Помойка идей

Глава 1

Чертова помойка, только так можно назвать то, чем является это странное сплетение. Пьеса, которую никто никогда не слушал, книга, которую не стали читать, картина, которую забыли сразу после её создания. Всякая вещь будет сожжена и пущена по ветру как жалкий белый пепел. Но здесь, в этом мире, всё иначе. "Здесь" есть прибежище для никчемных идей и концепций, некое лимбо, у которого нет ни формы, ни смысла. Когда человечество забывает историю недостойного автора куда девается эта идея? Сюда. Не каждая идея достойна жизни в наших глазах, а потому её скидывают сюда.

Никто не знает то, что было первым из всего этого. В своё время думал, что это, скорее всего, какая-то сказка, которую рассказывал отец или мать своим детям в первобытные времена, а те посчитали её скучной и забыли. Но это не так. Да и для этого придется спуститься в самый верх, именно вверх, по запутанным до безобразия сплетениям из лестниц. Если и можно как-то описать это место, то жуткое нагромождение, наверное, будет самым правдивым. История поверх истории, картина поверх картины. Но то лишь наполнение, само место куда старше человека. Здесь нет неба, вместо него в самом низу наслоенные друг на друга надписи багровыми чернилами на самых разных языках, часть из которых я понимаю, и все они значат одно и то же - Бог. Пытаясь же подняться к ним, они лишь устремляются всё дальше и дальше от тебя.

Не знаю являюсь ли я сам человеком или же такой же статичной вещью, как и другие. Причина сего сомнения в собственной природе крайне проста - я могу творить. Могу создавать что-то новое из старого, пускай и лишь разрушение. Но если я человек, то как попал в это место забытых и убогих, неужто был всеми забыт, а если я чей-то персонаж, то почему могу не повиноваться сюжету. В подтверждение своей человечности могу привести только лишь этот текст, не даровал мне жестокий творец этого мира другого способа выразить себя, кроме как через буквы на листе бумаги или собственные слова.

Когда в первый раз очнулся, то моя голова заболела от одного лишь запаха, которым пропитано это место, но со временем я привык. Всё здесь воняет ржавчиной, пеплом и сырой могильной землей. Есть, пить и спать не хотел, во всяком случае до того момента, пока не услышал об этом в каком-то рассказе. Люди должны питаться. Пришлось свыкнуться с мыслью, что не всякая вещь съедобна, особенно когда речь идет о творениях не обрамленных четким описанием. Если кто-то, какой-то другой человек, также провалившийся в этот чулан идей, прочтет это, то знай: никогда не пробуй съесть что-нибудь из песни, еда из картин на вкус как краска, в пьесах и прочих театральных постановках она часто отравлена, лучшим выбором для питания будет то, что найдешь ты в кино. Первое время так и делал, забирал то, что хотел, но потом заметил нечто странное. Запах ржавчины становился всё сильнее, а на границах моего разума начало слышаться какое-то то ли хлюпанье, то ли движение шестеренок, то ли ломание чьих-то костей. Когда же решил вернуться в то место, где уже был, то увидел что стало с историей. Я нарушил её нормы, вышел за условные рамки этого места и с тем самым принес разрушение, а также чей-то гнев. Не могу сказать чего именно, но оно твердо стояло на том, чтобы цикл не прерывался и история шла так, как должна была. Ведро молока доярки, выпитое мной, теперь было наполнено вновь, но её, превращенным в жидкость, костным мозгом, а она кричала во весь голос, пускай и с таким же спокойным выражением лица, с каким до этого просто стояла. Все вокруг нее было слегка расплавлено и покрыто каким-то зловонным налетом, сказать чем именно не могу, убежал со страха оттуда так быстро, как только ноги могли позволить.

Уже долго пытаюсь найти отсюда выход или других анафем, сродни мне, но безуспешно. Постоянно чувствую чей-то взгляд на спине, даже в этих пустых забракованных архитектурных проектах, и он каждый раз будто бы всё ближе, но стоит мне обернуться, там никого нет, из раза в раз.

Иногда все же удается получить удовольствие от скитаний по старым руинам, которые все никак не упадут, зависнув в воздухе точно мотыльки в древесной смоле, как и все здесь - одно над другим, уходя так далеко вверх и вниз, что ты не можешь увидеть ни начала ни конца, при всем при том под каким-то невозможным углом, который каждый раз оказывается неприятным для глаз. И всё же это помогает на время забыться и не волноваться о моей судьбе, не думать о той доярке. Мысли об этом, как и догадки о том, что это за место, сами лезут в мою голову, хочу того или нет. Чего уж скрывать, за все это время, что я провел здесь, я родил в голове ни одну догадку о природе появления этого места.

В данный момент основная моя гипотеза такова, что если Господь создал людей по своему образу и подобию, то, должно быть, он был схож и с теми, кто творит искусство. Выбирая лишь лучшие из своих идей, а для остальных создав это место. Люди лишь вследствие своей природы “загадили” его более понятными для меня образами. Может Он и сам забыл об этом месте, оставив после себя только лишь эти надписи на небе, невоплощенные законы физики и что-то ещё.

Стоит озвучить очевидную вещь, если моя теория правдива, что своей основе, в своих костях это место является творением Бога, создания куда более способного в ужасном и прекрасном, чем его претворенные в жизнь создания, это значит что и порядок здесь поддерживают его слуги, которые не были созданы по той или иной причине. Есть ли это ранние концепции Ангелов или людей, а может нечто совершенно иное, мне знать не хочется, как и видеть то, что Он посчитал бы ошибочным в создании. Надеюсь я ошибаюсь.

Сегодня собирался направиться в сторону небольшой картины, которую видел перед тем как лечь спать. По виду отсюда это приятный пейзаж летнего леса. Из еды у меня остались консервы и кусок колбасы, забрал их из какой-то чёрно-белой передачи, цвет они так и не приобрели, но на вкус ничего. Судя по звуку передачу очень быстро “исправили”, использовав, видимо, верхний кусок ребенка за кадром для этого. Крики матери долго не прекращались, перебиваясь только на горестный плач время от времени, взывая к “её милому Грегори”. Почему мне только не плевать на это? Это ведь просто фикция, это не настоящая мать и не настоящий ребенок.

Жаль, здесь было весьма приятно, это весенний лес, а не летний, не слишком то жарко. Проблема в нем возникла в момент сна, прибился как собака к дереву и уснул, только пробудил меня громогласный грохот и звук ломающихся веток, а не мой украденный будильник. Запах был сильнее, чем когда либо, но источники оного был занят тем, что чинил ветки после самого себя. Глаза болели, нос и уши горели, хрипы и звуки ломающихся костей наполнили воздух, а мерзкий зуд прошёлся по коже. Казалось оно может услышать даже мое бешеное сердцебиение, я попытался убежать. И мне удалось! Проблема теперь, однако, куда более очевидная, чем когда прежде. Если раньше были лишь опасения о том , что нечто подобное может быть реальным в месте сосредоточения всего нереального, то теперь меня со всей силой ударили носом об бетонную стену правды.

Выбор у меня очевиден: прыгни выше головы или будь пойман. А что если… Я обману это место? Эти короткие рукописи ведь своего рода тоже истории. И тогда он увидел прекрасную дорогу из золотого кирпича, которая вела к белоснежной двери, за которой был реальным мир, удалось герою найти выход из этого места, именно что выход. Вокруг двери стояла защита из светящихся рун, через которую не могло пройти нечто, что гналось за ним, а от самой двери шел слабый свет.

Теперь нужно лишь чтобы эта история стала забытой всеми. Немного забавно, что по итогу мои обращения шли к “тебе”, читатель, когда тебя, теперь, не должно быть. Ни в коем случае. Ибо только так спасется человек, даже если им будет кто-то другой. Здесь неподалеку есть достаточно большое здание, стоит прыгнуть головой вниз.