Полянница забрала

Глава 1

Ричард не особо надеялся на сколько-нибудь интересный ход миссии — по предварительным расчётам, операция по зачистке главного лежбища «неприкаянных и жаждущих» не должна была доставить слишком много хлопот. Экваториальная часть Орфея, на которой засели перебежчики, славилась своей открытой местностью почти так же, как и невыносимой влажностью. Доминирующей растительностью на планете была высокая трава, не менее трёх метров в высоту, но когда у тебя есть обзор сверху — любая мишень как на ладони.

Изначально предполагалось, что базу перебежчиков можно будет огреть лазерным или ракетным зарядом, даже не высаживая живое мясо на поверхность планеты, но погода оказалась едва ли на стороне вторженцев. Над тёмно-синими полями, похожими на бесконечное море, тянулся плотный шлейф тумана. Вкупе с геомагнитной нестабильностью, сильно мешающей работе приборов, ни о какой простой зачистке не могло быть и речи.

Отряд Ричарда высадился утром в окрестностях небольшого поселения местных, дружелюбных и довольно меланхоличных по своей природе существ. На фоне десантников в массивной регхарильской броне, эти существа — гуманоидные и тонкокостные, с вытянутыми лицами и двойными глазными радужками, смотрелись настолько уничижительно, что в Ричарде тут же проснулось странное, неприятное сочувствие. Такое, каким обычно одаривают живущих за чертой бедности, валяющихся в грязи и вымаливающих подачки, бездомных.

Только вот разница была очевидна — местные ни о чем не просили, полностью увлеченные своим существованием вне благ того, что можно было условно назвать цивилизацией. Бегали в набедренных повязках, строили шалаши из жестких травяных стеблей и протаптывали узкие тропы среди родных зарослей. Знали о космических кораблях и других планетах, но никогда не стремились к ним; знали о вторженцах, о перебежчиках, о технологиях, но никогда не думали о них.

Поглядывая в их лица, неизменно отсутствующие, и в глаза, по обыкновению насыщенно тёмные, с редкими желтыми крапинками на одной из двух радужек, Ричард подозревал, что знают они о чем-то много большем, чем технологии, планеты и войны. Подозревал и неизменно пугался, когда местные детишки подходили к нему близко, касались жесткого каркаса чёрной брони и молча поднимали головы, пытаясь заглянуть в лицо, скрытое за защитным щитком, но не произносили ни звука.

Трава закономерно стала большим препятствием на пути к базе перебежчиков, и преодолеть её без протоптанных троп не представлялось возможным, поэтому вместо беспечной траты ресурсов на огнеметы, было принято решение идти тропами местных, предварительно отправив дрон для прокладки основного маршрута. По какой-то вполне себе природной причине, учитывая высокую влажность и геомагнитную бурю, запущенный ночью дрон утром не вернулся, отправив тем не менее большую часть данных. Пустые участки карты не показались критичными с прогнозом на проседающий туман.

Перед отбытием, к Ричарду подошёл один из тех любопытных детишек, что неизменно наводили на него ужас:

— Когда будете идти, не отклоняйтесь от тропы. — Тихим, тонким голоском произнесло создание, высоко задирая голову, чтобы посмотреть на защитный щиток десантника.

Ричарду понадобилась некоторая часть мужества, чтобы спросить в ответ:

— Почему?

— Если сойдете с тропы, она вас заберёт.

— Кто заберёт?

Словно заслышав посторонний шум, ребенок тут же метнулся прочь, в сторону одного и шалашей, отставив Ричарда без ответа и с тяжестью, осевшей где-то в горле.

Отряд двинулся в путь ровной, неторопливой колонной, замыкающей в которой оказался Майлз Фоуллер — единственный в своём роде гид по местной флоре и фауне, ксенобиолог и ксеноэтнолог воплоти. Персонажем он был несколько противоречивым, больше похожий на солдафона, чем на ученого. Он поскрипывал гидравликой на киберногах, мясной аналог которых ему оттяпало толи на Эрусе, толи на Фрейхре — тех ещё планетках, если вспоминать о фауне.

— Это легенда. — Буднично пояснил он, отмахиваясь от лезущей в лицо травы. — Местные верят, что если сойти с тропы, то их заберёт нечто, что они называют Полянница.

— Какое-то местное животное? — Ричард шёл сразу перед ним, то и дело поворачивая голову вбок, чтобы поглядывать на товарища.

— Вряд ли. Хотя, если такое и было, то оно давно вымерло. Они описывают её как что-то вроде божества, которое приходит за воинами и в моменты, когда грядёт бой.

Ричард нахмурился, поднял щиток и тут же вписался носом в особо длинный и плотный стебель травы перед собой:

— Тьфу. Но у них же нет воинов в деревне.

— У них в принципе нет конфликтов. Когда-то были и воины, и войны. Строй общества сменился, они пошли по пути сотрудничества и изоляции. Придумали легенду, чтобы пугать детишек, дабы те не были агрессивными и не лезли, куда не следует. Так-то ты не волнуйся, — Майлз ободряюще хлопнул Ричарда по плечу, — здесь нет суперхищников, и всё, что больше тебя, водится преимущественно в водных пространствах. Только среди насекомых иногда бывают исключения.

Ричарду легче от этого знания не стало, как только он представил что-то вроде огромной, кровожадной осы, или даже плотоядной мухи, высасывающей из тебя все жизненные соки.

Вопреки прогнозам, туман над полями становился лишь гуще, а воздух вокруг сильно отдавал озоном из-за увеличивающейся влажности. Передвижения по узкой тропе среди здоровенных травяных кустов, да еще и с такой видимостью-влажностью были совсем не легкими, и к началу слепых пятен на карте, весь отряд заметно сбавил в ходе.

Двое впереди идущих десантников неожиданно сместились вправо, продирая своими телами заросли на пару шагов.

— Майлз! — крикнул командир, силуэт которого был едва виден впереди, — Есть ли здесь твари, которых стоит опасаться?

— Никак нет, сэр! Ничего, что нельзя было бы припугнуть хорошим шумом!

— Тогда располагайтесь, господа, от тропы не отходить! Привал 20 минут!

Ричард тяжело выдохнул и осел на землю прямо на тропе, неопределенно косясь на товарищей, уже во всю приминающих своими бронированными задницами растительность. Ведь всё, что Майлз сказал — правда, да? Полянница — не более, чем сказка для местных детишек. В это очень хотелось верить, ведь именно ребенок и поведал Ричарду то, о чём он думал большую часть похода. Не то чтобы десантник был суеверным, но чужая планета — не своя планета, в конце то концов.

Упомянутый Майлз, впрочем, так же не сходил с тропы, осев на ней же. Кажется, он достал флягу с чем-то алкогольным, потому что от неё несло характерным спиртовым запахом. За распитие на службе был довольно суровый выговор, но Ричард не мог винить Майлза в желании прихлебнуть горячительного в любой удобный момент, учитывая все обстоятельства его нелегкой жизни.

Бесконечные войны, вылазки и смерти, которым не было конца и края совсем не способствуют духовному равновесию, а лекарство то — неизменно.

Только за последние несколько циклов новое правительство как-то озаботилось сохранением флоры и фауны планет, которые облюбовала фракция «неприкаянных и жаждущих». Планетарные бомбардировки были обычным делом, не взирая на наличие какой-либо еще разумной или не очень жизни.

Наверное, для ксенобиолога и этнолога это были максимально большие потери — по крайней мере до начала бомбардировки планет, Ричард еще ни разу не видел Майлза пьющим.

Отвлекаясь на эти бесплодные мысли, Ричард потянулся в рюкзак за своим сухпайком. Пара белковых блоков и вода — ничего особенного.

Вокруг стояла такая беспробудная тишина, что все звуки жизнедеятельности ощущались как гром среди ясного неба. Даже хруст белкового кубика и тот стоял звоном.

Никто не разговаривал, не тратя силы еще и на болтовню, и Ричард довольно быстро расслабился, дожевывая паёк и глядя перед собой в густоту синей растительности.

Вообще, многих из отряда не должно было быть здесь, или где либо еще во всей этой военной ерундистике. Из-за приостановки добычи полезных ископаемых экономика союза системы полетела в задницу так далеко, что любая гражданская работа оказалась в разряде «работай, но все равно сдохни от голода». Особо радикальные ушли к перебежчикам, пытаясь отстоять свои экономические паттерны, а такие как Ричард, особо ничем не занимающиеся, или такие, как Майлз — закономерно пошли единственным доступным путём, где хоть как-то кормят.

Думать о тех, кто был не столь удачлив — совсем не хотелось, но мысли раз за разом всплывали в голове, когда вокруг стояла тишина. Благо, таких моментов в нынешней жизни было совсем не много.

— Слышишь? — Майлз произнёс шепотом, но Ричард все равно вздрогнул, поспешно запихивая в рот белковый кубик.

— Что слышу?

— Бульканье.

— Какое бульканье?

Ричард стёр тыльной стороной ладони крошки со своих губ — впереди раздался звонкий, быстрый щелчок. Как если бы кто-то застегнул нагрудник, с усилием вставив металлический наконечник в паз.

Десантник рефлекторно повернулся на звук, а Майлз медленно приподнялся на колено, и чем больше он двигался вверх, тем больше его взгляд наполнялся первобытным, невиданным доселе ужасом.

Ричард не видел ничего, даже очертания товарищей в траве — туман стал таким плотным, что казался стеной. Он не видел и Майлза, просто не мог видеть, отвлекшись на звук щелчка, и довольно быстро поднялся на ноги, глядя перед собой почти поверх травы.

Ярко-желтые, с неоновым отсветом огромные глаза уставились на Ричарда, и он замер, чувствуя, как сердце истошно отдаётся пульсацией в уши.

Черная, огромная голова с вытянутой мордой, без рта и носа, тело, такое же иссиня чёрное, что сильно выделяло его на фоне белесого тумана. Массивное, под стать голове — скрывалось меж травы, и десантник готов был поклясться, что у него было по четыре конечности с каждой стороны.

Он бы даже мог сравнить существо с лошадью, на которой возвышался странный, такой же черный всадник, но…пасть, пасть на груди с острыми, желтушными зубами, из которой словно хлебные палочки торчали четыре ноги в знакомой чёрной броне.

Кровавая жижа подтекала меж зубов, орошая траву, и на её стеблях кровь казалась такой же насыщенно-черной, как и тело существа.

Ричард, уже куда медленнее, чем вставал — осел обратно на землю, вцепившись в винтовку на своём поясе до белеющих костяшек пальцев, и с силой зажмурился. Доселе неведомое чувство, смесь страха и жалости окутали грудную клетку, и он тихо, жалобно захныкал.

Окрик командира слышался как из-под воды.

— Эй? Эй, а где еще двое? Конрад, Шелби!

Майлз медленно опустился обратно на землю под усиливающийся аккомпанемент хныканья, что доносилось от Ричарда — казалось, еще секунда, и он будет рыдать навзрыд и никогда так и не откроет глаза.

Глядя на подошедшего командира отряда, ксенобиолог, прикладываясь к фляге со спиртным, одними губами произнёс:

— Полянница забрала.