще больше выводит его из себя.

Он прижимается головой к моему подбородку.

- Мне трудно удержаться, чтобы не приказать тебе остаться здесь, со мной, и притвориться, что нас здесь вообще нет.

- Это противоречит цели найма телохранителя.

- Я знаю. - Вздыхает он.

- Ты бы попросил Айриса о том же?

- Нет.

Я целую его в макушку.

- Посмотри на это с другой стороны. После сегодняшнего вечера все это закончится.

- Пока не появится следующий плохой парень...

- Нет. Думаю, такой псих, как Уэббер, бывает только раз в жизни. Но даже если это не так, я все равно буду рядом. Я буду защищать тебя столько, сколько ты захочешь. - Я прижимаюсь губами к его губам и нежно целую его. - Вечно, если ты будешь со мной.

Его глаза трепещут, а затем он смотрит на меня с любовью и трепетом в своих блестящих темно-синих глазах.

- Навсегда?

- Навсегда.

Уйти и оставить его в той комнате - сложнее и пугающе, чем то, что мне приходится делать сейчас. Неважно, насколько надежна дверь.

Я разминаю шею и вытягиваю спину, переключаясь в режим фокусировки. Держа пистолет наготове, я направляюсь в главный вестибюль.

Мне нужно сосредоточиться и забыть о том, что Харли находится в этом здании. Я должен забыть о том, что он в опасности, и смотреть на его ассистентку, как на любого другого преступника.

На любой другой работе я бы без колебаний убрал объект и покончил с этим. Они представляют угрозу, и точка. Но это не тот мир, в котором мы обычно работаем. Это мир Харли.

Мне нужно правильно настроиться. Сначала допросить. Потом действовать.

Стук стал более настойчивым, но перед тем, как открыть, я достал телефон и проверил записи с камер. Я смотрю их каждый вечер с тех пор, как мы приехали сюда после того, как Харли ложится спать, просто чтобы убедиться. Вот почему я ложусь спать позже обычного. Я не хотел, чтобы он волновался.

Джейми у входа одна, и она расстроена тем, как все выглядит.

Тем не менее, я готов к тому, что Уэббер выпрыгнет из засады, как только открою дверь.

Его нет.

Джейми с раздражением заходит внутрь.

- Наконец-то. Черт, что вы, парни, делали, что у вас ушла целая вечность на то, чтобы... э-э, знаешь что? На самом деле я не хочу знать. Вот контракты, которые Харли должен подписать.

Я закрываю дверь и запираю ее на ключ, звук эхом разносится по фойе.

В этот момент она поднимает на меня взгляд и замечает мое снаряжение и пистолет. Ее глаза расширяются.

- Что… почему...

Не знаю, притворство это или нет. Не знаю, умеет ли кто-нибудь так хорошо притворяться дурачком.

- Положи руки на стену.

- Что?

- Мне нужно проверить, нет ли у тебя оружия.

- Чего?

- Джейми. Руки. На стену. Сейчас же.

Она делает, как прошу, и я роюсь в ее сумке и ищу папку с бумагами для Харли.

- Я собираюсь тебя обыскать.

-Зачем? - восклицает она.

- Где он? – спрашиваю я.

- Кто?

- Уэббер.

Она выглядит еще более растерянной.

- У-уэббер?

Блядь, у меня нет наэтовремени.

Когда убеждаюсь, что она чиста, я направляю на нее пистолет.

- Иди.

- Что, блядь, происходит? - шипит она.

- Иди по коридору направо, - приказываю я, выключая весь свет в прихожей и гостиной. Я веду ее в одну из других спален, пока не найду этого засранца.

- Брикс...

- Я не знаю, замешана ты в этом или нет, но не собираюсь рисковать. Если не замешана, это для твоей же безопасности. Если да, то ничто не сможет защитить тебя от меня.

- Что происходит? - снова спрашивает она.

- Уэббер здесь. Или, по крайней мере, где-то поблизости. Как он узнал, где нас найти?

- Подожди, он здесь? Где?

Хороший вопрос.

- Иди в ту комнату и оставайся там, пока я за тобой не приду, - говорю я Джейми.

- Но...

- Ты не захочешь знать, что произойдет, если ты выйдешь из этой комнаты. Это ясно?

Ее глаза наполняются слезами.

- Я серьезно, Джейми.

Она выглядит испуганной, но я пока не могу исключить ее причастность.

Она кивает, и ее подбородок дрожит.

Направляясь в столовую, я закрываю жалюзи, выключаю свет и включаю ноутбук Трэва.

Я прислушиваюсь к каждому звуку.

С помощью компьютера я могу просматривать более одного изображения по всему дому одновременно. Снаружи камеры охватывают все углы, но внутри они установлены только в коридорах и основных жилых помещениях.

Я постукиваю ногой, потому что здесь ничего нет.

Здесь никого нет.

В этот момент камера фиксирует движение. Фигура, я почти уверен, что это парень, пригибается и бежит к задней части дома. Дом охраняется, так что, если только он не собирается что-то натворить и привлечь к себе внимание, не думаю, что он вломится в дом, пока не будет готов.

Фигура маячит у блока предохранителей снаружи.

Поскольку доступно только ночное видение, трудно точно понять, что он делает и Уэббер ли это вообще, но я предполагаю, что он планирует отключить электричество, чтобы быть похожим на какого-нибудь злодея из фильма ужасов.

Не самый умный шаг, учитывая, что это предупредит меня о его появлении. Не похоже, что он знает, что я уже в курсе его присутствия. Кроме того, если в его планы входит отключение электричества, ему придется нелегко. Я не только могу надрать ему задницу в темноте или при свете дня, у Трэва есть защита на случай такого дерьма. Комната страха Трэва и система безопасности работают от двух совершенно разных источников питания.

Насколько я вижу, Уэббер безоружен, но не могу этого гарантировать.

Он оставляет попытки отключить электричество и обходит дом сбоку. Я наблюдаю, как он приближается к входной двери.

Я сижу и жду, позволяя адреналину захлестнуть меня.

Как бы мне ни хотелось выйти на улицу с оружием в руках и прикончить этого ублюдка самым быстрым известным мне способом, есть более тактические способы справиться с этим.

И, ладно, может, я нахожу это немного более захватывающим, чем следовало бы, но ничего не могу с собой поделать.

Годы тренировок заставляют меня жить ради этого дерьма.

Когда в тишине раздается щелчок открывающейся входной двери, я понимаю, что имею дело не с любителем.

Должно быть, именно этим он и занимался у блока предохранителей - отключал электронный замок на входной двери.

Умный.

Умнее, чем я ожидал. Если бы я не ждал его, все выглядело бы как обычно.

Он почти молчалив, и если бы мы с Харли были в постели, я бы его не услышал.

Если он смог добраться сюда так быстро, значит мне, возможно, придется убрать его быстрее, чем планировалось.

Он не должен приблизиться к Харли. Я не могу ему этого позволить.

Я закрываю ноутбук, чтобы свечение экрана не выдало моего местонахождения, затем беру пистолет и, пригибаясь к полу, как можно тише пробираюсь в гостиную.

Идти вслепую - отстой, но это лучше, чем опоздать.

Мне удается спрятаться за диваном, когда его легкие шаги раздаются в комнате.

Они могут быть легкими, как перышко, но для моих ушей они громкие.

Я контролирую свое дыхание и пытаюсь утихомирить бушующую во мне бурю, готовую разразиться адом.

Он уже почти у дивана, обходит его с правой стороны. Я прокручиваю в голове варианты.

Во-первых, прострелить ему лодыжку. Во-вторых, попытаться нейтрализовать его, застав врасплох и схватив там, где он сейчас находится. И то, и другое сработает, если он не вооружен.

Но в каком мире он пришел бы сюда безоружным?

Он движется медленно и осторожно, но с каждой секундой подбирается все ближе.

Третий вариант - прокрасться вокруг дивана, когда он будет проходить мимо, и напасть на него сзади.

Теперь у меня будет возможность сделать это бесшумно. Его нога появляется передо мной.

Верно. Все планы по пизде.

В мгновение ока я вскакиваю на ноги и бросаюсь на него. Он еще не заметил меня и отшатнулся, но недостаточно далеко.

Я сбиваю его с ног, но во время падения врезаюсь боком в стеклянный столик Трэва, стоящий рядом с диваном, и выпускаю пистолет из рук.

Еб твою мать, больно.

Хотя Трэв будет рад узнать, что его мебель чертовски прочная. Она даже не треснула. Чего не скажешь об уродливой вазе, что стояла на ней.

К счастью, Уэббер смягчил удар, приземлившись на осколки стекла. Он кряхтит от боли, но когда я приземляюсь на него сверху, наносит удар мне в челюсть.

Удар не сильный, даже не настолько сильный, чтобы сбить меня с толку, но боль пронзает мою шею.

Мило, что он думает, что может драться со мной.

Я нащупываю свой пистолет, потому что при таком освещении ничего не видно.

Уэббер извивается, придавленный мной, но никуда не собирается уходить.

В этот момент в его руке вспыхивает голубая искра. Черт, тайзер.

Я скатываюсь с него и ползу на четвереньках, пытаясь убежать, но он вытягивает руку и бьет меня. Характерный звуктик-так-тактайзера заставляет меня осознать, что шансы немного изменились.

Мы оба поднимаемся на ноги, и я жалею, что не нашел времени припрятать побольше оружия.

Хотя, как бы мне ни хотелось пристрелить этого уебка, будет гораздо проще, если мы возьмем его живым. К тому же, Трэв никогда бы мне не поверил, если бы я сказал: «Мне пришлось застрелить его. Он шел на меня». Я и сейчас это слышу.Ты знаешь около тридцати различных способов уложить мужчину голыми руками. Пробуйснова.

- Брось тайзер, и я не причиню тебе вреда.

Уэббер усмехается.

- Ага, конечно.

- Ладно. Сначала я пытался быть милым.

Я побеждал парней и крупнее, у которых было гораздо более мощное оружие.

Вместо того, чтобы сразиться со мной лицом к лицу, он разворачивается и пытается убежать. Серьезно, он такой очаровательный.

Жаль, что он ебаный психопат, который хочет навредить моему парню, иначе я бы хотел оставить его себе в качестве домашнего питомца.

Я даже испытываю искушение дать ему фору, но безопасность Харли - единственное, чем я не поступлюсь, просто чтобы повеселиться.

Я догоняю Уэббера как раз перед тем, как он добегает до барной стойки в задней части гостиной.

- Хочешь выпить?

Схватив его сзади за рубашку, я с такой силой швыряю его о стойку, что бутылки и стекло практически разлетаются вокруг него.

Трэв заставит меня заплатить за это, но оно того стоило.

Уэббер лежит мертвым грузом, когда я опускаю его на пол. Я наступаю ему на лопатку, заставляя перевернуться на живот.

Его рука с тайзером все еще свободна, но, как бы он ни пытался достать меня, у него ничего не получается, пока он зажат у меня под ногой.

Я выкручиваю его чуть сильнее, и он кричит.

Опускаясь, я упираюсь коленом ему в спину, когда забираю тайзер из его руки. Он пытается удержать его, но,сука, пожалуйста. Я вырываю и бросаю его на диван.

Он стонет от боли, но я на всякий случай еще сильнее давлю коленом.

- Зачем ты здесь?

- Иди нахуй, - выплевывает он.

- Как хочешь.

- Я не буду болтать.

- Все в порядке. Мы просто вызовем копов, и они заставят тебя заговорить. Сколько лет тебе светит за повторное преследование?

Он не отвечает.

Тяжело дыша, я достаю несколько стяжек, которые прихватил из запасов Трэва, и стягиваю запястья Уэббера за спиной.

Черт, люблю свою работу. Даже если это будет редкостью, когда я буду работать на Харли постоянно.

Несмотря на это мимолетное мгновение, жертва ради него того стоит.

Глава 27

Харли

Все время, пока не было Брикса, я боролся с тошнотой, но, кажется, прошла целая вечность, прежде чем содержимое моего желудка исчезло в ванной Трэва.

Зная, что Брикс справляется единственным известным ему способом, не знаю, с чем я столкнусь, когда он неизбежно придет за мной.

Еслион придет за мной.

Вот что, в конце концов, заставило меня содрогнуться - мысль о том, что я могу потерять его. Я не могу потерять его. Просто не могу.

Я пользуюсь жидкостью для полоскания рта Трэва и ополаскиваю лицо прохладной водой.

Раздается звуковой сигнал, и дверь в комнату страха открывается. Я напрягаюсь, потому что это может быть кто угодно.

- Харли?

Брикс.

- В ванной, - хриплю я.

- Ох, блядь, что случилось? - Он появляется рядом со мной.

Я обнимаю его.

- Ты здесь. Ты… Что случилось?

Он проводит рукой по моим влажным от пота волосам.

- Тсс, я с тобой. Ты в порядке?

Я обнимаю его крепче.

- Теперь да.

- У меня есть хорошая и плохая новости, - шепчет он мне в волосы.

- Хорошая новость?

- Я поймал парня.

Я отстраняюсь и хмурюсь.

- А плохая?

- Он отказывается разговаривать... только с тобой.

- Нет, - выпаливаю я, но почти сразу же хочу взять свои слова обратно.

- Договорились. С ним справятся копы.

- Г-где он?

Мой парень улыбается. Но это не обычная улыбка. Все шутки о списках убитых и нейтрализации людей кажутся реальными, когда он так улыбается.

- Он... немного занят в данный момент.

- Занят...

Брикс гордо кивает.

- Я, правда, хочу это увидеть? - спрашиваю я.

- Не знаю. Хочешь?

- Да, немного.

Брикс берет меня за руку.

- Я рядом.

Он ведет меня в гостиную, и там лежит мой мучитель. Мой сталкер.

Его руки и ноги связаны за спиной стяжками, его лицо прижато к полу. Он борется со своими оковами, извиваясь, как гусеница на скорости.

Я смутно помню его с той ночи, когда он вломился в дом. С тех пор, как это случилось. В моем представлении он казался таким властным.

Потом, когда я увидел его в здании суда, он был похож на раскаивающегося студента колледжа, совершившего ошибку.

Теперь его почти невозможно узнать из-за оскаленных зубов, раскрасневшегося лица и неподдельного гнева, исходящего от него.

- Отпусти меня, - говорит он.

- Хм, не-а, - беззаботно отвечает Брикс. - А вот и Харли. Говори, что хотел, пока есть возможность.

- Ты разрушил мою жизнь, - бормочет Уэббер.

- И что я сделал на этот раз? –Он, правда,только чтопредъявилэтомне?- Ты вломился в мой дом, терроризируешь меня, и этояразрушил твою жизнь?

- Мой колледж узнал о приговоре и лишил меня стипендии.

- Как ты нас нашел? – спрашиваю я.

- Почему бы тебе не спросить об этом свою хорошенькую маленькую ассистентку.

У меня замирает сердце.

- Дж-Джейми?

- Твои телохранители такие тупые. Они бегают кругами вокруг тебя и не следят за ней.

Мы с Бриксом поворачиваемся друг к другу.

- Она не слепая, - говорит Брикс. - Она бы заметила, как ты следил за ней в течение трех часов. Итак, как ты узнал, где мы?

Он фыркает.

- Не могу же я выдать все свои секреты.

Брикс прищуривается и выбегает из комнаты, оставляя меня наедине с сумасшедшим.

Не знаю, насколько это разумно, и не важно, насколько связан этот псих.

Мне хочется пнуть Уэббера. Я не буду, но мне хочется. Я как сейчас вижу эти заголовки.

Харли Валентайн обвиняется в нападении,за то, что пнулВломившегося В Дом.

- Знаешь, это было ошибкой, - тихо говорит он.

- Вломиться в мой дом, угрожать самодельной бомбой или прийти за мной сюда?

- Первое. Самодельная бомба была муляжом. Я не хотел причинить тебе боль. Я просто хотелнапугатьтебя.

-Зачем?

- Ты знаменитость. Ты богат. У тебя есть все, и все же ты отнял у меня будущее. После того, как ты отверг меня и меня арестовали, захотелось забрать что-нибудь и у тебя.

Я стискиваю зубы.

- Вот тебе совет. Во-первых, никогда не думай, что у кого-то есть больше, чем у тебя, только потому, что его успех поддается измерению. - Этому меня научил Брикс. - И, во-вторых, если не вламываться в чужие дома, тебя не арестуют… Тупица.

Брикс возвращается из коридора вместе с Джейми. Рядом с ним она выглядит такой маленькой.

Особенно когда он крепко сжимает ее руку своей мускулистой рукой.

- Джейми... - Я хочу подойти к ней, но ясно, что Брикс этого не хочет.

Он хмуро смотрит на меня и качает головой.

Он притягивает ее к нам, чтобы она могла видеть лицо Уэббера.

- Ты его знаешь? - рычит Брикс.

- Да. Он преследует Харли.

Уэббер улыбается.

- Привет, Айфон34QZXB1.

Это что-то значит. Она бледнеет, и у нее отвисает челюсть.

- Что? - Спрашивает Брикс.

Ее губы дрожат.

- Он... он выглядит по-другому. У него была другая прическа и он носил очки, но...

- Кто он? - спрашивает Брикс.

- Он чинил мой телефон несколько месяцев назад. Как раз перед тем, как ты отправился в тур. Он из «Рент-А-Гик».

Уэббер смеется.

- Ладно, вот и остальные мои секреты.

- Он был в ее телефоне, - говорит Брикс.

- Клонировал его, - говорит Уэббер. - Удивительно, сколько информации можно получить с Айфона. Места, где ты побывал. Расписание гастролей. Можно записывать телефонные звонки с помощью простого приложения. Узнать текущее местоположение пользователя...

- Подожди,до началатура? - Я кое-что понимаю. - Ты ведь не провожал меня домой с концерта в тот вечер, не так ли? Тебя там даже не было.

Уэббер снова смеется, и это начинает звучать как-то маниакально.

- О, я был там.

- В задницу, что это ошибка, - бормочу я.

- Я спрашивал о твоей драгоценной Эве. Я спросил о твоих планах после окончания тура. Я задал тебе миллион вопросов в том VIP-зале, но ты все равно не узнал меня, когда я оказался на твоей кухне. Тебе наплевать на своих фанатов.

Это ранит больше, чем все, что он мог бы сделать, если бы добрался до меня сегодня вечером. Я также знаю, что это полная чушь. Я чертовски уважаю своих фанатов, и за эти годы многим пожертвовал, чтобы дать им то, чего они хотят.

Я бросаю взгляд на Брикса.

- Я здесь закончил. Не хочу больше ничего слушать. Копы уже в пути?

Звук лопастей вертолета становится все громче и громче.

- Это они? – спрашиваю я.

- Э-э, нет. Это, должно быть, Трэв. Единственное, что в нем есть - он не любит, когда копы суют нос в его дела. Так что, да, он позаботится... об этом. - Он указывает на Уэббера.

Я склоняю голову набок.

- Это что, очередная шутка о захоронении тел и прочем дерьме?

- Кто сказал, что мы шутим, когда говорим такие вещи?

Уэббер издает страдальческий стон и пытается освободиться от пут. Брикс наблюдает за ним так, словно это его забавляет.

Стяжки натирают кожу, пока запястья Уэббера не становятся окровавленными.

- Фу, только не заляпай кровью весь ковер, - говорит ему Брикс. - Трэв меня убьет.

Как только он это говорит, Трэв, Айрис и Гидеон появляются из коридора, пройдя через заднюю часть дома.

Айрис и Трэв вооружены под завязку. Гидеон выглядит, как Гидеон.

Всегда собран.

- Кого я убью? - Спрашивает Трэв.

Брикс указывает на Уэббера.

- Его. Он залил кровью твою мертвую зебру. А еще он кое-что разбил. Это все он.

- Черт, - говорит Айрис. - Похоже, тебе было весело.

- Меня даже не волнует беспорядок. Я больше зациклен на том факте, что ты его не убил, - говорит Трэв. - Мой маленький мальчик совсем вырос. - Он шмыгает носом и притворно вытирает слезу.

Гидеон закатывает глаза.

- О, пожалуйста, все вы, мудазвоны безбашенные, похожи на ротвейлеров. Вы все выглядите устрашающе, но на самом деле просто большие щенки. - Он протягивает руку, чтобы взъерошить волосы Трэва.

- Ты обещал своей маме, что больше так не будешь делать, - ворчит Трэв.

- Я никогда не перестану поносить тебя за название твоей компании.

Мои глаза расширяются.

- Подожди... МБ. Мудазвоны безбашенные? Это и есть то, что символизирует «Майк Браво»?

Гидеон смеется, и я не могу удержаться, чтобы не присоединиться к нему.

- Знаете, учитывая количество оружия в этой комнате, вы двое довольно самоуверенны, - говорит Трэв.

- Брикс никогда не позволит тебе сделать мне больно.

Брикс потирает подбородок.

- Не знаю. Никогда не встаю между мужчиной и...

- Его безбашенными мудазвонами-друзьями? - Язвительно замечаю я.

Брикс подталкивает меня к своему боссу.

- Трев, он весь твой.

- Предатель! - Восклицаю я.

Гидеон подходит и сочувственно смотрит на меня.

- Ты в порядке?

Я шумно выдыхаю.

- Ты... ты проделал весь этот путь, чтобы убедиться, что со мной все в порядке?

- Бесплатный полет на вертолете. - Он улыбается. - А если серьезно, ты в порядке?

Я вообще в состоянии ответить на этот вопрос прямо сейчас?

- Я... думаю, да? Все кончено, верно? Так что со мной все будет в порядке.

- Не думаю, что травмирующие события проходят именно так, но пока оставлю это тебе.

Он собирается отправить меня к психотерапевту. Он упоминал об этом раз или два после взлома, но я отказался.

- Верно. Итак... - вмешивается Трэв. - Как мы с этим разбираемся?

- Что ты имеешь в виду, спрашивая, как мы с этим разбираемся? - спрашиваю я. - С копами.

Трэв морщится.

- Уф, ладно. Как хочешь. Есть агент УБН, который у меня в долгу.

Айрис, стоящий позади него, чмокает его и издает звук:

- О-о-о.

Трэв смерил его взглядом.

Хотел бы я знать этот трюк.

- Давайте разберемся с этим, - говорит Трэв, и они с Айрисом освобождают ноги Уэббера и выводят его на улицу.

Он сопротивляется всю дорогу, осыпая ругательствами и угрозами в мой адрес.

- Я выйду максимум через два года.

Урааа.

Брикс подходит ко мне сзади.

- Мы позаботимся о том, чтобы он получил больше.

Я прислоняюсь к нему спиной.

- Все кончено?

Он кивает.

- Все кончено.

Рыдания Джейми эхом разносятся по комнате.

- Я не знала… Клянусь тебе, я не знала. Я должна была знать. Я увидела фотографию Уэббера, и он показался мне знакомым, но я не могла… Я не знала, откуда.

Подхожу к ней и заключаю в крепкие объятия.

- Все в порядке. Я тебе верю.

- Мне очень жаль.

Брикс складывает руки на груди.

- Откуда он узнал, что ты ассистент Харли Валентайна? Он получил много информации с твоего телефона, но Харли там под другим именем.

Она напрягается в моих объятиях. Я отстраняюсь.

- Джейми?

- Я... я не знаю. Клянусь, я ничего не говорила.

- Мог ли он согласовать места проведения и даты концертов? - спрашиваю я. - Я имею в виду, что в нем может не быть моего имени, но было бы очевидно, что она личная помощница кого-то известного.

- Возможно, - говорит Брикс.

- Боже мой, все это моя вина. - Джейми безудержно рыдает.

- Все в порядке. - Я прижимаю ее к себе. - Ты не могла знать.

Брикс потирает подбородок.

- Это поднимает некоторые вопросы безопасности. Ее телефон привел его прямо к нам. И это не первый случай, когда телефон знаменитости взламывают. За исключением того, что на этот раз обратились к следующему доступному источнику.

- Итак, в «Рент-А-Гик» мы ничего не ремонтируем, - говорю я. - Проблема решена.

Брикс ворчит что-то о том, что она еще далека от решения, но не обращает на это внимания. На данный момент.

- Я не могу потерять эту работу, - умоляет Джейми.

- Ты никуда не уходишь.

И Брикс, и Гидеон смотрят на меня так, словно я только что дал обещание, которое невозможно сдержать, но она совершила ошибку. Простую ошибку, которую мог совершить каждый.

Как никто другой, Брикс и Гидеон знают, как легко совершить ошибку, и их ошибки были осознанными. С ней же произошел несчастный случай.

- Джейми, я отвезу тебя обратно в Лос-Анджелес, - говорит Гидеон.

- Контракты, которые ты должен подписать для Эвы, находятся в комнате, куда Брикс отвел меня, - торжественно произносит она.

Гидеон поворачивается ко мне.

- Ты можешь вернуть их подписанными завтра. Теперь с этим покончено, все идет своим чередом.

Хочется застонать, но я думаю, что мне пойдет на пользу немедленное возвращение к рабочему режиму.

Они уходят, Джейми с опущенной головой, и внезапно события ночи оставляют меня без сил.

Брикс подходит ближе.

- Пойдем в постель.

Мы направляемся в нашу комнату в задней части дома и раздеваемся. Я делаю мысленную заметку попросить Брикса надеть бронежилет в следующий раз, когда мы займемся сексом, потому что, когда он снимет его, будет горячо.

Но не сегодня.

Сегодня вечером я хочу лежать в его объятиях и убеждать себя, что все действительно закончилось.

Как только его сильные руки обнимают меня, я не выдерживаю. Слезы текут ручьем, и я даже не знаю почему.

- Все хорошо, детка, - шепчет Брикс. - Все кончено.

- Не знаю, почему я плачу.

- Это выброс адреналина. Так случается. Я здесь.

- Я думал, что потеряю тебя. Я думал... - Я качаю головой.

Он толкает меня локтем.

- Тебе нужно больше верить в то, чему меня учили. Я никогда никому не позволю причинить тебе боль. Никогда.

- Я люблю тебя, - выпаливаю я, как будто в этом нет ничего особенного, хотя на самом деле это так. Это нечто большее, чем неполадки с гардеробом в день вручения «Грэмми».

Это грандиозно, и я никогда не думал, что это случится снова. Только не со мной. Только не сейчас, пока я еще живу этой жизнью.

Брикс ничего не делает. Он просто лежит рядом со мной так неподвижно, как только может. Когда я отстраняюсь и смотрю ему в глаза, он моргает.

И теперь я затаиваю дыхание, удивляясь, почему решил сказать об этом именно сейчас.

У меня было полтора часа в запертой комнате, чтобы не думать ни о чем другом, кроме как о потере Брикса. Я мог бы винить во всем адреналин, беспокойство или ситуацию, в которой мы оказались на грани жизни и смерти. Но это не меняет моего отношения к нему.

- Я хочу, чтобы мы были чем-то большим, чем просто поп-звезда и его телохранитель. Я хочу... -Без предупреждения Брикс прижимается губами к моим губам.

Он целует меня со всей силы. Я чувствую это по тому, как он гладит меня по голове и прижимает к себе. И когда он прерывает поцелуй, то не отодвигается далеко.

Его лоб прижимается к моему, и я вдыхаю его запах. Пряный одеколон с крутым ароматом, в котором весь Брикс.

Мой Брикс.

- Я тоже тебя люблю. - Брикс прижимается к моей щеке. - Я давно хотел это сказать. Давно хотел, но любовь для меня в новинку, и я никак не мог понять, что это такое - боль в груди, когда смотрю на тебя. Страстное желание, хотя ты стоишь прямо передо мной.

- Это также может быть щекочущее чувство сомнения. Или, может, у тебя сердечный приступ. Тебе, вероятно, следует пройти обследование. - Я вынужден шутить, потому что ситуация напряженная, и я не знаю, как с этим справиться.

Я не думал, что когда-нибудь найду кого-то, кто будет мириться с моим дерьмом.

Кто сможет смотреть на все это сквозь пальцы.

Брикс проводит большим пальцем по моей щеке.

- Возможно, эта боль вызвана неопределенностью нашего будущего - ожиданием потери того, что находится прямо перед тобой, потому что, если это произойдет, твое сердце вполне может разорваться от боли.

Мое дыхание прерывается, когда мне удается выдавить:

- Именно это я чувствовал к тебе долгое время, но только сегодня вечером, когда ты вышел из той безопасной комнаты, и я не знал, что может произойти, все это по-настоящему поразило меня. Я думал о том, что потеряю тебя, и о том, что это, черт возьми, почти убьет меня.

- Ты не потеряешь меня. Никогда.

- Обещаешь?

- Мы – команда.

- Поп-звезда и телохранитель? - Мне этого недостаточно.

- Партнеры, Харли. Я хочу быть партнерами во всех смыслах этого слова.

- Партнерами, - бормочу я.

Брикс скрепляет свое обещание поцелуем, заставляющим меня забыть о событиях последних нескольких недель. Он заставляет меня забыть о том, что мой контракт с лейблом под угрозой срыва и что моя жизнь сейчас не совсем стабильна.

Все это исчезает, когда язык Брикса дразнит мой. Он прижимается губами к моим губам, медленно, но уверенно.

- Ммм. Ты снова это делаешь.

Он покрывает поцелуями мой подбородок.

- Делаю что?

- Заставляешь меня думать, что мы с тобой сейчас одни на планете. Никаких ярлыков. Никаких сталкеров. Только мы.

- Сегодня вечером мы будем вместе. Со всем остальным мы разберемся завтра.

- Мм, завтра.

Глава 28

Брикс

Трэв будит меня ни свет ни заря, стуча в дверь нашей спальни. Я слышал, как они с Айрисом ночью вернулись, и был благодарен, что они дали нам поспать.

Видимо, время сна закончилось.

К счастью, Харли слишком крепко спит, чтобы даже пошевелиться, но, когда я натягиваю кое-какую одежду и следую за Трэвом через весь дом в его комнату, то начинаю беспокоиться, что с арестом Уэббера что-то пошло не так.

Он жестом приглашает меня сесть на стул, а сам облокачивается на свой стол.

- Что не так? - спрашиваю я. – Что-то с Уэббером?

Он отмахивается от меня.

- Все прошло отлично. Мы нашли серебристую машину, на которой он ездил, в нескольких милях дальше по дороге. Она зарегистрирована на какого-то парня из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Помимо обвинений в преследовании, мы передали несколько его ноутбуков и все остальное, что нашли в машине. - Серьезное выражение его лица сменяется едва заметной улыбкой.

- Что ты записал на его ноутбук?

Еще одна легкая улыбка.

- На самом деле тебе лучше не знать. То, что Уэббер сказал вчера вечером, правда. Он выйдет на свободу через два года, если мы не предоставим полициивсюинформацию. По крайней мере, так он получит еще несколько лет к своему сроку.

- Серьезно, что ты сделал?

- Ничего! - Он кашляет и бормочет что-то о кибер-терроризме.

Лучший. Босс. Из всех.

- В любом случае, зачем я тебя разбудил? Я подумал, что должен тебя предупредить.

- Предупредить? Блядь, теперь что?

- «Майк Браво» не собирается продлевать контракт с поп-звездой, когда он истечет.

Ладно,этогоя не ожидал.

- Слишком много работы? – шучу я, но в душе изо всех сил пытаюсь найти способ, как Трэву сохранить его.

- Что ж, мы, конечно, увидели больше действий, чем я ожидал. Но, правда в том, что это было не то дело, за которое мы взялись бы при обычных обстоятельствах. Ты это знаешь.

- Знаю.

Трэв скрещивает ноги в лодыжках, и его устрашающий рост кажется еще больше, чем обычно.

- Итак, вот в чем дело. Тебе нужно принять решение.

Я резко втягиваю воздух. Мое место с «Майк Браво» или Харли. СловаЯ ухожувертятся на языке, и я никогда не думал, что это решение будет таким простым.

Харли захочет оставить меня в качестве своего телохранителя, и хотя я не знаю, как это будет работать, если не буду с «Майк Браво», мы найдем способ.

- Я хочу, чтобы контракт перешел к тебе. - Слова Трэва отвлекают меня от размышлений. - Вступает в силу немедленно, если это устроит Харли. Я говорил об этом с Гидеоном вчера вечером, и он согласен.

- Что?

- Ты сказал, что твое будущее с «Майк Браво» было неопределенным, а я не могу позволить себе постоянно быть в подвешенном состоянии. Если ты согласишься на контракт, то сможешь сам подобрать себе команду парней для охраны Харли.

- А как насчет...

Он указывает на меня.

- Даже не думай переманивать кого-либо из моих людей. Айрис мой, ясно?

Я смеюсь.

- Да, пожалуйста, он бы с ума сошел от скуки.

- Верно. Дело в том, что я не хочу терять тебя, но, думаю, уже потерял.

Я не отвечаю ему. Мне это и не нужно.

- И я знаю, что ты сможешь справиться с этим заданием самостоятельно, с подрядчиками, работающими под твоим началом, на то время, когда Харли будет в разъездах и понадобится больше людей. Тем не менее, с бюджетом на этот контракт трудно расстаться. Только моя доля... - Он колеблется, но, в конце концов, отказывается от нее. - Нет, так будет лучше для всех.

- Итак, ты хочешь сказать, что...

Трэв ухмыляется, Боже,ухмыляется.

- Это значит, Брикс, что ты уволен.

- Думаю, ты получил от этого слишком большое удовольствие, босс.

Он протягивает мне руку для рукопожатия, и когда я беру ее, заключает меня в объятия. Он дважды хлопает меня по спине, а затем отпускает.

- Нам будет тебя не хватать, но уверен, что это правильный выбор для тебя.

- А если мне когда-нибудь понадобится помощь, как в случае с Уэббером?

- Ты отлично справился сам, но если мы тебе когда-нибудь понадобимся, я знаю, сколько тебе заплатят, так что будь готов выложить кругленькую сумму за то, чтобы мы спасли твою задницу.

- Что, никаких скидок для семьи и друзей?

Трэв хлопает меня по плечу.

- Иди, найди своего мужчину и расскажи ему хорошие новости. А потом убирайся нахуй из моего дома.

Я собираюсь уходить, когда вспоминаю о машине.

- О, ммм, а как же твоя машина? Моя...

- Ее нет. Я не хотел, чтобы этот кусок дерьма простоял у меня на подъездной дорожке дольше, чем нужно. Оставь себе «Рэндж Ровер». Считай это прощальным подарком.

Моей первой реакцией было сказатьнет. Конечно, нет. Я этого не заслужил, потому что я этого не заслуживаю. Но если общение с Харли чему-то меня и научило, так это тому, что мне нужно принимать помощь от других и впускать людей в свою жизнь.

- С-спасибо, - заикаюсь я.

- Воспользуйся этой возможностью и присмотри за своим отцом, ладно?

Должно быть, мое лицо выдает мое потрясение. Харли сказал, что ребята знают, Айрис так сказал. Слышать, как много им известно, неприятно, но, в то же время, я чувствую облегчение. Меня больше не сковывают секреты. На лице Трэва появляется выражение, в котором смешиваются сочувствие, самодовольство и раздражение.

- Ты знал, что Сэмюэл Рейнз был моим командиром до того, как я стал рейнджером?

Мой отец... был начальником Трэва?

- Ты, правда, думаешь, что выбор времени для твоего найма в «Майк Браво» был совпадением?

В то время, когда я тонул в медицинских счетах и пытался найти место, где мой отец мог бы пройти лечение, я думал, что предложение перейти в частный сектор - это возможность выйти из замкнутого круга. Я не придал этому особого значения.

- Ты все это время все знал и ничего не сказал?

- Делая что-то для того, кто тебе дорог, ты не стремишься к славе или благодарности. Твой отец - хороший человек, и ты тоже, Брикс. Я помог тебе единственным доступным мне способом.

- Спасибо. Огромное. Типа…

- Я только что сказал, что не нуждаюсь в благодарности. - Он исчезает, оставив меня ошеломленным.

К тому времени, как я избавляюсь от беспокойства по поводу того, что вся команда знает о моей ситуации - я знаю, что этого не должно быть, но от старых привычек трудно избавиться - и возвращаюсь в нашу комнату, Харли уже проснулся.

Он садится. Морщинки беспокойства, залегшие у него на лбу, вызывают у меня желание заключить его в объятия.

- Где ты был?

Я начинаю собираться, не отвечая ему.

- Брикс? Что случилось? - спрашивает он снова.

Я улыбаюсь ему.

-Нолан Брикстон Рейнз.

- По-моему, это первый раз, когда ты назвал меня Ноланом. Или полным именем.

- Ты меня пугаешь. Ты заслуживаешь, чтобы тебя называли полным именем.

Я забираюсь обратно в постель и притягиваю Харли к себе. Он без футболки, так что я пользуюсь этим и провожу рукой по его обнаженной спине.

- Привет. Меня зовут Брикс. Например, тупой, как брикет. И я твой новый начальник охраны. Приятно познакомиться.

- Что?

Я смеюсь.

- Трэв только что сказал, что, по его мнению, я должен заключить с тобой контракт.

- Тебя нельзя уволить? Типа, никогда?

- Ты застрял со мной. Я никуда не уйду. Никогда.

- Никогда?

- Я буду защищать тебя ценой жизни. Всю свою жизнь.

- Потому что любишь меня?

- И потому что был рожден для этого.

Харли отстраняется.

- Ты лжешь, да? На самом деле тебя уволили, и я больше никогда тебя не увижу.

- Что заставляет тебя говорить такое?

- Ты...Мистер, я не верю ни в судьбу, ни в родственные души, ни в предначертания… Ты веришь, что был рожден, чтобы защищать меня?

- Ну, черт. Думаю, да.

- Песня о тебе теперь бессмысленна.

Я смеюсь.

- Ты можешь написать мне еще песен. Я ожидаю, что они будут полны любви и взрывов.«Взрывы любви и С4».Хорошее название.

- Конечно, Рэмбо... мой мудазвон безбашенный.

- Никогда не дашь мне забыть об этом, да? Ты все время называешь меня крутым.

- Одно дело, когда говорят другие. Это совсем не круто - заявлять об этом самому.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам.

- Можешь насмехаться надо мной, когда захочешь, Поп-звезда. Я не стану любить тебя меньше.

- То же самое касается и тебя… Крутой.

Хм, интересно, это прозвище лучше или хуже, чем Рэмбо.

***

Мы вернулись в Лос-Анджелес неделю назад, и я почти не видел Харли.

Он ни на шаг не приблизился к заключению соглашения о выходе из лейбла, и у него нет реальных планов на случай, если он выиграет эту битву. Или если проиграет.

Он был занят Бог знает чем - думаю, сочинением новых песен, - но в основном я видел его, только когда мы ложились спать, каждый вечер.

Внашейпостели.

Это первое, что мы сделали, когда вернулись домой. Мы перенесли мои скромные пожитки в его комнату и превратили мою спальню в мой кабинет.

Вот почему, когда он появляется, усаживая свою задницу на мой стол с широкой улыбкой на лице, я начинаю напрягаться.

- Что ты сделал? - Я откидываюсь на спинку кресла и притворяюсь раздраженным.

- Нет. Не-а. Ты не можешь вникнуть, уже возненавидев саму идею, прежде чем я расскажу тебе о ее великолепии.

- И теперь я боюсь.

- Давай, Крутой. Клянусь, это хорошая идея.

- Хорошая идея, которая мне понравится или не понравится?

Харли колеблется. Отводит взгляд. Поджимает губы.

- Верно. Вот и ответ на этот вопрос, - говорю я. Мне это точно не понравится.

- Может, тебе это и не понравится, но как только ты справишься с собой, ты полюбишь меня за это. Или возненавидишь. Я еще не решил.

- Я уже люблю тебя, так стоит ли так рисковать?

Харли с энтузиазмом кивает.

- Конечно. - Он берет меня за руку. - Пойдем со мной.

Я совершенно сбит с толку, пока он не привел меня в комнату, которой почти не пользуется. Нет, подождите, я все еще в замешательстве.

Комната обычно устроена как библиотека со встроенными книжными полками вдоль стен и удобными диванами. Которые были вынесены во внутренний дворик, ведущий на задний двор.

- Пустая комната? Спасибо?

- Я подумал... ну, я думал... и планировал. И провел все исследования о том, сколько это будет стоить… Ладно, если говорить о технических аспектах, то большую часть работы проделала Джейми. Она пытается завоевать твое расположение, потому что боится, что ты захочешь ее уволить.

Я вроде как понимаю, но продолжаю убеждать себя, что она не могла знать, что ее мастер по ремонту Айфона - психопат.

- Ты хочешь превратить эту комнату в студию или нечто подобное? - спрашиваю я.

- Нет. Я хочу превратить ее в комнату твоего отца.

Моргаю, глядя на него. Затем еще раз.

- Выслушай меня. Я хочу сделать это для тебя. Я хочу нанять двух медсестер круглосуточно, чтобы они менялись сменами. Ты сможешь видеться с ним ежедневно, если только мы не в туре. Но, может, мы могли бы организовать так, чтобы ты прилетал раз в две недели или еще как. Я еще не знаювсехдеталей, но подумал, - он выходит на середину комнаты, - мы могли бы поставить кровать здесь. Все медицинское оборудование должно поместиться, а если его немного приподнять, то у него будет прекрасный вид на бассейн...

- Харли, я не могу… Я не могу принять это. Я хочу. Блядь, я, правда, этого хочу, но… ты ведь понимаешь, как это выглядит, не так ли?

Харли делает рассчитанные шаги в мою сторону.

- Я знал, что ты так отреагируешь, и это единственная причина, по которой не стал действовать заранее и организовывать все за твоей спиной. Но ты сам сказал, что мы теперь команда. Мы с тобой в этом участвуем, и я хочу сделать это для тебя и твоего отца. Потому что я люблю тебя больше всего на свете и хочу дать тебе все, что ты даешь мне.

- Что даю?

- Такую любовь, какую я заслуживаю. Несмотря на все мое дерьмо, мой багаж и карьеру, которая пытается меня удержать, ты рассеиваешь туман всего этого и даешь мне надежду. И ты всегда даешь мне ощущение нормальности. Ты заставляешь меня чувствовать себя любимым. Пожалуйста, впусти меня. Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя.

Слезы застилают глаза. Я не плакса. Я не плакал, когда умерла моя мама. Я совсем не плакал после того, как у папы случился инсульт. Но наблюдать, как он увядает в той коробке, в которую я его поместил... Да, я плачу из-за этого.

- Ладно.

Лицо Харли светлеет.

- Все в порядке?

Мне удается слегка кивнуть.

- Медсестры, как и твоя новая команда охраны, нуждаются в проверке. Ты осознаешь, что сейчас делаешь, а? Ты приглашаешь незнакомцев в наш дом. Они узнают, что мы вместе...

Харли подпрыгивает на месте.

- Для этого и нужны соглашения о неразглашении. Я ненавижу эти соглашения, но ради этого, они того стоят.

- А что произойдет, если папарацци или таблоиды пронюхают, что ты приютил старика, который является отцом одного из твоих сотрудников? Это не вызовет подозрений?

- Ты мой постоянный телохранитель. Ты живешь со мной. Они будут думать, что я потрясающий и заботливый начальник.

Я на это не куплюсь.

- Или они точно поймут, что мы вместе, но мне уже давно наплевать на то, что произойдет, если этот ящик Пандоры когда-нибудь откроется.

- Тебе, правда, все равно?

- Я не собираюсь кричать о наших отношениях с крыш домов или еще как. Я понимаю, почему это все еще нужно держать в секрете, но я больше не боюсь того дня, когда мои продажи упадут из-за того, кем я являюсь. Если так случится, значит, так случится. У меня есть самое важное, что есть, прямо здесь. - Он прижимает меня к себе. - Я извлек уроки из прошлых ошибок и больше не повторю их.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется и снова начинает возбужденно подпрыгивать.

- О, я еще не рассказал тебе самую лучшую часть.

Мне нравится видеть эту сторону Харли. Мне нравится, что он рад сделать что-то для меня, и что этот жест - нечто большее, о чем я мог когда-либо мечтать. Я слишком долго занимался этим в одиночку, и когда кто-то рядом со мной... к этому трудно привыкнуть, но я хочу.

Невозможно любить этого человека больше, чем я люблю его в этот момент.

- Что за самая лучшая часть?

- Ты знаешь, у них есть компьютерные программы для азбуки Морзе? Если твой папа может сжать твою руку, думаю, он сможет постучать по ней пальцем. У них есть блокнот, подключенный к компьютеру, и он может печатать то, что говорит. Я знаю, что общаться нелегко, особенно между твоим отцом и его медсестрами, и...

Я больше не могу. Мое сердце переполнено, но если он не замолчит, я зарыдаю во все горло.

Я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к его губам.

Он удивленно хмыкает, но затем растворяется в поцелуе и позволяет мне взять контроль в свои руки. Я пытаюсь завладеть им своими губами так же, как его сердце завладевает моей душой.

- Я пиздец, как сильно люблю тебя.

Он отстраняется и смотрит на меня с самодовольным выражением лица.

- Я знал, что, в конце концов, тебе понравится эта идея. Я был готов убедить тебя минетом.

- Я могу взять свои слова обратно? Ты не можешь сделать еще лучше, чем кто-либо когда-либо делал для меня. Я тебе не позволю!

- Никаких отступлений, - поет Харли. - Я собираюсь пойти и начать процесс. - Он целует меня в щеку и убегает.

Я даже не могу расстроиться из-за минета.

Глава 29

Харли

Как только все детали переезда отца Брикса встанут на свои места, я перейду к следующему пункту в моем плане.

У меня есть план. Планжизни.

В порядке очередности это: Брикс, лейбл, а затем будущее Харли Валентайна.

Гидеон не смог найти лазейку или приемлемую стратегию ухода, поэтому я предложил лейблу лучшее, что есть на свете.

Я отдам им свой последний альбом. Я даже поеду с ним в турне в следующем году. Но что будет после? Я уйду, сохранив свое имя... и название «Одиннадцать».

Я просто жду их ответа.

Гидеон намекает им, что я готов разорвать все связи из-за «творческих разногласий». Если они хотя бы заподозрят, чего я хочу, они ни за что не передадут все права на «Одиннадцать».

Это маловероятно, но чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется собрать ребят вместе и записать еще один альбом «Одиннадцать». Возможно, даже отправиться в тур.

Но я хочу сделать это не по безумному графику «Джойстар», который они нам устроили, когда мы были вместе. Я не хочу, чтобы мы сгорели так, как это произошло.

План состоит в том, чтобы записать альбом из сольных песен каждого из нас. По две сольные песни для каждого. Пять новых певцов вместе.

Райдер может спродюсировать.

Я могу справиться. Возможно, создам свой собственный лейбл.

Мы сможем переделать и выпустить альбом внашемзвучании.

Все, что мне нужно - это убедить ребят согласиться. Это само по себе будет подвигом, потому что мы сейчас очень разобщены и занимаемся своими делами.

Райдер захотел уйти из-за Кейли. Мейсон Бог знает где. Блейк работает в совершенно другой отрасли. А у Денвера свой сумасшедший график.

Но я забегаю вперед. Сначала мне нужно расторгнуть мой текущий контракт.

Обо всем остальном можно будет поговорить позже.

Когда появляется Гидеон и Брикс приводит его в гостиную, у меня яйца подкатывают к горлу.

Гидеон держится стойко и ничего не выдает.

- Я тебе кое-что принес.

Из прихожей доносится хорошо знакомый мне голос.

- Поторопись и скажи ему, я здесь.

- Она такая нетерпеливая. - Он так говорит, но в его голосе слышится любовь.

- Тащи сюда свою задницу, женщина, - кричу я.

Эва поворачивает за угол и буквально врезается в меня. Я падаю навзничь, она на меня, и ее колено оказывается подозрительно близко от моих ягодиц.

- Ого, вот это да. - Я отталкиваю ее от себя.

Она с глухим стуком падает на пол рядом со мной, громко смеясь.

- Я тоже по тебе скучала.

- Ты чуть не ударила меня по яйцам.

- Да, не трогай их, - говорит Брикс. - Они мне даже нравятся.

Эва вздыхает.

- Нет! Правда? Вы, ребята, вместе? Я знала, что ты влюблен. - Она толкает меня.

Я сажусь.

- Ты такая жестокая сегодня. - Боже, я скучал по ней.

Она смотрит на Гидеона.

- Ты так и не сказал мне!

- Думаю, что в этом году команда Харли уже достаточно нарушала внутренние правила.

Она встает с пола и подходит к нему. Я ожидаю, что она толкнет его, пока не падает в его объятия.

- Ты все равно мог бы сказать мне.

- Я предан своей работе.

- О, спасибо, чувак, но у меня от нее нет секретов, так что рассказывай ей все, что хочешь. На будущее.

Они оба излучают счастье.

- Ладно, это немного странно, - признаю я. - Но это хорошая странность. Ты заслуживаешь самого лучшего, Эва... Вот почему я не понимаю, почему ты с ним.

- Эй, - возмущается Гидеон.

- Шучу. Я счастлив за тебя. За вас обоих.

Гидеон явно ликует.

- Ты скоро станешь счастливее.

- Правда?

- Это будет твой последний альбом с «Джойстар».

- Да! - Я вскакиваю на ноги.

- Подожди, это еще не все. Я не смог вытащить тебя из тура...

Я пожимаю плечами.

- Понимаю.

- Но я уговорил их согласиться на тур, аналогичный туру в поддержку первого альбома. Максимум четыре месяца.

- Итак, если я закончу этот альбом как можно скорее, то смогу быть свободен через...

- Через год. Максимум. Восемь месяцев, если будешь очень стараться. А потом сможешь делать все, что захочешь. Даже выпустить новый альбом «Одиннадцать».

Вот оно. То, чего я хочу.

- А «Джойстар» ничего не получит?

- Только не с нового материала. Старый материал получит популярность в новом релизе, и ваши гонорары останутся прежними, но все новые песни - ваши. Что ж... поделим между тобой и другими парнями, но это то, чего ты хотел.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

- И что дальше?

Гидеон морщится.

- Ты волен делать все, что хочешь, но ты знаешь мою позицию на этот счет.

- Ты считаешь, что я все еще должен держать это в секрете. - В какой-то степени я согласен, но, возможно, нам не нужно так сильно напрягаться, пытаясь это скрыть.

Я стану более раскрепощенным в своей неопределенности. Может, даже намекну, так что, если я все-таки сделаю каминг аут, никто не будет шокирован.

- Ты в порядке? - Спрашивает Брикс.

Я смотрю ему в глаза.

- Я свободен. Я, правда, свободен. То есть, ну, почти. Но настроение у меня именно такое.

Мне все равно, если у «Одиннадцать» ничего не получится. Все равно, что будущее в музыке неопределенно без большого лейбла, стоящего за моим именем.

У меня есть то, чего я хочу – то, что мне нужно.

Я могу рассчитывать на будущие проекты.

Жизнь с мужчиной, в которого я по уши влюблен.

И нечто, чего у меня никогда не было с тех пор, как я стал знаменитым.

Я более не стремлюсь к большему. Я больше не буду изнурять себя, бросая все силы на то, чтобы доказать свою карьеру и отстоять свои награды.

У меня есть чувство собственного достоинства.

У меня есть счастье.

Я прячу голову на груди у своего парня и знаю, что, хотя именно он дал мне все это, я верю в это всем сердцем.

Что касается Брикса, я хочу дать ему все, потому что он этого заслуживает.

Он дает мне самое лучшее: то, чего я жду с нетерпением, помимо славы.

Я заставил его поверить в судьбу.

Он заставляет меня верить в любовь.

Послесловие автора

Спасибо, что прочли «Поп-звезду»!

Харли впервые появился в роли бывшего Джея в «Хет-трике», моей пятой книге из серии «Фальшивые бойфренды», и, хотя многие люди не понимали его, а его действия были несколько эгоистичными, я всегда знала, что у Харли доброе сердце и он заслуживает уважения.

Брикс, Айрис, Трэв и команда «Майк Браво» были в моей голове много лет, и, хотя это их дебют, у них будет своя собственная серия... со временем.

Мой бойз-бэнд еще недостаточно времени побыл в центре внимания.

Кстати, следующая книга про Райдера так и называется - «В центре внимания». Все, что Райдер хочет сделать, - это скрыться от славы и защитить свою дочь от подводных камней Голливуда. Это сложнее, чем он думал. Особенно когда Харли Валентайн пытается снова собрать группу.

Я хочу выразить особую благодарность моим читателям за их предложения.

Спасибо Джинни Купер за то, что она предложила название «Одиннадцать» для моей группы мальчиков. Когда я слышу это название сейчас, не могу не думать о своих мальчиках.

И Саманте Бланделл за то, что она назвала Харли, Райдера, Денвера, Блейка и Мейсона их именами.